Маскарад.

Вампиры… они повсюду. К/ф «Блэйд»

ПРОЛОГ.

Раздалось шипение, из динамика послышалось что-то неразборчивое, двери лязгнули и закрылись. Поезд, дернувшись, отъезжал от станции. Платформа была маленькой, грязной и полуразрушенной временем и людьми. Ни о каких кассах или турникетах и речи быть не могло. Павел вздохнул и стал неторопливо спускаться по лестнице, такой же неухоженной, как и сама платформа.

Солнце уже было готово скрыться за горизонтом. Надо было спешить. И так уже опоздал на полтора часа из-за того, что поезд отменили. Но никто же не поверит. Будут говорить: «Не хочешь поработать даже один день, совсем забыл, что родители не просто живут с тобой в одной квартире, а еще и кормят тебя, охламона…» Забудешь тут, как же. О своем присутствии тебе напоминают постоянно. Теперь вот надо было ехать на дачу. Вот что может сделать один среднестатистический студент на участке в шесть соток? В том-то и дело, что не так уж мало. Даже весной есть что делать. И должен бедный студент, взяв в руки лопату (грабли, вилы, молоток или еще что), обрабатывать землю-матушку. А ведь уже конец апреля, сессия не за горами… В сумке Павел нес несколько конспектов и пару книг, но это так, для порядка. В них удастся заглянуть только завтра поздним вечером. Если вообще будет желание делать это.

Дул легкий, теплый весенний ветер. Закат превратил небо в море огненных красок. Пыльная дорога дачного поселка вела вперед, в неизвестность. Растительность по бокам дороги радует глаз. Ветровка, джинсы, кроссовки, сумка через плечо. Ничего странного. Это идет на дачу студент.

Павел прибавил шаг. Пробежаться, что ли? Вихрем пронестись по тихим улочкам. Дачники уже расползлись по домикам, ужинают. Да и вообще их немного. Павел отбросил эту мысль. Нечего бежать. Зачем торопиться на страдания и нотации?

Тут на дорогу с боковой тропинки вышли пятеро парней. Они шли спокойно, почти не переговариваясь. Изредка подносили руки с зажатыми в них бутылками ко рту. Завидев Павла, они остановились. На лицах заиграли довольные ухмылки. «Ну вот, – подумал Павел, – спокойно дойти до домика, любуясь природой, не получится. Сейчас меня вежливо окликнут и…».

– Эй, парень, притормози на минутку!

Дорогу ему заступил самый рослый из пятерки. Здоровый, лет на пять старше. Можно было ничего и не говорить, все и так ясно – обыкновенный гоп-стоп, но парень решил выдержать роль.

– Куда так спешишь, приятель? Может, пивка попьем?

– Отчего не попить, мысль хорошая, – ответил Павел.

– Только вот беда, бабла нема у нас, – грустно продолжал начинающий гопник. – Ты бы подкинул нам, а?

Павел чувствовал, что парням нужны не столько деньги, сколько зрелища. И, по их мнению, лучшего, чем хороший мордобой, не найти. Вот вожак уже и кулак сжимает…

– Короче, гони бабки и все, что еще есть хорошего.

– А не пошел бы ты на… – спокойно ответил Павел.

Ответ последовал незамедлительно. Сжатый кулак вылетел в направлении к голове наглой жертвы и…

Другие гопники, стоявшие позади вожака, увидели что-то странное. Студент наклонился в сторону, уходя от удара, и вдруг оказался у вожака за спиной. Тот с удивлением посмотрел на то место, где только что стоял студент.

– Я здесь, придурок, – сказал Павел.

– Макс, он сзади! – выкрикнул один из оставшихся в запасе.

Макс резко обернулся, одновременно делая хук справа. Промах. Павел в самом начале разворота просто сделал шаг назад, причем очень быстро. Двое гопников бросились на него сзади, хватая и выкручивая руки. Но Павел легко вывернулся и ударил ближнему кулаком по челюсти. Удар не казался каким-то сверхсильным, но парень отлетел в ближайшие кусты и затих. Видимо, надолго.

– Что, типа спортсмен? – прошипел Макс. – Чуваки, а ну вместе!

Все четверо бросились на Павла. Расчет простой – задавить массой. Но студент, по-видимому, был действительно крутым спортсменом. С необычайной скоростью он нанес удары двоим, отмахнулся от третьего и ушел из кольца. Тот третий схватил его за плечо и оказался в крепком захвате. Нажим – и рука выгнулась под невозможным углом. Дикий вой гопника заставил других отпрянуть. Павел отпустил руку, ударил по ногам, заставив парня опуститься на колени, обвил голову рукой и дернул. Раздался хруст, и обмякшее тело гопника грохнулось на землю. Парень лежал ничком, но глаза смотрели на небо.

– Ты че, урод? – растерянно проговорил Макс. – Ты убил его, что ли?

– Не видишь разве? Кто следующий?

Павел улыбнулся. Один из гопников, видимо самый глазастый, вдруг побелел и стал пятиться.

– Ты куда, Андрюха? – спросил Макс. – Щас мы уроем этого говнюка, мы…

Павел бросился вперед. Парням показалось, что мимо них промчался на полной скорости автомобиль. Андрюха вдруг захрипел, хватаясь за горло, на котором зияла страшная рваная рана. Павел стоял спиной к гопникам, протянув руку в сторону. С пальцев, которые вдруг стали слишком длинными для пальцев человека, капала кровь. Темнело, и парни не сразу поняли, что на пальцах у Павла торчали длинные, изогнутые когти.

В кустах зашевелился, поднимаясь, вырубленный первым гопник. Он еще не полностью оправился от удара и не замечал ни трупов, ни когтей, ни крови. Он бросился на Павла, занося кулак. Павел крутанулся на месте, приседая и взмахивая руками. На землю напавший упал уже почти мертвым. У него был распорот живот.

Павел выпрямился как сжатая пружина и одним прыжком настиг убегающих с поля боя парней – Макса-вожака и его приятеля. Последний заорал, выхватил нож и попытался нанести удар. Павел уклонился и схватил руку с ножом. Один коготь он воткнул в запястье парня и провел им до плеча, распоров и руку и одежду, легким взмахом он разорвал бедняге горло.

Макс трясся от испуга и пятился. Он видел лицо Павла, и оно ему явно не нравилось. Кожа побелела, глаза светились красным, уши заострились и прижались к голове, ноздри вытянулись. Тонкие черные губы искривились в жуткой усмешке, обнажая длинные острые клыки.

Но Макс не зря был вожаком дачной бригады. Он не побежал, не поддался страху, а спокойно полез за пазуху, нашаривая там что-то. Но это что-то явно застряло, не желая приходить на помощь своему владельцу. Павел мог быстрее чем за полсекунды оказаться возле Макса, перехватить руку и прикончить парня, но ему стало интересно. Что же скрывается у Макса за пазухой? Может, крест?

Ответ был банален – пистолет. Наверняка газовый. Павел взмахнул рукой, и в руку, держащую пистолет, врезались четыре полосы огня. Макс даже не успел навести оружие. Две полосы попали по стволу пистолета, выгнув его и разодрав железо. Две другие попали в руку, разрубив пальцы и ладонь. Макс не кричал, а просто тупо смотрел на окровавленный обрубок ладони и лежащие на земле пальцы и остатки пистолета. Болевой шок, наверное.

Павел присел и запрыгнул на один из электрических столбов. Там он задержался на секунду, оттолкнулся ногами и прыгнул на Макса, который наконец-то подал голос. Визг и крик быстро прекратились, когда клыки вонзились в горло жертвы.

Через минуту Павел отпустил обескровленное тело. Он уже снова выглядел как обычный человек. Внимательно осмотрел свою одежду – на нее не попало ни капли крови. Вампир вытянул из кармана медальон на цепочке. На медальоне был нарисован странный ветвистый знак, заключенный в круг. Еще минуту назад каждая линия знака ярко светилась, теперь его было трудно разглядеть в сгущающихся сумерках. Павел сжал медальон в кулаке. Через некоторое время в центре знака на миг вспыхнула искра, и Павел спрятал медальон обратно. «Скорая помощь на подходе», – подумал он, проводя рукой над трупами. Теперь никто не обратит внимания на такую «обычную картину», как пять трупов на обочине дороги.

Павел пошел дальше. Надо торопиться. На ходу он достал телефон и отправил смс-сообщение. Если бы кто-нибудь кроме получателя и самого Павла увидел этот текст, он бы удивился, но не особенно. «Охоты не получится, я опять сорвался. Прости». Потом Павел отключил телефон. Ира будет звонить, ругаться, обвинять в отсутствии самоконтроля, а потом начнет выяснять подробности срыва. Не хочу говорить. Потом лично все объясню. А пока все нормально. Какой-то там пункт правил Маскарада выполнен в точности.

Дул легкий, теплый весенний ветер. Закат превратил небо в море огненных красок. Пыльная дорога дачного поселка вела вперед, в неизвестность. Растительность по бокам дороги радует глаз. Ветровка, джинсы, кроссовки, сумка через плечо. Ничего странного. Это идет на дачу вампир.

* * *

Алексей продирался сквозь лесные заросли, не забывая осматривать каждое дерево. Где эта долбаная метка, блин? Метки не было. Алексей остановился передохнуть и всмотрелся в темноту. Вроде никто за ним не крался. Хотя эти могут подойти так, что ничего не услышишь, пока не ощутишь холод клыков на сонной артерии. Алексей прикрыл глаза, пытаясь увидеть ауру подбирающегося к нему врага. Пусто. Пошли дальше.

Через полчаса он нашел метку. Небольшой металлический стержень, почти полностью вбитый в дерево. Наружу торчал только заостренный кончик длиной в полсантиметра. Алексей легко нашел его и теперь, тряся пораненной рукой, начал считать шаги, поминутно сверяясь с бумажкой. Этот маленький листок ему дал Учитель. Встреча произошла в переполненном метро, в час пик. Пробираясь сквозь толпу, Алексей как бы случайно оказался рядом с Учителем и получил от него этот листок. Надо было соблюдать осторожность. Кто знает, вдруг один из них неподалеку. На листе было написано, как пробраться к одному из схронов со снаряжением. Учитель писал, что оружие Алексей получит одно из лучших. Помимо стандартного набора, там будет зашифрованная записка, описывающая маршрут в другой схрон, где хранилось что-то очень важное для Охотников. Что это, Алексей не знал. Учитель считал, что у каждого Охотника должно быть что-то необычное, что должен найти сам Охотник. У самого Учителя это был камень, превращающий на время любую воду в святую.

Ну вот и место схрона. Алексей достал лопатку и начал разрывать землю под нужным деревом. Выкопав яму в метр глубиной, Алексей нашел металлический контейнер в форме цилиндра. Он не заржавел, не смялся под тяжестью земли.

В нем Алексей нашел все, что было нужно. Оружие было не освящено, что бы не почувствовали они. Все это надо было тащить в церковь. Не в обычную, а в ту, где знали и про Охотников, и про них. Алексей никогда не называл их имени. Считалось, что они могут услышать.

Через три часа Алексей вышел из леса. Он нес большую спортивную сумку, где лежало снаряжение. Теперь он не боялся, что они вдруг нападут на него. Теперь он стал Охотником. Теперь его должны бояться эти подлые твари, посланцы дьявола, потомки Каина. Охотник вышел на охоту! Берегитесь, вампиры!

ГЛАВА 1.

Когда до дачи оставалось километра два, мимо Павла промчалось несколько упырей. Они резко затормозили позади него. Павел остановился и стал разглядывать вампирских санитаров леса. Каждый раз можно было увидеть что-нибудь новое, звериное. Не бывает двух похожих упырей, но общие черты, конечно, есть. Кожа отливает зеленью, клыки достают до подбородка, из-за чего на коже под ними были вмятины. Уши заостренные, как у вампиров, но раза в три больше и болтаются на ветру. Глаза большие и круглые, полностью черные, только в центре желтые точки. Носов нет, лишь черные дыры на плоском лице… на морде. На руках когти, но не такие, как у вампиров, а сантиметров двадцать длиной, загнутые внутрь, так что кулак упырь может сжать, только проткнув ладонь насквозь. У многих есть дополнительные клыки, на нижней челюсти. На костях часто длинные выросты, торчащие как шипы или рога. И самое главное – в таком облике они находятся постоянно. Упыри – жалкое подобие вампиров. Можно только пожалеть.

Упырями становятся те, кто сам узнал про вампиров, но не попал на клык по причине сытости нашедшего его вампира или же по причине нехватки в рядах упырей. Если Знающий предал своего покровителя, он тоже становится упырем. Технику превращения Павел не знал, был еще молод – девятнадцать человеческих лет при одном неполном вампирском. Слышал только, что она соединяет элементы Обращения и превращения в гуля. Одно ясно – после этой процедуры человек становится упырем, полностью послушным любому из вампиров и иногда потерявшим память. Его мучит жажда, как и вампиров, но упырь не побрезгует и мясом и костями. Поэтому упырей заставляют убирать обескровленные трупы, оставшиеся от трапезы вампира. Телепатический вызов – и вот уже мчится бригада упырей, которая ближе всех. Наставники пугают молодых вампиров, что проваливших экзамены тоже делают упырями. Брехня… просто делают Каитиффами.

Сегодня дачным санитарам повезло – один бескровный труп и еще четыре свеженьких и теплых. Это Павел сообщил через медальон, и упыри радовались как дети. Они даже остановились и поблагодарили «милостивого вампира». Когда они наконец закончили изъявлять благодарность и побежали дальше, к своему ужину, Павел с облегчением вздохнул. Опять его задержали, а он и так опаздывает. Павел снова пошел вперед, но через пару шагов его окликнули.

За ближайшим забором стоял вампир. Павел удивился. Этого он никогда здесь не видел, а, судя по всему, тот зеленый домик принадлежал ему. Мужчина лет сорока, но наверняка старше, минимум вдвое – видно было по глазам. Павел посмотрел на вампира Взглядом Ночи и согнулся в поклоне, прижав левую руку к груди, а правую отставив в сторону. Перед ним стоял Каитифф, безродный вампир, перед которым послушнику любого клана надлежало кланяться именно так. На лбу незнакомого вампира светился серый круг, знак Каитиффа, а у Павла даже такого не было. У него на лбу сверкал пунктирный круг, а знак клана был лишь на медальоне.

– Здравствуй, молодой вампир, – произнес Каитифф.

– Доброй ночи и охоты, – отозвался Павел.

На занятиях по этикету вампиров ему не было равных, он знал все традиционные фразы наизусть.

– Это ты вызвал упырей?

– Да.

– Как поохотился?

– Неплохо, оставил пять трупов.

– Хм, – усмехнулся вампир, – а ты скор на расправу, я смотрю. Неужели не мог заманить одного в сторону?

– Они напали на меня, Каитифф.

– Э-э-э, не зови меня так, не люблю я эти названия. Зови меня Сергей Петрович. Имя Ночи – Шенсраад.

– А я – Павел. Имени Ночи нет.

– Вижу. – Вампир тоже вызвал Взгляд Ночи, но смотрел глубже, пытаясь увидеть сквозь одежду медальон. – Клан Малкавиан, если не ошибаюсь.

– Послушник клана.

– Вот, не забыл я эту геральдику. – Шенсраад довольно улыбнулся. – Но я надеялся, что хоть тут не будет вампиров, я устал от их общества.

– Так я пойду тогда? Не буду навязывать свое общество, – предложил Павел.

– Не спеши. – Каитифф внимательно посмотрел на Павла. – Возраст?

– Человеческий – девятнадцать лет, вампирский – десять месяцев.

– Убежище?

– Квартира…

Павел вдруг сообразил, что отвечает не по своей воле, причем на вопросы, на которые не обязан отвечать всякому мусору. «Он же давит на меня! Заставляет говорить, зараза… а я даже не замечаю!».

– Сир? Наставник? – продолжал спрашивать Сергей Петрович.

Павел заскрипел зубами, собрав волю в кулак.

– Прекратить допрос… – сумел прошипеть он.

Шенсраад отпустил сознание Павла.

– Да, не слабо. Ты молодец, Паша. Сумел не только понять, что с тобой происходит, но и сбросить контроль.

– Зачем вы на меня надавили?

– Проверял, совершенствуется ли Малкавиан. Два года назад они не начинали обучение ментальным возможностям так рано.

– Время нынче напряженное. – Павел насторожился: Каитиффы обычно не лезут в дела кланов.

– А что такое? – Шенсраад удивился.

– А всякие безродные вампиры изучают методику обучения Малкавиана, – оскалился Павел. – Да еще давят на послушников, задерживают их по дороге на важные собрания.

– Ну я не всякий безродный вампир, я довольно стар, многое видел и участвовал в написании Новой Летописи. Чисто профессиональный интерес.

Павел вдруг вспомнил. Этот вампир действительно писал некоторые главы летописи, причем самые первые. Судя по всему, ему лет двести-триста минимум.

– Да ты не сердись, парень. Я ведь не устал от вампиров, а наоборот, соскучился – два года ни одного клыкастого лица. Сильно торопишься?

– Вообще-то да. – Павел уже не сердился. На такую знаменитость нельзя сердиться – непорядочно, да и небезопасно вдобавок.

– Заходи ко мне завтра, составь старику компанию.

– Я бы с удовольствием, но мне завтра работать надо. Может, вечером…

– Вечером так вечером. – Вампир заулыбался. – Покажешь мне новые фишки Малкавиана.

– До свидания! – Павел пошел дальше к даче.

– Бывай, паренек. – Каитифф помахал рукой и растворился в темноте.

Павел подумал, что все-таки ему не дойти сегодня до дачи. Сейчас наверняка упыри вернутся, будут снова благодарить или чей-нибудь череп на память подарят. К Шенсрааду надо будет зайти. И сказать про него Наставнику. Сир не будет слушать, у него и так дел по горло, даже для собственного внучатого племянника и наследника по совместительству не может пару минут выкроить.

Но, как ни странно, больше задержек не было. Павел подошел к домику и поднялся на крыльцо. Дверь была не заперта, в окнах горел свет, пахло чем-то съедобным, вкусным и питательным, но не кровью. Наверное, ужинают.

Так и есть. Мать, отец и сестра сидели за круглым столом и сосредоточенно орудовали ложками в тарелках с супом, наверняка из пакетиков. Все разом подняли головы и уставились на Павла. Сейчас начнется…

– Явился, кровопийца, – констатировал факт отец.

Слово «кровопийца» было употреблено в буквальном смысле. Вся семья знала о существовании вампиров и о принадлежности Павла к этой расе. Последнее очень их злило и бесило. Мать еще более-менее терпимо относилась к этому факту. Отец стал просто презирать сына за согласие на Обращение. Он начал считать Павла слабаком, не способным жить как простые люди. Сестра, с которой и до Обращения были не слишком теплые отношения, теперь открыто ненавидела братца-вампира. Самое обидное, что отношения с родственниками разладились за несколько месяцев. Хорошо хоть, что им сказали, будто современные вампиры питаются только донорской кровью, причем часто – кровью животных. Что вы, конечно же мы не отлавливаем собак и кошек по подворотням и не бегаем по деревням в поисках подходящей коровы. У нас есть пункты переливания крови, мясокомбинаты, ваш сын не будет «ночным ужасом», это запрещено. Дядя хорошо понимал, как будут относиться к Павлу родители, если рассказать им всю правду о вампирской жизни. Но и нынешнее положение было неприятным.

– Папа, не называй меня так, пожалуйста. Ты же знаешь, я не…

– Знаю, все мы знаем. Ты все равно живешь за счет нас, людей, так что изволь хоть как-нибудь платить за это. Например, поработай на даче. Силу свою вампирскую примени на благо людей.

– Хорошо, папа. – Павел был само смирение и покорность, но в душе уже кипел гнев.

Вампиры видят, что чувствуют люди, и Павел видел сейчас и презрение и недовольство, но больше всего страх перед ним, нежитью, и зависть. Никто из них не отказался бы от Обращения.

– Ты где шлялся, а? Со своим «братьями» шатался, кровь из бутылок тянул?

– Поезд перенесли. – Павел опустил голову, чтобы родители не видели его глаз, уже ставших нечеловеческими.

Как хорошо, что он не Бруджа. Те бы не стали это выслушивать. Бруджа очень вспыльчивые и неуравновешенные. Их кличка – Бешеные. А Малкавиан – спокойный клан. Прозвище довольно милое и безобидное – Психи.

– Значит, так, садись, ешь и спать. Завтра с утра – за работу.

– Я не хочу есть. – Это было правдой: после охоты надолго остается чувство сытости.

– Это что за новости? Может, ты и спать днем будешь, в гробу? – Мать включилась в беседу.

Сестра пока молчала, но опыт подсказывал – ненадолго.

И тут Павла прорвало. С какой это стати он, вампир, хозяин мира, Дитя Ночи, должен выслушивать всякие гадости от ничтожных людишек?

– Я уже ел. Я ведь задержался, чтобы поохотиться. Как раз пятеро хмырей подвернулись, вкусные… – Павел закатил глаза, облизываясь.

Пауза. Лица белеют, рты открываются.

– Ах да, вы ведь не знаете, послушникам полагается одна охота в две недели. На донорской далеко не уползешь…

– Ты что, Паша, сынок? – Мать не могла поверить, что ее сын только что убил пять человек.

Отец поверил сразу и рассвирепел. Как так? Сынуля не просто наглый вампир, а еще и хладнокровный убийца? Отличный повод наорать. Только заорал он не то, что ожидал услышать Павел:

– Вот, значит, как! А вот дядя сказал мне, что ты будешь охотиться не раньше чем через десять лет! Я что, не понимаю, что вы не можете не охотиться?! Но так часто! Убийца! Падальщик! Ты не мой сын! Мой сын был человеком, а не кровососущей тварью!

Павел не слушал. У него было занятие поважнее – удерживать свой гнев. Вампир хладнокровен и спокоен, что бы ни случилось. Но попробуй остаться таким, когда в крови у тебя – десятки вампиров, которых все другие каиниты считали психами.

Отец наконец-то выдохся и замолчал. «Интересно, сколько же оскорблений я пропустил мимо ушей? Мать заплакала. Плохо. А сестра по-прежнему молчит. Не к добру это. Вижу – что-то готовит. Но что? Замысловатое ругательство? А может, осиновый кол? Точно. Может, не кол, но желание убивать у нее растет. Эх, не очень хорошо я могу еще сканировать людей. Сейчас как вскочит, как заорет: «Смерть вампирам!», как бросится с колом наперевес. Ну и что, что кол неопасен, все равно приятного мало. Но пока сестренка сидит на месте».

Павел направился в свою комнату, от греха подальше.

– Спокойной ночи, папа, мама, Лена.

– Доброй охоты, – проворчал отец.

И тут сестра вскочила, размахнулась и, закричав что-то непонятное, бросила чем-то в Павла. Бросать что-то в вампира – смешно. Скоро Павел сможет уклоняться от пуль, пущенных из автомата. Но сейчас он не увернулся, а отбил предмет в сторону кинжалом. Обычным кинжалом послушника, без всяких прибабахов. Простой кинжал со знаком клана, который Павел всегда носил в наручных ножнах на запястье, отбил снаряд, оказавшийся золотым крестиком, в сторону. Крест был освящен, и Павел почувствовал это. Вот только золото слишком плохое вместилище для «святой» энергии.

– Вот, значит, как, Елена, – произнес Павел. – Убить меня хочешь?

– Да! И убью! Спасу людей, которых ты собрался съесть!

– Убить меня нельзя, ведь я уже мертвый – я умер во время Обращения. Так что лучше и не пытайся. Вот упокоить меня можно, но не советую. Я не посмотрю, что ты моя сестра, если однажды увижу, что ты замахиваешься на меня распятием.

– Кровь выпьешь? Не боюсь!

– Ну так низко я еще не пал. Я просто отведу тебя к более старшим вампирам, и они превратят тебя в упыриху. А это гораздо хуже, чем попасть на обед Ночному Народу.

Павел развернулся и пошел спать. Но он знал, что заснуть не получится. Кровь жертвы как раз закончила усваиваться, и тело полно энергии. Еще часов пять можно будет спать только в торпоре, вампирском сне. Лучше что-нибудь почитать. Павел погасил свет, не раздеваясь, повалился на кровать, раскрыл сумку и выудил оттуда книгу. «Всемирная история» было написано на обложке. Где наш Взгляд Ночи?

Теперь белки глаз были налиты кровью, радужная оболочка стала темно-красной. Темноты не было, был только серый свет. Название книги изменилось. Теперь книга называлась «История вампиров, том 2». Павел раскрыл книгу и погрузился в чтение. Ночь будет долгой.

* * *

Алексей добрался до своей квартирки поздно ночью. Он до того устал, что даже не принял обычных мер предосторожности, когда подходил к дому и заходил в квартиру. Квартира Алексею не принадлежала. Охотники никогда не живут по адресу прописки. Вампиры повсюду. Они могут все. Но иногда они не могут справиться с Охотником, и тогда Охотники во всем мире должны возрадоваться, что на одного кровопийцу стало меньше. Иногда Охотники убивали и оборотней и магов, если находили, конечно. Эти существа понемногу вымирали и не представляли серьезной угрозы для людей.

Учитель говорил: «Если вы пришли ко мне, то знайте– обратного пути нет. Вашего старого мира тоже нет. В новом мире вам предстоит вечно скрываться и прятаться, а в нужный момент – брать в руки оружие. В этом новом мире есть все порождения Тьмы, которые в старом существовали лишь в сказках. В мире есть и вампиры, и оборотни, и маги, и ведьмы. Если вы узнали об их существовании, этот мир становится единственным для вас. К счастью, в этом мире есть и Бог. Он даст вам силу убивать порождения дьявола. Верьте в Него – и ваша сила удвоится. Заставьте верить других – и она утроится».

Для обычных людей это выглядело бы сектой, дурдомом. Но Алексей верил каждому слову. К Учителю приходили уже те, кто видел вампиров в действительности. Однажды Алексей ехал на поезде в Петербург. У него почему-то сильно болела голова. Проезжая мимо одной из станций, Алексей увидел страшную картину – на платформе лежало два трупа, над одним склонился человек и высасывал из него кровь. Дело было вечером, других людей на платформе не было. Алексей подумал, что ему показалось. Он спросил попутчика, который тоже смотрел в окно, видел ли он что-нибудь на платформе. «Нет. А разве что-нибудь было?» – ответил тот, и Алексей успокоился, но потом он стал видеть вампиров очень часто. Он видел, как они нападают на людей средь бела дня, а другие ничего не замечают. Они разгуливали в зверином облике среди толпы, а иногда становились неотличимыми от людей, но Алексей все равно их чувствовал. Алексей понял, что не следует кричать о вампирах на каждом углу, иначе его просто убьют. Скоро на него вышли Охотники. Они постоянно пытались отыскать тех, кто видел вампиров. «На тебе, как и на других, – печать Господа. Тебе дана сила видеть слуг дьявола», – сказал ему Учитель. Алексей очень боялся, но эти слова дали ему уверенность. Он с легкостью бросил и учебу и родных. Он ушел из дома без сожаления – ведь так было надо ради спасения человечества.

А теперь Алексей лежал на диванчике в снятой квартирке, а около дивана лежало в сумке оружие. Впервые с тех пор как он стал Охотником, Алексей счастливо улыбался, засыпая.

ГЛАВА 2.

Из книги «История вампиров» в изложении автора

Никто точно не знает, когда и как появились вампиры. Сами они считали себя потомками Каина и называли себя возвышенно – каиниты. Они жили среди людей, но очень тщательно скрывались. Люди все равно узнавали про них и пытались уничтожить. Вампир-одиночка был обречен на вторую смерть. Поэтому вампиры и объединялись в кланы. Все кланы были разделены на три лагеря – Камарилья, Шабаш и Независимые. Последние просто боролись за выживание, а два первых, набрав силу, боролись между собой. Также кланы не особо ладили друг с другом. Все эти распри сильно облегчали жизнь Охотникам на вампиров. В Средние века Охотники достигли особого успеха, вытеснив кланы вампиров из некоторых стран.

В те времена кланы Камарильи поняли, что либо они объединятся против Охотников, либо их постоянно будут вырезать небольшими группами и прогонять с насиженных мест. Вампиры отчаянно боролись с Охотниками, были даже массовые битвы, вошедшие в их историю. Но все усилия привели к тому, что Охотников просто приостановили. В то время вера людей, дающая силу Охотникам, была очень велика, а у вампиров было много слабостей. С восходом солнца они погружались в торпор; серебро, распятие, святая вода и лучи солнца легко убивали их. Клан Тремер предложил наиболее образованным вампирам рассредоточиться по земле и начать поиски средства к преодолению этих слабостей. Кровавый Совет утвердил это предложение, и лаборатории вампиров появились в разных уголках земного шара.

Поиски лекарства продолжались очень долго. За это время установилось небольшое равновесие между Охотниками и вампирами. Появилось понятие Маскарада – правил для вампиров. Впервые они стали всеобщими, появились в печатном виде, и исполнение их было поставлено под контроль. В то же время клан Вентру стал лидером Камарильи. Численность вампиров этого лагеря уменьшилась – появились «отступники», перешедшие в Шабаш. Борьба между двумя лагерями снова началась.

А в тайных лабораториях продолжали искать способ улучшить породу вампиров. И в 1847 году поиски увенчались успехом. Совместными усилиями ученые Камарильи составили рецепт сыворотки, восстанавливающей человеческую сторону вампира. Впервые сыворотку получили в лаборатории, расположенной в самом неподходящем для вампира месте – Сахаре. Воспользовавшись сывороткой, спецотряд легко пересек пустыню и лично доложил об изобретении Кровавому Совету. Главным достоинством лекарства стала его легкость в производстве. Вампирская промышленность была хорошо развита и резко перешла на массовое изготовление сыворотки. Кланы Камарильи начали готовить воинов для решающей битвы с Охотниками, а заодно и с Шабашем.

Вампиры, начавшие принимать сыворотку, сильно изменились. Теперь они не засыпали с восходом солнца и не сгорали на солнце. Им стало легче притворяться людьми. Восстановились многие функции человеческого организма. Теперь вампиры могли есть, пить что-то, кроме крови, спать нормальным сном, приятным и чутким, как у дикого зверя. Даже потенция восстановилась, но, несмотря на это, детей ни у одного вампира так и не появилось (те дети, которые родились до Обращения родителей, конечно, не в счет). Вот с остальными пунктами было сложнее. Серебро, святая сила, распятие больше не убивали вампиров, но все равно причиняли неудобства. Крест вызывал головную боль, серебро обжигало и, попав в рану и оставшись там, постоянно напоминало о своем присутствии жгучей болью и зудом, святая вода оставляла ожоги. Но это были мелочи. Вот если все три составляющих собирались вместе… Охотники и раньше применяли все вместе, теперь же серебряный, особым образом освященный крест стал их единственным оружием. Причем крест был особенным – где основание, а где перекладина, разобрать было невозможно. Крест был абсолютно симметричен относительно точки пересечения. Только так можно было надолго удержать святую силу в кресте, а потом выбросить в тело вампира. Но бодрствование днем и отсутствие пирофобии было достигнуто.

Теперь вампиры штурмовали резиденции Охотников круглыми сутками, подкрепляясь кровью. Запасы вампирской крови у Охотников, которую они использовали как допинг, быстро заканчивались, и их, обессилевших, разрывали на куски.

Все семь кланов Камарильи – Бруджа, Гангрел, Малкавиан, Носферату, Тореадор, Тремер и Венгру – начали истребление Охотников. К ним присоединились Каитиффы, потребовавшие за помощь сыворотку и прекращение преследований. Было несколько крупных битв и осад, прежде чем Охотники, как реальная угроза вампирам, перестали существовать. Небольшие их группы были обречены. Начинался следующий этап войны – борьба с Шабашем и примкнувшими к ним независимыми кланами.

Конечно, кланы Камарильи одержали победу. Ведь у их противников не было сыворотки. Секрет ее изготовления тщательно оберегался. В 1860 году, тринадцатого августа (сами догадайтесь, какой был день недели), в Лондоне, в самом центре города, произошла последняя битва между кланами, Великая Битва Старейшин. Самые старые и могущественные вампиры сошлись в последней схватке, которая длилась немногим более получаса. Камарилья победила. К чести Камарильи следует сказать, что битва произошла ночью.

Победители стали переделывать мир…

* * *

Павел проснулся. Рассвет. Все-таки он заснул. Даты, имена великих вампиров, места сражений – все это смешалось в голове и заставило заснуть. Левая рука чесалась. Павел вызвал Взгляд Ночи и посмотрел на руку. Там, около локтевого сгиба, красовалась татуировка, показывающая уровень сыворотки в крови. «Красовалась» – громко сказано. У послушников татуировка некрасивая – как шкала загрузки в какой-нибудь компьютерной программе, только в серых тонах. Сейчас, впрочем, татуировка была красной – сыворотки осталось лишь на три дня. Критическая ситуация, что и говорить. Но принимать лекарство надо, иначе зуд перерастет в боль и судороги.

Если бы Павла увидел посторонний человек – решил бы, что парень наркоман. В шприц – одноразовый, но использованный много раз – Павел втянул содержимое небольшой ампулы. В ней была желтоватая жидкость, оказавшая такую помощь вампирам в борьбе за существование. Павел вколол шприц и надавил на поршень. Никакого спирта, никакой дезинфекции – любая зараза сдохнет, попав в организм вампира. След от укола исчез за пять минут. Можно было и быстрее, но нечего тратить силы – до следующей охоты две недели. А пока можно закусить чем-нибудь попроще. В сумке у Павла лежала металлическая фляга, а рядом средних размеров термос. В этих емкостях хранился коктейль из крови – девять частей свиной, одна часть человеческой, донорской, плюс немного слюны вампира, чтоб коктейль не свернулся. С настоящей не сравнить, но все же лучше, чем голодать две недели. Три хороших глотка в день – и все в порядке. Дома в холодильнике Павел держал еще несколько литров.

Все это Павел получал регулярно на специальных пунктах. Все бесплатно, кроме дополнительной сыворотки. Ее расход зависел от активности вампира. Если бы Павел круглые сутки носился в боевой трансформе и в голом виде по Сахаре, то приходилось бы колоть ампул пять в день.

Павел откинулся на диван, облизывая губы и завинчивая флягу. Жизнь хороша, если пьешь не спеша, а смерть хороша, если ты вампир и тоже пьешь не спеша. Тут он вспомнил о вчерашнем. Черт, и теперь они еще будут требовать, чтобы я, вампир, корячился на огороде! Наверняка заставят сажать чеснок. И наплевать, что он безвредный, они-то, сто пудов, думают, что только сыворотка спасает. Павел встал и подошел к окну. М-да… Тут чесноком не отделаешься. Кажется, тут вчера работали? Сомневаюсь. Павел вспомнил про Сергея Петровича. Не сходить ли к нему? А предкам скажу, что был приказ клана – проследить за подозрительным вампиром.

Окно – отличная штука. Свежий воздух, обзор и запасной выход. Шагая по тихой улочке, Павел вспомнил про отключенный мобильник. Так, хелло мотто, дисконектинг пипл, что тут у нас? О… Ну вот, смс пришло. И не одно. Так, ну это Ирка пишет. «Ты животное». Гм, не отрицаю. «Отсутствие самоконтроля приводит к присутствию креста Охотника в сердце». Как будто я не знаю. «Включи телефон». Пожалуйста, уже включил. «Кому сказала, включи!» Да включил уже! «Ах так! Ну теперь лучше не появляйся в городе!» Будем осторожны. «А скольких ты убил? Надеюсь, меньше четырех, как в прошлый раз?» Надежды юношей питают. А это уже Миха: «Пошли бухать сегодня?» Рад бы, да не могу. На это и ответ послать можно. Все. А вот и знакомый домик.

Шенсраад стоял посреди двора и метал ножи в засохшее дерево. Ножи входили по рукоятку. Натыкав штук десять, Шенсраад подходил к дереву и двумя пальцами вытаскивал их из ствола.

– Круто, – сказал Павел и перепрыгнул через заборчик. – Ножи простые?

– Откуда у безродного оружие на крови?

– Ну если вам более двухсот лет, можно и разрешить.

– Двести сорок один год. А вампирский стаж – двести два года. – Шенсраад стал метать ножи двумя руками одновременно.

– Покажите что-нибудь из вашего арсенала, пожалуйста. Я только один раз видел старого вампира, и это был мой Сир.

– Ну смотри, если сможешь.

Шенсраад вдруг исчез, растворился в воздухе. И тут же Павел оказался в удушающем захвате.

– Ну как? – раздался голос Каитиффа.

– Отстой! – Павел отпрыгнул в сторону вместе с вампиром, ударив его об удачно подвернувшуюся стенку домика. Хватка Шенсраада немного ослабла, и Павел выскользнул.

– Неплохо для послушника. – Сергей Петрович уже переместился к дереву, утыканному ножами. – Лови!

Два первых ножа летели не быстрее обычных, и Павел легко увернулся. А вот этот разглядеть уже очень трудно. Ускорение! В последний момент Павел перехватил нож. Шенсраад оскалился и метнул одновременно четыре ножа. Слишком быстро! Павел был на пределе скорости, но ножи все равно летели лишь немного помедленнее пуль. Один нож Павел все-таки отбил, чисто интуитивно. Два пролетели мимо, наверно специально пущенные в стороны от главной цели. А вот этот… Павел попытался уклониться, но нож вошел в плечо по рукоять. Бросок был такой силы, что Павла отбросило на несколько метров назад. Шенсраад, уже в человеческом облике, мгновенно оказался рядом.

– Извини, я не думал, что это слишком быстро, – виновато проговорил он.

– Да ладно, все нормально. – Павел вытащил нож и, шипя сквозь зубы, зажал рану ладонью. Регенерация…

– Молодец, – через минуту сказал Шенсраад, когда от раны остался только шрам. – Я думаю, можно было все десять ножей в тебя воткнуть, ты бы легко справился.

– Лучше не надо пробовать. – Павел, отряхиваясь и пряча клыки и когти, поднялся.

– Пошли, крови хлебнем. Тебе это сейчас пригодится.

– Да у меня есть. – Павел достал флягу.

– Там же смесь, не так ли? А у меня есть человеческая.

После бокала обыкновенной крови Шенсраад предложил смешать свой фирменный коктейль. Способ приготовления заключался в добавлении трех ложек размолотого перца чили. Но это Павел узнал после первого глотка, который обжег рот, горло, прошелся по пищеводу наждаком и застыл сгустком раскаленной лавы в желудке.

– Круто… – прохрипел Павел, отставляя бокал.

Шенсраад выпил свой бокал в один дух, крякнул и стал смешивать еще один.

– А где вы были два года? – спросил Павел, сев в кресло в гостиной домика (она же оказалась и спальней, и библиотекой, и еще чем-то).

– А на Амазонке. – Шенсраад развалился на диване.

– Где?

– Повторяю: на Амазонке. Отдыхал там от цивилизации. А заодно и от сыворотки. Захотелось тряхнуть стариной. Охотился на туземцев. Их там, оказывается, очень много осталось. Днем валялся в торпоре под каким-то огромным деревом. Надеюсь, я стал героем их мифов и детских страшилок.

– М-да… весело было?

– Как тебе сказать… в общем, не скучно.

– А вот я только осенью буду жить как дикий вампир, если все испытания пройду, конечно.

– Пройдешь, поверь мне. В тебе заложен большой потенциал. Наверняка станешь старейшиной лет через триста. По уровню подготовки, конечно. Кресло старейшины тебе дадут лет через пятьсот. И будешь ты иногда приходить к старенькому Шенсрааду, а он даже не будет успевать метнуть нож, как уже лишится руки…

– А разве ваш уровень не повысится?

– Откуда… – Шенсраад вздохнул. – Всему, что я умею, я научился сам или у других Каитиффов. А к ним никогда не попадут знания и умения старейшин… Ты даже не сможешь меня научить, ведь нужен еще дух клана, который входит в тело с укусом Сира. А вот я могу тебя научить чему-нибудь. Например, вот этому…

Шенсраад взмахнул рукой, и в воздухе промелькнула струя черного дыма. На потолке появилось черное пятно. Оно расползалось, растворяло дерево. Павел чуть не свалился с кресла от удивления:

– Копье Праха! Ни фига себе!

Это заклятие было одним из самых сложных в известном Павлу арсенале вампиров. Наставник Махарнен и то не всегда мог сотворить его с первого раза.

– Хочешь научиться? – Шенсраад улыбался.

– Еще бы!

* * *

Павел возвращался домой, то есть в свой дачный домик. Было уже шесть часов вечера. Конечно, он не смог научиться метать Копье Праха. Что там говорить, даже Шар Праха остался ему недоступен. Зато Шенсраад рассказал ему несколько секретов, касающихся простеньких заклятий. Теперь Павел знал, что Огненный Коготь можно метать одним пальцем, сфокусировав на нем энергию с трех других. Руку Льда можно было использовать как инструмент для телекинеза, немного изменив природу заклятия. Он мог увеличить скорость, усилив сжатие собственного времени еще на три процента. Теперь никто из группы не перегонит его. Единственное, что портило настроение – это предстоящие объяснения с родителями. Придется устроить маленькое представление, небольшой маскарад. Павел усмехнулся. Невозможно сравнивать его вторую жизнь с Великим Маскарадом, который идет на улицах большинства городов Земли.

В комнату, где сидели родители и сестра, Павел вошел, опустив голову. Он сразу остановился и встал на одно колено.

– Клан позвал – вампир не может отказаться. Чужак безродный прибыл из дальних краев. Сила его велика, век долгий, значение большое для Камарильи имеет он. Я должен был узнать у него о причине появления в наших краях. Простите.

Молчание. Интересно, что у них с лицами? Но поднимать взгляд нельзя, надо изображать раскаяние.

– Э-э-э… а что у тебя на плече?

Дыру от ножа на одежде не затянешь, как кожу. По крайней мере, не так быстро.

– Беседа была напряженной. Чужак решил проверить меня.

Опять молчание. Мать вдруг вскочила и подбежала к Павлу:

– Паша, что там такое?

«Там» осталась только еле заметная белая полоса. Но мать заметила и чуть не заплакала:

– Он что, ранил тебя? Он хотел тебя убить?

– Он проверял, действительно ли я – вампир одного из кланов. У нас был тренировочный поединок.

– С такими ранами? О боже…

– На настоящих тренировках я получаю десяток таких ран за одно занятие. Не волнуйся, мама. Теперь я могу начать работу.

– Да ладно, чего там… – подал голос отец. – Мы решили не начинать ничего сегодня.

Пауза.

– Слушай, Паша, – снова сказал отец, – больно было?

– Вообще-то да. Я еще не могу отключать нервы.

– И ты вытерпел? Молодец… Я помню, как мне порезали плечо, вот точно так же, было очень больно. Иди, отдыхай… или погуляй, если хочешь… или поешь сначала. Сейчас-то проголодался?

Павел кивнул:

– Да, не мешало бы поесть.

Все в порядке. Все-таки они неплохие люди, когда забывают о своих принципах и вспоминают о родственных узах. Вот сестра только отвернулась и не смотрит на брата. Помнит о вчерашнем унижении? Ведь было просто смешно смотреть на ее ярость, желание убивать, а потом растерянность и страх.

Поев, Павел прошел в свою комнатку. Хорошо, что дача такая большая, прямо загородный дом, не то что у Шенсраада. Скоро, через полтора часа, будем возвращаться в город. Подремать, что ли?

Но тут Павел почувствовал что-то странное. Будто стало трудно дышать. Опасность, но какая-то странная. Как будто не настоящая, не реальная. Но все равно опасность. Где?! Павел напрягся. Сейчас как прыгнут со всех сторон, опасность сразу станет реальной. Ну вот уже сейчас-сейчас…

Зазвонил телефон. Зазвонил громко и требовательно, сопровождая музыку словами, что, мол, «будь осторожен, всюду рыщет стража». Павел замер и не взял трубку. Интуиция говорила, что звонок не простой. Телефон напомнил Павлу, что «ты теперь демон, ты вампир», и начал снова. Павел не выдержал и полез в карман. Это была ошибка. Сквозь открытое окно ворвалось нечто. Оно врезалось ногами Павлу в грудь и отшвырнуло его к стене. Павел развернулся в воздухе, мягко оттолкнулся от стены и прыгнул на это нечто, приготовив когти, вызывая Взгляд Ночи и трансформируясь. Нечто оказалось вампиром, больше Павел разобрать не смог – с разгону он перешел сразу на вторую ступень Взгляда, где можно было легко разглядеть ауру. Белки уже были полностью красными и сливались с радужкой глаза. Зрачки расширились. Аура вампира была явно изменена в целях маскировки. Одет гость был в черные джинсы и кожаную куртку, на голове была сделанная из вязаной шапки маска. Все это Павел разобрал, уже парируя удары и отвечая. Полминуты бой шел на равных (по меркам людей прошло около десяти секунд), потом Павел, разогнавшись до предела – как пригодилась тренировка с Шенсраадом! – сумел провести удар кулаком в живот противника, а через мгновение он ударил незнакомого вампира двумя ладонями в грудь. Тому не повезло – в этот момент незнакомец стоял спиной к окну и, не успев зацепиться за раму, вылетел в него. Павел прыгнул следом, успев удивиться, что грудь противника была какая-то округлая и упругая. Уходя от встречного удара, он догадался – женщина, вампирша! А еще через секунду он догадался, кто эта женщина. Разгон! Павел не завершил удар, а скользнул за спину вампирше, зацепив когтями шапку-маску. Она опять отстала на несколько сотых долей секунды. Точно, женщина – волосы длинные и шелковистые, как говорят в рекламе шампуня. Павел прыгнул и перелетел через забор, держа трофей в когтях. Приземлившись на дорожку, он наугад махнул рукой, используя измененную Руку Льда, которую теперь было бы правильнее назвать просто рукой. Шмяк! Треск кустов. Проклятия. Попал.

– Ирка, блин! Че за маскарад? – крикнул Павел, поворачиваясь к месту падения противника.

– Пошел ты! – ответил женский голос из кустов.

– Хорошо, пойду.

– Стоять, бояться! Я вот встану сейчас и сделаю тебя!

– Мечтать не вредно. Скажи лучше, какого ты тут забыла? Как ты здесь оказалась?

– Махарнен сказал, что ты отправился на дачу. Я узнала, где эта дача, и приехала.

Ирина наконец поднялась и продиралась теперь сквозь кусты. Н-да, не слабо ее отбросило – на соседний участок.

– Зачем?

– Сам подумай, если совсем с катушек еще не слетел. Я обиделась! Четвертый раз подряд совместная охота проваливается!

– И ты пришла меня упокоить?

– Нет, конечно, ты мне нужен живым, в смысле немертвым. Чтобы сказать тебе, что ты сволочь и что я не понимаю, как я могла влюбиться в такого кровожадного психа. – Ирина выпрыгнула из кустов и приземлилась перед Павлом. – А ну, быстро становись человеком! – Сама она уже сменила облик.

– А что, я еще не… черт! – Павел торопливо спрятал клыки, когти и прочие вампирские атрибуты. – Вот и все. Прости, Ира, я не смог удержаться… – Он попытался обнять вампиршу, но та ловко увернулась.

– И ты раскаиваешься?

– Целиком и полностью. И теперь со смирением жду приговора от Кровавого Совета в твоем лице.

– Кровавый Совет в моем лице прощает тебя, презренный. – Ирина наконец дала себя обнять и даже поцеловать. – Сколько их было, а?

– Пятеро…

– Сколько? Ты что, решил побить рекорд послушников Малкавиана?

– Рекорд – тридцать пять убитых за один раз. Мне до этого далеко.

– Вот из-за таких-то наш клан и прозвали Психами.

– Ненормальность – лишь наша маска. И хватит уже читать мне нотации, ты же не для этого приехала. Лучше пойдем, прогуляемся.

– А у тебя время есть?

– Час точно есть, а потом поедем домой.

Они медленно шли по дорожке.

– А чем это ты меня отправил в кусты? – поинтересовалась Ирина.

– Рука Льда. Смотри. – Павел взмахнул рукой, целясь в ближайшие кусты.

На этот раз невидимый кулак ударил гораздо слабее, чем в первый раз. По кустам как будто прошелся резкий порыв ветра. Несколько веток сломались.

– Че ты гонишь? Рука Льда понижает температуру, а не бьет как молоток.

– Неужто так сильно? Извини. Это немного измененное заклятие. Я теперь просто сильно сгущаю воздух.

– Кто это тебя научил? Сам ты додуматься никак не мог, я тебя знаю.

– О! – Павел поднял палец. – Это самая важная новость. Теперь здесь живет двухсотлетний Каитифф, и я с ним уже скентовался. Он даже Копье Праха делает без напряга. Может, зайдем к нему, я вас познакомлю.

– Пошел он! На кой мне старый безродный кровосос, когда рядом стоит молодой и породистый… Э! Я шучу! – Ирина резко отпрыгнула в сторону.

– Все равно догоню! Узнаешь, какая у меня порода!

– Кишка тонка! – крикнула, трансформируясь, Ирина.

И началась гонка. По дачному поселку носились две размытые тени. Они взмывали в воздух и обрушивались на землю, прыгали по деревьям. Раздавались звуки, которые люди принимали за вой ветра.

Павел был быстрее, но у Ирины была небольшая фора. Она резко сворачивала в сторону, отпрыгивала назад, в общем, делала все, чтоб оторваться от преследователя. Наконец Павел настиг вампиршу и, схватив за плечо, мгновенно остановился. Представьте, что вы несетесь по воздуху, стоя на обшивке реактивного истребителя, а к вашему плечу привязан стальной трос. Другим концом он зацеплен за что-то неподвижное позади вас. Трос длинный, истребитель успевает разогнаться до предела, и вдруг трос внезапно заканчивается. Представили? Ирину остановили почти таким же образом.

– Пашка, ты придурок! – проинформировали Павла.

Потом его попытались ударить, не достали, обругали, поклялись утопить в чане святой воды… В общем, преследователь и преследуемая поменялись местами.

Павел бежал по тихим улочкам, вспарывая воздух и перепрыгивая через случайных прохожих. Он вспоминал, как познакомился с Ириной.

* * *

Вампиры, проходящие обучение, разделяются на группы по четыре-шесть человек. Один Наставник получает несколько групп. Ирина и Павел тренировались в разных группах. Видели друг друга мельком и все.

Нормальное знакомство произошло при довольно веселых обстоятельствах.

Дело было зимой, незадолго до Нового года. Павел шел по улице мимо одного небольшого универмага. Падал снег, но ветра почти не было. Не особенно холодно, в общем, отличная погода. Внезапно окно на четвертом этаже универмага распахивается и оттуда кто-то вылетает. Не падает, а именно начинает парить, опускаясь на тротуар. Павел быстро определил, что летуном была вампирша. Причем довольно неопытная – на середине пути она потеряла контроль над полетом и понеслась к земле. Павел прыгнул навстречу вампирше, подхватил ее и плавно опустился вниз – с полетами у Павла дело обстояло отлично. Лицо вампирши показалось Павлу знакомым.

– Спасибо. – Вампирша встала на землю. – Ой, а я где-то тебя видела.

– Наставник Махарнен?

– Да… точно! Ты ведь тоже в его группе!

– Да. А от кого ты так убегала?

– А, бегает за мной тут один придурок. Мы когда начали изучать ментальные приемы, я решила попрактиковаться дома очарованием. И так классно получилось! Махарнен сказал, что это просто пик формы, до сих пор повторить не могу. А тот парень влюбился по уши и, похоже, до конца дней своих.

– Значит, цель достигнута?

– Да на кой он мне нужен? Это ж просто для практики. А я теперь собственное заклятие снять не могу. Попросила Сира помочь, а он говорит, мол, сама разбирайся, и Махарнену сказал, чтоб не смел помогать.

– И он тебя преследует?

– Ага. Пристал в магазине, пришлось убегать – убивать ведь не станешь.

– Весело.

Вампирша посмотрела на двери универмага:

– Кажется, идет. Бежим? Ой, извини, забыла. Меня Ира зовут.

– А меня – Паша…

Через две недели регулярных встреч, переросших в свидания, Павел окончательно понял, что влюбился, причем основательно. Почему-то вампиры либо любят вечно, либо не любят совсем. К тому времени отношения с человеческим миром у Павла рушились очень быстро. Видя мысли и чувства людей, очень трудно общаться с ними. Ты понимаешь всю фальшь, всю глупость, всю примитивность большинства умов. А сам ты – вампир, ты уже умирал и даже видел развилку дороги, ведущей на тот свет – рай и ад, ровный белый свет и клубящаяся тьма. И вдруг ты возвращаешься в тело с навсегда изменившимся сознанием… Итог – Павел с трудом сохранял отношения со старыми друзьями, девушки сменяли одна другую, не вызывая ничего, кроме мимолетного увлечения и легкого желания.

Ира тоже влюбилась в Павла. Официально «заключить супружеский союз» вампиры могут только по достижении определенного вампирского возраста. Какого именно – Махарнен не уточнял, ссылаясь на тот факт, что Павел и Ирина были только послушниками клана. Значит, свадьба откладывалась до поры до времени. А пока их отношения были в точности похожи на отношения между обыкновенными влюбленными людьми. И сейчас, возвращаясь на поезде в Москву, они сидели в почти пустом вагоне, прижавшись друг к другу. Мать, отец и сестра Павла сидели в другом вагоне. Павел ушел оттуда, честно сказав, что встретил знакомую. И вот, обнявшись, парочка вампиров подъезжала к вечерней Москве. Выходной заканчивался, начиналась новая неделя.

ГЛАВА 3.

Приближалась сессия. По иронии судьбы, сразу после экзаменов в университете имело место быть вступительное испытание клана Малкавиан. Павел давно махнул рукой на обыкновенные зачеты и экзамены, уйдя с головой в тренировки вампирских возможностей. Махарнен научил своих подопечных технике гипервосприятия информации. Теперь, войдя в особенное состояние сознания, Павел, Ирина и другие послушники могли с одного прочтения запомнить все конспекты и учебники. Через некоторое время память ослабла бы, поэтому Махарнен посоветовал всем прочитать материалы за день до экзаменов. «Вы не должны забивать голову человеческими проблемами, – повторял Махарнен. – Воспринятая в таком состоянии информация может быть использована только при специальном обращении к ней. А в повседневной жизни она не будет постоянно крутиться в голове. Сейчас для вас главное – вступить в клан. Об этом вы должны думать».

Подготовка шла полным ходом. Каждый день Павел выпивал по три литра кровяного коктейля, пытаясь восполнить силы – в преддверии испытаний ограничения на донорскую кровь были сняты. Постоянно ныли мышцы и связки. Глаза поминутно норовили стать вампирскими и уйти во Взгляд Ночи, сразу на вторую ступень. Павел не рисковал улыбаться на людях – клыки постоянно удлинялись. Жать руки приходилось очень осторожно – мог сработать рефлекс на захват, приводивший, в идеале, к отрыванию руки захватившего. «Заодно попрактикуетесь в самоконтроле», – улыбался Махарнен. Хуже Павел чувствовал себя лишь во время Обращения и Становления. Эти жуткие дни навсегда врезались в память…

* * *

– Ты готов, человече? Пути назад не будет у тебя. Ты встанешь на путь каинита, пройдешь через боль и испытания и перестанешь быть человеком. – Дед (двоюродный) говорил торжественно и громко. Голос проникал в мозг, выбивая из него все посторонние мысли.

– Готов, достопочтенный каинит, и благодарю за честь, оказанную мне. Я счастлив буду стать Наследником вашим и иметь возможность называть вас Сиром, – отвечал Павел заученными фразами. Что поделаешь, ритуал.

– Прими же силу мою, мою память, мой дух!

Павел откинул голову назад и влево – клан Малкавиан требовал нанесения ритуального укуса в правую сторону шеи. Тремеры, например, кусают в левую.

Заркорон (таково было Имя Ночи двоюродного деда Павла) начал преображаться. Делал он это нарочито медленно, демонстрируя Павлу, каким станет он сам. Клыки приближались к шее. Ближе… ближе… И вот – холод на коже и сразу резкая боль. Клыки проткнули кожу и погрузились в сонную артерию. На охоте вампиры сразу пытаются разорвать горло, здесь же рана – лишь канал для передачи нужной информации организму и сознанию. Ледяной холод разнесся по артериям и венам в каждую клетку тела. Мышцы отказывались работать, не получалось вдохнуть воздуха, сердце начало останавливаться. Павел уже не мог пошевелиться, не мог попытаться вырваться, спасти свою жизнь… В глазах потемнело, тьма сгущалась и вдруг ударила по глазам, по сознанию, заставляя душу покинуть тело. Взрыв боли по всему телу… вспышка – и облегчение, как будто Павел начал засыпать. Еще через мгновение Павел умер.

Пустота. Павел висел в ней, не чувствуя и не видя тела. Над ним разлился океан света, который переливался, струился и обретал странные очертания. Внизу клубился черный дым. Он образовывал плотные облака, в просветах между ними было что-то настолько темное и мрачное, что даже дым казался ярким и светлым. Две стихии обступали его, каждая тянула к себе. Перед Павлом стали вспыхивать картины, в которых он узнал сцены своей жизни. Они появлялись и исчезали с нарастающей скоростью. Вся жизнь Павла промелькнула в этой странной пустоте. Пришло понимание, что после просмотра всей его жизни будет вынесено решение, и он либо унесется к ослепляющему свету, либо обрушится в пучину тьмы. Он уже ощутил, что движение начинается, как вдруг налетел ледяной порыв ветра. Павла понесло назад, прочь от места, где решаются судьбы умерших. Улетая, он услышал… или увидел… или почувствовал, как в океане света кто-то горестно покачал головой и грустно вздохнул, прощаясь с Павлом. А во тьме раздался смех и прошелестели слова: «До встречи! Ты вернешься ко мне!».

Сознание вернулось резко, вмиг восстановились чувства, и тут же нахлынула боль. Павел лежал на ритуальном столе в одном из подземелий клана Малкавиан. Пока боль была слабой, Павел еще мог думать. Он вспоминал то, что увидел после того, как потерял сознание после своей смерти. Уже через минуту все мысли вылетели из головы. Их место заняла боль. Она терзала тело, ударяя в разные части его. Она перемалывала организм, заменяя каждую клетку, делая старое тело подходящим для вернувшейся души. Вампирская сущность пробивалась сквозь человеческую оболочку. Павел метался по столу, из горла вырывался хрип. Он закричал бы, но что-то не давало боли выйти вместе с воплем и слезами. Мир исчез, осталась только разрывающая боль.

Скоро не осталось сил даже сжимать кулаки и кусать губы, пытаясь ослабить боль. Когда становилось особенно плохо, к губам подносили что-то холодное, железное и в горло вливалась горькая солоноватая жидкость. Тогда боль на миг отступала, чтобы через мгновение начать рвать тело с новой силой.

Так продолжалось четверо суток, которые показались Павлу вечностью. Каждая секунда мучений отпечаталась в сознании. Потом кошмар кончился. Боль последний раз ударила и затихла. Наступило райское блаженство. Павел отдыхал. Хотелось смеяться, петь, плакать от счастья, но сил не осталось даже на то, чтоб открыть глаза. Павел заснул мертвым сном, средним между торпором и сном человеческим, который продолжался более двух дней.

Когда Павел проснулся, он почувствовал жажду. Силы частично вернулись, и Павел смог подняться и слезть со стола. На одной из стен висело зеркало. Подойдя к нему, Павел испытал и облегчение и страх. Легенда о том, что вампиры не отражаются в зеркале, не подтвердилась. Но лучше уж пускай она оказалась бы правдой. Павел смотрел на свое новое лицо, если только ту морду можно было назвать лицом. В тот момент он был в состоянии полной трансформации. А жажда между тем усилилась. Горло пересохло, в желудке горел огонь, и Павел понял, что эту жажду утолит лишь кровь человека. Заработал Взгляд Ночи, хоть тогда Павел ничего не знал о нем. Когда жажда уже стала невыносимой, дверь в подземелье распахнулась. Павел увидел, как в комнату втолкнули кого-то. Сейчас он видел только ауру вошедшего. Страх залил все сознание человека, которому предстояло стать первой жертвой Павла. Вампир бросился на этого человека и вонзил клыки ему (или ей?) в шею. Кровь хлынула в горло, избавляя от жажды и даря новые силы и ощущение сытости, спокойствия и блаженства…

* * *

Павел помотал головой, отгоняя воспоминания. Он ведь так и не узнал ничего о первой жертве. Даже не знал, мужчина это был или женщина. Тогда, высосав жертву досуха, он свалился в эйфории, которая бывает, наверное, у наркоманов после укола. Но, в отличие от наркотика, ломки не было. Жажда больше никогда не становилась такой сильной, как в тот раз. Тем более что охота происходила регулярно. Сразу после той первой трапезы Павлу стали колоть сыворотку, и очень скоро он научился принимать привычный человеческий облик.

Теперь, лежа на диване и отдыхая после тренировки, Павел старался забыть те шесть ужасных дней.

Тренировки проходили каждый день – по четыре-пять часов. Смысл испытания, как рассказал Махарнен, заключался в том, чтобы выстоять против сорока вооруженных людей. Оружие будет и холодное (серебряные и освященные клинки), и огнестрельное (серебряные и освященные пули). Шанс погибнуть был очень велик. Каким образом будут предоставлены люди для испытаний, Махарнен не рассказал – тайна клана и всей Камарильи. Ясно одно – всех их надо либо убить, либо избить до полусмерти и покалечить. Прошедший испытание получает право выпить кровь всех этих людей. Конечно, всех не получится, да и нежелательно, вот трех-четырех будет достаточно.

В начале своей вампирской карьеры Павел ужаснулся бы такому испытанию. Сейчас ему было наплевать на людей. Главное – пройти испытание. Тогда круг на лбу замкнут, а внутри него будет нарисован герб Малкавиана. На груди будет не медальон послушника, а еще одна татуировка с гербом, только больше. Но как же тяжело-то, блин… Единственная радость – завтра воскресенье, будут только тренировки с утра, а в университет переться не надо.

Однако отдохнуть не удалось. Во-первых, тренировка продолжалась семь часов. Во-вторых, после нее надо было получать дополнительную порцию сыворотки и крови. В-третьих, как только Павел бухнулся на ставший таким родным диван, зазвонил телефон. И ведь не мобильный, зараза, который в кармане, а обыкновенный городской, который, зараза, стоит в другой комнате. Может, подумают, что дома нет никого? Ага, как же, трезвонят и трезвонят.

Пришлось, скрипя суставами, встать с дивана, доплестись до телефона и поднять трубку.

– Да! – как можно мрачнее сказал Павел.

– Сынок, это я, – раздался в трубке голос отца.

– А это я.

– Очень смешно. Слушай, можешь кое-что сделать?

– А поточнее? – Павел понял, что отдохнуть не удастся.

– В Москву приезжает один мой приятель, его надо встретить и отвезти, куда скажет. Он нашел тут квартирку, снимать будет, приезжает деньги отдавать и договор заключать.

– А…

– А я не могу, у меня проблемы в фирме. Даже в выходной приходится разгребать.

– Ладно. На какой вокзал мне тащиться?

Мать с сестрой еще в пятницу уехали на дачу. Не на кого было возложить почетную обязанность встречать провинциала. Полная фляга крови в карман, наушники плеера в уши и – вперед и с песней!

Провинциал оказался довольно приличным человеком, по крайней мере, провинциальность из него не перла. Ехали на метро, на станцию «Курская». Там, во дворах, находилась контора по съему и сдаче квартир, комнат и прочего. По дороге провинциал – Анатолий Михайлович – все расспрашивал Павла про жизнь, учебу и родителей. Павел улыбался, вежливо отвечал, сам задавал вопросы. Вот он, Маскарад, в миниатюре. Как предупредил отец, Анатолий Михайлович ничего не знал о вампирах, о «ночных друзьях» Павла.

Наконец, доехали. Естественно, стали плутать по дворам. Естественно, долго. Контора Павлу сразу не понравилась. Пара комнат в подвале жилого дома. Мрачный секьюрити, явно кавказской национальности, и до невозможности вежливая женщина в роли не то секретарши, не то бухгалтера, не то директора фирмы. Им вежливо предложили присесть и сразу начали предлагать варианты. Павел отключился от внешнего мира и прослушал большинство информации мимо ушей. Павел уже начал дремать и случайно ушел во Взгляд Ночи. Увидев ауру женщины, он сразу насторожился. Жадность, алчность, пелена лжи, злорадство. Павел прислушался к ее словам.

– Вот и контракт. Вы подписываете, платите нам три тысячи пятьсот рублей, потом едете вот сюда, метро «Юго-Западная», там вас встретит наш курьер, отвезет на квартиру, осмотрите, решите, подходит вам или нет. Если да – заселяйтесь, нет – приезжайте обратно за деньгами.

Анатолий Михайлович уже полез за деньгами, взял экземпляры контракта, занес ручку над графой для подписи… Павел всмотрелся в ауру – та стала просто аурой хищника, почти поймавшего добычу…

– Подождите! – Павел поднялся со стула, Анатолий Михайлович остановился. – У меня вопрос.

– Да, мальчик, спрашивай. – На лице женщины отобразились недоумение и нетерпение.

– Я вам не мальчик, а молодой человек, либо гражданин, либо господин Саврин! Вопрос вот такой: подумайте сейчас хорошенько и скажите, будет ли в действительности там курьер с квартирой, или вы собираетесь нас кинуть как лохов?

– Э… Павлуша, я что-то не понимаю… – начал провинциал.

– Да вы что, не видите, что вас собираются обмануть? Мы приедем, нас никто не встретит, начнутся отговорки, окажется, что деньги платили не за квартиру, а за услуги по поиску! Вам будут давать совершенно тупые варианты, а через месяц срок поиска закончится! Да неужели вы думаете, что в Москве можно снять комнату или тем более квартиру за три с половиной косаря рублей?

Секретарша тоже поднялась из-за стола. Челюсть отвисла, в глазах злость. В схему не укладывался факт раскрытия до подписания бумаг.

– Не слушайте этого идиота! Ты, молокосос! Ты как смеешь меня оскорблять, я что же, мошенница, по-твоему? – заорала она.

– А то нет!

– Ах так! Ну хорошо! – Она нажала кнопку на столе. – Сейчас вас обоих отсюда выведут! Тебя – особенно жестко, сучонок!

Павел ухмыльнулся:

– Посмотрим на твою охрану! А потом тебя проверим на крепость зубов и черепа!

Ворвался давешний секьюрити с резиновой дубинкой в руках. Он стал не спеша подходить к Павлу.

– Вышвырни его! По полной обработай! – орала секретарша.

Секьюрити не надо было просить дважды. Он замахнулся дубинкой… Как сказал волк Акелла: я мог бы убить оленя, пока ты замахивался, Маугли. Охранник скорчился на полу. Сломанная в двух местах рука, два выбитых зуба, отбитые предметы мужской гордости. Павел обернулся к женщине, демонстрируя клыки и нечеловеческие глаза. Но реакция была неожиданной.

– А-а-а! Вот, значит, как! Ну сейчас ты у меня получишь! – Женщина будто обрадовалась тому, что в ее кабинете объявился вампир. Неужели Охотница? Нет, не может быть.

Секретарша распахнула ящик стола, выхватила рацию, нажала кнопку вызова и яростно завопила в трубку:

– Ты тут нужен! Быстро!

Павел резко ощутил опасность. Похожее ощущение было тогда, на даче, перед тем как на негонабросилась Ирина. Но сейчас опасность была реальной.

– Анатолий Михаилович! Вам лучше спрятаться или вообще уйти! Тут будет жарко! – обратился к провинциалу Павел.

Дверь снова распахнулась. На пороге стоял вампир в боевой трансформе. Всмотревшись, Павел испытал шок. У него не было татуировок. Вообще никаких! Вампир был диким! В Москве таких не появлялось лет сорок, как рассказывал Махарнен.

– Опаньки! Аристократ пожаловал! Ненавижу! – прохрипел дикарь и бросился на Павла, набирая скорость.

Ускорение! Павел отбил размашистый удар сверху, ушел в сторону от тычка когтями и попытался перехватить руку. Неудачно. Лишь прогнувшись назад в спине, он смог уйти от вертушки, исполненной коряво, но очень быстро. «Черт!» – только и смог подумать Павел, взмывая прямо из мостика к потолку. Ногами его! Попал! Только что толку? Он даже не отлетел, а просто зашатался. Но Павел получил несколько долей секунд, в течение которых он успел полоснуть дикаря когтями. Брызнула кровь, но раны тут же стали затягиваться. Видать, у вампира было до фига энергии в запасе. Совсем плохо. Дикарь перешел в наступление. Через десять человеческих секунд Павел вылетел из комнаты спиной вперед, получив мощнейший удар ногой в живот. На плече зияла рваная рана, губы разбиты. Кровь быстро перестала течь, но для полной регенерации не было времени. Павел метнулся прочь из подвала, увернувшись от прыжка дикаря. На лестнице схватка снова началась. Павел не мог даже использовать заклятия, так как руки его были очень заняты. Дикарь отжал Павла вверх по лестнице, не давая выйти на улицу, где Павел мог хотя бы больше маневрировать. Но и на лестнице пространства было больше, чем в тесной комнатушке. По пути на третий этаж Павел получил лишь одну царапину, тогда как морду дикого вампира украшали четыре раны от когтей на щеке и несколько отпечатков ботинок Павла.

Потом дело пошло хуже. Дикарь был быстрее Павла, хотя и не всегда разгонялся до максимума скорости. Павел метался, уклонялся, уходил в глухую оборону и взрывался яростными атаками, зависал в воздухе, прилипал к стенам, изгибался, скользил в разные стороны, но все равно был вынужден отступать вверх. На пятом этаже Павел понял, что дело плохо. Силы были на исходе, а дикарь даже не запыхался. Между пятым и шестым этажами, как раз напротив окна, выходившего на улицу над подъездом, Павел пропустил серию ударов, как кулаками, так и когтями. От боли он на миг потерял ориентацию, раскрылся… Страшный удар двумя ногами в прыжке отшвырнул Павла в сторону окна… Звон стекла, свист ветра в ушах, дикий вампир прыгнул следом и снова ударил ногами, сбив процесс планирования… Боль.

Павел упал на каменную крышу над подъездом. Заметьте с пятого… шестого… короче, с высоты. Он смог в последний момент спасти голову и шею и ударился спиной и плечами. Хруст костей. «Интересно, что я не сломал и не отбил?» Обыкновенный человек уже давно был бы неподалеку от рая или ада. Павел же просто валялся обездвиженный на твердой каменной плите.

Дикарь плавно опустился рядом с ним. Он радостно улыбался:

– Все вы, аристократы, слабаки! Думаете, разрисовали себе лбы, и готово! А вот фиг вам!

– Сколько крови ты пьешь? – прошептал Павел.

– Что? Еще говорить можешь? Не трать силы, придурок, они тебе понадобятся – кричать, когда я тебя убивать буду. А питаюсь я нормально – человека два съем в день и отлично себя чувствую.

– Ты же лопнешь, деточка…

– Молчи, чмо вонючее! Небось тебе то нельзя так пировать? На диете сидишь? Вот и результат! Чему вас там, в бригадах ваших, учат?

– Ты идиот… Если б ты был членом клана, ты бы знал, что означает этот жест… – Павел медленно сжал правую руку в кулак, отогнув средний палец. Рука дрожала.

– А то я не знаю! Видать, совсем крыша поехала…

А больше дикий вампир уже ничего не сказал. Павел взмахнул рукой с оттопыренным пальцем. В горло вампира ударила полоса огня, перерубив шею. Фонтан крови поднял отрубленную голову, тело дернулось и упало на плиту. Голова вспыхнула и долетела до земли огненным шаром. Тело тоже загорелось, пламя медленно ползло по нему от шеи. Если молодой, необученный вампир пьет слишком много крови, то он становится сильнее, но уязвимее. Организм попытался удержать голову, вложив в регенерацию колоссальное количество энергии, которая, не сумев спасти жизнь владельца, выплеснулась в виде огня.

Павел с трудом поднялся. Спина и плечи ныли. Такая резкая и глубокая регенерация вытянула много сил и вдобавок не полностью вылечила переломы. Надо идти в вампирский медпункт, пускай разбираются.

Останки дикаря, который, похоже, подрабатывал охранником во всех близлежащих магазинчиках, конторах и офисах, уже догорали. Экспертам мало останется на анализ. Сообщить надо бы об инциденте: не шутка – дикий вампир в городе, пускай уже упокоенный, но это потом, а сейчас мы фляжечку нашу противоударную из кармашка достанем, крышечку отвинтим, ко рту поднесем и так хлебнем… вот-вот, пошла кровушка по горлышку… вот в желудке затаилась, вот и силы возвращаются… вот и еще глоточек… и еще… и последний, чтоб ни капли не оставить. Шенсраада надо будет отблагодарить, да что там, в ногах у него валяться с изъявлениями благодарности. Это он ведь научил концентрировать Огненный Коготь в одном пальце. Такой заряд сильнее и мощнее, но зато и отбить его легче. Только где уж этому придурку…

Стоп. Павел замер. Какого хрена? Никто не продаст дикому вампиру сыворотку. Ни за какие деньги! Так почему же он бегал под солнцем, а не валялся в торпоре и не сгорал на фиг? Он даже дышал, а без сыворотки это не так-то просто делать! Откуда у дикого вампира сыворотка?

К черту отдых! Надеюсь, мобильник цел, вроде его магией обрабатывали… Ты смотри-ка – цел, даже работает. Махарнен, возьми трубку!!!

– Привет, Павлик! – произнес тихий спокойный голос в трубке. – Что такое?

– Здравствуйте, Наставник! У меня тут чепэ! На меня напал дикий вампир!

– Нападение? Ты цел?

– Не совсем, но в безопасности. Я убил дикаря.

– Постой… он напал днем?

– Да! И солнце на него не действует! Он сгорел уже, но это из-за того, что он кровью обжирался.

– Не может быть…

– Наставник, пожалуйста, пришлите сюда экспертов, которые умеют в обугленных трупах разбираться… и не мешало бы медика и кого-нибудь, чтоб мозги трем свидетелям промыть.

– Давай адрес, сейчас вышлю… И сам, пожалуй, приеду!

* * *

Павел лежал в кровати. Прикольный был день, ничего не скажешь. Анатолий Михайлович решил переночевать у родителей Павла. Он помнил лишь, что его попытались обмануть, но умный Павлик не дал этому случиться. Ему объяснили, что со всякими агентствами связываться не стоит, надо искать самому и напрямую. Работницу квартирного лохотрона Павлу разрешили выпить, чтобы восстановить силы, охранника просто добили. Переломы Павлу окончательно вылечили, причем процесс был довольно болезненным.

Но все мучения и страдания были вознаграждены. Наставник очень гордился своим учеником, похвалил его и теперь хвастался другим Наставникам. Его радость немного омрачило сообщение о старом Каитиффе и о его советах и приемах, но потом Наставник сказал, что нисколько не сердится на уроки «на стороне». Он лично знал Шенсраада и уважал его.

Эксперты выяснили, что дикарь действительно был накачан сывороткой до ушей. Назначили расследование. Павлу сказали, что, наверное, надо будет выступить перед советом клана в качестве свидетеля. Создание наследника без ведома клана – одно из самых страшных преступлений по законам Маскарада. Плюс к этому – поддержка отношений с этим незаконным наследником, снабжение его сывороткой…

Когда Павлу наконец разрешили покинуть офис агентства, туда прибежала Ирина, которую Наставник, тайком от Павла, попросил приехать. Тревога, а потом радость при виде относительно невредимого Павла окончательно восстановили хорошее настроение молодого вампира. Робкое, неофициальное предложение Наставнику засчитать схватку как испытание клана было отвергнуто твердо, но с сожалением.

– Такому бойцу надо сразу вторую ступень мастерства давать, но законы не мной придуманы, – сказал Махарнен.

В общем, Павел и обработанный Анатолий Михайлович добрались домой, где их встретил отец Павла. Ему Павел сказал лишь, что их попытались обмануть и натравили дикого вампира, которого пришлось убить, а также о промывании мозгов провинциалу. Отец удивился, попытался выяснить подробности, но получил в ответ напоминание о тайне клана.

Засыпая, Павел и не подозревал, что история с диким вампиром просто так не закончится.

ГЛАВА 4.

Раздался мощный рев. Так, наверное, ревела толпа в Древнем Риме, когда по ее приговору убивали поверженного гладиатора. Этот рев звучал уже в седьмой раз. Каждый раз после этого открывалась маленькая дверь, в ней появлялся Махарнен и указывал пальцем на одного из вампиров. Выбранный вставал и уходил вместе с Наставником. Через некоторое время раздавался рев. Рекорд времени – десять минут. В этот раз вызвали незнакомого вампира из той группы, которую Павел никогда не видел. Так проходили вступительные испытания клана Малкавиан.

Павел, Ирина и ещё четырнадцать вампиров-послушников сидели в небольшой комнате в подземельях клана. В ней было только две двери. Через одну они сюда вошли, пройдя по запутанным коридорам, через вторую – уводили на испытание. Судя по реву, все вампиры либо прошли испытания, либо нет. Комната была мрачной. Стены, слепленные из огромных, неровных каменных блоков, четыре тусклых факела, озаряющих подземелье таинственным светом.

Переговаривались шепотом. Официального запрета на разговоры не прозвучало, но обстановка не располагала к тому, чтобы говорить в полный голос. Все сидели в ряд на длинной дубовой скамье и изредка перешептывались. Кто-то разминал кисти рук, делал осторожные взмахи, будто прокручивая в памяти движения и приемы из вампирского арсенала.

Как это часто бывает, напряженное ожидание неизбежного превратило желание оттянуть момент в нетерпение. Поскорей бы убить тех людей, которые, наверно, сидят в похожей комнате и тоже ждут своей очереди.

Прошло пятнадцать минут, и вновь раздался рев. Еще кто-то сдал. Или не сдал. Махарнен снова появился в дверях и указал пальцем на Ирину.

– Удачи, – шепнул Павел.

– Тебе тоже, – отозвалась Ирина, поднимаясь со скамьи.

Прошло тридцать минут, прежде чем раздался рев. И прежде чем палец Махарнена указал на Павла.

Пройдя через дверь, Павел оказался в светлом коридоре, ведущем к массивным дверям.

– Не волнуйся так, Павел, – сказал Махарнен. – Для тебя все должно пройти просто.

– Постараюсь, Наставник.

Они дошли до середины коридора, и Махарнен остановился.

– Дальше – один.

Когда Павел подошел к воротам, они открылись сами. Павел оказался в помещении, напоминающем большую круглую арену. Она была метров триста в диаметре. Ограждением служила высокая каменная стена, около пяти метров в высоту. Сверху арену закрывал светящийся ровным светом купол. Арена была пуста – не было ни экзаменаторов, ни «билетов» – людей.

– Вампир Саврин Павел Геннадьевич. Готов ты пройти испытание? – прозвучал в сознании голос.

– Да.

– Тогда действуй!

Воздух над желтым песком арены задрожал. Дрожь усиливалась, и вот, как изображение на фотопленке, на арене появились люди. Павел мгновенно сосчитал их – сорок, ровно сорок. Все они были одеты в камуфляж, как будто прямо сейчас из армии или отряда спецназа. Некоторые были вооружены длинными ножами, от которых веяло святой силой. У других были пистолеты и карабины, от которых сила исходила немного поменьше. «Надо будет спросить наконец у Наставника о ее природе, когда все закончится…» Но тут стало не до размышлений и планов на будущее. Все сорок человек молча бросились к Павлу, и испытание началось.

В первом ряду пистолеты были только у двух человек, а задние не стали стрелять, опасаясь попасть в своих. Павел разогнулся и побежал навстречу «спецназу», используя технику передвижения «маятник». Перед нападавшими теперь металось из стороны в сторону что-то серое и полупрозрачное. Выпущенные пули прошли в метре от Павла, а сам он уже оказался около самого быстрого из «спецназовцев». Два взмаха, и шустрик упал, истекая кровью. Следующими стали вооруженные пистолетами. Эх, жалко, что нельзя использовать активные заклятия и приемы ментального контроля! Дабы оградить послушников от соблазна, их возможности просто блокировали сами экзаменаторы. Спасибо, что скорость и полеты оставили.

Вот один пытается выстрелить… Уклон с уходом в «хвост дракона»! А это кто сзади? Блин, да они гораздо быстрее обычных людей! Павел перехватил руку с ножом и двумя движениями сломал ее. Опасность сзади! Павел присел, и в тот же миг раздался выстрел. Пуля вошла обладателю сломанной руки в глаз. Павел прыгнул спиной вперед, развернулся в воздухе и вонзил когти в стрелявшего прежде, чем тот успел выстрелить второй раз. Двое справа, один слева, ножи. Павел прыгнул левому на плечи, свернул ему шею, соскочил вниз, уходя от заряда серебряной дроби, и одним взмахом распорол животы сразу двоим. Толпа отшатнулась, и Павел оказался в середине круга.

У «спецназа» хватило ума не наваливаться всем сразу – Павел на пределе скорости скользил бы между ними, перерезая горло, сламывая шеи и вспарывая животы всем по очереди. Они подходили группами по три-четыре человека. И, естественно, умирали такими же группами. Даже послушник клана «сделает» чемпиона мира по любому из видов единоборств. Немного мешали серебряные ножи, которые, словно почуяв вблизи вампира, стали излучать силу. Потом стали стрелять, сразу со всех сторон. Прыг-скок, вверх и вбок… несколько раз попадали по своим. Скоро, впрочем уворачиваться стало труднее – слишком много снарядов плыло в воздухе. О, вот просвет!

Павел на предельной скорости прыгнул вперед и, пролетая над стоящими «спецназовцами», заработал когтями, как комбайн. Минус семь человек. Павел снова оказался в гуще людей, где чувствовал себя как рыба в воде. Минус три, минус два… Как вас мало остается…

Последние «спецназовцы» были экипированы бронежилетами. Приходилось либо целиться точнее, либо бить несколько раз, разрывая броню. Скоро пули и дробь перестали летать – стрелки закончились. Осталось пять человек с ножами. Подходи по одному! Не хотите? Ну тогда я к вам! Куда ж ты бьешь, я уже сзади. Ну вот, шейку поцарапал? Ах, это я… извини. А вот наскакивать не надо! Подбросим вверх и прыгнем следом, убивая в воздухе, а приземлимся на третьего и вонзим когти в глаза. Когти длинные, до середины мозга дойдут. Ну сколько вас? Двое? Ответ неверный, один. Второй получил апперкот, сломавший шею и чуть не оторвавший напрочь голову. Ну что, последний герой? Может, пощады попросишь? Нет? Ну давай, махай ножом. Подхват кисти, выворачиваем, бьем ногой в пах, руку ломаем, хватаем за голову и кусаем, я это заслужил…

Павел отпустил обескровленный труп и огляделся. На арене ничего не изменилось, если не считать сорока трупов. Так, еще можно двоих выпить, пока вся кровь из трупов не вытекла. Когда Павел закончил подкреплять силы, купол вдруг пропал. Оказалось, арена находилась посередине довольно большого амфитеатра, заполненного вампирами. Этакий Колизей в миниатюре. А где же рев толпы? Вдруг что-то подняло Павла в воздух и понесло к сектору сидений, превращенных в ложу. Там восседал весь совет клана (Павел уже видел его, когда рассказывал про дикого вампира). А где же Кровавый Совет? Могли бы и прийти… Глава клана, Хармас (глава Малкавиана на всей Евразии!), поднялся со своего места, Павла опустило на небольшую площадку перед ним.

– Ты достойно прошел испытание, Павел Саврин. Мы рады приветствовать в своих рядах нового вампира. Отныне ты принадлежишь клану Малкавиан! Сними медальон и дай его мне.

Павел снял с шеи медальон и протянул его Хармасу. Тот приложил его рисунком ко лбу Павла.

– Прими же знак клана и узнай свое Имя Ночи!

Вспышка, свист – и все исчезло. Павел висел в сером тумане, вдали виднелся черный шар, а может, дыра в тумане. Из нее в лоб Павлу шли черные лучи. Кожа под лучами зудела и горела. Знак клана впечатывался в кожу Павла. Хорошо, что его не будет видно человеческим зрением… Лучи на миг исчезли и ударили вновь, в грудь Павлу, выжигая знак и там. Потом из шара (из дыры?) вырвался густой черный дым, который окутал Павла. Тьма заполнила все, и вот на черном полотне загорелись огненные буквы. Они разгорались, кружились и, наконец, сложились в слово. Павел попытался прочитать его, и тут в груди будто загорелся огонь. Что-то рвалось изнутри, и Павел, не в силах долее сдерживать это, крикнул и понял, что кричит написанное огнем слово:

– КЭНРЕОЛ!!!

Тьма исчезла, снова появился Колизей. Эхо еще повторяло непонятное слово. Когда оно затихло, зрители дико заревели, закричали и зарычали. Знакомый звук чуть не оглушил Павла, все вокруг зашаталось, и Павел оказался уже на другой стороне амфитеатр?

Откуда-то появилась Ирина и бросилась ему на шею. Павла обступили вампиры, хлопали по плечам, поздравляли. Похоже, в этом секторе сидели прошедшие испытание.

– Молодец, Кэнреол, – шепнула Ирина.

– Кэнреол?

– Ну да, это же твое Имя Ночи. Я теперь – Лихарвель.

– Приятно познакомиться. А что это за наряд на тебе?

– На себя посмотри сначала.

Только тут Павел заметил, что одет во все черное. Черные не то брюки, не то джинсы. На ногах черные сапоги, напоминающие армейские ботинки. Черная рубаха с черными же пуговицами. Довершал наряд черный плащ… или скорее куртка с длинными развевающимися полами. В общем, костюм а-ля «Матрица»… Удобный, не сковывающий движений, легкий и в то же время плотно сидящий. Костюм был словно создан для поединков. Остальные вампиры были одеты в такие же наряды.

– А где моя старая одежда? Мне по улицам теперь вот так, что ли, ходить? Жара ведь! И люди будут излишнее внимание обращать…

– Не знаю. Из тумана все выходят такими. Выходят, кричат Имя и прилетают сюда. А насчет жары не бойся – чувствуешь, он вроде охлаждает?

Это было правдой – странный костюм холодил кожу. Наверняка он поддерживает оптимальную для вампира температуру. Но тут ворота на арене распахнулись, и появился следующий вампир. Павел махнул рукой на старую одежду и стал смотреть на испытание.

Только трое не прошли испытание. Вот один вампир, попав под круговой обстрел, не смог вывернуться из града пуль и дроби. Одна пуля раздробила ему плечо, он потерял равновесие. Заряд дроби вошел ему в грудь, отшвырнув назад, навстречу еще двум пулям. Раны дымились, изредка вспыхивали белые искры – святая сила убивала вампира… Скоро все было кончено. Тело вампира было нашпиговано серебром и дымилось. Глава клана взмахнул рукой, и «спецназовцы» исчезли, а труп вампира рассыпался в пепел. Интересно, что почувствовали другие послушники, когда перед вызовом следующего не послышалось рева? Еще один вампир не почувствовал, как к нему приблизился вооруженный карабином воин, и получил заряд дроби в спину в упор. Его быстро добили. Третий, как и первый, не смог вырваться из-под града пуль.

Потом начался праздник. Нет, никакого банкета, просто все культурненько пошли бухать. Кто-то раздобыл травку, и часть вампиров решила «дунуть». Захмелевший Наставник (конечно же и он решил расслабиться) не переставал хвалить своих подопечных. Его факультет был пока лучшим по числу прошедших испытание. От Наставника с трудом выяснили, что им полагаются недельные каникулы (радостные крики), но завтра надо прийти в штаб-квартиру клана (разочарованный гул), чтобы получить оружие и новые татуировки-счетчики сыворотки (снова радостные крики). Потом гулянье возобновилось с новой силой.

А затем в памяти Кэнреола (он же – Павел) наступил провал. Рассудок прояснился, только когда Павел оказался у двери в квартиру. Было два часа ночи. Шуметь небезопасно для психики. Самым сложным оказалось бесшумно открыть дверь, а прокрасться в свою комнату, никого не потревожив, – семечки для вампира. Но его ждали.

– Ты где был? – грозно вопросил отец.

– Пиво пил, – не смог удержаться Павел, будучи еще в поддатом состоянии.

– Слушай, Павлик, – начала мать, – я, конечно, понимаю – друзья, тусовки, но так поздно! Первый раз такое. И что за наряд на тебе?

– А я не Павлик… я теперь Кэнреол… ясно?

– Что-о-о?

– Я теперь официально вампир клана… Мы отмечали это радостное событие… А костюмчик отличный… Нечего наезжать на него, и вообще! Я спать хочу! Ясно, нет?

Павел рванулся вперед и оказался в своей комнате. Перемещение заняло секунду по человеческим меркам. Запираем дверь и валимся на кровать.

Хр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р…

* * *

– Начинаем совет!

Ресторан в центре Москвы. Дорогой. VIP-помещение. Уютный кабинет, с мягкими диванами и креслами. Официанты пребывали в твердой уверенности, что там находятся семь человек – шесть мужчин и одна женщина – богатые и любящие комфорт, которые уединились для обсуждения важных дел.

Они были правы лишь в численности посетителей и их распределении по полам. Но были они не людьми, а вампирами. Кровавый Совет Москвы в полном составе.

Словами «Начинаем Совет!» Кхеншраон, глава клана Вентру, открыл заседание.

– Ага, начинаем, я только косячок забью, – отозвался Шаккерон, глава Бруджа.

Из всех участников Совета он наименее подходил на роль главы клана, если судить по внешнему облику. Одежда представляла жуткий гибрид стилей хиппи, панков, металлистов, рэперов и растаманов, если только такое возможно. Пирсинг по всему лицу довершал облик. На вид ему было двадцать лет. При всем при этом он был почти самым старым из присутствующих (старше были только главы Вентру и Гангрела) и стал главой клана за пару веков до изобретения сыворотки. Придя в кабинет, он развалился в кресле, задрав ноги на стол, и сразу стал забивать косячок. Наконец он забил, поджег самодельную сигарету с марихуаной и затянулся.

– И как ты можешь курить такую гадость? – поморщился глава Тореадора, заказавший помимо еды кальян.

– Тебе не понять, Човерг, – расслабленно отозвался Шаккерон. – Следи, чтоб свой «Дольче Банана» не испачкать.

Човерг, как и все Тореадоры, ценил красоту и все изысканное и прекрасное. Шикарный костюм, наверняка от самых дорогих модельеров, безукоризненно точно завязанный галстук с булавкой из золота и брильянтов… список далеко не полный. До изобретения сыворотки часто шутили, что Тореадоры до того любят все красивое, что иногда начинают любоваться восходом солнца.

А вот главе Носферату, Хиншраку, не помог бы никакой модельер или гример. Вампиры этого клана всегда были самыми уродливыми, полностью утратившими человеческие черты лица. Сыворотка частично восстановила человеческую сущность, но Носферату, особенно старые, все равно избегали появляться на людях, а если появлялись, то постоянно внушали людям, что те видят обычного человека. Хиншрак был одет в боевой костюм Носферату.

Уже знакомый читателю Хармас, глава клана Малкавиан, изображал из себя респектабельного пожилого джентльмена, но без лоска и шика Човерга.

Рядом с ним сидела Винзарра, глава Гангрела. Этакая бизнес-леди, симпатичная, но не более того. Скромное платье показывало, что бизнес у этой леди был не особо большой.

Тешран, пришедший последним, поигрывал тростью. Все вампиры клана Тремер носили такие, чтобы легче было замаскировать оружие клана – небольшое копье, используемое иногда как магический посох. Колдуны из Тремера целиком ушли в изучение магии, уделяя физическим сражениям очень мало времени. В целом Тешран походил на ученого – сильные очки, карандаш за ухом, задумчивость и отрешенность от мира в глазах. «Вам всем не понять мои размышления», – говорило выражение его лица.

И, наконец, председатель Кровавого Совета, Кхеншраон, глава Вентру. Тоже в полном костюме-тройке, но с бабочкой вместо галстука.

Совет начался.

– Итак, господа, – произнес Кхеншраон, – мы начинаем обсуждение создавшегося положения в стране. Наверное, все присутствующие знают, что месяц назад в Москве обнаружили первого дикого вампира за последние сорок лет?

Господа кивнули.

– Все вы знаете, что начиная с января месяца этого года сообщения о диких вампирах приходят из всех восточных регионов. Отличительная особенность этих дикарей – следы использования сыворотки. Также ни одного из них не смогли поймать живьем. Часто они убивали сами себя. По крови вампиров, если таковая оставалась, не могли определить Сира. Даже уважаемый Тешран признал свое бессилие. Какие выводы?

– Обращал их кто-то настолько крутой, что наш Колдун офоршмачился, – ответил Шаккерон.

– Я, конечно, понимаю, что ваша маска давно стала вашей натурой, достопочтенный Шаккерон, – ядовито сказал Кхеншраон, – но я попросил бы вас…

– Виноват, повелитель. – Шаккерон мигом собрался, сел ровно, затушил косяк. – Я просто хотел сказать, что Сир этих дикарей превосходит по магическим способностям уважаемого главу Тремера.

– Да, вы правы, – подтвердил уважаемый глава. – Мне он не по зубам.

– Хармас, ваш вампир встретился с московским дикарем? – задал вопрос Кхеншраон.

– Да, и чуть не погиб при этой встрече.

– Чем этот дикарь занимался, по его словам?

– Охранял или крышевал тамошних предпринимателей.

– Подтверждено?

– В точности. Он приходил к работодателям, демонстрировал свои возможности и предлагал услуги, причем не оставляя выбора.

– Вы установили жертв дикаря?

– Да, вот отчет… и доклады бригад упырей. – Хармас достал из кармана свиток пергамента.

В дверь постучали:

– Ваш заказ, господа!

Хиншрак и Шаккерон мгновенно затуманили мозги входящим официантам, внушая, что они ничем не отличаются от остальных посетителей. Хармас позаботился о том, чтобы свиток казался им листом бумаги, покрытым печатным текстом.

– Виталий Вениаминович, прошу вас ознакомиться с текстом договора, – произнес Хармас.

– Благодарю, Эдуард Константинович, – отозвался Кхеншраон, принимая замаскированный свиток. – Вы учли мои пожелания относительно третьего пункта?

Наконец официанты ушли. Вампиры разлили напитки по рюмкам и бокалам, чокнулись и выпили. Човерг пристроился к кальяну, Шаккерон снова стал готовить косяк, Винзарра принялась за мороженое, а Хиншрак захрустел курицей, размалывая клыками кости.

– Это что такое? – возмутился Кхеншраон. – Потом жрать будете!

– Ого, а где же вежливые выражения и этикет «голубой крови»? – поинтересовался Шаккерон, с сожалением откладывая косячок.

– Щас, я бхыстхо, р-р-р-р, – прорычал Хиншрак, прожевывая остатки курицы.

– Вот так… Хм… – Предводитель Вентру внимательно читал свиток. – Среди жертв не было ни одного Знающего или Неприкасаемого.

– То же самое в других регионах, как будто их предупредили, что если они тронут носящих метки, то их очень быстро раскроют.

– Я скажу еще кое-что, – подал голос Шаккерон, – в Зеленограде и Туле недели две назад мои ребята отловили две группы дикарей.

– Группы? – переспросил Кхеншраон.

– Да, они держались и оборонялись группами. В Зеленограде – шестеро, в Туле – пятеро. Они были вооружены арматурой, ломами, топорами и кувалдами.

– Но это же совсем близко к Москве! – взволновался Тешран.

– О том и речь. Кто-то обращает людей и забрасывает их сюда. Поближе к резиденции Совета.

– И этот кто-то очень сильный, – подытожил Човерг.

– Может, кто из старейшин или, упаси Ночь, из здесь присутствующих захотел взять власть в свои руки? – произнесла Винзарра.

– Думай, что говоришь! – возмутился Шаккерон.

– Мхолчи, дхенщина, тхой дхень – Вахсьмое Мхарта! – пролаял Хиншрак.

Все захохотали, кроме, естественно, Винзарры.

– Ах ты, крыса канализационная, – начала подниматься вампирша.

– Всем стоять на месте, – спокойно проговорил Кхеншраон. – Винзарра говорит умные веши…

– Да ладно! А она может? – поинтересовался Шаккерон.

– Помолчите. Сейчас мы все по очереди раскрываем разум. Остальные вместе проверяют, сканируют память. Любой, кто попробует скрыть хоть самый маленький уголок сознания, будет объявлен виновным в нарушении правил Маскарада. Если среди нас нет предателей, продолжаем обсуждение. Потом Хиншрак извиняется перед Винзаррой, мы заканчиваем ужин и расходимся.

– Ладно, чего там, можно и раскрыться, только предупреждаю – можете увидеть что-нибудь неприличное или страшное, – сказал Шаккерон.

Через пятнадцать минут выяснилось, что предателя нет. Было вынесено на обсуждение несколько предложений. Постановили – усилить патрулирование с целью поиска новых дикарей. Также надо было кому-нибудь отправиться на разведку в Сибирь – первые дикари появились в городах за Уральскими горами. Ехать вызвалась Винзарра, сказав, что засиделась на одном месте (она приехала в Москву из Парижа пять дней назад, но Гангрелы всегда были кочевниками и бродягами по натуре). Хиншрак пролаял извинения. Ужин продолжался.

– Да! – вспомнил вдруг Хармас. – Господа, вы в курсе, что вернулся Шенсраад?

– Неужели? – удивился Кхеншраон. – Ну и ладно. Нам сейчас не до него. Мне лично нет никакого дела до этого мальчишки. Предводитель Каитиффов, видите ли. Требует принять Каитиффов в Камарилью… Этот мусор, неизвестно до какой степени выродившийся… Лучше бы доложили мне про Охотников.

– Затаились, повелитель, – оживился Човерг, ответственный за деятельность Охотников. – Последнее сообщение об аресте и казни пришло месяц назад из Сочи.

– Вот и хорошо, будем спать спокойно.

Скоро вампиры разошлись.

Заседание Кровавого Совета закончилось.

* * *

Алексей сидел на скамейке около одного из подъездов дома. Дом был похож на сотни других, но для Алексея он был особенный. В одной из квартир этого дома жил вампир. Алексей давно выследил его и наконец решился упокоить. С этого вампира начнется карьера Охотника. Но, как назло, сегодня вампир куда-то пропал. Было около двух часов ночи, а он все не возвращался домой. Алексей уже решил, что подлый кровосос пробрался в дом через окно, как его скрутило судорогой. Жертва приближалась. Она была еще далеко, но Алексей почувствовал, вскочил и побежал к мусорным ящикам, находящимся неподалеку.

Алексей был одет в лохмотья, лицо было в грязи. Он не брился целую неделю, готовясь к охоте. От Алексея несло перегаром, хотя он был трезв, как стеклышко. Упав рядом с ящиком, он извлек из кармана склянку с кровью вампира. Запас этой крови Охотник нашел в тайнике. Она должна была сделать его сильным и быстрым, дать шанс в схватке с вампиром. Вкус у крови был отвратительный. Отбросив пустую склянку, Алексей лег на землю рядом с ящиком, под которым было спрятано оружие. Ни дать ни взять – бомж, заснувший пьяным на помойке.

Вампир вошел во двор. Он пошатывался, хватался за стены, напевал заплетающимся языком песни – в общем, был пьяным. «Вот это удача…» – пронеслось в голове у Алексея. Вампир был одет во что-то странное – черный плащ, похожий на те, которые носят герои американских боевиков. Вот вампир подошел к подъезду… Пора.

Алексей вскочил, держа в каждой руке по автомату Калашникова. В обоймах были серебряные, освященные пули. Кровь вампира уже действовала, и автоматы казались легкими, как веточки. Огонь!

Алексей стрелял не целясь, двигая автоматы, обстреливая весь сектор, где находился вампир. Как медленно летят пули! Вампир развернулся, отпрыгнул в сторону, заметался, уклоняясь от пуль, но одна пуля попала ему в плечо. Раздался вой, вампир взмыл в воздух, но еще одна пуля зацепила его за ногу. Отлично. Учитель говорил, что такие пули мешают вампирам передвигаться с нечеловеческой скоростью. Вампир приземлился по другую сторону ящиков.

Патроны кончились. Алексей отбросил автоматы, закинул за спину главное оружие Охотника – ружье Крестоносец, надел на руки серебряные кастеты, и тут на него сверху прыгнул вампир. Сейчас он был на пике своей скорости, так как сумел вытащить пули, сидя за ящиком, но и Алексей разогнался, почти поднявшись до уровня вампира. Завязалась драка.

Алексей пытался зацепить вампира кастетом, тот атаковал когтями, целясь в горло и живот. Некоторое время ни тот ни другой не могли добиться успеха. Потом вампир, сделав невообразимый финт, вонзил когти в плечо и грудь Алексея – и тут же отдернул дымящиеся лапы. Под лохмотьями на Алексее были надеты серебряные щитки брони. Одежду Алексей облил специальной жидкостью, скрывающеи освященное серебро. Поэтому вампир и не почувствовал, еще заходя во двор, источника святой силы. Алексей провел прямой удар в грудь вампиру, боковым ударом раздробил ему скулу и нанес серию ударов в живот. Каждый удар вырывал куски плоти из тела мертвеца и поджигал его. Одежда сразу вспыхнула, как будто и она была пропитана смертью и злом. Кровосос зашатался, а Алексей быстро сдернул со спины ружье и выстрелил вампиру почти в упор в сердце. Крестоносец был заряжен небольшими, правильными серебряными крестами. В стволе находились прорези, сквозь которые проскальзывали «плечи» креста. Следует ли говорить, что кресты были накачаны святой силой?

Крест пробил кожу и вошел точно в сердце. Вся сила креста хлынула в тело вампира, выжигая внутренности и пробиваясь наружу. Через полминуты сила в кресте закончилась, а вампир был мертв. Второй раз. От него остался лишь скелет, обтянутый обугленным мясом. Крест тоже был обуглен и восстановлению не подлежал. Что ж, он сослужил хорошую службу.

Алексей достал нож и сделал зарубку на прикладе Крестоносца. Он был счастлив. Он легко справился с созданием дьявола и спас многих невинных людей.

Алексей подобрал снаряжение и быстрым шагом направился прочь от дома, где до недавнего времени жил вампир.

ГЛАВА 5.

На следующий день после испытания вампиры собрались около комнаты Махарнена в резиденции Малкавиана. Вчера Наставник не сказал, когда точно приходить, а потому собрались как обычно, то есть как в те дни, когда не было «человеческих» занятий. Но, учитывая вчерашнее веселье, собрались не все. Из двадцати четырех вампиров присутствовало шестнадцать. Почти все дремали, прислонившись к стенам или присев на корточки. Почти никто не пришел в костюме вампира, полученном вчера. Павел тоже оделся по-человечески, тем более что эта человеческая одежда, пропавшая во время посвящения, оказалась утром на столе. Плащ и все остальное Павел взял с собой в сумке – вдруг понадобится для получения оружия? Да и небезопасно было оставлять его в пределах досягаемости родителей после вчерашней сцены. Хорошо хоть, что у вампиров не бывает похмелья. А где же Ира бродит? Отсыпается, что ли?

Подошли еще двое вампиров, потом сразу четверо – все невыспавшиеся и проклинающие традиции клана. На часах было без двух минут девять. Обычно ровно в девять часов дверь распахивалась и на пороге появлялся Махарнен. Но вот уже пять минут десятого… десять… да и двух вампиров еще не хватает.

«Опасность!!!» – прозвучало в голове Павла. Чувство было сильное, резкое, но запоздавшее. Павел сидел на корточках дальше всех от двери, близко к повороту коридора. Неудивительно, что весь удар пришелся на него. Из-за поворота вынеслось нечто серое, ловко завернуло и, споткнувшись о сидящего Павла, покатилось по полу. Нечто оказалось Ириной. Лихарвель под хохот остальных вампиров поднялась с пола и огляделась.

– А… я не опоздала?

– Нет, ты зря так спешила, – ответил Павел, потирая ушибленный бок.

– Ой, прости, не заметила.

– Зато я заметил. И очень хорошо.

Лихарвель присела на пол рядом с Павлом.

– Ух, а что, уже все собрались?

– Во-первых, здравствуй…

– Здравствуй, Кэнреол. Привет, ребята!

– Во-вторых, нет, не все. Еще Леньки не хватает.

– Да, он вчера много выпил.

– Тебе хорошо, ты помнишь, а у меня просто провал в памяти.

Лихарвель насторожилась:

– Ты что, совсем ничего не помнишь?

– Почти ничего, – ответил Павел.

– Точно? Жалко… – Ирина вздохнула. – Хотя, может, так и лучше.

– Что лучше? Что вчера такого случилось?

– Да нет, ничего особенного…

Павел вгляделся в лицо Ирины.

– Так, – сказал Кэнреол, пытаясь проникнуть в ее разум, – выкладывай.

– Ой, напугал. Тебе мою защиту никогда не пробить…

Павел надавил, защита затрещала.

– Э! Хватит!

Лихарвель ударила в ответ. Павлу пришлось отступить и поставить блок. Грозил начаться длительный ментальный поединок. Уже собрались зрители, уже все перешли на вторую ступень Взгляда Ночи (такие конфликты оставляют визуальные следы в пространстве), уже принимались ставки, уже…

– Опа! – раздался голос позади зрителей. – А что это вы тут делаете, а?

Махарнен наконец появился. Но он пришел по коридору, а не вышел из комнаты, и вдобавок был мрачен, как туча, хотя обычно улыбался при виде своих подопечных.

Коллективными усилиями выяснили, что они тут просто сидят и ждут Махарнена.

– Ах да… А я разве не сказал приходить часам к трем дня?

Опять же коллективными усилиями выяснилось, что нет.

– Ну хорошо. Срочных дел у меня нет, у художников тоже, пошли ставить вам счетчики.

– Э-э-э… Наставник… – подал голос староста «курса». – Тут не все. Леонид, то есть Маншаар, не пришел еще…

Наставник помрачнел еще больше:

– Он не придет, ребята-вампирята. Леонид Макаров, Имя Ночи Маншаар, вампир нашего клана, был упокоен сегодня ночью.

У Павла остановилось сердце. Все вокруг побелели (обычной, человеческой бледностью), одна вампирша пошатнулась, прижала руки к груди. Минуту все молчали, пораженные известием, а потом на Махарнена обрушились вопросы. Кто? Когда? Как? Нашли? Отомстили? Махарнен жестом восстановил тишину.

– Значит, так, – начал он, – сейчас вы узнаете все, что вам можно знать. Эксперты восстановили общую картину. Леонид возвращался домой после нашей гулянки. Около двух часов ночи он зашел в свой двор. Когда он подошел к двери подъезда, его обстреляли серебряными пулями. Освященными. Стреляли от расположенных неподалеку мусорных ящиков. Огонь велся из двух автоматов Калашникова, но стрелок был один. Очевидно, что это Охотник, причем довольно умелый и хорошо экипированный. Маншаар попытался уйти из-под обстрела, но две пули попали в него – реакция притупилась из-за опьянения. Наверное, он прыжком оказался за теми мусорными баками, где вытащил пули. Там их нашли эксперты. Потом он вступил в поединок с Охотником и потерпел поражение. Тот прикончил его освященным серебряным крестом в сердце. Больше ничего не известно. От Маншаара остался обугленный, полуистлевший скелет… с торчащим из ребер, почерневшим и покореженным крестом…

Все были подавлены и молчали. Только та, пошатнувшаяся вампирша, девушка Леонида, плакала во весь голос, опустившись на пол и закрыв лицо руками. Махарнен тоже замолчал. Через минуту он добавил:

– Охотника не нашли… пока.

Плачущая вампирша (Павел вспомнил ее имя – Вика) проговорила сквозь слезы:

– Как же он… не заметил… когда входил… во… во двор…

– Опьянение. Расслабленность. И, кроме того, были обнаружены следы маскировочной жидкости. Есть такая, она прячет излучение святой силы. Вот еще что… Это первое нападение в Москве за год, да и во всей стране уже месяц не было нападений… Пойдемте, ребята-вампирята.

Никакой радости от новых, фирменных счетчиков никто не испытывал. Все понуро выбирали их из каталога, по очереди подходили к художникам. Те ничего не говорили, видимо, весь клан уже знал об убийстве. Павел без интереса наблюдал за тем, как исчезала полоса загрузки и появлялся замысловатый узор, составленный из ветвистых штрихов, когтей и лиан.

Потом пошли за оружием. Там для начала им стерли с кинжалов знаки послушников. Потом им всем дали по большой, увесистой черной коробке. В ней обнаружились пистолеты. По два на каждого. Также в коробках были запасные обоймы, куча патронов (около пятисот в каждой коробке) и странная пластиковая карточка. Одна ее сторона была белой, в центре был нарисован знак клана. На другой стороне (тоже белой) красными буквами было написано: «Предъявитель сего, вампир Кэнреол, является членом клана Малкавиан и имеет право на ношение и использование по своему желанию двух именных пистолетов-автоматов». Пистолеты действительно были именными. На стволах было написано Имя Ночи вампира. Еще в коробках были две удобные кобуры и все нужное, чтобы держать огнестрельное оружие в порядке. Сами пистолеты были довольно странными, во всяком случае, Павел таких никогда не видел. Довольно громоздкие на вид, они удобно лежали в руке.

– Вот эту карточку лучше всегда носить с собой, – сказал Махарнен.

– А на кой она нам? – подал голос кто-то.

– А на той, чтобы показывать ментам, если вас попробуют обыскать, если вы не сможете запутать им мозги. Увидев карточку, менты сразу забудут, что только что видели два крутых пистолета.

– Да, крутых, как же, – продолжал говорить кто-то, – патроны-то обычные. Вампир-дикарь увернется, Охотники наверняка в броне шастают, а людей мы и так убьем.

– Господин Ларов, – едко промолвил Махарнен, – еще одна реплика в этом духе, и я лично опробую ваши пистолеты на вас. Не думаю, что вы увернетесь от выстрела в упор. Патроны? Да, они простые. Когда получите третью ступень мастерства, патроны вам поменяют. Если патроны закончились, приходите в наш арсенал, там купите еще, цены узнаете там же. Предупреждаю, в конце августа – экзамен на вторую ступень, и вам придется сдавать зачет по стрельбе. Стрелять и драться на пистолетах вас буду учить я. По поводу того, что «людей вы и так убьете», напомню, что вчера трое не смогли этого сделать, и жестоко поплатились за свое неумение. Причем их гибель вы встретили менее эмоционально, чем гибель Маншаара. Да, вы помянули их вчера, вы соблюли все традиции, я видел слезы, и слезы искренние, но животный ужас вы испытали только сейчас! Ужас за себя! – Махарнен уже кричал. – Это нормально, но извольте серьезно относиться к своему обучению! И с радостью принимать все, что дает вам клан! Вы все слишком самоуверенны, и Маншаар был таким же! Потому и погиб! А вы, когда вам дали серьезное оружие, начинаете брюзжать! Уф… – Махарнен перевел дух. – А сейчас – прочь отсюда! Сидите дома! Через неделю будьте готовы к занятиям. Узнаете и про Охотников, и про их оружие. Научитесь стрелять, разучите новые приемы. Наконец-то займемся холодным оружием… и будем учиться управлять костюмами. – Махарнен ухмыльнулся, глядя на вампиров. – Кто-то их благоразумно снял, кто-то напялил как есть. Смешно. Эти костюмы не просто тряпки. Они вам пригодятся. Прочь отсюда! Чтоб духу вашего здесь не было!

Вампиры благоразумно смылись. Пробежав вихрем по запутанным коридорам, они выбежали через одну из замаскированных дверей из подземелья. Теперь они находились в здании одной из вампирских фирм. Притворяясь людьми, вампиры легко использовали их приемы выживания и безбедного существования – коммерцию, предпринимательство, политику. Вампиры вышли из здания, пройдя через несколько постов охраны (частично – люди, частично – вампиры). Солнце весело освещало все вокруг, люди шли по своим делам, машины носились по дорогам. Обычный трудовой день. Почти все вампиры надели темные очки (солнце все-таки давило на вампиров, особенно на глаза, несмотря на сыворотку) и разошлись в разные стороны, поодиночке или небольшими группами. У них начались небольшие каникулы.

* * *

Кэнреол и Лихарвель гуляли по городу. Они не разговаривали. Оба думали о гибели Маншаара.

Павел шел насторожившись. Он всматривался в каждого прохожего и шарахался в сторону от любого проявления святой силы. Ирина не отставала. У обоих резко обострились чувства. Только погуляв полчаса, они успокоились и перестали вздрагивать от крестиков, которые носило подавляющее большинство людей.

В голове у Павла носились мысли. Он вспоминал слова Махарнена о страхе за себя. А ведь действительно… Ну погиб Ленька, да, жалко. Но, в сущности, что мне до него? Другом он мне не был, так, знакомый. Главное что? А то, что в городе появился Охотник. Когда в каком-нибудь районе начинает орудовать маньяк, люди сокрушенно качают головами, услышав об очередной жертве. Скидываются на похороны, приходят на поминки, а сами поплотнее закрывают двери и говорят спасибо несчастным людям за то, что предупредили их своей гибелью о грозящей опасности. А иногда радуются: он погиб, зато я жив, пусть все передохнут, но если я жив останусь, то все нормально. Может, это и правильно. Только я вот не радуюсь, что Охотник выследил Маншаара, а не меня. И я закрою двери поплотнее, но я буду работать как вол, тренироваться, а потом – искать Охотника, и я найду его и убью, выпью его кровь. А плакать о молодом вампире, погибшем в день принятия в клан, и без меня найдется кому. Вика будет плакать – она его любила. А мне надо…

Павел чуть не врезался в какого-то мужика, выходящего из дверей метро.

– Что с тобой? Задумался? – спросила Ирина.

– Ага… О! Наконец-то ты со мной заговорила.

– Что? Значит, я молчу всю дорогу? А сам? Джентльмен должен развлекать даму беседой.

– Ох, дама… Ладно, поехали. Сама до дома доберешься?

– Да уж доберусь как-нибудь. Только страшно. Дома сидеть одной придется, на улицу меня ничем не заманишь, пока Охотника не поймают.

Они спустились по эскалатору и стали ждать поезд.

– Мне ведь тоже не особо приятно дома сидеть. Ой, блин! – Павел хлопнул себя по лбу. – Мне же с родителями объясняться за вчерашнее…

– А что ты такого натворил? – поинтересовалась Ирина.

Они вошли в подъехавший состав.

– Ну как тебе сказать… ничего особенного. Просто приперся домой в два часа ночи, пьяный, в странном прикиде, не стал, потупив взгляд, выслушивать выговоры, а наорал, улизнул в свою комнату, заперся и отключился.

– Н-да… жестко у тебя там. Осваивай ментальный контроль быстрее.

– Так у меня же родители – Знающие, их труднее гипнотизировать. Это тебе хорошо.

Началось веселое обсуждение недостатков родителей и остальных родственников. Потом Ирина-Лихарвель вышла на своей станции. Только когда за ней закрылись двери, Павел вспомнил, что так и не выяснил, что же такое произошло вчера на вампирской пьянке.

Легкая беседа оказалась хорошим средством от начавшей было проявляться паранойи. В подъезд молодой вампир вошел в обычном настроении, более настороженным, но без излишнего страха. Подойдя к двери, Павел обнаружил, что оставил ключи дома. Они вместе с деньгами, документами и телефоном переместились из карманов появившейся непонятно откуда одежды на стол. Проснувшись утром, Павел одним махом смел все в сумку, но, как видно, ключи остались на столе. Хоть бы кто-нибудь оказался дома, а то придется лезть по балконам…

Послышались шаги. Судя по звуку – сестра. Ну вот, опять святая сила, Ленка крестик не снимает ни днем, ни ночью, вроде даже в церковь ходит, заряжать его. Ха-ха.

– Кто там?

– Открывай, Ленка, я это. Ключи забыл.

Щелк-щелк, скрип, дверь открывается…

«Ох, зря я расслабился, ох как зря».

В лицо Павлу полетела святая вода. Павел почти успел уклониться, но вода летела из пульверизатора, большим облаком, причем Елена стреляла почти в упор. Если бы водный пистолет… Сильно обожгло правую сторону лица. Еще один заряд… Ох, больно-то как…

Вода была святой дальше некуда. Она продолжала жечь кожу, пробираясь все глубже, вызывая адскую боль и дикую ярость. От третьего водяного облака Павел не стал уклоняться. Он ударил рукой наотмашь, снизу, целясь в голову сумасшедшей сестренке. Елена отлетела назад, раскрыв спиной дверь в одну из комнат. Павел подавил желание достать пистолет и провести серию контрольных выстрелов, а просто осторожно подошел к поверженной девушке, тряся обожженной рукой, прошедший через облако святой воды. Предосторожности были излишними – полный нокаут. Хорошо хоть, что жива осталась. Павел довольно ухмыльнулся. Даже в критической ситуации он не потерял контроль и ударил не столько силой, сколько энергией. Ну подождем, пока начинающая Охотница очнется.

– Просыпайся, тварь. Ты мне чуть глаза не выжгла. Знаешь, как долго их восстанавливать?

«Тварь» слабо зашевелилась.

– Все равно – убью… – прошептала она.

Павел одной рукой поднял ее с пола и поставил на ноги. Он был уже в боевой трансформе. В глазах Елены был дикий ужас, но сквозь него все равно проглядывали ненависть и ярость.

– Скажи мне, сестренка… – начал Павел.

– Я тебе не сестренка, а ты…

– Знаю, я тебе не брат. Тогда какого хрена ты носишь метку Неприкасаемой? У тебя ведь нет близких родственников-вампиров? Тогда снимай метку, не заставляй вампиров голодать и пускать слюни, глядя на тебя!

– Отдашь меня на съедение своим дружкам? Значит, ты точно нелюдь!

– С радостью отдам! У нас ввели военное положение. Нападение на вампира с использованием спецарсенала должно караться на месте! Наказание – смерть! Какое счастье – убийцей моего дружка оказалась родная сестра! Далеко бегать не надо! – Кэнреол, конечно, понимал, что Ленка никого не убивала – кишка тонка, но сейчас важным было сломить ее психику и заставить просить прощения и оправдываться.

– Я никого не убивала! – завизжала во весь голос Елена. – Какой спецарсенал? Какое убийство? Какой дружок?

– Ты еще скажи, что тебя подставили, адвоката потребуй. – Павел выхватил из кармана пистолет, который благоразумно положил туда заранее, и приставил ко лбу сестры. И странное дело – это напугало Лену больше, чем оскаленные клыки, красные глаза и сверкающие когти у горла.

– Да! Да! Да! Подставили! Не убивай меня, Паша, я ничего не сделала… – По щекам Елены лились слезы.

Павел расхохотался, принимая человеческий облик и пряча оружие:

– Ты ничего не сделала? А святая вода в пульверизаторе? А ожоги? А обещание убить? Ты, сестренка, совсем с катушек слетела. У тебя буйная шизофрения с раздвоением личности: то ты готова порвать все, что движется, то ты рыдаешь и молишь жестокого кровососа о пощаде. Не бойся, никто тебя не подозревает…

Это было ошибкой. Елена бросилась на Кэнреола, зажав в кулаке свой крестик. Кажется, она пыталась запихнуть его вампиру в рот. Павел перехватил руку и взмахом когтей порвал золотую цепь, на которой висел крестик. Елена стала вырываться, пальцы разжались. Павел подхватил крестик рукой и стал терпеть боль, глядя, как начинает гореть кожа на руке. Опасаться было нечего – золото очень плохо хранит в себе святую силу. Если бы Елена заряжала крестик на сатанинских обрядах, проку было бы больше. Хотя такая сила только помогала бы Павлу. Наконец скудный запас «энергии Господа» иссяк. Плохо заряжали, молитвы не те, наверное. Павел разжал кровоточащую руку. Крестик был покорежен, обуглен и покрыт золотыми пузырьками.

– Держи, Охотница. – Кэнреол бросил крест сестре, которую уже отпустил. – Держи и получай свое. Мою боль ты получишь обратно сполна.

– Будешь мучить женщину? Этому вас учат?

– А ты уже женщина? – притворно удивился Павел. – Впрочем, как говорит Наставник, в бою нет разницы между полами. Есть лишь союзники и враги.

Первый удар обрушился на живот сестры, заставив ее согнуться пополам. Следующими ударами, гораздо более слабыми, Павел основательно подпортил лицо Елены. Последним ударом по особой болевой точке Кэнреол отправил сестру в новый нокаут. Гнев клокотал в сердце, требовал выхода, наследное Безумие Малкавиана готово было взять верх над сознанием. Павел выпустил коготь и на лбу потерявшей сознание сестры вырезал крупными печатными буквами: «Я – ДУРА». Глупая выходка, но зато неопасная.

Потом он прошел в комнату, собрал самые необходимые вещи: деньги, собранные различными способами, зарядное устройство для телефона, немного одежды, запасные шприцы, ампулы с сывороткой, термос с кровью, пару вампирских книг. Все это он сумел уместить в сумку, оставив только самое мелкое для карманов. Потом Павел переоделся в вампирский костюм, нацепил на пояс пистолеты в кобурах, сзади повесил запасные обоймы с уже вставленными патронами. Разрешение на оружие – во внутренний карман плаща, мешок с запасными патронами – в сумку. Флягу с кровью в другой внутренний карман. Нож в наручных ножнах был еще раз тщательно заточен. Плеер повешен на пояс рядом с пистолетом, аккумулятор от него был запихан в сумку. Темные очки довершили экипировку. Раны и ожоги уже почти затянулись.

Павел зашел на кухню, где разыскал спрятанные запасные ключи от дачи. «Там отсижусь, а потом видно будет». Кэнреол хлопнул входной дверью и вышел на залитый солнцем двор. Костюм мгновенно начал выполнять функции кондиционера, что было очень кстати. Вперед, на станцию метро. Нас ждут природа и свобода!

Прохожие оглядывались на странного парня, который в тридцатиградусную жару оделся во все черное, но, похоже, не испытывал от этого никаких неудобств.

Павел же не обращал на людей никакого внимания. Чутье подсказывало – сейчас Охотник затаился, можно не бояться его, по крайней мере, сегодня, а на остальных людей – плевать! Он – вампир, он знает то, от чего встали бы волосы у простых обывателей. Он – над ними, он – новая раса, он – хозяин мира.

Иногда попадались навстречу другие вампиры. Они поглядывали на Павла, некоторые улыбались, кивали, махали рукой. Павел отвечал на приветствия Детей Ночи и продолжал свой путь. Вперед!

* * *

Подъезжая к вокзалу, Павел опомнился. Он же убегает из города! Как еще можно растолковать тот факт, что молодой вампир вдруг покидает дом и город до кучи. Надо хоть предупредить кого-нибудь. Наставника? Нет, его сейчас лучше не трогать. Заркорона? С ним и в лучшие времена не удавалось поговорить нормально. Может, Ире позвонить? Она в случае чего подтвердит. Сказано – сделано.

– Да, Паша?

– Ира, тут такое дело… Я решил свалить из города. Поживу на даче. Ты, если Махарнен спросит, скажи, подтверди…

– Постой, ты всю неделю будешь торчать там на природе, а я буду тут одна куковать? Фиг тебе! Я с тобой поеду! Со мной ты будешь в безопасности, да и я с тобой – тоже.

– Э-э-э… Ты серьезно? А твои что скажут?

– Этот же вопрос я могу задать тебе! Своих-то я загипнотизирую, мозги промою, а ты?

– А они и так будут рады, что я исчезну. Я там такое намутил…

– Что?

– Не по телефону же рассказывать! В общем, если едешь, то я на вокзале тебя подожду, поезд все равно через час, я узнавал.

– Прямо сейчас поеду. Город достал уже!

– Ира… ты только вот что, оденься в боевой костюм, экипируйся по полной, ну понимаешь?

– Ладно. Так даже прикольней будет.

Через полчаса, которые Павел провел, слоняясь по вокзалу, слушая музыку и поглядывая на часы, Ира прибыла. Милиционеры и простые охранники, которые уже косились на наряд Павла и, похоже, собирались тщательно проверить подозрительного типа, при виде девушки, одетой точно так же, перешли в состояние боеготовности. Зря. Вампиры не собирались устраивать шухер в этот раз.

Обнявшись и поцеловавшись, Кэнреол и Лихарвель отправились поближе к путям, с которых отправляли поезда ближнего следования. В дороге ничего интересного не произошло. Павел подробно рассказал о подлом нападении со стороны родной сестры, Ирина покачала головой и сказала, что надпись была лишней. Поезд был полупустым – все-таки понедельник, а отпуска и каникулы не у всех. Все же на платформе сошли не только двое вампиров, но и небольшая толпа простых дачников.

Павел и Ирина, спустившись по лестнице, мгновенно перешли на самый быстрый бег и, поднимая тучи пыли, оказались у дачного домика семьи Савриных уже через пять минут. Павел открыл ключами дверь, и оба вампира со вздохом облегчения зашли в прохладное здание. Костюмы костюмами, но солнце все-таки печет.

– Слышь, Кэнреол, надо что-то придумывать с этими костюмами. Они охлаждают, но вдобавок они обращают излишнее внимание на нас.

– Я заметил, – усмехнулся Павел. – Махарнен сказал же, что мы будем учиться ими управлять. Я попробовал, но максимум, что я могу, – это взмахнуть полами плаща.

Павел крутанулся на месте, изображая уклон с поворотом, и плащ красиво взметнулся в воздухе.

– Это и я так могу, – пренебрежительно сказала Лихарвель и попыталась повторить.

Результат был, мягко говоря, плачевным. Поворачиваясь, Лихарвель запуталась в полах плаща и чуть не грохнулась на пол.

– Ты настроена против этого наряда, вот он и не слушается тебя, – голосом Наставника произнес Павел, за что получил испепеляющий взгляд Ирины. Хорошо хоть не в буквальном смысле.

Половина дня прошла на редкость плодотворно. Была выпита часть купленного еще на вокзале пива. Было обговорено много ничего не значащего, но довольно интересного. Была устроена очередная гонка с препятствиями, отработаны приемы из стандартного базового комплекса послушников… Посторонние люди удивились бы, что парень с девушкой проводят время таким образом, но не следует забывать, что парень был вампиром, а девушка – вампиршей. Для них это было нормально. В небольшом лесочке около дачного поселка были опробованы наконец пистолеты. Мишенями служили деревья. Выяснилось следующее.

Выданные кланом пистолеты были действительно уникальными. В обойме было шестьдесят патронов – недурно для пистолета! Весь боекомплект расстреливался за десять секунд (замерено по секундомеру). Путем сильнейшего умственного напряжения была установлена скорострельность оружия – шесть выстрелов в секунду. Был обнаружен переключатель в режим одиночной стрельбы. Далее. Стрельба была очень тихой, что привело к размышлениям о наличии встроенного глушителя. Методом научного тыка была обнаружена кнопка, превращающая пистолет в ударное оружие. Из рукояти выдвигалось несколько заостренных лезвий, а лезвие побольше служило штыком на стволе пистолета. Последним открытием был лазерный прицел.

Стволы деревьев покрылись множеством следов от пуль. Наконец было решено, что пистолеты не такие уж бесполезные. Единственный выявленный недостаток – маленькая скорость полета пули. Но все равно было высказано мнение – вот бы эти пистолеты на испытание…

По возвращении в домик (было уже около шести часов вечера) вампиры закусили чем бог послал и приступили к менее активному отдыху.

– Мне нравятся такие каникулы, – сонным голосом сказала Лихарвель.

– Аналогично… – Вдруг Павел вспомнил о незаконченном утром разговоре: – Ирка, а ну колись, что вчера такого страшного случилось? И не думай, что сможешь уйти от ответа на этот раз.

Ира помолчала.

– Знаешь, – сказала наконец она, – раз уж ты был так пьян вчера, давай считать, что ничего не было…

У Павла стали появляться смутные подозрения. Неужели я ее… И вдруг пелена алкоголя упала с памяти. Довольно соблазнительные, но пропахшие перегаром, а потому малоприятные картины замелькали в сознании.

– Ира, я вспомнил… Прости… Я ведь совсем тогда ничего не соображал, но ты ведь не сопротивлялась, даже наоборот…

Лихарвель вскинула голову:

– Я думала, что наконец наши отношения перейдут на следующий уровень, а оказалось, что все было просто по пьяни.

– Ира, – ответил Павел, вставая со своего места и подходя к девушке, – тогда давай действительно считать, что ничего не было… – На глазах Лихарвель показались слезы. – И пусть наши отношения перейдут на следующий уровень сейчас…

Да, хотя Павел и Ирина были знакомы и встречались уже полгода, эта ночь была первой, которую они провели вместе (ведь предыдущей ночи – не было). Любовь вампира, если она действительно есть, не зависит от физической близости. Она может показаться нелепой, смешной, особенно если учесть, что до Обращения жизнь обоих была отнюдь не целомудренной. Но такова жизнь вампиров, и последний, кто пытался смеяться над их нормами общения, навсегда лишился возможности следовать своим нормам по причине смерти. Вспомним, что у вампиров не рождаются дети, что единственные продолжатели рода для них – зачастую посторонние люди, специально подобранные. Вспомним и оставим Кэнреола и Лихарвель наедине.

* * *

Алексей добрался до своей квартирки под утро. Он петлял, путал следы, если это возможно на опустевших улицах большого города. Слежки за ним вроде не было. Он прилег отдохнуть. Нельзя было оставаться здесь. Надо срочно менять убежище. Но надо и поспать. Хоть час, хоть полчаса…

Алексей проспал три часа. Проснувшись и увидев цифры на дешевых электронных часах, он вскочил с дивана и, проклиная все на свете, стал собирать вещи – главным образом снаряжение и черновики, которые он использовал для расшифровки записки, найденной в лесном схроне.

Открывая дверь, он услышал голоса этажом ниже. Черт, как некстати… Никто не должен видеть Охотника. И вдруг Алексея скрутило точно так же, как и вчера. Там, внизу, стоял вампир… нет, двое! Нашли! Наверное, определили дом и теперь обходят квартиры! Напрягая слух, Алексей разобрал слова:

– Что ж, парень, ты теперь мой Наследник, я твой Сир. Сейчас можешь отдохнуть пару дней, отойти от Обращения и Становления. Потом начнется твое обучение. – Голос явно принадлежал взрослому человеку… вампиру.

– Спасибо вам большое! Я вас не подведу! – А это уже голос мальчика, наверное, лет двенадцати. – Я буду так стараться! Вы будете мной гордиться, Максим Антонович!

Все ясно. Оказывается, в той квартире жил претендент на вторую жизнь, и вот он получил ее… Жалко мальчика – такой молодой… Учитель рассказывал, что вампиры обращают людей даже с десяти лет, а потом формируют учебные группы из вампиров одинакового человеческого возраста. Правда, в последнее время, как говорил Учитель, чаще обращают с восемнадцати лет.

Старый вампир попрощался со своим Наследником и стал спускаться по лестнице. Алексей подошел к окну своей квартиры, выходящему на сторону подъезда, и увидел, что новоиспеченный Сир сел в машину и уехал.

Сердце Алексея заколотилось. Он должен убить молодого вампира! Сейчас он легко с ним справится, а потом он покинет убежище! И наплевать, что парню всего двенадцать лет!

Алексей не стал надевать броню. Он просто выпил склянку вампирской крови и, сбегая вниз по лестнице, вынул из сумки Крестоносца. Вот и дверь, вот и звонок…

– Кто там? – раздался знакомый голос.

– Подарок юному каиниту от его Сира, Максима Антоновича!

– Ой, здорово!

Дверь раскрылась. Мальчик стоял на пороге. Алексей выстрелил в упор, прижав дуло ружья к груди вампира. Тот даже не пробовал увернуться – возможно, он ничего еще не умел, даже ускоряться… Крест вошел точно между ребрами. Сила удара отшвырнула мальчика назад. Он уже начинал гореть и теперь кричал от боли. Алексей перезарядил ружье и повернулся, чтобы уйти.

– Что тут такое… Миша! Боже, мальчик мой! – раздался женский голос за его спиной.

Алексей развернулся, вскидывая ружье и спуская курок. Крест пронзил горло появившейся из дверей женщины. Она вздохнула и сползла по стене на пол. Никакого огня. Человек. Крест перебил сонную артерию и позвоночник.

«Что же я натворил? Как я мог? – думал Алексей, выпрыгивая в окно. Кровь вампира помогла ему спуститься плавно и заставить случайных прохожих отвернуться вовремя и не увидеть его. Я же убил невинного человека… Убил, чтобы замести следы… Не отговаривайся, Леха, ты убил ее не случайно, не по инерции, ты успел подумать, что она сможет выдать тебя вампирам… Получается, что ты не лучше вампиров? Ты убиваешь людей ради собственной выгоды?».

Но, пройдя пару километров, Алексей нашел ответ. Породившая вампира женщина тоже заслуживает смерти. Если дети отвечают за грехи отцов, почему бы отцам, то есть матерям, не ответить за страшные грехи детей?

С этими мыслями Охотник вошел в метро. Заняв в вагоне место, он, чтобы отвлечься, достал шифрованную записку и тетрадь с карандашом. Алексей уже понял основной механизм шифра, и оставалось только перебрать несколько вариантов. Не успел он проехать пяти станций, как нашел нужный вариант. Цифры и буквы сложились в слова. Прочитав записку полностью, Алексей чуть не застонал. Нужно было тащиться на Ленинградский вокзал и ехать в Тверь. Там следовало плутать по запутанным районам и найти некую Первомайскую рощу. Уже в ней следовало считать деревья и шаги, чтобы найти очередной схрон.

Алексей ненавидел поезда. Гораздо приятнее было бы уехать на автобусе, но Учитель всегда повторял: убегая от вампиров, уезжайте на поезде. С него легче убежать, там больше народу, он едет быстрее. На поезде легче убить вампира или хотя бы обезвредить на некоторое время. Столкнешь его под колеса, затолкаешь туда силой, и начнется такая мясорубка, которую на автостраде фиг устроишь.

Алексей решил отправиться в Тверь прямо сейчас. Там можно будет отсидеться, попытаться найти других Охотников. Можно даже поработать – инструктор по рукопашному бою, например, или даже просто разнорабочий, строитель, грузчик. Главное, не расслабляться сейчас, а осторожно погрузиться на поезд и уехать.

Никто не остановил Алексея по пути на вокзал. Там он сумел пройти внутрь, минуя турникеты, дождался поезда, сидя в каком-то кафе, и наконец уехал из Москвы. Ближайшее время московские вампиры могут его не опасаться.

* * *

– Алло!

– Да!

– Човерг?

– Да, Кхеншраон.

– Накаркали мы с тобой вчера на Совете, а?

– Это точно… Вот гад, два убийства подряд…

– Как два?

– Да ты что, Кхеншраон? Тебе еще не доложили? Гони свою прислугу в шею!

– Скажи толком, что случилось.

– Сегодня утром, буквально два часа назад, Охотник убил еще одного вампира.

– Дьявол! Тьма и кровь! Кто?

– Послушник клана Тремер. Сира ты не знаешь, он занимает один их низших постов там. Самое поганое – у вампира вчера только закончилось Становление, его утром привезли домой. Кстати, ему всего двенадцать лет было… Сир оставил его отдыхать и уехал на машине. Только далеко не уехал – почувствовал, что с Наследником беда. Приезжает он к нему и видит: двери нараспашку, в коридоре тело догорает, а рядом мать парня с крестом в горле сидит, еще теплая… Эй, Кхеншраон! Ты слушаешь?

– Да-да… Следа этот вампир взять не смог?

– Да где ему… В общем, как я услышал про это, сразу примчался туда экспертам помогать.

– Что-нибудь выяснили? Хотя бы где эта сволочь?

– Слушай, сейчас все расскажу. Проверили мы жильцов и нашли одну старую бабку. Эта карга встает ни свет ни заря и шляется по квартире. И около шести часов услышала она, как кто-то идет по лестнице. Посмотрела она в глазок и увидела паренька одного. Ему лет двадцать пять и он снимал квартиру двумя этажами выше. Главное, она запомнила, что от него святой силой несло. Конечно, она не поняла, в чем дело, но впечатления остались, а я их выскреб собственноручно… Не перебивай! Я сам понял, что она – Видящая в потенциале. О ней позаботятся. Больше видеть не будет… Охотник жил в одном доме со своей жертвой. Сейчас ищем тех, кто сдал ему квартиру, но это вряд ли что-то даст. Ауры его у нас нет, а лицо они меняют дважды в день.

– Плохо. Ты, конечно, не смог взять след?

– Что значит «конечно»? Ты меня обижаешь, Кхеншраон. Я бы взял, если бы там не было все залито маскирующим составом. Ну тем самым, который силу прячет…

– Да знаю я… Погоди, тут кто-то с докладом рвется… (Отдаленный голос Кхеншраона.) Что? Вампира упокоили? Послушника Тремера? Вы бы еще завтра доложили! Лодыри, бездельники. Я лучше Човерга на ваше место поставлю… (Снова в трубку.) Представляешь, мне только сейчас сказали. Еще что-нибудь есть у тебя?

– Нет. Фоторобот готов, но пользы от него… На всякий случай дадим объявление о розыске, обычную муть.

– Давай. Вдруг повезет. Удачи вам всем. Счастливо, Човерг, пока.

– Тебе того же, Кхеншраон.

Гудки отбоя.

ГЛАВА 6.

Дачный поселок под Москвой. Раннее утро. Средних размеров домик. Не стандартная дача времен Советского Союза, но и не особняк с Рублевки. На крыше дома сидит парень лет восемнадцати в одних джинсах. Взгляд направлен вдаль. Сколько он так сидит? Может, пять минут, может, час, может, больше.

В доме хлопает дверь. Раздается женский голос:

– Пашка! Где ты? Отзовись!

– Здесь я, не ори, – отозвался Павел (а кто же еще?).

– На крыше, что ли?

– Что ли. Лезь сюда, Ира.

Ирина в один прыжок оказалась на крыше. Она была в купальнике.

– Загораешь, Пашка? Тебе не повредит, белый, как червяк.

– Тебе тоже.

Оба рассмеялись. Вампир, решивший принять солнечную ванну, только переведет зря сыворотку. Даже на экваторе кожа вампира не потемнеет под солнечными лучами. А если уж потемнеет, то, значит, сыворотка закончилась и впору готовить мешок для пепла. Конечно, негры и другие представители «цветных» рас не побледнеют от укуса вампира. А бледнолицые навсегда лишаются загара.

– Махарнен говорил, что есть такие составы, которые окрашивают кожу, – вспомнила Ирина.

– Опять Маскарад? Надоело.

– Да, опять. Хватит ныть и пошли в дом. Я жрать хочу.

– Фи, как грубо. Ночью ты была более нежной…

Мощный толчок отправил Павла по скату крыши вниз, с небес на землю.

– Ну! Как тебе там? – спросили с крыши.

– Ox…

– А теперь встать и шагом марш на кухню!

Пришлось подчиниться. В кладовке нашлись консервы, немного макарон и всевозможных круп. Саврины (отец и мать, редко – Елена) регулярно приезжали на дачу по выходным и держали здесь запас провизии, чтобы не таскать сумки с собой каждый раз. Причем земля на участке оставалась в основном необработанной. Сорняки прочно оккупировали почти всю территорию, оставив лишь несколько клумб под культурные, точнее декоративные растения.

Павел стоял у плиты (пришлось лезть в подсобку и открывать газовый вентиль) и пытался приготовить что-нибудь съедобное. Ирина стояла позади и контролировала процесс.

– Ты так и будешь там стоять? – спросил Павел, мешая ложкой в кастрюле.

– Да. Пока не накормишь и не составишь план активного отдыха на сегодня.

– Завтрак скоро будет… я надеюсь. А насчет активного отдыха, принеси мой телефон. Я звук вчера вырубил, надо посмотреть, может, звонил кто.

– Так и быть, принесу.

Ирина в одну секунду исчезла из кухни.

– У-у-у… – послышалось из гостиной. – Кэнреол. тебе тут предки звонили со своих мобильников, потом из дома, наверное, тоже они. И эсэмэс от Махарнена…

– Читай! – крикнул Павел.

– Ага… Ой! Слушай! Вчера утром упокоили еще одного вампира!

– Как? – Павел бросил ложку и прибежал в гостиную.

– Он пишет еще только, чтобы все вампиры были осторожны. Наверное, и мне пришло сообщение… – Ирина полезла в карман. – Точно!

Страх снова накатил. Павел подошел к окну. Вдруг Охотник подкрадывается сейчас к дому? Павел оборвал мысли.

– Так! Нечего дрожать! Нас двое, мы за себя сможем постоять.

– Правильно. – Ирина взяла себя в руки. – Бояться нам нечего. Так что же мы будем сегодня делать?

– Есть одна идейка. Пойдем к Шенсрааду.

– К тому старому Каитиффу?

– К старому? Да он младше любого старейшины в несколько раз!

– Да ну… – Ирина поморщилась. – Что мы у него забыли?

– Нет, конечно, мы можем не ходить, но! Во-первых, он сильнее нас, вместе взятых, а следовательно, у него безопаснее. Во-вторых, он опять сильнее нас, вместе взятых, и он знает больше, а значит, он может нас многому научить. В-третьих, я хочу наконец выяснить все про святую силу. Махарнен про нее рассказывал только, что она смертельна для нас в соединении с серебром и крестом.

– А ты, значит, хочешь во всех подробностях узнать, как эта сила выжигает нас изнутри при взаимодействии? У нас каникулы! Не хочу учиться!

– А я хочу. Сейчас такое время, что отдыхом можно и пожертвовать. Ты идешь?

– А куда я денусь. – Физиономия Лихарвель выражала обреченность, безысходность и подчинение высшим силам.

– Тогда одевайся. Где мой костюмчик а-ля «Матрица»? – Павел принялся за поиски.

– Скорее уж а-ля «Другой мир». Ты как хочешь, а я плащ оставлю здесь.

Но когда они, уже позавтракав, выходили в полном облачении из дома (Павел все-таки надел плащ), плащ Лихарвель взметнулся со стула, где его оставили, и налетел на свою хозяйку, бухнувшись ей на голову.

– Что за…? – Поток ругательств приглушенно доносился из-под плаща.

– Не хочет дома оставаться, – смеялся Павел, прислонившись к стенке.

В итоге плащ пришлось взять.

Шенсраад был дома. Он сидел на крылечке и медитировал. Все попытки отвлечь его от медитации при помощи голоса ни к чему не привели. От контактных способов привлечения внимания Павел наотрез отказался. Не очень-то улыбалось получить травму, если вампир не сообразит, кто подошел к нему. Ирина, выслушав это предположение, тоже решила просто подождать, а заодно и помедитировать за компанию с Шенсраадом.

Ждать пришлось около получаса. Наконец Шенсраад открыл глаза и очень удивился, увидев перед собой двух вампиров.

– Привет… А! Павел Саврин, послушник Малкавиана! Здравствуй! Опа, да ты уже не послушник! Поздравляю. Обмундирование вам уже выдали, смотрю… А это кто с тобой? Невеста?

– В общем да, – ответил Павел.

– Меня Ириной зовут, – проинформировала Шенсраада Лихарвель.

– А по-настоящему? Имя Ночи?

– А почему это я должна вам его говорить? – поинтересовалась Ирина.

– Ее зовут Лихарвель, а меня Кэнреол, – вмешался Павел. – Вы не против, что мы к вам зашли?

– Да, пожалуйста! Кстати, это вы там вчера палили в лесу?

– Разве слышно было? У нас же глушители…

– А у меня уши. Слушайте, вам не жарко в своих балахонах?

– Нет, они охлаждают, только как-то не подходят они для прогулок по городу.

– Ну… – Шенсраад задумался. – Помочь тут я ничем вам не могу, у меня такого прикида никогда и не было, но я знаю, что вампиры кланов могут менять их внешний вид, в джинсы с рубахой переделать там или еще что…

Завязался разговор. Павел и Ирина рассказали про испытания, Шенсраад – про свои приключения на Амазонке, борьбу за права Каитиффов и про то, как он жил на даче почти три месяца, не решаясь заходить на территорию Камарильи. Потом Павел подробно рассказал о стычке с диким вампиром. Шенсраад очень удивился. Когда же ему рассказали о беспределе, устроенном Охотником в городе, Шенсраад помрачнел.

– Насколько я понял, они давно не появлялись в столице, да и вообще притихли они за последнее время. И вдруг так нагло! Човерг этого Охотника по кускам съест, если поймает…

– Э-э-э… а кто такой Човерг? – спросила Ирина.

– Глава Тореадора. Он ответственен за выявление и уничтожение Охотников.

– А вы знаете всех глав кланов? – поинтересовался Павел.

– Конечно. Весь Кровавый Совет Москвы мне отлично знаком. Мне так часто приходится с ними дискутировать. Но это неважно. Вы говорите, что Леонида убили серебряным крестом?

– Так нам сказали.

– Одним?

– Вроде да.

– Это еще хуже. – Шенсраад задумался. – Вы хоть знаете что-нибудь о святой силе, как ее называют?

– Нет! – хором ответили молодые вампиры. – Мы и хотели у вас спросить…

– Тогда слушайте. Давненько я не читал лекций.

И Шенсраад стал рассказывать.

Сила мысли, говорил он, очень велика. Простые люди не могут ее использовать. Вампиры – легко. Но давным-давно кто-то придумал, как и обыкновенным людям использовать силу мысли. Если много людей, собравшись в одном месте, совершают какие-то простые обряды, много думают, то их силу можно собрать вместе. Храмы и церкви – идеальное место для этого. Вера людей, их желание открыться Богу (или богам), молитвы, песнопения и прочие ритуалы выкачивают из них силу мыслей и их веры. Священники (жрецы, адепты, волхвы и так далее) собирают эту силу в то, что находится под рукой. Обычно в то, что связано с религией. Самые подходящие металлы для хранения силы – золото и серебро. Но в золоте лучше хранится сила негативных мыслей, которая высвобождается на жертвоприношениях, сатанинских обрядах. А серебро впитывает все положительное.

Итак, часть людей получила силу мысли в свои руки. Как же ее использовать? Полностью контролировать ее могли только особенные люди, в сущности, маги, только не сумевшие овладеть другой магией. Простые люди, прошедшие спецподготовку, могли взять в руки кусок так называемого освященного серебра и заставить энергию выходить из него в виде свечения, огня или электрических разрядов. Наиболее удобной формой для хранения и высвобождения энергии оказался крест со сторонами одинаковой длины. Такими освященными крестами излечивали некоторые болезни, творили маленькие чудеса и, что самое главное, боролись с нечистью, то есть с оборотнями, с некромантами и другими созданиями Ночи, которыми в период раннего христианства мир был наполнен под завязку. Люди были уверены, что это Бог дарует им силу, на самом же деле это была их собственная сила, собранная умелыми жрецами. Они не забывали использовать силу и для себя, продлевая свою жизнь и поддерживая отличное здоровье.

Остальное вы знаете из учебников. Гильдии Охотников, кланы вампиров, вражда, сыворотка и так далее, до вчерашнего убийства Леонида из клана Малкавиан.

С крестом, которым убили вашего знакомого, есть одна проблема. Если он действительно был один, значит, сделал его профессионал. Такой крест должен быть сплавлен особым образом, из четырех потоков расплавленного серебра, быть безукоризненно точно обработан и освящен очень сильным магом, работающим со святой силой. Таких называют святочами, или святошами. А таких в наше время почти не осталось, они все под контролем, живут вдалеке от общей массы людей и не могут приближаться к церквям и храмам, к колодцам своей силы. А это значит – объявился новый сильный святоша, скорее всего, самоучка. Причем необязательно ему находиться здесь. Он может жить хоть в Америке и телепатически пересылать силу другим священникам. Эти церкви – система ретрансляторов, расположенных по определенным правилам.

Самое поганое, говорил Шенсраад, мы не сможем определить, откуда идет святая сила. Вампиры при попытке отследить канал сами сгорят. Священники тоже не знают и определить не могут. Других магов эта сила может свести с ума, и тогда они даже под пытками не выдадут полученную информацию, если она у них еще останется в головах, в чем я лично сомневаюсь. Вообще, все Охотники – немного повернутые на религии из-за мыслей, сила которых служит им оружием.

– Вот такие дела, – подвел итог Шенсраад. – У Човерга сейчас много дел – выявить самого Охотника, кузнеца, делающего такие идеальные кресты, священника, принимающего силу от святоши-самоучки, и самого святошу. Как он с этим справится? Не знаю. Раньше справлялся. Да и зарубежные коллеги ему помогут.

Павел и Ирина молчали. Каждому опять было очень страшно. Ситуация оказалась необычайно сложной. Теперь они поняли, почему молодым вампирам так мало рассказывают о святой силе, которая на самом деле вовсе и не святая. Узнаешь все – захочется удавиться.

– Э! Да вы, я смотрю, совсем скисли! Не надо было вам рассказывать, вы, оказывается, такие слабонервные.

Ирина вспыхнула, Павел скрыл эмоции и только сказал:

– Нет, ты правильно нам рассказал. Я вот только не пойму одного. Раз святая сила идет не от Бога, то, значит, Бога нет?

– Не знаю, – усмехнулся Шенсраад. – Во время Обращения я его видел, и дьявола тоже, но, по-моему, это были глюки. Справа мужик в белом, слева – гигантский черный козел, и оба меня пытаются схватить. Разве это Бог?

– А я видела облака и черный огонь, – сказала Ирина.

– А я – море света вверху и море чего-то темного внизу, – принял эстафету Павел.

– Вот видите! – воскликнул Шенсраад. – То, что вы видели, – ваше индивидуальное и подсознательное представление о том, что будет с вами после смерти. Я родился в те времена, когда вопрос о существовании Бога и не поднимался. Как можно? Богохульство! А вы – люди двадцать первого века, и Бог у вас – скорее некая энергия, а не могущественный человек.

Все помолчали некоторое время.

– Вот козлы! – вдруг выругался Кэнреол. – Церквей понастроили и вытягивают силу из людей! А еще пожертвования собирают и льготы себе требуют.

– Спокойно, Кэнреол. А вдруг Он все-таки есть? Слышит сейчас тебя и записывает в книжечку.

– Пошел он! Мне из того океана Тьмы послышались слова, что я, мол, туда вернусь, раз стал вампиром.

– Паша, пошли охотиться, – сказала вдруг Ирина, – надо отвлечься и забыть об этих вывертах с церквями и прочим. Развели тут демагогию.

– А нам можно охотиться? Указаний от Махарнена на этот счет не было. И потом, мы недавно на испытании наелись от пуза. Кстати, Сергей Петрович, вы не знаете, откуда кланы берут людей для испытания?

Шенсраад снова задумался.

– Честно – не знаю, – сказал наконец он. – Говорят, бомжей отлавливают…

– Ни фига себе бомжи! – вскрикнула Ирина. – Все качки, ловкие, быстрые, стреляют отлично…

– Долго ли накачать их вампирскими методами? – возразил Шенсраад. – Напоить кровью вампира, потренировать, мозги промыть – и все дела. А насчет охоты – я точно знаю, что на первой ступени можно охотиться раз в неделю, со второй – как хочешь, но не убивая. Вас скоро должны научить, как не убивать людей на охоте.

– А вы ничего не знаете про следующие испытания? – поинтересовалась Ирина.

– Для второй ступени ничего особенного – спарринг с Наставником, стрелковая ката, демонстрация набора заклятий, тест на скорость, на глубину Взгляда Ночи, еще на что-то… А вот экзамен на третью ступень – это да! Только рассказывать про него я не могу. Тайна кланов, если проболтаюсь – смертный приговор. И помилования не будет – на меня давно точит зубы вся Камарилья.

Павел и Ирина погрустнели. Может, испытанием будет найти Охотника и принести главе клана его голову? Или искупаться в святой воде? Или…

– Да что это такое? Болтаем тут, а надо бы поразмяться, – спохватился Шенсраад. – Молодым вампирам такие длительные беседы противопоказаны. Я хочу на ваши пистолеты посмотреть поближе.

«Посмотреть» означало и попробовать уворачиваться от пуль. Павел с готовностью вскинул один из пистолетов и выстрелил одиночным в Шенсраада. Одновременно с выстрелом голова Каитиффа, куда и целился Павел, на долю секунды стала нечеткой и размытой. Пуля прошла сквозь нее, не причинив вампиру никакого вреда, и разбила окно в соседнем домике.

– Ой, блин… – только и сказал Шенсраад. – Там вроде кто-то живет…

Через минуту все трое уже стояли в глубине рощицы и производили проверку там. Шенсраад, посмеиваясь, объяснил, что пуля вовсе не проходила сквозь голову, он просто вовремя качнул ею в сторону. Разогнавшись и повторив выстрел, молодые вампиры убедились в этом.

Потом Каитифф предложил напасть на него вдвоем, что и было сделано. Потом Кэнреол вправлял Лихарвель вывихнутую руку, предварительно зашив свой живот. Шенсраад посмеивался, примостившись на верхушке небольшого дерева, откуда Кэнреол был сброшен несколько минут назад, и рассуждая о недостаточном внимании к выработке командного духа. Что правда, то правда – нападая поодиночке, вампиры добились бы большего успеха. Эту мысль высказал Павел. Ирина обиделась и предложила ему попробовать разобраться с «этим Каитиффом» самостоятельно. Минут через двадцать предположение Павла подтвердилось. Ирина обиделась еще больше и тоже решила попробовать. Минут через тридцать предположение подтвердилось вновь. Лихарвель ругалась, лежа на земле и пытаясь избавиться от сотрясения мозга. Кэнреол присел рядом, стараясь унять боль в животе. Шенсраад висел уже на другом дереве, вверх ногами, зацепившись за одну из веток, и громко цитировал Ленина: «Учиться! Учиться! И еще раз учиться!» Лихарвель выхватила пистолеты и открыла огонь длинными очередями…

В общем, вампиры бесились, развлекались и с пользой для себя убивали время. Судя по всему, вся неделя будет проведена подобным образом.

* * *

Алексей стоял в Первомайской роще около одного из деревьев и рассматривал поцарапанную руку. Дежавю… На коре дерева, указанного в шифровке, была знакомая метка – острый металлический штырек, почти незаметный.

Тверь была тихим городом по сравнению с Москвой и нравилась Алексею. С момента приезда прошло пять дней. Охотник не мог идти к месту схрона, не убедившись, что за ним не следят. Алексей вышел на контакт с другими Охотниками Твери. Ему дали маленькую однокомнатную квартиру на окраине города и устроили на работу в одну из больниц. Санитаром. Сегодня у Алексея был выходной, и он решил взять снаряжение.

И вот Алексей стоял с лопатой около отмеченного дерева. Точно так же он стоял весной, в апреле, за много километров отсюда. Охотник взял лопату поудобнее и стал копать. Тайник был устроен как и тот, в подмосковном лесу. Только содержимое было другое.

Алексей достал из тайника меч. Это было очень странное оружие – длинная рукоять, крестовина не меньших размеров и средней длины клинок, сплавленный как показалось Алексею, из двух металлов. Приглядевшись, он понял, что и рукоять, и крестовина, и часть клинка были сделаны из освященного серебра. Вместе они образовывали правильный крест. Вторая часть клинка была стальной и очень острой. «Да… Таким мечом только после глотка вампирской крови махать», – подумал Алексей и снова полез в тайник. На свет появились литровая бутыль с темной жидкостью и записка. На этот раз незашифрованная.

«Нашедший это да возблагодарит Господа Бога нашего! В руках его оружие против тварей Сатаны и порождений ада, против тех, кого не ведающие об их существовании вампирами именуют. Меч сей принадлежал великому защитнику душ людских – святому Сергею, Охотнику, в веках прославленному. Меч сей имеет в себе крест священный, тварей дьявольских в ад низвергающий. Жидкость, которая в сосуде рядом с мечом стоит – кровь твари ночной, святым Сергеем добытая. Принадлежала она не тем, чью кровь Охотники обычно вкушают перед боем, а царю их. Сила его превосходит других созданий ада во многажды раз. Используй с умом ее, нашедший тайник. Против мелких бесов, кровь пьющих, не используй ее. Обрати ее на голову других предводителей, тех, что сидели у трона Сатаны, прежде чем явиться в мир наш. Меч поможет тебе найти их. Удачи тебе!».

Алексей почесал в затылке. «Вот оно как! Святой Сергей… Сергей… вроде был такой, и вроде действительно сильный и известный. Ну что ж, видать, судьба моя – не рядовым Охотником быть, а тем, кто, возможно, всех главных вампиров упокоит». Алексей улыбнулся. Тогда война закончится, и он вернется домой, к матери, отцу… Марина… Может, и она еще ждет его?..

Алексей возвращался в свою квартиру, неся в старой сумке новое оружие. Надо бы и сумку поменять, а эту сжечь. Так, на всякий случай. Охотники посоветовали ему не высовываться хотя бы месяц. Пожалуй, потребуется больше – надо научиться обращаться с мечом, да и накопить боеприпасов, а то патронов для автоматов только на две обоймы осталось, и маскировочный состав заканчивается.

Алексей представил себе, как поведет войско Охотников на главную цитадель вампиров. Конечно, сначала надо ее найти, но «меч поможет», как написал автор записки. Может, это сам святой Сергей? А потом он убьет короля вампиров. Или графа, царя, лорда, повелителя? Какая разница! Главное – конец войны приблизился сегодня ночью.

* * *

Днем на N-м километре железной дороги Москва-Владивосток появилась женщина. Она вышла из густого леса, перебралась через оградительный забор и уселась на рельсах. Женщина была одета в длинное черное платье – целое и невредимое, словно его хозяйка не продиралась через чащобу, а демонстрировала наряд на подиуме. Незнакомка перевела дух и достала из сумочки (конечно, у нее была сумочка! как же в лес без нее?) телефон.

– Ну посмотрим, на что годятся ваши хваленые спутники, – пробормотала она, набирая номер.

Соединение шло мучительно долго. Наконец, далеко отсюда, в Москве, абонент взял трубку:

– Да?

– Привет, Кхеншраон, это тебя Винзарра беспокоит.

– Привет… Ты что, уже приехала?

– Да как тебе сказать, я решила сойти пораньше. Слушай внимательно. На пятый день пути я почувствовала в лесах что-то. Мне показалась, что это скопление вампиров. Я решила проверить и спрыгнула с поезда…

– Хоть бы посоветовалась, – проворчал Кхеншраон.

– Не перебивай! – рассердилась Винзарра. – У меня мало времени. Я спрыгнула с поезда и пошла на разведку в глубь леса. Я зашла довольно далеко, километров на сто пятьдесят. Так вот. Тут есть какая-та подземная база. Там куча диких вампиров. Я тщательно сканировала эту кучу, но там никого с метками кланов. Я уже хотела искать вход и навести там шухер, но тут и почувствовала старейшин.

– Каких старейшин?! Ты же сказала, что они дикие!

– Но по силе у них есть равные старейшинам. Они засекли меня и попытались взять. Их было много, двадцать или тридцать. Ябы с ними не справилась. Пришлось бежать. Я путала следы, петляла, насылала мороки и вроде оторвалась. Сейчас жду, замаскировав ауру, поезда. Подробности на Совете.

– Отлично, Винзарра. Возвращайся скорее. Я пошлю кого-нибудь встретить тебя, так что узнай номер поезда и время прибытия и скажешь мне. Хорошо?

– Спасибо, Кхен, а теперь извини, мне пора. Я слышу стук колес! – Винзарра нажала на отбой и спрятала телефон обратно в сумочку.

Потом она поднялась с рельс и отошла к забору. Платье зашелестело, съежилось, стало собираться складками – и вот вместо него на Винзарре был боевой вампирский костюм.

Поезд подходил. Машинист не видел вампиршу – она взяла его под ментальный контроль заранее. Пропустив пару вагонов, Винзарра прыгнула, разгоняясь до предела своей скорости. Мчащийся поезд практически застыл на месте. Вампирша подлетела к одному из окон в купейном вагоне и выбила его ногами. Осколки стекла разлетелись в стороны и застыли в воздухе, выйдя из-под контроля Винзарры и получив нормальную скорость. Одним пассом глава Гангрела собрала осколки на место и сплавила их в единое целое. Теперь на стекле остались только серые разводы. По человеческим меркам еще не прошло и секунды. Пассажиры, сидящие в купе, так и не успели понять, что происходит. На них обрушился ментальный удар, который погрузил их в сон и заставил забыть обо всем, что происходило в последние полчаса.

Винзарра оглядела пассажиров, по-прежнему не возвращаясь к человеческим скоростям. Две женщины и двое мужчин. Одна из женщин была примерно одного с Винзаррой возраста (разумеется, только внешне). Телосложение тоже похожее. Вампирша проверила ее сознание. Так. Ничем не связана ни с одним из соседей. Никто из них не родственник, не приятель. Просто попутчики. Ее исчезновения здесь не заметят. «Эх, зря я окно починила…».

Винзарра схватила женщину и выкинула ее из поезда, который за все это время сдвинулся лишь на метр. Окно пришлось разбить той самой женщиной. Не просыпаясь, она стала очень медленно плыть по воздуху по направлению к земле. Винзарра вторично вернула осколки стекла на место, трансформировала свой костюм в одежду, похожую на ту, что была на выброшенной из поезда женщине, села на ее место и затормозила, возвращаясь в привычный для людей ход времени. Поезд перестал ползти со скоростью покалеченной улитки.

Винзарра улыбнулась и снова полезла в сознание своих новых попутчиков, исправляя в их памяти несоответствия по поводу своей внешности и внешности наверняка мертвой жертвы.

Через двадцать минут после прыжка Винзарры на поезд к железной дороге подбежали десять вампиров. Диких. Сильных. Тех самых, кого глава Гангрела назвала «старейшинами». Они нашли только труп женщины, лежащей на земле. Добыча ушла.

* * *

Павел проснулся от знакомого чувства опасности. Посмотрев на часы, он увидел цифры 8:08. Кэнреол прислушался к чувству опасности. Странная. Не понарошку, как во время визита Ирины весной, не острая, как перед боем с дикарем, и не та, что на испытании. Опасность не для жизни, но для чего-то другого.

– Ира! – позвал Павел, толкнув лежащую рядом Лихарвель. – Проснись!

– Что такое? – сонным голосом спросила Ирина.

– Ты ничего не чувствуешь? Опасности, например?

– Нет, отстань… хотя… стой! – Ирина рывком поднялась на постели. – Что-то есть!

– Вот именно!

Павел вскочил и подбежал к окну – опасность исходила откуда-то со стороны железнодорожной платформы. Через некоторое время Павел увидел идущих по дорожке людей. Блин. Родители. И сестра-Охотница. Елена шла, завесив лоб волосами, так, что не видно было всего лица. Лица родителей были мрачными и злыми. Наверное, они догадались, что сынок-вампир скрывается на даче – не иначе обнаружили исчезновение ключей от домика. Быстро до них дошло, уже ведь суббота…

– Собирайся! – шепотом приказал Ирине Павел. – Это мои родичи приперлись. А у меня нет никакой охоты с ними встречаться.

Оба вампира, разогнавшись до своих максимальных скоростей, кинулись собирать вещи и одеваться. Когда они выскочили из домика через задние окна, родители Павла еще только приближались к калитке забора. Кэнреол и Лихарвель бесшумно перепрыгнули через забор с другой стороны и так же бесшумно умчались прочь. Сделав большой крюк, они оказались перед домиком Шенсраада. Тот еще спал, но не рассердился, когда его разбудили.

– Конечно, можете отсидеться у меня, – разрешил Шенсраад. – Слушай, Павел, – продолжал он, – у тебя, я вижу, довольно напряженные отношения с родителями?

– А то! – Павел невесело усмехнулся. – Придется мне очень долго торчать на даче.

– А других вариантов нет?

– Откуда? Работать мне просто некогда, сам знаешь, какой у нас режим тренировок, так что денег, чтобы просто снять квартиру или даже комнату, у меня нет. В общагу универскую меня никто не пустит с московской пропиской… А гипноз у меня слабый…

– Насколько я помню, у клана есть жилищный фонд, но чтобы получить комнату, надо работать для клана, причем не на низших должностях. А ты сейчас только писцом и сможешь подрабатывать в Камарилье, и то – после подготовки…

– Что же ему делать? – спросила Лихарвель. – Домой ему идти нельзя…

– Не парьтесь, чуваки! – не своим голосом сказал Шенсраад. – Я знаю, чем помочь.

Он полез под диван и достал небольшой прозрачный Целлофановый пакет. В нем лежало семь связок ключей. К каждой был прикреплен ярлык, на котором что-то было написано. Шенсраад покопался в пакете и положил перед Кэнреолом одну из связок.

– Держи! Подарок. На время, правда, навсегда квартиру подарить не могу…

– Это что… ключи от квартиры?.. – проговорил Павел.

– Ага, где деньги лежат. И не надо на меня так смотреть. Эта самая худшая из квартир – всего две комнаты, и район мне не нравится… Там на бумажке адрес. И мой тебе совет – вали туда прямо сейчас, а то еще пересечешься с предками.

Павел поднялся. Слов у него не было. Лихарвель смотрела на Шенсраада с восхищением. Кэнреол согнулся в поклоне:

– Как мне отблагодарить, даже не знаю… Ты не представляешь, как мне помог…

– Представляю, – перебил Шенсраад, – поэтому и помогаю. А в качестве благодарности – вот что. Когда ты станешь влиятельным вампиром в Камарилье, а ты станешь им, замолви словечко за старого Каитиффа. А еще – не забывай его навещать вместе со своей невестой в свободное время. Будешь рассказывать о житье-бытье… Мне так скучно тут торчать, ведь единственное занятие здесь – писать новый том летописи…

Через час Павел и Ирина ехали на электричке обратно в Москву. В тот момент Павел был, возможно, самым счастливым вампиром на Земле.

ГЛАВА 7.

В зале ожидания на Ярославском вокзале было шумно и людно. Толпа уезжающих смешивалась с партиями приехавших и группами встречающих. Люди, нагруженные тяжелыми сумками, чемоданами, либо, наоборот, налегке, носились из стороны в сторону, спали в обнимку с багажом, просто сидели и стояли, читали газеты, книги, разговаривали по телефону. В общем, жизнь била ключом. Иногда, когда по громкоговорителям раздавались новые объявления, движение еще более усиливалось. Двоих, сидящих в уголке зала, это не волновало.

Один из них был молодым парнем лет двадцати. Он был одет довольно странно. На ногах – тяжелые «гриндера» и широкие, чуть не спадающие джинсы, «трубы». Также на нем была тяжелая черная кожаная куртка со множеством цепей, металлических заклепок и крупных блестящих пуговиц. Она была расстегнута и являла на свет футболку с надписью «Punk's not Dead». На голове – растаманская вязаная зелено-желто-красная шапочка, из-под которой выбивались волосы. На каждом ухе – по грозди колец. Такие же на носу и губах. На правой руке парень носил повязку с крупной надписью «Ария». На шее болтался медальон – металлическое кольцо с заключенной в него перевернутой пентаграммой. Причем два верхних луча были закруглены – получалось что-то вроде сердца в треугольнике. На фоне этого сумка с логотипом «Фабрики звезд» и портретами очередных полуфабрикатов смотрелась просто дико.

Второй был одет проще – черная футболка, черные джинсы и черные же летние ботинки. Зато внешность его была очень и очень незавидной. Вытянутое лицо со множеством шрамов. Глаза были нечеловеческими – желтые с набухшими сосудами. Оттопыренные уши напоминали волчьи. Зубы неровные и заостренные. Скулы выпирали. На лбу находилось множество шишковатых выростов. Плечи были острыми, как будто на них были шипы. Вообще-то они там были, только футболка скрывала их. Ногти на руках были длинными и желтыми. Определить его возраст было трудно. Может, двадцать, а может, пятьдесят лет.

В общем, парочка была очень странной. На них косились соседи, посматривали милиционеры, шастающие по вокзалу. Но никто не подходил к ним. У каждого, у кого возникала мысль проверить у них документы, попросить освободить соседние места (парень в нелепом маскараде развалился на двух сиденьях, а на третье повалил свою сумку), просто спросить, который час, перед глазами вставал туман. Когда он исчезал, человек уже не замечал двоих странных людей. Даже когда молодой парень достал из кармана пачку беломора, выдул из одной папиросы табак, вместо него наполнил беломорину странной травой, извлеченной из бумажного свертка, и окутался дурманящим дымом, санкций не последовало. Даже когда уродливый мужчина неопределенного возраста достал из своей сумки бутылку водки, зубами сковырнул колпачок и в несколько глотков осушил бутыль емкостью пол-литра (без всякой закуски!), никто не удивился и не обвинил его в распитии спиртных напитков в общественном месте.

Конечно, они могли прикинуться обычными людьми, но Хиншрак и Шаккерон предпочли отводить глаза чересчур любопытным людям. Они могли себе это позволить – как-никак, а главы кланов все-таки.

Итак, они сидели и перебрасывались странными на первый взгляд фразами. Умный человек быстро догадался бы, что вампиры просто играют в шахматы. По памяти, не используя ни доску, ни фигуры. Они просидели так уже три часа, и ничто не мешало бы им просидеть еще столько же. Кроме них в зале было еще несколько вампиров, но только трое из них находились здесь по своим делам. Остальные были либо боевиками Бруджа, либо воинами Носферату.

Шаккерон и Хиншрак встречали поезд, идущий из Владивостока, на котором должна была приехать Винзарра, глава Гангрела. Пять дней назад она позвонила Кхеншраону и сообщила о своей находке – базе диких вампиров. Опасаясь погони, глава Вентру попросил встретить ее по высшему разряду. Результат – одни из самых сильных вампиров России сидят на вокзале и убивают время.

Хиншрак выругался – он проиграл партию, не разглядев вовремя угрозы. Тут же сквозь кожу на местах шрамов стали выступать костяные шипы и наросты. Глава Носферату выругался еще раз и принял свой «человеческий» облик. Шрамы он не стал залечивать – так было легче трансформироваться.

– Спокойнее, мой друг, спокойнее, – произнес Шаккерон, откинувшись на сиденье. – Ну проиграл, с кем не бывает. Итак, общий счет встреч – восемь-семь в мою пользу. Я думаю, новую партию начинать не имеет смысла – поезд будет через двадцать минут.

– Нихчеко, – отозвался Хиншрак, – я ехще реханш вохсьму.

– Ну давай-давай, бери. Только не сейчас. Может, дунешь? – Глава Бруджа протянул приятелю очередной косячок.

Хиншрак прорычал что-то отрицательное.

– Тогда дай водки хлебнуть.

– Кхончилась… – Хиншрак указал на гору бутылок, лежащих под сиденьем.

Посидели, помолчали. Наконец раздался механический голос: «Поезд номер пятьдесят пять Владивосток-Москва прибывает к первому пути». Не дожидаясь повторения объявления, предводители кланов поднялись и направились к указанному пути. За ними потянулись остальные вампиры.

Поезд уже показался вдали. Он замедлял ход, шумел и лязгал. Последние метры поезд еле полз. Наконец двери открылись, и народ повалил из вагонов. Хиншрак первым заметил Винзарру, идущую в толпе людей. По замыслу, встречающие должны были проверить ее на предмет слежки, прежде чем показываться на глаза. Но «хвоста» не было. Во всем поезде не ехало ни единого вампира. Или же они были во много раз сильнее обоих старейшин, что маловероятно. Вампиры вернулись в зал ожидания и пошли следом за Винзаррой. Она стояла посередине зала и выискивала взглядом встречающих вампиров. Хиншрак и Шаккерон подошли сзади. Предводитель Носферату хитро оскалился и вдруг заорал на весь зал:

– Прривеет, ссестррренкхаа!!!

Все люди обернулись на Хиншрака и Винзарру. Последняя чуть замешкалась и оказалась в объятиях первого. «Надо же… У красивой женщины такой отвратительный и уродливый брат», – подумали семьдесят процентов людей. Шаккерон прыснул и тоже вступил в игру:

– Привет, мам! Как доехала? – По громкости он лишь немного уступил Хиншраку.

«Вроде приличная женщина, а сын вырядился как…» – подумали девяносто процентов.

– Привет, Хин, привет, Шак! – зловещим голосом проговорила Винзарра. – Спасибо, что так встретили. Где вы шлялись? Я уже пять минут жду!

– А мы это… мы смотрели, не следит ли кто за тобой, – под взглядом вампирши Шаккерон чуть не подавился косяком, – мы пошутили! Хиншрак, это ты все! Говорил я тебе – не надо, не поймет она, так ты разве меня слушаешь. Ты не обижайся на него, Винза, он перебрал чуток – наверное, литров семь водки выдул без закуски.

Мало-помалу Винзарра успокоилась. Все трое направились к выходу с вокзала. Вдруг Шаккерон застыл на месте. В его голове послышался вопль, кто-то послал ему ментальное сообщение:

– Шеф!!! Тут такое!!! Помогите!!! Они…

Хиншрак и Винзарра удивленно посмотрели на Шаккерона, и тот переслал им сообщение. Отправитель сего послания не замедлил появиться и сам. Он прилетел по крутой дуге от прохода на перрон и приземлился недалеко от троицы старейшин. Это был один из боевиков Бруджа, с виду – просто панк. Он упал на спину, продавив плитку на полу. Шаккерон подбежал к нему, одновременно внушая толпе народа, что ничего интересного не произошло, да и вообще – пора им отсюда валить. Толпа послушалась, Хиншрак с Винзаррой помогли. Поверженный боевик зашевелился и открыл глаза. Шаккерон склонился над ним.

– Шеф… а я вас вижу… – прошептал боевик.

– Аналогично, – отозвался шеф, – что там?

– Вампиры… дикие… трое… сильные… вроде старейшины…

Боевик потерял сознание. Шаккерон посмотрел на своих коллег. Те, конечно, все слышали.

– Што стхаим? – заорал Хиншрак. – Тхам щас вссехх положхат!

В зале уже никого не было, не считая трех старейшин Камарильи, трех диких вампиров, десяти Бруджа (считая одного вырубившегося) и семнадцати Носферату.

Хиншрак зарычал. Такой рык заставил бы смутиться любого оборотня. Глава Носферату полностью терял сходство с человеком. Шрамы вскрылись, обнажая костяные шипы, лезвия и выросты на лице и на руках. Клыки – намного длиннее обычных вампирских, когти на руках – более загнутые. Одежда мгновенно перетекла в стандартный боевой костюм, но не задержалась в этой стадии. На груди, спине, плечах, предплечьях, ногах материализовались щитки брони, усеянные белыми шипами. Они могли расти в любом направлении и достигать любых размеров, а также покидать броню подобно иглам Дикобраза. Оружие клана Носферату – боевой доспех.

Шаккерон раскинул руки в стороны. Его кожаная куртка обрушилась черным водопадом на тело. Цепи и прочие металлические примочки исчезли без следа. Впрочем, остальные элементы одежды остались. Шаккерон резко опустил руки вниз, вытряхнув из рукавов наручные клинки – оружие клана Бруджа. Они крепились к предплечьям и легко могли делать обороты. Рукояти на лезвиях обеспечивали полный контроль над оружием.

Винзарра уже облачилась в боевой костюм, в котором пять дней назад прыгала на поезд. Она вооружилась металлическими веерами, которые в сложенном состоянии выглядели как длинные кинжалы. Этими веерами Гангрелы с одинаковым успехом обмахивали себя в жару и отрезали головы врагам. Иногда молодые Гангрелы мужского пола протестовали против «дамских» аксессуаров. В ответ на это, помимо демонстраций различных приемов, им напоминали о древней Японии, где веерами пользовались все – и мужчины и женщины.

Трое старейшин помчались к месту боя. Сражение проходило уже на сверхвысоких скоростях, доступных лишь старейшинам и равным им по силе вампирам, какими и являлись боевики двух кланов и «дикари». Бой был в самом разгаре. Бруджа, избавившиеся уже от своих экстравагантных нарядов, и Носферату, в своем малоприглядном обличье, защищались (!!!) от трех диких вампиров, одетых довольно просто и вооруженных… длинными ломами. Причем эти ломики были сделаны с использованием крови своих владельцев, как и оружие кланов Камарильи. Кровь делала орудия неразрушимыми, но разрушающими все. Кроме другого «оружия на крови».

Когда в бой вступили главы кланов, потери среди боевиков составляли шесть особей убитыми и три – надолго выведенными из строя. Старейшины ворвались в бой, отрезав боевиков от дикарей. Начались три поединка. Оставшиеся не у дел вампиры стали помогать раненым. Некоторые наблюдали за поединками, готовые в любой момент прийти на помощь. Дерущиеся разгонялись все больше, причем дикари не отставали от старейшин.

Винзарра орудовала веерами, устроив знаменитый «Танец смерти» клана Гангрел. Ее противник отражал удары ломом, изворачивался, пытался контратаковать, но постепенно отступал, загоняя себя в угол. Он, как и двое его товарищей, был сравнительно молод и неопытен в схватках со старейшинами. Он легко справился с боевиками, так как те все-таки уступали ему по силе, ловкости и быстроте, но не мог противостоять шелестящим и кружащимся полотнам металла, которые разгорались красным светом и высекали искры из его орудия, которое было все труднее успевать подставлять под удары.

Шаккерон тоже был очень стар и опытен. Со своим противником он справлялся довольно легко, но все никак не мог нанести последнего точного удара. Изящными движениями он заставлял оружие дикаря скользить по клинкам и обрушиваться на что угодно, только не на самого Шаккерона. Ох, придется людям устраивать здесь капитальный ремонт… Но и удары главы Бруджа – резкие уколы, размашистые взмахи и всевозможные приемы с использованием вращения клинков натыкались на пропитанный вампирской кровью лом или встречали пустоту.

Хиншраку приходилось труднее всех. Он был самым молодым из Кровавого Совета и довольно редко участвовал в схватках такого уровня. Но все равно он мало-помалу теснил противника. Несколько ударов лома попали ему в корпус, но броня лишь начинала светиться еще ярче, и лом отскакивал в сторону. Техника боя Носферату позволяла пропускать удары. Длинные шипы, выставленные из боевых перчаток, блокировали и отводили удары, зажимали лом. Хиншрак пытался приблизиться к противнику на короткую дистанцию, где можно было бы использовать больше шипов и где преимущества длинного оружия резко уменьшались. Чересчур опасные атаки дикаря Хиншрак останавливал залпом шипов.

Минут пять (по вампирскому времени) бой продолжался ровно и спокойно, если только так можно сказать про бой. Первым нарушился ход боя с участием Шаккерона. Дикарь махнул своим ломом, делая поворот и целясь в средний уровень. Шаккерон сделал вид, что будет ставить блок клинками, но в последний момент упал в прямой шпагат, убирая оружие и тут же ударяя в ответ. Оба клинка дикарь принял на свой лом, но те скользнули вдоль оружия к оказавшимся в опасной близости пальцам… Левая рука дикаря превратилась в обугленную культю – энергия оружия подожгла плоть вампира. Теперь дикарь держал лом в одной руке, но ничего не успел им сделать. Шаккерон выпрямился, проскользив ногами по гладкой плитке пола. Захватив клинками лом крест-накрест, он оттолкнул его от себя вверх и тут же, неимоверным усилием разогнавшись еще немного, свел клинки на теле дикаря. Импровизированные ножницы разделили тело надвое, а мощный пинок отправил верхнюю часть туловища вместе с ломом в сторону. Останки дикаря тут же загорелись – этот вампир тоже обожрался крови.

Хиншрак заметил победу Шаккерона краем глаза и решил перейти в наступление. Залп шипов! Дикарь раскрутил лом в руке, отбив все шипы, но за это время Хиншрак успел приблизиться к противнику почти вплотную. Дикарь попробовал отойти, одновременно нанося удары. Хиншрак уклонился от нескольких взмахов, нырнул под очередной удар и ударил левой рукой, быстро удлиняя шипы на перчатке. Дикарь лишь удивленно хрюкнул, когда семь острых шипов вошли ему в грудь, расщепляя ребра и протыкая легкие. Хиншрак выдернул шипы и ударил правой сверху, поворачиваясь. Он целился в лом, а загнутые шипы на предплечье прошлись по дикарю, оставляя на его теле глубокие борозды. Лом выпал из рук дикого вампира под ударом Хиншрака. Последовавшая за этим серия из нескольких десятков ударов в грудь и корпус превратили дикаря в кусок стоящего фарша. Наконец, тело упало под ноги главы Носферату и вспыхнуло.

Винзарра в это время окончательно загнала своего противника в угол. Несколько отвлекающих и раздергивающих ударов – и дикарь неловко подставил руки под два взмаха отточенных вееров. Лом покатился по полу. Отрубленные кисти рук все еще продолжали крепко сжимать его. Дикарь отшатнулся от Винзарры и получил еще три режущих удара по груди. Ошалевший дикий вампир попробовал уйти из угла по воздуху, взмыв высоко вверх. Это было его последней ошибкой. Винзарра метнула ему вслед веера, которые засветились багровым светом и начали крутиться, напоминая лезвия циркулярных пил. В полете они меняли траекторию, повинуясь приказам хозяйки, и попытки дикаря увернуться закончились ничем. Приземлился он уже разделенным на три неравные горящие части. Веера, сделав дугу, вернулись к застывшей в боевой стойке Винзарре.

– Ха, кхак пррростхо, – хмыкнул Хиншрак.

Шаккерон ругнулся.

– Мы должны были взять их живьем, – сказал он.

– Вхосьмешшь их, кхак же… – отозвался Хиншрак, – Винзха, ты цхела там?

– Спасибо за заботу, Хин, – ответила глава Гангрела, – Интересно, на что они рассчитывали, когда нападали?

– Виноват, Великие, – подал голос старший из боевиков Бруджа. – Вообще-то это мы напали. Они выскочили из заднего вагона и помчались сюда с ломами наперевес. Мы их и попробовали остановить. А рассчитывали они на то, что уважаемая глава Гангрела будет одна.

– Отлично, Нехраш, – сказал Шаккерон, – теперь берите трупы и оружие, вернее то, что от него осталось.

Оружие на крови погибает, если мертв тот, кто дал свою кровь на его изготовление. Ломы дикарей заржавели, искривились и покрылись неровными углублениями. Останки пришельцев положили в одну из «газелей», на которых приехали на вокзал Носферату. Бруджа оседлали свои мотоциклы, трое старейшин сели в черный «СААБ» Хиншрака. «Газель» с останками и оружием отправилась в Тремер, на экспертизу. Остальные поехали в резиденцию Вентру, на доклад к Кхеншраону.

Боевики остались со своими транспортными средствами около здания, в котором имелся проход в подземелья Вентру. Старейшины направились внутрь и, пройдя по запутанным коридорам, попали в подземную часть здания.

Кабинет Кхеншраона был закрыт. Охрана сказала, что глава Вентру десять минут назад ушел на сеанс телепатической связи с другими председателями Кровавых Советов. Когда вернется – неизвестно.

– Будем ждать, – решил Шаккерон.

– А рахсве у нхас ехсть варрриантхы? – отозвался Хиншрак.

Винзарра прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

– Что-то засиделась я в России, особенно в Москве, – проговорила она, – после доклада поеду в Прагу, проветрюсь чуток.

* * *

– Лихарвель упражнение закончила!

– Не ори, не в армии, – проворчал Махарнен, – отвратительно.

– Что? Да это был мой лучший проход!

– Посмотрим. – Наставник вывел на экран компьютера запись и запустил обработку.

Компьютерная Лихарвель двигалась по белому пространству – так выглядел тренировочный зал на компьютере во время исполнения стрелковых кат. Программа замеряла начальные и конечные углы положения рук и корпуса. Когда дуга не укладывалась в предписанные нормы, она выделялась красным, и число в правом верхнем углу экрана – счетчик ошибок – увеличивалось. Почти весь путь Лихарвель отмечался красными дугами. Зеленой – знак исполнения движения с точностью до тридцати минут дуги – не было ни одной.

– Все равно! – Ирина тряхнула головой. – Зато я все движения запомнила!

– Мало запомнить, надо хорошо запомнить, – возразил Махарнен. – Сядь на место. Кэнреол! Приготовиться!

Павел встал и подмигнул проходящей мимо Ирине. Та даже не взглянула на него. Просто прошла к длинной скамье, села на самый край и отвернулась. За три дня обучения владению огнестрельным оружием она довела Махарнена до припадков ярости. Моторная память Ирины начисто отказывалась запоминать круговые движения руками и странные позы, из которых велся огонь. Сегодня она действительно не перепутала ни одного движения, но точность взмахов и выстрелов оставляла желать лучшего.

Кэнреол подошел к столу Наставника и взял большие черные очки виртуальной реальности. Смешно – вампиры, знатоки магии и привыкшие надеяться на свои собственные умения, очень быстро переметнулись на использование компьютерных технологий.

Когда вампиры вошли в этот зал и увидели компьютеры, очки и тренировочные пистолеты, они очень удивились. Когда показали, чем им предстоит тут заниматься, они удивились еще больше. Тренировки эти напомнили Павлу кадры из фильма «Эквилибриум»: некие клерики исполняют каты, напоминающие комплексы из карате и ушу, чтобы научиться стрелять. Правда, их стрельба внушала большое уважение. Еще четверо вампиров (группы увеличили, причем Лихарвель и Кэнреол оказались в одной группе) уловили сходство, о чем и сказали Махарнену. Наставник лишь проворчал:

– Плагиаторы…

Очевидно, он имел в виду режиссера и сценариста фильма.

Еще одним сюрпризом стал запрет на вампирское ускорение.

– Скорость вам не понадобится пока. Сначала научитесь работать пистолетами медленно, – сказал Махарнен.

Во время занятий работало специальное заклятие, поддерживаемое Наставником и тормозящее молодых вампиров. Потом предполагалась работа без заклятий.

Кэнреол натянул очки, защелкнул застежку на затылке и взял пистолеты в руки. Они были не настоящие и не стреляли, но давали отдачу при нажатии на курок. В пистолетах были встроены датчики, помогающие компьютеру обрабатывать движения. Также датчики укреплялись на локти, плечи, ноги, пояс и грудь.

Щелк! Перед глазами Кэнреола возникло изображение зала. Белое четырехугольное помещение. На полу – черная прямая линия. По ней и надо было пройти, крутясь, выгибаясь, махая руками и расстреливая воображаемые цели.

– На исходную позицию! – это Махарнен.

Ну если так просят… Павел встал на начало линии. Руки скрещены на груди, стволы пистолетов лежат на плечах, голова опущена, ноги прямые, спина тоже.

– Три… два… один… Марш!

Павел мгновенно упал на правое колено, разводя руки в стороны и стреляя. В идеале руки должны были составить развернутый угол. Потом поворот с ударом ногой и выстрелами в семи разных направлениях, потом шаги с уклонами от воображаемых пуль и одновременная стрельба, потом… потом много чего было. Наконец Павел застыл в последней стойке – копии начальной, только на другом конце линии.

– Кэнреол упражнение закончил! – сказал Павел.

Пауза. Аплодисменты. Белый зал погас, и Павел стянул очки. Махарнен смотрел на него с уважением и восхищением:

– Отлично, Кэн, просто отлично…

Чтобы Наставник назвал вампира неполным именем, надо было постараться. Павел подошел к экрану. Красных дуг не было ни одной. Серых (движение в пределах допустимого) только три. Остальные были зелеными.

– Почти идеально, Кэн, – произнес Наставник, – только вот здесь и здесь угол на один градус шире, а вот тут на двадцать минут уже. Запомнил?

– Да, – ответил ошарашенный Кэнреол.

Точно. Это же самые трудные места – угол рук почти триста градусов, трудно точно поставить руки… Но так много «зелени»! Можно гордиться самим собой.

– Иди на место. Лекранен, приготовиться.

Под аплодисменты и одобрительные взгляды вампиров Павел подошел к Лихарвели и сел рядом. Ирина обиделась еще больше. Рядом с таким выступлением ее ошибки особенно выделялись. «Ничего, скоро отойдет. Как только начнем повторять заклятия». В этой области Лихарвель не было равных. Махарнен говорил, что «тебе, Лиха, надо было стать Тремер, это они любят поколдовать…».

Когда последний вампир стянул очки, Махарнен поднялся и сказал:

– Теперь пойдем по второму кругу. Только будет не ката, а стрельба по мишеням. Надеваете очки, видите перед собой различные цели и стреляете. Все ясно?

Все было ясно. Для большей ясности Махарнен сам нацепил очки и запустил программу. Наставник сразу открыл огонь. На экране компьютера теперь были расчерченные зелеными линиями черные стены, потолок и пол. В воздухе вспыхивали разноцветные шары. Некоторые стояли на месте, некоторые летали, а были и такие, которые пытались ударить Махарнена. Но Наставник безжалостно расстреливал мишени. В его движениях проглядывали элементы каты, только что исполненной вампирами. Упражнение длилось четыре минуты, как показал секундомер на компьютере.

– Потом можно будет обработать на компьютере так, чтобы вместо шаров были всякие монстры, и следы выстрелов добавить… – сказал Махарнен, снимая очки. – Запомните: к красным шарам нельзя прикасаться, это будет означать провал. Количество шаров не меняется, но вам его знать не надо, тем более что траектория полета мишеней и места их появления постоянно изменяются. В зависимости от вашего расположения в тренировочном зале.

Запомнили. Начали пробовать. Оказалось трудно. Никто не дотянул до конца. Ускоряться по-прежнему было нельзя, максимум – летать. Правда, движения каты помогали, но не всем, а только тем, кто понял их назначение. Во время каты отрабатывались выстрелы, покрывающие одной очередью большие пространства, при экономии движения и сохранении мобильности. Павел, лучший в стрелковых катах, понял это еще в начале разучивания. Но даже ему было сложно вовремя заметить появляющиеся из ничего мишени. Чувство опасности, прекрасно работающее в реальности, отказывалось работать в виртуалке. Как могут какие-то шарики, причем ненастоящие, быть опасными? Махарнен на это сказал, что все чувства вампира надлежит тренировать и даже дрессировать. В том числе и «нюх на опасность».

– Если вы первый раз в жизни столкнулись, например, с муравьем-мутантом, который в одиночку может сожрать вас за несколько секунд, ваш «нюх» должен мгновенно запомнить, что это существо – смертельно опасно, хотя довольно безобидно на вид. Так же с красными шариками. – Махарнен говорил очень убедительно. Редко на него наваливался такой приступ красноречия и многословия.

Все прошли через «вольную стрельбу» по нескольку раз. К концу занятий почти все вампиры выстояли до конца. Но множество мишеней было пропущено, промахов тоже хватало. Только трое вампиров не смогли справиться с градом шаров. Конечно, Лихарвель попала в их число, что не улучшило ее настроения.

После занятий Павел и Ирина пошли к метро. Только теперь они расставались раньше, если разъезжались по домам – квартира Шенсраада, подаренная Павлу, была на другом конце ветки. Всю дорогу Лихарвель молчала, а все попытки Павла начать разговор оказались неудачными. Наконец Павел махнул рукой. Раз уж у вампирши такая хандра, пускай хандрит дальше сама. И справляется с хандрой сама.

Спустившись с эскалатора, Лихарвель вдруг ускорилась и растворилась в толпе. Реакция подвела Павла в самый нужный момент. Ну и ладно… Ну и пожалуйста… Павел сел в другой состав и уехал в противоположном направлении. Теперь путь домой всегда был приятным. Ведь теперь это был ЕГО дом. Пусть временный, пусть подаренный, но сейчас он был в нем полновластным хозяином.

Вот и наша станция, вот и наша улица, вот и наш подъезд, вот и наш этаж, вот и дверь…

– Опять ходишь тут? – произнес отвратительный дребезжащий голос.

Павел застыл и медленно повернулся на голос. На лице уже сияла самая добрая и искренняя улыбка, на которую он был способен. Соседка. Старая. Очень. Лет семьдесят – восемьдесят. Она жила прямо напротив Павла. И третий день подряд пыталась выпытать у него, откуда у него ключи и по какому праву он, собственно, тут находится.

– А, Полина Витальевна! Здравствуйте! – с подъемом произнес Павел. – Как поживаете? («Надеюсь, скоро сдохнете», – добавил он про себя.).

– Ты мне зубы не заговаривай, бандюга! А ну говори! Куда хозяина квартиры дел!

Ну вот. Шенсраад здесь не появлялся лет пять. И раз теперь через столько лет появляется в квартире молодой человек, то, значит, он убил прежнего хозяина и завладел ключами. Павел все еще не мог окончательно промыть мозги старухе. Все три дня Павел старался решить дело миром. С каждой минутой общения было все трудней удерживать на лице улыбку. Отвечать сейчас было глупо – старуха была как глухарь на току.

– Я тя выведу на чистую воду! Ты у меня в тюрьме сгниешь! Ты у меня говно жрать будешь!..

Вот это было зря. Сдерживаемый внутри гнев уже бурлил, как вулкан перед извержением. Ох, что сейчас будет…

– Я участкового отлично знаю! Я ему все скажу, он меня послушает, я тебя упеку, сучий выродок, спиногрыз, кровопийца капиталистическая!!! Я все участковому в письмеце-то напишу!

Все. Вот теперь держись, бабуля. Как мне везет на добрых и все понимающих людей…

– Зачем участковому? Не надо участковому, пожалуйста, не надо. – В голосе Павла были страх и раскаяние.

Старуха остановилась и начала злорадно ухмыляться.

– Сразу Путину пиши! Адрес знаешь, тварь? Нет? Подсказать, старперка? Москва, Кремль!

Ухмылка старухи увяла:

– Ах ты… ах ты… да я тебя…

Момент настал. Павел выпустил клыки и зарычал. Конечно, ему было далеко до рычания Носферату, но шипящий тонкий вскрик был даже лучше. В один шаг Павел оказался около старушки и продемонстрировал ей процесс трансформации.

– Слушай меня внимательно, карга старая, – начал он зловещим шепотом, держа руку с когтями у лица старухи. – Сейчас ты развернешься и протопаешь в свою квартирку и будешь там сидеть тихо-тихо. И не дай дьявол, я тебя еще раз увижу или услышу. Я тебя сейчас не убиваю, потому что сыт, да и кровь твоя пахнет хуже дерьма!

Кэнреол отступил на шаг и мгновенно принял человеческий облик. Старуха, бледная как смерть, не отрывала от него глаз. «Черт, не переборщил ли я?» Еще сердце откажет на фиг, возиться потом… Но Полина Витальевна была хоть и старой, но довольно крепкой. Она медленно развернулась и мелкими шажками протопала в свою дверь. Какая понятливая…

Кэнреол постоял еще немного, осмысливая происшедшее. Потом он расхохотался, открыл дверь и вошел в свое временное пристанище.

Шенсраад не соврал, квартира была двухкомнатная. Он лишь умолчал, что перевез большую часть мебели на новую квартиру, когда уезжал отсюда. Остались диван, стол и пара стульев в одной комнате и стеллаж в другой. Теперь упомянутый стеллаж Павел перетащил в главную комнату. Хорошо хоть паркет оставил. Да и за унитаз с ванной и душем спасибо. Ах да! Обои остались! Под потолком на проводе висела лампочка. Просто лампочка в патроне. Она работала и светила довольно ярко. Это в главной комнате. Во второй же из потолка просто торчали обрывки провода. На кухне тоже было весело. Там стоял старенький холодильник неопределенной марки и микроволновая печь. Газовая труба была надежно перекрыта. Но в целом все было нормально. Прибранная от пятилетней пыли квартира приобрела хоть и скромный, но уютный вид. Огорчало то, что стеллаж был пустой, но это проблема была решаемой. Павел намеревался проникнуть в квартиру родителей и вынести книги, лежащие на полках в его комнате. И компьютер заодно. И одежду какую-нибудь. И не мешало бы здесь телефон поставить. И Интернет нормальный сделать. А еще мебели прикупить. А еще…

Павел помотал головой. Много чего надо. Но возможностей нет. С утра до вечера на тренировке, работать некогда. Не идти же вампиру ночью работать кем-нибудь вроде грузчика? Пока деньги есть – своя заначка плюс подъемные на вступление в клан, – но надо твердо соблюдать экономию.

«Хорошо, что я не обыкновенный человек и могу не есть, не пить. Правда, жажда крови повысится, но ничего, перетерпим. Тем более что питья хватает – вода в кране имеется, холодная и не очень. Так-то.

А обстановочка буржуйская нам и не нужна… пока. Даешь социализм и коммунизм! От каждого по способностям, каждому по морде. Как сказал Махарнен, работу можно получить только на третьей ступени мастерства. И то самую тупую – писарь. Сиди над документами и переписывай их собственной плотью, сиречь прахом. А поскольку твой «прах» довольно низкого качества, ибо молод ты есть, да и способности твои не особо высоки, то переписывать ты будешь рутинные документы: ни тайных соглашений, ни древних свитков, ни летописей. Максимум, что тебе доверят – учебники для вампиров. Зато платить будут под две тысячи долларов в месяц – в Камарилье заботятся о благосостоянии вампиров. Протяну как-нибудь. А пока – спартанский режим! Даже если гипнотизировать научусь, и то – нежелательно слишком злоупотреблять им. Какой-то там пункт правил Маскарада».

Павел налил в бокал (бокалы, кстати, тоже остались после Шенсраада, причем довольно красивые, хрустальные, кажется) крови из фляги и повалился на диван, потягивая кровь через соломинку. Кайф… Кэнреол снова стал думать о будущем. Махарнен говорил, что он, Павел, на должности писаря не засидится. У Павла открылись большие способности к поиску.

В прошлый понедельник их курс прощался с Маншааром, вампиром, убитым Охотником сразу после вступления в клан. Обычаи требовали от каждого вампира курса прикоснуться к праху и мысленно произнести: «Покойся с миром». Павел сделал все, что нужно. Но после прикосновения он почувствовал что-то странное. Он стал чувствовать кого-то, кто был как-то связан с Маншааром, Чувство не отпускало. Махарнен уже повторял предупреждения о необходимости быть начеку – Охотник может быть рядом. И в этот момент у Павла вырвалось:

– Он уже далеко…

Махарнен удивленно взглянул на него:

– Кто далеко?

– Охотник. – Павел понял наконец, что этот кто-то был Охотником, убившим Маншаара.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую…

Махарнен задумался.

– Следуй за мной, – промолвил он и вышел через одну из дверей, ведущих в основные помещения вампирского морга.

Павел вспомнил песню, которая именно так и называлась «Следуй за мной», ухмыльнулся и пошел за Махарненом.

Наставник привел его к одному из столов. Там лежали останки вампира, убитого на следующее утро после гибели Маншаара.

– Прикоснись к праху, – потребовал Махарнен, – и скажи нужные слова.

Павел выполнил требуемое, и чувство снова возникло.

– Этот тоже далеко, – сказал шепотом Павел. И почему шепотом? Вроде не собирался.

– Подумай, может, что-нибудь еще выяснишь, – сказал Махарнен.

– А это не один и тот же Охотник? – ответил, подумав, Павел.

– Отлично! А где он? Можешь определить точнее, чем «далеко»?

Павел удивился. Как тут определишь? Может, так?.. Кэнреол стал поворачиваться на месте, прислушиваясь к ощущениям. Вот тут чувство ослабло… вот тут почти исчезло… вот снова появилось… О! Вот тут сильнее всего!

– Где-то там, – махнул рукой, указав туда, где цель чувствовалась сильнее.

– Поточнее никак? – поинтересовался Махарнен.

– Только так. Вот этот сектор.

Махарнен улыбнулся:

– Поздравляю, вампир Кэнреол! У тебя отличные способности к поиску людей. Ты интуитивно воспринимаешь ауру Охотника, сохранившуюся на останках. И чувствуешь, где она сейчас. Сейчас еще очень слабо и неточно, но до уровня настоящих следопытов надо долго расти. Эксперты тоже определили, что убийца один и тот же и что он уже не в Москве.

– Так где же он? – жадно спросил Кэнреол.

– Тебе знать незачем. Твоя задача – тренироваться и попасть в группу следопытов, а еще лучше – истребителей Охотников. Сейчас же гуляй отсюда и однокурсников своих забери!

В тот день Павел понял, чем будет заниматься в Камарилье – искать и истреблять Охотников. И первой его добычей будет Охотник, убивший Маншаара. И главное в этом даже не желание мести, а стремление побороть свой страх, устранив его первоисточник. Махарнен по этому поводу сказал бы: если человека покусала собака, то он может научиться защищаться от собак, может даже убить несколько собак, которые будут бросаться на него, но если он не убьет ту, первую, собаку, страх навсегда останется в его подсознании.

Павел улыбнулся этой мысли. Хоть сейчас вставляй фразу в учебник по психологии.

* * *

Хиншрак, Шаккерон и Винзарра прождали Кхенщраона три часа. Но никто и не подумал упрекнуть председателя Кровавого Совета. И вовсе не из-за страха. Семеро одного не ждут, трое одного не боятся, особенно если каждый из трех равен по силе этому одному.

– Как переговоры, Кхен? – спросил Шаккерон после обмена приветствиями.

– Ничего особенного. Попросил коллег поискать у себя мага-святошу.

– Тхак дхолго? – удивился Хиншрак.

– Нет, конечно, Хин, просто это единственный важный для нас итог. Остальное – рутинные вопросы – бизнес, политика, темпы обучения молодых и прочее. Рассказывай, Винзарра, что там было?

– Прошу прощения, Кхен, но рассказывать придется всем троим, – ответила Винзарра. – Тут у нас имела место небольшая разборочка.

Все трое стали докладывать. Конечно, первой шел доклад Винзарры о базе диких вампиров. Потом рассказали о нападении троих дикарей на вокзале.

Кхеншраон закрыл глаза и откинулся в кресле. Он думал. Внезапно зазвонил телефон, стоящий на столе. Глава Вентру, не открывая глаз, протянул руку и взял трубку.

– Да. Знаю. Доложили. Сидят здесь. Так. Ясно. Я так и думал, – сказал он. – Это Тешран, – продолжил он, положив трубку, – Он обследовал тела. Рассеченный на три части вампир был старшим среди них и являлся Сиром остальных. Но разница в возрасте – около года. Сир этого вампира не определен. Снова кто-то необычайно сильный и умелый.

– Хэтхого и сследховало ожжидхать, – сказал Хиншрак.

– Пора кончать с этим! – выкрикнул вдруг Кхеншраон. – Это вызов всем нам! Бруджа, Носферату, Гангрел организуют группу зачистки и отправляются на эту базу! Выскрести ее до дна! И поискать подробнее по всей территории! Клыки всех дикарей – мне на стол!

– Хой!!! – заорал Шаккерон, вскидывая руки вверх.

– Ты что? – спросил Кхеншраон после небольшой паузы.

– Поддерживаю план действий. Только у меня предчувствие, что мы там никого не найдем. Или же эта база – подставная. Для отвода глаз. И главный удар следует ожидать не оттуда.

– На этот случай и останутся ударные группы остальных кланов. Сейчас все свободны, завтра группы должны быть готовы к отправке. Разойдись!

– Что-то он разошелся, – неодобрительно сказала Винзарра, когда трое старейшин вышли из кабинета Кхеншраона. – Голубая кровь закипела…

– Да ладно! Устроим там шухер! – Глаза Шаккерона лихорадочно блестели.

– Схам же скхазал – мхало тхолку будхет, – проворчал Хиншрак.

– Зато разомнемся.

– Поездка в Прагу откладывается, – грустно констатировала Винзарра.

На этом и кончилось обсуждение приказа. Вампиры разъехались по своим резиденциям – поднимать на бой лучших своих бойцов.

* * *

А где-то далеко в Твери Охотник Алексей отдыхал после трудового дня. Работа санитаром в психдиспансере выматывала, но одновременно и закаляла. Плохо было то, что отдохнуть по-настоящему не получалось. Постоянное напряжение и ожидание нападения вампиров. А все свободное время уходило на занятия с одним из Охотников – Максимом. Он единственный знал, как управляться с мечами-крестами. Он считался долгожителем среди Охотников – ему было пятьдесят шесть лет.

Он и учил Алексея обращаться с мечом святого Сергея. У него самого тоже был такой меч, только не такого качества. Максим возглавлял Гильдию Тверских Охотников. Он посоветовал Алексею переждать несколько месяцев – ему сообщили о готовящемся рейде по Москве. В связи с этим в близлежащих городах было решено приостановить деятельность Охотников.

Рейд заключался в проникновении в Москву группы из двадцати лучших Охотников. Они должны были убить как можно больше вампиров и скрыться из города. Рейд должен был пройти дней через десять и мог быть повторен.

Эта новость очень обрадовала Алексея. Он и сам был не прочь отдохнуть перед началом своего собственного крестового похода против вампиров. Оружие великого Охотника поможет ему покончить с существованием вампиров. Но для этого нужны силы, время и умение. Все это Алексей и старался получить за время пребывания в Твери.

ГЛАВА 8.

На следующий день после разборки на Ярославском с того же вокзала отъехал поезд. Обычный поезд, обычный маршрут: Москва-Владивосток. Но все же он резко отличался от других поездов, ездящих по этому маршруту. Кроме машиниста, его помощника, проводников и другого персонала, на нем не было ни одного человека. Только вампиры. Билеты либо купили, либо отобрали у обычных пассажиров под гипнозом. Группа зачистки выехала на работу.

Лучшие боевики Бруджа, Носферату и Гангрела собрались на этом поезде. Главы кланов ехали вместе с ними. Большая часть пассажиров на все время пути впали в торпор. Бодрствовали только часовые и главы кланов. Хиншрак и Шаккерон снова играли в шахматы – и по памяти и на доске. Винзарра, ненавидевшая шахматы и вообще все настольные игры, ходила по вагонам и устраивала ментальные поединки со всеми желающими. Таковые быстро исчезли.

Сейчас глава Гангрела со скучающим видом сидела в купе со своими коллегами и пила коньяк, который сама и взяла в дорогу. Шел второй день пути. Шаккерон и Хиншрак, развалившиеся на верхних полках, начинали новую партию.

– Е-два – Е-четыре! – провозгласил Шаккерон. Он играл белыми.

Винзарра издала стон, полный страдания.

– Вам не надоело еще? – спросила она. – Второй день подряд бормочете! Нет, чтобы готовиться к бою…

– В смысле коньяком напиваться? – поинтересовался сверху Шаккерон. – Это не по мне.

– Лухше водочшкха! – прорычал Хиншрак.

– Я серьезно говорю! Кто-нибудь думал вообще, откуда взялись эти дикие вампиры? Идеи есть?

– Ну если ты не хочешь отдыхать… – Шаккерон соскочил с полки и сел напротив Винзарры. – У меня есть две идеи. Первая: среди старейшин есть предатель. Необязательно из Кровавого Совета, необязательно из Москвы. В провинции сидит сильный вампир. Глава клана в своей области или городе. Но по силе равный нам. Сидит, скучает. На более высокие посты в других городах его не берут – своих самородков хватает. И тут ему в голову стучится идея. Наверняка первый раз за очень долгое время, но все-таки мысль – а наберу-ка я войско из вампиров! Сам обращу, сам натренирую! Вот и сотворил себе подобных. Тренировал по усиленной программе. И начал поход на Москву с целью захвата власти.

– Глупость! – Винзарра презрительно усмехнулась. – Он же не до такой степени дурак! Он должен понимать, что рано или поздно его найдут. И потом – ну убьет он весь Кровавый Совет, ну уберет все руководство всех кланов. А потом? Остальных-то вампиров куда девать? Тоже убивать? Сил не хватит. Подчинить себе? Его пошлют подальше, а ментальный контроль над тысячами вампиров никто не сможет осуществить. А потом, вампиры из других стран, да что там! Вампиры всей Земли объединятся против него! Были уже такие – взалкавшие власти. И где они теперь? Прах развеян по ветру.

Шаккерон спокойно подождал, пока Винзарра не закончит критиковать эту версию, и снова заговорил:

– Эта версия заводит нас в тупик. Не может быть такого тупого вампира. Он уже должен был понять, что ничего у него не получится. Хотя… почему бы и не появиться новому взалкавшему власти? Не все же такие умные, как ты, Винза, пойми это.

– Хорошо, Шак. Тогда говори вторую версию.

– Ну уж нет, – засмеялся Шаккерон. – Ты сначала выскажи свои соображения. Только не надо излагать мою версию своими словами.

– Слушай. Я скажу одно слово. Охотники.

– Ну и?.. – На лице Шаккерона проступило разочарование – он явно ждал другого.

– И ничего. Охотники захватили сильного вампира в свои руки. Очень сильного. И заставили сотрудничать. Он сделал им под угрозой смерти армию вампиров. Их забросили куда-нибудь подальше от Сира, чтобы тот не мог их контролировать и просить помощи. Внушили им что-нибудь, настроили против обычных вампиров и…

– Может, они сами их и натренировали? – перебил Шаккерон. – Самостоятельно никто не сможет достичь своего уровня.

– Этот захваченный вампир мог встать на сторону Охотников при условии, что его Охотники не тронут, – парировала Винзарра.

– Ха! Таким путем мы возвращаемся к варианту с крутым вампиром, захотевшим власти. Только вместо власти – существование. И потом, он легко смог бы избавиться от Охотников, если такой крутой, что даже Тешран не может определить его личность. Ты извини, Винза, но эта версия еще тупее, чем моя первая, которую я придумал просто так, от скуки.

– Тогда скажи свою вторую.

– Вот уж нет. Моя версия очень маловероятная, почти невозможная. Пока я не осмотрю внимательно ту базу, я ничего не скажу.

– Хэй, Шак! – зарычал на своей полке Хиншрак, – Ловхи химпхульсс! Хэтхо тфая вэрррссия?

Шаккерон прикрыл глаза, принимая сообщение.

– Да. Как раз это я и надумал. Молодец, Хиншрак! Учись, Винза. Парень гораздо моложе тебя, а додумался.

– Блин, ну вы скажете уже или нет? – рассердилась Винзарра.

– Учхись дхумать, дхенщина! – весело прорычал Хиншрак.

– Так ее, Хин, пусть соображает. Не скажем, где наши!

– Я сейчас сама узнаю, петух ряженый, – тихо сказала Винзарра.

– Это вызов? – осведомился Шаккерон.

В ответ Винзарра попыталась взломать его защиту. Удар был грубый, как будто глава Гангрела надеялась, что защиты не окажется вовсе. Напрасно. Такие вампиры, как Шаккерон, никогда не снимают с себя защиту. Ментальный поединок длился около пяти минут. Хиншрак, погрузившись на третью ступень Взгляда Ночи, азартно наблюдал за ним. Он видел все спецэффекты, сопровождающие такие бои. Разряды, молнии, искры, свечения… Зонды Винзарры либо упирались в крепкие щиты Хиншрака, либо попадали под удар главы Бруджа и иссякали. Наконец, Винза прекратила атаку.

– Хорошо, если не хочешь говорить – пожалуйста. Мне все эта канализационная крыса скажет! Я ему покажу «дхенщину»!

– Нэ кхопируй мхаю рэччь, брродякха! Хэтхо плакхиат! Р-р-р!

Винзарра атаковала Хиншрака. И тут же застонала. Защита Хиншрака не просто надежно защищала мысли, она и ударяла по нападающему.

– Не слабо, Хин, – прокомментировал Шаккерон. – Не думал, что Носферату такие сильные ментальщики…

– У нхас и нэ тхакхое есть, – туманно ответил Хин.

– Давайте не будем ссориться, – предложил Шаккерон. – Клянусь Ночью, если моя идея будет подтверждена на этой базе, я все тебе расскажу, Винза.

Мир был восстановлен. Хиншрак и Шаккерон продолжили играть, а Винзарра погрузилась в торпор.

Поезд ехал по бескрайним просторам. Где-то там, впереди, была цель вампиров – база дикарей. Группа зачистки ехала выполнять свою работу.

* * *

Павел мрачно взирал на пирамиду из десяти каменных плит. Она стояла перед ним на небольшой подставке. Хотя вот уже полминуты как не должна была стоять. Такие же пирамиды стояли перед другими вампирам. Махарнен сказал:

– Разбейте!

Никому не хотелось калечить руки. Пускай потом можно регенерировать, боль-то все равно будет! Это тебе не бить по корпусу ближнего своего. Мы же не каратисты, в конце концов, да и те не разбивают такие горы камней через год обучения.

– Что скисли, ребята-вампирята? – поинтересовался Махарнен. – Слабо по камушку врезать?

Перед самим Махарненом стояла пирамида из двадцати плит.

– Смотрите, слабачки…

Махарнен встал поудобнее перед пирамидой, примерился… и вдруг подпрыгнул вверх и обрушился на пол рядом с пирамидой, ударив кулаком по верхней из плит. Причем бил он не так, как бьют каратисты по доскам – практически ребром ладони, – а так, как бьют по противнику – действительно кулаком. Кулак прошел сквозь всю пирамиду, разбивая плиты на аккуратные части. Махарнен легко поднялся и продемонстрировал вампирам свою правую руку. Она распухла, покраснела. Кожа на костяшках порвалась, и весь кулак был залит кровью. Но Махарнен, казалось, не чувствовал боли. А через несколько секунд опухоль спала, ссадины затянулись, кровь впиталась сквозь кожу.

– Вопрос! – сказал Наставник. – Я чувствовал боль? Ответ: нет. Иначе я не смог бы разбить эти плиты. Так что сегодня мы будем учиться отключать нервы и не чувствовать боли. Будем учиться быть берсерками.

Оказалось, что «отключка нервов», или «оберсерчивание», – штука довольно простая, но требующая сосредоточенности. А как раз этого очень сложно добиться в бою. Поэтому удары берсерка использовались не особенно часто. Но все-таки использовались. В борьбе против оборотней, которые имеют поистине жуткую силу и быстроту, выполненный в нужный момент удар берсерка оказывался очень кстати. В такой удар вкладывалась вся сила вампира при минимальных неприятных последствиях для него самого. Таким образом, можно было сломать кости оборотня, которые крепче и тверже каменных плит в несколько раз.

К концу этого урока каждый вампир мог спокойно разбить пирамиду и даже не поморщиться.

Потом принялись за заклятия. Их арсенал уже довольно сильно расширился. Огненный Коготь теперь разваливал на аккуратные части большие валуны. Рукой Льда вампиры могли заморозить воду в небольшой чашке. Рукой Тепла (обратное предыдущему заклятие) лед можно было растопить. Плеть Воздуха уже была знакома Павлу по урокам Шенсраада, но теперь он научился использовать ее с меньшим расходом энергии при большем эффекте. Самым прикольным, на взгляд Павла, заклятием стало Высасывание Жизни. Правда, самым большим существом, у которого они могли полностью забрать жизнь одним прикосновением, была мышь. И пользы от этого высасывания лично для вампира было немного – выпитую жизнь надлежало куда-то высвободить, и как можно быстрее, – для мертвых, кем и являлись вампиры, жизнь, отнятая мгновенно, была ядом. Совсем другое дело – убийство на охоте, когда жизненная энергия медленно выходила через кровь и переваривалась в пищеварительном тракте вампира. Махарнен сказал, что у людей выпивать жизнь очень трудно, так как люди разумные, в отличие от мыши. А у таких товарищей, как маги, оборотни и Охотники, высосать жизнь было невозможно.

Куда действеннее обещало быть заклятие Черная Молния. Но пока начинающие вампиры только газ в кухонной горелке могли зажечь – разряд молнии был всего два-три сантиметра длиной и мог быть замкнут лишь на самого вампира.

Также вампиры учились писать прахом. Пока лишь на самом примитивном уровне – надписи было видно даже человеческим зрением. Но все равно прогресс. Вампиры совершенствовались. За десять дней Павел увеличил свою максимальную скорость вдвое, научился лучше биться. Также он чуть-чуть улучшил навыки поиска, а по стрельбе по-прежнему был одним из лучших.

Самым приятным приобретением был так называемый щадящий укус. Теперь вампиры могли высасывать кровь на охоте, не убивая людей. Техника уже была применена на практике – вампирам первой ступени полагалась одна охота в неделю.

Жизнь во смерти налаживалась.

Беда пришла нежданно-негаданно. Павел провожал Ирину домой. Точнее, не только провожал, а намеревался еще и зайти к ней. Причем главным стимулом к визиту было желание нормально поесть. Путь лежал мимо большой доски объявлений недалеко от подъезда Ирины. На доске был специальный раздел «Внимание – розыск». Когда Павел и Ирина проходили мимо этой доски, Лихарвель вдруг остановилась.

– Ты чего, Ира?

– У меня глюки или там твоя рожа висит? – Ирина показала на одну из фотографий в разделе розыска.

Павел посмотрел на фотографию. Это же лицо он видел каждый день в зеркале. Его лицо. А что тут написано? Ага, оказывается, я не просто пропал. Ушел из дома, нанеся тяжкие телесные повреждения своей сестре, не вернулся, место нахождения неизвестно. Наверное, я немного сумасшедший. Так: дата пропажи, телефоны, по которым звонить, причем один из них – домашний. Опа! Возможно, вооружен! В течение минуты Павел внимательно рассматривал свое лицо, потом полез в карман и надел темные очки, которые не носил по причине плотной облачности.

– Тикать отсюда надо… – тихо сказал Павел, и вампиры «стикали».

– Как мы разогнались-то… – произнесла Ирина.

Они уже стояли около дверей ее квартиры.

– Зато меня не поймали.

– Тебя наверняка ищут больше недели! – Лихарвель достала ключи и стала открывать дверь.

– Черт, а я ни сном ни духом, – помрачнел Павел.

Получается, его в любую минуту могли сцапать менты. Единственное, что Павел смог бы им противопоставить помимо силы, оружия и магии, был простой отвод глаз. А сейчас он работает только на случайных и незаинтересованных прохожих.

– Скажешь потом Махарнену, – предложила Ирина.

– Ага… Ладно, потом разберемся. Ты скоро уже откроешь? И сразу давай что-нибудь поесть, я устал от моей спартанской кухни!

– Да заело тут что-то…

Тут сзади открылась дверь. Старческий голос произнес:

– Здравствуй, Ирочка!

Павел вздрогнул. Голос был очень похож на кряхтенье Полины Витальевны, соседки Павла по лестничной площадке. Дежавю… Павел и Ирина обернулись. Слава Ночи, говорившая была не той старухой. Да и вообще не особенно старухой. Пожилая женщина, только голос не соответствует возрасту.

– Здравствуйте, Светлана Максимовна! – приветливо сказала Ирина.

– Здравствуйте, – произнес Павел.

Женщина не ответила. Она молча переводила взгляд с Ирины на Павла и обратно.

– Вот, значит, как! Я-то думала, ты приличная девушка, а ты парней домой водишь! От родителей тайком! Что ж ты честь-то свою не бережешь…

Ирина прыснула. Соседка удивленно посмотрела на нее:

– Смешно тебе, да? Больно умные все стали!

Она захлопнула дверь, бросив напоследок странный взгляд на Павла. Но он не заметил этого. Лихарвель наконец справилась с дверью.

Зайдя внутрь, Павел рассмеялся:

– Вот почему среди соседей обязательно окажется кто-то психованный? И почему я ее раньше не видел?

– А ты так часто ко мне заходил? – ответила вопросом Ирина. – И потом, она недавно здесь поселилась – месяца четыре назад. И всех уже достала. Сегодня будет родителям на меня жаловаться…

– Не боишься?

– Да им все равно…

– Везет тебе. Так. Я не понял, где ЕДА?..

Еда скоро появилась на столе и оказалась довольно съедобной, особенно если ее сравнивать с тем, чем питался Павел последнюю неделю. Горячий суп пролился в желудок, как дождь на песок пустыни. Выхлебав тарелку, Павел набросился на котлеты и картофель. Самым приятным в обеде была его натуральность. Родители Лихарвель не признавали всяких бульонных порошков, куриных кубиков и козьих шариков. Котлеты были сделаны из настоящего фарша, без всякой сои. Жаль лишь, что Ирина не унаследовала кулинарных талантов матери. Она с опаской смотрела на исчезающие со стола яства. Но не успел Кэнреол приняться за чай, как в дверь позвонили.

– Кто это, интересно? – удивилась Лихарвель.

Вдруг Павел почувствовал опасность. Она крылась за дверью. Ирина уже была в прихожей и подходила к двери. Павел бесшумно вскочил и за секунду оказался перед Ириной.

– Подожди, я посмотрю, – прошептал он и посмотрел в глазок.

«Так я и думал!..» За дверью стояли представители правоохранительных органов. Один в штатском, но уже с ксивой наготове. Двое в форме и с оружием. Дураки. Нет, чтобы спрятаться до поры до времени.

– Менты, – шепнул он Ирине, – я побежал…

Павел быстро поцеловал Лихарвель и побежал в одну из комнат. Там он распахнул окно и выпрыгнул на улицу. Хорошо хоть не на ту сторону, где подъезд – наверняка там машина стоит милицейская. Приземление! А теперь разгон и – бегом на свою квартиру!

В это время Лихарвель уже открывала дверь. На ее лице было написано глубокое удивление тому факту, что доблестные защитники правопорядка почтили ее жилище своим визитом.

– Чем могу служить, почтеннейшие? – поинтересовалась Ирина.

Следователь (а может, просто участковый?) смутился:

– Мы это… Так. Где некий Павел Геннадьевич Саврин?

– Какой Павел Геннадьевич?

– Вот этот молодой человек. – Перед лицом Лихарвель появилась фотография Павла.

Ирина изобразила напряженную работу мысли:

– А! Да это же Пашка! Мы с ним на одну секцию ходим по карате!

– Вы его знаете?

– Так, знакомы немного и все. – Ирина махнула рукой.

– Тогда как вы объясните тот факт, что он находится у вас в гостях? Или вы всегда водите малознакомых молодых людей к себе? – Следователь встрепенулся – еще бы, соучастница появилась!

– То есть как в гостях? – растерялась Лихарвель. – Вы за кого меня принимаете вообще, а?

– А кто сейчас, кроме вас, находится в квартире?

– Никого… – Ирина прилагала титанические усилия, чтобы не рассмеяться и сохранить недоуменное выражение лица.

– Разрешите пройти внутрь?

– Да, пожалуйста…

Конечно, никого в квартире не было. Менты очень рассердились и направились к Светлане Максимовне, которая, как оказалось, и вызвала их, проявив бдительность и распознав в незнакомом молодом человеке разыскиваемого милицией бандита. Теперь ей предстояло давать объяснения. Гипотезу о бегстве Павла менты даже не стали выдвигать – Ирина слышала, как Светлана Максимовна говорила, что из квартиры никто не выходил. Через окно разыскиваемый бежать не мог – восьмой этаж все-таки. Так что милиция уехала ни с чем. Соседка подозрительно смотрела на Ирину – теперь она наверняка будет внимательно следить за квартирой. Заходя домой, Лихарвель улыбнулась Светлане Максимовне, продемонстрировав вампирские клыки. Соседка побледнела. Интересно, что она подумает? Наверняка решит, что почудилось. Ну и зря. Со злорадством Лихарвель отметила, что на соседке нет метки Неприкасаемой. А это значит, что скоро – дней через пять-шесть она станет жертвой вампиров. Ее жертвой, если только Павел не опередит ее. И конечно, Ирина решила, что забудет, как делается щадящий укус. Светлана Максимовна не просто потеряет много крови и будет долго чувствовать слабость. Она погибнет.

Вставший на пути вампира да попадет на путь в ад. Или рай, что очень сомнительно касательно Светланы Максимовны.

* * *

Вампиры группы зачистки действовали четко, подбираясь к базе дикарей. Никто не прыгал с поезда, и никто не выходил на ближайшей к ней станции, так как на ней пассажиры поездов Москва-Владивосток почти никогда не сходили. Часть сошла на предыдущих, часть – на следующих станциях. Самые слабые, а потому не самые нужные в группе (таких было очень сложно найти) доехали до самого Владивостока. И меньше чем за день добрались до базы. Они бежали всю дорогу на высоких скоростях и питались прямо в пути – хватали первых попавшихся людей и выпивали досуха. Их можно было понять – такой пробег требовал много энергии. Но вампирам было не привыкать. Бруджа перенесли дорогу лучше всех – они сильнее других тренировали свое тело, почти не тратя времени на магию.

И вот вся группа была на позициях. Их прикрывали мощные амулеты, выданные кланом Тремер. По словам Тешрана, даже он не мог пробить маскирующее поле этих амулетов. Судя по тому, что никто не выходил из базы встречать гостей, амулеты работали отлично.

База представляла собой обширное подземелье. Множество длинных ходов на разной глубине переплетались, расширялись в большие залы и заканчивались тупиками. Все это определили простым эхолокатором. Входов в подземелье было несколько, все они охранялись – как снаружи, так и изнутри. Но вампиры и не собирались заходить через двери. Они привезли с собой бомбы-землеройки, сделанные на основе обычных мин и модифицированные как техническими, так и магическими средствами.

Бомбы заложили в трех местах. Как определили по карте, сделанной все тем же эхолокатором, они были как раз над тоннелями, ведущими в самые большие помещения. Группа разделилась на три части – по кланам. В назначенное время все три бомбы взорвались.

Это было красиво. Сначала над землей распускался огненный цветок. В это время основной заряд бомбы проникал в глубь земли, обращая почву и камни в пыль. Потом переработанную землю фонтаном выбросило в воздух. Вместе с ней из земли вырвался столб зеленого света. Пыль разнесло в разные стороны. Через мгновение в образовавшиеся отвесные тоннели посыпались вампиры. Впереди каждого клана шел его глава. Вампиры в таких случаях следовали старой традиции, по которой во время боя командир должен быть впереди всех на белом коне. Коней, к сожалению, не было. А может, и к счастью – толку от этих коней в подземных тоннелях…

Отряд Бруджа оказался где-то в складских помещениях и переходах. Шаккерон, поняв это, только искренне пожелал техникам, устанавливавшим бомбу и химичившим что-то с картой, чтобы те не ошиблись и не загнали отряд в изолированный сектор. В этом случае техникам бы сильно не поздоровилось. Но выбирать не приходилось, и отряд начал продвижение в глубь территории врага. На складе были и охрана и кладовщики. Все они оказались слабыми, по меркам Камарильи, – не старше десятой ступени мастерства. Они даже не успевали понять, что за тени показались где-то вдалеке. Эти тени через мгновение возникали рядом и отрезали им головы, вспарывали животы, разрубали на части и просто протыкали насквозь. Очистив склады, отряд разделился на четыре части – именно столько выходов было обнаружено. Шаккерон пошел со своей группой в самый широкий тоннель – по схеме выходило, что он ведет в главные залы.

Шаккерон во время зачистки веселился от души. Он давно уже не участвовал в подобных операциях. Единственной похожей на такие походы забавой были компьютерные игры. Да, глава Бруджа, третий по старшинству в Кровавом Совете Москвы, обожал играть в компьютерные игры, особенно в «шутеры от первого лица». Склад дикарей был очень похож на запутанные коридоры одной из таких игр. Сейчас Шаккерон шел по коридору и улыбался. Но он не забывал внимательно осматривать все, что попадало в его поле зрения. Он искал подтверждения своей теории.

Носферату свалились в жилое помещение, напоминающее студенческие общежития. Там, судя по всему, располагались самые младшие из дикарей, которые даже сыворотку не использовали – они все валялись в глубоком торпоре (нападение начали на рассвете), и только единицы смогли проснуться, почувствовав врага. Носферату быстро измочалили весь молодняк своими шипами и двинулись дальше. Сразу после жилых помещений они наткнулись на группу довольно сильных вампиров. Видимо, это были Наставники молодых вампиров. Они прибежали на шум. Все Наставники, хоть и были очень сильными и быстрыми, до уровня старейшин недотягивали. С ними легко справились. Потом были длинные коридоры со множеством ответвлений. Попадалось много комнат, где жили вампиры. По силе они были как Наставники дикарей. Носферату сильно задержались, прочесывая лабиринты коридоров, но, в общем, это была их родная стихия. По сравнению с древними катакомбами Москвы даже древние подземные города вампиров в Восточной Европе казались небольшими подвальчиками. Метро, старая канализация, ушедшие под землю части города, древнейшие постройки служили Носферату убежищем и как нигде подчеркивали их прозвище – «канализационные крысы».

Клан Гангрел попал в самые оживленные коридоры. Как поняла Винзарра, это были тренировочные помещения для старших дикарей. Также рядом находилось нечто, что можно было с большой натяжкой назвать архивом или библиотекой. Дикие вампиры, увидев и почувствовав гостей, отступили в самые большие тренировочные залы и заняли оборону. Гангрелы сумели разбить их отряды, но потратили на это много времени. Все дикари здесь были по силе равны бойцам Гангрела. Преимущество отряда Винзарры было в умении. Среди толпы дикарей попались двое очень сильных вампиров. Они раскидали атаковавших их Гангрелов и напали сразу на Винзарру. По силе они даже немного превосходили дикарей на Ярославском вокзале. Винзарре пришлось бы туго, если бы она была одна и если бы у дикарей было нормальное оружие. Дикари вооружились простой арматурой, ломами и железными молотами. Вот только у них не было оружия на крови. Веера Гангрелов с легкостью резали металл и переходили на плоть. Вскоре от толп дикарей остались горы обуглившихся трупов. Хотя попадались и не обожравшиеся крови вампиры. Потери Гангрела составили три вампира убитыми и двое ранеными. Хотя последние не считались потерянными. Раны затянулись, силы были восстановлены глотками крови из запасов.

Несмотря на задержку двух кланов, до главного сектора все дошли почти одновременно. Шаккерону пришлось ждать, пока его догонят остальные группы вампиров, ушедшие по другим тоннелям. Два отряда доложили, что пришли на склады и, очистив их от диких вампиров, вернулись. Одна группа пересеклась с отрядом Носферату и тоже вернулась, предоставив коллегам идти дальше по маршруту. В центре базы располагались жилые помещения самых сильных вампиров. Они пустовали. Остатки подземного гарнизона собрались в гигантской зале. Там были не только старейшины дикарей, но и более слабые вампиры. Старейшин же обнаружилось двадцать три особи. У всех имелось оружие на крови – знакомые ломы и цельнометаллические молоты и топоры.

Увидев этот отряд, главы кланов немного усомнились в успехе своей операции. Три отряда стали сливаться в один, обходя ощетинившихся оружием и не спешащих нападать дикарей. Хиншрак, Шаккерон и Винзарра встали рядом. В таких случаях лучше держаться группой. Мгновенный обмен мыслями – и главы кланов узнали все о приключениях друг друга. Некоторое время обе стороны не двигались. Потом вампиры Камарильи стали медленно приближаться. Внезапно один из диких старейшин заговорил:

– Стойте! Что вам надо?

Ответил Шаккерон:

– Как что? Упокоить вас!

– Мы ничего вам не сделали!

– А кто напал на меня на вокзале? – вступила в разговор Винзарра.

– Наши люди должны были лишь переговорить с вами по поводу вашего визита!

– Люди? – усмехнулась Винзарра. – Научись сначала говорить, а потом вступай в переговоры.

Старейшина смутился и замолчал. Вместо него заговорил другой, более смелый. Он громко выкрикивал фразы дрожащим голосом:

– Не цепляйтесь к словам! Мы не собирались нападать на вас!

– Тхак што жхе вхам нхадо? – зарычал Хиншрак.

– Мы хотим просто жить! Жить как другие вампиры! А вы убиваете наших воспитанников, которые попробовали поселиться в городах! Вы засылаете к нам шпионов! Вы нападаете на наших посланников! А теперь вы пришли к нам, в наш дом! Вы наверняка уже убили всех наших самых младших вампиров!

Винзарра улыбнулась:

– По нашим законам вы не имеете права на существование. Мы вынуждены ограничивать свою численность. Мы должны соблюдать правила. Неужели вы не знаете наших законов? Вы не знаете правил Маскарада, а качаете права!

– Вы, наглые аристократы! Вы заняли всю землю, не оставив места для других подобных вам! Да, нам не повезло оказаться среди вас, среди элиты. Мы не требуем себе ваших привилегий! Мы просто хотим жить!

– Вы незаконнорожденные! – парировала Винзарра, остальные главы кланов молчали. – Вы угрожаете существованию вампиров. Кроме того, продвижение ваших воспитанников, их заселение в города, а также тренировка и подготовка, следы которой мы наблюдали только что, заставляют нас подозревать вас в намерении захватить власть!

– Мы лишь забираем то, что по праву принадлежит нам!

– Вам ничего не принадлежит, – рассмеялась Винзарра, – итак, вердикт…

– Вы убийцы! Вы фашисты и расисты! Вы кучка придурков, которые так сильно боятся потерять свою власть, что убивают всех! Даже тех, кому эта сраная власть и не нужна! И не смейся здесь, ты! Я тебе говорю, уродина с веерами! Ваши законы – бред опьяневших от власти старых мертвяков! Это нечеловеческие, невампирские законы!

– Дхуррра лэксс, ссхед лексс! – прорычал вдруг Хиншрак.

В его устах древняя латинская фраза прозвучала дико.

– Итак, вердикт! – повысила голос Винзарра. – За нарушение правил Маскарада вы подлежите наказанию в соответствии с первым пунктом правил Маскарада: «Всякого, кто нарушит нижеследующие правила, ждет…» Что его ждет, братья? – обратилась она к Хиншраку и Шаккерону.

– Упокоение и забвение! – хором ответили те.

– Или, иначе говоря, СМЕРТЬ!

Винзарра взмахнула веерами, мгновенно разгоняясь до пика своей скорости. Веера засветились и, кружась, полетели по направлению к говорившему до этого дикарю. Никто из дикарей не успел отреагировать. Веера разрубили оратора на три части, задели нескольких стоявших рядом и вернулись к хозяйке.

– Не люблю, когда меня оскорбляют, – проговорила Винзарра, хватая веера.

Дикари вздрогнули. Оружие кланов сохраняет скорость владельца, и бросок занял десятые, если не сотые доли секунды. Реакция у дикарей была так себе, и они даже не заметили, что произошло, пока четыре убитых старейшины не стали разваливаться на части.

– Черт… – выругался кто-то из дикарей.

– Правильно, молись! – одобрил Шаккерон.

Дикари не выдержали и бросились в атаку.

Вампиры Камарильи, прокричав кличи своих кланов, помчались навстречу. Древний стиль боя – стенка на стенку. Старейшины дикарей остались позади, что было их ошибкой. Главы кланов и наиболее близкие им по силе вампиры за считаные мгновения прорвали строй младших дикарей и набросились на старейшин. Откатившиеся назад остатки передней линии дикарей стали только мешать своим старейшинам, не привыкшим к бою в толпе, где требуется не столько сила, сколько искусство боя и чутье на опасность. Завертелась чудовищная мясорубка.

* * *

Шаккерон стряхнул со своих наручных клинков труп последнего дикаря. Бой был не особенно долгим, но неудобным и выматывающим. Вот только главе Бруджа было начхать как на неудобства, так и на факт победы. Да, они победили. Да, база дикарей перестала существовать как угроза Камарилье. Но…

Но – они не сумели захватить никого из старших вампиров живьем. Младших захватывать не имело смысла: наверняка их Сиры – те самые убитые только что старейшины. Не положено молодому вампиру знать все тайны.

Но оставались другие дикари, разосланные по городам России. Кто знает, может, они уже добрались до других стран? И кто сможет поручиться, что они не могут быть такими же сильными, как старейшины?

По-прежнему было неясно, кто создал самых первых дикарей этой группы. Ни на одном из находившихся здесь не было меток кланов. Даже версия с чересчур сильным и способным Каитиффом отпала – классических безродных не было среди дикарей. Возможно, этот кто-то убежал в самом начале захвата и сумел пройти мимо резерва, поставленного именно для слежки за выходами из подземелья. Это только добавляло проблем Камарилье.

Однако самым обидным для Шаккерона, да и для Хиншрака было то, что они не нашли подтверждения своих главных версий. Не сговариваясь, оба вампира решили не рассказывать их никому. Винзарре пришлось отступить – условия соглашения были выполнены. Нет подтверждения, нет и разглашения. Шаккерон еще раз прошелся по всем коридорам, выискивая что-то на стенах, вещах. Он лично перерыл весь архив, но так и не нашел того, что искал.

Были подсчитаны потери среди личного состава. Двадцать один убитый вампир – из числа самых слабых в группах зачистки. Раненых не считали.

Потом все вампиры двинулись во Владивосток. «Двинулись» – это, конечно, мягко сказано. Там они снова заняли целый поезд и отправились обратно, в Москву. Винзарра, как старшая в группе, доложила Кхеншраону о выполнении задания.

На обратном пути вампиры уже не старались изображать из себя обычных пассажиров, а главы кланов смотрели на это сквозь пальцы. Винзарра просто радовалась победе. Хиншрак, по его собственным словам, «переваривал адреналин», то есть погрузился в апатичное и сонное состояние. А Шаккерон думал. Думал…

* * *

– Братья! Приветствую вас!

Хор голосов:

– Привет и тебе.

– Слушайте и запоминайте. Через пять дней, в одиннадцать часов утра, мы должны собраться на исходных позициях. Вот здесь. В назначенное время, которое вы узнаете в день операции, мы начнем наш пробег. По данным разведки, вот это здание: цитадель одного из кланов кровососов – Малкавиана. В назначенное время из него обычно выходят группы молодых вампиров, очевидно, проходящих обучение. Мы расстреляем их, сколько сможем. И двинемся дальше, бегом. Мы должны уничтожить этот пункт сдачи крови – он принадлежит вампирам. Потом мы окажемся у резиденции другого клана – Тремера. Это недалеко, и мы должны успеть до окончания потока их «студентов». Снова расстреливаем. И бегом на метро. Доезжаем до «Комсомольской». Если укладываемся в определенный лимит времени – то бежим на Ленинградский вокзал, там должен в это время отходить очень быстрый электропоезд до Твери. Не электричка, так что доедем быстро. Если не укладываемся, то резервный вариант – на Ярославский. Там немного позже отходит поезд на Владивосток. Разбирайте билеты и на Тверь и на Владивосток. Если не укладываемся и в этот лимит, значит – провал пробега. Мы даже не едем на Комсомольскую, а разбегаемся кто куда. Надеюсь, до этого не дойдет. Всех вампиров, которых встретим по пути – убивать безжалостно. Всем все понятно?

Хор голосов:

– Да!.. Все понятно!.. Ясно!..

– Тогда берите билеты, и расходимся, братья! Удачи вам всем!

ГЛАВА 9.

Прошло несколько дней. Может, четыре, а может, пять, а может, десять. Павел сбился со счета. Вроде бы пять… Точно! Последние четыре дня Махарнен совсем озверел. То ли его подхлестнуло сообщение о разгроме базы дикарей, в котором их клан не участвовал, то ли так требовала программа – неясно. Была реальность, а именно – начало тренировок в семь часов утра, конец – в девять часов вечера. Постоянные спарринги, комплексы, каты, заклятия, снова спарринги, тесты на скорость, упражнения по стрельбе… Из здания клана все вампиры выходили как выжатые лимоны. Причем выжатые не один раз. Как в анекдоте, где в цирке крутой качок выжал из лимона стакан сока, а потом вышел худенький щупленький мужчина и выжал из того же лимона еще полстакана. «Мужик, ты кто?» – «Налоговый инспектор». Махарнен выдавил бы еще пару стаканчиков и все равно остался бы недоволен. Ох, как тело ноет… Регенерация не помогает ни фига… Плюс ко всему башка трещит…

Конечно, от этого обучения были плюсы. Ого, еще какие! Теперь Павел всегда ходил в боевом костюме, который мог видоизменить в футболку, джинсы и простые полуботинки. Только цвет по-прежнему оставался черным. Их стали учить ментальным приемам. Простой отвод глаз, маскировка трупов и взлом защиты простым давлением, распознавание простых чувств – все это осталось позади. Впереди – тонкие ментальные удары, голосовой контроль, подробный анализ ауры… много чего. Только пока не очень-то это получалось.

Четыре дня Махарнен добивался ментального прорыва по четырнадцать часов в сутки. Безрезультатно. Махарнен не отчаивался. «Я сам до этого прорыва недели три вкалывал по шестнадцать часов, а вы ведь еще и физподготовкой занимаетесь. Не волнуйтесь, все еще впереди». Все просто застонали от этих обещаний. После занятий у всех болела голова. Болела просто жутко. Никакие лекарства не помогали, а помощи от Махарнена или еще кого-нибудь не предвиделось.

Шел пятый день страданий. Было всего-то полпервого дня. Работай, раб, солнце еще высоко… Махарнен объявил десятиминутный перерыв, который только подчеркивал страдания – во время занятий боль немного отступала. Вампиры лежали, обхватив головы, на полу зала для ментальных упражнений. Павел лежал вместе со всеми и повторял одну и ту же фразу:

– Зато менты не ищут. Зато менты не ищут.

Махарнен, узнав о проблеме с правоохранительными органами, только пожал плечами и, казалось, совсем забыл про молодого вампира. Павел не напоминал – времени не было. На его квартирке никто не устраивал засады. Никто и не думал искать преступника в офисном комплексе, где Павел проводил большую часть дня. Чего еще-то надо? А вчера утром Махарнен вдруг сказал, что все проблемы решены.

– Не бойся ничего, Кэн. Даже документов от твоего дела не осталось, не то что воспоминаний. Только с родственниками сам разбирайся, лады?

Павел готов был упасть в ноги Наставнику с изъявлениями благодарности, тем более что очередной чудовищный приступ боли этому способствовал. Но ничего, сдержался, обошелся одними словами.

За этими воспоминаниями перерыв закончился. Махарнен вернулся в зал. Его встретили привычными возгласами в том смысле, что головы болят просто адски и не мешало бы боль снять. Махарнен, как всегда, ответил, что такие боли полезны.

– Боль свидетельствует о развитии вашего мозга. Он пытается задействовать свои скрытые резервы. Когда они заработают, боль исчезнет – это и будет «ментальный прорыв». В этот момент боль будет просто невыносимой, и у мозга не останется другого выхода, кроме как заработать в полную силу. Бывает, что активация происходит быстрее и без пика боли, но очень редко.

Стоны, стенания, даже рыдания были ему ответом. Махарнен послушал некоторое время и продолжил речь:

– Так как метод простого наращивания нагрузок на мозг дает эффект очень медленно, то мы будем практиковать метод резонанса. А именно – нагрузки в сочетании с отдыхом. Например, сегодня и завтра занятий не будет.

Дикие крики и вой дали выход одновременно и радости и боли. Вампиры чуть не плакали от счастья. Предупреждение Махарнена о том, что после перерывов нагрузки увеличатся, не затронуло их умы.

Выходили из здания шумной толпой. Полтора дня отдыха – даже не верится. Сегодня они впервые за пять дней покидали здание клана в привычное время. Вместе с ними выходили и другие группы, которым достался короткий период отдыха.

Такое дело было решено отметить. Все вампиры купили себе по бутылке чего-нибудь на свой вкус, в большинстве – пиво. Они расселись прямо перед зданием клана и стали вкушать прелести заслуженного отдыха.

Павел и Ирина сидели рядом и обсуждали возникшие и исчезнувшие проблемы с правоохранительными органами. Ирина во всех подробностях рассказывала, как поохотилась вчера на собственную соседку, которая навела на Павла ментов. Павел только покачал головой. С его точки зрения это выглядело недостойным вампира Камарильи. Убивать пожилого человека в его собственном подъезде и прятать тело в дворницкой, причем так, чтобы и сам дворник этого не заметил, а потом еще и вызывать туда бригаду упырей. Зачем тогда вообще прятать тело? Хорошо хоть Ирина об алиби позаботилась – охота произошла, когда ее родители были дома и были твердо уверены в том, что их дочь сидит у себя в комнате. (Ирина выскочила на улицу через окно и вернулась тем же способом.).

Услышав о неэтичности такой охоты, Лихарвель рассердилась:

– Сам-то скольких убил на своей охоте? Шесть? Семь?

Павел рассказал про свою охоту. Она была проведена по всем канонам Камарильи. Павел, возвращаясь домой очень поздно, проходил вдоль одного из проспектов. Классический «квартал красных фонарей». Девушки махали руками, останавливали машины, договаривались о ценах и уезжали с клиентами. Павел отошел в тень дерева и стал внимательно смотреть на одну из девушек. Пора опробовать полученные знания на практике. Павел уже неоднократно приманивал жертв, но сейчас он решил испробовать свои способности на полную катушку, пусть даже катушка была очень небольшой.

Обычно Павел ловил взгляд жертвы. Сейчас он смотрел на девушку из укрытия и посылал импульсы. «Обернись. Обернись. Обернись! Обернись, кому говорят! Эй ты, шлюха, к тебе обращаюсь!» Смотри-ка, подействовало. Девушка обернулась. Из сгущающегося сумрака на нее глянули два красных глаза. Они расширились и заняли все сознание девушки. Больше она ничего не помнила.

Павел обрадовался. Девушка, подчиняясь несложным командам, направилась к нему. Павел пошел дальше по улице, проверяя свои способности «держать» жертву без визуального контакта. Он прошел около километра и только тогда обернулся. Идет! Как привязанная! Только слишком медленно. Ничего, щас исправим. Павел снова посмотрел девушке в глаза, хотя на расстоянии в сто метров это было довольно сложно, и послал новые команды, теперь уже более настойчиво. «Иди сюда… Иди ко мне…» Павел вспомнил книгу Лукьяненко и рассмеялся. В результате чуть не потерял контроль. Полная сосредоточенность. И еще раз: «Иди сюда…» Павел попробовал насвистывать какой-нибудь мотив. Пускай будет «Вампир» Арии. Поиздеваемся. Как ни странно, мелодия помогла – девушка ускорила шаг. Павел усмехнулся и зашел в одну из подворотен.

Скоро туда пришла и девушка. Ее глаза были пустыми и ничего не выражали. Сейчас она невменяемая, даже не слышит команд. Просто идет. В ее памяти ничего не останется. «Эх, если бы со всеми людьми было бы так легко…» – подумал Павел, вонзая клыки в горло девушки. Попрактикуемся в «щадящем укусе».

Павел закончил рассказ и вдруг заметил, что Ирина смотрит на него. Как-то странно смотрит. И молчит. Павел сумел даже уловить отголосок ее чувств и чуть не упал от удивления. Чувство напоминало ревность. Точно, ревность!

– Ира, – тихо сказал он, – ты что? Ты ревнуешь меня к девушке, у которой я пил кровь? Тем более к шлюхе.

– Да… Нет… – Ирина смутилась, – с чего ты взял?

– Я чувствую.

– Паша, я сама не понимаю… Наверное, ревную… Пожалуйста. Не охоться на девушек.

– Вот как! – рассмеялся Павел. – Ладно, буду охотиться на мужиков. Только не вздумай меня и к ним ревновать!

– Ты ничего не понимаешь. Мне это неприятно, можешь ты понять!

– Я же не возмущаюсь, что ты охотилась на мужиков. Да и я ведь раньше не брезговал кровью противоположного пола.

– Но ты не хватал их сознание! Ты не звал их «Иди сюда!». Ты понимаешь, что такой способ охоты – это соблазнение!

Павел расхохотался. Он ничего не мог с собой поделать – обвинение было настолько смешным.

– Ирина, я не инкуб, не сексуальный вампир. Мне не нужно соблазнять жертву!

– Но ты же пьешь их эмоции вместе с кровью! А возбуждение – это ведь питательная эмоция…

– Ира! Она ничего не соображала, ничего не чувствовала! И потом, эмоции – не главное для меня, я ведь не энергетический вампир. Внимательней надо Махарнена слушать. – Павел вдруг почувствовал легкую опасность. Опасность ссоры, разрыва? Только не это…

– Все равно. Мне это неприятно! Я не охочусь на мужчин уже много времени, чтобы тебе не было неприятно…

– Да какое мне дело! – воскликнул Павел и осекся.

«Блин, я дурак, кретин!».

Ирина вскочила со скамейки, на которой они сидели:

– Ах вот как! Тебе нет до меня дела?

Блин, ну почему у женщин, даже у вампирш, такая странная логика? Ну дурак я, но зачем сразу толковать все так?

Чувство опасности возросло, но оно было странным, как будто пробивалось сквозь дымку. Ирина уже открыла рот, чтобы продолжить обвинения в адрес Павла, как вдруг Кэнреол понял – опасность заключается в другом. Слишком поздно понял.

* * *

– Черт, опаздываем. Наверняка они уже все разбежались.

– Не факт. Еще успеем. Так, все – бегом марш!

Группа из десяти мужчин перешла на бег. Они были одеты в просторную светлую одежду, сквозь которую вырисовывались надетые на них бронежилеты. А также бронештаны и бронерубахи. Броня состояла из серебряных освященных пластин. В руках у мужчин были короткие ружья, скорее всего обрезы. На стволах были видны длинные прорези. Из обойм торчали небольшие металлические пластины. Да, серебряные. Да, освященные. Крестоносец-лайт – так называлось оружие Охотников, принимавших участие в рейде по Москве. Сейчас они подходили к первой цели своего пробега – резиденции Малкавиана.

Они немного задержались в пути и сейчас пытались нагнать упущенное время. Они уже добрались до главных ворот гигантского офисного комплекса, когда старший в группе скомандовал остановку. Надо было замаскировать и себя и оружие специальным составом, а также выпить вампирской крови. На этот раз кровь принадлежала очень сильному вампиру. Конечно, она не доходила до уровня крови, найденной в Твери, но против учеников вампиров большего и не надо.

Наконец все приготовления были закончены. Все прочитали молитву, сняли оружие с предохранителей и побежали прямо к воротам. Люди не обращали на них внимания – начинала действовать кровь.

Их добыча – вампиры-ученики – все еще была здесь. Наверняка тут собралось несколько групп. Удача! Старший никому не сказал, что последние четыре дня ученики не выходили из этого здания в обычное время.

Маскировка отлично прикрывала их – вампиры не почувствовали приближающейся смерти. Многочисленные машины позволили Охотникам, не попадаясь на глаза вампирам, подобраться на расстояние в тридцать метров.

– Вперед! Во имя Господа! За человечество! – прозвучал крик старшего, и Охотники бросились к вампирам, открыв огонь.

* * *

Павел вскочил. Опасность была уже здесь! Кэнреол посмотрел направо и увидел, как из-за машин, стоящих вдоль дороги, выпрыгнули десять человек с обрезами в руках. Другие вампиры тоже только сейчас заметили этих людей. «Охотники!!!» – подумал Павел. Он сумел уловить слабое течение святой силы от людей. И тут в вампиров полетели кресты.

Павел понял, что из себя представляют снаряды Охотников, поскольку один из них летел прямо в него. Павел автоматически ушел на сверхчеловеческие скорости при появлении Охотников, сумел увернуться от снаряда и успел разглядеть его. Кресты, кстати, летели довольно быстро – уворачиваться было трудно. Наверное, следствие обработки святой силой. Одному из вампиров крест угодил в живот. Бедняга загорелся и отлетел на несколько метров. Труп. Видать, кресты просто идеальные. Павел выхватил пистолеты. Другие вампиры, которые выжили после первого залпа, поступили так же. Почти одновременно они открыли огонь, уходя в разные стороны, чтобы не мешать друг другу и уворачиваться от крестов.

Павел надавил на спусковые крючки. Чпок-чпок-чпок… Пули вылетали из пистолетов медленно, словно не желая покидать удобные обоймы. Они летели гораздо медленнее крестов! Охотники легко уклонялись от пуль и отвечали залпами крестов. Махарнен, гад! С его тренировками Павел начисто забыл о том, что пули не могут ускоряться вместе со стрелком! Павел прекратил стрельбу и, продолжая уклоняться в немыслимых позах от крестов, попробовал приблизиться к Охотникам. Черт, сколько крестов! Расстреляв боезапас обрезов, Охотники достали что-то, напоминающее ручные пулеметы. Кресты были меньше в два раза, но летали быстрее и в больших количествах. Вампиры стали отступать к забору. Кто-то продолжал стрелять, но безрезультатно.

Вот одна вампирша схватилась за ногу, в которую угодили два креста. Ее добили еще двумя выстрелами. Вот кто-то из параллельного курса, уклонившись от одного креста, напоролся на второй. Павел спрятал ненужные пистолеты и стал метать в Охотников Огненные Когти. Кто-то уже давно перешел на заклятия. Черт, слишком далеко! А это что такое?.. Павел услышал тонкий жалобный вскрик и посмотрел направо.

Лихарвель стояла в пяти метрах от Павла и не прекращала стрельбы. Уклон, отскок, уклон… И вдруг в ее правое плечо вонзился крест. Она не сумела уклониться. Снаряд прошел сквозь плечо навылет, но рука Ирины все равно загорелась. Павел увидел это и почувствовал, что сердце замедлило ход. Дикий страх пронзил его, даже головная боль ослабла, уступив место ледяной боли в сердце… Павел, издав жуткий вой, метнулся к падающей Ирине, чудом проскочив через тучу крестов. Он подхватил Ирину, прыгнул и спланировал далеко по другую сторону решетчатого забора. Там он спрятался за высоким каменным бортиком, уложив Ирину на землю. Ее плечо пылало, огонь распространялся вширь и вглубь. Павел увидел белую кость. Глаза Ирины закрылись, тело обмякло.

– Не-э-эт!!! – закричал Павел. – Не-э-эт!!!

«Что же делать? Я же не целитель какой-нибудь!» А пламя и не думает угасать, прогрызая плоть Иры… Павел прикоснулся к ране, если можно назвать раной отсутствие большого куска плоти на теле человека, и сам взвыл от боли. Святая сила выжигала любую мертвую плоть… Любой прах! «Нас же учили писать прахом, перенося собственную плоть на бумагу!» Павел направил потоки праха в пламя, горящее на руке Ирины и подбирающееся к голове. Кости были видны в нескольких местах и уже начали обугливаться. Прах ворвался в огонь, и пламя тотчас занялось его уничтожением, перестав продвигаться по телу Ирины. Получилось! Павел продолжал тушить пламя прахом, пока хватало сил, не обращая внимания на перепрыгивающих через забор вампиров и не замечая, что не все вампиры выдержали напор Охотников. Наконец пламя стало угасать – то ли энергия закончилась, то ли праха было слишком много. Скорее всего, первое.

Павел смотрел, как медленно затягивается страшная рана. Слишком медленно… Ирина не приходила в сознание, но вроде была еще жива. Еще… Вдруг рана замедлила восстановление. Еще несколько секунд – и регенерация прекратилась. Закончилась энергия? Павел вытащил из кармана флягу с кровью, поднес ее к губам Лихарвель, пытаясь влить ей в горло хоть несколько капель. Безрезультатно. Тогда Кэнреол плеснул кровью прямо на рану. Ничего. Павел вгляделся в лицо Лихарвель. Она не дышала. Кэнреол прижал пальцы к сонной артерии и почувствовал, как что-то оборвалось в душе. Пульса не было.

Кругом кипел бой, если так можно назвать расстрел вампиров из пулеметов, заряженных крестами. Треть вампиров была убита. Павел не замечал этого. Он сидел и смотрел на труп Ирины… Лихарвель… той девушки, которую любил, как никого в этом мире… Слезы лились из глаз, застилая взор. Холод разошелся по всему телу. Мыслей не было, кроме одной: «Умерла… умерла… умерла…».

Павел поднялся на ноги. На его счастье линия огня была в нескольких метрах слева от него. Кто-то из Охотников заметил его и открыл огонь. Павел взмахнул рукой, применяя Воздушный Удар. Несколько крестов отнесло в сторону, от других Павел уклонился. Кэнреол даже не понимал, что делает. Все мысли занимали ярость, гнев, безнадежность и решимость. Убить их. Руками разорвать. И самому лечь с крестом в сердце. Непроизвольно Павел поймал взгляд проезжающего мимо водителя. Тот ехал в огромном джипе и чудом избежал вампирских пуль. Как медленно течет время… Не осознавая, что делает, Павел послал импульс водителю. Естественно, в импульс ушла мысль «убить их».

Водитель дернул руль, и машина ринулась по дуге на Охотников. Те попрыгали в стороны, но двоим не повезло. Один из Охотников упал под колеса джипа. Машина проехала точно по голове, превратив ее в плоский блин. Второй Охотник повалился на капот машины. Джип пересек тротуар и врезался в забор как раз напротив Павла. Охотника, отбросило на решетку. Он успел подтянуть ноги, и его не расплющило об бортик, зато он оказался в опасной близости от Павла.

Расстояние между прутьями было достаточно широким, чтобы между ними прошла голова человека. Остальное бы не пролезло. Павел протянул руку, схватил Охотника за волосы и потянул, протащив голову между прутьями. Потом Кэнреол обхватил голову двумя руками, за подбородок и затылок, и резко дернул. Лопнула кожа, разорвались артерии, горло лопнуло. Позвоночник сломался немного ниже уровня шеи, и часть его свесилась с головы Охотника, которую Павел, подержав в руках несколько секунд, отбросил в сторону. Остальные Охотники исчезли, убежали.

Павел снова посмотрел на Ирину. Он не слышал плача и проклятий за спиной. Он не видел, как мимо него пронеслись старшие вампиры Малкавиана. Они пришли слишком поздно – Охотников и след простыл. Будь их больше, они не допустили бы подобного, но из-за отъезда лучших бойцов трех кланов им пришлось принять на себя их обязанности. Павел не обращал внимания на догорающие останки других вампиров. Только когда из здания выбежал Махарнен и подошел ближе, Павел бросил на него взгляд.

Неожиданно Махарнен пошатнулся и удивленно взглянул на Павла. Потом он подошел ближе. Наставник положил руку на плечо Павлу:

– Я понимаю твое горе, Паша. Не плачь, постарайся сдержаться. Вон – другие уже взяли себя в руки. – Махарнен кивнул на других вампиров.

Некоторые тоже потеряли в драке своих возлюбленных, друзей, в одном случае – родственников. Все эти вампиры смотрели на Наставника потухшими глазами, и только одно чувство сквозило в их взглядах – жажда мести. Это желание помогало им забыть о горе.

Павел не отличался от других.

– Я сейчас пойду и догоню их, – срывающимся голосом произнес он.

Другие вампиры поддержали его криками.

– Не догоните, – возразил Махарнен, – или их догонят наши бойцы, или они сумеют уйти. Вы ничего не сможете сделать. Идите по домам! – В его голосе чувствовался ментальный приказ. Вампиры послушно стали расходиться.

Но на Павла почему-то приказ не был направлен. Наставник обратился к нему:

– А ты, Павел, послушай меня…

– Паша… – раздался вдруг слабый голос.

Сердце Павла снова остановилось, уже в который раз за сегодняшний день. Он медленно повернул голову к лежащей на земле Ирине. Ее глаза были приоткрыты, губы слабо шевелились, а рана затягивалась.

Павел не сразу сообразил, что происходит. Потом он бросился к Лихарвель.

– Не прикасайся к ране! – предупредил Махарнен, видя, как Павел заключил Ирину в объятия.

– Ты жива… ты жива… – повторял Павел, прижимая к себе Ирину.

– Да, Кэн. Она жива, и ты спас ее. Я вижу следы твоего праха на ране – ты пытался оттянуть огонь на себя, молодец.

– Он… спас меня… вытащил… оттуда, – прошептала Ирина.

– Вдвойне молодец, – улыбнулся Махарнен, – вот только ты забыл мои уроки, Кэн. Если вампир погибает, то тело быстро истлевает, из-за высвобождения энергии. А ты принял ее за мертвую. Вообще-то и я так подумал, глядя на тебя. А наша Лихарвель впала в торпор, чтобы организм мог перенаправить энергию на восстановление раны и чтобы не получить болевой шок. А в торпоре у вампира не бьется сердце, отсутствует дыхание… Ну и рана на некоторое время перестала зарастать…

Кэнреол почти не слушал Наставника. Он тихо плакал от счастья.

– Паша… хватит плакать… – прошептала Ирина, – я живая, только мне очень плохо.

В это время вампиры, которых Махарнен отослал по домам, стали возвращаться, увидев, что Лихарвель ожила. Они стояли вокруг и тоже радовались, глядя на воскресшую Ирину. Если бы на их месте стояли люди, то наверняка у половины из них, а то и больше, появилось бы чувство зависти и несправедливости. Но у вампиров психика устроена по-другому. Глядя на ожившую Ирину и счастливого Кэнреола, они могли быстрее справиться со своим горем и с жаждой мести. Никто не возмущался, даже про себя, что, мол, Павлу повезло, а мы как же? Они улыбались и поздравляли обоих вампиров. Совершенно искренне.

– А у меня для тебя еще одна приятная новость, Кэн, – снова заговорил Махарнен, – я хотел тебе сказать об этом наедине, ну да ладно. У тебя произошел ментальный прорыв.

Павел удивленно воззрился на Наставника.

– Я вижу здесь следы такой ментальной бури! Это ведь ты заставил водителя этого драндулета, кстати, он жив там, нет? Ты заставил его атаковать Охотников! Тебе хватило одного взгляда! И он послушался тебя, как ребенок. Ты, можно сказать, спас всех своих товарищей и заодно избавился от болей в голове раз и навсегда!

Последние слова Наставника потонули в аплодисментах и одобрительных возгласах.

– Стоп, а где медики? – воскликнул Махарнен. – Раненым и воскресшим требуется срочная медицинско-вампирская помощь!

* * *

Оставшиеся в живых Охотники ехали в метро. Их было только восемь человек. Двоих они потеряли около резиденции Малкавиана, когда сумасшедший водитель попытался их раздавить. Антон попал ему под колеса и погиб на месте. Сергей упал на капот и оказался слишком близко к одному из вампиров, который стоял около забора. Проклятый вампир оторвал ему голову. Почему-то Михаилу, старшему в группе, казалось, что тот самый вампир и заставил водителя джипа свернуть на них.

Пусть погибшие покоятся с миром. Они отдали свои жизни за человечество. Было убито около тридцати вампиров. Хороший счет. Жалко только, что не было времени взять с собой тела погибших Охотников. Но следовало торопиться. Охотники поспешили к очередному намеченному объекту – резиденции Тремера, которая располагалась в одном из огромных торговых комплексов, по пути заглянув в небольшой тайник, где они пополнили запас боеприпасов. Парни немного опоздали – из здания выходила последняя группа учеников – двенадцать вампиров. Охотники легко уничтожили бы их всех, но оказалось, что за ними самими погоня. Их догнал отряд мертвецов. Это были уже не ученики, а полноценные вампиры. Они открыли огонь из своего оружия. Эти пули сохраняли скорость, и уклониться от них было почти невозможно. Троих ранило почти сразу, и они вызвались прикрыть отступление. Оставшиеся целыми Охотники убежали, а раненые начали свой последний бой. Что с ними стало? Наверняка они погибли. У парней почти не было шансов против пяти отлично подготовленных кровососов. Из учеников Тремера погибли только трое.

Остальные Охотники, путая и маскируя следы, добрались до метро. Они уже опаздывали на поезд в Тверь. Было решено поехать прямым маршрутом, хотя до этого Охотники собирались сделать небольшой крюк, чтобы сбить вампиров со следа.

Но даже это не помогло. Когда Охотники выбежали из здания метро на маленький рынок между Ленинградским и Ярославским вокзалами, они поняли, что опоздали. Им не хватило каких-то минут. Слабая надежда, что поезд отправится с опозданием, оказалась тщетной.

Тогда Охотники побежали на Ярославский вокзал. До отхода поезда на Владивосток оставалось около пятнадцати минут. Погони не было. Наверное, вампиры потеряли след. Выжившие Охотники были довольны. Все-таки они нанесли удар по организации вампиров. Они пошли на посадку. На платформе уже почти не было людей – все сели заранее. Вагон Охотников был в конце состава. Когда они шли к вагону, на ходу доставая билеты, на соседний путь подъехал поезд из Владивостока. Открылись двери, и на платформу стали выходить приехавшие пассажиры. Отлично. Теперь Охотники могли смешаться с толпой.

* * *

Шаккерон смотрел в окно. Здравствуй, Москва златоглавая! Я уже соскучился. Это Гангрелы вечно путешествуют, а мне не чуждо понятие родины. Минут через двадцать будем на месте. Шаккерон растянулся на полке, которая служила ему кроватью семь долгих дней. Хиншрак и Винзарра в это время спали в торпоре.

Внезапно у Шаккерона зазвонил телефон. Глава Бруджа посмотрел на экран. Ага, Кхеншраон. Чего это он звонит? Вроде обо всем уже договорились.

– Привет, Кхен! В чем дело?

– Здравствуй, Шак, – ответил голос Кхеншраона, – мне сейчас звонил Хармас, он в ярости. На его учеников напали Охотники. Средь бела дня. Десять человек. Вооруженные до зубов.

Шаккерон выругался:

– Убили Охотников?

– Не всех. Они застрелили двадцать девять вампиров, почти всех ранили. Что им могут сделать вампиры, недавно вступившие в клан? У них и оружия-то нормального нет, а Охотники не уступали им по скорости и обстреливали крестами.

– Дьявол! Что случилось дальше?

– Хм, – Кхеншраон усмехнулся, – потом один из вампиров Махарнена, Наставник такой есть в Малкавиане, один убил двух Охотников.

– Ни фига себе! – восхитился Шаккерон. – Как это он умудрился? Он ведь тоже младший, как я понял.

– Правильно понял. У него во время боя резко усилились ментальные способности.

– Прозрение?

– Теперь это называют ментальным прорывом, Шак. Ты совсем отстал от жизни. У парня чуть не убили девушку, и он озверел. Заставил проезжающего мимо водилу протаранить Охотников. Результат – одного раздавило, другому вампир оторвал голову.

Шаккерон рассмеялся:

– Какой веселый вампир! Как его зовут?

– Кэнреол. Этот самый вампир убил первого дикаря в Москве. И это у него способности к поиску потенциально больше, чем у Човерга.

– Помню, помню такого, Хармас хвастался. Надо запомнить это имя. У меня предчувствие, что он лет через триста заменит старину Хармаса.

– Вполне возможно. Хармас в последнее время стал хуже управлять своим кланом, – ответил Кхеншраон.

– Так что там дальше с Охотниками? Мы что-то отвлеклись. А мы скоро приезжаем…

– Слушай. Охотники сбежали, мы выслали погоню, вот только след взять не смогли. Но одна пятерка Малкавиана догнала Охотников у клана Тремер, где те хотели повторить расстрел. Они успели убить трех учеников, когда на них набросились бойцы Хармаса. Троих ранили, остальные убежали. Преследовать их вампиры сразу не смогли – раненые дрались и стреляли очень хорошо и не собирались пропускать вампиров. Пришлось убить…

– А с теми-то что? Которые сбежали? И при чем тут мы?

– Не перебивай! – рассердился Кхеншраон. – Они наверняка попытаются покинуть город. А вы как раз подъезжаете к вокзалу. Понимаешь? Они могут оказаться там. Будьте наготове.

– Вряд ли… – протянул Шаккерон. – Ладно, мы приготовимся, если что.

– И разбуди там Винзарру! И Хиншрака, если спит! У Винзы телефон не работает, значит, спать завалилась. Позор! И это старшая в группе! Сам понимаешь, ментальные сообщения могут засечь Охотники, пришлось звонить…

– Я все понял, Кхен. Мы скоро приедем. Пока.

Шаккерон растолкал глав Носферату и Гангрела и рассказал им об Охотниках. Хиншрак радостно потер руки.

– Нху, дхержытхесь… – прорычал он.

– Слишком маленькая вероятность, – протянула Винзарра и вдруг вскрикнула: – Смотрите!

Поезд уже подходил к путям, и вампиры заметили идущих по платформе людей. И у них было святое оружие. Маскировочный состав не мог скрыть информацию от предводителей кланов.

– Они! – обрадовался Шаккерон. – Вот удача! Хин! Быстро сообщи всем вампирам в поезде и скажи им, чтобы без команды не нападали! И сразу догоняй нас. Винза, пошли!

– Куда? – удивилась Винзарра.

– Я хочу выйти как раз напротив них!

Так и сделали. Когда поезд остановился, Охотники были близко к концу поезда. Наверное, их вагон далеко. Двери раскрылись, вампиры высыпали на платформу, но ничего не предпринимали. Главы кланов вышли в числе первых и направились к Охотникам, которые уже протягивали проводнице соседнего поезда билеты.

Первый Охотник, который уже собирался зайти в вагон, вдруг дернулся. Из его груди торчало лезвие наручного клинка Шаккерона. Броня Охотников – ничто, если оружие принадлежит такому сильному вампиру, как Шаккерон. Глава Бруджа вытащил клинок и толкнул тело на других Охотников, которые уже выхватили оружие. Еще живой Охотник врезался в двух передних товарищей. Стоящие сзади не успели выстрелить – Винзарра напала на них и несколькими движениями лишила Охотников сначала рук, а потом голов. Хиншрак врезался в оставшихся Охотников, которые уже оттолкнули от себя тело первого. Одного Хишрак ударил в грудь шипованным кулаком и только оглушил. Второго он схватил за горло и шибанул о вагон. Следующий удар буквально разбил ему череп, а заодно оставил очень глубокую вмятину на стене вагона. Шаккерон добил раненого Охотника и подошел к оглушенному, который сидел на земле, прислонившись спиной к вагону. Все остальные вампиры собрались вокруг своих предводителей и приняли боевую трансформу.

Пришедший в себя Охотник чуть не упал в обморок, когда увидел толпу вампиров вокруг себя.

– Вот видишь, мальчик мой, – ласково сказал Шаккерон, – сколько вампиров бегают за тобой. Так что ты уж поднимайся и без фокусов следуй за нами.

Охотник нахмурился и ничего не ответил. Он смотрел перед собой.

– Сейчас пойдет, как миленький, – промурлыкала Винзарра и протянула к Охотнику руку.

Охотник вдруг закрыл глаза, дернулся и повалился набок.

– Что это с ним? – удивился Шаккерон.

– Хобморрок. Хот сстррахха. – предположил Хиншрак.

Винзарра прикоснулась к шее Охотника.

– Умер, – сказала она, – и я сомневаюсь, что от страха.

– Ясно, – помрачнел Шаккерон. – Он остановил сердце. Сам себе. Слышал я про такую фишку. Винза, позвони Кхену, а вы, – он повернулся к боевикам, – отнесите кто-нибудь тела в ближайший клан. Какой тут ближе всех? Пусть пока там полежат.

Вампиры прочистили память случайным свидетелям своего приезда и направились к выходу с вокзала. Их уже ждал транспорт. Надо было ехать к Кхеншраону и докладывать о результатах операции.

* * *

– Паша!

– Что?

– Прости меня.

– За что?!

– Ну я тебе наговорила всякого, перед тем как на нас напали. Прости. Не знаю, что на меня нашло.

– Да что ты! Я уж и забыл.

Лихарвель лежала на койке в медпункте Малкавиана. Плечо было туго обмотано бинтами, смоченными раствором, ускоряющим регенерацию. Лихарвель поминутно делала глоток из фляги с кровью – она потратила много сил. Кэнреол не отходил от нее. Все два часа, пока Ирина лежала на койке, теряя сознание и снова приходя в себя, он сидел рядом, держал ее за руку, пытался хоть как-то облегчить страдания. И потом, когда Ирина окончательно пришла в себя и вампиры-медики сказали, что ее жизнь вне опасности, Павел продолжал сидеть рядом. Они просто говорили.

Когда настенные часы показали восемнадцать ноль-ноль, дверь в палату распахнулась и на пороге появился Махарнен. Он улыбался.

– Возрадуйтесь, дети мои! – воскликнул он. – Ибо пойманы негодяи, дерзнувшие осквернить своим присутствием скромную обитель нашу, жизни братьев и сестер наших забравшие, вред страшный нам причинившие!

Ирина поперхнулась кровью.

– Что с вами, Наставник? – спросил Кэнреол, хлопая Ирину по спине.

– Да так, решил развлечь своих подопечных, – пожал плечами Махарнен, – разве не весело получилось?

– Кхе! Кхе! Весело, только… Кхе!… Небезопасно… Кхе! – сказала Ирина.

– Так их поймали? – спросил Кэнреол.

– Да. После нас они заглянули в Тремер, убили там троих учеников, мир их праху, но тут подоспела погоня. Трое остались прикрывать отход остальных. Убиты. Остальные добрались до Ярославского вокзала и там напоролись на отряды Бруджа, Гангрела и Носферату. Они как раз сегодня приехали.

Молодые вампиры представили себе удивление Охотников, когда на них набросилась толпа разъяренных вампиров, и им даже стало их жалко. Так, немножко и на секунду, но все же…

– Ну вот, четырех Охотников убили сразу, пятого хотели взять в плен, но тот остановил сердце. Камикадзе чертов.

– Жалко. Мне бы дали этого на расправу, – мечтательно проговорила Лихарвель.

– Будем считать, что этому Охотнику повезло. Теперь следующее. Лихарвель, тебе разрешили идти домой. Кэн! Проводишь!

– Само собой, Наставник. Только я не понял – в ее дом или ко мне домой ей разрешили идти?

Кэнреол еле успел увернуться от удара Лихарвель.

– Ну это вы уж сами разбирайтесь, – улыбнулся Махарнен. – Завтра у вас, как и у всех, выходной. А потом ты, Кэн, будешь заниматься вместе со всеми, но по индивидуальной программе. Нет, ну как ты сегодня, а? Надо подстроить гибель близких для других вампиров, может, у них тоже мозги заработают?

– Лучше не надо, – ответил Кэнреол. – Половина дуба даст. Я чуть сам не сдох от счастья, когда ее голос услышал.

– Ну и не надо тогда, – согласился Наставник. – А у тебя как с головой, Лиха?

– По-прежнему, только головная боль отступила на второй план.

– Ничего. Я думаю, у всех вампиров, и у тебя в том числе, прорыв случится быстрее после такой встряски. А теперь – подъем! Освободить помещение! Отдыхайте дома!

До дома Лихарвель вампиры добрались без приключений. Только когда они стали прощаться, Лихарвель шепнула Павлу на ухо:

– Ты заметил, что за нами следят?

– Заметил, – прошептал в ответ Павел. – Человек. Один. Я с ним разберусь.

– Тогда пока. Знаешь, с большим удовольствием поехала бы к тебе, но я слишком устала.

– Отдыхай, Лиха. Пока.

Отойдя от дома Ирины, Павел скользнул взглядом по сторонам и сразу заметил человека, который следил за ними почти от здания клана. Павел хищно улыбнулся и пошел по направлению к станции метро. По пути он свернул на другую улицу, потом прошел в подворотню и стал плутать по многочисленным проходным дворам и подворотням. Преследователь не отставал. Выйдя из очередной подворотни, Павел спрятался за углом и стал прислушиваться. Шаги человека звучали совсем недалеко. Павел ускорился и вбежал в подворотню навстречу преследователю, толкнул его и прижал к стене. Преследователь – мужчина спортивного телосложения, в неприметной одежде и темных очках – не сразу понял, что произошло.

– Дядя, ты что это за мной бегаешь? – спросил Павел у мужчины.

– Ах ты, щенок… – прошипел мужчина и попытался выкрутить Павлу руку.

Павел позволил ему схватить руку, но когда мужчина стал выворачивать ее, Кэнреол подпрыгнул, делая кульбит и опережая вращение руки. Мужик вытаращил глаза и тут же получил удар кулаком в один из них. Павел ударил еще несколько раз – в нос, под дых, серия ударов в живот и наконец точный удар под ребра, в печень. Вся эта серия заняла по времени две секунды. Мужчина сполз по стене на землю, но сознания не потерял.

– Повторяю вопрос. Зачем – ты – за – мной – следишь?

– Не бейте… – заплакал мужчина, – я все скажу…

Павел брезгливо поморщился – мужчине было лет сорок, но он заливался слезами, как маленький мальчик.

– Говори!

– Меня ваши родители наняли. Я частный детектив…

– Дожили, – проворчал Павел, – прямо Америка какая-то, детективы, налеты…

Ему все было ясно. Родители позвонили ментам и спросили, как продвигаются поиски без вести пропавшего сынули. Там их послали подальше – Махарнен ведь говорил, что от дела Павла не останется ни документов, ни воспоминаний. Тогда они решили нанять детектива, благо в Москве существовала бездна агентств по слежке. Еще Махарнен сказал: «С родителями разбирайся сам». Пришла пора.

– Значит, так, – сказал Павел, – вали отсюда подальше и больше на глаза мне не попадайся. Заказа не было.

– А как же…

– Ты че, не понял, козел вонючий? – заорал Павел. – Ща глаза вырву, уши местами поменяю, язык сожрать заставлю…

Мужчина не стал дожидаться окончания фразы. Он вскочил и помчался прочь из подворотни.

Павел перевел дух. Не люблю косить под бандитов, но если люди нормального языка не понимают… Павел направился к метро. Разборки надо начинать с главы семьи. Отец сейчас наверняка торчит у себя на фирме. Нанесем деловой визит…

Из метро Павел вышел через полчаса. В душе кипели злость и негодование. Фирма отца «Зеленый ветер» арендовала под офис часть большого комплекса. По соседству с ними находилось еще три фирмы и небольшое отделение банка «Альянс». Комплекс был окружен забором и постами охраны.

Когда Павел проходил мимо поста охраны в полном боевом костюме вампира, его окликнул один из охранников, сидящий в небольшой будке около шлагбаума.

– Ты куда, Челентано?

Его напарник заржал. Павел остановился и, обернувшись, посмотрел в глаза заговорившему охраннику, который приподнялся со стула. Ментальный удар легко прошел сквозь стекло и обрушился на не затуманенный мыслями мозг охранника. Тот пошатнулся, упал на стул и схватился за голову. Его напарник удивленно посмотрел на него и забыл про Павла.

Кэнреол прошел в здание, легко нашел сектор, принадлежавший «Зеленому ветру». Там он пронесся по коридорам и остановился перед дверью с табличкой «Директор». Ударом ноги он распахнул дверь и вошел в приемную. Секретарша подняла на него глаза.

– Саврин Геннадий Викторович у себя? – сквозь зубы спросил Павел.

– У себя… Но он не принимает! Куда вы идете?

– Меня примет, – бросил Павел, взмахнул плащом и вошел в кабинет.

Отец посмотрел на него – сначала удивленно, потом – с радостью, потом – сердито.

– Явился… – начал он.

Павел прыгнул вперед и приземлился на корточки перед отцом на его столе.

– Папа, зачем ты приставил ко мне ищейку? А перед этим еще и в милицию настучал?

– Ты… что…

– Я все знаю. Детектив просил тебе передать, что он отказывается от работы по причине травм, полученных в процессе ее выполнения.

– А что мне еще делать? – закричал отец. – Ты исчезаешь из дома, не отвечаешь на звонки. И что ты сделал с Леной?

– Она попыталась облить меня святой водой, я защищался.

– А зачем было уродовать ее?

– Состояние аффекта, – отрезал Павел. – Слушай меня. Я не собираюсь больше жить в доме, где меня пытается убить родная сестра и меня ненавидят родители. Только за то, что я сделал свой выбор и стал другим. Мой новый адрес ты не узнаешь, пока я тебе его не захочу сказать. Если я увижу еще хоть одного детектива, следящего за мной, то, клянусь Ночью, его тело окажется у тебя в кабинете. В сильно разорванном виде. Разговор окончен.

Павел спрыгнул со стола и покинул кабинет, с треском захлопнув обе двери – и в комнату, и в приемную. Секретарша проводила его удивленным и заинтересованным взглядом. Она не слышала разговора, но этот странный парень, одетый как герой фантастических боевиков, запросто заходящий к шефу, ведущий деловую беседу с такой скоростью и при этом не похожий на банального рэкетира, вызывал восхищение.

* * *

Ресторан в центре Москвы. Дорогой. VIP-комната. Уютный кабинет с мягкими диванами и креслами. В нем сидят четверо вампиров. Кхеншраон, Тешран, Човерг и Хармас. Снова в этом ресторане собирается Кровавый Совет.

С треском распахнулась дверь, и в помещение вошли трое других старейшин.

– Здравствуйте, мальчики, соскучились по мне? – спросила Винзарра.

– Проходите, проходите, – сказал Кхеншраон. – Опаздываете, господа.

– Кхен, нельзя разве было сразу предупредить, что мы собираемся здесь? – сердито спросил Шаккерон. – Мы уже доехали до твоего дворца, когда ты нам позвонил.

– Вхот хименно, – рыкнул Хиншрак и плюхнулся на одно из кресел. – Хде оффицхантхы?

– Сегодня никаких заказов и банкетов, – отрезал Кхеншраон. – Докладывайте.

Винзарра скучным голосом начала рассказывать о поездке, поисках базы. Потом она рассказала о разделении отряда на три части и доложила о том, что произошло с боевиками ее клана. Потом Шаккерон рассказал про маршрут своего отряда и подробно описал склад и архивы дикарей. Потом Хиншрак прорычал информацию о жилых помещениях дикарей. После этого слово снова взяла Винзарра и подробно рассказала о захвате Охотников.

– Ясно. Собственно, это уже известно всем присутствующим, но надо же исполнить формальности… Значит, вы не узнали, кто создал этих вампиров? И откуда у них рецепт сыворотки?

– Ничего не ясно, – ответила Винзарра, – ни одна из теорий не подтвердилась, даже та, которую придумал Шак. Придумал и никому не сказал про нее.

– А что за теория? – заинтересовался Кхеншраон.

– Да так, ничего. Это вообще-то шутка была, чтобы Винзу позлить. Хин мне помог, а она приняла всерьез.

Винзарра опешила. Было видно, что она с трудом удерживается от того, чтобы как следует отделать главу Бруджа. Тешран, сидящий рядом с ней, предостерегающе поднял свою трость, которая уже приняла вид копья.

– Винзарра! Потом будешь с ним разбираться! – крикнул Кхеншраон. – Зал Совета нельзя осквернять драками.

– Да этот придурок… Я его порву в клочья, – прошипела Винзарра. – Он у меня забудет, как издеваться…

– Потом, я сказал! Хармас, Тешран, как там у вас с нападением Охотников? Вы обследовали тела? Определили, кто убил их?

– В общем, так, – начал Хармас. – Наши спецы по поиску осмотрели тела и установили личность троих Охотников. Они давно находятся в розыске, и у нас есть подробные личные дела на них. Один из них погиб при штурме под колесами машины. Еще с пятью Охотниками мы сталкивались, но ничего о них не знали. Один из них тоже погиб у нас – ему оторвали голову. Двоих мы раньше никогда не видели и не сталкивались с их преступлениями. Тешран?

– Благодарю, Хармас. Как вы знаете, при нападении на наш клан погибли трое Охотников, стараниями вампиров Малкавиана. Один из них тот, на кого имеется полное досье, двое других – неизвестные нам Охотники.

– Вы скажите мне, – вмешался Шаккерон, – среди них есть тот, кто убил двух вампиров подряд недавно? Ну тот, который нарушил затишье?

– Нет, Шак. Этот Охотник не участвовал в рейде, – ответил Хармас.– Жалко.

– А-а-а, Хармас! Не можешь успокоиться? Ведь это твоего вампира он убил первым? – хихикнул Шаккерон.

– Что смешного? Между прочим, это мои вампиры убили половину Охотников.

– Ага. И позволили им убить тридцать молодых вампиров!

– И еще трех моих! – вставил Тешран.

– А кто не смог взять Охотников живыми?

– А кто знал, что они могут сердца останавливать?

– А кто морочил мне голову несколько дней своими теориями?

– А хто пховелсся? И хто нхе схмок сслежжкху зхаметхить?

– Ты вообще молчи, крыса!

– Не наезжай на моего кореша, ты!

Полчаса вампиры ругались. После выяснения, кто, что, когда, кому и где в недавнее время, вампиры ударились в историю, в прошлые обиды и разногласия. Крик стоял ужасный. Не спорили только Кхеншраон и Човерг. Они с интересом прислушивались к спору. Скоро все вампиры, кроме Хиншрака и Винзарры, выдохлись и замолчали. Теперь был слышен только рычащий голос главы Носферату и тонкие вскрики Винзарры. В самый разгар веселья открылась дверь.

– Ё-мое! Что это тут у вас происходит?

Спор разом прекратился. Все вампиры удивленно смотрели на дверь. В вошедшем вампире они узнали Шенсраада, неофициального лидера Каитиффов.

– Тхы што тхут забхыл, безрррходный? – осведомился Хиншрак.

– Молчал бы, урод! – ответил Шенсраад. – Я к вам по делу.

– Откуда ты узнал, что у нас тут Совет? – спросил Кхеншраон.

– Неважно. Главное – узнал. И вот я здесь. Вы столько раз отказывались обсудить со мной некоторые вопросы, что я решил нанести вам визит, когда вы все в сборе.

– Ты что это, опять пришел Каитиффов защищать? – спросила Винзарра.

– Да, опять. Я вижу, как они страдают и мучаются. Они не могут использовать свои возможности, потому что их никто не учит. Им приходится тратить большие деньги на донорскую кровь и сыворотку. Они лишены возможности вести более-менее приличный образ жизни. Многие из них не могут даже контролировать свой облик и вынуждены прятаться и скрываться от людей. Их все считают изгоями…

– А ты, значит, хочешь, чтобы мы приняли этот мусор в Камарилью? – спросил Човерг.

– Ты хочешь оскорбить меня, Човерг? – поинтересовался Шенсраад. – Ты только что назвал меня мусором.

– И что теперь? Ты требуешь поединка? – улыбнулся Човерг и выхватил китайский меч Дао – оружие клана Тореадор.

– Чего ты добьешься, убив меня?

– Хотя бы того, что ты заткнешься и перестанешь нас доставать, – вмешался Шаккерон. – У нас есть гораздо более важные проблемы, чем вопрос о принятии вас в Камарилью. Кстати, ты не можешь требовать официального поединка у вампира Камарильи. Поэтому мы можем сейчас все вместе вышвырнуть тебя отсюда.

– Ты так беспокоишься за меня, Шак? – рассмеялся Човерг. – Ты думаешь, что этот выродок сможет мне хоть что-нибудь сделать?

– Конечно, нет, Чо. Просто я не хочу, чтобы удовольствие навсегда заткнуть эту глотку досталось тебе одному.

– Уважаемый Шенсраад, – поднялся Кхеншраон, – мы настоятельно рекомендуем вам покинуть помещение Совета и оставить решение ваших проблем до более благоприятного времени.

– Как бы вам не пришлось об этом пожалеть, – ответил Шенсраад.

Он резко развернулся и вышел из комнаты.

– Интересно, на кой черт он заявился именно сюда? – спросил Хармас.

– Да он псих, идейный боец, – поморщился Тешран.

– Он прикрывается борьбой за благополучие Каитиффов. А на самом деле просто беспокоится о себе, – сказала Винзарра.

– Я тут подумал, – осторожно сказал Шаккерон, – а вдруг это он собрал ту армию дикарей? Что мы знаем о его способностях? Он сейчас легко прошел мимо нашей охраны, следовательно…

Некоторое время все молча обдумывали этот вариант. Потом Кхеншраон сказал:

– Это вполне возможно. Надо проследить за ним. Хармас! Приставь к нему нескольких разведчиков… Если они у тебя еще остались.

– Обижаешь, Кхен! – оскалился Хармас.

– Черт, ничего мы не решили про этих дикарей, – вздохнул Кхеншраон, – в последнее время все наши сборы сводятся к банкетам, спорам и новым загадкам. Так. Что я еще хотел спросить? Ах да. Господа, как у вас с молодежью? Сколько кандидатов в Истребители Охотников? Они нам скоро понадобятся, я чувствую. Охотники, похоже, готовятся к масштабным действиям.

Выяснилось, что кандидатов хватает. Хармас не преминул похвастаться, что у одного из его вампиров способности к поиску сильнее, чем у самого Човерга. Глава Тореадора лишь покачал головой.

– Это у того, кто один завалил двух Охотников сегодня? – уточнил Шаккерон.

– Откуда ты знаешь? – удивился Хармас.

– Да так… слухами земля полнится. Поговаривают, что из него может получиться новый глава Малкавиана…

– Что?! Кто это «поговаривает»? – воскликнул Хармас.

– Шутка, Хар, шутка. А ты, я смотрю, испугался, а?

– Дурацкие шутки…

Скоро вампиры разошлись. Шаккерон и Хиншрак вышли вместе.

– Зхачхем тхы придхумал прро ррозыгррыш? – спросил Хиншрак.

– Потому что я все равно уверен в своей теории и не хочу никого тревожить, пока не найду доказательства. Если я расскажу Совету, поднимется такой переполох, что, если я ошибаюсь, мне голову снимут. Кому надо, тот сам догадается. Кхен, я думаю, тоже это подозревает. Но слишком боится, что это окажется правдой.

– Ссмхотрри, Шак, нхе опхаздай с дхоказзательсствхами, – покачал головой Хиншрак.

– Постараюсь, Хин.

ГЛАВА 10.

После зачистки в Сибири в жизни вампиров России наступило затишье. Остатки дикарей разбежались по стране, но были в скором времени полностью уничтожены. В первый месяц после рейда Охотники повторяли нападения на кланы в других городах, но теперь вампиры были начеку. Потом и нападения прекратились. Через три месяца после нападения Истребители раскрыли одну из группировок Охотников, а также вышли на одного «кузнеца» – изготовителя серебряных крестов, тех самых, которыми были вооружены тверские Охотники. Кресты его производства были идеальными. Мага-святошу все еще не нашли.

Молодые вампиры продолжали свое обучение. На вторую ступень мастерства перешли все. Экзамены, проходившие в конце сентября, не имели ничего общего со вступительными испытаниями. Потом вампиры стали готовиться к следующему испытанию, после которого они могли стать полноценными членами клана. Им приходилось нелегко – надо было учиться и в обычных учебных заведениях, и на вампирских занятиях. Времени оставалось немного – испытание должно было произойти в конце ноября.

Вампиры не знали, в чем сущность испытания, до тех пор, пока оно не началось.

* * *

Небольшая деревня где-то в средней полосе России. Одна из тех, которые живут непонятно чем и где у молодежи единственная мечта – перебраться в ближайший город. Половина домов пустует. Недалеко от деревни – дачный поселок, который подступает все ближе. Конец ноября. Солнце почти зашло. До астрономического времени заката – несколько минут. Жителей деревни почти не видно. Но это не из-за позднего времени – ведь осенью рано темнеет. Не из-за того, что всем нечего делать. Всех разогнал по домам страх.

Уже две недели в одном из пустующих домов, лучше других сохранившемся, происходит что-то странное. Там что-то есть. Неизвестно, откуда оно появилось. Оно иногда появляется на секунду в окнах, причем только после заката. Иногда из дома раздаются странные звуки – как будто что-то прыгает по всему дому. Иногда слышен треск досок. Так продолжается всю ночь, до тех пор, пока не взойдет солнце.

Но это люди бы перетерпели, если бы не одно обстоятельство. На протяжении двух недель в деревне пропадают животные. Каждую ночь исчезает чья-то собака или кошка. Часто не одна, а несколько. Бездомные животные тоже исчезли и больше не пытаются раздобыть себе пропитание в деревне и ее окрестностях. Иногда животных находят. В разорванном на куски виде. Некоторые люди видели, как поздно ночью по деревне проносится странная тень.

Позавчера у одной семьи пропала овца. Это одна из немногих семей, у которых сравнительно большое хозяйство. На следующий день овца нашлась. В таком же состоянии, как и собаки. Она лежала недалеко от того дома, где появилось что-то странное. Самые смелые мужики и молодые люди, которые были в деревне, отправились к этому дому, вооружившись охотничьими ружьями и топорами. В доме было грязно, как и должно быть в заброшенном деревенском доме. Паутина, плесень, пыль, грязь… и следы когтей. На стенах, на полу было много следов от чего-то острого, напоминающего когти. Выяснили, что эти когти не имеют ничего общего с волчьими. Других диких зверей поблизости давно уже не было. Да и волки появлялись года два назад.

Посовещавшись, люди решили обследовать погреб, вход в который располагался в одной из комнат. В погребе тоже было пусто, но на удивление чисто. Ничего не обнаружив, народ покинул странный дом. Люди не знали, что предпринять, и решили просто быть осторожнее и на улицу после заката без особой нужды не выходить. В тот день, то есть вчера, в деревне пропали последняя собака и две последние кошки.

Итак, шестнадцатый день страха в деревне. Истекают последние минуты до заката. И вот – солнце полностью скрылось за горизонтом. Одновременно с этим в погребе обрушилась одна из стен. Открылся проход в небольшую комнату, где стояла кровать. На ней лежал человек. Он только что проснулся.

Человек поднялся и вышел из потайной комнаты. Если бы в погребе горел свет, можно было бы увидеть, что человек этот – не совсем человек. Вытянутое лицо, белая кожа, серые губы, красные глаза, заостренные уши, широкие и длинные ноздри. На руках когти. Когда он открыл рот, показались заостренные зубы с очень длинными клыками. Человек был одет во все черное. Плотная, облегающая одежда и плащ за спиной. На ногах тяжелые сапоги.

Существо (ни у кого не повернулся бы язык назвать его человеком) вылезло из погреба в комнату. Оно прекрасно ориентировалось в темноте: подошло к занавешенному зеркалу и сдернуло скрывающий его кусок ткани. Зеркало было единственным чистым предметом в комнате. Существо посмотрело на себя в зеркало и плюнуло – очевидно, оно не нравилось самому себе.

– С добрым утром, Кэнреол, – проговорило оно. – Блин, ну и рожа…

Павел (кто же еще?) снова закрыл зеркало и стал разминаться. Пока еще жажда не давала себя знать. Он проделал ряд акробатических упражнений, отработал удары и повторил все стрелковые каты, не нажимая на курки пистолетов. Потом сел в позу лотоса и стал медитировать. Он просидел так около часа, пока не проснулась жажда. Вечный голод вампира. Он неотступно преследовал Павла уже шестнадцать дней. Павел поднялся и стал ходить по комнате. Вампир старался оттянуть охоту. Тем более что он не представлял, на кого охотиться теперь. Кошки и собаки в деревне закончились. Позавчера он убил овцу, и к нему в дом пришли люди – искали его. Что же делать теперь? Если он не будет пить хотя бы кровь животных, то может сорваться, погрузиться в Безумие. И он убьет человека. А Павел очень не хотел привлекать к себе внимание. Щадящий укус он не сможет сделать, даже находясь в полном рассудке – слишком велик голод, слишком долог был пост.

Павел попал в ловушку. Если бы он охотился на людей с первого дня, все было бы нормально. Он же решил прожить некоторое время на крови животных. Результат – истощение.

Павел ударил когтями по стене. Она уже была покрыта причудливым узором. Похожие были и на полу. Надо что-то делать. Все слишком далеко зашло. Павел вернулся в погреб и лег на кровать. Ну почему испытание не проводится летом, когда ночи такие короткие? Наверняка ему было бы легче. Павел стал вспоминать, как началось испытание.

Им так ничего и не сказали. Им просто объявили день испытания и собрали всех в одной комнате.

– Вампиры! – начал Махарнен. – Сегодня вы узнаете, почему у вас до сих пор нет оружия клана и почему вы не считаетесь полноценными членами клана. На протяжении долгих лет вампиры жили без сыворотки и испытывали все неудобства такого существования. Это закаляло их тело и дух. Вы же – вампиры нового поколения, вы не знаете, что это такое – жить без сыворотки. И вы не можете считаться равными другим вампирам, которые жили настоящей жизнью. Но не волнуйтесь. У вас будет шанс пожить настоящей жизнью и стать равными древним вампирам! Удачи вам!

Потом Павел потерял сознание. Очнулся он уже здесь, в этом доме, в этой самой потайной комнате. На груди лежала записка. На ней было напечатано: «Теперь ты будешь жить без сыворотки. И без донорской крови. Единственная помощь клана – готовое убежище. Но его маскировка будет тянуть из тебя силы. Удачи!».

Запас сыворотки уже был на нуле – татуировка на руке горела красным светом. На лбу появился новый знак – красный квадрат, в который был заключен знак клана. Павел был уже в боевой трансформе. И вот уже шестнадцать дней он не принимал человеческий облик – сил не было.

Павел схватился за живот и скатился с кровати на пол – голод терзал сначала желудок. Но скоро боль займет каждую клетку тела, как было во время Становления. Павел поднялся на ноги и пошел к выходу из погреба. Хватит терпеть! Буду убивать коров и овец!

Когда Павел уже поставил ногу на лестницу, ведущую из погреба, он услышал шаги, приближающиеся к дому. Слух обострился за время испытания, и Павел сумел даже определить число идущих. Двое. Мужчина и женщина. Потом Павел расслышал тихие голоса.

– А тут точно никто не живет? – Женский голос, молодой и довольно приятный.

– Да нет тут никого, не бойся. Никто нам не помешает. – Это мужской голос, тоже молодой.

Голоса упали до шепота и временами прерывались. Вот парень и девушка вошли в дом – деревенские не удосужились запереть за собой дверь после того, как выломали замок, – и прошли в комнату, где находился вход в погреб. Павел опустился на третью ступень Взгляда Ночи. Он вообще постоянно находился на первой ступени. На третьей ступени глаза становились матово-красными. Белки сливались с радужкой, а иссиня-черные зрачки расширялись на полглаза. В таком состоянии Павел легко различал ауры людей даже сквозь бетонные стены, не то что сквозь деревянный пол.

Ауры обоих гостей светились страстью и желанием. Сквозь яркое розово-алое пламя проглядывали синие сполохи страха – страха перед возможностью быть увиденными. Павел оскалился – он уже не мог нормально улыбаться. Ему все было ясно. Парень и девушка решили уединиться, а чтобы уединение было полным, они забрались в один из заброшенных домов. В его дом. Вот их ауры соприкоснулись, и алая страсть загорелась еще сильнее – наверное, целуются. Интересно, это деревенские так осмелели? В последние дни Павел мог разглядеть лишь огни страха в домах. Скорее всего, это кто-то из дачного поселка, вот только что люди забыли на даче в конце ноября? Ладно, это не мое дело. О, а эти времени-то не теряют, одежда так и разлетается по комнате.

Внезапно Павла скрутил новый, очень сильный приступ голода. Горло пересохло, челюсти свело судорогой. «Вот же рядом литров десять крови! Чего же я жду? А ну пошли обедать!» Павел с трудом взял себя в руки. Нельзя! Нельзя поддаваться Безумию! Вдруг Павел вспомнил Лихарвель. Он даже не слышал ее уже шестнадцать дней. Голод отступил под приступом тоски. А эти двое сейчас вместе, им хорошо, а я тут сижу голодный в темном погребе! Солнца не вижу! Весь день валяюсь в торпоре! Только вчера очнулся, когда вошли крестьяне! «Я тоже хочу вкушать радости жизни! Я вампир! А вы, люди, имели наглость забраться в мой дом, чтобы поразвлечься!» Павел отогнал приступ Безумия. Но лишь для того, чтобы сейчас насладиться охотой в здравом рассудке. Хватит поститься! Вперед, Кэнреол!

Павел прыгнул вверх и в полете выбил люк кулаками. Приземлился на пол и направил взгляд на своих гостей. Те стояли около стены. Почти догола раздетый парень прижимал к стене не более одетую девушку. Сказать, что они удивились и испугались, увидев в комнате выпрыгнувшее из-под пола клыкастое существо, – ничего не сказать.

– Картина Репина «Не ждали», – зловещим голосом произнес Павел, – люблю, когда еда сама раздевается, а то одежда в зубах застревает. Что же это вы, молодые люди? Я понимаю, демографическую ситуацию в стране надо улучшать, но зачем же по чужим домам шастать? Придется повысить показатель смертности в этом районе на две единицы.

Раздался дикий вопль, перешедший в тонкий визг. Павел поморщился. Визг исходил, как это ни странно, от парня. Девушка не издавала ни звука. Парень вырвался из объятий девушки и бросился к двери. Павел переместился к двери за полсекунды и одним ударом отшвырнул парня в другой конец комнаты. Тот ударился спиной о стену и сполз вниз.

– Что же ты, паренек, девушку свою бросаешь? Нехорошо.

– Господ-д-ди, спа-па-си и со-сохрани, п-прости ра-рабу свою грешну-ную, – услышал Павел.

Обернувшись на голос, Кэнреол увидел, что девушка сжимает в руке крестик и, заикаясь, шепчет молитвы. Крест был серебряный, но в нем не было ни малейших следов святой силы.

– Чаще в церковь ходить надо, – сказал Павел и направился к девушке.

Позади него раздался утробный вой. Парень очнулся и теперь бежал к нему, сжимая кулаки. Павел отмахнулся Плетью Воздуха, целясь в голову. Парень подлетел вверх, упал на пол и затих. Павел подошел к девушке, которая продолжала молиться. Она не прекратила взывать к Богу до тех пор, пока жизнь полностью не ушла из нее.

Выпив жертву досуха, Павел повернулся к лежащему на полу парню. Тот, впрочем, давно уже не лежал, а сидел, забившись в угол и глядя, как Павел вытягивает последние капли крови из тела девушки.

– Вот так вот оно бывает, чувак.

Парень не ответил. Он не отрываясь смотрел на Павла.

– Слушай, а как эта деревня называется, а то мне некогда узнавать было, – спросил Павел.

Молчание.

– Ты меня слышишь вообще?

Нет ответа.

Павел мог бы легко заставить парня говорить, применив ментальные методы, но ему было просто лень лезть в заполненное страхом сознание парня и разбираться в нем.

– Ладно, не хочешь говорить и не надо. Может, оно и правильно, нечего время терять. Приступим, пожалуй. Подставляй горло.

– Мы станем вампирами? – прошептал парень. – Я готов.

Павел расхохотался:

– Да на кой х… вы мне сдались? Мне вы не нужны. Мне нужна ваша кровь.

– Я буду служить тебе, – залепетал парень и упал на колени, – не убивай меня! Лучше преврати в вампира! Я до самой смерти буду тебе служить! Не убивай!

– До самой смерти? – переспросил Павел. – Тогда тебе осталось служить меньше минуты…

Парень лишь издал короткий хрип, когда клыки Кэнреола вонзились в его горло.

В тот день, впервые за все время испытания, Павел смог принять человеческий облик. Жажда отступила. Осталось блаженство. Потом, в полночь, Кэнреол отнес обескровленные тела в дачный поселок и там свалил их на крыльцо одного из пустующих домиков. Одежду своих жертв Павел бросил на тела.

Он обдумал положение и решил больше не прятаться в доме. Теперь он может пойти на контакт с жителями деревни. Начнем свой маленький Маскарад. Теперь можно без страха выходить на охоту – ему хватит и щадящих укусов. А потом можно стереть память селян, чтобы те не запомнили ни его имени, ни его лица. Он добрался до своего убежища и лег на кровать в своей потайной комнате. Побережем силы. Завтра начнем наше маленькое представление. Первый раз за шестнадцать дней Павел смог улыбнуться по-человечески.

* * *

Алексей после провала рейда по Москве перешел на образ жизни кочевника. Он и Максим, его учитель по владению мечом, мотались из города в город. Тверь они покинули на следующий день после рейда – прошел слух, что вампиры сумели как-то раскрыть дислокацию отрядов в Твери и еще в нескольких близлежащих городах. Охотники разъехались кто куда, но все равно много Охотников попало в лапы кровососам. Алексей и Максим сначала уехали в маленький городок на севере Тверской области, потом унеслись на юг Московской. Потом они некоторое время кружили по всей европейской части России, прежде чем осесть в Сочи.

Но даже разъезды не мешали изматывающим тренировкам. Вскоре Алексей мог легко обращаться со своим мечом-крестом. Конечно, ему было далеко до уровня Максима – чтобы овладеть таким мечом в совершенстве, требовалось учиться не один год.

За все время странствий они не убивали вампиров, хотя иногда видели их. Они не имели права раскрываться, и поэтому на прикладах их ружей не появлялось новых зарубок. Такая жизнь не очень нравилась Алексею, но он ничего не мог поделать.

Однажды на телефон Максима пришло сообщение: «Воробьев-Вакула прекратил свою профессиональную деятельность по не зависящим от него обстоятельствам. Сотрите сообщение». Воробьев – это кузнец, делавший отличные серебряные кресты. Он один во всей Московской области отливал их из четырех потоков серебра. Теперь он попал в лапы вампиров, хотя был очень осторожен.

Через шесть дней на электронный почтовый ящик Максима пришло письмо, в котором сообщалось, что был убит отец Виталий, священник, освящающий кресты и пули и который собирал силу Господа не только из своей церкви, но и еще откуда-то. Он говорил, что один очень сильный священник пересылает ему эту силу.

Теперь Гильдия Охотников осталась без лучших своих оружейников. Это был очень сильный удар. Но в тот же вечер в убежище Алексея и Максима пришли трое людей. Один из них представился Охотником. Максим проверил его амулетом, выявляющим вампиров и тех, кто контактировал с ними недавно, и ничего не обнаружил. Кстати, амулет этот принадлежал, по слухам, еще святому Сергею. Остальные двое оказались новыми помощниками Охотников – кузнецом и священником. Неизвестный Охотник поручил им позаботиться о новичках и через пару месяцев переправить их в Москву. Максим тогда только удивился, почему такая честь выпала именно им. Охотник улыбнулся и сказал, что до руководства Гильдии дошел слух о найденном мече святого Сергея и о новом Охотнике, которому предначертано если не уничтожить вампиров, то хотя бы подорвать их систему и помешать им безраздельно повелевать городами и странами.

Вскоре Охотник ушел, сказав напоследок, что в Сочи активность вампиров очень низкая, а потому Алексей, Максим и новички могут не особенно сильно бояться нападения.

Новые оружейники оказались очень способными, как выяснилось при проверке. Алексей и Максим смогли пополнить запас крестов и пуль. Они с удвоенным усердием принялись за подготовку к возвращению в Москву.

* * *

На следующий день, то есть ночь, после полноценной охоты Павел привел в порядок свой костюм, осторожно пробрался на другой конец деревни и открыто вернулся в нее, делая вид, будто только что приехал. Он прошел по безлюдным улицам и постучался в самый большой и благоустроенный из домов. Было около пяти часов вечера.

– Кого там нелегкая принесла? – отозвались из-за двери.

– Я по поводу заброшенного дома, где кто-то поселился, – ответил Павел.

Дверь открылась, и на Павла уставилось мужское бородатое лицо.

– А ты кто такой, паренек?

– Может, разрешите мне войти? А то еще нападет…

– Кто?

– Это я и хочу выяснить.

Семья, проживающая в этом доме, состояла из мужа, жены, трех детей и старой бабки. Павел прошел в комнату, где собрались все.

– Значит, так, – начал он, – нам поступил сигнал, что в этой деревне происходит что-то странное.

– А кому это – вам? – спросила женщина.

– Вам это знать не положено, – отрезал Павел.

– У тебя хоть документы есть, паренек? – спросил мужчина.

Павел полез в карман, достал оттуда разрешение на ношение оружия и протянул его мужчине, влезая в его разум. Хозяин дома теперь видел перед собой удостоверение личности, похожее на милицейскую «ксиву», с пометкой «Специальный отдел по борьбе с паранормальными явлениями».

– Что, уже и такой есть? – удивился мужик.

– Есть.

– А что же это они, никого постарше прислать не могли? И посильнее? Прислали какого-то шибздика! – Мужчина заулыбался.

Павел улыбнулся, разогнался – не очень сильно, просто чтобы быть на порядок быстрее мужика, шагнул ближе и щелкнул его по носу.

Мужик оторопел и с криком: «Ты че, ох… л?» – попытался ударить Павла по голове. Кэнреол пригнулся и двумя ударами отправил хозяина в глубокий нокаут.

– Значит, так, – обратился он к хозяйке, бросившейся поднимать мужа, – соберите всех жителей деревни, мне надо задать им несколько вопросов. И желательно, чтобы все они были более адекватными и человечными, чем это существо. – Он кивнул на все еще не пришедшего в сознание мужика.

Представители семей собрались через полчаса. Все они с надеждой смотрели на Павла. Всех мучил страх.

– Начнем, пожалуй. Кто именно нам сообщал, я знаю, – Павел обвел всех пристальным взглядом, – но этот доброжелатель предпочел остаться неизвестным. Его право. Давайте рассказывайте мне по порядку, кто-нибудь один. Когда это началось? Видел ли кто-то обитателя этого дома? Много ли он убивает животных? Нападет ли на людей?

Выяснилось, что существо появилось семнадцать дней назад. Никто его не видел, только иногда замечали быструю тень. Убивает каждую ночь по несколько кошек и собак. Однажды убил овцу. Вчера никого не тронул, по крайней мере, трупов никто не видел. Людей не трогает, но кто знает, до чего это дойдет. Начинает подавать признаки жизни только после заката. С рассветом затихает.

Павел внимательно выслушал рассказы, кивал головой и хмурился. Потом он сказал:

– Судя по всему, в вашей деревне поселился вурдалак. Мне надо осмотреть дом, где он живет. Вам же запрещается выходить из домов после заката. И вот еще что. Я поживу в вашей деревне несколько дней, в одном из пустующих домов. Возражений не будет?

– А можно спросить? Как вы его убьете, вурдалака этого? – спросил кто-то.

Павел вытащил пистолеты:

– Это специальное оружие. Пули серебряные. Ну я пойду заселяться в дом.

– А вы не боитесь, что он нападет на вас?

– Нет, конечно. В доме я поставлю охранную систему, так что не советую приближаться к нему. Такую же я поставлю в доме вурдалака. Кстати, работать я буду по ночам, когда тварь выходит на охоту.

– Может, помощь нужна? – спросил один парень, немного старше Павла.

– Нет. Вы ничего не сможете сделать с ним. Я справлюсь сам.

Потом Павел отпустил селян. В тот день он прошелся по нескольким дворам и зарезал несколько коз, овец и баранов. Потом он пробрался в дом, где проводил собрание, подчинил своей воле мужика, попытавшегося на него напасть вечером, и выпил его кровь. Не всю, конечно.

На следующую ночь Павел усердно ползал по дому «вурдалака» в поисках его убежища. Потом он сообщил людям, что вурдалак перебрался из дома в другое место.

Так началось представление. Павел две недели морочил людям головы, изображая охоту на вурдалака. Несколько раз он устраивал стрельбу и длительные преследования самого себя. Несколько раз он «спасал» домашний скот, нападая на самого себя в момент попытки убить чью-нибудь корову. Жители деревни уже считали его за своего. При встрече здоровались, называли по имени-отчеству, угощали ужином, который Павлу приходилось есть, а потом усиленно переваривать, тратя энергию – организм вампира не принимал человеческой пищи без сыворотки. Он усиленно изображал агента спецслужб, один раз нанес себе когтями раны говоря людям, что почти убил вурдалака, когда тот полоснул когтями по лицу и убежал. За две недели Павел стал самым популярным человеком в деревне. Никого не удивляло, что мужественный истребитель нечисти днем не показывается на улицах. Никого не удивляло, что периодически у жителей деревни появляются слабость, головная боль и провалы в памяти, особенно после того, как к ним зайдет в гости Павел Геннадьевич. Павел отрывался по полной, выпивая за ночь кровь у трех-четырех жертв. Благодаря щадящим укусам, отсутствию сыворотки, постоянным ментальным приемам и тренировкам Павел не боялся получить передозировку крови.

Так прошло две недели. На тридцатый день испытания, уже в середине декабря, Павел, очнувшись от торпора в своем новом убежище, обнаружил лежащую на груди коробку. В ней находился пустой лист бумаги и стеклянный шарик. Посмотрев на бумагу второй ступенью Взгляда Ночи, Павел увидел надпись на листе: «Сворачивай Маскарад. Стеклянный шар – амулет для массовой зачистки памяти. Завтра после заката ты услышишь сигнал. Иди на него. Тебя будут ждать два вампира – один из Малкавиана, один из Гангрела. Махарнен». Под подписью стояла личная печать Махарнена.

Радости Павла не было предела. Наконец-то! Он прошел испытание! В ту ночь Павел особенно усердно выискивал вурдалака и нашел-таки его. Подлый вурдалак вернулся в свое первое логово, где его настиг отважный истребитель нечисти. В заброшенном доме поднялась пальба, а потом начался небольшой пожар. Огонь Павел потушил и устроил собрание крестьян. Он просто пробежал по улицам, стуча в окна.

Собравшимся крестьянам Павел сказал, что вурдалак был обнаружен и уничтожен. Пожар в доме начался оттого, что труп вурдалака загорелся, как и положено останкам нечисти. Любопытные могут пройти в дом и увидеть пепел, оставшийся от чудовища. Такие любопытные нашлись в большом количестве и легко обнаружили пепел, лежащий в форме человеческой фигуры. Крестьяне радостно закричали, и в этот самый момент Павел активировал амулет прочистки мозгов – разбил стеклянный шарик о землю. Ментальный удар обрушился на всю деревню. Павел легко изменил воспоминания селян. Теперь он сохранился в их памяти как голубоглазый блондин, ростом выше двух метров. Расхаживал он с ручным пулеметом, звали его Иван Петрович Сидоров, и вообще вурдалак появлялся в деревне полгода назад. А собаки и кошки исчезли из деревни после какой-то странной эпидемии.

Пока люди приходили в себя после очистки памяти, Павел скрылся в своем убежище, не переставая удивляться мощи, вложенной в амулет, – Кэнреол почти не потратил собственных сил, промывая мозги целой деревне. Он сознательно ввел себя в торпор до наступления рассвета, чтобы время прошло быстрее.

Проснувшись, Павел сразу почувствовал призыв. Он осторожно выбрался из убежища и направился на сигнал. Его действительно ждали два вампира. Кланы совпадали с указанными в записке.

– Привет, ребята! Не меня ждете? – весело спросил Павел.

– Тебя, тебя, если, конечно, ты – Кэнреол, – ответил ему вампир из Гангрела.

– Конечно, я! Вот только документов у меня нет, в Москве забыл.

– Да мы верим, – ответил Малкавиан, – залезай! – Он указал на стоящую в отдалении машину. – Поедем за твоими документами, да и курс оздоровительных уколов проведем.

Вампиры были Павлу незнакомы – они оба проживали в ближайшем большом городе. Каком – Павел не спрашивал. Они не собирались туда заезжать. У вампиров была машина, большой запас сыворотки и довольно много еды. Павел сразу получил многоразовый шприц и сделал себе инъекцию.

Для восстановления баланса снадобья в организме требовалось делать уколы каждый час. А также надо было иметь под рукой много жратвы – постоянный вампирский голод сменялся обычным.

В тот же вечер Павел со своими сопровождающими отправился в Москву. Вампиры были рады побывать в столице и получить премию за доставку испытуемого. Павел был рад вернуться к привычному для него образу жизни. В общем, все они были в хорошем настроении.

По пути Кэнреол рассказывал о том, как проходило испытание. Вампиры смеялись, обсуждали детали, рассказывали о своих испытаниях. О новостях в Москве они ничего не знали – у них хватало своих. Группа из трех Охотников, которые оказались братьями-близнецами и заставили местных Истребителей поломать головы – как может Охотник ожить, будучи разорванным на кусочки? А потом еще раз, сожженный Копьями Праха? Только когда Истребители добыли сведения об Охотнике, они выяснили, что их было трое.

Вот так, ведя приятную беседу и любуясь занесенными снегом окрестностями, Павел возвращался домой.

* * *

Все молодые вампиры Москвы вернулись с испытания дикой жизнью в один день и почти в один час. Им не разрешили даже заехать домой, а сразу доставили в резиденции их кланов. В общем, Павел был этому рад.

Последовали приветствия однокурсников и очень радостная встреча с Ириной. После двух часов рассказов о своих приключениях вампиры отправились в актовый зал, чтобы прослушать поздравления главы клана – Хармаса.

Во время поздравительной речи Павел (да и другие вампиры) чуть не заснул от скуки. Из получасовых разглагольствований Кэнреол почерпнул только один полезный факт – сейчас у них возьмут кучу крови, чтобы изготовить оружие клана. А также им отдадут вещи, изъятые перед испытанием.

Что ж, визит домой откладывается на неопределенный срок. Предстояло еще несколько официальных процедур.

Через час Павел уже лежал на койке в общей палате медпункта и проклинал все на свете. Вместе с ним ругались все вампиры его группы. Никто не предупредил их, что на изготовление оружия потребуется почти вся их кровь! Никто из вампиров не успел опомниться, как оказался полностью обессиленным на койке. Уровень крови предстояло пополнять путем поглощения огромных количеств человеческой крови.

В самый разгар восстановления сил все вдруг резко заснули. Потом вампиры узнали, что их усыпили на несколько дней, и чуть не разнесли все вокруг. Все это время их искусственно поили донорской кровью и полностью затормозили многие функции организма, а потому приступ ярости быстро уступил место желанию навестить специализированные помещения для удаления отходов жизнедеятельности, которые медленно накапливались в течение шести дней.

Зато потом вампиры получили вожделенное оружие клана. Сначала им дали патроны для пистолетов, пропитанные их кровью, в количестве ста пятидесяти штук, а также по две новые обоймы. Но, конечно, больше всего вампиры ожидали основное оружие клана. Павел получил длинный пластмассовый ящик и бросился его открывать, чувствуя себя как в детстве, когда открывал коробки с подарками на день рождения и Новый год.

В коробке лежало что-то напоминающее длинную веревку. При более детальном рассмотрении оно оказалось длинным Хлыстом, составленным из металлических звеньев, оплетенных металлическими нитями. Павел удивленно взял в руки этот предмет. Меньше всего это напоминало оружие. На лицах всех вампиров было написано недоумение.

– Ну все! Держитесь, Охотники, – проговорила Ирина, – мы вас отстегаем, выпорем, по заднице отшлепаем!

Кто-то рассмеялся, кто-то попытался щелкнуть кнутом, но щелчка не получилось. Потом все вампиры разом заговорили:

– Да что это такое?

– Мы что, самые левые?

– Да что вообще этим можно сделать?

– Да пошли они! Я требую нормальное оружие!

Вдруг дверь в комнату, где выдавали оружие, открылась, и вошел Махарнен. В руке он держал такой же Хлыст.

– Это что тут такое? – грозно начал он. – Я смотрю, вы недовольны своим оружием! Вы небось считаете, что это игрушка? Смотрите же, что может Хлыст Малкавиана!

Махарнен достал из кармана пустую алюминиевую банку из-под пива и подбросил ее в воздух. Потом он взмахнул Хлыстом, выписал рукой странный узор…

Хлыст загорелся красным огнем, изогнулся, скрутился кольцами и распрямился как пружина, ударив кончиком по падающей банке. Она развалилась на две части. Место разреза было ровным, без вмятин, как будто Хлыст вообще не наносил удар.

А Махарнен снова взмахнул Хлыстом и вытянул руку вперед. Хлыст не свесился на пол, а выпрямился и, видимо, стал очень твердым. Сейчас он напоминал рапиру или шпагу. Потом он снова стал гибким, и Махарнен заставил Хлыст кружиться в воздухе, появляться то сзади, то сбоку. Металл шелестел и образовывал непреодолимую защитную стену, которая временами начинала светиться.

Потом Махарнен взмахнул Хлыстом последний раз, и оружие плотно обмотало его кулак, став похожим на моток веревки. Махарнен прицепил его к поясу и направился к выходу из комнаты. Уже на пороге он обернулся к притихшим вампирам и спросил:

– Круто?

– Да!!! – закричали вампиры.

– Хотите так научиться?

– Да!!!

– Пять дней отдыха!

– Ура!

– Ото всех занятий, включая ваши человеческие университеты! Вашему начальству уже промыли мозги!

– Ура!!

– Потом начнем учиться владеть Хлыстом Малкавиана, и уже через пару месяцев вы сможете повторить то, что я вам показал!

– Ура!!!

ГЛАВА 11.

Махарнен пообещал, что через два месяца молодые вампиры смогут более-менее сносно владеть Хлыстом. Через две недели тренировок у Павла зародились большие сомнения в этом. Дела у всех шли неважно. Вот и сейчас, стоя с Хлыстом в руке перед тренажером, Павел проклинал изобретателя оружия Малкавиана. Надо было додуматься сделать кнут оружием! Конечно, при применении магического контроля им было бы легче управлять, но пока вампиры не могли использовать магию своей крови, в которой был выплавлен и закален Хлыст.

Тренажер, на котором занимался Павел, да и другие вампиры тоже, представлял из себя подсвечник на длинном металлическом шесте. Он был установлен таким образом, что свеча находилась на уровне головы занимающегося на нем вампира. Свеча была очень короткая и медленно горящая. Упражнение заключалось в том, чтобы погасить пламя свечи ударом Хлыста.

Павел уже легко мог щелкать Хлыстом, но с точностью удара были проблемы. Когда он только начал упражняться со свечой, то после нескольких отличных, но неточных ударов Кэнреол стал больше внимания уделять точности – и удары перестали получаться. В сердцах Павел щелкнул наобум – и попал по металлическому подсвечнику. Тот с грохотом упал на пол и немного погнулся. Через секунду Павел получил сокрушающий и сверхбыстрый удар в челюсть. Человеку такой удар оторвал бы голову, Кэнреол же отделался вывихнутой челюстью и легким сотрясением мозга. В первый день занятий со свечой похожие удары получили почти все вампиры. Некоторые отправлялись на пол по несколько раз, прежде чем сообразили, что лучше забирать при ударе вверх – за такие промахи наказания не следовало.

На следующий день, то есть сегодня, ничего не изменилось – по-прежнему никто не мог погасить свечу. Павел тщательно прицелился и ударил. Мимо! Металл Хлыста начал изгибаться не по ровной траектории, а как-то криво и вниз. Кончик Хлыста повторил эти движения и пролетел на метр выше свечи. Еще разик. Еще выше. Теперь Хлыст взлетел под самый потолок и свалился на голову Павлу. Кэнреол выругался и ударил в третий раз. Получилось очень даже хорошо – кончик Хлыста рассек воздух лишь в десяти сантиметрах над свечой, да и траектория была нормальной. Вот только Павел не понял, как это произошло! Он попытался повторить удар – и снова погнул подсвечник. Дзынь! Бам! Ну почему он так громко гремит, когда падает? Тут кто угодно услышит, не говоря уж о Махарнене. Павел скосил глаза влево – Махарнен был где-то там. Хм… вот именно – был. Ой…

На этот раз Павел получил хорошо поставленный удар ногой с разворота в грудь и полетел к стене тренировочного зала. «Хорошо, что я вампир», – подумал он, влепившись спиной в каменную стену.

– Тщательней надо, тщательней, – противным голосом сказал Махарнен, делая ударение на последнем слоге.

Кэнреол поймал сочувствующий взгляд Лихарвель, и ему сразу полегчало. Ирина получала удары чаще всех – как всегда у нее были нелады с использованием техники. Через каждые три удара подсвечники летели к чертям, а вслед за ними и Ирина. Причем каждый раз она получала какой-то новый удар – Махарнен не повторялся на одном ученике. Хотя такими темпами придется ему с Ириной идти по второму кругу. Или придумывать новые удары.

Вампир, стоявший слева от Павла, вдруг решил сжульничать и ударил по свече не щелчком, а просто раскрутив Хлыст над головой. На пятом обороте Хлыст попал точно в фитиль, и пламя потухло. Махарнен, не оборачиваясь, направил руку на вампира и применил одно из заклятий, недоступных пока ученикам, – модифицированную Плеть Воздуха. Провинившегося вампира отбросило назад, но уже вдоль всего зала. Остальные едва успели отпрыгнуть с траектории полета своего товарища, который ударился о стену, но не сполз вниз, а остался висеть.

– Как в «Звездных войнах», – сказал кто-то.

– Да пребудет с тобой Сила, джедай, – подхватила какая-то вампирша.

– Никогда не пытайтесь меня обмануть, ребята-вампирята, – сказал Махарнен, не опуская руки. – Вам ясно, молодой каинит?

– Ясно… – прохрипел провинившийся вампир.

– Свободен, – сказал Махарнен, и вампир упал на пол.

Наставник щелкнул пальцами, и свеча Виктора – так звали того вампира – снова загорелась. Виктор с трудом поднялся и поплелся к своей свече.

Вампиры снова защелкали Хлыстами. Периодически кто-то получал очередной удар. Ирина держалась без ударов уже пятнадцать минут – ее личный рекорд. Но вот и она в очередной раз попала по подсвечнику. Махарнен, как показалось Павлу, даже задумался – как теперь наказывать ученицу. Потом он метнулся к Лихарвель и страшным апперкотом подкинул ее вверх. Ирина поднялась метра на четыре в воздух и упала… на руки Павлу. Он больше не мог смотреть, как страдает подруга.

– О! Прогресс! – сказал Махарнен.

– Я больше не могу! – выкрикнула Ирина. Ее голос дрожал, а на глазах появились слезы.

Павел с трудом сдерживал желание наброситься на Наставника.

– Извините, Наставник, но, может, хватит уже бить ее? Ей же плохо!

– Я понимаю! Но если я не буду применять политику кнута, то вы никогда не научитесь обращаться с оружием.

– Чему мы можем научиться, получая от вас удары?

Махарнен задумался. Обдумав что-то, он сказал:

– Ну ладно. Я думаю, пришло время открыть вам маленький секрет. Чтобы сбить пламя со свечи, необходимо заниматься несколько месяцев. Если, конечно, вы хотите сбить пламя, используя Хлыст как простой кнут, – добавил Махарнен, опередив стон, готовый вырваться у всех вампиров.

– А как же мы его должны использовать? – поинтересовалась Ирина, соскакивая с рук Кэнреола.

– Как оружие на крови! Без использования магических сил он будет оставаться тяжелым металлическим кнутом! Проблема в том, что каждый из вас использует индивидуальный способ подчинения оружия. Я не могу вас научить этому. Вы должны сами. Для этого я и истязаю вас уже второй день. Это как с активацией ментальных способностей – требуются нагрузки и желание научиться.

– Значит, моя боль, ненависть, злость и желание снести вам голову помогут мне контролировать этот долбаный кнут? – зло спросила Лихарвель.

– Именно так! Ну! Продолжайте тренировку! – крикнул Махарнен. – Что встали?

Наставник ушел в другой конец зала. Ирина с ненавистью посмотрела на свой Хлыст.

– Паша, я больше не могу. Я сейчас повешусь на этом кнуте.

– Не надо вешаться. Надо подумать.

– Ну давай, думай. А я просто тупо разозлюсь и тупо махну этим куском железа! И если он не попадет и на этот раз! Я его… – Ирина резко подняла Хлыст.

Внезапно Хлыст изогнулся, застыл в воздухе. Кончик описал петлю и устремился к свече. Ирина от испуга выпустила кнут, и он упал на пол, не долетев до свечки.

– Смотри! – воскликнул Павел. – Он послушался тебя! У тебя получилось! Почти…

– Да?! Я даже не поняла, что сделала! Я просто разозлилась!

– Разозлись еще! Только не целься в свечу, а просто захоти что-нибудь такое изобразить.

Ирина попробовала, но Хлыст не пошевелился. Она взмахнула им, хотела раскрутить – безрезультатно. Потом стал пробовать Павел. Он пытался вызвать в себе какие-то эмоции, мысленно кричал на Хлыст, но тот все равно оставался куском железа. Остальные вампиры тоже пытались сделать что-то подобное, увидев, как Ирина почти сбила пламя. Но в тот день никто не смог заставить Хлыст Малкавиана исполнять волю хозяина. После упражнения со свечой вампиры отработали основные движения кнутом – восьмерка, обратная восьмерка, спираль и многие другие. В этих упражнениях не было ничего сложного по сравнению с гашением свечи. После двух недель тренировок они получались безошибочно у всех. Вот только движения эти имели мало общего с тем, что продемонстрировал Махарнен в день получения оружия.

По окончании тренировок с оружием начались занятия по специальности. Половина вампиров, которые либо не определились, либо не собирались работать на пользу Камарильи, пошла домой. Остальные разошлись по аудиториям. Лихарвель направилась на дополнительные занятия по заклятиям – ей прочили работу в магических лабораториях, помимо простого патрулирования и участия в боевой группе. Кэнреол и еще двое вампиров, в том числе и сжульничавший Виктор, пошли на занятия Истребителей. Пока они занимались теорией – история Гильдии Охотников, их вооружение и теория святой силы. До практических занятий даже по простому поиску было еще далеко. На курсах Истребителей было всего десять вампиров со всего клана, включая Павла и двух его сокурсников.

Хотя из-за занятий по специальности Павел возвращался домой часов в девять вечера, он никогда не жалел, что начал обучение сразу. Помимо полезных сведений и весьма интересных исторических фактов в таких занятиях была одна немаловажная деталь – стипендия. Когда Павел записался на курсы, ему сразу выдали десять тысяч долларов подъемных. И обещали стипендию в пять тысяч долларов ежемесячно. Узнай про такую стипендию простой студент-бюджетник, он бы удавился. На подъемные Павел немного обустроил свою квартиру, приведя ее в более-менее приличный вид. И главное, он не потратил и половины. И сейчас чувство дома и своего собственного жилища усилилось.

В этот день Павел как обычно пришел в свою квартиру в десятом часу. И как обычно постоял в дверях каждой комнаты, прикидывая, что еще можно изменить. Квартира и так преобразилась, но оставалось много мелких недоделок.

В честь Шенсраада Павел оставил в главной комнате и стол, и диван, и стулья, и стеллаж. На полу был нормальный ковер. Нашлись кресла, подходящие по Цвету к дивану. В специальном стеллаже стоял большой телевизор. Правда, не было ни DVD-плеера, ни музыкального центра, ни нормальной акустической системы, но проблема обещала решиться после Нового года. На стеллаже располагались книги, захваченные во время ночного рейда на квартиру родителей. Родной компьютер стоял в другой комнате, вместе с кроватью, двумя шкафами и прочей спальной мебелью. Павел сумел провести телефонную линию в обе комнаты и поставил радиотелефоны. Линия была хоть и старой, но подходила для Стрим-Интернета, оборудование для которого Павел опять-таки захватил из старой квартиры. На кухне по-прежнему не было газовой плиты и холодильник новый не появился, зато добавилось мебели и посуды. Готовить приходилось в микроволновке.

В общем, квартира принимала вид обычного жилища холостяка среднего класса.

Павел поставил на стол тарелку и стакан. Положил в микроволновку котлеты на разогрев, достал кастрюлю с водой, вскипятил ее Рукой Тепла и начал варить макароны. Когда обед уже был готов и Павел повернулся к столу, чтобы наполнить тарелку, он чуть не выронил кастрюлю и большую тарелку с котлетами. За столом сидел Заркорон. Сир Павла.

Павел некоторое время молчал. Удивление и испуг мешали нормально мыслить.

– Что же ты не здороваешься, внучек? Или племянничек? Как тебя называть сегодня? – спросил Заркорон.

Когда Павел еще ничего не знал о вампирах, это была обычная шутка при встрече с двоюродным дедом. Ну нет общепринятого названия для таких родственников.

– Называй по имени, Сир.

– Оставь, пожалуйста, этот этикет, Паша. Сейчас я больше дядя Володя, чем вампир Заркорон, твой Сир.

– Как вы вошли? Почему я вас не почувствовал? – спросил Павел.

– Проще простого. Окно плюс мои способности, до которых тебе расти и расти… Кстати, не накормишь своего деда-дядю?

– Если не побрезгуете скромной трапезой, – усмехнулся Павел и полез за второй тарелкой. – Мой дом – моя крепость.

– «Взятая штурмом, отец, взятая штурмом», – процитировал Заркорон.

Поначалу Заркорон просто ел, расспрашивая Павла про испытания, про учебу – и в клане и в университете. О последнем, кстати, Павел и не думал. Зачеты, которые уже начались, сдавались как будто сами собой. С экзаменами, которые обещали начаться уже в новом году, проблем тоже не предвиделось. Павел отвечал, иногда шутил, а сам все ломал голову – что случилось. Последний раз он видел Заркорона на вступительных испытаниях, среди других старейшин. До этого – только во время Обращения и после Становления. Если уж он пришел домой и говорит о всякой ерунде, значит, произошло что-то неординарное. И напрямую касающееся Павла.

Наконец нехитрый ужин был закончен. Заркорон не поднимался из-за стола и как-то странно смотрел на Павла. Но вот он заговорил:

– У тебя неприятности, Павлик.

Кэнреол даже не удивился и не стал спрашивать какие. Заркорон продолжал:

– Сейчас сам все поймешь. Одни лишь факты, а вывод сделаешь сам. Факт первый: во время нападения на наш клан летом охрана сильно опоздала, что свидетельствует о некотором несовершенстве системы управления нашим кланом. Факт второй – ты обеспечил успех отражения нападения своим ментальным прорывом. Дальше я уж не буду нумеровать, потому что последовательность роли не играет. Ты обнаружил в себе потрясающие способности к поиску. Ведь так?

– Да. Иначе я не попал бы в группу Истребителей.

– Хармас, конечно, узнал об этом и похвастался этим на Кровавом Совете. Дальше. Этот идиот Шаккерон, глава Бруджа, подшутил над ним, сказав, будто бы прошел слух, что ты возглавишь Малкавиан. Когда-нибудь.

Вот это была новость. Павел вскочил и торопливо заговорил:

– Да что вы, дядя Володя? Какой из меня глава клана?

– Спокойно. Он просто пошутил, намекая при этом Хармасу на бардак, который назревает у нас в клане. Но у Хармаса отвратительное чувство юмора. Он решил проверить вероятность такого события.

– Но как? Не стал же он на картах гадать? Ведь нельзя предсказать будущее!

– Конечно, нельзя. Но астрологов среди вампиров хватает. Хармас заставил их составить твой гороскоп на предмет власти и всего, что будет связано с этим. Результат – так все и будет. По крайней мере, астрологи сообща высчитали, что с вероятностью в девяносто два процента ты свергнешь Хармаса с престола.

– На фига мне это? – возмутился Кэнреол. – У меня другие планы на будущее.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Заркорон. – Но Хармас теперь уверен, что ты – угроза его власти. По гороскопу выходит, что ты через какой-то срок вызовешь Хармаса на поединок за престол клана, когда он откажется подчиняться воле Кровавого Совета и совета клана. А они должны будут низложить Хармаса и попросить его уступить тебе место, как единственно подходящему кандидату. По правилам Маскарада, если глава отказывается уходить добровольно, его должен убрать кандидат. Убивать необязательно, но поединки старейшин редко оканчиваются бескровно.

– Бред, – только и сказал Кэнреол.

Больше всего на свете он хотел обычной вампирской жизни. Истребитель Охотников. Можно даже не рядовой. Выслеживание, аресты, убийства. Союз с Лихарвель. Спокойная жизнь. В крайнем случае – кресло старейшины, хотя Павел легко отказался бы от этого. А теперь оказывается, что какие-то проклятые ясновидцы, Нострадамусы хреновы, напророчили ему пост главы клана. Не слабо, а?

– Бред, – повторил Павел. – Неужели он не понимает, что все предсказания – фуфло?

– Он очень боится. Он не хочет терять власть. А он может! Просто сейчас нет преемника, иначе у Кровавого Совета Москвы появились бы намерения заменить Хармаса. Они такие разные, эти главы кланов. Вот сейчас, например, где они? Хиншрак, глава Носферату, бегает сейчас под Москвой, пьет водку прямо из бутылки, не закусывая, пугает диггеров, думает, как обустроить подземелья в честь Нового года. Еще он вздыхает об одной вампирше не из его клана. Сам понимаешь, его внешность не способствует амурным делам. Но все равно пытается ухаживать. Но когда надо, он – лучший в сфере разведки. Он знает все тайные ходы в городе, его территория – все метро и все настоящие подземелья Москвы. А теперь он еще и взял на себя контроль за упырями. Пополам с Хармасом, который всегда этим занимался. Вот уже пять лет, как Хармас лишь получает отчеты от бригад упырей, а составляет их – группы – Хиншрак.

А Шаккерон, из-за которого ты и влип в неприятности? Сейчас он отрывается в каком-нибудь клубе, как обычно. Курит травку, бухает. Он за одну ночь успеет и погонять с байкерами на мотоциклах, и попеть рэп собственного сочинения, и поиграть на гитаре в переходе метро, и влезть в какую-нибудь массовую драку дворовых бригад, и опробовать несколько новых проституток Москвы. И в то же время – он тренирует лучших боевиков Камарильи, которые ликвидируют преступников, диких вампиров, выполняют Кровавую Охоту. – Заркорон остановился перевести дух и глотнул крови из фляги.

Павел в полном обалдении слушал эти рассказы. Он понимал, что ему не положено знать такие подробности из жизни глав кланов, но раз уж это как-то касается его, лучше ничего не пропускать.

– Човерг, глава Тореадора. Наш командир Истребителей Охотников, который станет и твоим командиром. Сколько группировок и штаб-квартир Гильдии было выявлено и уничтожено его стараниями! Хотя под его командованием – вампиры различных кланов. Он обожает ходить по музеям, особенно ночью, обманывая системы сигнализаций. Он смотрит на картины, скульптуры, старинное оружие. Потом он пойдет дегустировать изысканные сорта вина и табака в каком-нибудь элитном кабаке. Или зайдет на показ мод самых крутых модельеров. Или будет смотреть балет, а может, и спектакль в Большом театре.

Винзарра сейчас путешествует. Я даже не знаю, в каком городе какой страны она сейчас. Может, по любимой Праге ходит, может, по любимой деревне какого-нибудь африканского племени. Физически не переносит задержку на одном месте более пяти дней. Причем из любого места на планете ухитряется решать все финансовые вопросы Камарильи.

Тешран, наш главный колдун, сейчас все-таки спит. И даже во сне просчитывает все свои темные делишки. Он крутой вор в законе. Помимо банальных убийств, которые совершали все вампиры, он попадает под две трети статей Уголовного кодекса Российской Федерации. Тешран несколько раз сидел, хотя мог спокойно избавиться от любых преследований со стороны властей. Но не хочет. Вот такой вот у него бзик – быть авторитетом. И параллельно с этим – отвечает за снабжение всей Камарильи амулетами, разрабатывает новые заклятия и контролирует жизнь всех магов. Это он сейчас ищет нового мага-святошу, вам ведь говорили про него?

А Кхеншраон подумывает о том, чтобы пойти на второй срок в Государственную думу. Прирожденный политик. Если бы не законы Маскарада, давно стал бы президентом и не дал бы развалить страну. А в перерывах между заседаниями контролирует жизнь всей Камарильи, взвешивает, думает… – Заркорон умолк.

– Два вопроса, – сказал Павел. – Первый – на кой хрен вы мне это рассказываете? Второй – где информация о Хармасе?

Заркорон усмехнулся:

– Эту «информацию» знают все вампиры Камарильи, кроме, разумеется, вас, молодых. Но вы ведь все равно узнаете ее? И, кстати, никто из глав не скрывает сведений о своей личной жизни. Я тебе это рассказываю так рано, чтобы ты понял – никто, увидев глав кланов «в миру», не понял бы, какие идиоты сделали этих идиотов главами кланов. А вот Хармас сейчас занимается только своим кланом, то есть пытается заниматься. Он забросил свои увлечения, свою маску и пытается удержаться на троне Малкавиана. Любой скажет, что он – единственный из Кровавого Совета достоин занимать свой пост. Любой, кто не знает, как обстоят дела в клане. А они обстоят паршиво. Смешно – самый усердный вампир в Малкавиане не может управлять кланом, хотя дни и ночи напролет пытается разобраться в бардаке.

– Почему же его не пошлют куда подальше и не сменят?

– А кем?! Лучше уж он пускай пыжится изо всех сил. Все-таки подготовка молодых вампиров ведется, и ведется успешно. Но как только появится подходящая кандидатура, его сменят.

– Подходящая кандидатура – это я?

– Так считает сам Хармас, проглядев твой гороскоп. Пока что ты – потенциальная кандидатура, и он приложит максимум усилий, чтобы ты не стал реальным кандидатом.

– Он хочет меня убить? – спросил Павел.

– Да что ты! Вызвать тебя на поединок сейчас он не может. Просто убить своими руками или подослав наемников – это уже преступление. Он просто использует те восемь процентов вероятности. Из этих восьми – один процент, что он выдержит поединок с тобой, семь – что ты умрешь независимо от него.

– Это как же?

– О! – поднял палец Заркорон. – Для этого я и пришел к тебе. Есть вероятность, что тебя убьет кто-нибудь, не имеющий отношения к Камарилье. Скорее всего Охотник. Скорее всего тот, кто убил Маншаара летом, ну, ты помнишь…

– Конечно, – ответил Павел, – я вообще-то очень хочу найти его и убить собственноручно.

– Тебе в этом поможет Хармас. Он ускорит подготовку Истребителей своего клана, что не добавит им мастерства, и, пользуясь возможностью приказывать любому вампиру своего клана, будет кидать тебя в самые горячие места. Любой след того Охотника будешь проверять ты. Может, ты выйдешь на него и погибнешь, может, ты вляпаешься еще куда-то – этого не указывает гороскоп, но смерть будет связана с тем Охотником.

– Черт! – выругался Павел. Потом он добавил еще несколько изощренных ругательств, но это не помогло ему справиться со страхом, появившимся где-то глубоко внутри и начинающим разрастаться.

– Что думаешь делать? – поинтересовался Заркорон.

– Пошлю всех Истребителей к чертям! Ну их! Чем-нибудь другим займусь.

– Не пойдет. Во-первых, тебя так просто не отпустят. Во-вторых, изменится твой гороскоп. Ведь расчет сделан исходя из твоего желания стать Истребителем. Сменишь профессию – сделают новый расчет, о котором я могу ничего и не узнать. В этот раз мне повезло. И не спрашивай, как я узнал о грозящей тебе опасности.

– А что тогда делать? – в отчаянии спросил Павел.

– Ты должен стать Истребителем. Причем лучшим. Тогда у тебя будет больше шансов справиться с Охотником. Ясно? Мне вот Махарнен сказал, что в стрельбе ты – лучший из группы. По поиску – ты можешь стать лучшим во всей Камарилье. А вот владение Хлыстом? Я надеюсь, что ты раньше остальных поймешь, как управлять Хлыстом. Подсказать тебе я не могу – это индивидуальное и не поддается описанию словами. Последнее: о гороскопе знают очень немногие, что может тебе помочь.

– Дядя… – сказал Павел, – а ты сам веришь в этот гороскоп?

– Нет. Я не уверен, что ты возглавишь Малкавиан. Все гороскопы – фигня. Но астрологам надо отрабатывать свой хлеб, вот они и стараются угодить Хармасу.

– Значит, ты такого низкого обо мне мнения? – поинтересовался Павел.

Заркорон рассмеялся:

– Вот она благодарность! Я его спасаю от смерти, а он обижается, что я не верю в дурацкие гороскопы, предвещающие его господство! Ладно, мне пора. Все, что нужно, я тебе сказал. Это тебе будет мой подарок на Новый год.

– Наконец-то! – воскликнул Павел. – А то на день рождения, на день Обращения, и на прошлый Новый год даже открытки не было.

– Надеюсь, что этот подарок перевесит все неприятности?

– Вполне. Конечно, не помешало бы еще что-нибудь…

– Не наглей, – нахмурился Заркорон, – а то я вспомню, что ты – мой Наследник, а я – твой Сир.

Он подошел к окну и растворился в воздухе. Налетевший на Павла секундный поток холодного воздуха подсказал, что Заркорон просто очень быстро открыл окно и выпрыгнул из него. Павел удивился, увидев, что состояние заклеенных на зиму рам не изменилось. «Ну и ладно, заклеивать по новой не придется. Как-нибудь поставлю нормальные окна. Тройной стеклопакет. С подогревом и дворниками на каждом стекле».

Павел заварил чай, разогрев воду в чайнике подручными средствами (читай – Рукой Тепла). И задумался. Про свои действия ему все было ясно. А вот кто может ему помочь? Заркорон? Он и так сделал самое главное – предупредил. Предупрежден – значит вооружен. Махарнен… Может, рассказать ему? А если Хармас узнает? И сменит программу действий? Ирина… Не пойдет. Наверняка Хармас знает, что я люблю ее. Кто еще? Шенсраад? Отпадает. Что может простой Каитифф, пусть даже один из самых сильных безродных?

Павел налил себе стакан чая и стал думать про Хлыст Малкавиана. «Заркорон сказал, что подготовка будет усиленной, в стиле – галопом по Европам, так, чтобы я не успел воспринимать и усваивать информацию и навыки. Следовательно, надо все схватывать на лету! А я уже вторую неделю не могу овладеть Хлыстом. Позор… И это – будущий глава Малкавиана…».

Павел решил принять вероятность получения поста главы клана. Заркорон может не верить в гороскопы, но иногда предсказатели будущего оказываются правы.

Павел сидел в своей квартире, рассматривал Хлыст, пытался как-то заставить его подчиниться. Вторым планом он думал о своем гороскопе. Он не знал, что Заркорон умолчал об одной детали. Это была в общем-то мелочь – Заркорон сам составлял гороскоп Павла по просьбе Хармаса, очень сильно доверяющего Сиру Павла. Но из этой мелочи вытекали некоторые другие.

* * *

Выскочив из окна своего внучатого племянника, Заркорон направился к своей машине. Он передвигался на пике своей скорости, пытаясь поскорее уйти от дома Павла. Несмотря ни на что, его мучила совесть. Он вспоминал, что случилось месяц назад.

В кабинет Заркорона постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Только Хармас так входил к старейшинам.

– Привет, Хар, – сказал Заркорон, не оборачиваясь. Он сидел за столом и что-то высчитывал, поминутно заглядывая в какие-то бумаги.

– Зарк, у меня к тебе дело. Очень важное, – сказал глава Малкавиана.

– Да? – удивился Заркорон. – Такое важное, что только мне можно его доверить?

– Будешь смеяться, но так оно и есть. – Хармас сел в кресло перед столом Зарка.

Заркорон помолчал. Он не любил подгонять людей… ну и вампиров, естественно, всякими репликами типа: «Так что? А дальше?» Хармас тоже не спешил начинать разговор, но через пять минут игры в молчанку заговорил:

– Мне нужен гороскоп.

– Обязательно, чтобы его сделал я?

– Да. Видишь ли, я не могу доверить такое дело моим штатным астрологам. Оно слишком… ну… такое, в общем. И потом это касается твоего Наследника.

– Какого Наследника? – не понял Заркорон.

– Как какого? – воскликнул Хармас.– Кэнреол, Павел Саврин, твой племянник. Внучатый. Он же твой Наследник!

– А-а-а, – протянул Заркорон, – забыл. Честно, забыл про него.

Хармас пожал плечами:

– Ладно, забыл и забыл. Гороскоп этот не помешает сделать. На его будущее. И каким образом его будущее касается меня… – Хармас заколебался. – В отношении власти.

Заркорон удивился, но не подал и виду. Хотя они с Хармасом были большими приятелями, когда-то несколько раз спасали друг другу жизни, Заркорон давно уже хотел занять место Хармаса. Ради блага и процветания Малкавиана можно было забыть о дружбе. И Заркорон строил некоторые планы по достижению своей цели. Разговор о власти заставил его насторожиться – может, Хармас что-то знает.

– Пойми, Заркорон, – продолжал Хармас, – идут всякие слухи… О моей неспособности управлять кланом… Я допускаю, что был период небольшого распада, но теперь ведь все восстанавливается… И тут Шаккерон проговорился, что меня собираются заменить…

– А при чем тут мой Наследник? Кандидат, что ли? – Заркорон рассмеялся.

Хармас кивнул:

– Поверь, у меня есть основания предполагать это. Я сам не могу точно высчитать гороскоп, но одно я понял – у него в будущем может появиться власть. Мне нужны подробности, процент вероятности, альтернативное развитие.

– Я все сделаю, – ответил Заркорон, – приходи послезавтра.

Заркорон сделал отличный гороскоп. Он был одним из лучших астрологов Камарильи, но об этом знали единицы. Да и сам он очень редко теперь использовал свои способности. Помимо этого вампир был программистом и сумел написать нормальную программу для составления гороскопов. Когда на следующий день Заркорон увидел гороскоп, ему стало нехорошо. Девяносто два процента! Это было бы еще ничего, но Заркорон увидел еще одну деталь – если Павел приходил к власти, то Заркорон навсегда утрачивал шанс стать главой Малкавиана. Кривая вероятности Заркорона росла медленно и доходила до пика через двести семьдесят восемь лет. У Павла кривая вырастала по кривой дуге, и пик достигался через двести пятьдесят лет. Павлу светило стать самым молодым предводителем Малкавиана. Линия Заркорона исчезала, пересекаясь с линией Павла.

Тогда Заркорон скрыл расчет своей линии и представил Хармасу лишь информацию про Павла. Они сообща решили, как увеличить вероятность гибели Павла от рук Охотника или чего-то, связанного с ним.

Заркорон пришел к Павлу по собственной инициативе. Во-первых, требовалось усмирить совесть, которая не желала подчиняться вампиру. Во-вторых, Заркорон подстраховывался – сообщение вряд ли поможет Кэнреолу, даже наоборот – подтолкнет его к гибели, а вот если он все же свергнет Хармаса, то не забудет двоюродного деда, который вовремя предупредил его.

Да, в Камарилье время от времени разворачивались небольшие интриги. Обычно в тех кланах, где действительно наступал развал.

* * *

Кэнреол уже сидел в главной комнате и снова тренировался с Хлыстом. Павел не пытался повторять упражнения в квартире, рискуя лишиться какого-нибудь предмета мебели. Он сидел на диване, разглядывая оружие, пытался как-нибудь понять его секрет. Где-то час вампир пытался влить в оружие эмоции. Ирина ведь почти смогла подчинить Хлыст, когда ее злость смешалась с отчаянием в нужных пропорциях. Только пять минут назад Павел понял, что эмоции не помогут. Заркорон и Махарнен говорили, что овладение Хлыстом – процесс индивидуальный. Значит, отбросим чужой путь и проделаем свой.

Павел думал, взвешивал. Наконец, ему пришла в голову одна интересная мысль. «Ведь в Хлысте – моя кровь. Моя плоть. Этот металл отливали, ковали и закаляли, используя мою кровь. Неспроста же из меня выкачали почти всю кровь. Неужели я не могу управлять своей кровью?».

Павел снова посмотрел на Хлыст. Его кровь – в Хлысте. Возможно, она даже течет в нем. И во мне течет эта кровь. Хлыст – часть меня. Но я не могу использовать эту часть. Это как уши. Они мои, но я не могу шевелить ими. Даже Обращение не дало ему такой возможности. А ведь кто-то может шевелить ушами! Витька, бывший сокурсник (завалил сессию, сейчас служит в армии у радистов), мог шевелить ушами. А тут всего-то шевелить Хлыстом. Практически своей частью тела.

Невольно на ум пришли аналогии из древних боевых искусств: единство человека и меча, сердце в мече, меч в сердце.

– Ну что, Хлыст, – проговорил Павел, – хочешь в мое сердце? Послушайся меня, и вместе мы такого натворим…

Как это произошло, Павел даже не понял. Просто что-то случилось. Теперь у Павла кроме рук, ног и прочих конечностей было еще что-то. Хлыст. Павел чувствовал его так же, как руку… как очень длинный и многосуставный палец. Павел поднялся и плавно взмахнул рукой. Хлыст изогнулся, завис в воздухе и плавно опустился вниз. Кэнреол попробовал сделать спираль, и Хлыст послушно проделал все нужные движения. Теперь было очень легко корректировать его полет. Так, наверное, обращаются со своими щупальцами осьминоги.

– Посмотрим, – прошептал Павел и порылся в карманах.

Он вытащил какой-то листок – то ли чек из магазина, то ли квитанция о зачислении на счет телефона. Павел подбросил листок вверх и взмахнул Хлыстом. Попасть по падающему листу еще труднее, чем по стоящей неподвижно свече. Но это если использовать простой металлический хлыст. А если у тебя есть Хлыст Малкавиана, продолжение твоей руки, то все становится проще.

Металл рассек лист надвое.

Павел засмеялся и сел на диван. Теперь он посмеется над Махарненом. «Интересно, какое будет у него лицо, когда я завтра погашу свечу одним ударом?».

Павел прошел в спальню и достал из-под кровати гитару. Ее он тоже стащил из своей старой квартиры, но давно уже не брал в руки. Не было настроения. Сейчас все наоборот. Радость требовала выхода. И в квартире зазвучала тихая мелодия. Мелодия радости и умиротворения. Пальцы Павла сами бегали по струнам, перенося мелодию души на звуки обычного мира.

Павел очень хорошо играл на гитаре. Правда, сейчас ему бы никто не поверил – у гитаристов мозоли на пальцах, а у Павла, как и у всякого вампира, шрамы затягивались очень быстро и не оставляли следов.

* * *

В Сочи вампиров действительно было меньше, чем в средней полосе России. Кто из Ночного Народа согласился бы жить в курортном городе? Неизвестный Охотник, предупреждая Алексея и Максима, не учел или упустил из виду, что вампиры Сочи привыкли брать качеством. Но Охотники догадались об этом и сами. Они не расслаблялись и твердо решили привезти кузнеца и священника (последние отказались называть свои имена) в Москву как можно скорее, а потом уже не возвращаться в Сочи.

Но, несмотря на тщательные предосторожности, их все-таки засекли. Уже после Нового года, когда вся страна еще отдыхала, используя свою неделю отдыха по полной, к дверям домика, который заняли Охотники, подошло несколько вампиров. Это была группа Истребителей. Как всегда, она была интернациональной – два Бруджа, один Вентру, один Гангрел и один Тореадор. Пятеро вампиров на двух Охотников и двух подмастерьев – больше чем достаточно.

– Давайте быстрей, у них сигнализация – офигеть, мой амулет скоро расплавится, – прошипел первый Бруджа, вытряхивая клинки.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Вентру, сжимая поудобнее меч-катану, оружие своего клана.

– Что они сделают, даже если заметят нас? – спросил второй Бруджа. – Они даже прицелиться не успеют.

– Я бы не зарекался, – ответил первый вампир.

– Ладно, хватит болтать, – сказал Тореадор, старший в группе. Его меч Дао уже нацелился на замок, искусно заряженный святой силой, которая чувствовалась только на близком расстоянии. – Все готовы?

Вампиры молча приняли боевые стойки – это было лучшим ответом.

Лезвие меча Дао беззвучно прошило замок насквозь. Белые искры и пламя, охватившие было меч, быстро исчезли – Тореадор оказался сильнее. Одновременно с этим два Бруджа вырубили петли на двери, которая тут же рухнула на землю. Жалко, что она не открывалась вовнутрь – тогда Вентру и Гангрел внесли бы ее с собой. А так пришлось немного подождать.

За эти две секунды Охотники ничего не успели бы сделать – им требовалось больше времени, чтобы выпить вампирскую кровь. Однако когда Истребители проскользнули в небольшую прихожую, их встретил залп из Крестоносцев. Два креста не представляли для Истребителей опасности, но заставили задержаться. Охотники скрылись в комнате. Они уже почти сравнялись по скорости с вампирами.

Когда Истребители ворвались в комнату, их встретил град серебряных пуль, выпущенный из двух автоматов Калашникова одним из Охотников. Их по-прежнему было двое – кузнец и священник спрятались где-то или залегли в засаде. Второй Охотник несколько раз выстрелил из Крестоносца. Заряды прошли в опасной близости от головы одного из Бруджа. Потом начался уже настоящий бой.

Вентру выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в Охотника с автоматами. Он использовал пули на крови, от которых увернуться мог только очень сильный старейшина. Охотник таковым не являлся, но он был увешан святой броней, которая не позволила ему умереть. Его лишь отшвырнуло на два метра назад. Оба Бруджа и Гангрел пытались справиться со вторым Охотником. Тот отмахивался длинными серебряными кинжалами, причем очень ловко, но все-таки он был один против троих. Вот Бруджа зацепил его по броне левым клинком – броня выдержала. Зато взмах веером Гангрела оставил глубокую рану на животе Охотника. Тот пошатнулся, однако устоял на ногах и ударил кинжалом Гангрела. Вампир, думая, что с противником все кончено, расслабился и не успел уйти в сторону. Кинжал попал ему в плечо и оставил дымящуюся рану. Второй Бруджа изогнулся, уходя от следующего удара, и воткнул свой клинок в уже поврежденный его братом по клану участок брони. Охотник свалился на пол, схватившись за грудь. Удар пришелся в правую сторону груди и проткнул легкое. Святая сила не дала загореться плоти, но Охотнику и без того было не сладко.

Бруджа обернулся, чтобы посмотреть, как идут дела у Тореадора и Вентру, которые атаковали второго Охотника, и обомлел.

– Что за хрень? – воскликнул он.

Второй Охотник давно был на ногах и защищался от вампиров каким-то неуклюжим мечом с неимоверно большим эфесом и крестовиной. Можно сказать, что это был не совсем правильный крест. Но ни это, ни тот факт, что меч просто горел от переполнявшей его святой силы, изумило вампиров. Охотник был быстрее, чем сражавшиеся с ним Истребители!

Алексей, получив несколько пуль в грудь и отправившись в непродолжительный полет по комнате, понял, что им не справиться, если только он не применит последнее средство – кровь, найденную в Первомайской роще.

Он всегда носил с собой небольшой пузырек с несколькими каплями той крови. Когда Охотники засекли приближающихся Истребителей, он выпил обычную вампирскую кровь. Теперь пришел черед крови старейшины вампиров. И черед меча святого Сергея, который оказался в пределах досягаемости.

Кровь подействовала мгновенно. Истребители не успели ничего сообразить, как Алексей вскочил на ноги с мечом в руках. Когда началась схватка, стало ясно, что одним умением вампиров не победить. Но у него появилось новое преимущество – скорость, недоступная Истребителям, скорость старейшин. Алексей легко отбивал слишком медленные удары противников и пытался атаковать. К сожалению, он не мог разогнаться до максимума, но и этой скорости хватило, что бы заставить Истребителей отступить. Краем глаза Алексей видел, как пошатнулся и упал Максим, но ничего не мог сделать. А когда на него набросились еще трое вампиров, он забыл про Максима, полностью сосредоточившись на схватке.

Первым не повезло вампиру с мечом-катаной. Алексей остановил его удар, вывернул клинок Истребителя и шагнул вперед, уходя от медленных ударов вампиров с наручными клинками – кажется, это вампиры Бруджа. Острие меча вонзилось в грудь вампира из клана Вентру и прошло сквозь его плоть, как горячий нож сквозь масло. Тело вампира загорелось. Алексей отпихнул умирающего врага и в развороте зацепил мечом еще одного вампира с веерами – клана Гангрел. Лезвие попало тому в голову на уровне глаз и легко рассекло кости черепа и мозг. Тут на Алексея обрушились сразу пять ударов, и он еле успел увернуться. Теперь против него бились лишь три вампира.

Старший в группе, вампир Тореадора, не верил своим глазам. Охотник был быстрее, чем они! Конечно, старший не питал иллюзий относительно себя – у него была лишь пятнадцатая ступень мастерства, но никогда Охотники не могли сравняться даже с десятой! Охотник выпил что-то – возможно, это была кровь очень сильного вампира, но даже кровь главы клана не помогла бы Охотнику обрести такую силу и скорость. Тут очень многое зависело от самого Охотника, от генов, от упорства, от веры в святую силу. Этот Охотник был очень хорош. Тореадор вспомнил легенды о роде Охотников, которых боялись даже главы кланов. Они тщательно выстраивали схемы продолжения рода, не брезговали скрещиванием, по-другому и не скажешь, между братьями и сестрами. Охотники этого рода подвергались усиленному воздействию святой силы, когда она становилась похожей на радиацию. Это позволяло сделать их организм способным перестраиваться под воздействием различных веществ. В том числе и крови вампиров. Легенды говорили, что эти Охотники чуть не уничтожили Верховный Кровавый Совет Камарильи. Только объединение всех глав кланов позволило истребить этот род. Неужели они возвращаются?

Охотник действовал мечом все быстрее и быстрее. Ему было далеко до старейшин, но шансы Истребителей таяли с каждой секундой. Все трое снова одновременно атаковали противника. Тореадор еле сумел понять, что случилось. Охотник перенаправил лезвие своего меча на клинки одного из вампиров Бруджа. Тореадор уклонился от тычка мечом. Второму Бруджа не повезло. Он успел пригнуться, уходя от бокового удара, но Охотник со страшной скоростью описал мечом петлю и обрушил клинок на вампира, разрубив его на две части до пояса.

Близость смерти придала сил Тореадору. Сам того не понимая, он ускорился и почти догнал Охотника. Его удар зацепил бок человека, но этого все-таки было недостаточно. Охотник отшатнулся, и на него напал второй Бруджа, который не смог перешагнуть через барьер своих возможностей и быстро лишился головы.

Тореадор, тяжело дыша, стоял напротив Охотника. Сейчас разница в скорости между ними была минимальной, и все должно было решиться простым мастерством владения оружием. И тут у Истребителя были большие шансы победить странного Охотника.

Он напал. Его широкий меч Дао опережал удары тяжелого и неуклюжего двуручника. Вампир парировал удары и отжимал Охотника к стене. И когда оставалось только провести последнюю атакующую серию, Тореадор почувствовал опасность. Сзади. Он обернулся, но уже понимал – поздно.

В дверном проеме стоял человек в одежде священника. Он направлял руки на вампира. В них уже пульсировало пламя святой силы. Потом на Тореадора налетело целое облако белых сверкающих молний. Его отбросило к Охотнику, который успел подставить лезвие своего меча.

Тореадор попытался последним усилием хотя бы вцепиться клыками в горло Охотнику. Нет… Сил почти не осталось. Перед глазами темнело. Место, куда попали молнии священника, дымилось и очень сильно болело. От раны по телу разбегалось пламя. Охотник отпихнул Тореадора от себя и ударил еще раз, целясь в шею.

Последней мыслью вампира было сожаление о том, что они не вызвали подмогу из своих кланов, когда засекли Охотников, а решили справиться сами.

* * *

Алексей отбросил меч и подбежал к лежащему на полу Максиму. Парень был еще жив.

– Ты! – заорал Алексей на священника. – Помоги! Вылечи его!

Священник поспешил к Максиму и попытался обработать раны святой силой. Максим приоткрыл глаза.

– Макс! Ты как? – спросил Алексей.

– Плохо… – прошептал Максим. Изо рта у него текла кровь. – Легкое… пробито… не вытяну…

– Все будет о'кей! – попытался ободрить его Алексей. – Что там? – спросил он у священника.

– Не могу… Он уже умирал, когда я начал лечение! Я сейчас просто удерживаю его душу в теле! Он не выживет! Слишком поздно.

– Какого хрена ты прятался? – заорал Алексей. – Почему ты, сволочь, не помог мне и Максу?

– Во-первых, я сейчас истратил почти весь свой боевой запас, – спокойно ответил священник. – И потом, мои молнии не могут убить таких сильных вампиров. Я выбрал момент. И, по-моему, правильно. Я вам жизнь спас, между прочим. Тот вампир зарезал бы вас!

Алексей с ненавистью посмотрел на священника. «Самое поганое – он прав и все сделал правильно, а вот я – идиот. Я должен был с самого начала выпить именно эту кровь, тогда все было бы в порядке. А теперь Макс умирает».

Максим снова заговорил. Он все еще цеплялся за жизнь:

– Леха… Слушай… Тебе не просто так достался этот тайник… Я знаю… они давно готовили это снаряжение… искали подходящего Охотника… Ты должен… избавить мир… от вампиров… Ты должен…

Максим замолчал. Его глаза закрылись, и дыхание исчезло вместе с сердцебиением. Смерть. Алексей выругался и обвел взглядом комнату. Догорают останки вампиров, валяется порушенная мебель. Тут Алексей почувствовал боль в боку. «Ах да, меня же зацепили… кровь течет…».

– Эй ты, святоша! – обратился он к священнику. – Помоги мне. Меня-то ты вылечить можешь, или я тоже подохну?

Священник вздохнул и направился к Алексею.

* * *

Вампир Тореадора был прав, когда думал, что Алексей – Охотник легендарного рода. Сам парень ничего не знал об этом, не знали и его родственники. Из того рода не уцелел никто. Но выжили те, кто не подходил Охотникам-генетикам, те, кого вышвырнули из рода и бросали умирать на улицах. Основная Гильдия Охотников подобрала оставшихся в живых после гибели главного рода и попыталась восстановить их могущество. Они долго выясняли все дефекты и достоинства подобранных наследников рода Гарринг. Наконец, через несколько столетий родился Алексей. Он мог быть таким же, как и его предки. Гильдия решила рискнуть. Оказалось, что Алексей действительно унаследовал способности рода Гаррингов и мог использовать силу вампирской крови по максимуму.

ГЛАВА 12.

Павел проснулся под утро со странным ощущением. Он посмотрел на часы – шесть утра. Черт… Еще час можно поспать. Хорошо простым людям – отсыпаются сейчас после пьянок. Павел надеялся, что им тоже дадут отдохнуть во время праздничной недели. Фига с два. Вставай в семь утра, прись в резиденцию клана. Что там у нас сегодня?..

Павел потянулся к стоящему на тумбочке перекидному настольному календарю, на котором записал расписание тренировок. Немудрено и забыть. «Так… Ага! Сегодня после обычных занятий идем в Гангрел, на товарищеские поединки. А что же нас все-таки разбудило?».

Встав с кровати, Кэнреол подошел к окну и раздернул шторы. Все равно заснуть не получится. Лучше разомнемся, повторим заклятия. Блин, опять это чувство. Какое-то знакомое… Стоп!

Павел вспомнил. Это же самое чувство он испытал, когда прикоснулся к праху вампира, убитого Охотником. Чувство цели. Вот только с какого бодуна оно появилось? «Я вроде к праху не прикасался с лета – занятий по поиску еще не было. Вроде и Охотник тот же самый… и вроде он приближается».

Павел попытался сосредоточиться. Так… далеко… но не очень. Еще не в Москве, но приближается. И точно тот самый! Павел сел на кровать и задумался. «Этот Охотник, если повезет, убьет меня и не даст завалить Хармаса. Это если верить гороскопу. За неимением лучшего будем верить, ведь сам Хармас верит. Если он сейчас едет в Москву, то не для того ли, чтобы меня и замочить, пока я не могу с ним справиться? Может, это Хармас и подстроил? Вполне возможно. Вот ведь сволочь! Еще одна причина завалить его».

Со дня визита Заркорона Павел много думал о возможности стать главой клана. Выходило, что это не так уж и плохо. «Если из-за Хармаса разваливается весь клан, то лучше уж я сам попробую выправить ситуацию. Также именно из-за него чуть не погибла Лихарвель. Этого я ему никогда не прощу. И, в конце концов, стать главой клана – это же круто! Дело на всю долгую жизнь! И неплохую жизнь…».

Павел вскочил с кровати и стал одеваться. Надо приехать в клан пораньше, найти Махарнена, и посоветоваться с ним, не рассказывая, разумеется, о гороскопе и прочих неприятностях.

– Я поднимаюсь в пять утра, мне на завод идти пора, – напевал Павел, одеваясь в боевой костюм и перестраивая его во что-нибудь подходящее для зимней Москвы.

И почему костюм за ночь возвращается в свое нормальное состояние? Загадка.

– Работать с вдохновением просто наслаждение. В метро безумная толпа, здесь мало ли таких, как я. И мне немного грустно, в моем желудке пусто, – продолжал петь Павел, хватая лежащий на стуле около кровати Хлыст.

М-да, в метро толпы не было, по крайней мере – безумной. «Таких, как я, здесь и вправду мало. Точнее – никого. Старшие вампиры в метро не ездят, молодые еще спят. А если кто-то и едет – то не по этой ветке. А в желудке не пусто – там переваривается несколько глотков кровяного коктейля и порция шаурмы. Пусть говорят, что ее делают из собак – вампиру нечего бояться кишечных инфекций. Я сырыми собаками закусывал на испытании! А тут – жареные…».

Уже выходя из метро, Павел вспомнил, что не отключил будильник в музыкальном центре. Он посмотрел на часы. Без пяти семь. Ой, что сейчас будет в квартире… На стипендию, полученную перед Новым годом, Павел купил нормальный музыкальный центр и акустическую систему. Через пять… нет, уже через четыре минуты в квартире раздастся громкое пение Горшка, повторяющего песню, которую Павел напевал перед уходом. Хорошо, что не на полную громкость, и хорошо, что сверху соседей нет. А вот снизу и с боков… Черт. И ведь будет продолжаться это около получаса…

Павел вбежал в офисный комплекс Малкавиана и пронесся на сверхскорости по коридорам, ведущим в скрытую подземную часть. У кабинета Махарнена, где по-прежнему собирались вампиры, никого не оказалось. Дверь была заперта. Павел огляделся и заметил какого-то вампира, идущего далеко впереди по коридору. Быстрая оценка показала, что он был на пятой-шестой ступени мастерства. Следовательно, не обидится, если его спросит молодой вампир.

– Постойте! Уважаемый каинит! – крикнул Павел и побежал к вампиру.

– Да? – спросил тот, когда Павел приблизился.

– Вы не знаете, где сейчас Махарнен?

– Понятия не имею. Раз в кабинете нет, значит, может быть в столовой, в одном из тренировочных залов, в библиотеке или у кого-то из приятелей. В общем, где угодно.

– Понятно, – проговорил Павел.

– А что такое? Что-то очень важное?

– Ну если приближение Охотника можно считать важным, то да.

– Какое приближение? – удивился вампир.

– Да, какое? – раздалось позади.

Незнакомый вампир вытаращил глаза, но сразу успокоился. Павел обернулся и увидел Махарнена.

– А! Здравствуйте, Наставник! – воскликнул Павел. – Я вас ищу…

– Пошли, – кивнул Махарнен в сторону кабинета, – так какое приближение?

Павел быстро рассказал Махарнену о своем чувстве цели.

– Разве вы на занятиях недавно осматривали останки вампиров? – спросил Махарнен.

– Нет, в том-то и дело, но я чувствую Охотника. Того самого. Который Маншаара убил.

– Странно. Ну-ка сними ментальную защиту, я проверю ауру. Есть у меня одна мыслишка.

Павел убрал защиту и приготовился к диагностике. Правда, он боялся, что Махарнен сможет почувствовать его мысли про гороскоп и прочее… Но все обошлось. Махарнен удовлетворенно хмыкнул:

– Все ясно с тобой.

– Что, доктор? Жить буду? – спросил Кэнреол.

– Будешь. Но всегда будешь чувствовать этого Охотника. Пока он не умрет. Своей смертью или насильственной – неважно. Ты случайно очень глубоко запустил в себя его образ. Теперь он останется там, пока его носитель не перестанет существовать. Когда ты будешь пытаться найти других Охотников, то будешь чувствовать две цели.

– А почему? Я что-то неправильно сделал?

– Это просто следствие внезапно обнаружившихся возможностей. Такое бывает с молодыми Истребителями. Но в твоем случае это хорошо – ты смог его почувствовать вовремя. Давай определись с направлением. Жалко, я не могу тебе новые останки подсунуть по причине их отсутствия. Так что давай сам.

Павел раскинул руки в стороны и стал поворачиваться на месте. Скоро он определил направление, откуда приближался Охотник. Юг.

– Вот только цель слабеет, – сказал Кэнреол, – не удаляется, а просто исчезает.

– Точно не удаляется? – уточнил Махарнен. – Плохо. Он маскируется святой силой. Вблизи мы бы почувствовали его, а на расстоянии…

Махарнен снял трубку с телефонного аппарата, стоящего на его столе, и набрал номер.

– Ленкар? – сказал он. – Привет, это Мах. Ну и что, что у тебя определитель номера? Слушай. Тут мой вампирчик один засек Охотника… Да, он завязался на него… Да, возможности спонтанно проявились, да. Да, Кэнреол. Ха-ха-ха… С юга. Тот, который затишье летом нарушил. Давайте, принимайте. – Махарнен положил трубку. – Ты уже знаменитость, Кэн, – сказал он Павлу, – в общем, они примут меры. А ты сам не хочешь за ним побегать?

– А можно? – вскинулся Павел.

– Шучу. Рано тебе еще. Иди, в столовке посиди до прибытия остальных. Помнишь хоть, что у вас сегодня поединки с Гангрелами?

– Помню, – ответил Кэнреол. – Разрешите идти?

– Вали отсюда, – сказал Махарнен. – Впрочем, постой. Ты хоть знаешь, с кем разговаривал в коридоре?

– Да вампир какой-то, пятая ступень мастерства…

Махарнен расхохотался:

– Это начальник наших Истребителей! Пятая ступень… Тридцатую не хочешь? Ладно, не беспокойся, он не какой-нибудь мажор и не брезгует общением с младшими вампирами. Тем более с теми, кто будет работать под его руководством.

– Так вы ему звонили?

– Нет, что ты, я позвонил дежурному на посту Истребителей. Вот теперь можешь валить с чистой совестью.

Кэнреол вышел из кабинета и направился к выходу из здания. Что он в столовке не видел? «Лучше посижу у входа, буду вампиров встречать. Там мягкие кресла и охранники не пытаются качать права, типа: «Это наше рабочее место, свали отсюда по-быстрому». И хорошо, не придется опять ломать руки и носы».

* * *

– Мы на территории Москвы, – сказал священник, – будем доезжать до конца или выйдем раньше?

Их команда ехала в поезде. Алексей, священник и кузнец. Максима, убитого Истребителями, они похоронили в Сочи. Теперь их осталось трое. А скоро Алексей должен был начать действовать в одиночку. Надо только избавиться от этих двух. Почему-то после гибели Максима Алексей стал ненавидеть обоих своих попутчиков. Он повернулся к священнику:

– Мы скоро выйдем. Ты, главное, держи маскировку и готовь силы для отвода глаз проводнице. А ты, кузнец, поможешь мне двери открыть.

Алексей по-прежнему не знал имен этих двоих. Он решил подождать еще пять минут, прежде чем спрыгивать с поезда. Наконец, время пришло.

– Работай, святоша, отвлекай людей. Будем сходить сейчас.

Они вышли из купе и направились к дверям. Священник старался вовсю, и никто из простых пассажиров даже не вышел в коридор. Кузнец и Алексей вместе открыли двери и приготовились прыгать.

– Жестко будет приземляться, – покачал головой кузнец.

– Жестко будет доезжать до конца, прямо в лапы к вампирам, – ответил Алексей и прыгнул, держа в руках сумку со снаряжением и бросая ее, перед тем как приземлиться.

А ведь действительно жестко! Алексей покатился по земле, налетел на какие-то камни, железные столбики и наконец остановился. Остальные приземлились почти так же. Алексей поднялся и махнул рукой, подзывая попутчиков.

– Значит, так, – сказал он, отряхивая снег, – здесь недалеко есть убежище, если только его не раскрыли. Но не должны были. Пойдем туда. Там вы поступаете в распоряжение вышестоящих чинов, и я вас больше не вижу, к моему великому удовольствию.

– Как будто нам очень приятно с тобой общаться, – фыркнул кузнец.

Алексей пропустил эту реплику мимо ушей и зашагал по путям, по камню и мусору, спеша покинуть территорию РЖД и оказаться в близлежащих районах.

После получаса блужданий Алексей нашел нужный дом. В его котельной должен был находиться скрытый подземный ход в штаб-квартиру Охотников. Вспомнить бы, где именно этот ход… Алексей и остальные забрались в котельную. Перед этим Алексей выпил порцию вампирской крови – обычной. Темнота теперь не была помехой, и Алексей лучше чувствовал силу Господа, которая исходила откуда-то из-под земли. Значит, убежище цело. Вскоре Алексей нашел нужную стену. Где-то в ней была дыра, которую прикрывала фальшивая магическая стена. Надо было только найти дыру и спокойно пройти сквозь магическую стену. Вампиры при попытке пройти сквозь эту стену получали бы мощный заряд святой силы. Алексей шел вдоль стены, ведя по ней рукой. Вот и дыра… Рука Алексея прошла сквозь стену.

– Идите сюда! – крикнул он священнику и кузнецу.

Внезапно из стены высунулось дуло ружья. Алексей мигом определил, что это Крестоносец. Даже если ты не вампир, мало приятного получить заточенный серебряный крест в грудь.

– Стойте! – крикнул Алексей. – Я Охотник! Алексей! Я привез вам священника и кузнеца!

Из стены вышел человек с Крестоносцем.

– Здравствуй, Леша! – сказал он.

Алексей не поверил своим глазам. Через мгновение он упал на колени.

– Учитель! Это вы? Это правда вы?

– Я, Леша. Добро пожаловать!

Через полчаса Алексей уже сидел за столом в одной из комнат убежища и заканчивал рассказ о своих странствиях. Остальные Охотники и Учитель сидели за тем же столом и слушали. Когда Алексей умолк, Учитель сделал знак одному из Охотников, и тот вышел из комнаты. Через минуту он вернулся, держа в руках бутылки водки, соленые огурцы, черный хлеб и стаканы.

Учитель разлил водку по стаканам. Один стакан накрыли куском черного хлеба и отставили в сторону. Выпили не чокаясь.

– Покойся с миром, Максим, Охотник Гильдии, – сказал Учитель и поставил пустой стакан на стол. – Ну что же, Алексей, ты стал хорошим Охотником. Про наши дела ты все знаешь – провал рейда, потеря лучшего кузнеца и лучшего священника, много арестов и казней. То есть у нас все плохо.

– Да что вы, Учитель, – воскликнул Алексей. – Вы так говорите, будто Гильдия не сегодня-завтра прекратит свое существование!

– Гильдия никогда не исчезнет! – сказал один из сидящих рядом Охотников. – А вот наша группа может легко исчезнуть.

– Не исчезнет! У меня есть оружие, которым я смогу справиться с любым вампиром. Мы повторим рейд, только сейчас должны напасть все. Я выпью крови из схрона и порву их всех! Вы не верите? Вот кровь, смотрите! Она действительно очень помогает, только мне надо научиться использовать ее по полной, и все будет отлично!

Алексей вытащил из своей сумки бутыль с вампирской кровью. В глазах Учителя и еще двух Охотников мелькнуло изумление. Остальные разглядывали бутыль просто с интересом.

– Именно эта бутыль была в схроне? – спросил Учитель.

– Да, та самая. Она небьющаяся, поэтому я ее с собой ношу. – Алексей не замечал недоумения в глазах Учителя.

– Хм, хорошая бутылка, – сказал один из Охотников.

– Знаешь, Леша, – начал Учитель, – я думаю, тебе опасно сейчас оставаться в Москве. Тебе надо уезжать…

– Но разве мы не будем нападать на вампиров сейчас? – перебил Алексей.

– Нет. Ты сам сказал, что тебе надо учиться пользоваться этой кровью, да и мечом тоже. Ты сегодня уедешь из Москвы и будешь вести жизнь обычного Охотника, переезжая из города в город и уничтожая живущих там вампиров. Используй обычную кровь. А когда ты будешь сталкиваться с Истребителями, то придет черед этой крови.

Алексей задумался. Как? Он и так шатался по стране в последнее время, а теперь – снова в путь? Опять откладывать время свержения вампиров? «Но, с другой стороны, Учитель прав. Я еще зелен и глуп. У меня всего семь зарубок на прикладе, я еще многого не умею. Но все равно, бросать их здесь – это как-то не по-товарищески».

– Хорошо, Учитель, – сказал наконец Алексей. – Хоть мне и не хочется оставлять вас здесь, в самом сердце сети вампиров, я уеду. Тогда мне надо уходить прямо сейчас. Меня наверняка ищут после той разборки в Сочи.

– Слова, достойные Охотника, – кивнул Учитель. – Мне тоже хотелось бы начать настоящую войну против вампиров сейчас, но… И не спеши уходить. Сначала я намерен показать тебе одну вещь. Это поможет тебе уйти незамеченным и нанесет новый удар по вампирам.

– И что же это?

– Пошли, покажу.

Учитель и Алексей направились по коридору, ведущему в глубь убежища. Учитель рассказывал про их новое оружие:

– Оно у нас от одного очень сильного Охотника, того самого, который нашел нового священника и кузнеца. Его привезли из Румынии…

– Из Трансильвании? – спросил Алексей.

– Нет, – улыбнулся Учитель, – точнее, не знаю. У нас были большие проблемы с транспортировкой его сюда, но он решил сотрудничать с нами, что облегчило задачу…

– Так это что-то живое? Я думал, новая модель Крестоносца или Судного дня…

– Нет-нет, это гораздо опаснее. Это существо, ненавидящее вампиров большего всего на свете. Там, в Румынии, его держали в заточении и исследовали вампиры. Он сумел убежать с помощью того Охотника, и теперь он здесь.

Наконец Охотники подошли к тяжелой двери, закрытой на массивные металлические засовы.

– Хоть он и согласился с нами сотрудничать, его лучше не выпускать на волю до поры до времени. Сегодня мы его выпустим, а через полчаса, когда среди вампиров поднимется паника, ты и еще несколько особо разыскиваемых Охотников покинете город.

– Понятно… Что же это за существо такое, которое так боятся вампиры и которое так их ненавидит?

– Смотри! – Учитель открыл небольшое зарешеченное окошечко на двери.

Алексей заглянул внутрь. За дверью находилась небольшая комната, освещенная одной тусклой лампочкой. Алексей всмотрелся в полумрак, увидел существо и побледнел. Он отшатнулся от окошечка и прижался к противоположной стене.

– Господи Иисусе… Спаси и сохрани… – шептал он.

– Ну как тебе наше новое оружие? – поинтересовался Учитель.

– Да… – выдавил Алексей. – А вы не боитесь, что это станет опаснее и хуже вампиров?

* * *

Поединки между молодыми вампирами разных кланов официально не являлись состязаниями. Это просто тренировка, выгодная для обоих кланов. Но все равно каждый клан хотел, чтобы их вампиры одержали больше побед, чем другие. У клана Малкавиан сегодня была первая «стрелка» с другими кланами. Как и у Гангрела, кто и являлся их противником. Пока счет был восемь – пять в пользу Малкавиана. Сейчас был черед Кэнреола и вампира по имени Хэльфер. Они стояли друг напротив друга с оружием наготове. Все поединки проходили «в гостях» у Гангрела, в одном из их тренировочных залов. На лавках около стены сидели другие вампиры и Наставники.

– Готов ли Малкавиан? – спросил Наннерет, Наставник Гангрела.

– Малкавиан-то готов, а вот что насчет вас, Гангрелы? – спросил Махарнен.

Ритуальные фразы при начале поединков достали уже обоих своей однообразностью и вычурностью.

– Повторяю в четырнадцатый раз! Не использовать энергию, если кто-то умеет, в чем я лично сомневаюсь, – сказал Наннерет.

– И не швыряйтесь заклятиями, как малые дети! – добавил Махарнен. – По скорости ограничений нет.

– И попытайтесь не убивать друг друга насмерть! – сказал Наннерет.

– Три… два… один… Мочи!!! – крикнули хором оба Наставника.

Кэнреол быстро отступил на шаг, вычерчивая Хлыстом один из защитных узоров и набирая скорость. Хлыст слушался каждого движения. Хэльфер пока не нападал, а только кружил вокруг Кэнреола, поигрывая веерами. Это продолжалось около минуты по личному времени вампиров. Потом Хэльфер попробовал нанести несколько прямых ударов веерами. Кэнреол легко изменял траекторию Хлыста и заставлял некоторые его участки твердеть в момент соприкосновения с веерами. Его контратака, состоящая из нескольких щелчков, также была отбита. В общем, все шло, как и у предыдущих пар бойцов.

Кэнреолу это скоро надоело. Он схватил Хлыст второй рукой и стал использовать как цепь, нанося удары по противнику. Раскрут над головой, переход в вертикальное вращение, разворот и удар в прыжке. Хэльфер легко отбил некоторые из них. От остальных он уклонился и сократил дистанцию. В ближнем бою Хлыст малоэффективен, если используется как кнут. Павел же успел обернуть Хлыст вокруг кулаков, соорудив себе кастеты. Ими он отбивал удары вееров. И атаковал сам. Средняя часть Хлыста использовалась как блок. Какое-то время на поле боя царило равновесие, если так можно назвать град ударов, который вампиры обрушивали друг на друга и которые не достигали цели.

Потом Павел попробовал нанести удар средней частью Хлыста, взмахнув обеими руками. Хэльфер отбил удар и тут же контратаковал. Рубящий удар сверху почти отрубил Павлу правую кисть, но он успел перехватить руку Хэльфера и провел банальный бросок через бедро, который у вампиров был не особо в ходу. Ему пришлось выпустить Хлыст из левой руки, но это только пошло на пользу – Павел сумел изогнуть во время броска Хлыст и нанести укол в бок Хэльфера острием. Молодой Гангрел опустился на пол и откатился в сторону, спасаясь от удара ногой. Он был ранен, но не собирался просто так сдаваться.

Когда вампир поднимался, его настиг удар Хлыста. Павел взмахнул рукой, заставляя Хлыст, раскручиваясь, устремиться вперед. Рывок назад – и кончик Хлыста со страшной силой ударил Хэльфера в скулу. Вампира отбросило в сторону, где он и остался лежать. Из порванной щеки и раненого бока текла кровь.

– Девять – пять в пользу Малкавиана! – провозгласил Махарнен.

Павел прицепил Хлыст к поясу и направился к скамейкам под аплодисменты Малкавиана. Хэльферу помогла подняться вампирша, вышедшая на следующий бой со стороны Гангрела. Она бросила на Кэнреола взгляд, полный ненависти. Павел лишь пожал плечами. Со стороны Малкавиана выступала… Лихарвель.

– Пожелай мне удачи, – сказала Ирина, поднимаясь со скамьи.

– Удачи, – улыбнулся Павел и перехватил еще один взгляд вампирши Гангрела.

«Опаньки, похоже, она девушка Хэльфера. И, похоже, она поняла про наши с Лихарвель отношения. Смешно». Павел рассмеялся про себя. Сейчас эта вампирша будет мстить.

Наставники снова повторили правила сегодняшних поединков и крикнули «Мочи!!!» в пятнадцатый раз. Вампирша Гангрела перешла в наступление, Лихарвель ушла в оборону. Она уже легко владела Хлыстом, причем поняла, как подчинить его, в тот же день, что и Павел. Павел ускорился, как и остальные зрители, – без этого бой смотрелся бы как беспорядочное мельтешение конечностей.

Вампирша Гангрела (ее звали Ракхара) сложила веера и пользовалась ими как длинными кинжалами. Лихарвель использовала защиту Хвост Змеи, в отличие от Павла, который применял Полусферу Машралана. Преимущество Хвоста Змеи было в том, что им легче было контратаковать. Недостаток – легче было пропустить контратаку противника. Но Лихарвель, как оказалось, специально провоцировала Ракхару на более открытую атаку. Маневр был разгадан, и Ракхара атаковала очень осторожно.

После трех минут прощупываний и попыток обхитрить противницу вампирши перешли в ближний бой. Лихарвель превратила часть Хлыста в средней длины клинок и отбивала удары кинжалами. Перелом наступил через минуту боя на ближней дистанции. Лихарвель сделала укол своим клинком, а Ракхара, увернувшись, зажала клинок двумя кинжалами и сумела ударить Ирину ногой в живот. Довершая успех, она ударила ногой с разворота в голову, отправив Лихарвель в непродолжительный полет. При этом Ракхара выпустила Хлыст и тут же поплатилась за это. Лихарвель еще была в сознании и резко дернула Хлыст на себя, ударив противницу по голове.

Пока Ракхара приходила в себя, Ирина успела вскочить на ноги и перейти в атаку. Противница отпрыгнула на несколько метров назад, уходя от ударов, и метнула свой веер в Ирину. Та пригнулась и пропустила металлический диск над собой. В следующее мгновение она прыгнула на Ракхару, чертя один из атакующих ударов. Двумя веерами от него защититься – раз плюнуть, а вот одним… Конец Хлыста плотно обвил руку Ракхары, а остальное полотно прошлось по плечу, груди и животу, распарывая одежду и кожу. Последним рывком Лихарвель разодрала запястье противнице и ударила ее в подбородок. Нокаут.

– Е-е-е! – крикнула Лихарвель.

Вот тут она чуть не попалась. Веер Гангрела возвращается ему в руки после броска, зачастую задевая все на своем пути. В этот раз на пути чуть не оказалась Ирина. Она вовремя почувствовала опасность и изогнулась, уходя от подлого веера, который мог бы легко проделать заметную дыру в ее спине. Веер разочарованно звякнул об пол и замер около руки своей хозяйки.

Малкавиан разразился аплодисментами. Сияющая Лихарвель присела на скамью рядом с Павлом.

– Класс! – шепнул Павел.

– Ты своего тоже красиво сделал, – ответила Ирина.

Бои продолжались. Через час все закончилось. Малкавиан победил с перевесом в шесть очков. Вампиры Малкавиана триумфально покинули резиденцию Гангрела и стали расходиться по домам.

Был уже вечер. Шел сильный снег, и было довольно холодно. Но вампирам наплевать на холод – костюмы могли работать не только как кондиционеры, но и как обогреватели. Павел проводил Ирину до дома и направился на свою квартиру. Поднимаясь по лестнице, Павел услышал, что в квартире играет музыка. Вот черт, неужели это с самого утра играет? Не должно. Иначе здесь давно бы дежурило до фига народу с желанием набить ему морду.

Павел открыл дверь и крадучись вошел. Темно. Но музыка играет. Павел вызвал Взгляд Ночи и огляделся на всех трех ступенях. Никого… Хотя в главной комнате как будто что-то есть… Слабенькое такое.

Павел ударил по выключателю Плетью Воздуха, одновременно выхватывая пистолеты. В комнате сидел Шенсраад. Он развалился на диване и курил сигарету, слушая музыку и колбасясь по полной. Павел с трудом сдержал желание надавить на курки.

– Шенсраад! Ты, блин, зачем затаился? – спросил Павел.

– Ха, вот это наглость, – ответил Шенсраад, – я прихожу в свою квартиру, а меня спрашивают, зачем я сюда пришел.

Кэнреол плюнул и убрал пистолеты.

– Ты хоть можешь не курить? Пожалуйста?

– Ладно-ладно, – Шенсраад затушил сигарету, – а хорошо квартирку обставил, молодец. Мне нравится.

– Я тебе это не оставлю, – предупредил Павел, – все заберу с собой на новую квартиру. Твое тут – диван, два стула, стол, санузел, стеллаж. Все. Остальное – мое, кровное. Особенно комп, книги и гитара.

– Да я не собираюсь сюда въезжать, – успокоил Павла Шенсраад, – я тут просто прячусь.

– Вот спасибо! – воскликнул Павел. – У меня в квартире прячется Каитифф, на которого точит зубы вся Камарилья. Очень мило. Как бы меня не положили за компанию. Ты их все-таки достал своими законопроектами? – Павел был в курсе всех идей Шенсраада.

– Не волнуйся, я не от вампиров прячусь, за мной кое-что похуже гонится.

– Что может быть хуже боевиков Камарильи?

Шенсраад подошел к окну и посмотрел на улицу.

– У меня предчувствие, что ты скоро это узнаешь, – сказал он, – пока еще пусто, но я не надолго сбил его со следа.

– Да кого именно, можешь ты сказать? – Павел начал терять терпение.

– Да так… Главное – мне нужна твоя помощь. А заодно помощь твоего клана. И всей Камарильи в придачу. Понимаешь, я хоть и быстрый и сильный – оружия у меня нет. А голыми руками убивать оборотней как-то несподручно.

– Кого? Оборотней?

– Ага, их самых. Вот, например, идет один из представителей этого исчезающего вида, можешь полюбоваться. – Шенсраад продолжал смотреть в окно.

Павел подошел ближе. Из подворотни медленно выходило что-то большое и лохматое.

– Ёлы-палы… – только и смог сказать Кэнреол.

Вы думаете, оборотень – это человек, который может превращаться в волка? Ни фига подобного. Конечно, если считать волком груду мышц и шерсти в два с половиной метра высотой, то это определение вполне подходит. Оборотень передвигался на четырех лапах, но что-то в его походке показывало – ему ничего не стоит встать на две. Морда походила на волчью, только в несколько раз больше. Длинные когти на лапах, треугольные уши. Шерсть была белой, даже белее снега. Из пасти вырывались облака пара. Глаза сверкали зеленым светом, что было заметно даже из окна квартиры.

– Заметь, это матерый оборотень, молодые не превышают двух метров в высоту, – сказал Шенсраад, – плюс к физическим данным, они люто ненавидят вампиров, а этот в особенности. Я иду, никого не трогаю, и вдруг ЭТО пытается на меня наброситься.

– И ты предлагаешь мне расправиться с ним? – спросил Павел.

Оборотень остановился на середине двора и стал нюхать снег. Потом он зарычал – радостно, победно. Наверно, взял след не только Шенсраада, а еще и Кэнреола.

– Тикать надо, – прошептал Павел, доставая пистолеты и вставляя обоймы с патронами на крови, – здесь у нас шансов не будет.

– А то! – подтвердил Шенсраад. – Я сюда зашел, только чтоб тебе сказать: адреса других вампиров Камарильи я не знаю.

Оборотень присел и прыгнул на стену дома, разом оказываясь на уровне четвертого этажа. Осталось еще четыре. Павел и Шенсраад раскрыли окно.

– За мной, Шен! – крикнул Павел и прыгнул в оконный проем, навстречу зимнему морозу, ветру и оборотню.

В полете Павел успел выстрелить по три раза из пистолетов. Пули вонзились в спину оборотня, вспыхлули красным пламенем – и через секунду потухли. Плохо дело. Павел приземлился на заснеженный двор и побежал к подворотне. Шенсраад бежал уже рядом с ним.

– Пашка! Какая у тебя ступень?

– Третья, мне за тобой не успеть, если ты на максимум разгонишься!

– Ты не позвонил еще своим?

– Когда?!

– Дай мне пистолеты, – сказал Шенсраад, – я его задержу немного, а ты звони!

Маскарад запрещает давать оружие другим людям или вампирам. Но тут не до правил. Павел кинул пистолеты Шенсрааду, достал на бегу свой телефон и выбрал в справочной номер Махарнена. Шенсраад остановился и открыл огонь. Оборотень, который бежал за ними следом, взвыл от боли, но умирать, судя по всему, не собирался.

– Наставник! – закричал в трубку Павел. – Помогите!

– Что такое? Кэн! Что случилось?

– За мной гонится офигенно большой оборотень! И собирается меня сожрать!

– Какого?..

– Такого! Я бегу на север от своей новой квартиры, со мной Шенсраад!

– Блин, держись, Кэн! Сейчас подмога будет… – Махарнен действительно испугался!

Павел спрятал телефон в карман и тут же получил толчок в спину. Его догнал Шенсраад.

– Держи свои пукалки! – Он бросил Павлу пистолеты. – Мало от них пользы в таком бою. В теле этого волчары уже десятка четыре пуль, а он даже скорость не сбросил! А заклятий мощных я не знаю!

– А Копье Праха?

– Я же не некромант! Оно у меня хоть и безотказное, но слабое!

– Тогда возьми себе пистолеты, а у меня кнут есть! – Павел кинул пистолеты Шенсрааду.

Оборотень нагонял. Эти существа, являющиеся очень дальними родственниками вампиров, могли разгоняться не хуже. Плюс к этому – жуткая физическая сила. Итог – машина для убийств мчалась немного быстрее Кэнреола, и расстояние между ними сокращалось. А долго бежать на пике своих возможностей нелегко – скоро Павел потеряет скорость. Ближний бой с оборотнем был неизбежен, но Кэнреол и Шенсраад хотели хоть немного оттянуть схватку в надежде на то, что появятся боевики Малкавиана. А ведь в клане – бардак, и на скорую помощь рассчитывать не приходится.

Оборотень мчался, не замечая ничего. Еле движущиеся машины сминались, когда он запрыгивал на них, редкие прохожие отлетали в стороны. А вампирам приходилось лавировать между застывшими столбами пешеходами.

– Машина смерти сошла с ума, – запел Шенсраад, – она летит, сметая всех.

Как он может петь, когда возможность закончить вторую жизнь уже неподалеку? Кстати, это идея…

Павел послал мысленный импульс Шенсрааду. Тот послал в ответ согласие. Они сбавили скорость. Оборотень поднажал, чувствуя близкую победу. Вампиры забежали в какую-то подворотню и резко затормозили, отпрыгивая в стороны. Оборотня занесло, и он врезался в стену дома.

– Мы увернулись на этот раз, ушли по белой полосе, – пропел Павел.

Дальше начался бой. Оборотень отпрыгнул от стены, прямо на Кэнреола. Павел успел отскочить в сторону и даже вытянул оборотня по спине Хлыстом. «Как жалко, что я еще не могу вызывать энергию кнута, которая позволяет резать камни, не то что мясо». Оборотень снова прыгнул на Павла, и началась безумная чехарда. Периодически оборотень менял цель своих прыжков, и тогда уже Шенсрааду приходилось прыгать и уворачиваться от ударов когтистых лап, если так можно назвать эти ковши от экскаватора. Шенсраад не переставая палил из пистолетов, но скоро патроны кончились. Менять их на обычные смысла не было – оборотень игнорировал даже прямые попадания в голову. А попасть в глаз прыгающей туше – задача непосильная даже для Кэнреола, который стрелял получше Шенсраада (это выяснилось в один из недавних визитов в дачный поселок, где обитал Шенсраад). Каитифф перешел на заклятия, и в воздухе замелькали разряды Огненного Когтя. Павел щелкал кнутом, оставляя кровавые полосы на теле оборотня, но те очень быстро заживали – регенерация у оборотней гораздо лучше, чем у вампиров.

После одного из ударов оборотень попытался схватить Хлыст. В результате Павел чуть не отрезал ему пальцы. Оборотень совсем озверел. Залечив лапу, он полностью переключился на Кэнреола. От прыжков и ударов было все труднее уворачиваться. Павел терял силы и терял скорость. Нечего было и думать о том, чтобы попить немного крови из фляги. Павел ругался и проклинал все на свете, чувствуя, что целым из этой схватки выйти не удастся. Вот, пожалуйста…

Оборотень оказался в опасной близости от вампира и нанес удар лапой. Когти разодрали бок, а сила удара была такой, что Павла отшвырнуло к противоположной стене двора. Больно-то как… Оборотень взвился в воздух, собираясь раздавить Павла и разодрать его в клочья. Одновременно с ним прыгнул Шенсраад. Он врезался в оборотня сбоку и сумел изменить траекторию полета. Оборотень приземлился в пяти метрах от Павла, пытаясь стряхнуть Шенсраада с себя. Это удалось ему без труда, он даже успел зацепить отпрыгнувшего Шенсраада.

В ту же секунду ему в грудь вонзилось острие Хлыста. Павел сумел превратить весь Хлыст в твердый клинок и теперь давил, пытаясь проткнуть оборотня насквозь. Оказалось, что сердце у оборотней расположено как и у простых людей – слева. Только то, что острие вошло в сердце, не позволило оборотню вырвать металл из своей груди. На некоторое время он лишился подвижности. Павел все давил и крутил лезвие. У него получилось даже немного «засветить» Хлыст – прогнать в него энергию и превратить Хлыст во всеразрезающее оружие. Конечно, эффект был неполный, но резать плоть оборотня стало легче, а вокруг раны начало разгораться небольшое пламя.

– Держи его, Кэнреол! – крикнул Шенсраад.

– Не могу, – сквозь зубы прошипел Кэнреол, – у меня силы заканчиваются…

– Сейчас! – крикнул Шенсраад и куда-то пропал.

Через несколько секунд он снова появился, неся на плечах какого-то мужика.

– Пей его!

Выхода не было, и Павел вонзил клыки в горло жертвы, загипнотизированной Шенсраадом. Кровь потекла в желудок, возвращая силы. Эйфория, всегда наступающая во время охоты, оказала неожиданно положительный эффект – у Павла получилось еще сильнее разжечь огонь на Хлысте. Оборотень по-прежнему не мог пошевелиться – все силы у него уходили на поддержание жизни, к тому же пламя Хлыста задело позвоночник и спинной мозг.

Кровь в мужчине закончилась, но запас сил еще оставался. Шенсраад притащил откуда-то еще одну жертву – на этот раз женщину. Он стал поливать оборотня Огненными Когтями, Распадами и Черными Молниями.

Когда Павел почувствовал, что силы снова кончаются и, похоже, придется выпить и женщину, в подворотне появились люди. Точнее, вампиры. Малкавиан. Боевики.

– Отпускай его, слышишь? – крикнул в ухо Павлу Махарнен.

Павел вытащил лезвие Хлыста из оборотня и обессиленный свалился на снег.

– Ох, как мне хреново… – проговорил он.

– Теперь уже все, – весело сказал Махарнен. – Клыки и когти оборотня – твои.

– А мне? – спросил Шенсраад.

– Это уж сами решайте. И отдай Павлу пистолеты, пока кто-нибудь не увидел.

Боевики Малкавиана уже приканчивали оборотня. Их Хлысты разрезали плоть ликанотропа и выбивали из него последние остатки жизни.

Самое эффективное средство против оборотня – знакомый всем освященный серебряный крест правильной формы. Оборотни, как и вампиры, теоретически были мертвыми. Поэтому святая сила убивала их всех. Но по вполне понятным причинам вампиры не могли пользоваться этим средством.

* * *

Оставшиеся в Москве Охотники сидели в своем убежище. Полчаса назад оборотень, странный подарок не менее странного Охотника, вырвался на улицы Москвы. Древняя ненависть к вампирам, подогретая пытками и исследованиями в Румынии, полностью захлестнула зверя.

Охотники, которым было необходимо покинуть город, только что ушли из убежища.

Учитель заговорил:

– Вы все заметили, что кровь, которая была у Алексея, не имеет ничего общего с той кровью, которую мы ему подсунули?

– Да, – ответил один из Охотников, – у нас была кровь вампира двадцатой ступени. А у него – кровь старейшины.

– Странно, – сказал еще один Охотник.

– Может, оно и к лучшему, что кто-то подменил кровь, – подвел итог Учитель, – вполне вероятно, что мы сможем свергнуть вампиров силой этой крови.

* * *

Павел лежал на койке в медпункте Малкавиана и думал. Вернее, пытался думать – в его душе кипела ярость.

«Я хочу быть простым вампиром! Простым Истребителем! Так нет же! Именно я сталкиваюсь с первым дикарем в Москве за много лет! Именно я «завязываюсь» на Охотника, который может меня убить! Именно меня отряжают на роль главы клана! Именно меня хочет убить нынешний глава клана! Я постоянно попадаю в какие-нибудь передряги! И им не будет конца! Не хочу!!!».

Павел с трудом взял себя в руки. Вот так и приходит Безумие Малкавиана. Надо контролировать себя. Только с холодной головой можно выжить. Надо обдумать появление оборотня. Нет никаких сомнений, что он связан с Охотниками. Павел перестал чувствовать «своего» Охотника, а значит, он был далеко. Враг исчез во время суеты с поимкой оборотня, наверняка использовал ликанотропа как прикрытие для отхода.

«В гороскопе сказано, что я могу погибнуть или от рук Охотника, или от чего-то, что связано с ним. Например, от оборотня. А Хармас подстроил так, что оборотень оказался недалеко от меня, чтобы увеличить процент вероятности. Не знаю как, но подстроил. Еще одна причина убить Хармаса. Держись, глава Малкавиана!».

ГЛАВА 13.

Как уже было сказано, сыворотка избавила вампиров от светобоязни и от торпора – дневного сна. Благодаря этому вампиры полюбили лето, которое раньше ненавидели. Его жаркое солнце и короткие ночи давили на вампиров и заставляли их менять место жительства в поисках других, где лето не такое жаркое, с длинными ночами. Теперь же вампиры спокойно встречали приход лета, любили понежиться под солнцем, успешно имитируя загар, и как простые люди стремились получить отпуск в июле, на крайний случай в августе, чтобы укатить на дорогие курорты, прихватив с собой запасы сыворотки.

Для Кэнреола лето наступило как-то странно и сразу. Он стоял в одном из бесчисленных коридоров резиденции Малкавиана и пялился на календарь. Ё-мое, уже середина июня! Когда? Вроде еще позавчера подул первый теплый весенний ветер, еще вчера он носился по городу, выбирая подарок для Лихарвель на Восьмое марта, а тут уже – середина июня!

Павел устало опустился на каменный пол. У них хоть маленькие каникулы будут или нет? Последние полгода жизнь в смерти у Павла походила на один большой день с редкими перерывами на пищеварение и сон. Заркорон предупреждал, что подготовка Истребителей будет вестись в духе – запоминай, кто что успел, а не успел, так и хрен с ним, в бою придет. Сегодня вампирам торжественно объявили, что первый год обучения Истребителей был пройден ими за полгода. И пора бы им заняться практикой.

Перед глазами Павла отчетливо встала картина: он и остальные семь Истребителей (двое не выдержали сумасшедшего темпа и были переведены в обычные патрульные группы) в целях приобретения практических навыков получают задание – штурмовать главное здание Охотников России, буде таковое найдется. Дабы пресечь всякие возражения, их туда забрасывают с вертолета. Разъяренные Охотники в количестве сотни-другой штук упокаивают их навечно. Наверняка в несколько приемов, сопровождая каждый этап подробным его описанием. А где-то в Москве злобный Хармас потирает руки – он избавился от конкурента на поприще власти.

«Лес рубят – щепки летят. Ладно бы меня одного, я бы понял и стерпел, но остальные-то в чем провинились? Помнится, Ирод, собака, приказал зарезать всех младенцев, не выясняя, кто же из них Иисус. Да и король Артур с Мерлином загрузили корабль младенцами доверху, хотя всего и надо было Мерлину точнее просмотреть будущее Артура и точно выяснить – кто из этой кучи орущих свертков – будущий убивец Артура. В нашем случае точно известно, кого убрать, но вот вопрос «как убрать?» пока неясен. Поэтому нас будут кидать во все дыры. А как же! Одного меня нельзя – сразу подозрения, сразу неприятности на сытую харю Хармаса.

Хотя что я беспокоюсь? Сто пудов, если я переживу практику, подстроят так, чтобы я работал один. Ох, как мало шансов выжить, не то что стать главой Малкавиана. Даже продержавшись необходимый срок, я столкнусь с самой неприятной задачей – завалить очень старого, очень опытного, очень хитрого и, до кучи, очень сильного вампира. Девяносто два процента – не сто, так что все может быть…».

На часах запикал таймер – прошло полчаса перед раздачей направлений на практику. Пора было подниматься и идти в аудиторию, ставшую за полгода не менее родной, чем тренировочный зал и квартира Шенсраада. Кстати, интересно, где сейчас этот Каитифф? После того как Кхеншраон, глава Вентру и председатель Кровавого Совета, недвусмысленно намекнул, что четыре клана из семи уже готовы напустить на него Кровавую Охоту, только бы он перестал доставать их своими идеями, Шенсраад затаился и не показывался на арене уже месяц. Павел был уверен, что Шенсраад – вовсе не Каитифф, а Малкавиан. Чем еще было объяснить его маниакальные идеи о благоустройстве безродных вампиров, как не Безумием Малкавиана, которое смогла загнать в тайные уголки сознания лишь сыворотка.

Вот и дверь родной аудитории, где занимались теорией юные Истребители. Заметьте – большую часть времени – лишь теория! Восемь Истребителей собрались на своих местах и стали ожидать появления учителя со стопкой направлений. «Тверь?.. Саратов?.. Клин?.. Нет, в Клин поеду я сам. Душевно, знаете ли, там поют».

Ха. Ха. Ха-ха.

– Здорово, студенты! – провозгласил учитель, входя в аудиторию.

– Военкомат по вам плачет, – сказал еще один вампир, входя следом за учителем.

Павел не сразу узнал его. Последний раз (да и единственный к тому же) он видел этого вампира в тот день, когда в Москве появился оборотень. Как установило следствие, ликанотроп прибыл аж из самой Румынии, где по слухам находилась резиденция Верховного Кровавого Совета Камарильи. Тамошние вампиры досконально изучали его анатомию, физиологию и психику, чем довели бедного оборотня до идиосинкразии на каинитов. Кто-то из Охотников помог ему бежать. Результат – Павел получил зачет на четвертую ступень мастерства автоматом, завалив оборотня почти что в одиночку, при помощи одного лишь Шенсраада.

В тот день Павел почувствовал Охотника, приезжающего в Москву, и случайно налетел на одного вампира, как ему показалось – пятой ступени. Оказалось, что это начальник Истребителей клана Малкавиан, тридцатая ступень мастерства и очень высокие полномочия. Сейчас этот вампир стоял рядом с учителем в аудитории и снисходительно оглядывал начинающих Истребителей.

– Добрый день, каиниты, – сказал наконец начальник, – меня зовут Леошрак. Я являюсь третьим по значимости вашим начальником после Хармаса и Човерга. После меня будет еще несколько промежуточных звеньев, но цепочка окончится на каждом из вас лично. Мои приказы могут отменить только два вышеозначенных каинита. С сегодняшнего дня начнется ваша практика, от которой будет зависеть – станете ли вы Истребителями или покинете эту учебную группу. Последний вариант маловероятен – скорее всего неудачники просто погибнут.

Павел внимал и вникал. На ум пришло старое воспоминание еще из человеческой жизни. Он и остальная мужская часть курса (обычного человеческого университетского курса!) собрались на военной кафедре (она называлась кафедрой психологической борьбы). Требовалось написать заявления и таким образом избавиться от необходимости нести военную службу, по крайней мере в чине рядового. Тогда еще Павел не знал, что через полтора месяца Заркорон обратит его в вампира и что на всю и всяческую учебу можно будет наплевать, начихать, накласть и забить.

Начальник военной кафедры – то ли подполковник, то ли полковник – вел себя отвратительно. Всем своим видом показывал, что он тут пуп земли и что с ним надо поддерживать хорошие отношения, иначе военной кафедры не видать, как своих ушей без зеркала. Он просто разливался соловьем, описывая вступительные экзамены, предметы, дисциплины и трудности получения лейтенантского звания. Павел и добрая половина сокурсников откровенно скучали, и начальник кафедры решил поднять свой авторитет путем опускания авторитета окружающих. Всех сразу не опустишь, и выбор подполковника (или полковника?) пал на Павла:

– Как ваша фамилия, студент?

– Саврин.

– У вас какие-то проблемы?

– Нет.

– Вы, может, не выспались?

– Да нет, выспался.

– Может, вас сюда заставили прийти?

– Нет, сам пришел.

– Тогда что вы так сидите? У вас сейчас такое моральное и психическое состояние, что достаточно щелкнуть у вас пальцами перед носом – и вы умрете от разрыва сердца, от страха. Посидите и послушайте, что я говорю, это будет вам полезно. Не скучайте.

Наступила тишина. Возможно, подполковник (или полковник?) ожидал, что начнется смех, Павел покраснеет и попросит извинения, и он помилует наглого студента, но этого не последовало. Павел уже был готов обложить начальника кафедры семиэтажным матом, объяснить ему, от кого и как он произошел на свет, куда ему идти и что куда засунуть. Но вовремя остановился. Тогда он слишком зависел от простых мелочей жизни. Зачет, сданный экзамен, поступление на военную кафедру. И вступать в конфронтацию с тем, от кого зависел один из пунктов нормального существования, было опасно. Поэтому Павел лишь бросил испепеляющий взгляд на начальника кафедры (или только попытался бросить, тогда у него не было способностей вампира).

Расплата пришла следующей осенью. Возвращаясь домой, подполковник (или полковник?) столкнулся в своем подъезде с Павлом, уже послушником Малкавиана. Павел был на грани боевой трансформации.

– Помнишь меня, сволочь? – спросил Павел.

Подполковник (или полковник?) вспомнил.

– Давай, щелкай пальцами, придурок. Только сам не сдохни от страха.

В ответ прозвучало только испуганное лопотание. Павел щелкнул сам. Коготь на пальце срезал начальнику кафедры половину носа. Когда труп пришли убирать упыри, то они поблагодарили Павла за довольно хорошую сервировку тела и за его разделение на порции еще при жизни. Павел не остановился на одном лишь отрезании носа.

Стиль разговора Леошрака напоминал речь того начальника. Но Леошрак не считал себя выше остальных вампиров. В его словах сквозило уважение к вампирам, ободрение, признательность за желание пополнить ряды Истребителей, сожаление, что приходилось кидать их в работу так скоро. Юмор был не унижающий, а ободряющий и сближающий. К Леошраку прониклись симпатией все вампиры, причем безо всяких фокусов с ментальным контролем.

Учитель стал раздавать направления. Первые четыре были в информационную группу – набор осведомителей, сбор информации и выявление потенциальных Охотников, людей, способных преодолеть простой отвод глаз. Четверым оставшимся, в том числе и Павлу, было сказано:

– Вы, как наиболее отличившиеся в процессе обучения, поступаете в распоряжение поста Истребителей. Если будут какие-то силовые операции против Охотников, то вас будут брать с собой. В мирное время в ваши обязанности входит устранение потенциальных Охотников. Аналитики их находят, вы – проверяете и уничтожаете.

Павел понял, что он влип. Силовые операции (читай: захваты и убийства Охотников) происходили теперь почти каждые пять-шесть дней. Практика длится больше месяца. Простой подсчет. Павел окажется в гуще какой-нибудь разборки с очень большой вероятностью. И с куда меньшей вероятностью выберется из всех операций живым.

* * *

В Нижнем Новгороде вампиров было меньше, чем в Москве. Но этот город мог позволить себе иметь свой Кровавый Совет, хотя власти у него было гораздо меньше, чем у Московского. Одно слово Хиншрака, самого молодого его члена, перевешивало все постановления Новгородского Совета. В Новгороде было меньше Истребителей, меньше Охотников, меньше принадлежащих вампирам компаний, магазинов и прочей коммерческой шелухи. Зато там было больше Каитиффов, гораздо лучше организованных, чем их московские сородичи. Каитиффы Нижнего Новгорода имели подобие иерархической структуры управления. Эти и другие причины привели к тому, что однажды летом главным Каитиффам этого города предложили собраться для обсуждения некоторых вопросов. Предложение исходило от некоего Каитиффа из Москвы по имени Шенсраад.

Собрание проходило в напряженной обстановке. Московский гость кричал на Каитиффов, взывал к их национальному самосознанию и требовал подписать прошение в Камарилью о принятии Каитиффов в состав этой организации. Шенсраад убеждал, что если Каитиффы хотя бы одного города соберутся вместе и потребуют принять их в Камарилью, то за ними потянутся остальные города, и вампиры кланов не посмеют отказать им.

Шенсраад говорил очень убедительно. Он подробно описал те перспективы, которые открываются для безродных вампиров при вступлении в Камарилью. Наконец Каитиффы сдались. Они лишь попытались сохранить лицо и сказали Шенсрааду, что подумают три дня. Было назначено место и время собрания Каитиффов, на которое придет вся верхушка безродных.

Настал назначенный день. Каитиффы собрались в одном из частных домов, принадлежащих их организации, за час до прихода Шенсраада. Они последний раз все обсудили и стали ждать. Каитиффы заседали в большой просторной гостиной. Их глава Мстислав заметно нервничал – наступало время перемен в относительно спокойной жизни безродных.

Странное имя для вампира? Все объяснялось очень просто – Каитиффы могли получить Имя Ночи только за особые заслуги перед Камарильей. Поэтому безродные, занимающие не последнее место в жизни вампиров, просто брали себе необычные человеческие имена.

Мстислав посмотрел на часы – оставалось около получаса до прихода Шенсраада.

– Может, зря мы это затеяли? – робко спросил один из старейшин безродного племени.

– Ох, чего уж теперь менять, – вздохнул Мстислав, – надо было еще тогда послать этого столичного пижона подальше.

– И не говори, – подтвердил еще один старейшина.

Хлопнула входная дверь. Вампиры прекратили вполголоса обсуждать предстоящее мероприятие и одновременно взглянули на часы. Было еще рано.

– Здесь все собрались? – громко спросил Мстислав, обводя присутствующих внимательным взглядом.

– Вроде все… Кажется, да… Все… – ответил нестройный хор голосов.

– Тогда кто же идет? Неужто Шенсраад пришел пораньше?

Вопрос был риторическим – никто из Каитиффов не смог определить личность пришедшего. Мстислав достал из кармана рацию и связался с одним из постов охраны. Никто не отвечал. Мстислав испугался. Шенсраад положил всю охрану для демонстрации силы? Ответ пришел сам собой и очень скоро.

Со страшным грохотом слетела с петель дверь, ведущая в комнату. На пороге стоял человек. Не вампир. Он был в легких боевых доспехах Охотников. В каждой руке у него было по автомату Калашникова, за спиной висел странный крестообразный меч.

– Здорово, кровопийцы, – приветствовал собрание вошедший. – Я принес вам кару Божью!

Охотник нажал на спусковые крючки, и в воздухе засвистели серебряные освященные пули. Реакция у Каитиффов была не на высоте, и от пуль смогли увернуться лишь несколько вампиров. Остальные со стонами упали на пол, пытаясь вытащить жгущие их пули. Уцелевшие, в том числе и Мстислав, метнулись к окну. Они не видели ничего позорного в бегстве от Охотника, который шутя уложил всю их охрану по пути в зал. Охотник метнулся к окну, отрезав путь к отступлению. Он двигался в несколько раз быстрее Каитиффов. Оказавшись на пути вампиров, Охотник снова открыл огонь. На этот раз не увернулся никто. Поток пуль отшвырнул Каитиффов в глубь комнаты. Они были еще живы, но на некоторое время вышли из игры.

Обоймы в автоматах опустели, и Охотник отбросил оружие в сторону. Молниеносным движением он вытащил из-за спины меч. Даже слабых способностей Каитиффов хватило, чтобы почувствовать биение святой силы в клинке. Лезвие разгоралось, оно слепило, рассыпало искры. Меч уже не казался нелепым, теперь он был оружием, несущим вторую, окончательную смерть.

Каитиффы медленно поднимались, избавляясь от пуль. Охотник терпеливо ждал. Он не хотел казаться мясником, убивающим безоружных и обездвиженных жертв. Он хотел продемонстрировать всю свою силу в настоящем бою, он был мастером убийства и хотел всем показать свое мастерство. Его не смущало, что этот бой будет напоминать схватку между вооруженным самураем и подростками с тупыми ножами, которые первый раз в жизни вышли на поле боя.

Каитиффы достали свое нехитрое оружие. Ножи, выкованные своими руками мечи, топоры и прочее холодное оружие. Стрелять из пистолетов и автоматов, которые они тоже принесли, не имело смысла – Охотник показал такую скорость, что было ясно – он не просто увернется от пуль, но и успеет плюнуть на каждую из них. Охотник был равен по силам старейшинам, настоящим старейшинам кланов Камарильи.

Бой начался. Первый удар сделал Охотник – шагнул вперед и мгновенно переместился вплотную к одному из Каитиффов, пронзив его мечом насквозь. Каитифф рассыпался в пыль за несколько секунд. Тогда на Охотника бросились сразу пять Каитиффов, вооруженных мечами. Они разогнались до пика своих скоростей и попытались окружить Охотника. Когда они были совсем близко и начали наносить удары, Охотник молниеносно обернулся вокруг своей оси, взмахнув мечом. Окружившие его вампиры были разрублены пополам в разных местах – это зависело от положения их мечей. Охотник успел точно определить незащищенные места и направить туда меч. Останки вампиров рассыпались в прах с не меньшей скоростью, чем первый из погибших.

Охотник метнулся к основной массе Каитиффов. Те не успели ничего сделать. Охотник шел мимо стоящих вампиров, нанося удары как на тренировке. Каждый удар или рассекал вампира на две части, или протыкал насквозь в районе сердца. Кеза-гери, гьяху-шомен, томен, «разящее перо», «косилка»… Меньше чем за секунду от верхушки безродных вампиров Нижнего Новгорода остался только Мстислав.

Он попытался спастись, поднял меч и хотел нанести удар Охотнику. Тот улыбнулся и на долю секунды размылся в воздухе. Мстислав замер и тут же вспыхнул святым пламенем, обращаясь в пыль. Охотник разрубил его крест-накрест двумя ударами – вдоль и поперек.

Охотник вложил меч в ножны и направился к лежащим на полу автоматам. Он подобрал свое оружие и приступил к осмотру помещения. Очень скоро он нашел в одной из стен небольшой сейф. Дверь сейфа была легко отделена от самого сейфа и брошена на пол. Внутри тайника лежало несколько пачек денег. Рубли, доллары, евро, немецкие марки, франки. Охотник взял все пачки и свалил их в небольшой пакет, который достал из кармана на поясе. Потом он подошел к окну, разбил стекло и, не обращая внимания на завывание сигнализации, выскочил наружу. Там Охотник прошел по небольшому саду, примыкающему к дому, и около забора нашел спрятанную одежду. Разгуливать по городу в боевых доспехах было бы по меньшей мере глупо. Охотник переоделся, сложил свою экипировку в большую спортивную сумку, перелез через забор и направился на вокзал.

Охотник шел по городу, привычно путая следы и разбрасывая вокруг дозы маскирующего препарата. Он шел, бормоча себе под нос:

– Хорошо, очень хорошо. Наконец-то нормальная битва. Наконец-то я знаю все возможности этой крови.

Охотник Алексей, мессия Алексей, как он сам называл себя, шел по городу. Ему предстояло еще долго странствовать по городам, выискивая мало защищенные оплоты нечисти и уничтожая их, пока он не будет готов к тому, чтобы пойти в поход на главную цитадель вампиров.

* * *

– Ну ни фига себе!

Других слов не было. Поэтому Шенсраад повторил их:

– Ну ни фига себе!

Когда он подходил к месту встречи с Каитиффами, он сразу почуял неладное. Охраны не было. Никакой. Шенсраад тщательно осмотрел землю около ворот и обнаружил несколько кучек пепла. Потом Шенсраад очень осторожно обошел сад и отыскал еще несколько мест, где совсем недавно стояли охранники-Каитиффы. В самом доме он нашел несколько выбитых дверей и новые кучки пепла, прежде чем добрался до гостиной. Там он увидел то, что осталось от глав Каитиффов. И почему безродные вампиры после смерти становятся пеплом, а от вампиров Камарильи часто остаются хотя бы обугленные кости?

Сейчас Шенсраад стоял посреди комнаты и ругался.

В комнате было полно пепла. Он валялся на полу неровными кучами. Еще на полу лежали куски одежды, которые не сгорели вместе с хозяевами, оружие, как холодное, так и огнестрельное, гильзы от автоматных патронов, освященные пули и дверца сейфа. Сам сейф нашелся в стене – пустой. Еще в стене застряло несколько святых пуль.

Все было ясно. На дом напали Охотники. Много их было, наверное. Каитиффы хоть и безродные, но за себя постоять умеют, и Шенсраад в одиночку не справился бы с их руководителями. Так, значит, пришла бригада Охотников, зачистила сад, потом заявилась в дом. Отрезала пути к отступлению и положила всех Каитиффов, не потеряв при этом никого из своих – Шенсраад не чувствовал следов человеческой крови. Потом хозяйственные Охотники отыскали в комнате тайник и обчистили его. Причем копаться в пепле в поисках драгоценностей они побрезговали, чистюли хреновы.

Шенсраад присел на стул. Как же все хорошо начиналось… Они бы подписали прошение, их почин подхватили бы Каитиффы в других городах… А теперь все рухнуло, все надо начинать сначала. Теперь Шенсраад снова лишился союзников.

Погоревав о провалившихся планах, Шенсраад задумался. Охотники недавно узнали об этом месте, в этом доме не первый раз собирались Каитиффы. Значит, кто-то навел. И сообщил, зараза, когда они соберутся здесь. «И этот кто-то не упустил из виду тот факт, что меня – самого сильного Каитиффа в этом городе, не будет здесь. Кому было бы это выгодно?

Внезапно Шенсрааду на ум пришла одна догадка. Камарилья! Московский Кровавый Совет предупреждал меня, чтобы я оставил их в покое. Они узнали, что я собираюсь сделать здесь, и навели Охотников! Они могли! Двух зайцев одним махом – и разрушили мои планы, и оставили Каитиффов Нижнего Новгорода без руководства! Небось здешние Камарильцы их и поблагодарили за эту наводку, и сами помогли.

Как низко! Как подло! Использовать своих самых злейших врагов против неугодных им сородичей! Шенсраад кипел от злости. Сейчас никто не смог бы его переубедить. Продолжая взвинчивать себя, Шенсраад пришел к выводу, что и сам мог попасть под удар Охотников, если бы пришел пораньше. Ну Камарилья! И в это гнездо интриганов я собираюсь затащить всех Каитиффов! Может, действительно не надо? Шенсраад невесело ухмыльнулся. «Может, в этом и есть сермяжная правда? Фиг вам всем! Я остановлюсь, только когда умру второй смертью! Теперь я буду действовать тайно. Никто меня не остановит!».

Шенсраад покинул дом, в котором нашли последнее пристанище около тридцати самых сильных и уважаемых Каитиффов Нижнего Новгорода. Он не знал, что Камарилья была здесь ни при чем, что никто не направлял Охотников, которые давно приберегли это место сбора вампиров для тренировки мессии Алексея. И, конечно, Шенсраад ничего не знал об этом мессии и не поверил бы, что Охотник, убивший Каитиффов, действовал в одиночку.

* * *

Вампиров погнали в поле в первый же день практики. Каждому практиканту дали по несколько нарядов на ликвидацию. Это были листы с данными о потенциальных Охотниках. Вампирам надлежало проверить их способности преодолеть отвод глаз. В девяти случаях из десяти тревога оказывалась ложной, и подозреваемый оставался в живых, даже не предполагал, что находился на волосок от гибели. У Павла было пять листков. Получив их, он покинул пост Истребителей, располагавшийся в резиденции Малкавиана, и направился по первому адресу, ближайшему к резиденции.

Приближался обеденный перерыв, во время которого клиент должен был обедать в столовой. Павел решил подождать его там и заодно закусить. Можно было бы пойти прямо на рабочее место клиента и устроить проверку там, но Кэнреол не хотел торопиться. Работа стоит, а срок идет. Лучше потянуть подольше, там, глядишь, и закончится опасная практика. Павел сидел за столиком кафе и наблюдал за улицей через окно.

– Какие люди! – раздался голос над самым ухом Павла, и на плечо легла чья-то рука.

– Привет, Миха! – ответил Кэнреол и обернулся.

Михаил был единственным человеком, с кем у Павла получалось поддерживать приятельские отношения. И то в последние месяцы они разговаривали раза три-четыре. Он учился на юридическом факультете в одном из вузов Москвы, в то время как Павел учился (по бумагам) на мехмате в совершенно другом университете.

– Ты куда запропал? – Михаил опустился на соседний стул. – Не возражаешь?

– Сиди, сиди… Я не пропадал, просто я сейчас работаю, запарки страшные. – Это была правда.

– Так ты и сейчас здесь по работе?

– Ага.

– Везет тебе. В универе своем, народ говорит, не появляешься почти, а сессии на одни пятаки. Работа какая-то крутая, раз отдельно от семьи живешь…

– А ты откуда знаешь? Вроде я тебе не говорил… кажется… – удивился Павел.

– Сестра твоя сказала. Я ее в одном клубе недавно видел, – ответил Михаил.

– Ну и как она?

– В смысле после того нападения? Все нормально, следов почти не осталось. Говорит, того подонка еще не поймали.

– Я его сам найду и урою на месте, – пообещал Кэнреол.

– Смотри, осторожней…

Посидели, пообсуждали, как найти напавшего на Елену грабителя. Конечно, Михаил не знал, что Павел и есть «тот подонок». Внезапно Михаил погрустнел.

– Знаешь, – начал он, – меня из универа выперли.

– Как?! – вскинулся Павел.

– Не могу я этому гаду, этой сволочи, этому… – Михаил взорвался. – Не стал я этому гаду платить! Он взятку требует! Ине он один!

– Кто?

– Да преподы! У вас с этим нету проблем?

– Да нет…

– Везет! А я теперь осенью – под ружье…

Павел задумался, прикидывая, сколько денег у него скоплено.

– Слышь, а сколько надо-то?

– Да поздно. Студенческий билет уже забрали… Аттестат вернули.

– Блин…

– Вот именно.

Павел мысленно перебирал варианты вмешательства в дела постороннего человека. По всем пунктам выходило – помочь Михаилу оснований не было. У него не было ни родственников-вампиров, ни связей с вампирскими фирмами. Сам Павел просто физически не мог отмазать Михаила.

– О чем задумался? – спросил Михаил.

– Думаю, как тебе помочь. В военкомате взятку дать не пробовал?

– Блин, законники попались, не берут. Представляешь?

– С трудом…

– Да забей, отслужу как-нибудь… Зато дембелем стану, буду форму носить.

Павел хотел еще что-нибудь сказать, но тут заметил идущего по улице клиента. Он вскочил:

– Миха! Мне тут надо… Работа, короче.

– Работа? – удивился Михаил, заметив взгляд, который Павел бросил на безобидного пешехода. – Ты хоть не киллер?

– Не бойся, мне просто переговорить надо с одним хмырем. Подождешь?

– Не… У меня тоже дела.

– Бывай тогда.

Павел пожал руку Михаилу и пулей помчался на улицу. В самых дверях он столкнулся с клиентом.

– Виктор Андреевич? – спросил он у клиента.

– Да… В чем дело?

– Тут у меня к вам одно деловое предложение…

– Что? – Клиент презрительно посмотрел на Павла. – Деловое? Молодой человек, диплом получите сначала, а потом уже…

Павел вздохнул. Хотел ведь по-хорошему… Он схватил клиента за грудки и, ускорившись, потащил его прочь от кафе, в ближайшую подворотню. Прохожие послушно перестали замечать их обоих.

– Что… Вы что… – Клиент никак не мог понять, каким образом он вдруг очутился в подворотне.

– Молчать, – тихо сказал Павел и начал проверку.

Тест на возможности Охотника заключался в следующем: отводить глаза тестируемому, постепенно наращивая мощь, и периодически прекращать давление. Одновременно с этим надо было начинать трансформацию. Потенциальный Охотник вскоре справится с ментальным контролем и увидит перед собой вампира в боевой трансформе.

Виктор Андреевич сначала только озирался, не понимая, куда девался наглый молодой человек, и Павел уже хотел было окончательно промыть клиенту мозги и отпустить на все четыре стороны, как тот вдруг взвизгнул, уставившись на Павла, который уже трансформировался.

– А-а-а!!! – закричал клиент, вжимаясь в стену. – Помогите!!!

Павел выхватил пистолеты, заряженные в этот раз простыми пулями, и направил оба в голову клиента.

Два выстрела, почти неслышимые из-за глушителя, слились в один. Клиент с развороченным черепом бухнулся на землю. Инструкция запрещает питаться кровью потенциальных Охотников при проверке. Павел спрятал пистолеты и на пике скоростей умчался с места убийства. «Ищите меня, менты, на здоровье. Жалко, конечно, что Миха меня видел, но промывать ему мозги я не испытываю ни малейшего желания». Кэнреол достал телефон и связался со своим куратором.

– Говорит практикант Кэнреол. Клиент номер один – результат положительный, ликвидирован. Иду дальше.

– Понял, – отозвался куратор.

Павел остановился около станции метро, изменил свою одежду (он всегда теперь носил боевой костюм вампира) и отправился к следующему клиенту. Осталось четыре потенциальных Охотника.

* * *

В тот день Павлу особенно повезло – из пяти подозреваемых пришлось убить четверых. У двух других практикантов было по одному убитому, а у последнего вообще ни одного подтвердившегося. Куратор лишь пожал плечами – случайность, но Павел решил, что это входит в планы Хармаса по его устранению. Паранойя, блин, прогрессирует.

Вернувшись домой, Павел обнаружил у себя в гостях Шенсраада. На этот раз Шенсраад не врубил музыку, не скрывался, а просто сидел на диване, уставившись в одну точку.

– Привет, Шен! – сказал Кэнреол, внутренне ужасаясь: если появление оборотня сопровождалось хохмами и весельем, то что же случилось сейчас?

Шенсраад не ответил. Он продолжал сидеть и даже не взглянул на Кэнреола. Павел сел рядом и всмотрелся в лицо Шенсраада. Медитирует он, что ли? Или в торпор завалился? Павел помахал рукой перед лицом Каитиффа и еле успел увернуться от удара. Шенсраад даже не изменился в лице. Но заговорил.

– Вся ваша Камарилья – скопище сволочей, – поведал Шенсраад.

– Я в этом не сомневаюсь, по крайней мере, некоторые из них… – начал Кэнреол.

– Все. Они. Гады.

– А в чем дело? Еще один твой проект отфутболили? Или все-таки Кровавую Охоту объявили?

– Если бы, – вздохнул Шенсраад, – все гораздо хуже.

Шенсраад рассказал про поездку в Нижний Новгород, про коллективное ходатайство Каитиффов и про уничтожение всей верхушки безродных в том городе.

– Не могли они на Каитиффов Охотников натравить, – возразил Павел. – Нас и так мало, чтобы вампиров убивать…

– Вы же их за вампиров не считаете! Вы их презираете! Вы их считаете выродками, мусором! Вы…

– «Их»? А почему не «нас»?

Наступило молчание. Шенсраад замер с открытым ртом и вытаращился на Павла.

– Я… я… я оговорился, – неуверенно ответил Шенсраад.

– Я давно уже заметил некоторые странности. Во-первых, у тебя есть Имя Ночи. Я спрашивал у всех Каитиффов, которые попадались мне, их Имена, но ни у кого не было. Имена Ночи не дают Каитиффам даже за особые заслуги вот уже двести лет.

Молчание.

– И писать летопись тебе просто так не разрешили бы. И слишком ты хорошо подготовлен для Каитиффа. И слишком ты много знаешь.

Снова молчание.

– За что тебя выгнали из клана?

– Не твое дело, – отрезал Шенсраад. – Они выгнали меня, стерли все знаки отличия вместе с кусками кожи! Знаешь, как это больно? Мой меч неизвестно где! То ли на дне Марианского желоба, то ли на вершине Эвереста, то ли в открытом космосе, то ли в подвалах Вентру!

Опаньки! Шенсраад, оказывается, был в Вентру до изгнания! Павел спросил его о клане наугад. Эта мысль только что пришла ему в голову. Конечно, он не расспрашивал Каитиффов, просто наткнулся на этот факт в учебнике истории. Сейчас Павел был уже не рад, что разгадал тайну Шенсраада. Бывший Вентру вскочил и стал ходить по комнате.

– Я стал безродным, хотя мой род был очень древним! И я решил сделать свой новый клан – клан Каитиффов – реальным кланом! Я хотел, чтобы они вступили в Камарилью! Сбудутся мои мечты? Фига с два! Потому что они… мы для вас – уже не вампиры!

Шенсраад внезапно остановился и посмотрел на Павла:

– Ты раскусил меня, но не думай, что ты один такой умник! Я на тебя не сержусь, ты всегда относился ко мне как к равному. Но раз ты знаешь мою тайну, лучше тебе со мной не общаться. Живи здесь сколько хочешь. Я пойду к Кхеншраону. Я брошу ему обвинения в убийстве. И наплевать на то, что будет.

Шенсраад пошел в прихожую. Павел побежал за ним.

– Стой! Стой, кому говорят! – Павел схватил Каитиффа за плечо.

– Что тебе? – недовольно обернулся Шенсраад.

– Тебя убьют. И не поморщатся. Подожди. Потерпи. Я попробую уговорить Камарилью принять тебя обратно. Ты ведь этого хочешь? Остальные Каитиффы для тебя не главное?

– Как?! Как ты, вампир пятой ступени, можешь уговорить их? – Шенсраад не отрицал того, что может и пожертвовать благополучием остальных безродных, если сам он вернется в Вентру.

– Когда я стану главой Малкавиана, ко мне будут прислушиваться.

Шенсраад вытаращил глаза. Потом он захохотал.

– Ты… глава… Мал… ка… ви… ана! – проговорил он сквозь смех.

Павел молча стерпел насмешки.

– Вот, значит, как! Ты считаешь меня недостойным этого поста? – осведомился он. – Какое пренебрежение! Так похоже на Вентру! На голубую кровь! И твое желание обвинить Камарилью! Никакой ты не Каитифф! Ты – та же самая голубая кровь!

Шенсраад перестал смеяться.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что ты такой же, как вся Камарилья! Ты не изменился! Ты сейчас готов перешагнуть через остальных безродных, лишь бы тебя приняли обратно!

– Я? Я не изменился? Я – голубая кровь? Я…

– У тебя даже старые татуировки видны.

Шенсраад схватился за лоб, ощупывая свой знак Каитиффа – пустой серый круг.

– О! Как тебя задело!

– Ну блин, вампиренок недоделанный! Ты еще увидишь! Ты меня узнаешь!

Шенсраад лихорадочно обвел комнату глазами, как будто ища что-то, ища подтверждение своим словам, но не нашел ничего.

– Посмотрим! – сказал наконец Шенсраад. – Теперь мне нельзя умирать, я должен доказать тебе, что я больше не Камарильец, не Вентру!

Шенсраад резко развернулся, распахнул дверь и побежал вниз по лестнице. Павел перевел дух. «Получилось у меня или нет? Кажется, да. Надо было просто сыграть на слабостях Венгру. Это оказалось довольно просто. Их понятия о чести, аристократизм, замашки правящей элиты… Все это останется у них, даже если их выгонят из клана. Но не слишком ли я? Все-таки друг, приятель… Помог мне с квартирой… Научил многому… Теперь понятно, что он имел в виду, когда отдавал мне ключи. Он знает, каково это стать изгнанником, быть выгнанным из семьи. Неважно, что я изгой – среди родственников, а он – среди целого клана Вентру. Нет никакой разницы».

Павел твердо решил помочь Шенсрааду, если станет когда-нибудь главой Малкавиана. Главное, чтобы Шен остался в живых к тому времени.

* * *

На следующий день началась настоящая работа Истребителей. Практикантов согнали на посту в резиденции Малкавиана, где уже собрался целый отряд профессионалов. Пятеро Малкавиан, четверо Бруджа, четверо Вентру. Тринадцать Истребителей. Это довольно сильная боевая единица. Теперь к ним приписали еще четверых практикантов из Малкавиана.

– Кого вы нам притащили? – возмутился один Вентру, судя по знаку на правом плече – старший в группе.

– Это практиканты, лучшие в группе, – уставшим голосом сказал куратор.

– Это же первогодки! Пятая-четвертая ступень! Эта мелочь нам всю операцию провалит! Нужны нам эти недоноски, как собаке – пятая нога!

– Ну ты, фильтруй базар, х… еб………! – возмутился одногруппник Павла, Виктор.

– Что?! – поразился старший. – Ты офигел совсем, недоносок?

Вентру в одно мгновение оказался около Виктора и, схватив его за горло, поднял над землей. Истребители одобрительно загудели. Павел, не вставая со стула, взмахнул Хлыстом. Противник успел подставить меч-катану. Остальные Малкавианцы-практиканты тоже приготовили оружие.

– Это что такое? – спросил Вентру.

– Это – Хлыст Малкавиана, – сказал Павел, – разве вы не знаете? Кстати, собаке пятая нога нужна, чтобы чесать третье ухо.

– Я ж тебя урою, мелочь, – сказал Вентру.

– Прекратите! – рявкнул куратор. – Вы что тут устроили? Щелар! Отпустите его! А ты, Витька, быстро извинись перед Истребителем. Ты, Пашка, убери Хлыст! Это и к вам двоим относится!

– Никто не давал ему права меня оскорблять! – заявил Виктор, освободившись от захвата Щелара. – Думаете, нам особенно приятно идти с вами на операции? Мы еще жить хотим!

– Это вам не грозит, – пообещал Щелар. – Мы часто участвуем в опасных операциях. Ладно. Вы пошутили, я тоже посмеялся. Забудем разногласия. Пока забудем. – Щелар внимательно посмотрел сначала на Виктора, потом на Павла.

– Объясните молодым, что у вас за задание сегодня, – распорядился куратор, – и приступайте к выполнению. А я пойду, мне еще остальным надо задания раздать. Они сегодня будут Охотников выявлять.

Куратор вышел из комнаты, где собрались Истребители и практиканты.

– Значит, так, студенты, – ухмыльнулся Щелар, – задание у нас – проще пареной репы. В одном подвальчике был замечен Охотник. По нашим сведениям их там три-четыре. Задача – уничтожить!

– Позвольте спросить, а нас не слишком много, чтобы справиться с тремя-четырьмя Охотниками?

– Отвечаю: их там может быть больше. В Сочи зимой бригада из пяти Истребителей решила напасть на Охотников, значит, их там было мало, как они думали. Результат – вся бригада полегла. С этим вопросом все ясно? Отлично. Тогда грузитесь в транспорт. За мной, студенты!

Транспорт оказался микроавтобусом «газель». Уже подходя к нему, практиканты поняли, что места всем не хватит. Модель была рассчитана на тринадцать мест. Как раз для группы Истребителей.

– Мы стоя не поедем, – предупредил Павел, выражая коллективное мнение.

– Ну и оставайтесь здесь, – ответил Щелар, – еще шофера вам давать.

– Я поведу.

Щелар оценивающе взглянул на Павла.

– Хорошо, иди в гараж, я туда позвоню. – Командир Истребителей достал телефон. – Кстати, если хотите, можете в арсенальную зайти, за оружием. Сомневаюсь, что вы можете своими Хлыстами справиться с Охотниками.

– А вы не берете дополнительного снаряжения?

– Смеешься? Дуй в гараж!

Павел пожал плечами. Он сам постоянно носил с собой пару кинжалов и собирался прикупить обычный пистолет. Такое пренебрежение к обычному оружию показалось ему слишком самоуверенным.

– Народ! – обратился он к остальным практикантам. – Айда в гараж за машиной! И в арсенал!

– Ура! В арсенал!

Никто из практикантов еще не был в арсенале Малкавиана, и попасть за массивную железную дверь было мечтой каждого. По слухам, в их арсенале можно было найти даже небольшую атомную бомбу.

В гараже поворчали, но дали им ключи от еще одной «газели».

– Да зачем нам целая «газель»? Нас же всего четверо!

– Отлично! – обрадовался старый вампир – главный механик гаража, выдающий ключи. – У нас как раз один «запорожец» застоялся! Хорошая машина, с двумя выхлопными трубами, чтобы если заглохнет – как тачку передвигать.

– Нет, нет! Давай «газель»! – испугались молодые вампиры.

– Странно как-то, – сказал Виктор по дороге в арсенал, – выбор – или «газель», или дохлый «запор», что-то тут не так…

В арсенале вампиры сразу разбежались по всей территории. Такого количества оружия хватило бы на несколько тысяч вампиров. Павел взял себе автомат Калашникова, несколько гранат и комплект метательных ножей. Остальные увешались в том же стиле, только Виктор попробовал взять себе гранатомет. Заведующий арсеналом вытаращил глаза и потребовал положить «тяжелое вооружение на место».

Когда вампиры пошли искать свою машину, то убедились, что гараж Малкавиана тоже был приличный. Их «газель» стояла среди нескольких таких же в дальней секции. Опасения Виктора подтвердились – машина была в ужасном состоянии. Салон заляпан грязью по самое не хочу, несколько стекол разбиты. Самыми сохранившимися были два места рядом с водителем, и за них развернулась настоящая схватка. В итоге Виктор сел в большой салон и, проклиная все на свете, стал держать сваленное на него оружие. Павел сел на водительское кресло и вставил ключ.

– Ну да поможет нам Ночь!

Машина завелась. Очевидно, мотор у нее был не в пример лучше остальных частей.

– Поехали!

Щелар встретил практикантов испепеляющим взглядом:

– Где шлялись, мелочь? Машину выбирали? Отлично, какой хороший выбор! Как вам там, не очень грязно?

Ему никто не ответил. Разговаривать с ним ниже достоинства истинного Малкавиана.

– Даю вам запас в пять минут! – сказал Щелар. – Это значит, что по прибытии на пункт назначения, мы вас ждем пять минут, а потом начинаем операцию. В ваших интересах не опаздывать и не отставать.

– Пашка! На тебя вся надежда, – зашептали ему на ухо вампиры.

– Сейчас мы им устроим Need For Speed! – ухмыльнулся Павел. – Эй! Командир! Какой адрес? Вдруг мы вас опередим?

– Держи! – Щелар протянул Павлу листок бумаги. – Там все написано. Вы уж подождите нас хоть пять минут!

И началась гонка по утренней Москве. Представьте себе, что вам нужно с максимальной скоростью пронестись по самым оживленным дорогам города в начале рабочего дня!

– Слушай мою команду! – распоряжался Павел. – Виктор! Отводи глаза гаишникам, а вы – заставляйте водителей освобождать нам дорогу!

Вампиры пыхтели от напряжения, но пока держались. Машины вежливо отъезжали в сторону при приближении их «газели», и Павел бросал автомобиль в образовавшийся проем. На сигналы светофора Павел вообще не обращал внимания. Истребители избрали ту же тактику и уже ушли вперед.

– Догоняй! Догоняй!

– Не отвлекаться! – Павел заложил крутой вираж, сворачивая на другой большой проспект.

Здесь дело пошло немного лучше. Несколькими бешеными рывками Павел нагнал второй микроавтобус. Внезапно один автомобиль, освобождая путь Истребителям, бросился наперерез Павлу.

– С-с-с-уки! – прошипел Кэнреол, выворачивая руль.

Каким-то чудом он избежал столкновения. Соперники ушли вперед, и все пришлось начинать сначала…

Через двадцать семь минут две «газели» одновременно въехали во двор дома, где обнаружили Охотников. Он находился на юге Москвы. Практиканты, шатаясь, вышли из машины. У Павла сводило руки и рябило в глазах, остальные валились с ног от ментальной усталости. Истребители же были как огурчики. Они повыпрыгивали из своей «газели» и подошли к практикантам, посматривая на них с одобрением.

– Ты смотри-ка, доехали вместе с нами! – удивился Щелар. – Молодцы. Вот только бойцы из вас сейчас никакие!

– Ну вы и… – мрачно сказал Павел, – зачем на нас машины подталкивали?

– Когда это? – очень натурально изумился Щелар. – Вы бы подумали хорошенько, прежде чем выдвигать в наш адрес такие обвинения. И потом, с вами ничего не случилось. Начинаем мочилово. Логово Охотников вон в том подвале или в котельной, как это назвать?

Павел плюнул и решил отложить выяснение отношений до более благоприятного момента. Порядок продвижения был такой: впереди Истребители, позади Истребители, в середине – Истребители. И как-то среди них – практиканты. В самой котельной никого не было. Зато там обнаружился источник святой силы – часть стены ослепляла вампиров.

– И как мы туда пройдем? – спросил Виктор.

– Тихо! – зашептал Щелар. – Не видите, что ли? Эта завеса – результат перекреста потоков силы, идущих из нескольких кирпичей. Сейчас мы их выявим и разломаем.

Авангард Истребителей начал исследовать стену. Вскоре они показали знаками, что нашли ключевые источники. Часть Истребителей встали по бокам, а идущие в середине подняли пистолеты, заряженные пулями на крови.

– Три, четыре! – скомандовал Щелар.

Вампиры открыли огонь. Пули вонзались в освященные кирпичи и мало-помалу дробили их. Еще несколько выстрелов – и защитная пелена исчезла. На месте стены оказался проход, куда тут же бросились стоявшие с боков вампиры.

– Держитесь сзади, – приказал практикантам Щелар, – а еще лучше останьтесь здесь и следите, чтобы они к нам с тыла не зашли.

Пожалуйста. Не очень-то и хотелось идти в неизвестные коридоры и расстреливать Охотников. Четверо вампиров заняли оборону. Виктор встал у выхода из котельной, Виталий и Андрей засели в углах подвала, Павел присел около тайного прохода, всматриваясь в уходящий под землю коридор.

Через пару минут послышались выстрелы. Стреляли Охотники – выстрелов Истребителей вампиры бы не услышали. Потом до Павла и его товарищей донеслись вскрики. Скорее всего, предсмертные.

– Весело им там, – подал голос Виталий.

Никто не ответил. Прошло еще минут пять. Вдруг Виктор, скучавший у выхода, встрепенулся и крикнул остальным:

– Идите сюда, скорее!

К котельной колонной по четыре шли люди. Они не были похожи на Охотников, но от них еле ощутимо веяло святой силой. Одеты они были как обычные прохожие.

Павел достал рацию, которую им выдали для связи со старшим в группе:

– Щелар! Щелар! Блин, где он там?

Наконец Щелар ответил, в том смысле, что какого хрена его отрывают от важной работы.

– Тут к нам толпа людей валит, и от них святостью воняет.

– Оружие у них есть?

– Нет.

– Хм, а точно сюда?

– Да! Им метров двадцать осталось до дверей!

– На глаза их посмотри. Что-нибудь необычное есть?

Павел всмотрелся и увидел, что глаза людей иногда вспыхивают белым светом. Щелар, услышав это, выругался:

– Значит, так, это – куклы Охотников. Они попали под какое-то излучение святой силы и теперь собираются задавить нас массой. Уничтожьте их! И учтите: они могут пускать накачанную в них силу в действие.

Павел отключил рацию и посмотрел на приятелей:

– Все слышали?

– Да! – ответили практиканты.

– Тогда достаем наши автоматики – и на выход.

Люди шли довольно медленно – когда вампиры выскочили из котельной, им оставалось пройти еще несколько метров. Увидев каинитов, зомби, как назвал их про себя Павел, торжествующе взвыли и набросились на вампиров. Те открыли огонь из автоматов. Зомби оказались очень живучими – требовалось несколько пуль, чтобы утихомирить их, к тому же перед смертью они норовили обрушить на вампиров заряды энергии. Вскоре пули закончились, и вампиры достали Хлысты. Пропитанный кровью металл стал отрубать людям головы и конечности, разрубать надвое и просто протыкать насквозь. Вскоре двор покрылся ковром из трупов, частично расчлененных. Под ногами хлюпала кровь, перемешанная с кусками плоти.

– Прикольно, – сказал Виктор.

– По крайней мере, не сидим без дела и не скучаем, – ответил Павел.

В рации, висящей на поясе Павла, раздался шум.

– Эй, мелкие, как там у вас? – спросил голос Щелара.

– Нормально, всех положили, а у вас?

– Гоним Охотников. Среди них есть один сильный священник, он защитные поля держит. Кажется, они хотят выйти из подземелья в другом месте. Как бы не упустить…

Связь оборвалась.

– Уходят, гады, – прокомментировал Андрей.

– Никто не чувствует всплески святой силы? Щелар говорил, что там маг-святоша.

Некоторое время вампиры сканировали местность.

– Вроде там что-то есть, – сказал Виктор, – и оно двигается.

– Это они! – воскликнул Павел. – Пошли скорей! Перехватим их на выходе!

Вампиры побежали в направлении, указанном Виктором. Выбегая со двора, они увидели, что к ним приближается еще один отряд зомби.

– Блин, плохо! Надо их за собой увести! – Павел остановился и замахал руками. – Эй, вы! Обдолбанные! Мы здесь!

Зомби завыли и медленно побежали к вампирам. Те помчались по следу святой силы, которая выплескивалась в подземельях. След привел их в другой двор.

– Они близко! – сказал Виктор. – Быстро бегут, видать, крови напились!

– Приготовиться!

Из подвала дома выбежало несколько Охотников в боевых доспехах. Их было человек пятнадцать. Почти всем им было около сорока-сорока пяти лет. Возраст довольно большой для Охотников. После сорока лет они уже редко участвуют в охоте на вампиров, переходя на обучение более молодых. Позади них пятился человек в одеждах священника. Он размахивал руками, пуская в глубь подвала заряды святой силы. Увидев вампиров, Охотники открыли огонь из Крестоносцев и пулеметов, стреляющих маленькими крестами. Кто-то был вооружен автоматами и пистолетами с серебряными пулями. Молодые вампиры бросились врассыпную, стреляя в ответ из своих пистолетов с пулями на крови. Первым отличился Павел. Уворачиваясь от очередного креста, он прыгнул в сторону, покатился по земле и, не поднимаясь, выстрелил в стоящего впереди других Охотника. Он был самым старым из всех. Две пули вошли в глаза. Охотник пошатнулся и упал на землю.

– Учитель! – крикнул кто-то из Охотников.

«Ого, – подумал Павел, – кажется, я завалил одного из их Наставников!» Наконец из подвала выбежали Истребители. Но их оттеснил обратно щит святой силы. Священник был действительно неслабым. А тут как раз во двор прибежали зомби. Дело было плохо. Никто из практикантов даже на пике скорости не смог бы подобраться вплотную к Охотникам, минуя летящие кресты. Истребители, которым это было под силу, не могли выйти из подвала. А молодым вампирам, которые не давали Охотникам убежать, уже было очень сложно сдерживать врага. Они подстрелили только троих, остальные оставались невредимыми. Заклятия разбивались о щит. А зомби подбирались все ближе.

Павел послал ментальный импульс остальным практикантам. Те ответили утвердительно. Все четверо одновременно отцепили от ремней гранаты и бросили по две штуки в группу Охотников. Бросаясь на землю, Павел подумал, что Истребители зря отказались от дополнительного снаряжения. Восемь взрывов прогремели почти одновременно. Охотников разметало в стороны, а семь из них были убиты на месте. Священник успел прикрыться шитом, но взрывная волна отбросила его в сторону. Павел разогнался до предела и прыгнул к магу, превращая свой Хлыст в длинное копье, как он уже делал, сражаясь с оборотнем. Этот трюк и сейчас помог Павлу. Хлыст уперся в щит, рассыпая искры, но Павел сумел преодолеть его сопротивление, и острие вонзилось в горло священника. Тот дернулся и затих. Щит пропал и одновременно с этим рухнули все зомби. Выбежавшие из подвала Истребители добили Охотников. Двоих попытались взять в плен, но они успели остановить себе сердца. Среди Истребителей потерь не было.

Щелар подошел к стоявшим рядом практикантам.

– Приношу свои извинения, – сказал он и отвесил легкий поклон. – Вы далеко не мелочь. Вы обеспечили успех всей операции! А вот я – дурак. Что ж, надеюсь, вас не заберут из нашей группы. Я буду очень рад видеть вас всех в моей бригаде, когда вы станете настоящими Истребителями. Очень вам благодарен, и я говорю от лица всех Истребителей. В благодарность не буду даже объявлять вам выговор за нарушение приказа.

Лица молодых вампиров вытянулись.

– Да, да, – продолжал Щелар, – я же вам приказал прикрывать тыл, а вы вместо этого сами зашли с тыла. Погружайтесь в свою колымагу и поехали. Только без всяких гонок. Мы будем возвращаться как победители.

Щелар развернулся, взмахнув плащом, и направился к стоящей вдалеке «газели».

– Да-а-а, – протянул Виктор, – вот она, благодарность.

– «Я же вам приказал, я же вам приказал», – передразнил Щелара Виталий.

– Я ж тоби, дураку, що казав? – пробормотал Павел.

…Андрей лишь пожал плечами, и все вампиры поплелись к своей колымаге.

* * *

Текст CMC , полученной Алексеем через две недели после нападения Истребителей на базу в котельной:

«Москва. На Охотников напали. Последняя база, где ты был. Погибло семнадцать Охотников. Священник, которого ты привез, убит. Учитель погиб тоже. Решено: ты возвращаешься в Москву, мы готовим всех Охотников и идем штурмом на резиденции кланов. Ты обязан быть в столице через месяц, не раньше! Мы должны собрать как можно больше Охотников. Сообщение сотри».

Алексей сидел в парке одного из городов в северной части России, сжимал в руках телефон и плакал. Он проклинал всех вампиров на свете. Когда он бросил родителей и подался в Охотники, Учитель стал ему вторым отцом. Его голос, его рассказы и поучения всегда облегчали нелегкую жизнь ученика Охотников. Теперь его не стало. Но есть те, кто убил его, и они заплатят сполна.

Мессия Алексей собирался в обратный путь. Его ждала Москва, войска Охотников и победа над кровососами.

* * *

Павел и Ирина шли вместе по коридорам резиденции Малкавиана. У Кэнреола закончилась практика. Против ожиданий она длилась лишь три недели. Никаких силовых операций больше не было. Казалось, все Охотники покинули Москву. Сейчас Кэнреол шел получить последнюю отметку в дневнике практики. Он надеялся, что ему, как и Лихарвель, дадут каникулы. В аудитории уже собрались остальные практиканты. Леошрак сидел за столом и собирал дневники. Когда в аудиторию зашел Павел (Ирина осталась за дверью), он поднялся и подошел к Кэнреолу.

– Счастлив сообщить тебе, Кэнреол, что ты признан лучшим учеником в группе. И теперь тебя направляют на следующий этап обучения. – Он протянул Павлу бумагу. – Сейчас можешь быть свободен.

Павел вышел из аудитории. Он боялся прочитать бумагу, но пришлось себя пересилить. Вампир пробежал текст глазами, не поверил и прочитал еще раз.

– Вот блин! – воскликнул Павел и присел на пол у стены, глядя перед собой.

– Что случилось, Паша? – встревоженно спросила Ирина.

– Читай. – Павел протянул ей лист бумаги.

– Так… Вампир Кэнреол, он же Павел Геннадиевич Саврин… за проявленные качества… так… направляется на вольную охоту на срок в две недели… Паша, а что это значит – вольная охота?

– Это значит – пи… ц! – ответил Павел и опустил голову на руки. – Фак! – выкрикнул он.

Ирина начала понимать. Вольная охота – термин, обозначающий командировку Истребителей. Они едут по определенному маршруту, особенно по провинциям, где мало Истребителей, и уничтожают всех попадающихся на пути Охотников. В одиночку. На такие задания направляли обычно уже настоящих Истребителей.

– Фак, – повторял Павел, – фак!

ГЛАВА 14.

Двое встретились.

– Так что, начинать?

– Да. Хоть и не лежит у меня душа к этому.

– Мои уже не могут сидеть без дела. Они хотят воевать.

– Направь самых горячих ближе к столице. Только не самых сильных, а даже наоборот. Охотники тоже собирают войско. Рано, слишком рано.

– Может, отложим?

– Нельзя. Два удара должны слиться в один. Поодиночке их легко отобьют.

– Тогда я начинаю рассылать отряды.

– Сколько в каждом?

– По восемь-десять.

– Пойдет для начала. Пусть заметаются, а тут как раз ударят Охотники.

– Разрешите приступать?

– Иди.

Двое разошлись.

* * *

Алексей остановился в Твери перед последним броском на Москву. Подходил срок начала большой войны с вампирами. Он решил переждать день в одной деревеньке на самом краю города. Тверь… Именно в этом городе Алексей нашел тайник с кровью старейшины вампиров. Отсюда начнется его триумфальное шествие на дворцы вампиров. Вот только в деревеньке жил вампир. Безродный, но имеющий достаточно сил, чтобы распознать в Алексее Охотника. Пришлось забыть об отдыхе.

Сейчас Алексей бежал за улепетывающим вампиром. Кровосос скачками несся по направлению к кладбищу. Там был путь, ведущий на большую дорогу, где ходил транспорт. Алексею пришлось выпить дозу крови старейшины, и только тогда он сумел нагнать вампира. Это произошло уже на самом кладбище. Вампир резко затормозил, когда Алексей появился прямо перед ним.

– Ну кровосос, что же ты убегаешь? – ласково спросил Алексей.

Вместо ответа вампир бросился на Охотника, тем самым приблизив свою вторую смерть. Алексей выстрелил из ружья с освященными серебряными штырями. Первый штырь вошел вампиру в грудь и отшвырнул его на надгробие в виде креста. Алексей сделал еще два выстрела подряд, целясь в поднятые руки вампира. Штыри вошли точно и пригвоздили руки нечисти к перекладинам креста. Вампир оказался распятым. Штыри перебили жертве вены и артерии, и сейчас она истекала кровью. Дитя Ночи никак не мог регенерировать. Алексей подождал еще немного и наконец достал меч святого Сергея. Он аккуратно перерезал вампиру горло, стараясь не задеть крест. Сила меча была такой, что не обязательно было бить точно в сердце. Огонь быстро сжег вампира. Алексей покачал головой, оглядев залитую кровью могилу, и мысленно попросил прощения у покоящегося здесь человека. Потом он развернулся и зашагал к автомагистрали, куда за минуту до этого так торопился вампир.

Кровь на могиле довольно быстро впиталась в землю, и только следы праха на кресте могли теперь сказать кому-то, что здесь был убит вампир.

* * *

Павел обвел взглядом деревню, если это название подходило для двух рядов домиков. Она располагалась недалеко от поселка Сахарково, Тверская область. Собственно, это была уже Тверь. Последний пункт на его маршруте. Само название деревни не отложилось в памяти Кэнреола. Рядом с деревней протекала речушка, мелкая, наполовину заросшая, но очень чистая. За рекой начиналась территория дачного кооператива. Там же располагалось небольшое кладбище. По другую сторону деревни простирались поля, а за ними начинался лес. Очень большой лес, в котором можно было заблудиться. Жалко, времени нет, и жалко, что Ирина в Москве. Пройтись бы по этому зеленому бастиону природы, который уже начинали штурмовать лесопилки.

Павел направился к машине. Она стояла на обочине у изрытого трещинами шоссе. Вампир открыл заднюю дверь.

– Миха! Сорок пять секунд подъем! – крикнул он.

Из машины ответили мощным зевком и рекомендациями отвалить и дать поспать. Павел лишь улыбнулся и Рукой Холода прошелся по салону, понизив температуру до тридцати градусов ниже нуля.

– Какого хрена? – Михаил выскочил из машины.

– Вставай, лежебока! Начинаем работать.

– Уже приехали?

– Не видишь, что ли? Короче. Пока ты спал, я просканировал поселок, как его там? Сахарково? Так вот – там вампиров давно не было, и святой силой даже не пахнет. Охотников там точно нет. А вот с деревней что-то не так. Надо проверить получше.

– Да забей, – заныл Михаил, – тебе это надо? Поехали лучше в Москву. Тут ведь рядом совсем дорога…

– Это кто тут решил оспаривать распоряжения начальства? Забыл, что я для тебя сделал? Напомнить? Посидишь без допинга недельку, а я на тебя посмотрю.

– Не надо! – испугался Михаил. – Не хочу обратно!

– Тогда заводи мотор и езжай на другой конец деревни. Расспрашивай всех подряд по обычной схеме. Где твоя ксива?

– Здесь где-то была. – Михаил стал рыться в карманах.

Удостоверение сотрудника ФСБ нашлось на заднем сиденье автомобиля. Павел только вздохнул и направился пешком к началу деревеньки. Михаил поехал вдоль поля на машине. Чтобы обследовать деревню быстрее, они решили начать с двух концов, двигаясь навстречу друг другу.

Павел посмотрел вслед автомобилю, покачал головой и подошел к первому дому. На протяжении вольной охоты он уже не раз раскаивался в том, что взял с собой Михаила.

Дело было так. Вместе с пропуском в арсенал, запасом сыворотки, мешком пуль на крови (пришлось снова сдавать много крови) и ключами от машины Павлу выдали разрешение на двух гулей. Павел с куда большим удовольствием взял бы с собой весь отряд Истребителей, с которым проходил практику, или хотя бы своих приятелей, которые учились на Истребителей вместе с ним. На худой конец – Ирину, ее способности к заклятиям очень пригодились бы. Но раз уж можно только гулей, путь будут гули.

Собственно, гуль – это человек, регулярно пьющий кровь вампиров. Несведущие люди скажут, что тогда гулями можно считать всех Охотников. Ха-ха. Действие крови на Охотников сравнительно короткое, и используют они ее не в полную мощность, тогда как гуль лишь немного уступает по силе своему создателю. Вся фишка в том, как добывается кровь вампира. При превращении человека в гуля вампир отдает кровь добровольно, вдыхает в нее свою силу, проводится специальный ритуал, и только после этого человек пьет кровь. Потом – легче, можно обходиться безо всяких ритуалов. Обычно гули используются для мелких поручений, сопровождения важных для Камарильи людей, когда необязательно отрывать от важных дел настоящих вампиров. До изобретения сыворотки каждый человек, перед тем как стать вампиром, проводил несколько лет в состоянии гуля.

Получив разрешение, Павел сразу вспомнил о Михаиле. Вовлечение его в дела Камарильи могло помочь ему избежать призыва на всю оставшуюся жизнь. Павел хотел хоть раз в жизни использовать свои возможности вампира, чтобы реально помочь человеку, а не для охоты и убийств. Павел позвонил Михаилу и попросил подъехать к тому кафе, где они недавно встретились.

После обмена приветствиями Павел сразу перешел к делу:

– Я нашел способ тебе помочь.

– Да? – обрадовался Михаил. – И какой?

– Будешь… ммм… работать там же, где и я.

– Что это за работа такая, что получаешь отсрочку?

– Не отсрочку, а полное освобождение от воинской повинности.

– На ментов, что ли?

Павел рассмеялся:

– Нет, конечно. Скажем, так… Хотя, пожалуй, ты мне скажи сначала. Вампиры – они существуют?

Михаил поскучнел:

– Ты что, Пашка? С головой нелады?

– Я тебя серьезно спрашиваю. Как ты считаешь?

Михаил перестал улыбаться и задумался. Потом на его лицо по очереди вылезли: испуг, ужас, понимающее выражение, интерес и наконец радость.

– Ура! – воскликнул он. – Я так и думал, что в нашем мире есть что-нибудь такое необычное! Вампиры есть? Да? Я правильно понял?

– Да. Они есть. И…

– И ваша контора с ними борется? Типа Ван Хельсинг? Я готов. Давай мне кресты, чеснок, колья…

Павел лишь покачал головой:

– Нет, ты не так понял. Вампиры, конечно, есть, и Охотники на них есть, вот только я не Охотник. Я – вампир.

Наступило молчание.

– Пашка, а может, ты все-таки немного того? Двинутый? Что ты мне тут сказки рассказываешь?

Павел внимательно посмотрел в глаза Михаилу и улыбнулся, продемонстрировав собеседнику длинные клыки. Одновременно с этим он ушел на третью ступень Взгляда Ночи. Лицо Михаила посерело. Он отшатнулся и чуть не свалился со стула.

– …!!! – воскликнул он.

Остальные посетители удивленно посмотрели на заоравшего ни с того ни с сего парня. Павел взмахнул рукой, и люди отвернулись.

– Так… – прошептал Михаил, – вот оно что. И ты мне предлагаешь укус в шею?

– Нет. Лишь глоток моей крови.

На объяснения ушел не один час. Павел подробно рассказал Михаилу о жизни современных вампиров, о гулях, к рядам которых мог примкнуть Михаил, о предстоящей работе. Михаил с интересом слушал, расспрашивал детали, а потом вдруг испугался:

– Стой! Не рассказывая мне больше! Ты же мне даешь выбор – либо гуль, либо труп! Ведь я же не должен этого знать!

– Память прочищу, – отмахнулся Павел, – не я один, правда, а более крупные специалисты.

Михаил попросил день на раздумья. На следующее утро он появился у ворот резиденции Малкавиана, как и условились.

– Давай кровь, – буркнул он вместо приветствия.

Так Михаил стал персональным гулем Павла и его напарником в вольной охоте. Им предстояло сделать крюк по стране. К западной границе, потом на юг и на север, причем дальше Москвы. И уже потом в саму Москву. Хармас, сволочь такая, специально заслал их на юг страны – только там еще появлялись Охотники после разгрома их базы в Москве.

В общем, поездка была не особенно опасной, хотя пришлось сталкиваться с Охотниками-одиночками четыре раза. Истребителям выдали отличную машину. Павел был готов получить уже предложенный ему когда-то «запорожец» и был просто счастлив, когда увидел, что ключи – от самого настоящего «черного бумера». Еще им дали пачку денег «на карманные расходы». Порядок путешествий между точками назначения был такой: пять часов крутит баранку один, а второй спит, потом смена. Иногда бодрствовали оба. Самым неприятным моментом поездки оказался, как ни странно, Михаил. Получив новые способности, он утратил очень большую часть самоконтроля и постоянно норовил продемонстрировать свои возможности людям, преимущественно молодым и преимущественно женского пола. Павел едва успевал одергивать его и отводить глаза людям.

Сейчас вампир и гуль находились в последней точке своего маршрута. Дело шло к вечеру – весь день они провели в дороге. Павел стоял на крыльце первого дома…

Вопросы, которые Павел задавал обитателям поселков, сел и деревень, где им приходилось останавливаться, были однообразные: нет ли чего необычного? Не пропадал ли кто? Не появлялись ли новые люди, особенно с большим багажом? Ментальное давление располагало всех к откровенности. Сейчас Павел избрал тот же метод.

Уже после первого «допроса» Павел понял, что в деревне что-то нечисто. Вчера здесь появился под вечер молодой человек, лет двадцати пяти, с большой спортивной сумкой на плече. Он попросился на ночлег, предлагал деньги, но его не пустили в трех домах. В четвертом, «во-о-он в том», он задержался, видимо, его пустили. Вот только всю ночь в доме горел свет и весь день. Хозяин, «нормальный такой мужик», не появлялся. А «сосед мой, Андреич» видел, что тем же вечером, сразу почти после того, как приезжий устроился, видал он, как на кладбище горел огонь. Недолго горел, полминуты, и никакого пожара не было. А вот уже сегодня «бабка одна» пошла на кладбище, «могилку-то мужа своего проведать, а вернулась и говорит – засел кто-то на кладбище, страшно идти». Все это Павел помог мужику вспомнить несколькими ментальными ударами – память мужика была основательно подернута парами некачественного алкоголя.

– Милицию вызывали? – спросил Павел.

– Да зачем же это? Мало ли чего ей в голову взбредет?

– И не надо. Сами разберемся.

Павел вышел на улицу. Он достал телефон и набрал номер Михаила:

– Дуй ко мне. Я тут кое-что нашел.

– Я тоже.

– Приезжий, ночлег, огонь на кладбище?

– Точно!

– Давай, езжай сюда, осмотрим дом, а потом на кладбище съездим.

Павел дал отбой и решил еще раз просканировать территорию. На этот раз ему удалось зацепить след Охотника. И этот Охотник был ему хорошо знаком! Тот самый, на которого он «завязался» и который мог убить его! У Павла заколотилось сердце. Не наступает ли момент истины, когда решится наконец его судьба?

Подъехал Михаил, и они направились к дому, где вроде бы остановился приезжий. В доме было пусто, но Павел сумел почувствовать, что в этом доме долгое время жил вампир. А в стене сеней он обнаружил серебряный крест. Крест Охотника. Святая сила вышла из него наполовину, значит, он не попал в цель. Следы Охотника тоже чувствовались, но слабо.

– Хорошо маскируется, зараза, – сказал Павел, когда они вышли из пустующего дома.

– Куда теперь? На кладбище? – поинтересовался Михаил.

– Да. Огонь, который видели в деревне, наверняка тот, в котором сгорел наш собрат.

– Ну пошли. Давненько я не ходил по погостам…

– Стоять! Не пойдем, а поедем. Там ближе будет к трассе на Москву.

– Е-95?

– Ага, она самая.

– Послушай, а мы переедем? Мост-то – смотри!

Мост действительно был ненадежный. Вот будет смешно застрять в такой маленькой речушке. И ведь хрен вытащишь машину! Никакая вампирская сила не поможет.

– Рискнем, – решил Павел, – я поведу, а ты будь готов меня выравнивать.

– Тогда давай я поведу! Ты ведь сильнее меня.

– Как хочешь…

* * *

Мост выдержал, хотя и скрипел, пока «бумер» переезжал через него. Машину оставили на подходе к кладбищу, а сами пошли пешком, захватив оружие.

Кладбище было небольшое. Пока Павел не видел следов погибшего вампира, но отлично чувствовал их. Также он по-прежнему чувствовал Охотника, но тот был уже далеко и, кажется, двигался в Москву. Разборки откладываются. И было что-то еще. Непонятное и вроде неопасное, сейчас, по крайней мере. Михаил вдруг рассмеялся.

– Что?

– Да так, вспомнил анекдот один. Приходит некрофил на кладбище, обводит его взглядом и говорит: «Е…ть-копать!».

– Смешно, – признал Павел. – Но ты не отвлекайся лучше. Во, смотри! На кресте копоть!

Они подошли к кресту поближе. В перекладинах торчали серебряные обуглившиеся штыри. Около креста лежали останки погибшего вампира – черные, рассыпающиеся кости и горки праха.

– Ясно. Охотник пригвоздил его штырями к кресту и добил чем-то. Останки кусками отвалились от креста.

– Распятие, – хмыкнул Михаил, – новый способ казни вампиров?

Павел присел на корточки и провел рукой по праху. Сейчас он смог зацепить Охотника получше. Точно, двигается в Москву. По железной дороге. Странно, почему он сразу туда не бросился? Был бы уже там. Как будто ждет чего-то и не хочет там появляться раньше времени. Но какая же сволочь! Специально так стрелял, чтобы крови вытекло побольше. А вампир-то был безродным, не смог сразу затянуть раны, а потом поздно было. Павел чувствовал следы крови, следы медленно утекающей жизни вампира. Она стекала вниз, в могилу…

– Надо ехать в Москву, – сказал, поднимаясь, Павел. – Охотника надо достать.

– Да ну его, – махнул рукой Михаил. – Вон он как чисто его сделал, нам с ним не справиться…

– Это вампир был слабым, – возразил Павел, – и потом, я должен убить именно этого Охотника.

– А я-то тут при чем?

– Смотри у меня, – пригрозил Павел, и вдруг на него нахлынуло чувство опасности. Сильно, близко… Где, блин? Снизу?

– Миха, назад! – крикнул Павел.

Он прыгнул назад, спиной вперед, сделал сальто и опустился на одно из надгробий, сделанное в виде плиты. Кадр для фильма ужасов – на надгробии, свесив плащ, сидит вампир во всей красе, читай – в боевой трансформации. Михаил тоже отпрыгнул, но менее эффектно – он промахнулся мимо похожего надгробия и покатился по земле.

Они отпрыгнули вовремя. Там, где они только что стояли, закипела земля. Внезапно из-под земли высунулись две руки или то, что напоминало руки. Голые кости, облепленные полусгнившей плотью, землей с кишащими в ней червями и остатками одежды. Потом из могилы вылез обладатель рук, похороненный когда-то в этой могиле. Целиком он выглядел не лучше своих конечностей. Павел поборол приступ тошноты и дикого страха. Самым страшным для него было лицо покойника – с вытекшими глазами, не покрытыми кожей челюстями и волосами с застрявшей в них землей.

– Пашка, блин! – заорал Михаил. – Это кто?.. Что?.. Че это за хрень?!

– Зомби, блин, не видишь, что ли? – крикнул Павел, наблюдая за тем, как мертвец неуверенно делает первые шаги по кладбищенской земле.

– А они тоже существуют?!

– Ну раз есть некроманты, должны быть и зомби, – ответил Павел.

Мертвец наконец освоился на земле и стал медленно подходить к вампиру и гулю.

– Наверное, когда вампир умер, его энергию принял в себя крест и переориентировал так, что мертвец ожил! – предположил Павел, начиная отступать.

– А, так это вампир в этой туше сидит? – В голосе Михаила послышалось облегчение, он перестал отходить и замахал рукой: – Эй, брателла! Мы свои!

Зомби на мгновение замер, а потом необычайно быстро бросился на гуля.

– А-а-а!!! – заорал Михаил, пытаясь увернуться.

Зомби все-таки успел схватить его одной рукой за ногу. Михаил упал на землю, чудом не задев головой соседнее надгробие. Павел в одно мгновение оказался рядом и ударил загоревшимся Хлыстом зомби по руке. Эффект был не тот, которого ожидал Павел. Такими ударами Павел мог разрезать куски металла, не говоря уже о руках людей, но сейчас Хлыст не смог перерезать руку зомби даже до половины. Все же зомби отпустил Михаила, и друзья отпрыгнули подальше от мертвеца.

Да! Это был настоящий оживший мертвец, а не те зомби, как назвал их Павел, которых использовали Охотники. Те были живыми людьми, накачанными и оболваненными святой силой. Этот же был мертвее некуда, он был пропитан смертью и бывшей жизнью, и Хлыст завязал в этой плоти.

Внезапно закипела земля еще на одной могиле, ближней к месту жительства первого зомби. Потом зашевелились еще две могилы.

– Черт! Ночь и дьявол! – выкрикнул Павел. – Кладбище разупокоивается! Цепная реакция пошла!

– Че делать? Рубить? – Михаил вытащил свой меч, найденный в арсенале Малкавиана.

– Стрелять! Меч не поможет! Мой Хлыст – и то не работает! – Павел вытащил пистолеты и открыл огонь.

Пули на крови завязли в теле зомби. Обычные пули были не лучше. Михаил сдернул с плеча десантный карабин, который очень ему нравился своей убойной силой. Бах! Ближний зомби свалился с дырой в черепе, но тут же стал подниматься.

Павел снова достал Хлыст и попытался срезать голову одному зомби. Это у него получилось только с третьего удара. Голова мешком плюхнулась на землю, но зомби это не остановило. Он продолжал медленно приближаться к замершим друзьям. Теперь оба они знали, что за этой медлительностью скрывались ужасающая скорость и ловкость.

– Бежим! – скомандовал Павел.

– Тикайте хлопцы во всю мэчь, шоб пищеранчики сбэрэчь! – крикнул Михаил, когда они уже выбежали с территории кладбища.

За их спинами открывались новые могилы и вылезали новые зомби. Истребители остановились около ограды.

– Я где-то читал, – сказал Михаил, – что зомби не могут выходить за пределы погоста.

– Ага, я тоже, – подтвердил Павел, – только не помню – у Перумова или у Лукьяненко?

Строй зомби приближался к ограде. Не похоже было что они собираются ограничиться территорией кладбища. Павел решил опробовать заклятия.

Огненный Коготь завяз в теле зомби. Руки Огня и Льда даже не замедлили их продвижение. Плеть Воздуха отшвырнула одного зомби на несколько метров, но тот быстро вскочил на ноги. Павел собрал побольше силы в пальцы и обрушил на мертвецов поток Черных Молний. Ветвящиеся черные разряды оставляли дымящиеся полосы на телах оживших покойников, но те не обращали на ожоги никакого внимания.

– Отходим! А то они уже близко, – сказал Павел.

Друзья отбежали к своей машине. Михаил завел мотор, а Павел стал вспоминать урок Шенсраада, когда тот объяснял ему заклятия Праха. Копье Праха… Стрела… Облако… Шар… Шар – единственное заклятие, которое Павел мог теоретически создать, на остальные у него не хватило бы сил. Попробуем…

Павел напряг все силы, но с его пальцев слетела лишь тоненькая струйка серого дыма. Даже это вымотало его и лишило мощи. В отчаянии Павел послал несколько импульсов мертвецам, призывая их вернуться в могилы, но мысли натолкнулись на пустоту вместо сознания.

– Поехали, Пашка, – взмолился Михаил, – вызовем подмогу, колдунов ваших, как их там, Шремер?

– Тремер, – машинально поправил Павел, – нельзя уходить! Они на деревню набросятся и на дачников! Ладно, позвонить можно, и будем их сдерживать. Все-таки мы быстрее их и сильнее физически…

В это время один зомби вывернул из земли железный столб ограды и согнул его.

– Да? Ты вот так можешь? – поинтересовался Михаил.

Павел сглотнул. Положение было безвыходным. Наплевать на людей? Но так может раскрыться правда о населяющих землю существах, в том числе и о вампирах, а это нарушение Маскарада…

Решение пришло со стороны. Через мост бежал человек.

– Мужик! Беги отсюда! Деревню уводи! Тут мертвяки бегают! – сложив руки рупором, крикнул Михаил.

– Не ори! – закричал в ответ мужик. – Я некромант!

Павел вытаращил глаза. Он впервые видел живого некроманта, если, конечно, мужик не заливал. Человек подбежал к Истребителям и перевел дух.

– Что же вы всех в деревне не спросили? – начал мужик. – Я, как назло, в центре деревни живу, вы до меня не дошли…

– Ты где раньше сидел? – закричал Михаил. – У тебя под носом полное кладбище уродов, а ты…

– Помолчи! Мое ремесло спешки не любит, – ответил некромант, – и потом, с ними не так просто справиться. Они сами поднялись. Если бы их другой некромант разбудил, тогда проще…

– Хватит болтать! Они уже рядом, – перебил Павел. – Мы с удовольствием послушаем лекцию о практической некромантии, но сейчас давайте разберемся с ними! – Он указал на приближающихся мертвяков.

– Да пожалуйста, – пожал плечами некромант и засучил рукава, – учитесь, студенты.

Мужчина взмахнул руками. Задул сильный холодный ветер. Зомби замедлили шаг и остановились будто в нерешительности. Павел заметил, что под ногами стоявших в переднем ряду стали разгораться голубые светящиеся точки. Они становились все больше, и все усиливался ветер, дующий в лицо мертвецам. Зомби не обращали на голубые шарики внимания, и, как оказалось, зря. Раздался оглушительный треск, точки лопнули, и из-под ног у попавших под действие заклятия покойников взметнулись столбы ярко-синего огня. «Костры» прогорели за несколько секунд, но когда пламя спало, от мертвецов осталась лишь легкая пыль, которую разметали последние порывы ветра.

– Круто, – одновременно выдохнули и вампир и гуль.

– Научишь такие же штуки мутить? – спросил Михаил.

– Где уж вам! Вы сами под его действие попадете, когда попробуете повторить. Вампир умрет, а гуль может калекой на всю жизнь стать…

Внезапно оставшиеся зомби (их число уменьшилось на треть) завыли. Они подняли руки и тяжело побежали к уничтожившему их собратьев человеку.

– Э… Некромант? – сказал Павел.

– Меня Егор Кузьмич зовут, – вставил мужик.

– Очень приятно, но давай-ка повтори это заклятие, а?

– Не могу! У меня запас сил не резиновый! Подожди, я восстановлюсь минут через десять…

– Что ж ты молчал, придурок? – крикнул Павел. – Миха, доставай автоматы, и – огонь! Сдержим этих живых трупов, эти примеры оксюморона!

Сам Павел достал Хлыст и приготовился отсекать тех мертвецов, которые прорвутся сквозь потоки пуль. Михаил вытащил два автомата и, сжав их в руках, начал стрельбу.

– Бери топор, руби хардкор!!! – закричал Михаил, сдерживая плюющиеся свинцом калаши.

Павел размахнулся и засветил ближайшему мертвяку Хлыстом по голове. Некромант стоял на месте, закрыв глаза и раскинув руки – копил силу…

Наконец все закончилось. У Павла ныла рука, уставшая махать Хлыстом, Михаил израсходовал все боеприпасы ото всех видов оружия, находившегося в багажнике их «бумера», и теперь пытался восстановить слух, изрядно ослабший от жуткого грохота. Некромант устало опустил руки. Он поработал на славу – второй раз он применил другое заклятие, поразив больше половины оставшихся зомби тучей каких-то зеленых звезд. Снаряды не превращали зомби в пыль, а лишь прожигали насквозь, но попавшие под удар заклятия мертвецы падали на землю и больше не поднимались.

После «звездного дождя» некромант снова стал копить силу. В третий раз он просто добил рассредоточившихся зомби гигантским Копьем Праха. Серый поток превращал в прах не только зомби, но и растущие рядом кусты и деревья. Около кладбища сразу стало как-то пусто и неуютно.

– Теперь я понимаю, почему Охотники не прибегали к вашей помощи, когда сражались с нами. Кому охота охранять застывших столбом некромантов от разъяренных каинитов?

– Мы бьем редко, но метко! – возразил Егор Кузьмич.

Вскоре Павел и Михаил распрощались с деревенским некромантом, сели в машину и направились на воспетую в песнях трассу Е-95. Предстоял последний бросок на пути к Москве, похвалам и отдыху. Павел решил рассказать про зомби по приезде в столицу. Была очередь Михаила вести машину, и Павел блаженно растянулся на задних сиденьях и заснул, в который раз восхваляя вампиров, придумавших сыворотку, вернувшую каинитам возможность нормально поспать после тяжелого трудового дня.

* * *

Проснулся Павел от внезапно нахлынувшего чувства опасности.

– Какого?.. – воскликнул Михаил.

Машина вильнула, и ее понесло куда-то в сторону. Павел не стал пытаться подняться с сидений и, как оказалось, правильно сделал. «Бумер» во что-то врезался, полетели осколки стекла, вскрикнул Михаил, а Павла бросило вперед на спинки передних кресел. Вздулись подушки безопасности, и все затихло.

Павел не потерял сознания, в отличие от Михаила. Начинающий гуль не пристегнул ремни безопасности и сейчас находился в полной отключке, если вообще остался жив. Выяснять это у Павла не было времени. Он выбил ногами дверь и выскользнул из изувеченной машины. Боевая трансформа, пик скорости, в правой руке Хлыст Малкавиана, в левой – пистолет.

– Стоять, бояться, деньги не прятать! – посоветовали ему из сгущающихся сумерек.

Взгляд Ночи! Теперь Павел сумел разглядеть тех, кто прервал их поездку на малую родину. Шесть вампиров, две вампирши. Без татуировок и других опознавательных знаков, зато с оружием на крови в руках. Ломы, металлические шесты, топоры, полностью отлитые из стали, и такие же кувалды на длинных рукоятках. По рассказам Наставника, бывшего в курсе всей заварушки с дикарями год назад, Павел знал, что это традиционное вооружение дикарей.

– Аристократик нам попался, – сладким голоском пропела вампирша – молодая девушка лет семнадцати.

– Щас повеселимся, – сказал другой дикарь – по внешнему виду – пенсионер.

– Не подходить, – сказал Павел, начиная выписывать своим Хлыстом один из защитных узоров, проклиная себя за то, что растратил все пули на крови, сражаясь с зомби, – в обойме были простые пули, которые мало помогут против вампиров.

Дикари не стали подходить ближе, зато начали расходиться цепью и окружать Павла. Четверо из них были гораздо слабее Павла, трое – примерно равны по силе, а последний – тот самый пенсионер – немного превосходил Кэнреола.

– Что, боишься? – заговорила девушка, начавшая разговор. – Только и можешь, что петелькой махать своей? Больше ни на что не годен? Давай, один на один!

Она стояла напротив Кэнреола. Краем глаза Павел заметил, что один из вампиров справа начал отводить свой топор для удара. «Они что, думают, я клюну на эту уловку? Что я брошусь на эту вампиршу, а меня ударят сбоку? Хм, хорошая мысль…».

– Заткнись, сучка безродная, шваль подзаборная! – крикнул Кэнреол и притворился, будто идет в наступление.

Он сделал шаг вперед и внезапно взорвался атакующей серией, направив удары на замахнувшегося топором вампира. Как же хорошо действует Хлыст! Не то что с мертвецами, в чьих телах оружие вязло, как лопата в начинающем схватываться растворе. Разгоревшийся металл срезал голову «топорника», который тут же загорелся. Стандартные признаки дикарей – обжирание кровью.

Не забыл Павел и про вампиршу, провоцировавшую его на атаку. Она удивленно застыла на месте и поплатилась за это жизнью – молниеносным выпадом Павел распорол ей живот и перерубил сонную артерию на горле, заставив Хлыст изогнуться в воздухе.

Павел все-таки выстрелил из пистолета, целясь в самых слабых вампиров – им труднее было бы увернуться. Пока они справлялись с очередями пуль, Павел отрезал руку одному из них и проткнул насквозь в районе сердца другого. Выгнувшись в прыжке, Павел ушел от богатырского взмаха кувалдой, и в воздухе стегнул молотобойца по боку. Тот взвыл и стал пытаться затянуть рану. Павел оказался перед вампиром-пенсионером, самым сильным из восьмерки. Бой с ним мог бы затянуться, если бы Павел бился честно. А так он послал в пенсионера сноп Черных Молний, заставив его скорчиться от боли, и легко отрубил ему голову Петлей Мраккена. Осталось четверо, из них один валяется с отрубленной рукой и истошно визжит, беря, наверное, самое верхнее ля, которое только существовало в природе. Трое боеспособных дикарей разом бросились на Павла. Как всегда в стрессовых ситуациях, Павел смог перешагнуть через барьер своих возможностей. Он ускорился еще больше, обогнав всех трех вампиров, и одним взмахом разрубил их на половинки. Потом подошел к продолжавшему кататься по земле дикарю.

– Пока, однорукий бандит, – попрощался Павел и отрубил ему голову.

По человеческим меркам бой шел не больше десяти секунд. Павел вернулся на нормальную скорость и направился вытаскивать из покореженной машины Михаила.

– Говорил же я тебе, пристегивайся, – с досадой сказал Павел, когда вытащенный из обломков «бумера» гуль приоткрыл глаза.

– Прощай, добрая машина, – сказал Павел, бросив последний взгляд на БМВ, который служил им домом уже третью неделю.

Надо было ловить машину, идущую в Москву, но с этим проблем не предвиделось. Еще надо было позвонить Наставнику, да и куратору тоже. Если разупокоенное кладбище было уже решенной проблемой, то новое появление дикарей было неприятностью другого уровня.

– Але, Махарнен? – сказал Павел в телефон. – У нас тут большие неприятности.

– Дикари?

Павел даже не стал удивляться:

– Да, и еще…

– Про дикарей уже знаем. Они стали появляться на окраинах Москвы четыре дня назад. Постарайтесь быть в Москве как можно скорее.

– Слушаюсь, Наставник.

«Мало нам было проблем, – думал Павел, подходя к шоссе и пытаясь зацепить ментальным контролем водителя подъезжающего «мерседеса», – так еще и странные дикари вернулись».

ГЛАВА 15.

Водитель «мерседеса» оказался довольно покладистым и согласился довезти Павла и Михаила до резиденции клана совершенно бесплатно, как только Кэнреол внушил ему, что они преследуют опасного преступника. Пригодилось удостоверение Михаила, зачарованное лучшими заклинателями Малкавиана. Сам гуль, еще не полностью восстановившийся после аварии, забрался на заднее сиденье автомобиля и развалился там. Павел сел рядом с водителем и приказал заводить мотор.

– Жалко «бумер», – сказал Михаил, посмотрев в последний раз на покореженную машину.

– Точно, – подтвердил Павел, – а я так хотел его себе насовсем оставить.

– Так тебе и дали!

– За то кладбище могли бы.

Из багажника «бумера» вытащили все уцелевшее снаряжение и свалили в багажник «мерса». Водитель не обращал внимания на попутчиков – ментальный удар лишил его возможности критично относиться к реальности.

– Миха! Не спать! Ты мне можешь наконец объяснить, что случилось?

– Это на дороге-то? Я сам не до конца врубился. Раз! Выскакивает что-то на дорогу! Я руль вправо, и тут что-то как толкнуло тачку. Меня и снесло с дороги, а там дерево. Шмяк! И больше ничего не помню.

– В следующий раз пристегиваться будешь.

– Какой следующий раз? – взвился Михаил. – Еще с тобой ездить? Вот уж фиг! Я сколько раз чуть от страха не обделался за эти недели! Когда на меня дуло этого крестомета смотрело, и когда эти мертвяки меня схватили, не говоря уже о той шняге, в которую мы угодили на пятый день!

Павел ошарашенно молчал.

– Да ладно тебе, – сказал наконец он. – Прикольно же было!

– Тебе бы все прикалываться, – проворчал Михаил.

Подумать только! А кто своими выворотами чуть не раскрыл всех вампиров на свете!

– Если хочешь, можешь валить, – предложил Павел, – только придется обходиться без крови, и не факт, что тебе выправят документы, не наработал еще…

– Шантаж? Лучше в армии служить, чем от зомби отстреливаться…

Павел пожал плечами и стал смотреть на дорогу. Водитель продолжал управлять машиной, направив пустой взгляд вперед. За все время, прошедшее с окончания схватки с дикарями, да и, пожалуй, с момента пробуждения, Павла не оставляло острое чувство цели. Охотник был в Москве, до которой оставалось меньше часа езды на машине, и главное – он не передвигался. Охотник засел где-то и затаился. Чего же он ждет? Или он думает, что сейчас в безопасности? Как вообще такое можно думать, находясь в Москве, где вампиров Камарильи больше, чем где бы то ни было! Зазвонил телефон.

– Да!

– Кэн, как там у тебя? – спросил голос Махарнена.

– Нормально все, едем в город. Так что с этими дикарями?

– Да ничего хорошего. Как они появились, мы сразу стали прочесывать Сибирь. Там сейчас разведчиков от Носферату – тьма! На старой базе пусто, ищут новые.

– Может, они теперь в старых лабораториях Камарильи засели?

– Может быть. Проблема в том, что мало кто знает, сколько у нас их вообще было и где они все находятся!

– Бардак!

– Но-но! – повысил голос Наставник. – Без этого бардака у нас не было бы сыворотки! И хватит так обращаться с Наставником! Подумаешь, шестая ступень…

– Пятая, – возразил Кэнреол.

– Уже шестая. Если, конечно, доберешься до резиденции живым.

– Накаркаете, Наставник. – Павел вспомнил, чем обернулся анекдот Михаила около кладбища, и его передернуло.

– Суеверный ты какой-то стал. Позвони своей Лихарвель, она тебя заждалась.

– Сами ей скажите. А я оттяну удовольствие поговорить с ней по-человечески. Ну… по-вампирски.

– Ладно. Отбой.

Только убирая телефон в карман, Павел сообразил, что забыл рассказать Махарнену о зомби и, самое главное, об Охотнике. Павел снова достал телефон, но тут ему в голову пришла одна мысль. Может, лучше самому напасть на Охотника? Если начнутся поиски, то его спугнут, и бой с ним откладывается на неопределенный срок. Нет уж! Надоело со страхом ждать, когда сбудется предсказанное астрологами Малкавиана. Надо действовать самому.

Павел снова прислушался к своим ощущениям. Сидит, зараза, не убегает. Залег где-то в каком-нибудь подвале, выманивай его оттуда. Надо готовиться к бою. Патронов нет, жалко. Совсем нет, даже простых.

– Мужик, ты оружие не везешь, часом? – спросил Павел у водителя.

Тот заговорил безжизненным голосом, еле двигая губами:

– Нет. Оружия нет. Нет. Нет.

– Да понял я, – махнул рукой Павел, – заткнись и крути баранку.

– Зачем тебе оружие? – удивленно спросил Михаил, до этого молчавший и пялящийся в сумерки за окном автомобиля.

– Пригодится.

– Опять воевать собрался? Не пойдет! Давай хоть в ваш дворец заедем, передохнем день.

– Не мешай, – зашипел Павел, – бой будет точно, и не легче, чем с мертвяками. Не хочешь драться, вали в резиденцию, обойдусь без тебя.

– Что с тобой? Ладно, бой так бой. С кем хоть бой будет?

– С судьбой, – ответил Павел, – а теперь помолчи, я медитировать буду.

Медитация в едущей на большой скорости машине – занятие только для тех, кто может полностью отрешиться от реальности. В их число входят вампиры, причем все, прошедшие хоть небольшую подготовку. Павел сел поудобнее и расслабился. «Я спокоен. Я расслаблен. Моя энергия очищает мое тело, открывает мои чакры, готовится к бою. Мышцы обновляются, из них уходит усталость, они наливаются силой…».

Павел прогонял сквозь свое тело потоки собственной энергии. Силы восстанавливались, и через полчаса, когда медитация была окончена, Павел был готов к самому важному в своей жизни бою. Сейчас он был на пике формы.

Машина подъезжала к северной границе Москвы. Павел знал, что сейчас на них смотрит довольно много вампиров-патрульных. «Они видят метки на мне, на Михаиле, на всякий случай сверяют с данными и понимают, что я – вампир, возвращающийся с вольной охоты. А где наш Охотник? Вот он, милый, совсем близко…».

– Гони быстрей, – скомандовал Павел. – Миха! Доставай меч, но лучше не лезь в схватку. У меня предчувствие – Охотник будет посильнее тех, которых мы убили недавно.

Михаил со вздохом достал меч. Он немного помялся, потом сказал:

– Паш, я, конечно, понимаю, только дай уж мне крови попить, у меня запас на исходе.

Михаил продемонстрировал Павлу свою татуировку-индикатор. Она показывала уровень вампирской крови в организме гуля. Павел улыбнулся, вспомнив, как Михаил выбирал себе татуировку. Когда будущий гуль увидел на руке Кэнреола переплетение ветвей, лезвий и клыков, у него загорелись глаза. В тату-салон Малкавиана Михаил шел, как на праздник. А когда вампир-художник открыл перед ним каталог на странице «Индикаторы гулей», у Михаила вытянулось лицо. Пять маленьких, простеньких рисунков, ни капли не похожие на шедевры, украшавшие настоящих вампиров. Михаил плюнул и выбрал татуировку, напоминающую раковину составленную из треугольников. Размером она была не больше пятирублевой монеты.

Сейчас на татуировке светились только три маленьких сектора в самом центре. Павел протянул Михаилу руку, и тот впился зубами в запястье. Высосав стандартную дозу гуля, он откинулся назад, облизал губы и громко, на весь салон рыгнул. Павел мгновенно затянул рану на руке и достал свою флягу. Кровавый коктейль он выпил в пять больших глотков, потом посмотрел на водителя. Охотник был совсем рядом, в паре километров. «Успею», – решил Павел, удлинил клыки и погрузил их в горло водителя. Щадящий укус. Мужчина лишь немного вздрогнул и продолжал вести, пока Павел пил его кровь.

Через несколько минут Павел увидел идущую по тротуару фигуру и понял – это Охотник. Причем он был не один. С ним еще кто-то. Человек. Обыкновенный. Хм, кажется… да, точно – девушка.

– Тормози, – бросил Павел.

Водитель затормозил, описав автомобилем красивую дугу. «Мерседес» остановился в тридцати метрах от Охотника и его спутницы.

– К бою, – шепнул Кэнреол, выпрыгивая из машины в боевой стойке, с Хлыстом наперевес. Михаил выскочил, сжимая в руках меч, но вперед, как и просил Павел, не полез.

Павел пошел навстречу Охотнику, постепенно разгоняясь. Вот она, судьба. Я иду к тебе!

* * *

На улице легче не стало. В голове по-прежнему шумела буря, по сравнению с которой ураган «Катрина» был легким, приятным бризом. Алексей в сотый раз проклял тот миг, когда решил зайти в подвернувшийся клуб. Но что оставалось делать? Через полчаса ему предстояло возглавить войско Охотников, которое собралось в Москве. Эта армия созывалась со всей России и лишь час назад оказалась в Москве в полном составе. До этого дня отряды прятались в Подмосковье. Три тысячи Охотников! И он, мессия. Охотники разорвут вампиров в клочья. Если, конечно, упомянутый мессия протрезвеет. Алексей зашел в клуб выпить фронтовые сто грамм. Ему надо было хоть как-то избавиться от страха, который преследовал его. А ведь страх был! Он, мессия, убивавший вампиров пачками, боялся начала большой войны. И этот страх не исчез после ста грамм. И после двухсот он не исчез. И после трехсот тоже…

Когда Алексей заходил в клуб, до начала войны оставалось два часа. Теперь осталось меньше получаса. «Ох, я дурак, – в который раз проговорил Алексей. – Ну зачем я пил?! Такое дело грозит навернуться из-за изрядной дозы спиртного. Вот всегда так в России».

– А какое дело? – спросил его женский голос откуда-то сбоку.

«Я что, вслух это сказал? Не, ни капли в рот не возьму больше, пока… Стоп. Опять вслух?».

Девушка, державшая его под руку, рассмеялась:

– Сухой закон – ни капли на пол? Так какое дело-то? Да ты не бойся, ты действительно говорил, но это бывает.

– Да так, есть одно дельце… деловая встреча, – сумел вывернуться Алексей.

Это умственное усилие помогло ему немного стряхнуть с себя опьянение. Он вспомнил, что эта девчонка пристала к нему в клубе, когда он полез танцевать в толпу. Алексей даже вспомнил, что ее зовут Леной, что они уже несколько раз целовались и теперь идут к нему домой, чтобы продолжить знакомство.

Алексей остановился и с размаху ударил себя по лицу кулаком.

– Очнись, идиот! – крикнул он.

Девушка с удивлением посмотрела на него. Судя по глазам, она была ненамного трезвее его.

– Ты че орешь, а? – сказала она, с трудом удерживая взгляд на Алексее. – Пшли уже.

Алексей снова пошел вперед. Идя по улицам и с трудом уворачиваясь от прохожих, которых было еще довольно много, он все думал, как отделаться от этой… Лены?.. Маши?.. Ани?.. Вроде Лены. С опьянением все ясно – выпил крови вампирской и все в порядке – через несколько минут алкоголь перестанет давить на мозг. Алексей даже полез в карман на поясе, где у него всегда лежал небольшой пузырек с кровью неизвестного старейшины вампиров (остальная была в старой неразбивающейся бутылке, которая висела за спиной), но вовремя спохватился – не на людях же ее пить? И так из-под одежды выпирают доспехи Охотника. «Стоп, а где моя сумка? Где мой меч?» Меч висел на плече, завернутый в кусок толстой ткани, пропитанной маскирующим составом. Алексей перевел дух. По-прежнему было неясно, где сама сумка с автоматами, Крестоносцем и штырометом, но самое главное – меч святого Сергея на месте. Под мышкой в кобуре обнаружился «узи» с серебряными пулями в обойме – новинка в снаряжении. «Так, хоть не безоружным иду. А вот что все-таки с этой девкой делать?».

– Слушай, Лена, – начал Алексей, – ты меня извини, но мне надо идти сейчас… в другое место… мы с тобой потом встретимся…

– Ты чего? – Взгляд мутных глаз остановился на лице Алексея. – Совсем ох…л? Ты, блин, думаешь, со мной вот так вот можно, да? Ну и вали отсюда!

Пощечина помогла Алексею одолеть очередную ступеньку на пути к трезвости. Он заметил, что забрел на глухую улочку, где совсем не было прохожих. Лишь вдали ехал им навстречу автомобиль.

– Погоди, блин, ты чего? Мне надо дела делать! Я не собирался сегодня развлекаться!

Алексей ускорил шаг. Девушка не отставала. Она по-прежнему ругалась и мало чего понимала. Внезапно Алексей почувствовал, что с автомобилем, который ехал по улице, не все в порядке. Алексей напрягся и понял, что в машине находится вампир и с ним еще кто-то, похожий на кровососа. Опьянение стало стремительно уходить. Алексей остановился. И зашарил рукой по поясу, ища карман с пузырьком с кровью. Автомобиль вдруг резко завернул и остановился метрах в тридцати от Алексея. Оттуда выскочили двое – вампир и тот, наполовину вампир, кажется, таких называют гулями. Гуль остался стоять около машины, вампир начал приближаться, ускоряя шаг. Где кровь, блин?

Внезапно девушка отпрянула назад. Хмель слетел с нее в одно мгновение. Она уставилась широко открытыми глазами на вампира.

– Ой, – сказала она, стремительно бледнея, – спаси меня, Леша. Это… это…

* * *

Павел уже начал разгоняться, когда вдруг понял, что за девушка идет вместе с Охотником. Он замедлил шаг.

Девушка тоже узнала его. До слуха Павла долетели слова:

– Спаси меня, Леша. Это…

Павел опустил Хлыст.

– Ленка?!

Елена не ответила. Она прижалась к Охотнику. На мгновение Павел забыл обо всем. Охотник шарил рукой по поясу, ища что-то, но Павел даже не обращал на него внимания. Его стала захлестывать ярость.

– Вот, значит, как? Сначала меня хотела убить, теперь с Охотниками путаешься? Отойди в сторону, сейчас ты увидишь, как заканчивается жизнь Охотника. Может, тогда ты не будешь пытаться присоединиться к таким, как он.

– Паша, я сейчас все объясню! Я просто с ним в клубе одном познакомилась, я его не знаю почти! Леша, ну скажи ему, он же меня убьет! Он меня однажды покалечил уже!

– Леша? ЛЁША? – зарычал Кэнреол. – Может, уже «Учитель Алексей?» Ну как же, Истребитель нечисти, убийца вампиров! А ты знаешь, что он буквально вчера разупокоил целое кладбище? Что орда зомби чуть не сожрала целую деревню?

– Как?! – завопил Охотник Алексей.

Павел повернулся к нему:

– Ты же своими руками убил там вампира. Пригвоздил его к кресту! Ты этим толпу зомби из могил поднял, мы их еле утихомирили! И отойди от моей сестры!

Охотник вдруг достал откуда-то из пояса маленький пузырек. Павел опомнился. Это же его враг! Что он с ним разговаривает? Надо убить его, пока он не напился крови! Павел занес Хлыст, но в последний миг чудом сумел остановить удар – Елена встала перед Алексеем:

– Ты со мной говоришь или нет? Какой Охотник? Какие зомби?

Павел с трудом сдержал желание убить обоих.

– Я – Охотник! Я убиваю вампиров! Я убью и его сейчас. Не бойся, – сказал Алексей из-за спины Елены.

Лена обернулась. Павел шагнул в сторону, занося Хлыст для удара, но понял, что не успеет ударить или разогнаться до того, как Охотник выпьет свое снадобье.

Внезапно Елена схватила Алексея за руку. За ту самую, которой он держал пузырек с кровью!

– Нет! – выкрикнула Елена. – Не убивай его! Это же мой брат!

– И что теперь? Он вампир! – Охотник вырвал руку.

За эти несколько секунд Павел разогнался до своего максимума, прыгнул к Охотнику и ударил Хлыстом сбоку, чтобы не задеть Елену. Но Охотник увернулся и отпрыгнул в сторону! Сейчас он был медленнее Павла, но не намного. Кэнреол слышал, что иногда Охотники, часто пьющие кровь вампиров, даже в нормальном состоянии могут пользоваться возможностями вампира. Но эти возможности в несколько раз меньше тех, которые дает им кровь! Каким же сильным он станет, если выпьет ее? Павел вдруг понял, что у него нет шансов в бою с этим Охотником, что вторая смерть уже приближается к нему. Павел перешел в боевую трансформу – чисто автоматически.

Охотник сорвал меч со спины. С него упала ткань, и Павел тут же ощутил излучение святой силы. На мгновение и Павел и Алексей вернулись на нормальную скорость. Охотник снова потянулся к пузырьку.

– Нет! – закричала Елена. – Оставь его!

– Это вампир! Убийца, нежить! Не мешай! – зарычал Охотник.

Елена оглянулась на Павла, потом снова посмотрела на Алексея.

– Брат… – сказала она.

Павел прыгнул, стараясь нанести удар. Охотник уже подносил склянку к губам. Внезапно позади Охотника сверкнуло лезвие меча. Михаил подобрался к Охотнику сзади и ударил. Алексей в последний момент почувствовал опасность за спиной и уклонился. Острие меча прошло мимо головы… и попало по пузырьку с кровью. Капли с осколками полетели на землю. Хлыст ударил Охотника по груди, но тут же отскочил, рассыпая искры. Под одеждой у Алексея была броня, пропитанная святой силой, которую Кэнреол при всем желании не смог бы пробить с одного удара. Охотник отшатнулся и упал на землю, наткнувшись на подставленную Михаилом ногу.

– Мочи его, Пашка! – крикнул Михаил и оттолкнул подальше Елену. – А ты беги, пока жива!

Охотник быстро вскочил на ноги и поднял руку к лицу. На пальцах были следы крови вампира, бывшей в пузырьке… Павел ударил Хлыстом, но Охотник снова уклонился и лизнул пальцы. Михаил обрушил на Охотника лезвие меча, но тот успел подставить свой крестообразный клинок. Кровь подействовала почти мгновенно. Ее было недостаточно, чтобы Алексей поднялся на привычный для него уровень старейшины, но все равно он стал сильнее Павла и Михаила. Прежде чем Михаил успел отступить, острие святого клинка вонзилось ему в живот. И на доли секунды позже Павел налетел на гуля и отбросил его в сторону.

Михаил упал на землю. Из раны на животе вырвался сноп пламени, гуль дернулся и затих. Гули не умирают, как вампиры, в свете святого пламени. В них еще много человеческого, поэтому и погибают они как люди. Сердце Павла превратилось в кусок льда. Холодная ярость на секунду овладела его мозгом и тут же отступила. Горе заняло ее место.

Павел обрушил на Охотника град ударов, Хлыст извивался змеей, сталь летела на Алексея со всех сторон, но он легко отбил все удары и сам перешел в атаку. Павлу пришлось туго. Он лишь возблагодарил Ночь и Прах за то, что клинок Охотника был таким неуклюжим, Хлыст Малкавиана таким легким и быстрым. Это увеличило шансы Истребителя. Это и слишком маленькая доза вампирской крови, принятая Охотником, за что Михаил отдал жизнь. Павел, размахивал рукой, чертя один из самых сложных защитных узоров. Рука чуть не выворачивалась из сустава, мышцы ныли, но Охотник не смог нанести ни одного удара. Правда, Павел понял, что долго он так не протянет. Он ослабил защиту, чем тут же воспользовался Алексей.

В схватке на некоторое время установилось равновесие. Павел несколько раз попал Хлыстом по Охотнику, но каждый раз оружие лишь отскакивало от брони. Внезапно Павел заметил, что Охотник начинает ускоряться еще больше. Какого?..

Какого именно, Павел не успел додумать. Охотник отбил прямой щелчок, пригнулся, уходя от Хвоста Южного Дракона, откатился от Пьяного Молота и вдруг с неимоверной быстротой развернулся, сидя на корточках, и ударил клинком снизу-сбоку вверх. Павел перехватил Хлыстом лезвие, которое оказалось в нескольких сантиметрах от головы. Святая сила просто ослепила его. Павел прищурился и пропустил удар локтем под дых. Дыхание для вампира – не самое важное, но локоть Охотника был покрыт освященным серебряным налокотником. Энергия ударила по Павлу. Кэнреол почувствовал, что на груди расползается пятно ожога. Боль была невыносимой, но Павел не выпустил из петли Хлыста меч Охотника, что спасло ему жизнь. Алексей не смог освободить меч и ударил ногой в лицо. Боевой сапог, покрытый серебряными освященными пластинами, врезался Павлу в челюсть. Святая сила сорвала изрядный кусок кожи со скулы и с подбородка. В последний момент Павел отпустил меч и расслабился. Это помогло ему разорвать дистанцию, хоть и довольно странным способом – удар отшвырнул Павла на несколько метров назад. Перед его глазами закрутилась улица, Охотник и… Лена?

Сестра не убегала, а стояла и следила за поединком хотя что она может разглядеть на такой скорости – размытые, сливающиеся силуэты, бой теней. Но она не убегала, даже не пыталась. Охотник, оказавшийся недалеко от Елены, ухмыльнулся:

– Пусть служащие вампирам и защищающие их умрут вместе с кровососами!

Павел ничего не успел сделать – улица все еще шаталась перед глазами, а регенерация тормозила от обилия святой силы. Он увидел, как Алексей крутанулся на месте, вскидывая клинок. Острие перерезало горло Елены, почти наполовину разрубив шею. Кровь стала медленно выплескиваться из раны, а тело сестры – так же медленно падать. Проклятая сверхскорость! Павел не успел спасти Елену, но он увидит все подробности ее смерти!

Отчаянный, горестный рык сотряс улицу. Павел потерял последние человеческие черты в своем облике. «Что же я лежу?! В бой!».

Павел был на большом расстоянии от Охотника, что позволило ему использовать заклятия. Огненный Коготь, который Павел послал в бой во время винтового подъема с земли, разлетелся на маленькие искры, ударившись о броню Охотника. Но удар не прошел бесследно – Алексей отшатнулся, схватившись за грудь, куда попал заряд. Павел использовал еще несколько зарядов, целясь в незащищенную голову, но Алексей сумел уклониться, покатившись по земле. Вскочив на ноги, Охотник выхватил откуда-то пистолет… нет, автомат «узи». Пули были освященными, но не представляли для Павла особых проблем. Кэнреол шагнул навстречу хаотично летящим пулям (Алексей во время стрельбы выписывал рукой замысловатые зигзаги) и зашагал из стороны в сторону, нагибаясь, разворачиваясь и изгибаясь. От последних пуль Павел ушел длинным прыжком, сокращая дистанцию. Это было необходимо – Охотник пытался достать что-то из-за спины, что-то напоминающее бутыль с плескающейся внутри кровью. Удар! Черт!!!

Алексей легко отразил удар и ухватился за Хлыст. Метал негодующе засветился, но броня, которая была у Алексея даже на руках, выдержала – судя по всему, броня питалась святой силой от странного меча – тот просто ослеплял своей мощью. Прежде чем Павел сумел выдернуть оружие, Алексей дернул сам. В это время Павел еще был в воздухе. Его понесло на Охотника, который стал поднимать меч.

Павел послал импульс в Хлыст, заставив его выпрямиться. Хлыст ударил по мечу и задел Охотника по ногам. Блин, и там у него броня… Павел попытался остановить свой полет, но у него ничего не получилось – Кэнреол налетел прямо на пышущий святой силой кастет на левой руке Охотника. Удар пришелся в живот. Павел не смог сдержать крик или рык, полный боли. В животе пылало пламя, которое Кэнреол смог погасить, только послав на восстановление почти все свои силы. Охотник отбросил Павла от себя, да так, что вампир отлетел к стене дома, ударился о нее спиной и мешком свалился на тротуар. Все сознание Павла занимала одна мысль – БОЛЬНО! Потом появилась еще одна – это конец…

Охотник был уже рядом. Острие меча смотрело в грудь Кэнреолу. Алексей улыбнулся и нанес удар.

* * *

Махарнен, Наставник в клане Малкавиан, посмотрел на часы. Опаздывает Кэн, опаздывает. По обычаю Камарильи Наставник всегда выходил из резиденции клана, чтобы встретить вампира, возвращающегося с вольной охоты. Махарнен в который раз удивился решению Хармаса. Зачем посылать на такую опасную работу вампира пятой ступени. Пусть даже Кэнреол сможет без особых усилий подняться сразу на восьмую-девятую. Он же только полгода занимается с Истребителями!

Махарнен всмотрелся вдаль – ему показалось, что вдали показался «БМВ» Кэнреола. Наставник не знал, что дикари превратили «бумер» в железную гармошку. Машина, которую заметил Махарнен, действительно была марки «БМВ», но номера были совсем другими, и автомобиль проехал мимо.

Лихарвель, которая сидела рядом, вздохнула. Махарнен посмотрел на девушку с жалостью и одновременно с завистью. Да, она долго ждала своего возлюбленного и страдала, но у нее было хоть кого ждать.

– Наставник, – сказала Лихарвель, – вы ведь знаете, откуда должен приехать Паша?

– Да, конечно…

– Поедем к нему навстречу!

Махарнен растерялся:

– Нельзя, по обычаю…

– Насрать на обычаи! – вдруг выкрикнула Ирина. – У меня очень плохое предчувствие! Поедем к нему навстречу! Вы ведь снабжаете вольных охотников поисковыми чипами! Поедем на сигнал!

Махарнен вытаращил глаза. Ирина последние дни вела себя тише воды ниже травы и терпеливо ждала Кэнреола. Сейчас она как будто свихнулась от долгого ожидания, а Безумие Малкавианки – это довольно страшно.

– Э-э-э… Лиха, – осторожно начал Махарнен, – понимаешь…

– Нет! Я пытаюсь уловить его след, а там пусто! У меня плохие предчувствия! С ним что-то не так! – Голос Ирины сорвался, она чуть не плакала.

Махарнен задумался. До изобретения сыворотки некоторых Малкавианов часто посещали пророческие видения. Сыворотка же сильно сократила эти возможности, убрав их вместе с Безумием. Однако всякое бывает… Наставник попытался нащупать след Кэнреола, но безрезультатно. Это еще ничего не значит – вампиры на вольной охоте постоянно должны маскироваться, причем очень сильно. Махарненом вдруг тоже овладело странное предчувствие.

– Едем! – вдруг выкрикнул он.

Они бросились к машине Махарнена. На ней был встроенный бортовой компьютер с системой навигации. Наставник покопался в кармане и достал из кармана мини-диск с модулем системы слежения за вольными Истребителями. Ему не полагалось иметь ни этот диск, ни пароли от системы, но не иметь их было бы позором для Махарнена.

Через несколько минут на экране с картой города загорелся красный огонек. Чип Кэнреола. Он не двигался. Ирина стремительно побледнела.

Махарнен завел машину и до упора вдавил педаль газа. Серебристый «пежо» понесся по улицам вечерней Москвы. Наставник и Лихарвель на пару освобождали дорогу ментальными ударами.

Вскоре они приблизились к той улице, где, по-видимому, находился Кэнреол, точнее его чип. Глухая улочка… Махарнен ощутил излучение святой силы, идущее с той улицы. Машину оставили в километре от места, где находился Кэнреол, и дальше побежали на пике скорости.

Внезапно Махарнен остановился. Тут же затормозила и Лихарвель. Они увидели.

– Дьявол… – прошептал Махарнен.

Ирина дико вскрикнула.

* * *

Павел действовал автоматически. Он успел в последний момент ударить Хлыстом, который держал обеими руками, по мечу Охотника. Лезвие ушло вбок и со звоном ударилось о стену, к которой привалился Кэнреол. Хитрой петлей вампир зажал меч, разжал пальцы правой руки и ударил Охотника когтями по лицу, одновременно вскакивая на ноги. Алексей дернулся, и когти лишь оставили на его щеке глубокие раны, не поразив глаза. Охотник попытался выдернуть меч из петли, и это ему почти удалось. Но Павел напряг все свои последние силы и послал в лицо Охотнику сноп Черных Молний. Лицо Алексея покрыли ожоги, он дико вскрикнул и отшатнулся.

Алексею казалось, что ему в лицо плеснули кислотой, но вдруг боль стала стремительно уходить. Даже раны от когтей стали затягиваться. Кровь неизвестного вампира действовала! Он смог овладеть даже регенерацией вампиров! Но уже через мгновение Алексей пожалел об этом умении. Силы стали стремительно покидать его. Уровень крови в его организме подходил к концу. Проклятый полувампир! Если бы не его меч, разбивший склянку… Алексей не мог достать основной запас крови.

Павел почувствовал, что Охотник слабеет. Действие крови заканчивалось! Все его силы ушли на регенерацию! Еще не время умирать, Кэнреол! Павел, сам не понимая, что делает, вдруг сумел создать Шар Праха, то заклятие, которое у него не получилось на кладбище. Шар вытек, однако не из правой руки, направленной на Охотника, а из левой, сжимающей Хлыст. Шаровидное серое облачко угодило Алексею в руку. Броня на нем протестующе зашипела, спасая своего владельца, но несколько потоков Праха попали на руку, на кистевой сгиб. Пальцы ослабели, и рука Охотника, сжимающая меч, бессильно повисла.

Павел взмахнул Хлыстом, который все еще удерживал меч Охотника, и направил острие оружия в грудь Алексею. Удар Берсерка!!!

Павел шибанул ногой по рукояти меча (ожога ноги он даже не заметил), которая теперь была обращена к нему и почти выпала из пораженной Прахом руки Охотника. Одновременно он распустил петлю Хлыста. Меч с хрустом пробил броню на груди Алексея, рассек кожу, мышцы, пронзил сердце и вышел со стороны спины, снова пробив броню. Все это освященное серебро хорошо только против оружия вампиров…

Удар был настолько сильным, что Алексея отбросило назад. Павел успел взмахнуть Хлыстом и попал по шее Охотника. Голова полетела в направлении, немного отличавшемся от траектории полета остального тела. Труп Алексея упал на тротуар на противоположной стороне улицы. Голова покатилась в пяти метрах левее. Кэнреол принял человеческий облик и вернулся на человеческую скорость. «Неужели все? Я победил?» Павел с трудом сделал несколько шагов по направлению к лежащим неподалеку друг от друга телам Михаила и Елены.

Миха… лучший друг-человек. А теперь – мертвый гуль. Павел вспомнил, как Михаил обрадовался, когда Кэнреол предложил ему стать гулем, и волна ненависти к самому себе чуть не убила его. «Как я мог?! Зачем?! Помочь захотел… Скольких людей я убил, сколько зла я принес в этот мир? И тут вдруг решил помочь, а потом потащил в бой только из-за своих желаний… Сволочь я… Нельзя мне иметь никаких дел с людьми! Я приношу им только неприятности, боль и смерть! Вот, лучший, да и единственный, друг лежит передо мной, сжав в последнем усилии рану на животе, закатив мутные глаза. Святая сила выжгла ту часть тебя, которая стала похожа на вампира, а человек – это что-то целое потеряв часть себя, он умирает. Что тебя убило, Миха? Пламя той силы, которую вытягивают из людей во всех церквях, храмах и соборах мира? Или просто металл клинка, пробивший твой живот? Какая теперь разница. Ты лежишь в пыли, а я стою над тобой благодаря тебе. Спасибо тебе. Я обязан тебе жизнью. Спасибо тебе и прости меня. Покойся с миром».

Павел наклонился к Михаилу и ладонью закрыл ему глаза. Потом он доковылял до тела сестры. На ее горле зияла ужасная рана, одежда и асфальт под ней были залиты кровью.

«Сестра… сестренка. Лена… Ты возненавидела меня, я возненавидел тебя. Ты оскорбляла меня, швыряла в меня крестами, обливала святой водой. Вместе с нашими родителями ты подала заявление в милицию, после того как я, мразь и подонок, избил тебя, напугал до полусмерти и изуродовал. И после всего этого ты сказала в лицо Охотнику, что я твой брат. Ты пыталась меня защитить, тебе это удалось. А я еще накричал на тебя, думая, что ты действительно решила уйти к Охотникам. Прости меня. Прости своего брата, жалкого вампира, который мнил себя крутым и сильным, убивал людей, издевался над ними, над тобой. Он считал себя хозяином мира, а не смог спасти тебя, свою собственную сестру. Он и сейчас тебе не может ничем помочь. Он не умеет воскрешать мертвых, не может дать тебе свою силу. Он стоит, живой и отчасти невредимый, а ты лежишь, на твоей шее – дыра, на лице – тревога и волнение. Неужели ты переживала за меня и поэтому не попыталась убежать? Спасибо тебе и прости меня. Покойся с миром».

Кэнреол закрыл глаза сестры Он отошел на несколько шагов и опустился на землю. «Вот и все. Я убил Охотника. Теперь я не буду почти постоянно чувствовать его. Последнее препятствие на пути к посту главы клана в Москве, если, конечно, не считать Хармаса… Хармас!».

Мысли Павла уже свернули в спасительное русло – Хармас виноват во всем, это его интрига! Но облегчения эти мысли не принесли. «Хармас, Хармас… а сам-то что? И люди и вампиры сами вершат свою судьбу. Эх, если бы я не знал о прогнозе, обо всех этих тупых предсказаниях… Все бы обошлось. И не пришлось бы мне сейчас прощаться с лучшим другом и сестрой, которые спасли мою вторую жизнь. А нужна мне эта вторая жизнь?».

Павел поднял взгляд и посмотрел на труп Охотника. «Вот встану сейчас, подойду к этому куску плоти и зарежусь его мечом. Пусть Хармас радуется».

Только одно смогло бы сейчас вернуть Павлу волю к жизни и предотвратить готовящийся акт суицида. И это случилось.

Откуда-то слева донесся женский крик. Павел вздрогнул. Он узнал этот голос. Он медленно повернул голову. Вдали стояли Лихарвель и Наставник. Махарнен что-то шептал. Павел прочитал по губам: «Дьявол, дьявол…» Ирина метнулась к Павлу и уже через мгновение оказалась рядом. На ее лице все еще был написан страх. Павел представил, как он выглядит сейчас – в крови, шрамах, с торчащими через обугленную кожу челюстями, в порванной и частично обугленной одежде. А рядом два трупа. А неподалеку – еще один труп, который до сих пор светится святой силой. Тут испугаешься.

– Ирка… – хрипло сказал Кэнреол.

Ирина ничего не ответила. Она плача обхватила Павла и так сжала его, что у Кэнреола затрещали кости.

– Задушишь… Лиха… Прощай, милая… – сумел только произнести Павел.

Ирина отпустила его. Теперь она была счастлива слезы постепенно высыхали.

– Пашка… Пашка… Я думала, ты умер…

– Знаешь, я был недалек от этого, – признался Павел.

– По тебе видно, Кэн, – сказал подошедший Наставник. – Забыл, как регенерировать?

– Сил нет совсем… Все истратил… Там, в багажнике «мерса» еще термос с кровью есть…

Ирина исчезла и через мгновение появилась вновь, сжимая в руках термос.

– Пей, аккуратно только…

– Пей и восстанавливайся, на тебя смотреть невозможно… – Тут Махарнен наконец посмотрел на трупы. – Стоп, это что, Мишка? Друган твой, гуль? А это кто? А там что за всадник без головы и лошади? Что тут вообще произошло?

Павел снова стал мрачен, как туча:

– Охотник. Тот, на которого я завязался. Он разупокоил недалеко от Твери кладбище, мы с одним некромантом зомби разметали. Потом поехали сюда. Я засек этого Охотника… Алексея… По пути на нас дикари навалились – я вам уже говорил… Приехали сюда. Я смотрю – идет Охотник, а с ним моя сестра, Лена… Бой начался, Мишка влез и погиб… И Лену этот Охотник убил… А я его…

Махарнен поглядел на Охотника.

– Он такой сильный?

– Был. У него кровь странная, вроде от старейшины…

Махарнен вытаращил глаза и, рассыпая проклятия, побежал к трупу.

– Бля, жжется! – воскликнул он. – Ну-ка…

Наставник смог отцепить с пояса Охотника бутыль с кровью. Он осторожно открыл ее, окунул палец в черно-красную жидкость и понюхал. Потом тщательно закрыл бутылку и подошел к Павлу и Ирине.

– Кэн… ну ты силен… Я преклоняюсь перед тобой… Это действительно кровь старейшины, да что там! Такой мог бы быть и главой клана! Ты справился с ним? Хотя, что это я? Не может Охотник полностью использовать кровь!

– А он использовал! Он даже регенерировать мог! Я бы тут лег и прахом бы рассыпался, если бы он нормальную дозу принял! Но Миха мечом разбил склянку с кровью! Этот Охотник только немного смог выпить, несколько капель, и то стал сильнее меня! – Павел уже кричал.

– Не кричи, – тихо сказал Наставник, – я очень хорошо понимаю твое горе… – Внезапно он наклонился над телом гуля.

Когда Наставник выпрямился, на его лице было удивление, смешанное с восхищением:

– Кэн… он не умер…

* * *

Павел и Ирина стояли около двери палаты и сквозь окно смотрели на лежащего на койке Михаила. Он был опутан проводами, датчиками и трубками от капельниц. На лице лежала кислородная маска. Михаил был в коме. Один из вампиров-медиков объяснил, что произошло:

– Вашему гулю несказанно повезло. Он пил кровь недолго, но и не мало. Если бы эту рану нанесли ему неделю назад, то уничтожение его вампирскои части не повредило бы ему, но он не смог бы справиться с раной. Если бы его ударили через неделю, то он сгорел бы почти весь – в нем было бы слишком много от вампира. А сейчас он успел затянуть рану и выдержал выжигание своей второй сущности, поскольку ее было мало. Вот только он впал в кому от сильнейшего потрясения и напряжения организма.

– Он выживет? – спросил тогда Павел.

– Возможно. Шансов мало, но они есть. Мы ему ничем не можем помочь. Любая магия погасит остатки жизни в нем. Сделать его гулем вновь мы не можем – кровь не усвоится. Обращение невозможно. Остается только ждать. Не спрашивайте меня сколько. Может, день, может, год, может, несколько лет.

С этими словами врач-вампир оставил Павла и Ирину около палаты Михаила. Они стояли возле двери. Павлу по-прежнему было очень плохо. Оказалось, что из-за него друг не просто умер, а превратился в неподвижное тело, в котором продолжала еле-еле теплиться жизнь. Ну все-таки он, может, и выкарабкается. А вот Ленке уже ничто не поможет. Она действительно умерла.

– Паша, – спросила тихо Ирина, – тебе очень плохо?

– Да. Очень. Мой лучший друг лежит в коме, а сестра – в морге с почти отрубленной головой. Стоит ли это жизни одного Охотника? Пусть даже очень сильного? Знаешь, на меня несколько минут назад налетел начальник гаража, ты не видела, и диким голосом выпалил: «Где машина?» Это единственное, что его волновало… Я его послал подальше, сказал, чтоб шел на трассу, искал там гору металлолома, это его драгоценная машина…

Ирина ничего не ответила. Вдруг посреди коридора появился Махарнен в сопровождении еще нескольких вампиров, среди которых был и Леошрак, начальник Истребителей Малкавиана. В руках Махарнена был звонящий мобильник.

– Это телефон Охотника, – сказал Наставник. – Кэн, ты слышал голос этого Алексея?

– Да.

– Тогда ответь. Голосом Охотника. И готовься к приему импульсов – мы тебе будем подсказывать.

Сымитировать голос – несложная задача. Павел пожал плечами и взял телефон.

– Да? – сказал он в трубку голосом убитого им Охотника.

– Леха! Ты где шляешься, блин?

* * *

Три тысячи Охотников разбрелись в окрестностях Красной площади. Отсюда должен был начаться их поход. Совсем недалеко была резиденция одного из кланов вампиров. Чтобы не привлекать излишнего внимания, Охотники рассредоточились небольшими группами, изображая запоздавших туристов. Часть их укрылась в близлежащих зданиях. Мессия Алексей опаздывал уже на десять минут. Оставаться здесь было опасно – маскирующий состав уже начал выдыхаться.

Командиры Охотников бродили отдельной группой и переговаривались:

– Где он?

– Я-то откуда знаю…

– Испугался, наверное, и слинял.

– Ты что? Не мог он.

– Значит, его повязали.

– Его?! Не смеши меня. Кто с ним справиться-то может?

Прошло еще пять минут.

– Роман Андреевич! Хватит. Звоните ему! – сказала наконец одна девушка – командир бригады Охотников из Клина.

Роман Андреевич, единственный, кто общался с мессией лично, кивнул и полез в карман за телефоном. Некоторое время все терпеливо ждали.

– Не отвечает… – начал Роман Андреевич.

– Да? – вдруг раздался в трубке голос Алексея.

– Леха! Ты где шляешься, блин?

– Вы где сейчас?

– Как где? На площади! Мы тебя уже пятнадцать минут сверх срока ждем.

– Валите оттуда! – В голосе «Алексея» слышалось отчаяние. – Меня засекли! За мной гонятся главы кланов! Мне не справиться!

Все Охотники, слышавшие это, побледнели.

– Беги сюда! – приказал Роман Андреевич. – Мы тебе поможем…

– Они меня отжали! Мне к вам не пробиться! Я уже ранен!

– О нет! Неужели все рухнет?!

– Бегите! Спасайтесь. – Голос Охотника сорвался, – Я убил одного из них. Кажется, это Вентру, с мечом таким, японским… А-а-а!!! – вдруг закричал «Алексей».

Связь оборвалась. Роман Андреевич обвел взглядом стоявших рядом Охотников.

– Надо уходить. Мы не сможем ему помочь, – сказал он. – Мы сейчас должны сами спастись, чтобы борьба не прекратилась.

– Неужели свержение кровососов снова не состоится? – со слезами в голосе воскликнул кто-то.

Никто не ответил. Охотники стали расходиться. Проходя мимо других воинов, еще не знавших о провале, они делали условный знак рукой, означавший: «Все отменяется. Спасайтесь». Охотники не задавали вопросов, а просто тихо покидали площадь.

А за ними следили все Истребители, которые оказались поблизости от площади. Им несколько минут назад сообщили, что недалеко может оказаться большая группа Охотников. Малкавианцы выяснили это. Со всех сторон к площади съезжались остальные Истребители. Предстояла трудная ночь – убить три тысячи Охотников – непростая задачка. Истребители группами нападали на Охотников, которые уходили поодиночке. Самые большие отряды ликвидировали группы Охотников. Из собравшихся на площади не выжил никто.

А в городе шла обычная жизнь, и никто не знал, что совсем рядом Дети Ночи убивают тех, кто хотел избавить от них мир. Вот этот клерк, разве он подозревает, что этого приятного в обращении молодого человека, спросившего «который час?», через пять минут догонит и убьет бригада из шести Истребителей? А вы, двое молодых парней, можете ли вы подумать, что эта девушка, которую вы провожаете такими взглядами, уже через несколько шагов окажется в окружении каинитов и получит смертельный удар, прежде чем выстрелит из своего Крестоносца? А вот ты, работяга, ты зажал сигарету, когда тебя попросил прикурить вот этот мужик. Я тебя понимаю – эта сигарета была последней в твоей пачке, но она могла бы стать последней в жизни этого мужика. За следующим поворотом он вступит в безнадежную схватку с каинитами, успеет убить одного из них и ляжет, пронзенный тремя десятками пуль на крови.

Город не знал, что совсем рядом идет вечный Маскарад.

ГЛАВА 16.

И в третий раз в одном дорогом ресторане Москвы заседали шестеро мужчин и одна женщина. И снова они были вампирами. Кровавый Совет Москвы собрался вновь.

– Начнем, господа! – сказал Кхеншраон.

– Щас, только косячок забью, – отозвался Шаккерон.

– Где-то я уже это видел… – сказал Човерг, махая перед носом ладонью – он, как и всегда, не выносил дыма марихуаны.

– И чхего мы зздхэсь схобррались? – поинтересовался Хиншрак. – Нхичхего нэ ясно же.

– Все еще не нашли? – повернулась к нему Винзарра.

Хиншрак виновато развел руками.

– Господа, прошу внимания! – Кхеншраон повысил голос.– Сегодня на повестке дня – обсуждение проблемы дикарей… и имевшей место быть позавчера охоты на Охотников.

– Да, по этому поводу будет кое-что интересное… – улыбнулся Хармас.

– Послушаем, послушаем, – пробормотал Шаккерон: он был очень занят.

– Может, начнем уже? – подал голос Тешран.

Обычно после того как каждый из присутствующих выражал свое мнение о предстоящем заседании, таковое, собственно, и начиналось. Сегодняшнее не стало исключением. Слово, как обычно, взял Кхеншраон.

– Может, присутствующим это покажется странным, но обсуждать мы будем именно случай с Охотниками. Я полагаю, не всем известны обстоятельства этого дела. Вопрос с дикарями мы оставим на потом. Ведь все равно у нас нет положительных известий от уважаемого Хиншрака и его разведчиков?

Уважаемый Хиншрак прорычал в том смысле, что известий нет, но с минуты на минуту поступит доклад от трех отрядов, которые прочесывают выделенные им сектора в Сибири. Если положительных результатов не будет, они отправятся в другие сектора.

На протяжении всего сообщения Хиншрака Човерг лишь брезгливо морщился. Ну как можно говорить в таком некультурном и страшном стиле? Мало того, что это неэстетично, так еще и малопонятно. На счастье Човерга, глава Носферату ничего не замечал.

– Тогда перейдем к Охотникам, – решил Кхеншраон. – Дело обстоит так. Три тысячи Охотников неспроста собрались все вместе. Они ждали некоего Охотника по имени Алексей, и от его слова и дела зависела их операция, которая наверняка заключалась в нашем уничтожении. Вопрос – что такого особенного в этом Алексее? Ответ – он был очень силен. Настолько, что мог легко вступить в бой с любым из нас и выйти победителем.

– Охотник? Победит главу клана? Не смеши, Кхен. – Шаккерон недоверчиво покрутил головой. – Даже если у него кровь главы клана… На полную ее никто не сможет использовать…

– Шаккерон! Стыдно тебе говорить такие слова. Ты же родился и был обращен задолго до изобретения сыворотки и застал род Гаррингов!

Глава Бруджа подавился косяком:

– Какого х… Гарринги сдохли все до единого!

– Тешран, говори, – сказал Кхеншраон.

Глава Тремера поднялся и достал из кармана длинный лист бумаги.

– Это заключение моих ученых, которые обследовали тело Охотника. Я потом перепроверил лично – все правильно. Так вот… Этот Алексей сильно отличался от простого человека-Охотника. Необычный метаболизм… очень странная иммунная система… кровь… В общем, его организм мог легко приспосабливаться ко всяким посторонним влияниям, в том числе и к крови вампиров. Потом у него имелись наследственные признаки Гаррингов… Волосы устроены так, что он поседел бы через несколько лет… ушные раковины… другой химический состав костей… И самое главное – печень и два желчных пузыря. По моим данным, у большинства Гаррингов была такая аномалия, особенно у самых способных…

– Да, было такое, я помню, – кивнул Шаккерон. – Уважаемые главы Вентру и Гангрела тоже помнят? Вот только мне непонятно, откуда у этого Охотника была кровь старейшины? Что он – Гарринг, это мы выяснили, но даже им нужен допинг, чтобы сражаться. И еще – кто именно, и главное как, сумел убить этого Алексея, практически старейшину вампиров? То, что на его необычность не обращали внимания люди, это мне понятно: Охотники не хуже нас умеют промывать людям мозги. А вот другое…

– Давайте сначала разберемся, кто и как. Кто это знает точно, кроме меня?

Лишь Хармас поднял руку.

– Прошу, – кивнул Кхеншраон, – логично, что глава Малкавиана сам поведает об этом, ибо…

– Извините, но я уж сам. – Хармас остановил Вентру и начал рассказ: – Охотника убил мой вампир. Начинающий Истребитель…

– Не Кэнреол ли? – спросил вдруг Шаккерон. – Помню, у тебя был такой шустрый вампир – дикарь, отбитая атака Охотников, оборотень…

– Он у меня и сейчас есть, – с досадой сказал Хармас. – Да, это он. Он был завязан на этого Охотника, выследил его и убил. Ему в этом помог его гуль… Видите ли, он был направлен на вольную охоту, и ему разрешили иметь двух гулей, а он создал только одного. В ходе боя гуль и сестра вампира, случайно оказавшаяся рядом, погибли. Правда, гуль сейчас в коме, но шансов у него нет… Однако вернемся к Охотнику. Кэнреол смог одолеть его, потому что Алексей выпил слишком мало крови. Полную дозу ему помешал принять тот самый гуль. Этот вампир убил его довольно оригинальным способом – проткнул Охотника его же собственным мечом. Кстати, о мече. Меч этот необычный, сравнительно давно сделанный. Каким-то образом аккумулирует святую силу и очень легко направляет ее на все, что только можно – подпитка доспехов например. С вопросом, кто и как, все ясно? Тогда перейдем к вопросу о крови. Смотрите!

Хармас жестом фокусника достал из-за пазухи бутыль с плескавшейся в ней кровью. Все главы кланов, за исключением самого Хармаса, склонились к сосуду.

– Мне передал это Махарнен, Наставник в моем клане. У него хватило ума понять, что с этой кровью не все ладно, и он никому ее не показывал, кроме меня.

Тешран взял бутылку. Он внимательно осмотрел ее на свет, пощупал ментальными зондами кровь, понюхал и даже попробовал на язык несколько капель.

– Смотри, привыкнешь, – предостерегла Тремера Винзарра.

– Я? Не смеши. Значит, так. Кровь старейшины, причем очень сильного. Скорее всего, он – глава клана. Был. Но кровь довольно свежая – ее взяли около года назад.

– Ни один из глав кланов не погибал уже много лет! – сказал Кхеншраон. – Значит, этот вампир – жив. Среди Камарильи – предатель, сотрудничающий с Охотниками! – В голосе главы Вентру звенел металл.

– Не может быть! Кто пойдет на соглашение со своей смертью? Найду – убью!

– Бхесспрредхэл! Иуда! Вот блин! – заговорили одновременно главы кланов.

Тешрана осенила какая-то мысль:

– А кто это? У меня в памяти довольно много профилей энергии, которые можно увидеть в крови вампира, но ни один не совпадает. Правда, я не так стар, как Шак, Кхен и Винза…

– Пускай по кругу! – воскликнул Шаккерон. – Щас мы выясним! Только, чур, я последний!

– Как хочешь, – ответил Кхеншраон, – опять что-то задумал?

– Ага!

Никто из глав, пробовавших определить личность предателя до Шаккерона, не справился. Или профиль энергии стерся у них из памяти, либо они действительно не общались с предателем.

Наконец очередь дошла до Шаккерона. Он тщательно исследовал кровь и расплылся в довольной улыбке.

– Нхэ тхоми! – зарычал Хиншрак. – Чтхо тхам?

– Хиншрак, а ведь мы с тобой были правы кое в чем, – сказал Шаккерон. – Похоже, мы узнали вдобавок, кто несет ответственность за дикарей, использующих сыворотку.

Шаккерон внимательно оглядел глав кланов. Все, кроме Хиншрака, напряженно ожидали слов главы Бруджа. Носферату же довольно скалился. Наконец Шаккерон произнес:

– Шабаш…

* * *

Шабаш. Или Саббат. Это лагерь кланов вампиров. Он был вечным врагом Камарильи, но часто им приходилось сотрудничать, когда надо было объединиться против Охотников. В Шабаше было больше кланов, но численность многих из них была очень небольшой. Шабаш возник как антипод Камарилье и всему Маскараду. Быть в Шабаше значило наплевать на законы Маскарада. Поэтому Камарилья, главной заботой которой было выживание и тайна, и боролась с Шабашем. Сам Шабаш видел в Камарилье зазнавшихся прислужников Патриархов, древних вампиров, от которых по легенде и появились все существующие кланы. Со временем борьба переросла в банальную схватку за власть.

Главным кланом в Шабаше был клан Ласомбра. Их часто называли сердцем Шабаша. Они хоть как-то пытались руководить Шабашем, хотя, согласитесь, очень трудно управлять потерявшими последние тормоза вампирами. Вторым по значимости был клан Тзимицу, клан садистов, безумных экспериментаторов надо всем живущим, считающих себя душой Саббата.

Эти два клана были единственными в Шабаше с самого начала его существования и ни от кого не зависели. Остальную его часть составляли «отступники» кланов. В Шабаш переходили вампиры всех семи кланов Камарильи. «Отступники» переставали противиться своим недостаткам: Малкавианцы-«отступники» погружались в волны безумия с радостью, Бруджа с чистой совестью уходили в анархию. Они занимали в Саббате положение на порядок ниже Ласомбры и Тзимицу. Кроме них в Шабаше присутствовали «отступники» независимых кланов Равнос и Ассамиты. Еще к Шабашу присоединилась ветвь клана Последователей Сета, которые называли себя Змеями Света.

Наконец, Шабаш имел своих безродных – Пандеров. Эта была группка Каитиффов под руководством Джозефа Пандера, такого же безродного, как и его подопечные. Они добились вступления в Шабаш и очень гордились этим, хотя занимали в нем такое же положение, как и Каитиффы в Камарилье. Правда, безродные не состояли в Камарилье официально и не пользовались ее привилегиями, но как-то так сложилось, что Камарилья и Каитиффы – одна группировка.

Как уже нам известно из учебника истории вампиров, изобретение сыворотки помогло Камарилье справиться с Шабашем и ликвидировать его как силу. Великая Битва Старейшин, имевшая место быть в 1860 году в Лондоне, считалась последней в борьбе Шабаша и Камарильи, но, конечно, после нее было множество мелких стычек с остатками кланов. Были рейды, захваты резиденций… Но наконец все вампиры Шабаша были уничтожены.

А после Саббатовцев пришел черед независимых кланов и всевозможных Линий Крови. Камарильцы понимали, что, если они хотят воцариться над миром, они должны устранить всех конкурентов как можно скорее.

И вот теперь, спустя полтора столетия, Шаккерон говорит – Шабаш.

* * *

Молчание, последовавшее за словами Шаккерона, длилось недолго.

– Ты в своем уме, Шак? – спросил Хармас.

– Кто бы спрашивал о здравом рассудке, – хихикнул Шаккерон.

– Объясни свои слова, – сказал Кхеншраон, – думаю, все хотят понять, в чем дело, кроме Хиншрака, который все это уже знает.

– А штхо я? Я прросстхо дхоперр, штхо этхо Саббхат сха вссем сстхоит.

– Помолчи, Хин, дай сказать, – махнул рукой Шаккерон. – Из уважаемых глав только Хиншрак, Тешран и Хармас не участвовали в Великой Битве Старейшин в Лондоне. Но даже они знают, что до последней схватки произошло много мелких. Кхен! Вспомни, как мы с тобой и еще с главой Носферату Лондона вели свое войско по Ист-Энду! На нас тогда напал большой отряд Тзимицу и «отступников» Малкавиана.

– Я помню. Тогда еще погиб упомянутый тобой глава Носферату.

– Да. Его убил глава Тзимицу, Гронакхар. А я тогда убил его. В общем, бой был не из приятных, но я смог ранить его. Рана была смертельной, он уже еле жил. Но я ведь не добил его. К Шабашу подоспело подкрепление, и нам пришлось линять оттуда с наивозможнейшей скоростью. Так вот. Я подсознательно запомнил профиль энергии и ауру Гронакхара. И сейчас я снова вижу этот профиль. В этой самой крови.

– Не может быть! Ты же убил его! – воскликнул Кхеншраон.

– Я его не добил. Он должен был умереть от раны, но кто знает? Когда мы отбили их армию и вернулись на то место, я обнаружил две кучи пепла. Одна из них, как мне показалось, принадлежала Гронакхару. Но я же не Тремер, чтоб такие дела определять! А во второй куче ты опознал главу «отступников» Малкавиана, которого якобы убили твои боевики. А сейчас я думаю, что над ним попросту совершил Диаблери Гронакхар. Выпил его кровь, взял его силу, которая и спасла негодяя.

– И он отсиживался полтора века неизвестно где? – недоверчиво спросила Винзарра.

– Он же не Ласомбра, его так просто не обнаружишь, – сказал Човерг, – кстати, о Ласомбре: я тут вспомнил, что так мы и не выяснили точно, кого же убили и сбросили с Биг-Бена.

– Что там неясного? – пожал плечами Кхеншраон. – Глава Вентру Лондона убил главу Ласомбры все того же Лондона, но и сам погиб. Они упали оттуда вместе и сгорели…

– А пепел-то? Пепел вы осмотрели? – подскочил Тешран.

– Какой там пепел! Они еще в воздухе рассыпались, перемешались и улетели, – отмахнулся Шаккерон. – Старенькие они уже были.

– Тоже мне – предводители Камарильи, – пренебрежительно хмыкнул Тешран, – не могут понять, кого они убили, и убили ли вообще.

– Еще раз – эта кровь точно принадлежит Гронакхару? – Кхеншраон решил поставить все точки над «i».

– Что я, не запомню профиль энергии того, кто вырвал клыками кусок моего плеча? – ответил Шаккерон. – Это по пеплу профиль выявить нельзя, а по крови – как два когтя об асфальт!

Внезапно зазвонил мобильный телефон Хиншрака. То, что мобильник принадлежит ему, все определили сразу – только глава Носферату ставил на мобильник мелодии самых современных русских попсовых песен. Хиншрак зарычал, схватил трубку и пролаял туда что-то совсем непонятное. В ответ ему прорычали что-то не более разборчивое и очень длинное. Глава Носферату дал отбой и радостно засмеялся. Смех Носферату – не для слабонервных. Так, наверное, смеется гиена, у которой в пасти застрял кусок кости.

– Нхашли! Нха однхой сстхаррой бхазе…

Говоря нормальным языком, на одной старой базе обнаружили лагерь дикарей. Самое интересное – про эту базу никто не знал, но она точно принадлежала Камарилье и предназначалась для работ над сывороткой. На этой базе заметили множество дикарей, и главное – они туда все прибывают, как будто возвращаются откуда-то из западной части России.

– Возвращаются? – переспросил Кхеншраон.

– А я знаю! Я тут все думала, – перебила Винзарра, – и вот что у меня получилось. Войско Охотников ждало этого Алексея, так? Для чего? А чтобы напасть на нас! Откуда у Алексея кровь? Ему дал ее сам Гронакхар. А кто занимается дикарями? Только сам Гронакхар и может! Больше некому! Такая маскировка, такой уровень обучения – это только старейшина. И что-то в манере боя дикарей есть от Тзимицу. Значит, Шабаш стоит и за сбором Охотников, и за дикарями. Для чего ему это? Чтобы расправиться с нами, с Камарильей! Москва для него – пункт номер один. А теперь подумайте: если у него есть два орудия – Охотники и дикари, – то почему бы не нанести удар обоими? Отряды дикарей появились за четыре дня до сбора войска Охотников. Наверняка их переброска уже началась. И после удара армии Охотников дикари довершили бы дело, напав на нас, уставших и ослабевших, если вообще живых. А раз затея с Охотниками провалилась, то дикарей сразу отозвали обратно. Все.

– Ничего себе! – воскликнул Шаккерон. – Ну ты и задвинула, Винза, внушает. Никогда от тебя таких речей и умозаключений не слыхал. На вот, попей водички, горло небось пересохло…

– Заткнись, Шак, – обиделась Винзарра. – Ты зато говоришь так много, а стоящего-то всего ничего…

– Как так ничего? – возмутился глава Бруджа. – Если бы я не узнал кровь Гронакхара, вы бы сейчас до сих пор чесали когтями в затылках!

– Так ты сравни процент полезной информации в словах у себя и у меня!

– Рредкхо, но меткхо, – подал голос Хиншрак. – Хоррошхая веррсхия. Удхобно – однхим удхаром рразбхеремсся и с Охотникхами и с дикхарями.

– Насчет Охотников – ты загнул, Хин, – возразил Кхеншраон. – Вряд ли он стоит за всеми Охотниками. Не пойдут святоши под вампира, рано или поздно просекли бы. Он просто подстроил одну операцию. Сейчас уже неважно, насколько это его операция – только кровь или еще и возрождение рода Гаррингов. Вот с дикарями все ясно. Координаты базы теперь есть?

– Уху! – Хиншрак кивнул головой.

– Тогда надо нападать на них как можно скорее. Еще улизнет этот Гронакхар, как и в прошлый раз. Ищи его потом.

– Значит, бой? – жадно спросил Шаккерон.

– Голосуем, каиниты. Кто за нападение на базу?

Семь рук взметнулись вверх.

– Единогласно. Сейчас давайте разработаем план…

– План – это круто, – влез Шаккерон. – Молчу-молчу, – быстро добавил он под испепеляющими взглядами глав кланов.

– Разработаем план, – повторил Кхеншраон, – не тот план, который так любит курить уважаемый глава Бруджа, а план боевых действий. Нам нужно внезапное нападение и отвлекающий маневр, который скроет наши главные войска. Предлагаю вариант «Бригада едет на разборки»…

* * *

Многострадальный Ярославский вокзал! За один год ты стал свидетелем стольких событий с участием вампиров! Под твоими сводами три дикаря-старейшины разметали боевиков Носферату и Бруджа и сами полегли от рук Хиншрака, Шаккерона и Винзарры. Именно ты был отправной точкой миссии по разгрому базы дикарей. И ты же видел, как возвращавшиеся из Сибири вампиры целой толпой убили пятерых Охотников. Сегодня тебе предстояло увидеть еще кое-что.

Проводница третьего вагона поезда Москва-Владивосток подошла к проводнице четвертого вагона того же поезда.

– Маш! Ты глянь! У меня совсем пустой вагон! Никого нет!

– У меня тоже пусто. Только два человека едут.

– И у Аньки из второго тоже пусто.

– Должно быть спортсмены какие-нибудь заказали билеты для сборной и опаздывают.

– До отправления пять минут. Не поедут, наверное.

– Да и пес с ними! – Проводница махнула рукой. – Билеты-то все равно проданы…

И тут они увидели «спортсменов». Они толпой шли из главного здания вокзала.

– Ни фига себе спортсмены! – воскликнула проводница третьего вагона.

– Может, они не на наш поезд все-таки? – тихо спросила проводница четвертого. – Может, опоздают? Не нравятся они мне…

– Думаешь, мне они нравятся! Это ж явные бандиты! Еще перебьют друг друга или остальных пассажиров.

Толпа шла. Идущие в ней были очень похожи друг на друга. И мужчины и женщины были одеты одинаково – черные джинсы и черные футболки или кофты. Все как один были в черных очках, у каждого на плече висела черная спортивная сумка. Они шли, глядя перед собой, не поворачивая голов, с неестественно прямыми спинами. Шаг был широким, размашистым и стремительным. Вся толпа двигалась вдоль поезда Москва-Владивосток. У четвертого вагона от толпы отделилась примерно третья часть. Они стали доставать билеты и садиться в поезд. Половина продолжавших движение остановилась у третьего вагона, другая половина дошла до второго. Все они заходили в поезд молча, ничего не спрашивали у проводниц, мгновенно находили нужное им купе и располагались на полках.

Проводницы избегали смотреть на лица странных пассажиров. Они только молились, чтобы бандитская группировка не начинала свои разборки во время пути. Пусть уж доедут до конечной станции, а там могут делать, что им угодно.

Около каждого из трех вагонов в конце посадки произошла одна и та же сцена. Последние из «спортсменов» снимали очки и пристально всматривались в лица проводниц. От этого взгляда работниц РЖД пробирало до костей холодом. Затем черные очки возвращались на свои места и замыкающие входили в вагон.

В четвертом вагоне кроме странных «спортсменов» ехали еще два совершенно нормальных человека, мужчина и женщина, муж и жена. Они, конечно, находились в одном купе, во время посадки «людей в черном» стояли в коридоре и имели удовольствие наблюдать все в подробностях. Они быстро вернулись в купе и пожелали (про себя, но почему-то дружно и одновременно), чтобы в их купе «спортсмены» не садились.

Но они сели. Дверь в купе открылась, и вошли парень и девушка. Обоим было около двадцати лет. Одеты они были, как и остальные «спортсмены», во все черное. Молодые люди встали спиной друг к другу посреди купе (супружеская чета в это время сидела порознь на нижних полках), забросили свои сумки в багажное отделение и одним движением запрыгнули на полки. Там они легли на спины, сложили руки крест-накрест на груди и застыли. Неизвестные не сказали ни слова до того момента, как поезд тронулся с места и, набирая скорость, отправился через всю страну во Владивосток. Тогда молодые люди нарушили молчание.

– Какой придурок придумал это представление? – во весь голос спросила девушка.

– Чем тебе не нравится? – спокойно спросил парень.

– Только идиот не допрет, что с нами что-то нечисто.

– Так это нам и нужно. Ты не поняла, Ира?

– Где уж мне. Не все здесь такие выдающиеся, как ты, Паша.

– Мы – отвлекающий маневр. А зачем еще можно отправить на такое важное задание всех воинов низких ступеней – с пятой по седьмую?

Во время диалога ни парень, ни девушка не двигали ничем, кроме губ, и не обращали внимания на тихо сидевших внизу людей. Что им было до людей! Сами они таковыми ведь не являлись. Они были вампирами клана Малкавиан. В других вагонах ехали кланы Тремер и Бруджа. Конечно, не все, а только три ступени, как и говорил Павел. Сам он уже был на седьмой ступени мастерства. Победа над Охотником Алексеем зачлась Павлу, и ему решили дать сразу седьмую. А когда он рассказал о схватке на кладбище, то хотели дать сразу восьмую, но все-таки решили повременить. Кэнреол был им благодарен за это – иначе он не смог бы ехать на битву с дикарями вместе с Лихарвель, которая, несмотря на все свои способности к заклятиям, все еще сидела на пятой ступени. Вампиры-колдуны в Малкавиане медленно преодолевают первый десяток ступеней, зато потом догоняют и даже опережают всех остальных. Вчера, когда вампирам раздали билеты на поезд, им также дали странные на первый взгляд и противоречащие Маскараду указания. Они касались и одежды, и времени появления, и процесса посадки, и поведения в пути. Получалось, что Камарилье было необходимо, чтобы дикари узнали о приближении небольшого отряда вампиров. Павел мог объяснить это только отвлекающим маневром. Наверняка главные силы кланов нападут позже. И наверняка это будут силы всех семи кланов. Если то, о чем болтают вампиры, правда, то и сами главы кланов не побрезгуют помахать железом.

В каждом клане Камарильи существовала информационная иерархия, и если какое-то событие, имеющее большое значение для всего клана, происходило с участием вампиров какого-то уровня этой лестницы, то уровни над ними узнавали об этом сразу и все, даже то, чего не заметили сами участники. А вот вниз информация распространялась не так легко. На каждую следующую ступень информационной лестницы сведения просачивались урезанными, если только не было необходимости донести их до всех полностью. Чаще всего о некоем событии через некоторое время узнавал весь клан, а то и вся Камарилья, но низшие вампиры знали об этом очень мало, и часто их сведения были в корне неверными. Впрочем, это происходит не только в Камарилье, но и в любом человеческом обществе с хоть какой-нибудь иерархической структурой, а следовательно, везде. Изменения могут произойти, если какой-то уровень, близкий к высшему, хочет сам стать высшим и препятствует распространению информации хотя бы наверх.

Вот и сейчас вампиры их уровня болтали, что дикарями заправляет старый вампир, который после изобретения сыворотки впал в Великий Торпор, или спячку по-простому, а теперь очнулся и хочет разрушить Камарилью, которая, по его мнению, стала скопищем наркоманов, за сыворотку продавших то, что так различало их. Откуда вампиры знали, что думает таинственный старец вампир, оставалось только гадать.

Обо всем этом думал сейчас Павел, лежа на верхней полке купе. Эти мысли помогали ему отвлечься от мрачных дум, которые не покидали его со дня драки с Алексеем. Он снова и снова думал о том, как Хармас собирается теперь избавиться от него. И в который раз он проклинал астрологов Малкавиана за сделанный ими гороскоп. Теперь он верил, что предсказания сбываются только потому, что их делают.

Ирина тоже молчала. После схватки Павла и Алексея они все чаще просто молчали, находясь вместе. Иногда Ирина пыталась развеселить Алексея и даже поклялась Ночью (про себя), что заставит Павла рассмеяться. Кэнреол всю последнюю неделю не смеялся и даже улыбался как-то странно, будто улыбка доставляла ему невыносимые страдания. Наверное, так оно и было. Он очень тяжело переживал смерть сестры и состояние своего друга. Только вчера он сменил выражение скорби на лице. И то сменил он его на дикую ярость.

Вчера хоронили Елену, сестру Павла. Ирина с ним не пошла, да он и не настаивал. Лихарвель просто ждала его в квартире, подаренной Шенсраадом. Павел вернулся злой, с перекошенным от ярости лицом, балансирующий на грани трансформации. Он чуть не сорвал двери с петель, помчался на балкон, даже не взглянув на Ирину, высунулся на улицу и во весь голос выругался, причем так мерзко, как никогда раньше. Только потом он успокоился и рассказал, как было дело.

Кэнреол не пошел в ту комнату, где отпевали сестру. Его скрутило святой силой на пороге комнаты. Все люди поняли это так, что Павел настолько подавлен горем, что у него нет сил попрощаться с покойной. Родители Павла поняли все по-своему. В том числе и рану на горле Елены. Они ничего ему не говорили в течение всех похорон, но перед поминками отец отозвал Павла в сторону, где их уже ждала мать. Они вышли из квартиры и начали разговор на лестничной площадке.

– Как она погибла, ты можешь объяснить, наконец?

– Я уже сказал, ее убил Охотник на вампиров. Она где-то с ним познакомилась, они шли по улице, когда я возвращался с практики. Охотник напал на меня, Лена пыталась остановить его, и он убил ее, как служащую вампирам.

– А ты ничего не мог сделать?! Ты, вампир, ничего не мог?!

– Я в это время лежал на земле, пытаясь удержать челюсть на месте.

Отец ненавидяще взглянул на него. Мать уже опять плакала, вытирая слезы платком.

– А почему у нее рана на шее, как будто от укуса вампира?

– Рана от укуса выглядит по-другому.

– Все-то ты знаешь…

– Да вот, знаю! Скажи мне, папа, ты думаешь, что я убил Лену и выпил ее кровь?

– Ты мог! А не ты, так твои дружки! Она же тебя ненавидела, швырялась в тебя крестом! Ты сам говорил, что она пыталась облить тебя святой водой в тот день… ну…

– Так и было.

– Тогда какого же хрена она стала тебя защищать?! Зачем она вообще полезла туда?

Павел ничего не ответил. Он и сам не понимал – почему.

– Молчишь? Сказать нечего? Тогда вали отсюда! Ты виноват в том, что моя дочь сейчас лежит на кладбище! Ты потому и не пришел на отпевание! Ты убил ее!

– Что?! – Ярость Павла прорвалась через горе и исказила его лицо.

– Да, ты! Чтоб я тебя не видел в этом доме! Убирайся! Убийца! – Отец закашлялся и заплакал.

Павел отшатнулся, схватился за стену. Сердце бешено колотилось о ребра, прогоняя кровь по сосудам. «Чертова сыворотка, – подумал Павел, – как хорошо, когда сердце не бьется…» Ярость смешивалась с отчаянием и скапливалась где-то глубоко внутри. Эта дикая смесь требовала выхода. Павел запрокинул голову и взвыл. Так воют дикие звери. А в душе вампира всегда живет Зверь… В душе же Малкавианца Зверь так легко выходит наружу и повергает в Безумие…

Павел ударил кулаком по перилам. Удар Берсерка вырвал металлические прутья и поручни из бетона, смял их и скрутил. Кости Павла треснули, кожа лопнула, и на бетон полилась черная вампирская кровь, но Кэнреол ничего не чувствовал. Он медленно спускался по лестнице, оставив родителей оплакивать Елену и проклинать его, Павла… «Неужели они действительно думают, что я убил ее?.. Горе утраты сильно покалечило их души и сердца…».

Павел шел по улицам уже не тем вампиром, которым шел сюда с похорон. Теперь у него не было родителей. Они отреклись от него, бросив ему в лицо слово «убийца!». На душе было гадко и тяжело…

Ему стало легче, только когда Ирина вышла на балкон, где он стоял, направив взгляд Зверя на город. На проклятый город, на проклятых людей, которые никогда не узнают о вампирах, о Маскараде… Которые никогда не поймут его горе…

Ирина подошла сзади и положила руку ему на плечо. Ярость нехотя улеглась, горе с радостью заняло все сознание, но теперь оно уже не так терзало его. В мире есть еще одно существо, которое по-прежнему любит его таким, каков он есть. Вампиром, Ночным Зверем, потомком Каина, вечным изгоем. Тем, кто постоянно вынужден носить маски. И сама она такая же, как он, просто более везучая. Ей выпала обыкновенная вторая жизнь.

– Ира… как мне плохо… ты и представить себе не можешь…

– Не могу, Паша. Но я люблю тебя.

Павел опомнился. Он лежал на полке купе в поезде, идущем во Владивосток. Это так. Это сейчас, это есть, это настоящее.

– Я что, вслух болтаю? – спросил он.

– Ты уже полчаса бормочешь что-то. Проклинаешь всех и вся, просишь прощения, стонешь, рычишь… Я уж усыпила людей, а то свихнутся со страху…

Павел поднялся:

– Правильно. Нечего им с ума сходить. В этом купе достаточно одного психа. Меня.

– Да ладно, подумаешь, заговорился во сне…

– Я схожу с ума, Ира. Безумие Малкавиана. Зверь внутри. Он проснулся и рвется наружу…

Ирина тоже села на своей койке. Она испугалась:

– Пашка! Ты что! Нельзя так! Я тоже из Малкавиана, но я же не поддаюсь Безумию. Ты давно принимал сыворотку?

– Вчера. Ира, сыворотка только забивает Безумие в глубь сознания. А сильное потрясение может усилить Зверя. Старые Малкавианцы привыкли контролировать Зверя еще до изобретения сыворотки, и им легче удержать его внутри и сейчас. А я никогда не сталкивался с Безумием. Мне страшно. Я не удивлюсь, если у меня начнется пророческий бред и раздвоение личности.

Ирина спрыгнула со своей полки и подошла к Павлу. Она поднялась на цыпочки и прошептала на ухо Кэнреолу:

– Я всегда знала, что ты – псих. Не бойся, я помогу тебе.

– Придется тебе жить с сумасшедшим вампиром. А потом и с сумасшедшим главой клана.

– Что ты болтаешь?

Павел таинственно улыбнулся:

– Всему свое время, Лихарвель.

В последовавшем поцелуе стали тонуть и скорбь, и ненависть, и ярость. Павел возвращался к нормальной жизни. Жаль только, что эта жизнь начиналась заново в поезде, за несколько дней до кровавой битвы.

* * *

– Что мне делать, Князь?

– Оставайся здесь и дерись с ними.

– Неужели вы думаете, что на меня нападут только те малолетки, что едут сейчас в поезде?

– Конечно, нет! Ты должен быть готов к битве со всеми вампирами Камарильи. Они придут потом, а эта группа – всего лишь разведка. Убей их и готовься к встрече с основными войсками.

– Они сметут моих воспитанников!

– Что ж, ты должен быть готов к этому. А также к последней смерти.

– Что?! Нет, этого не будет!

– Будет. Ты останешься в своей норе и не попытаешься скрыться. Иначе я найду тебя, и все пытки и эксперименты, которыми так славится ваш клан, покажутся тебе ничем! Ты узнаешь, что такое истинная Тьма!

– Князь! Повелитель!

– Ты останешься.

– Да, Князь…

– И не ной раньше времени. Среди них будет Шаккерон, глава Бруджа. Ты можешь воспользоваться своим правом поединка и использовать его, чтобы сохранить жизнь. Если все получится, можешь бежать, но не пытайся скрыться от соглядатаев Камарильи! Они должны быть уверены, что ты – последний оставшийся. Тогда у меня будет еще один шанс. Проклятые Малкавианцы! Это их вампир убил Алексея! Такой был хороший экземпляр… Твоя кровь пошла ему на пользу…

– Мне надо идти, готовиться к бою, создать лучшую боевую форму…

– Иди, Демон. Удачи тебе. И не держи на меня зла. Я оставляю тебя не по своей прихоти – так надо для дела.

– Я обрываю связь. Прощайте, Князь…

* * *

По купе вагона прошел старший группы – вампир десятой ступени мастерства. Он открывал двери, заглядывал внутрь и говорил всем одно и то же:

– Скоро спрыгиваем. Открывайте окно и ждите ментального сигнала.

Потом вампир закрывал дверь и шел дальше. Это происходило на четвертый день пути. В дороге вампиры коротали время кто как мог. Больше половины каинитов залегли в многодневный принудительный торпор. Кто-то читал, кто-то болтал, кто-то тренировался в заклятиях.

После визита старшего по вагону купе преображались. Еще секунду в них сидели вроде бы простые люди, пусть и выглядевшие странно, пусть и говорившие о странных вещах, но все-таки нормальные люди. Теперь вместо них в купе были не просто люди. Жесткие черты лиц, странные костюмы, сосредоточенные взгляды, напряженные мышцы. В позах, в которых они застыли у раскрытых окон, чувствовались нечеловеческая сила, ловкость и скорость. В довершение к этому странные пассажиры держали в руках не менее странное оружие. Пассажиры четвертого вагона сжимали в руках гибкие металлические Хлысты. В третьем вагоне люди в черном нацепили на предплечья длинные клинки. Во втором – вооружились средней длины копьями. Также у всех на поясе висели пистолеты, а их спортивные сумки были наполовину заполнены патронами.

Ирине снова пришлось усыпить попутчиков-людей. Они с Павлом застыли около окна. За стеклом проносились деревья и столбы.

– Ну держите меня семеро, шестеро не удержат! – произнес Павел.

Ирина только хмыкнула. Ей определенно нравилось, что Павел снова начинал шутить и улыбаться как раньше.

– Слушай, Пашка, а ты когда-нибудь прыгал уже с поезда на всем ходу?

– Нет… А ведь действительно! – Павел с опаской выглянул из окна.

– Убери голову!

– Ага… Ладно, надеюсь, шеи мы себе не свернем, а то никакая регенерация не поможет.

– Могли бы и потренировать нас, – пожала плечами Лихарвель.

– Да ладно тебе, справимся, не впервой. Тут ведь как с прыжками на парашюте: главное – выпрыгнуть из самолета, не испугаться.

– Кэн, я уже боюсь!

– Ничего! Даже в самолетах на этот случай есть специально обученный инструктор, который помогает новичкам преодолеть страх путем прикладывания тяжелого сапога к филейной части. Так как здесь подобного нет, то эти обязанности могу взять на себя я.

– Ага, чтоб потом я за тобой обратно прыгала и за шкирку вытаскивала из вагона!

– Но-но!..

Перепалку прекратил беззвучный приказ, прошелестевший по вагону: «Вперед!».

– Держись, дикари! Я лечу! – Павел рыбкой нырнул в оконный проем, разогнавшись до пика скорости.

Поезд теперь ехал гораздо медленнее. Павел сделал сальто и приземлился точно на железнодорожную насыпь. Он мгновенно повалился на бок и скатился вниз. Потом вскочил на ноги и побежал к забору, ограничивающему полосу отчуждения. Их предупреждали, чтобы не задерживались после прыжка – остальные ведь тоже будут прыгать. Вместе с Павлом из поезда вываливались – кто медленнее, а кто и быстрее – остальные вампиры. Все они благополучно достигли земли, а потом и забора, за которым начинался беспросветный лес. Где-то там была база дикарей. Где именно, никто не знал, кроме трех старших вампиров, но они никому не говорили. Молодняку трех кланов Камарильи предстояло плутать по лесам неизвестно сколько времени – может, час, может, неделю. Россия большая во всех направлениях, а пробираться через Сибирь, соблюдая маскировку, дело не из самых быстрых.

Ирина с воем врезалась в спину Павла, чуть не свалив его с ног.

– Блин, Лиха! Тщательней надо, как говорит Махарнен!

– Подумаешь, скорость не рассчитала!

– Так! – вмешался старший Малкавиан. – Ни звука! Это ко всем относится! Считайте, что мы на территории врага!

– Только самый тупой и тормознутый враг еще не понял этого, – шепотом прокомментировал Павел, – с нашими сборами…

– Клану виднее, – пожала плечами Ирина.

Отряд вампиров перебрался через забор и углубился в лес…

Путешествие заняло два дня. За это время Павел настолько озверел от леса, грязи, сырости (через пять минут после начала их похода пошел дождь и продолжался больше суток), мрачных зеленых сводов и прочих приятностей похода через тайгу, что попадись ему один на один дикарь – разорвал бы одними когтями в клочья. В походе был единственный положительный момент – комары, мошка и прочие крылатые кровопийцы не обращали на вампиров никакого внимания. Даже самый неопытный комар должен совсем сойти с ума, чтобы попробовать выпить крови у вампира. А поскольку, чтобы сойти с ума, требуется, по крайней мере, этот ум иметь, вампирам не угрожала опасность погибнуть под налетом лесного десанта. Клещи всех видов тоже не наваливались.

Неуязвимость в отношении кровососущих насекомых очень радовала Павла. Он вспоминал, как еще в бытность свою человеком ходил со всей семьей в лес за грибами и ягодами. Касательно грибов все было нормально – нагнулся, срезал, положил – иди дальше. А вот ягоды… Нагнулся и стал срывать. Долго срываешь. А комары уже налетели и атаковали незащищенные участки тела… Что? Кремы? Ага, отлично. Комары в настоящих лесах необразованные и не знают, что им полагается бояться этого запаха. Да они по нему грибников-ягодников и находят! Особенно весело стало, когда возникла необходимость удалиться в кусты по малой нужде. Комары только этого и ждали…

Павел отвлекся от воспоминаний. Ландшафт резко изменился. Отряд вышел на большую поляну, скорее даже на полянищу размером с футбольное поле. Павел не поверил, что эта поляна была естественной. Откуда посреди тайги чистое пространство? Но очень уж чисто сделано – ни малейшего следа деревьев.

– Дикари тут мячик гоняют, наверное, – сказала Ирина.

– В обход пойдем, – решил старший Бруджа, посовещавшись с остальными предводителями.

Пошли в обход. Когда отряд уже прошел вдоль поляны до конца, все вампиры разом остановились. Все почувствовали опасность. А через несколько секунд они ее увидели. Напротив них, на другой стороне поля, зашевелились кусты. Оттуда с диким воем выбежало около ста вампиров-дикарей. Они были вооружены своим традиционным оружием – ломами, стальными прутами, молотами и топорами. Только у этих вооружение было простым, не на крови.

– Врукопашную! – скомандовали старшие групп.

Вампиры Камарильи выбежали из-за деревьев и бросились по полю наперерез дикарям, разворачиваясь в цепь. Количество воинов было приблизительно равным, но дикари были явно слабее своих противников. Две волны вампиров сшиблись посередине поля. Дикари в строю биться совсем не умели. Они стояли так далеко друг от друга, что вампиры легко вырезали их по одному, нападая группами.

Кто-то из дикарей стал медленно замахиваться своим двуручным молотом на стоящего перед ним Павла. Но Ирина, оказавшаяся за спиной молотобойца, захлестнула своим Хлыстом его оружие и хорошенько дернула. Дикарь покачнулся, и Павел отрубил ему своим Хлыстом кисти рук. Оказавшийся рядом Бруджа взмахнул левым клинком, и голова дикаря покатилась по земле. Павел прыгнул вперед и в прыжке вытянул Хлыстом двух дикарей, которые непонятно как продержались больше минуты.

Вампиры постояли некоторое время, глядя на догорающие останки дикарей, и покинули странную поляну. Больше их никто не тревожил на протяжении всего пути до базы дикарей, бывшей лаборатории Камарильи. Вход туда выглядел внушительно. В склон холма была впечатана высокая, в пять метров высотой, стена, то ли бетонная, то ли цельнометаллическая. В стене смутно угадывались створки ворот. Все это оборонительное сооружение сильно заросло мхом и прочими представителями таежной флоры.

– Мощно, ничего не скажешь, – сказал один из Тремеров.

– Самое прикольное, что весь этот холм из того же материала, а земля и растительность – маскировка, – сказал старший Бруджа. – Колдуны, принимайтесь за работу. Попробуйте взломать магическую часть защиты.

– Фига два ее взломаешь, – проворчал старший Тремер, – сюда бы Тешрана и его взвод магической гвардии.

– Нам же сказали: попытаться.

– Мне все равно. Только теперь нас точно засекут и встретят.

Тремеры подошли поближе к воротам. Колдуны Малкавиана, включая Ирину, дернулись было помогать, но их остановили. В Бруджа вообще не было колдунов – клан целиком ушел в физическую сторону совершенствования.

Ирина во все глаза смотрела за работой Тремеров и наконец сказала, что самому лучшему колдуну их курса далеко до самого слабого из числа Тремеров. Колдуны сидели на земле, следя за дверью и совершая странные взмахи копьями-посохами. Воздух перед ними дрожал. Перейдя на третью ступень Взгляда Ночи, Павел увидел, что перед колдунами плетется серая полупрозрачная сеть. Линии скрещивались, наслаивались друг на друга и скручивались.

– Интересно, как они сами туда попали? – спросил в пространство старший Бруджа.

– Я слышал, что исследователей там просто замуровали. Они могли только выйти оттуда один раз, а потом защита рушилась. Войти же туда было просто невозможно… или почти невозможно. Когда сыворотку изобрели, то всех ученых отозвали, следовательно, база осталась открытой. – Старший Малкавианец говорил, улегшись на спину и всматриваясь в небо.

Наконец, Тремеры закончили плести свою сеть и направили ее на ворота. Эффект был очевидным. Мох, завесивший стену и ворота, загорелся. Пламя разбегалось во все стороны, очищая стены убежища дикарей. Когда огонь утих, взорам вампиров предстали немного закоптившаяся, но в остальном чистая металлическая стена и массивные ворота.

– Взломали? – крикнул колдунам старший Бруджа.

– Что нашли – все взломали, – ответил за всех предводитель Тремеров.

– А что не нашли?!

– Вряд ли это опасно. Просто не откроется дверь и все.

– И на том спасибо. Народ! Все на штурм!

Штурм скоро перерос в соревнование шахтеров. Вампиры большими группами вставали перед воротами и начинали сотрясать их ударами оружия на крови. Тремеры и Малкавианцы иногда использовали заклятия. Ворота покрылись глубокими выбоинами и вмятинами, но открываться явно не собирались. Через полчаса, когда вампиры обессилели, а их оружие уже не вырезало кусочки металла, было решено сменить тактику. После непродолжительного отдыха и полдника в виде порций чистой донорской крови вампиры стали бить в те места, где по их предположению были петли. Эта атака на твердыню дикарей, а ранее Камарильи, была не намного удачнее предыдущих.

– Весело! – Павел плюхнулся на землю под ближайшим деревом. – Придется в осаде сидеть!

– Это же полностью автономная база! – в отчаянии воскликнула Лихарвель и обрубила Хлыстом ближайшую ветку дерева.

Но все же атаки вампиров не прошли бесследно. Как только они уселись отдыхать после второго натиска, что-то произошло. Раздался протяжный скрип, и створки ворот дрогнули. Они стали медленно раскрываться.

– Черт! – выругался Павел. – Они же щас всей толпой на нас навалятся! А мы выдохлись!

Но из базы никто не вышел до тех пор, пока ворота не открылись полностью. Только потом из них повалила толпа дикарей. Оружие в их руках горело огнем, что не оставляло никаких сомнений – это уже оружие на крови. Дикари бежали очень быстро и все увеличивали скорость.

– Отходим! – заорали одновременно трое старших вампиров отряда.

Вампиры не заставили себя долго упрашивать. Они вскочили на ноги и побежали в глубь леса. Но дикари продолжали разгон – они были гораздо сильнее Камарильцев. Убежать никто бы не успел, и вампиры разом остановились. Сейчас должен был начаться их последний бой…

Когда дикари уже стали поднимать оружие, земля внезапно закипела. Из проваливающихся пластов почвы выскочили вампиры. Это были воины Камарильи, лучшие из лучших, объединенное войско всех семи кланов. Кроме элитных воинов в бой шли и менее опытные бойцы. Именно они остановили отряд дикарей. В воздухе засвистела сталь, и дикари стали валиться на землю. Они не сразу поняли, в чем дело, а когда до них дошло, было уже поздно. В это время ходы из тайно выкопанных бункеров открылись и перед воротами. Там были отборные группы боевиков под предводительством глав кланов. Они ворвались в открытые ворота, смяли оборонявшихся и оказались внутри базы. Остальные воины последовали за ними. Предстоял стремительный пробег по коридорам базы с уничтожением всех встречных.

Вампиров утешало лишь то, что в лаборатории не могло быть слишком многочисленных и запутанных ходов.

– Понеслась моча по трубам! – крикнул Кэнреол, вбегая в открытые ворота в последних рядах воинов.

Им предлагали остаться снаружи и не лезть в большие разборки, но весь молодняк, как один, отказался.

* * *

Вампир стоял посреди большого зала. Когда-то в этом зале собирались вампиры-ученые Камарильи. Поводы для сборов были разными: торжественное заседание в связи с очередным прорывом в исследованиях, день рождения или день Обращения одного из главных исследователей, просто праздник мира людей. Это был актовый зал.

Он был самым большим помещением лаборатории. Огромный зал прямоугольной формы. В одном его конце располагалось большое круглое возвышение с ведущими на него ступенями. Наверное, это была сцена. А в остальной части либо стояли ряды кресел, либо столы.

С того момента как вампир вошел в этот зал, в нем больше не появлялось ни стульев, ни столов. Если здесь проходили какие-либо заседания, то все их участники стояли.

Вампир поднялся на круглую сцену. Отличный ринг. Хорошее место для предстоящей схватки. Рано. Вампир думал, что этот бой произойдет самое меньшее через неделю. В голове его кружились мысли.

«Эх, Князь, – думал он, – решил подстраховаться, сволочь такая. Он убедил меня, что группа Камарильцев – разведка, а оказалось, что это просто отвлекающий маневр». Основные силы Камарильи сумели подобраться к его цитадели незамеченными и ворвались внутрь, когда он послал отряд своих воспитанников убить разведчиков. «Как я мог попасться на такую уловку? Князь, зачем ты меня обманул? Я бы не пытался убегать, я бы сдержал слово и так. Князь… Похоже, что со старинным титулом Камарильи ты взял себе и все их традиции грязной игры, интриг, предательств и подстав. Если мы вернемся, то чем мы станем? Не альтернативой Камарилье, как раньше, а просто ее двойником. Только название у нас будет старое. Ведь никогда мы не предавали своих! Против врагов все средства хороши, но предать того, кто верой и правдой служит тебе? Я не хочу такого возрождения. Если я останусь жив, мой клан станет независимым».

Вампир рассмеялся. «Мой клан! Не считать же моих вампиров, которых все называют дикарями, кланом! Что досталось им из старых умений моего клана? Но у меня будет шанс возродить клан по-настоящему, и мои потомки не будут помогать тебе, Князь!».

До слуха вампира дошел звук приближающихся шагов. «Они идут. Готовься! Главное – не делать резких движений, и они не смогут убить меня до того, как я брошу вызов».

* * *

Из задних рядов обзор был не ахти какой. Когда передние остановились перед новой преградой, Павел никак не мог понять, что их задержало. Последние полчаса он успел сто раз пожалеть о том, что отправился вслед за истинными боевиками Камарильи. «Что я тут забыл? Я – Истребитель, моя работа не здесь, в подземельях, а там, наверху». Продвижение часто останавливалось, и до его ушей доносились звон оружия и иногда выстрелы. Это означало – очередной отряд крутых дикарей-старейшин попал под удар глав кланов и старейшин Камарильи.

Сейчас звуков драки не было. А вскоре до Павла дошло по устному телеграфу вампиров сообщение – впереди двери в ориентировочно большой зал, где наверняка скопилось много дикарей.

Командование посовещалось и решило войти. Двери слетели с петель – они были чисто декоративные, большие, но тонкие, сделанные из дерева со множеством украшений. Они не выдержали удара нескольких вампиров-боевиков. Войско ворвалось в зал.

Сразу стало ясно, что массового побоища не будет. В зале не было дикарей – стоящий на круглой сцене вампир никак не походил на дикаря. У него были татуировки со знаком клана, но Павел не смог определить, что это за клан. Также вампир был вооружен оружием, непохожим на дробящее оружие дикарей. В каждой руке у него было по мечу. Клинки мечей были прямые, но посередине как будто скашивались, изгибались буквой Z, делаясь похожими на молнию. Этими вырезами, должно быть, удобно захватывать оружие противника. Предводитель дикарей (а в том, что это он, никто уже не сомневался) был довольно худ, но в нем угадывались гибкость и сила. В его фигуре не было ничего, что могло бы помешать бою на мечах, как будто вампир сам проектировал свое тело. Вампир спокойно стоял лицом к вошедшим.

Все это Павел разглядел, забравшись на стену и повиснув там. Остальные вампиры из задних рядов сделали то же самое.

Непонятно, на что надеется противник? Неужели он думает, что справится с такой толпой вампиров? Не все ведь дошли сюда. Большая часть разошлась по коридорам, решив полностью зачистить лабораторию. А этот вампир стоит так, как будто к нему пришли все его дикари и доложили, что отбили атаку.

Но тут вампир заговорил, и Павел стал вслушиваться в разговор.

– Здравствуйте, почтеннейшие, – произнес стоявший на сцене вампир.

– Полагаю, что твое приветствие относится в первую очередь к главам кланов и старейшинам? – спросил Кхеншраон.

– Ты прав, Венгру. Надеюсь, представляться нет нужды? Но что я вижу! Там, за вашими спинами – воины, которые могут и не знать меня! Что же, извольте! Я – Гронакхар, глава Тзимицу Лондона, а в данный момент – глава Саббата! Того Саббата, который вы все называете Шабашем. Ваше право, я не обижаюсь. Итак, приветствую вас, почтеннейшие!

– Приветствуем тебя! – хором сказали все семь глав кланов.

– Что вам от меня нужно, зачем вы ворвались в мою обитель?

– Это наша лаборатория! – ответил Шаккерон.

– Значит, я занял помещение, которое вы покинули и о котором, кстати, ничего не знали? Что ж, грешен, каюсь. Какие еще будут обвинения?

– Щас я тебе… – начал Шаккерон, но Хиншрак остановил его.

– Благодарю, Хин, – сказал Кхеншраон. – Итак, Гронакхар, вам вменяется в вину следующее. Вы захватили наше здание. Вы обратили непозволительно много вампиров, нарушив равновесие. Вы использовали этих вампиров как средство для нашего уничтожения. Вы украли у нас секрет изготовления сыворотки, на который у Камарильи есть патент.

– Пожалуйста. Про здание я уже говорил. Мои вампиры – это зачатки моего клана. Вы, уважаемый Кхеншраон, вместе с некоторыми присутствующими здесь каинитами, принимали личное участие в расправе над моим кланом, а также над остальным Саббатом! Эта расправа была беспочвенна и является проявлением агрессии! Мое же использование вампиров в целях победы над вами – это достойный ответ на ваш акт геноцида! Что касательно сыворотки… Я не знал ничего о том, что вы официально зарегистрировали ваше изобретение. Такая процедура проводится по согласию и Камарильи и Саббата, который, несмотря на ваши старания, остался жив, пусть даже только в моем лице. Следовательно, ваш патент недействителен, и я имел полное право использовать сыворотку. Все теперь?

– Кхен, да он издевается над нами! – воскликнула Винзарра.

– Кхончхай базхарр, мхочи кхозла! – зарычал Хиншрак.

– Постойте, уважаемые! – Кхеншраон предостерегающе поднял руку. – Соблюдем традиции, если уж таково предсмертное желание Гронакхара. У нас есть еще один пункт обвинения. Вы обвиняетесь в том, что пошли на сотрудничество с Гильдией Охотников. Вы снабдили одного из них своей кровью. Доказательства этого имеются.

– Как определили, что кровь принадлежит мне? – нахмурился Гронакхар.

– Глава Бруджа Москвы и России, Шаккерон, определил это.

– Шаккерон! Он здесь?

– Как будто ты этого не заметил, образина! – возмутился Шаккерон.

– Отлично. Он здесь. А у меня есть право на поединок с ним. Мы не закончили наш небольшой спор там, в Лондоне.

– Ты хочешь поединка? – спросил Шаккерон, посерьезнев.

– Да! И по правилам. Я обвиняю тебя в клевете! Ты свалил на меня вину в том, что я вступил в сговор с Охотниками! Я требую сатисфакции! Пусть сталь рассудит нас. Я одержу верх, беспрепятственно уйду отсюда и буду возрождать Саббат!

– Отлично! – воскликнул Шаккерон. – Принимаю! После того как я прикончу тебя, мы обследуем останки и точно определим, кому принадлежит та кровь! И весь Саббат, – Шаккерон хихикнул, – будет нести ответственность за тебя!

– Начнем, Бруджа-Бешеный?

– Начнем, Тзимицу-Демон!

Шаккерон взмахнул руками. К слову сказать, он до сих пор не сменил свой гибрид костюмов на боевой наряд вампира. Сейчас ему предстояло сделать это. Куртка привычно стряхнула с себя металлические побрякушки и обрушилась водопадом вниз. Но теперь она проникла под остальную одежду и разорвала ее. Бесформенные лохмотья упали на пол, а ткань окутала Шаккерона, полностью заменив одежду. Потом глава Бруджа тряхнул головой и на пол посыпались кольца и прочие элементы пирсинга, украшавшие его лицо. Растрепанные волосы изогнулись и легли ровным пробором. Еще одним движением Шаккерон вытряхнул из рукавов наручные клинки.

– Я иду, – спокойно сказал он и прыгнул.

Одним прыжком он преодолел половину сцены и мягко опустился в нескольких шагах от Гронакхара, который взял мечи на изготовку.

– Ты уже определился с формой, в которой будешь сражаться, хамелеон? – спросил Шаккерон.

– Как видишь, – усмехнулся Гронакхар и нанес первый удар.

Меч правой руки устремился к груди Шаккерона и был отбит коротким движением наручного клинка. В ответ Шаккерон провел режущий удар в голову Тзимицу. Пока бой проходил на человеческих скоростях. Следовал обмен ударами. Простые, обманные, с разворота, уколы и взмахи, финты и блоки.

Внезапно дерущиеся словно взорвались. Там, где только что стояли Шаккерон и Гронакхар, возникло темное облако. Оба вампира мгновенно перешли на сверхскорость. Из облака сыпались искры, видимо, от ударов клинком о клинок. Заклятия не использовались – Шаккерон был никудышным магом, а Тзимицу не хватало времени для нормального заклятия.

Павел попробовал разогнаться, чтобы увидеть хоть раз настоящий бой глав кланов, но после первой же попытки разочарованно вздохнул. Даже на пике своей скорости он ничего не мог разобрать. Мельтешение непонятно чего в непонятно каких направлениях сменилось примерно таким же дерганьем. Глаз успевал фиксировать только отдельные позы, причем несколько разных одновременно. Понять, какая из них когда имела место быть, совершенно невозможно. Павел напрягся еще немного, но все равно ничего не добился. Максимум, что он смог увидеть – штук двадцать Шаккеронов и столько же Гронакхаров, которые носились туда-сюда со страшной скоростью, размахивая оружием и ногами.

– Блин… – протянул Павел и вернулся на нормальную скорость.

Так хоть бой быстрее закончится. Вон и остальные младшие вампиры скучающе глядят на это облако. Да и, похоже, все неэлитные боевики тоже!

Из присутствующих только главы кланов и почти все старейшины могли нормально следить за боем. Лучшим боевикам приходилось изрядно напрягаться, бой шел слишком быстро для них…

По человеческим меркам поединок шел уже семь минут. Сколько времени прошло с точки зрения Шаккерона и Гронакхара – неизвестно. На восьмой минуте что-то произошло. Странный вздох-вскрик донесся из первых рядов…

Раздался звонкий удар. Из облака, вращаясь, вылетело что-то и упало на пол перед главами кланов. Одновременно движение в облаке стало замедляться. Все шестеро наклонились к странному предмету.

Это был обломок клинка. Клинка Шаккерона.

– Кхакхого? – проговорил Хиншрак.

– Я не понял… – сказал Хармас.

Хоть они и видели бой во всех подробностях, но так и не поняли, что случилось. А потом они уже вышли на нормальные скорости.

Оружие на крови нельзя сломать! Клинок гибнет только вместе со своим хозяином. Шаккерон умирает?! Облако исчезло. Остались только два вампира. Шаккерон стоял спиной к воинам Камарильи, согнувшись и обхватив руками живот. Клинки смотрели в разные стороны, правый был обломан. Гронакхар стоял боком к зрителям, с усмешкой глядя на главу Бруджа и направив на него один из мечей. На полу были следы крови.

– Шак!!! – одновременно крикнули шесть вампиров.

Гронакхар повернулся к ним, усмешка по-прежнему не сходила с губ. Потом он снова посмотрел на Бруджа.

– Ах ты, сука… – сказал глава Тзимицу… и упал.

Гронакхар упал на живот, не сгибая ног. Мечи звякнули о пол. Шаккерон выпрямился и обернулся. На лице читалось сильное напряжение.

– Вы чего так на меня уставились? – недоуменно спросил глава Бруджа.

Никто не ответил. Шаккерон подошел к лежащему осколку своего орудия и протянул к нему свой обломанный клинок. Напряжение исчезло, обломок клинка метнулся к правому клинку и прирос на место.

– Да что с вами? – Шаккерон снова повернулся к главам кланов.

Шестеро великих вампиров с радостными криками бросились к Шаккерону. Все воины Камарильи грянули: «УРА!» и радостно завопили. Шаккерона попытались поднять на руках и качать, но тот вырвался.

– Можете уже объяснить, в чем дело? – закричал он.

– Кхак в чхом? – завопил в ответ Хиншрак. – Хон жэ твхой клинхок ссломхал! Этхо жэ хозначхает – ссмхерть!

– Он тоже так подумал! – отмахнулся Шаккерон. – И потому пропустил несколько ударов. Я же Бруджа! Мой клан – клан истинных бойцов! Такие, как мы, должны быть едины со своим оружием! Мы можем с ним сделать что угодно, даже заставить разделиться! Может, не все, но я-то уж точно могу.

Главы кланов посмотрели на Шаккерона с таким уважением, что глава Бруджа чуть не подавился собственными словами.

– Да ладно вам! Подумаешь, что я такой крутой боец! Вы бы лучше сделали две вещи. Первое – сверили ту кровь, найденную у Охотника, с кровью Тзимицу, пока он еще не истлел совсем. А второе – дали бы мне хлебнуть хотя бы донорской крови! Он меня зацепил все-таки, и потом, я совсем утомился!

Тешран бросился к начавшему тлеть трупу Гронакхара, а остальные вампиры (все!) полезли за своими флягами крови.

– Куда мне столько? Хватит! – Шаккерон взял две первые попавшиеся фляги и присосался к одной из них.

– Так, – произнес он, опустошив пятую флягу, – не то! Как приеду домой – сразу на охоту! А пока – где моя травка? Вот черт! Совсем забыл…

Шаккерон наклонился над обрывками одежды, которые продолжали лежать недалеко от сцены.

– Эх, все высыпалось… И сама одежда восстановлению не подлежит… Ну и х… с ней! Все равно надо было обновлять гардероб! Тешран! Что там у тебя?

Глава Тремера закончил шаманить над телом Тзимицу и с довольной улыбкой подошел к главам кланов.

– Это была его кровь, – сказал он.

– Ну что ж, все кончено! – Кхеншраон еще раз посмотрел на труп Гронакхара. – Шабаш не признавал Маскарад, но этот Тзимицу втянулся в него. Теперь этот Маскарад закончен на сцене. Покойся с миром, враг наш!

– Покойся с миром! – произнесли все находящиеся в зале.

– А теперь, – продолжил Кхеншраон, – пора домой. Здесь нам делать больше нечего.

И Камарилья отправилась домой.

В Москву! В Москву! Работать, работать и работать! А еще учиться, учиться и еще раз учиться.

ЭПИЛОГ.

Князь тихо и твердо говорил:

– Наш брат почил, защищая нас и оберегая нашу тайну. Помянем того, кто погиб за Саббат, и отомстим за его смерть! Впереди у нас много битв. Мы возродимся и сметем Камарилью с лица земли!

Потом Князь подошел к одному из слушающих его.

– Теперь ты – глава Тзимицу Саббата, – сказал он.

– Благодарю за честь, Князь.

– Слухи о нас будут расходиться по всему миру, и мы поможем этому, – продолжал Князь, – всегда нахолились те, кто не принимал Маскарад. Они всегда приходили к нам. Мы будем рады и гостеприимны!

* * *

Кровавый Совет снова собрался. Но на этот раз в резиденции Вентру.

– Кхен, – осторожно начал Тешран, – ты действительно веришь в то, что сказал тогда, на старой базе? Что все кончено?

– Конечно, нет, – ответил Кхеншраон. – Раз уцелел один вампир Шабаша, то почему не уцелеть еще нескольким? Все мы понимаем, что в эпоху последней войны с Шабашем мы не могли уследить за всеми противниками, особенно за хитрыми и изворотливыми. Гронакхар, по-моему, слишком напирал в своей речи на то, что он последний из Шабаша. Он явно хотел нас в этом убедить, думая, что мы купимся на это и возомним, что окончательно победили Шабаш. Мы притворимся, что так и есть. А сами по-тихому оповестим всю Камарилью. Мы будем искать и найдем последних из Шабаша.

– Не только последних, Кхен, – сказала Винзарра, – а еще и новых.

– Ты думаешь…

– Я уверена. Вся Камарилья узнает, что Шабаш жив. А ведь не всем нравятся наши законы. «Отступников» будет достаточно, чтобы Шабаш стал играть более-менее значимую роль в мире.

– Я уже знаю, как появятся Пандеры, – сказал Шаккерон, – вы понимаете, о ком я?

– Шенсраад, – хмыкнул Кхеншраон, – а может, он изобразит из себя «отступника» Вентру?

– Кишка тонка, – презрительно сказал Хармас.

– А может, тогда и независимые кланы пробьются? – высказал предположение Тешран.

– Тхолькхо Ассхамитхов и Ссхалюбрри нхам нхе хватхало! – ужаснулся Хиншрак.

– А что? Ассамитов можно нанять для поиска глав Шабаша и последующего их убийства, – пожал плечами Човерг, – хоть это и неэтично…

– Так они и будут работать на нас! – рассмеялся Шаккерон. – Мы их своими руками уничтожали. Они на нас за бесплатно попрут. Про Салюбри я вообще молчу…

– А вот с Джованни я бы хотел встретиться, – мечтательно проговорил Тешран, – это ведь были такие великие некроманты! Не слабее магов!

– Типун вам всем на язык! – воскликнул Кхеншраон. – Вы хотите возвращения старых порядков?!

– А штхо? Я вхот вхабще нхе имхею о нихх нхи мхалеешшего прредсстхаления! – ответил Хиншрак.

– Вот уже готов «отступник» Носферату… – улыбнулся Човерг. – Вы, кстати, не подумали, что в наших кланах могут быть агенты Шабаша, готовые «отступники»?

– Думали. Пора нам заняться контрразведкой. – Кхеншраон потер руки. – Какие будут предложения?

* * *

Павел и Ирина сразу после возвращения из старой лаборатории Камарильи отправились праздновать победу в узком кругу. Когда улеглись первые страсти и был съеден и выпит праздничный ужин на двоих, Павел начал жаловаться на несправедливость:

– Вот ты подумай, Лиха. Кто выманил дикарей с базы и заставил их открыть ворота? Мы. А кто порвал всех дикарей? Боевики и частично мы. А кому сейчас все лавры? Главе Бруджа, Шаккерону.

– Он действительно много сделал, – ответила Ирина. – А нашу роль никто не умаляет. Нам ведь обещали повышение ступени мастерства. Кому на два пункта, кому на один.

– А что эти ступени мастерства? Я, например, чувствую, что уже перевалил за десятую…

Лихарвель расхохоталась, а вслед за ней и Павел. Ирина вдруг смолкла и с радостью посмотрела на Кэнреола:

– Ты засмеялся! Ура!

– Поздравляю, Паша, – раздался голос за спиной Кэнреола.

У Ирины округлились глаза. Павел резко обернулся, уже зная, кого увидит.

– День добрый, Сир, – поприветствовал он Заркорона.

– Добрый, – подтвердил Сир Павла. – Девушка, не могли бы вы оставить меня с Наследником наедине на некоторое время? Мне нужно поговорить с ним о личных проблемах.

Ирина бросила взгляд на Павла, как бы спрашивая разрешения, и вышла из комнаты.

– Что вам нужно, дядя Володя? – спросил помрачневший Кэнреол. – Зачем вы пришли именно сегодня? У меня небольшой праздник, у меня получилось хоть на миг забыть об этом проклятом гороскопе и обо всем, что с ним связано, а вы…

– Дела не терпят отлагательств. – Заркорон опустился на стул. – Я лично сделал твой гороскоп заново, по возвращении с базы. И я не увидел там прямой линии, ведущей от вампира Кэнреола до главы Малкавиана.

– Звезды изменили свой путь? – усмехнулся Павел.

– Изменились лишь факторы, которые надо учитывать. Появился Шабаш. И потом, твоя победа над Охотником открыла невидимую ранее ветвь вероятных событий. Должен тебя огорчить – твои шансы выжить снизились до пятидесяти процентов.

– Выжить?

– Именно. Я уверен, что ты даже не будешь замечать новых интриг Хармаса, но отныне ты должен относиться к каждой схватке со всей серьезностью. И потом я заметил, что вероятности событий прямо противоположны. Как будто это не ты можешь так действовать, а кто-то другой…

– Зверь.

– Что?! – Заркорон даже поднялся на ноги.

– Зверь. В поезде я понял – у меня начинается Безумие Малкавиана.

– Это из-за смерти твоей сестры и Михаила?

– Михаил жив! – выкрикнул Павел. – Он просто в коме!

– Спокойно! Ты должен контролировать себя, чтобы Зверь не завладел тобой однажды. Я ничем не могу тебе помочь в этом. Это как с Хлыстом – каждый ищет свой путь преодоления Безумия. В этом могут быть плюсы – иногда Безумие способствует появлению пророчеств…

– Я этого не хочу, – Павел поднялся. – Я не хочу ничего знать о новых предсказаниях и гороскопах. Мне наплевать на пост главы клана. Мне наплевать на все. Я хочу спокойно жить, а не выживать!

– Тогда уходи в Шабаш. – В глазах Заркорона зажегся странный огонек.

– А ты будешь рад этому, дядя? – Павел не ошибся в истолковании этого огонька.

Заркорон смешался и растерянно взглянул на Наследника. Потом он отстранил Павла рукой и направился к выходу из комнаты. Павел услышал, как хлопнула входная дверь.

– Англичане уходят не прощаясь, русские прощаются, но не уходят… – пробормотал Павел, – а кто-то вообще не ходит в гости.

Ирина осторожно вошла в комнату:

– Что тут было такое, Пашка?

Кэнреол вскочил и обхватил руками Ирину:

– Ирка, Ирка… Почему мне так не везет?

– Да можешь ты уже толком объяснить? – Ирина не пыталась вырваться и ответила на объятие.

– Помнишь, глава Вентру Кхеншраон сказал после гибели Тзимицу «Все кончено»?

– Да. И что?

– А вот хрен! Ничего не кончено! – Павел отпустил Ирину, подошел к окну, раскрыл его и, высунувшись на улицу, закричал что было мочи:

– МАСКАРАД ПРОДОЛЖАЕТСЯ!!!