Люди Дромоса.

Краткое содержание первой части ("Белка в колесе"):

Сидишь на вечеринке, пьянствуешь с друзьями. Выходишь на кухню покурить, и вдруг оказываешься в незнакомом месте. Природа, берег реки и ни души вокруг. Естественно, паникуешь, и тут же назад!

Оказывается, что сигарета ещё не зажжена. И вообще, только вытащена из пачки. В ходе экспериментов, герой выясняет, что время в пустынном месте течёт в обратную сторону. Людей нет абсолютно. Поиски ни к чему не приводят, тем боле, что отойти от "места" более чем на десяток километров не получается. Конечно, физических препятствий нет. Но, чувство дискомфорта, постепенно нарастая, заставляет вернуться.

К тому же, таинственное место обладает парацельсовскими свойствами, практически даря бессмертие.

Юрий, "отступая" назад во времени, стал выигрывать в казино. Балуясь, открыл "бюро находок". И познакомился с Инной, попросившей отыскать таинственный прибор, украденный её любовником у мужа.

Дальше много раз убивали её, хахаля, и пачками - наемных киллеров. Наконец, все устаканилось. Относительно, конечно. Прибор оказался замедлителем/ускорителем времени в десятикратном масштабе и "Там" действовал прекрасно. В основе - найденный в какой-то экспедиции невзрачный кристалл, оказавшийся поляризатором течения временных потоков. И кому-то он очень сильно нужен. Пришлось герою интенсивно мотаться взад-вперед. Инну он "Там" спрятал, в построенной из набора "сделай сам" хибаре дачного типа. Изучил восточные единоборства, втиснув в пару недель полторы сотни интенсивных занятий, и открыл еще немало полезных свойств нежданного дара.

Научился, например, предметы любых габаритов переносить. Стащил, скажем, в Лувре Венеру Милосскую - просто прикоснулся и мысленно напрягся - и вместе с ней в Убежище, которое где-то во вневременьи лежит и простым смертным недоступно, оказался.

Потом - сел на самолет, прилетел в Москву - извлек краденое и поставил в квартире вместо вешалки.

То же и с людьми. Только им там плохо. Обычным, разумеется. Задыхаются, сознание теряют, с ума сходят, копыта отбрасывают. Но если в отключке - тогда всё "более-менее".

Здоровье с долголетием Убежище дарит, регенеративные способности ускоряет неимоверно. И много еще всякого.

Попутно обнаружил Юра, что не один такой. Посвященные друг другу не мешают, общаются редко, но какой-то совет, типа ООНовского у них имеется. На героя они вышли, обо всём рассказали и попросили сильно не увлекаться, чтобы потом за ним концов подчищать не пришлось и самого не ликвидировать. А так - пожалуйста. Развлекайся, как можешь, обогащайся, как хочешь.

Чтобы преодолеть барьер Убежища, Юрий построил плот, привязался к нему и пустился вниз по реке. Было тяжко, но границу все же преодолел и доплыл до водопада километрового. Там плот шарахнуло о камень, а его на берег выкинуло. Только когда "выйти" пожелал, оказался в мире, где Российская Империя протянулась от Урала до Ла-Манша. Америк обеих в помине нет, а от Урала до Камчатки располагаются Сибирские Соединенные Штаты.

Там же с боярыней Земцовой, или, попросту Леночкой познакомился. Которую, от Тайной канцелярии Павла IV спасая, пришлось в свой мир перетащить, но уже пешком, по берегу, вверх по течению.

Попутно выяснилось, что на протяжении сотни кэмэ еще параллельные миры встречаются. Один пустой, лишь олени да дикая природа.

Другой мертвый - все вымерли, одни небоскребы. А в тот, где только китайцы на просторах Подмосковья, Юрий вообще соваться не рискнул.

У Инны тоже дар прорезался. А у Лены уже был. За что ее охранка и преследовала. И у каждой свое Убежище оказалось. Пейзаж похожий, но без реки. И время там идёт обыкновенно. Отсидеться можно, но в прошлое никак. Только если вместе с Юрием. Но все равно полезно. Вот и начали они втроем хулиганить.

Сначала по мелочи, а потом и с размахом. Зачали из мертвого мира золотишко да технологии вытаскивать. Пришлось специалистов привлекать. В дромос их усыпленными доставляли, а в реальности дожидались, пока очнутся и к работе приступят. ФСБ, как водится, на хвост село. Дали ребятишкам чины офицерские и милостиво позволили и дальше под своей эгидой копать.

Да только выяснилось, что мир этот не от чумы и радиации погиб, а от излучения из космоса, пришельцами наведенного. Сдохли даже крысы и тараканы. И тарелочки увидели вскорости, а одну даже в Коридор затащили, где пилот концы отдал.

Оказалось - гуманоид. Почти такой же, как мы. Отличается, само собой, но не больше, чем негр от японца.

И порешили отомстить супостату, одним махом двенадцать миллиардов народу положившего. Сперли корабль-матку и выяснили, что он прибыл телепортал монтировать для массового переселения. И постановили сами это сделать, а потом разобраться с теми, кто из него полезть должен, отправив им навстречу энное количество ядерных боеголовок.

Потом было много чего еще. Спецоперации, финансово-промышленные проекты и прочая дребедень. Даже с конкурирующими чекистами из своего же ведомства, возжелавшими прибрать к рукам золотое дно, разбираться приходилось.

Ну, а в конце пришлось нашу Землю спасать от тех же пришельцев, явившихся, скорее всего, из одного из параллельных миров, лежащих дальше по реке. Спасибо Старейшему по прозвищу Аббат, он же Гроссмейстер за то, что предупредил. Ему, кстати, пять тысяч лет. Он может все, достигнув слияния с многомерной Вселенной. Но он очень устал. И ему тяжело самому прыгать по мирам, вот и привлек молодую, шуструю и весьма перспективную троицу.

Люди Дромоса.

Тот, кто живёт в стеклянном доме, не должен бросаться камнями в других.

Р.Л. Стивенсон.

Сотни воителей стоит.

Один врачеватель искусный.

Гомер.

1.

– Слышал, у вас с Инной прибавление? - Его глаза, как всегда, искрились весёлым радушием.

– Угу-м… - Распространяться на эту тему я не желал.

– Полноте, мой друг, я же не враг вам.

– Надеюсь.

Мне и в самом деле не хотелось бы иметь ТАКОГО врага.

– Вы знаете, Юрий, Вы и Инна в своём роде уникальны.

– Ага. Мистер и Мисс Вселенная. А так же Параллельные Окрестности.

– Зря вы иронизируете. До сих пор, такие как мы, возникали спонтанно. И, как правило, в довольно таки зрелом возрасте. Во всяком случае, когда могли осознавать свои поступки, и их последствия. В Вашем же случае можно вести разговор о некоей запланированности. Ведь дети обладают Способностями?

"Способности" он произнёс с большой буквы, хотя, всё было понятно и так.

Да уж. Таланты наших милых детишек прям таки пёрли изо всех щелей. Несмотря на то, что родились близнецами, Анька и Ванька обладали каждый своим "даром". И, чуть что не по ним, норовили показать характер. Если в случае с парнем всё оставалось более-менее понятным, и дело ограничивалось дружным рёвом двух глоток, раздававшимся в момент "возвращения", то Анька могла пропасть, чуть ли не на день. Заставляя сердце биться через раз, и прибавляя Инке седых волос. Что интересно, для "перехода" дочке не требовались никакие камни. Ни "тёплые", ни, тем паче "холодные". Захотела - и "перешла". И нате-ка, папа с мамой, выкусите!

Собеседник тактично ждал, когда я соблаговолю ответить, делая вид, что рассматривает книги на полках.

– Вы правы, Старший. Обладают, да ещё какими.

Он удовлетворённо кивнул, не в силах скрыть улыбку. И, мне кажется, в ней не сквозило ни капли яда. Хотя, как знать. Любой родитель гордится дитятком. Особенно, если то, что он до сих пор пытался сделать руками, никуда не годилось.

– Вот и славненько. - "Аббат" стал собираться. - Ладно, Юрий, привет супруге, как говорится.

Мы пожали друг другу руки, и он вышел за порог. Как радушный хозяин, я проводил гостя, собственноручно открыв ворота. И стоял, глядя вслед машине, увозившей самого могущественного человека в известной мне вселенной.

Наконец автомобиль скрылся за поворотом, и я стал вешать замок. Кроме меня в доме - никого. Прислугу мы не держали из принципиальных соображений, а Инна с детьми проводила время "у себя". Лена, добровольно взвалившая на свои плечи обязанности няни, тоже находилась с ними. Так что я, почти холостяк, наслаждался столь любимым мною бездельем и одиночеством. Пива в холодильнике было, хоть залейся. На винте скопилось штук сорок не просмотренных фильмов, да и ещё около двадцати кассет, купленных по случаю, ждали очереди.

Откупорив бутылку, я развалился на диване и, лениво прихлёбывая, стал обдумывать последние сорок минут. Нет, конечно, ничто человеческое нам не чуждо, и, возможно, визит нанесён просто по старой дружбе. Вот только не очень-то верилось, в сентиментальность того, кого я зову "Аббатом". Что странно, спустя несколько лет, в течении которых длилось наше знакомство, я так и не узнал его имени. И ведь постоянно, после прощания спохватываюсь, что хотел спросить. А в следующий раз, поздоровавшись, забываю об этом напрочь. Конечно, глупо и недостойно подозревать человека, которого я, безусловно, уважаю, в целенаправленной скрытности. Но всё же, всё же… Словно как только я перевожу разговор в интересующее меня русло, он "отступает" назад. А, "вернувшись" мягко и незаметно направляет беседу в другую колею, подталкивая мои мысли в нужном направлении.

"Сосунок ты ещё, Юрий Андреевич. Щенок беззубый, только-только научившийся тявкать". - Это та моя половина, у которой стакан всегда наполовину пуст, начала привычно поскуливать, нагоняя тоску.

"Однако, несмотря ни на что, Большие и Взрослые Собаки, тем не менее, находят время, чтобы лично, так сказать, засвидетельствовать почтение". - Моё жизнерадостное "Я", для которой и пол стакана - тоже неплохо, не преминуло вставить пять копеек.

Истина, как всегда, находилась где-то посередине, а потому я преспокойно лежал себе на диване, прихлёбывая пиво, и потихоньку катая в голове милые и приятные воспоминания.

О том, что близнецы такие же, как и папа с мамой мы стали догадываться где-то через неделю. Но ужас, граничащий с паникой, вскоре отошёл на второй план, уступив место любопытству. В конце концов, это ведь наши дети, и с ними априори не должно случиться ничего плохого.

Ванькины "переходы", практически незаметны "невооружённым глазом". Анька же, если что не по ней, скрывалась "у себя". Иногда прихватив с собой братишку, а иногда в одиночестве. Впрочем, всё оказалось не так уж и страшно, и вскоре Инна научилась предсказывать попытки "дать дёру". Как правило "исчезновению" предшествовало недовольное сопение, сопровождаемое возней, затем переходящей в рёв. А когда Инна, взяв близнецов на руки "испарилась" вместе с ними, а затем вернулась, держа обоих на руках, я вздохнул свободнее.

– Решила "сходить" к водопаду?

– Неа. - Моя дорогая весело мотнула головой, заставив рассыпаться по плечам волосы. - Это меня пригласили в гости.

– Ты хочешь сказать?..

– Угу… И, ты знаешь, там очень занятно.

Движимый любопытством я немедленно схватил карапузов, вызвав ехидную улыбку благоверной.

– Счас, папаша, разбежался. Это тебе не такси!

Малыши довольно щурились, махая ручёнками и угукая. На руках у папы им было хорошо, и никуда "убегать", они не собирались.

Я, конечно, не Тарас Бульба* (*Ежели кто не помнит, это тот, который "Я тебя породил, я тебя… Ну, и так далее). Но тут не удержался. Ухватив негодников в одну руку, принялся щекотать обоим носы, не особо задумываясь, где тут мальчик, а где девочка. Реакция последовала незамедлительно, и вот я уже стою в окружении каких-то розовых облаков. Стало заметно теплее, а карапузы довольно улыбались. Широко раскрыли рты и начали хватать клочья розового тумана. Не удержавшись, поймал кусочек и попробовал. М-м-м вкусно. Покрутив головой вдруг понял, что не чувствую поверхности, на которой стою. Ни верха, ни низа, мы как словно парили в этом аппетитном киселе. Мелюзга зашевелилась активнее и я, не справившись, уронил одного и… Ничего не произошло. Младенец, во всю дрыгая ножками, казалось, источал блаженство, довольно жмурясь, и всем своим видом показывая, как ему здесь хорошо.

Сердце, на мгновенье остановившееся, снова стала биться, а я вытер холодный пот.

– Ну, сынуля, вырастешь, ты у меня за это ещё ремня получишь!

Подхватив непослушное чадо, не размышляя, я "вышел".

– Ну, и как тебе?

– Дела-а…

– Дела, - согласилась Инна. - Хорошо, хоть, что мы чувствуем их "убежища".

– И в самом деле…

Я "вышел" назад так, словно бы находился "у себя", на берегу реки. И ни на минуту не задумался, можно это сделать, или нельзя.

– Однако, каков стиль, а? - В голосе мамы звучала гордость за детишек. - Сплошная благодать, и много-много вкусного вокруг!

Я пожал плечами, не разделяя восторгов благоверной, но и не особо горюя "по поводу". Куда ж ты от судьбы денешься?

Однако Ленка, зачастившая в последнее время в гости, быстро вылила на наши головы ушат холодной воды.

– Это надо пресекать!

– Нафига? - Начал я волынку.

В самом деле, такой расклад устраивал меня полностью. Это ж просто прекрасно. Не успел сменить подгузник - а детишки сами от него избавились, "перейдя". Забыл покормить - ну и чёрт с ним. Вон, сколько вкусного вокруг.

Но в голосе хрупкой белокурой Ленки зазвучали стальные нотки боярыни Земцовой:

– И что, по-твоему, из малышей вырастет? Ежели с первых дней жизни у них выработается привычка чуть что "давать дёру"?

– Ну… не знаю…

– Я, вообще-то, тоже… Но, мне кажется, они и ходить толком не научатся. Так и будут плавать в розовом киселе, пуская пузыри.

Я не шибко Макаренко, но резон в Ленкиных словах имелся.

– И.., умненькая ты наша?

Но Мисс Педагогиня пропустила моё ёрничанье мимо ушей.

– Собирайте манатки, и марш к Инне. Оттуда, надеюсь, им свалить не удастся. Да и климат там получше.

Пришлось уступить. Натаскав гору жомперсов, сосочек-бутылочек и кучу всевозможного детского питания, близнецы с Инной переселились в пещеру. Хотя, увешанная коврами, и уставленная мебелью она потеряла экзотический вид и теперь, скорее, напоминала уютную квартиру. Удобства, правда, находились на улице, но это никого не смущало. Малыши вовсю карапузились, норовя залезть в озеро и Ленка, как я уже сказал, почти все дни проводила там же. Так, что на какое-то время я снова стал свободным. Вообще-то, если честно, никто моих телодвижений стеснять не собирался. И если вы думаете, что, став матерью моих детей, Инна хоть немного изменилась, то это зря. Высказывания "по поводу" не прекратились и не стали ни на йоту мягче. И в её глазах я так и остался… Ладно, лучше промолчу.

Но, не сделавшись более задушевными, наши отношения, тьфу, тьфу, тьфу, не сдвинулись и к минусовой отметке. Статус кво, золотая середина, Инь-янь если хотите. А, впрочем, кто их, баб разберёт? Может, так оно и надо?

Зазвонил телефон и я пошарил под собой, пытаясь нащупать трубку. Эти современные сотовые, размером со спичечный коробок и обтекаемой формы штука, конечно, хорошая. Ежели б ещё мне немного солидности… А так, постоянно он у меня норовит куда нибудь зашкериться.

– Аллё.

– Привет, Юрка.

Голос Лёньки звучал бодро и весело, и я представил его, загорелого до черноты, сверкающего белозубой улыбкой.

– Здоров, туземец.

После всех событий хакер, забрав Ирку с детьми, поселился на Киан-туо. Само собой, притащив туда Монбланы и Эвересты всевозможного компьютерного железа. Не знаю уж, как на это смотрела Ира, я же считал глупым, живя на столь прекрасном острове проводить дни, уткнувшись носом в монитор. Впрочем, не моё это дело.

– Как живёте, как животик?

– Да, вроде, всё путя.

– Ну и славненько. Ты это, Юра, когда за Профом пойдёшь, меня не упусти из виду.

– Да не забуду, не забуду. А чё, надоела спокойная жизнь?

Надо сказать, что после "спасения мира" Проф как-то запамятовал про то, что хотел исследовать "Американскую Сибирь". Недели на две. Но после всей тягомотины, что началась после приземления, вдруг резко изменил своё мнение, и запросился обратно. То есть, для меня "обратно". Для "Профа Со" всё было словно в первый раз.

Конечно, те деловитые личности в галстуках и с серьезным выражением на лицах, что начали было "гнать волну", вряд ли бы слезли с нас так просто. Но тут вмешался "Аббат". Озабоченные "восстановлением правдивой картины происшедшего" мужи как-то вдруг сникли, превратившись в никчемных и слабо вякающих сявок. Мы же не замедлили воспользоваться создавшейся ситуацией и под кочумчик слиняли на Киан-Туо. Пару раз нам звонили, "вызывая на ковёр", но все дружно игнорировали распоряжения. Да и Виктор, как будто кое-чего стоил. В плане кабинетных баталий, я имею в виду. Во всяком случае, "возвращаться" мне так и не пришлось. К счастью для чиновничьих шавок и к радости моего "Альтер это" по фамилии Обломов.

Но Семён Викторович уже снова загорелся идеей, и мы опять отправились "покорять Сибирь". Хотя и произошёл "временной сдвиг", события развивались практически так же. Правда, на этот раз я не стал дожидаться визита Чёрного Сэма, а сам отправился в гости. Велев профессору и девочкам держаться в стороне, "вышел в коридор" и облачился в модуль. В конце концов, для меня они уже умерли, так чего церемониться? Драчка вышла что надо. Причём, дело было вечером, и действо происходило на глазах у всего города. Ну, почти у всего. Конечно, ежели б должным образом проаносировать, за загодя распространить билеты… Ладно, пофантазировали и будя. Короче, я буянил, а девочки "прибирали". Точнее, прибирала Лена, а Инна тем временем, развернув предвыборную кампанию, вовсю рекламировала кандидатуру Профа на место шерифа. Полномочия ему передали тут же, на площади, и мы снова заселились в муниципальные апартаменты. Памятуя про поджог, я не ложился спать, но всё обошлось. Не помню, видел ли я лицо Джонни в толпе избиваемых, но шутить с огнём ему явно расхотелось.

Понежившись недельку на харчах, получаемых на деньги налогоплательщиков, и посетив таки злачные места Нью-Саунгемптона, стали собираться восвояси. Профу оставили скафандр, кучу стрелкового оружия и обещание вернуться через год. Что и сделали с точностью до одного дня. Семён Викторович отрастил небольшое брюшко, сменил имя на Сэм Вик и обзавёлся подругой. Вы будете смеяться… Хотя, попробуйте догадаться сами… Ежели ещё не допетрили, или по какой-то причине пропустили первую часть моей занимательной истории, в которой, между прочим, каждое слово - правда, то тогда это мамми Роза.

К тому времени на свет уже появились Анька с Ванькой, а потому навещал Профа я с Леной. Погостив денька три, и убедившись, что всё нормально, мы перебрались назад. Эх, ну что стоило "господину Аббату" хотя бы намекнуть, где та дверца. И так, между делом, подарить мне пресловутый "Золотой ключик". Но, увы, приходилось довольствоваться образом индейской хижины, так удачно нарисованной котом Матроскиным. И вот, снова пора отправляться в гости. Блин, как время то летит!

– Юрка, ты что оглох?

– Извини, Лёнь, задумался.

– А я говорю, говорю… О чём мечтал то?

– Да так, вспоминал профессора.

– А…

– Ладно, Лёнь, ты это, деньков через десять подруливай в Москву.

– Хорошо. Ну, пока.

Он отсоединился и я, выключив телефон, не глядя бросил трубку на диван.

2.

Скучая, окинул взглядом комнату. Удивительным образом, но в последнее время как-то привык к роскоши. И это я, всю сознательную жизнь проживший в "хрущёбе". Хотя, убранство нашего с Инной жилья не было слишком вычурным, и в глаз не било, вызывая раздражение и желание что-нибудь сломать. Само собой получилось, что всеми хлопотами занялись девчёнки, оставив мне роль наблюдателя. Что говорить: формально, я и не был-то здесь никем. Так, зашел человек в гости, и забыл вернуться в свою двухкомнатную квартирку. Пожалуй, единственным моим вкладом в обустройство дома было то, что я решительно воспротивился Инниной затее построить хоромы по какому-то особому проекту. С индивидуальным подходом и компьютерным дизайном. Справедливо полагая, что для того, чтобы получить от наших подрядчиков желаемое придётся потратить уйму нервов и времени. Не говоря уже о деньгах. По мне, так уж лучше сразу купить что-то более-менее подходящее, и по быстрому обставить, придав строению жилой вид. К тому же я свято верил, что наша способность к адаптации, как и у каждого советского человека - выше всяких похвал. Так что, благодаря моей упертости, домом мы обзавелись в считанные дни. Инна, вопреки опасениям, возражала не сильно. Видать, осталилсь в памяти непрестанные свары с отделочниками, облагораживающими "Приют". В общем, приутихла моя дорогая, на собственном печальном опыте убедившись, что, затевая строительство нужно помнить главное правило. А именно: всё, абсолютно всё, от обещанных сроков, до распоследнего гвоздя, нужно смело умножать на два. И это в лучшем случае.

Кстати, о "Приюте". Стоит, родимый. У меня, да и у девочек, есть пропуска, позволяющие находится на территории в любое время суток. Хотя, должен сказать, что не часто я туда заглядываю. Только для того, чтобы "отправить" да "забрать" очередную смену наблюдателей. С Землёй-2 тоже как будто всё нормально. Живность расплодилась, солнышко блестит, травка зеленеет. И, вроде, никто к нам не летит. Хотя, после "гостинца" Виктора, ушедшего через портал, нехорошие зелёные человечки могут надолго потерять охоту вообще куда нибудь летать. Ну да, чёрт с ними. За что боролись, как говориться.

Пиво незаметно кончилось, и я встал, чтобы взять из бара-холодильника новую бутылку. Откупорив, включил телек. Новости, фильмы. По каким-то каналам музыка. Ни что не "зацепило", и я поднялся с дивана, чтобы вставить кассету в видик. Взяв какой-то боевик в яркой обложке, всунул её в приёмник, но та не пожелала лезть ни в какую. Ба-а! Да я ж забыл достать предыдущую. Старею, блин. Уже не могу вспомнить, что ж это я смотрел накануне. Как ни напрягал мозги, на ум так ничего и не пришло. Что ж, ща глянем…

Оказалось, что на кассете записаны новости. Причём, явно не местные. Вы спрашиваете, как догадался? Да очень просто, я ж в английском ни бум-бум. Хорошо, хоть, внизу экрана светились надписи: название телеканала, дата, время, а так же, скромненько так, Нью-Йорк. Число стояло сегодняшнее, и выходило, что пока мы с "господином Аббатом" мило беседовали, где-то, на другом краю земли кто-то кого-то убивал. Причём, что самое обидное, было бы за что. Впрочем, поймать пулю в любом случае неприятно, а шальную - досадно вдвойне.

В Нью-Йорк мне не хотелось. Даже не то, чтобы мне противен этот город, ничуть. Не возникало желания поднимать с дивана филейную часть. Но намёк более чем прозрачен. К тому же, как ни крути, а человека, оставившего невысказанную просьбу я уважал. Недолюбливал - да. Слегка побаивался - это тоже. Но, всё же, восхищения присутствовало больше. Так что, по быстрому распечатав на принтере штук десять фоток, на которых хорошо были видны мои "клиенты" и запомнив время их расположения в определённых местах, стал собираться. Собственно, сборов, как таковых не было. Ведь всё необходимое есть у меня в "коридоре", теперь больше напоминающем проходной двор, пополам с базой повстанцев, предводительствуемых Люком Скайуокером. Да и, судя по всему, акция не займёт много времени.

Малёк посумневавшись, всё же поддался лени и решил плюнуть на "Самолёты Аэрофлота". Какого чёрта я буду несколько часов корячится в неудобном кресле? Да ещё таможня наша, таможня ихняя. В конце концов, если кому-то что-то не понравится - это проблемы "Аббата". Да и, не зря ведь нам троим, вполне официально разрешили зарегистрироваться в качестве пилотов, имеющих личные самолёты. Так что, борт номер такой-то, просит разрешения на взлёт. Но это на тот случай, ежели поймают. Обычно, буде нужда, удавалось всё проделать по-тихому. Да и не сильно я злоупотреблял в последнее время. Так что, надеюсь, прорвёмся.

Решив "не светить" семейное гнёздышко, отъехал от посёлка километров на тридцать, и "вошёл" в коридор. Машину "забрал" с собой. Нет, нет. Я не научился "работать" с виртуозностью боярыни Земцовой. Но, сняв автомобиль с тормозов и слегка подтолкнув, мне всегда удавался этот фокус. Ну, почти всегда. Правда, штуки три уже успело скопиться возле домика, но надежды я не теряю…

Забравшись в закрытый модуль, с лёгкостью "вернулся" назад. Нет, всё-таки, это вам не мёртвое железо немецкого производства. И "кузнечики", и скутеры, стоило только влезть внутрь, тут же становились частью меня. И никаких проблем!

Хорошенько разозлившись и отогнав страх куда подальше, я прыгнул. Хорошо. Где-то километра четыре. Чёртов инстинкт самосохранения. Если бы не он, я уверен, получилось бы выйти за пределы атмосферы. А так…

Зависнув на несколько секунд начал плавно опускаться и "ушёл на базу". По быстрому пересев в скутер "материализовался" в небе Подмосковья, чтобы скоренько выйти на орбиту. Авось не очухаются наши славные ПВО-шники. А если всё же засекут, то, надеюсь, не догонят.

Вот, лечу, значит себе, никого не трогаю. Красота!.. Мало того, что спасу в Нью-Йорке случайную жертву шальной пули, так ещё покатаюсь. Интересно, кто там пострадал? На экране разглядел лишь носилки, со свисающей рукой. На голубой простыне, укрывшей тело, алели пятна крови. Чем же происшедшее так важно для Старшего? Но, не мне судить этого человека. Он, словно гроссмейстер, продумывает всё на много ходов вперёд. Остаётся только надеяться что мы трое, даже нет, уже пятеро, в его системе ценностей не разменные пешки.

Задумавшись, на полном ходу проскочил Северо-Американский континент. Хрен с ним. В кои-то веки выбрался полетать, так хоть разок крутанусь вокруг родного мира.

Летел не высоко, так что Земля напоминала не шар, а, скорее, большой выпуклый блин сине-зелёного цвета с разводами облаков. Шутки ради перевернулся вверх тормашками, и невольно поёжился. Громада планеты, повисшая "над головой" заставила сердце тревожно забиться. И это у меня, симбиотом которого был квазиживой псевдомозг скутера, полностью адаптированный к таким вещам. Как же наши космонавты месяцами живут на космических станциях, в неодушевлённых консервных банках, именуемых орбитальными комплексами? Железные, должно быть люди.

Снова показались очертания материка. Я-человек, опять бы пропустил это дело, но я-корабль на этот раз напомнил о цели путешествия. Мысленно прикинул, где лучше "перейти" и церебральный шлем тут же выдал информацию.

Оказавшись в коридоре, снова перебираюсь в "кузнечика". Для "перехода" снизился километров до двадцати, но всё равно страшновато. Ладно, поехали!

Здесь уже наступила ночь, и подо мной раскинул огни огромный город. Решив, что дело того стоит, уменьшил скорость до минимальной и тихо парил, любуясь панорамой. Мысленно прикидывая при этом, куда лучше приземлиться. Вон тот небоскрёб, вроде симпатичный. Плавно опустившись на крышу, свесился через перила. М-да, впечатляет. Стало немножко грустно. Когда-то, в студенческие годы, когда мы зарабатывали малярным альпинизмом, у меня была мечта: помыть окна хоть на одном небоскрёбе. Вот он, небоскрёб, да только из детской своей мечты я вроде как вырос. Что ж, надо спешно выдумывать забаву поинтересней. И такую, чтоб в ближайшие сто лет - ни-ни… А то скучно как-то без мрои. Серо и обыденно.

Я перевалил через парапет и неспешно заскользил вдоль стены вниз. Едва коснувшись тротуара, "убрал" модуль решив немножко пройтись и осмотреться. От происшествия меня отделяло семь часов, так что можно погулять минут сто двадцать. Как раз, чтобы, "выйдя" в коридор хорошенько выспаться перед делом.

Походив четверть часа, забрёл в бар. Девушка за стойкой что-то спросила, но я лишь указал глазами на пивной кран. Да Юрий Андреевич, язык учить надо. Хорошо хоть, нет проблем с деньгами. Ведь недавно услышал анекдот и теперь знаю, что ихние доллары - это наши баксы.

Похлебал пивка, поглядывая на девчёнку. Симпатичная, между прочим. Чёрт, надо вычеркнуть, а то Инка голову оторвёт. Ладно, выкручусь как нибудь. Здесь больше ничего, вроде, не держит, так что пора.

Войдя в коридор и будучи под впечатлением ночного полёта, спать завалился во дворе. Никаких будильников кроме естественного, разумеется, у меня не водилось, но даже промахнувшись, всегда ведь можно "вернуться".

Проснувшись и сбегав к реке, чтобы умыться не спеша позавтракал, запивая пивком. В голове, как всегда перед трудным делом - звенящая пустота. И что этим двум придуркам дома не сиделось? Добро бы грабили банк, или виллу миллионера. Нет же, остолопы. Норовят схватить, что ближе и плохо лежит. Да и сколько наличности может иметься в небольшом магазинчике? Ведь нынче в моде пластик. Нет, и это меня дорогая называет идиотом! В общем, я так и не решил, что буду делать с придурками. Авось, как всегда, кривая вывезет.

"Вышел" часов около одиннадцати утра. "Наедут" на бакалейщика где-то минут через сорок, так что вполне успею. Махнув рукой, подозвал такси и протянул бумажку, с распечатанном на принтере адресом.

– …., сэр?

Сэр я понял, в остальном же - дурак дураком.

– …

Пришлось пожать плечами, виновато при этом улыбнувшись.

– М-да, кореш, - послышалось с переднего сиденья, - эдак мы далеко не уедем.

Я воспрянул духом, растянув губы до ушей.

– Сразу надо было по-человечески спрашивать. А то талдычишь что-то, американец хренов.

– Фью-уть, - присвистнул парень, - а в Одессе плюнь - не хошь, всё в еврея попадёшь. Земляк, значит.

– Угу.

– И давно?

– Со вчерашнего вечера.

– Ну, с приездом.

– Спасибо. А в чём проблема-то.

– Да я сам-то за баранкой недавно. Вот и уточнял маршрут.

Я быстро достал распечатку карты города, с обозначенным галочкой нужным местом.

– Вот теперь порядок. Минут за двадцать домчу.

Он затормозил перед витриной и я, расплатившись, хлопнул двверцей. Тишь да благодать. Вошёл внутрь и, не торопясь, побрёл вдоль полок. Кроме меня в магазине находилось человек пять покупателей, так что я, незаметно достав фотки, стал осматриваться. Ага, вон у той стойки они окажжутся в 11.45. Хотя, чё это я голову ломаю. Лучше - это профилактика. Я поспешно стал пробираться к выходу. Тут в магазинчик втиснулись двое. Тёмные рубашки, на головах чулки. В общем, парни приметные.

"Выйдя" в коридор "отмотал" пять минут и вскочил на улицу. Вот они. Совсем ещё дети. Обоим нет и двадцати, и заметно волнуются. У рыжего, вон, пот на лбу выступил. Второй, пуэрториканец, явно заводила. Эх, пацаны, пацаны.

Громко свистнув, заставил их обернуться и вломил рыжему между глаз. Вот, понимаешь. Был человек, а теперь на тротуаре лежит бесчувственное тело. Смуглый полез за пазуху, но слишком растерялся. Ещё бы. Это ведь они крутые парни. Короткий удар и парнишка улёгся рядом. Я слегка надавил ногой на правую руку несостоявшегося налётчика, пресекая дурные мысли. Забрав пистолет, повернулся к рыжему, так и не пришедшему в себя. Что тут у тебя, мальчик. О! Узи! "Выкинув" железки, ещё раз наподдал латиносу, отключив, и быстро свернул за угол.

Что ж, в графе "добрые дела" можно смело ставить галочку.

Изображать туриста страшно не хотелось, и я стал озираться в поисках такси. За город и домой. Но улица была пустынна и я не торопясь плелся себе, что-то тихонько насвистывая.

– Поздравляю, Юрий!

Я невольно вздрогнул.

– Ну же, это я.

"Аббат" сидел за рулём роскошного "Континенталя" серебристого цвета. Притормозив, распахнул дверцу и сделал приглашающий жест.

– Прошу!

– Давно не виделись, - буркнул я.

– Не так чтоб очень. - В тон ответил "Аббат", разворачивая машину.

– Ну, и?

– А вот этого не надо. - В голосе зазвучал металл. - Да и вообще, вам это не идёт.

Так и захотелось сказать: "Короче, Склифасовский", но, сделав над собой усилие, прикусил язык.

– Добрыми намерениями, Юрий…

Я понуро кивнул.

– И что?

– Их судьба предопределена. Причём, не мной и не вами. В любом случае, отморозки должны понести наказание. Так что, решайте сами.

– Тогда, остановите возле входа, пожалуйста.

Я снова вошёл в магазин и, сверившись с фото, занял место приблизительно между ними. То есть, чтобы "выйти" где-то посередине. Одни из моих песочных часов были как раз на двадцать минут и, не заботясь о сохранении тайны, я "шагнул" на берег реки. Песчинки сыпались, а я всё колебался. Потом принёс из домика иньектор и положил под рукой.

Моего появления они не заметили. Быстро схватив обоих за рукава, слегка качнул, "уводя" в коридор. Парни по-прежнему сжимали оружие, так что я старался действовать без промедления. Шпок, шпок. С негромким звуком каждый получил дозу снотворного, и ребята быстро обмякли. Нет уж, я вам не палач, и пусть голова болит у пенитенциарной системы Соединённых Штатов Америки. Пострелять в потолок успели, так что по паре-тройке лет вам обеспечено. И жертв, слава Аллаху ещё нет. "Выталкиваю" обоих наружу и быстро выбегаю на улицу. Скорей, скорей за угол.

"Континенталь" стоял неподалеку, и он улыбался своей ребяческой улыбкой. Глядя на мой хмурый вид, не удержался, залившись весёлым смехом.

– Рано или поздно всё становится явным. Как тайное, так и просто то, что пока не входит в круг ваших интересов.

– Да ладно, разве ж я против?

– Вот и хорошо. - Машина тронулась с места, и дядечка покосился на меня: - Я так понимаю, вам бы, куда нибудь в чисто поле?

Понимал он, в общем-то, правильно.

3.

Снова "войдя" в коридор на высоте нескольких километров я понуро пересаживался в скутер. Ну не люблю я служить, хоть тресни. Вот ведь незадача, а? Вроде бы доброе дело сделал, и спас там кого-то, и хорошему человеку услугу оказал, а на душе противно. Может, это оттого, что корень "слуг"? Как это в далёкой юности, во время прохождения ускоренного курса оболванивания: "жить в обществе, и быть свободным от него нельзя", так вроде. Что ж, общество "господина Аббата" не из самых противных. Да и обстоятельства таковы, что если я плюну на него - то мой визави утрётся. А вот ежели харкнет он, то у меня есть все шансы утонуть… В общем, проехали.

Скутер - умная машина - уже летел в околоземном пространстве. Снижаться на этот раз не стал. Лет сорок назад какой-то американец прыгал с парашютом с тридцатикилометровой высоты. И это с воздушного шара, без всяких там страховок в виде моего коридора и оснащения вроде мобильного модуля. Боязно, конечно, но ничего, выжил. Не знаю уж, что там себе думали бравые парни, спящие на страже воздушных рубежей нашей Родины, но встречать меня никто не встречал, и из зениток, слава Богу, не палили. Наверное, слишком я мелкая цель. И, приземлившись, снова "ухожу" на базу, чтобы пересесть на "Мерседес". За те два с лишним года, что минули с посещения мною завода по изготовлению Мобильных Модулей, в свободную продажу они так и не поступили. Так что, приходится тащиться по земле. Впрочем, что это я скулю. Если верить моему недавнему работодателю, жить я буду долго и, наверняка, застану толпы детишек, прыгающих в школу в "кузнечиках".

По дороге заехал в супермаркет и загрузил багажник под завязку. Вот-вот должны "выйти" девчёнки с карапузами, и вряд ли они станут довольствоваться пивом и бутербродами.

Затолкав свёртки, пакеты и пакетики в холодильник, вставил кассету в магнитофон и взял в руки пульт. Ничего! Всё происшедшее осталось только в моей памяти. Собственно, чего ж я ожидал? Коридор - не место для шуточек. Что-то на меня хандра напала. Напиться, что ли?

– Милый, мы дома!

Голос любимой и единственной звучал звонко и весело. Малыши вторили радостным лепетом и тут же забрались на меня с ногами, принявшись дёргать за уши и таскать за волосы.

– Привет, Юрик, что праздновал?

Ленка благоухала свежестью и, казалось, источала сияние. А дорогая уже упёрла руки в боки.

– Алкоголик.

В ответ я пожал плечами, промычас что-то нечленораздельное.

Ленусик хмыкнула, а Инка шмякнула по моей бедной голове подушкой. В общем, всё как всегда.

– Ну-ка, ну-ка лежебока, поднимайся, давай.

– Горим, что ли?

Вставать не хотелось, но не тут то было. Стряхнули с дивана меня, как-то походя, пробурчав что-то о примере, который я подаю детям. Скуля, я поплёлся в душ. По большому счёту Инка права, и хоть истина порою бывает в вине, но это не выход.

Взбодрившись холодной водой, и выпив кофе, снова обрёл в глазах любимой статус мужчины. Нет, нет, не подумайте, никто не говорил мне тёплых слов и не пытался преданно заглянуть в глаза. Всё обстояло гораздо прозаичней, и запрягли меня как ломовую лошадь. Все свёртки, пакеты и пакетики из холодильника снова перекочевали в багажник "Мерса". И тут выяснилось, что все ждут только меня.

– Хватит, Инка, совсем беднягу загоняла. Давай я поведу.

Я благодарно взглянул на Лену, но та уже уселась за руль.

– Куда едем-то?

– Вот те раз, - деланно удивилась ведьмочка, - совсем мозги отпил?

– К Рае. - Коротко бросила Лена. - И взглянула на меня внимательней: - Что-то произошло?

– Угу-м.

Но просто так соскользнуть с крючка не удалось. Боярыня Земцова притормозила и повернулась ко мне всем телом. Куда ж ты денешься, с подводной лодки?

– Был гость из Сен-Дени.

Видно, в голосе у меня сквозила вселенская тоска, так как Ленка поинтересовалась:

– Дубль?

– Да.

– И… Что-то серьёзное.

– Кто ж его ведает. По мне - так дело яйца выеденного не стоит. Но ты же знаешь "Аббата".

– В чём дело-то?

– Да так. Два отморозка каких-то бакалейную лавочку грабанули. Психи полные. Начали палить, и зацепило какого-то прохожего.

– Насмерть?

– Наверное. Но вот что странно. Я встретил дураков на подходе и слегка вломил обоим. Так нет же. Дальновидный наш настоял на "возвращении", блин. "Цель высшая моя, что б наказанье преступленью стало равным". Законник хренов.

– И гордая и свободолюбивая натура не смогла вынести позора. - Это уже Мисс Ирония со свежеотчеканенной монеткой, достоинством в пять копеек.

Ну, чего ещё ожидать от стервочки? И никуда не денешься ведь. Любовь, знаете ли.

– Не бери в голову, Юра. В конце концов, он гораздо мудрей всех нас.

– Тоже мне, отец основатель.

– По моему, пять тысяч лет дают ему такое право.

– Сколько? - Я слегка обалдел.

– Ты что, не знал?

– Ну, мы пару раз говорили на эту тему. Сначала он сказал, что ему сто сорок пять. А потом и вовсе отшутился.

– М-да. Но, надеюсь, ни в чём предосудительном ты его не подозреваешь?

– Подозреваю, причём во всех смертных грехах сразу.

– Ага. По улицам слона водили, как видно, напоказ. - Инка никак не желала проникнуться серьёзностью момента и сравнивала меня с Моськой.

– Да замолчи ты.

– Вот-вот. - Картинно возмутилась чертовка. - Мужской шовинизм в чистом виде!

– Всё, хватит. - Отрезала Ленка голосом боярыни Земцовой. - Да и добрались уже. Так что, быстренько освежили в памяти светлые мысли и поярче улыбнулись.

– Тётя Лая. А мы в гости плиехали.

Раиса прямо светилась радушием, и малыши тут же оказались у неё на руках. Женщины по очереди перецеловались, я же, как подобает мужу сестры, чинно облобызал ручку. Всё-таки Рая молодец. И, вопреки моим опасениям, никакой обиды на меня у неё не возникло. В общем - нормальная баба. Иной раз, доведённый Инкой до белого каления, в сердцах жалел, что это не она одна из нас. Но - увы. Хотя, иметь такую женщину в качестве родственницы тоже неплохо. Чем-то они с Ленкой похожи. И, хоть внешне Рая практически неотличима от Инны, содержанием значительно разниться с сестрой. Есть в ней какая-то спокойная умиротворённость. И, находясь рядом, я невольно чувствую себя маленьким мальчиком. В общем - женщина мать.

– Заходите, заходите в дом.

Мы вошли во двор и поднялись на крыльцо. Инна настояла, чтобы Рая, к тому времени вышедшая замуж, переехала в новый кирпичный особняк. При всей её стервозности, жадиной Инка никогда не была и, покупая жильё для сестры, не поскупилась. Да и Рая молодец. Никакой тебе ложной гордости, типа "я не могу" да "мне не удобно". Семья есть семья. Мне в этом отношении нравятся итальянцы. Клан - это всё. А уж потом идут Государство, Родина и, в любом случае неблагодарное, человечество.

Пока я так размышлял, женщины споро накрывали на стол. Тихонько зайдя в одну из комнат, "достал" из коридора баночку пивка и, похмелившись, улёгся на диван. Нужен буду - разбудят. Поспать, в самом деле, необходимо. А то вчера я что-то увлёкся этим делом. Злоупотребил, можно сказать…

– … нормально. Мелюзга днями не вылезает из озера и, мне кажется, плавать научилась раньше, чем ходить. К тому же, сама понимаешь, в отсутствие электричества есть шанс вырастить здоровое потомство.

Я потряс головой, отгоняя остатки сна. За окном смеркалось и застолье, по-видимому, начали без меня. Судя по тону и теме разговора, ужин давно завершён и все пьют чай с чем нибудь вкусным. Решил было надуться и, ввалившись в гостиную малёк испортить идиллию. И тут же остановил сам себя. "Тебе же дали покемарить, голову больную вылечить. Так что - цени". Посмотрев на ситуацию под таким углом, пришёл к выводу, что за праздничным столом вполне обойдутся без меня, и почухал в затылке. Куда себя, любимого, деть не представлял совершенно. Путь из спальни, так или иначе, пролегал через обозримую из трапезной полосу, а потому "шагнул" на берег реки. Разделся и полез в воду. Хо-ро-шо! Поплескавшись минут пятнадцать, повалялся на берегу, обсыхая и взял из кучи велосипед. И, в самом деле, сколько той жизни?

За прошедшее время мы с Ленкой накатали вполне осязаемую дорогу. Так что педали крутились легко, и на душе было спокойно. Вот и лагерь в месте "перехода" на Землю-2. Пяток космических катеров, да десяток "кузнечиков", как "закрытых", так и облегчённых делали его очень похожим на собрата, что находился в скольких-то километрах вверх по реке. Колёса брошенного велика ещё продолжали вращаться, а я, забравшись в модуль, уже оказался "снаружи".

Так, где это я? Чтобы сориентироваться, свечёй взмываю вверх и зависаю, ищя глазами огни. Ага.

Базовый лагерь так и остался на месте стоянки корабля, унесённого Ленкой на "нашу" Луну. Желания поселиться в мёртвом городе ни у кого не возникло и как-то так получилось, что за два года здесь вырос целый посёлок. Если не ошибаюсь, сейчас дежурство одного из "плюшевых мишек". И как раз наиболее мне симпатичного, Сергея. Иван, конечно, тоже мужик что надо, но я всё никак не могу забыть его попытки приударить за Инной в первый же день знакомства. Так что, некоторая натянутость в отношениях всё же существовала.

Плавно опустившись, я тут же был окружён "аборигенами". На лицах у многих читалась тревога.

– Привет! - Серёга крепко пожал мне руку. - Случилось что?

– Да нет, ребята. Просто хандра напала. А вы - самое ближайшее стойбище первобытного человека.

– А-а. - Вздох облегчения.

– Ну, как вы тут?

– Нормально. В основном занимаемся наблюдением. Ну, иногда экскурсии устраиваем. На той неделе в местную Германию слетали.

– Ну и?..

– Да… всё то же. Экономически они практически не отличались. Да и в культурном плане, ты же сам знаешь. Единое человечество.

– Не надоело?

– О чём ты? Если б можно, с радостью остался бы здесь навсегда.

– Нельзя, ты же знаешь. Вы и так, словно на переднем рубеже.

– Все мы на рубеже. В конце концов, "у нас" ведь Эти тоже побывали.

Серёга находился с нами в момент атаки на корабль-разведчик и прекрасно понимал, о чём говорит.

– Кстати, открой военную тайну…

Он вопросительно взглянул на меня.

– Со мной Виктор молчит, как рыба об лёд, так, может, хоть ты скажешь.

– Да не тяни кота за яйца.

– "У нас", никто не высказал желания соорудить "портал"?

– Как же, как же.

– И что?

– Тьфу, тьфу. Не стали. Нашлись таки осторожные, и законсервировали весь этот хлам.

Я удовлетворённо кивнул.

– А вы как? Инна, дети? Елена Владимировна?

– Девчёнки с карапузами практически полностью "на той стороне". А я холостякую.

– Пассию не завел?

– А, - махнул я рукой, - не заводится. Да и, покажи мне хоть одну, выдерживающую сравнение с Инкой.

К нам подошла девчёнка в коротких шортах и ковбойской рубашке, завязанной на животе узлом.

– Пойдёмте, мальчики. Поужинаем, по сто грамм за встречу.

– Поесть не откажусь, а спиртного - ни-ни.

– Ты что, не заночуешь?

– Да понимаешь. Мои там посиделки устроили, а я смотался. Так что через часик назад порулю.

Что-то такое отразилось на их лицах. Нечто, враз отдалившее друг от друга. Словно вмиг между нами вырос невидимый барьер. Вот только что были рядом и уже в миллионе световых лет друг от друга. Да, возможно, так оно и есть. Для них путешествие сюда было самым значительным событием. Делом всей жизни, можно сказать. К тому же, наверное, желающих попасть на Землю-2 великое множество, и существует своего рода конкуренция. А я вот так, походя, сбежал от жены и "здрасте, я ваша тётя".

Повисло неловкое молчание, и девчёнка поспешно защебетала:

– Скорей, скорей. Шашлыки стынут, и вообще, народ хочет знать, что там, на "большой земле".

Ребята немного выпили, поспрашивали как Москва, стоит ли. Москва стояла, и я как сумел, обрисовал последние события, в курсе которых был довольно таки смутно. Рассказал пару свежих анекдотов. Но, главным образом мне приходилось слушать. "Наблюдателей" было человек пятнадцать и за месяцы, что им пришлось вариться в "собственном соку" они соскучились по аудитории. Так что я изо всех сил поддерживал беседу, преимущественно сохраняя молчание и стараясь не упускать нить разговора.

– Как вы думаете, Юрий Андреевич, нам разрешат остаться?

– Ох, люди, это не ко мне. В конце концов, колонизация - дело сурьёзное. К тому же, вы сами знаете, дамоклов меч…

– А мне кажется, что это перестраховка. Уже сейчас сюда могли бы переселить несколько сот тысяч человек из неблагополучных регионов.

– Ага, и через сто лет они и тут начнут вымирать от голода.

– Так вы расист?

– Ну, не то чтоб очень. Но, согласитесь, что климат в той же Африке гораздо благоприятней для земледелия, чем в северной Европе. А гуманитарную помощь им оказывают почему-то Голландцы.

Говоривший, молодой парень с длинными волосами набрал полную грудь воздуха, явно намериваясь сразить меня наповал. Но я пресёк это дело, поднявшись.

– Пора мне, ребята. Но, вообще-то, хотелось бы видеть здесь людей одной с нами расы. Хотя это - моё личное мнение и, буде нечто вроде голосования, от участия я откажусь.

Я видел, что юноша рвётся в бой, но Серёга, чей авторитет был непререкаем, коротко покачал головой. Не торопясь влез в "кузнечика" и, чтобы не смущать народ, взмыл вверх, "перейдя" на высоте около километра. Зря, вообще-то. Дома опять "выскочу" не к месту.

"Выскочил" с серединки на половинку. Не так чтоб в густонаселённом районе, но и не в глуши. Закрыв глаза, мысленно представил карту Подмосковья и Раин дом. Мозгов у этой железяки поболе чем у меня, вот пусть и рулюет.

"Двадцать три километра" мелькнуло в голове и я "дал старт". Причём, проделал всё с зажмурившись и через минуту почувствовал, что стою на земле. Я находился во дворе Раиного дома, достигнув его за один прыжок. При максимальной скорости модуля это расстояние - пустяк. А когда не видишь, то не так страшно.

"Убрав" транспорт, поднялся на крыльцо и вошёл. В гостиной по-прежнему раздавались голоса и один из них, мужской, что-то очень напоминал мне баритон Сенсэя.

– Давай уж, заходи. - Моё появление не осталось не замеченным. - А мы тут, понимаешь, звёзды обмываем.

– Какие звёзды?

– Я же говорила, - начала Инка, но Виктор коротко бросил:

– Цыц! - И, уже обращаясь ко мне: - Ваши, какие же ещё. Поздравляю с присвоением очередного звания.

О том, что мы все на службе я как-то и забыл. Видать, где-то запахло жареным, а то с чего бы это Отечество в лице Генерала про нас вспомнило? Выходит, я уже майор?

4.

– Ну, до дна.

Специально для такого случая из недр кухонного шкафа извлекли чайные гранёные стаканы. И мы, как и положено русским солдатам, соблюдали традицию. Всё же, садистом Генерал не был, и девчёнкам налил на донышко. Мне же, как и подобает мужчине, пьющему за повышение в звании и славу русского оружия, набухал до краёв. Ох-х, бедная моя голова.

Слегка поморщившись, выпил, и мне тут же сунули в руку солёный огурец.

– Как пошла? - Деловито осведомился Виктор.

– Уг-м-хрум-м-м. - Моё нечленораздельное мычание сопровождалось энергичными кивками.

– Усугублять будем?

– М-м-м. - На этот раз я столь же резво замотал головой. Нет уж, хватит с меня. А то окажется, что Инка права.

– Ну, как знаешь. А я, пожалуй, приму ещё сто пятьдесят.

Виктор налил себе, я же поддержал компанию минералкой. Всё же, пить такими темпами не для меня, а потому, извинившись, я вышел в соседнюю комнату, и "перешёл". Чтобы завалиться спать.

Здесь нет ни дня, ни ночи, а потому, проснувшись и умывшись, "поспешил" обратно. Отдыхал, как выяснилось, часа четыре. Что ж, всё поправимо. Снова "войдя" в коридор, "отматываю" двадцать четыре минуты в ускоренном режиме.

Виктор ещё не успел прожевать, а я вновь устроился за столом. Свежий и отдохнувший. Как огурчик, который намедни схарчил под живую воду.

– Господи, ну почему тайно? - Видимо продолжая начатый ранее, ещё до моего "первого" появления, разговор спрашивала Инна. - По-моему, так всему миру понятно, где здесь хорошие, а где плохие.

– Нам-то, может и понятно. Да только политика - дело хитрое.

В голосе Генерала не было ни осуждения, ни одобрения.

– Лично я - против Юркиного участия во всём этом. - Инка была категорична. Да и, кого ей, собственно, стесняться?

Виктор лишь вздохнул. Но так многозначительно, что сразу стало понятно, кто здесь прав, а кто дитя неразумное. Тут я потихоньку начал врубаться. Стало доходить до меня, что опять мобилизован на действительную военную службу. И, как будто, тайную.

Я молчал и слушал, пытаясь понять, на ком же это "без меня, меня женили"?

Невестой оказалась, моя незнакомая и случайная, далёкая и совсем совсем "не историческая" Родина. Чёй-то там у них не заладилось, на земле обетованной. А говорят ещё, что еврей всегда выкрутится. Хотя, как знать, может, как раз сейчас и выкручиваются. Подставляя мою ж… под арабские пули, выпущенные из милых сердцу автоматов Калашникова.

– В общем, собирайся, давай.

О моём участии в предстоящем безобразии Генерал говорил как о чём-то само собой разумеющемся.

– Э… Я…

– Ну, некого мне на это дело послать. То есть, народу-то хватает, конечно. Но ведь они, в случае чего… сам понимаешь. А у тебя этот, как его там? Проходной двор, вроде?

Видали, сволочь, какая? Ещё и издевается!

– Рад стараться, господин Банный Лист. Дозвольте с мелюзгой попрощаться?

– Руку, мать твою! Сколько вас учить?! К пустой голове!..

Но я уже вышел из-за стола.

Близнецы спали в сдвоенной кроватке. Сон их спокоен и беспечен, как может быть безмятежен только сон малышей. Взрослые люди спят не так. Чутко, будто и не спят вовсе, а всего лишь дремлют. Готовые в любой момент перейти от сна к бодрствованию. Словно дикие животные, постоянно ожидающие опасности. Но Анька и Ванька, как и все маленькие человечки в их возрасте, обладали этой привилегией. Спать спокойно, не задумываясь о том, что ещё может выкинуть этот непредсказуемый мир.

Анька обняла маленькой ручёнкой плюшевого мишку, причмокивая во сне губками и пуская пузыри. "Что тебе чудесится, моя хорошая"?

Ванька же, как и подобает мужчине, серьёзен. Хоть и с ноготок, а уже мужик. "Расти, пацан", - подумал я. - "С твоими столь рано прорезавшимися талантами ты должен вырасти непременно хорошим человеком. По крайней мере, не хуже, чем папа с мамой".

Нет, конечно, я не образец добродетели, и под этим небом ходят люди гораздо более достойные. Но всё же, всё же… Где-то, в глубине души, я надеюсь, что чаша, на которую складируются мои добрые поступки, весит гораздо больше, чем та, другая…

Летели самолётами Аэрофлота, и я благоразумно не лез с предложением ускорить это дело и добраться самостоятельно. Подробно проинструктированный Виктором сохранял угрюмый вид, в разговоры не вступал и на провокационные предложения стюардессы, типа "Виски, сэр!" не откликался. Да и вообще, какой из меня сэр. У меня ж, если верить Инне, на морде написано пролетарское происхождение.

Приземлились в Иерусалиме, то да сё. Таможня, детекторы-мелаллоискатели. О почётном гражданстве я помалкивал в тряпочку, а потому обошлось без цветов и оркестра. Едва выйдя из здания аэропорта, тут же, найдя укромное местечко, "перешёл", чтобы спрятать паспорт и вооружиться. Хотя, зачем это делаю, и сам себе сказать не мог. Дальше мой путь лежал в Бейрут. Это который в Ливане. До Хайфы добрался на автобусе, и очень надоели досмотры и проверки. Всё же, достали арабы Израильтян. Словно в Северную Корею попал. Там, читал, нельзя без письменного разрешения покинуть место проживания. И тоже кругом солдаты, солдаты… Так что, пришлось при первом же шухере "возвращаться" в коридор и делать обратную рокировку. В Хайфе малёк побродил по городу, сходил на набережную, где когда-то качалось на волнах плавучее кафе. Господи, как давно… И "перешёл". Глупо пытаться пересечь границу в "этом" мире. До места километров двести, так что, с Божьей помощью допрыгаю на "кузнечике". Снова велосипед и вот я уже на Земле-2.

Когда-то здесь цвели сады, теперь пришедшие в запустение. Потом потянулись мёртвые рощи маслин, засохшие фиговые деревья и дикие виноградники. В свое время они обильно плодоносили, снабжая жителей этого мира превосходными винами. Я не торопясь прыгал, оглядываясь вокруг. Вскоре пейзаж стал более однообразным. Небольшие подъёмы чередовались с пологими спусками. Снова город. Опять зелёная зона из плодовых деревьев. Кладбище. Ещё то, на которое людей свозили до "обеззараживания". Карьер, где добывали камень. Войдя в город, не удержался, и зашёл в один из домов. Даже сейчас, по прошествии более чем двадцати лет с момента трагедии он носил отпечаток хозяев, явно любивших местные традиции. Небольшой дворик, запертый со всех сторон стенами, вымощен мозаикой и украшен большими раковинами. Интересно, это из Средиземного моря, или же их привезли из Персидского залива? Несколько фонтанчиков, теперь высохших и забросанных мусором окружали густые заросли жасмина, олеандра и роз. Тоже, мёртвые. Бассейн, выложенный белым мрамором. Некогда в нём купались хозяева. Среди яркой и густой зелени блестели золотые клетки, в них держали певчих птиц. Стены дворика увиты плющём и виноградом.

Я представил, как хорошо в этом зелёном раю в жаркий полдень. Из которого наружу, во внешний мир, ведет только одно окошко - вверх.

В дом заходить поначалу оказалось страшно, но я всё же решился. Комнаты убраны коврами и шёлковыми тканями. Повсюду лежало множество подушек всех мыслимых цветов. В сухом климате их не тронул тлен и, если бы не слой пыли… Впрочем, это вполне современное жилище. И, как и в домах Москвы, здесь имелся экран во всю стену, да и кухня поражала обилием различной техники.

Интересно, сколько у хозяина имелолсь жён? Я представил восточных красавиц, привольно расположившихся на этих пуфиках, и сердце защемило от жалости.

Всё-таки, странная скотина, человек. Вот иду я по этой мёртвой земле, чтобы, "перейдя" в свой мир убить скольких-то его жителей. И - ничего. А тут вдруг сопли развесил. А ещё говорят мол, миллионы жертв - это статистика.

Но, распуская нюни, делу не поможешь и я, выйдя во двор, взвился ввысь.

Пока скакал, подобно гордому джейрану, так и сяк ворочал в голове предстоящую операцию.

Два с лишним года назад, после сольного выступления, израильтяне, как вы помните, всячески старались нас ублажить. Включая ордена и почётное гражданство. Но никто не проникся, и переселяться к ним не стал. И мобильный модуль, в подарок новой родине не приволок. Не знаю уж, предпринимались ли попытки купить это дело, но, мне кажется, что да. Причём на самом высоком уровне. Но не вышло, как я понимаю.

И всё бы ничего, да вот только недавно "кузнечики" Российского производства появились у арабов. Ну, дети Моисея, естественно, сразу себя пяткой в грудь. Дескать, Россия вась-вась с международным терроризмом. Наши, конечно, ручки к сердцу, морду кирпичём. Спите спокойно, дорогие бывшие сограждане. Виновные будут наказаны.

Бог его знает, насколько большая шишка теперь Виктор, но в результате в дело снова запустили проект "Странник". О-хо-хо, грехи мои тяжкие. Самое прикольное, что по документам всё в ажуре. Спасибо всё же Сенсэю, не стал спрашивать, "а не мы ли это продались Алькайде"? Хотя, мог бы и спросить, а то что-то давно я никому в глаз не давал. Так, по дружески…

Всё, доскакал, кажется. Плюс-минус не в счёт. "Переход-велосипед-переход". Ура! Наши в городе! Вернее, за городом. И красота вокруг, мать твою! Просто поразительно. Небо, такое голубое, что кажется нарисованным. И в этот вечный аквамарин упираются снежные вершины. Великолепная зубчатая цепь горных пиков и прекрасное море со скалистыми, изъеденными волнами берегами составляют общий фон, на котором поднимаются террасами разноцветные домики красивой архитектуры. И снова вокруг виноградники, пальмовые рощи, сады апельсинов, гранатов и миндалей. С востока красноватые дюны, постепенно засыпающие сады, делают вид ещё эффектней. И ещё какие-то деревца, с верхушками, похожими на зонтики. В общем, ландшафт не хуже, чем в Швейцарии. Вот только мумба-юмба, понимаешь… Дети Востока, для которых такие как я, вроде, как и не люди… А так - с удовольствием бы приехал сюда с друзьями отдохнуть, на недельку-другую.

Солнце клонилось к западу, отбрасывая на море багряные блики, и я решил подождать темноты. Дело у меня здесь тайное. Можно даже сказать, деликатное. Так что - повременим.

Значит так, вчера, какой-то отморозок, как и положено шибко озябшему человеку подложил бомбу в один из магазинов Хайфы. И… "ускакал". Что там случилось - чёрт его знает, но бочки стали катить на наших. Уж больно похож был попрыгунчик на мобильный модуль. Израильтяне не дураки и быстренько отследили это дело с помощью спутника. И прискакал, хороший наш, на быстроходный катер. А тот, в свою очередь, направился в Бейрут. Видит око, да зуб неймёт. И ежели знать они знали, в какую норку убежала мышка, то лапки были коротки. Виктор же, право слово, молодец. Оперативно он это… Да и, подозреваю, что наши отделы внешних операций всегда отличались повышенным пофигизмом ко всяким там международным нормам.

Но, как я думаю, дело не в евреях. Вернее, не столько в евреях, сколько в чести мундира. Российского, разумеется. Ладно бы атомную боеголовку стибрили, вон их, сколько, бесхозных валяется. Так нет же. Только-только по промышленным меркам, начали производить, и на тебе. Уже "несуны" появились. Ладно, я личность без гражданства. "Человек дромоса", можно сказать. Но, лучше бы, конечно, на моё место Ниро Вульфа какого нибудь. Или Эраста Фандорина, к примеру. Я ж в сыскном деле дурак дураком. К тому же, "возвращаться" ужасть как не хотелось. Подождать, что ли, пока они ещё кого замочат? Шутка.

5.

И снова ожидание. Опять я маюсь дурью на берегу "своей" реки и пытаюсь хоть как-то спланировать предстоящую ночь. А ведь я самый богатый землевладелец во вселенной. Точнее, в известной мне вселенной, поправился я. Ведь мало кто может похвастаться тем, что имеет в единоличном распоряжении реку. Не озеро, не морской залив или лагуну. А именно реку. По-моему, в человеческой истории подобных прецедентов ещё не было.

Памятуя, что удача улыбается подготовленным, я назаряжал различного оружия и разложил железки вокруг "эпицентра". Туда же бросил пару иньекторов, заправленных лошадиными дозами снотворного. Ну, что ещё приготовить для неведомого пока супостата? Сапёрную лопатку, что ли? Слегка улыбнувшись, воткнул в землю и ёё. Хорошая, всё-таки, штука. Универсальная, можно сказать. Удивительно, сколько сейчас фентези пишут. И про мечи всех времён и народов. Удачно сбалансированных и остро заточенных. Луки и арбалеты, копья и алебарды. Все эти предметы, так или иначе, сравниваются с друзьями. Надёжными и верными. И ни одна… личность не подумала о таком замечательном инструменте. А, ведь, буде необходимость, так ведь и кусок сала на ней поджарить можно, и пару яиц, куриных, разумеется. О тактико-технических характеристиках я вообще молчу…

Одни из моих песчаных часиков, рассчитанных на четыре часа, подсказывали, что пора. Ничего путного так и не придумал, а от Генерала никаких конкретных указаний не поступило.

"Ты осмотрись там. Ну… и гляди, чтоб всё нормально было".

Всё же, как упрощает задачу конкретный и подробный приказ. Делаешь всё с точностью до наоборот и… опаньки. Тебе - два наряда вне очереди и выговор с занесением в грудную клетку. Начальству - орден, ну или, на крайний случай, премия. А тут я прям, растерялся весь. Чё нарушать-то, ежели никто ничего не запрещает? Да, мелковатые нынче пошли Генералы. Стену таким лбом, уж точно не прошибёшь…

Я не спеша брёл вверх по неширокой улочке, больше похожей на какой нибудь каньон, и так же лениво прикидывал, что могу найти в этой чёртовой дыре. Незаметно достиг высшей точки, и стал спускаться. Здесь чувствовалось дуновение ветра. Ток воздуха ощущался и раньше, в лабиринте кривоватых и грязных переулков, но сейчас стал подобен маленькому урагану. С придыханием дети шайтана, дэвы и иблисы вышли на ночную охоту. Чтобы всласть потешиться над уснувшим и укутанным тьмой древним городом. Окна старинных, наверняка помнящих пророка, одно-двух этажных домов плотно закрыты ставнями и на опустевшей улице давно исчезли самые запоздалые прохожие.

Да… Ночной Бейрут - это вам не Москва. На непродолжительное время показалось, что город вымер. И что сейчас не начало двадцать первого века, а самое настоящее средневековье. Да, так оно и есть, в какой-то мере. Ведь, если местные жители и смогли прикупить кой какие внешние атрибуты современности, вроде мобильных телефонов и спутниковых тарелок, то в социальном плане здесь царил самый настоящий феодализм.

Величественный город, находящийся на берегу прекрасного моря, он оказался для меня чужим и холодным. Как безумно далеки помыслы и чаяния населявших его людей. Иной, совершенно чуждый мир.

Ну вот, кажется, пришёл. Дом, точнее вполне современный ангар, небольшой и невысокий, невесть как затесавшийся среди столь древних старцев. Строение зажато между двумя домами, окружёнными высокими заборами увитыми плющём. Он и сам скрывался за стеной, словно надеясь стать более незаметным. Спрятался от людских глаз, дабы творить свои тайные дела.

Над крышей возвышалось пару антенн спутниковой связи а, подтянувшись, я разглядел Джип и небольшой автобус, стоящие во дворе. Ни охраны, ни собак. Никого. Что ж, полезли, мистер шпиён, покажем им кузькину мать.

Я перебрался через забор и, не торопясь, пошёл по двору. Ничего похожего на мобильные модули в поле зрения не наблюдалось. Заглянул в джип, потом подошёл к автобусу.

Всё же двор не так пустынен, как казалось вначале. В затылок мне упёрся ствол автомата, и мужской голос что-то прошипел на незнакомом языке. Выяснять кто это, и что он хочет, не стал, "перейдя" и захватив с собой автомат Калашникова. Хотел, правда, без владельца, да вот, не вышло.

Пленный или, если хотите, невольный мой гость начал привычную "пляску смерти". Я не садист, и быстро пустил в дело иньектор. Странная, всё-таки штука, коридор. Людей, находящихся в сознании он сводит с ума и убивает. А спящих - принимает за своих. Или, вернее, за неодушевлённые предметы. Хотя, кто знает, может, всё с точностью до наоборот? И дело не в коридоре, а в людях. Что же такое есть во мне с девчёнками? Но, лучше не думать. Иногда правда бывает оч-чень… В общем, ну её. Многия знания, как говориться…

Посидев над бесчувственным телом минут эдак с пяток, я решил, что ничего не высижу. И надо сдаваться в плен самому, а не захватывать заложников. Раз не выстрелили сразу, или не оглушили прикладом, значит, есть шанс что-то выяснить. "Отмотав" сколько нужно, вернее, сколько получилось, я схватил бедолагу за шкирку и "вернулся". Надеюсь, что и мой гость - тоже. Снова перелез через забор и вот уже ощущаю дуло, упёртое в шею. Опять ни хрена не понял, но руки на всякий случай поднял. Бам-м-м. В глазах потемнело, и я автоматически "перешёл".

Не, ребята, так дело не пойдёт. Я ж сам, можно сказать добровольно… А вы сразу прикладом по затылку. Спасибо коридору, голова перестала болеть практически мгновенно и я "ломанулся" назад.

На этот раз стал чуть вполоборота и, едва появился этот гад, я ухватил за ствол и потянул на себя. Ребром ладони легонько стукнул чуть пониже уха. Тут же выскочили ещё двое, но стрелять не стали, а кинулись в рукопашную. Что ж, повеселиться я люблю. Один оказался какой-то хлипкий и упал сразу. Я и ударил-то не сильно. Скорее махнул ногой, слегка толкнув его в грудь. А вот его товарищ оказался настоящим бойцом. Уважаю. Секунд тридцать мы обменивались ударами, после чего я получил коленкой под дых. Ну, шансов у него по любому не было. А то, что в момент удара он держал меня за грудки, только помогло. В коридоре, действовавшем на нас по-разному, я быстренько оклемался и стрельнул в него капсулой со снотворным.

"Возвращаться" не стал и, взяв гостя с собой, "пошёл" наружу. Ага, вон, лежат родимые. Дальше начались сплошные непонятки. Вспыхнули сразу несколько прожекторов. Откуда-то набежало множество гортанно вопящих людей. Если бы не оружие, то подумал бы, что попал на базар, столько их было. Мне споро заломили руки и уложили мордой на бетонные плитки двора. За что боролись, спрашивается?

Покричав несколько минут, нас пинками подняли на ноги и погнали в сторону ангара. Тот, что побывал у меня в гостях, так и не очухался, и тащить его довелось, сами догадайтесь кому. Приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не "уйти". Что толку-то уходить? Чтобы ещё раз получить коленкой в живот?

Дверь лязгнула, и мы очутились в полной темноте. Не в силах сдержать эмоции я ругнулся и…

– Ты кто такой? - Спросили меня по-русски.

– Японский городовой. - Ответил я машинально и лишь потом пришло удивление.

– Чёрт, не видно ни хрена. Посветить-то есть чем?

Я мотнул головой, запоздало сообразив, что меня не видят. И в самом деле, чего это я? По быстрому "вылез" в коридор. Схватив пачку свечей а, заодно, пару упаковок пива и чего-то пожевать, "выскочил" наружу. Всё это, разумеется, проделал в "нормальном" временном режиме.

Когда вспыхнул свет, я разглядел, что передо мной находится человек с явно не арабской внешностью. Скорее, он был похож на одессита. Да, чего уж там, на еврея он был похож. В Одессе ж, сами знаете, стоит только плюнуть… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что к чему.

Тот, который находился без сознания и вовсе имел светлые волосы, а третий, что вырубился от одного касания, оказался девчёнкой. Рыженькой и с серыми глазами.

Ну, вот скажите мне, чего она сюда попёрлась? Сколько уже писано, что женщина в критической ситуации является слабым звеном, и деморализует личный состав. Мужик может не выдержать пытку, а может и выдержать. Но вот видеть, как издеваются над женщиной, он не способен патологически. Нет же, явилась, не запылилась. Мало я ей вломил, Мате хреновой. По Харе надо было, по Харе.

Однако, увидев, что я держу в руках запаянные в полиэтилен пивные банки, он нахмурился. Не понимая, я уставился на него. Ах, да! Мы ж в плену.

Я, не торопясь, открыл банку с пивом, отломил кусок копчёной колбасы и принялся аппетитно чавкать. Парочка пялилась на меня, всего из себя мирно жующего, и явно съезжала с катушек.

– Ну, чё уставились. Война войной, а обед по расписанию. Или особое приглашение требуется?

Мужик взгляну на девчёнку, а та вдруг рассмеялась. Истерически как-то, и он, обняв малышку за плечи, принялся утешать. Аппетит сразу пропал и я, подойдя, дал ей пару пощёчин. После чего сунул в руку жестянку и кусок салями. Парня долго упрашивать не пришлось, и вскоре мы дружно заработали челюстями.

– Ну, и… Каким самумом вас сюда занесло?

Мужик снова набычился, а пигалица гордо вскинула головку.

– Какое вы имеете право?..

– Закон джунглей, - лениво потянул я, намекая на право сильного.

Бедняжка как-то сникла, а мне стало немножко совестно. Ведь им сейчас страшно. До ужаса. До дрожи в коленках и недержания мочи. А ведь молодцы. Держаться. Она ведь знает, к кому попала. И догадывается, что международные нормы обращения с военнопленными здесь не в почёте.

– Ладно, ребята. Я, кажется, и сам знаю. Вы по поводу вчерашнего тер акта в Хайфе. Я тоже. И, что бы вы себе не думали, я на вашей стороне.

В ответ - молчание, и я продолжил:

– Значит, так. Я в курсе, что следы террористов привели сюда. Так же я знаю то, что где-то поблизости находятся, должны находится, - поправился я, - двадцать мобильных модулей Российского производства, похищенных недавно с одного из заводов. Так что, против вас я ничего не имею, никаких претензий. Вам - плохие дяди, мне - "кузнечики". И разбежались.

Они снова переглянулись, и на лицах проступило такое выражение… Решив, что доверие - основа любого начинания, я "вышел" в коридор и выволок целую гору оружия. Увидев стволы, недоверчивые мои несколько оттаяли и, быстренько похватав железки, взглянули на мою скромную персону с уважением. Но любопытства не сдержали:

– Всё же, кто вы?

– Странник. - Почему пришло на ум именно это, я и сам не знал. Ляпнул, и всё тут.

– И, каков ваш план.

Да, вот тут-то я и… Плана у меня, как вы понимаете, не имелось. Разве что, как всегда, кривая вывезет. Но распространяться об этом я не стал а, сделав умное лицо, задал вопрос:

– Что с вашим товарищем? В смысле, делать будем?

Лежащий без движения под воздействием снотворного, не очухается ещё часов шесть. К тому времени, я думаю, все, так или иначе, закончится.

Они пожали плечами, и я снова взял инициативу в свои руки.

– Не возражаете, если я его ненадолго спрячу?

– Куда?

О, женщины!..

Но парень оказался молодцом и быстро кивнул.

– Нет.

Я "перетащил" соню и присел возле него. И, в самом деле, что дальше?

Нет, конечно, вон, у меня лежит СИ-4. И, захоти я разнести всё к чертям собачьим, то нет проблем. Но вот здесь ли модули? Да и, тимуровцев этих надо куда-то деть.

Я катал в голове мысли так и сяк. Пытался, по совету профессора рассматривать ситуацию под разными углами, но, кроме силовых методов, ничего в голову не приходило. А, была не была, вот только спрошу у нечаянных соратников, как это они намеривались поступить, и - вперёд.

Парень с девчёнкой ждали, крепко сжимая в руках оружие. Моё появление встретили с тревожным выражением на лицах, однако, вопросов не задавали.

– Послушайте, - начал, - ну ладно я-то. Со мной мне всё ясно. Но вы-то, вы как намеревались действовать?

– Ну… - Стушевался тип похожий на одессита, - это была разведывательная операция. И, в случае обнаружения объекта, мы бы просто отошли. А силовые мероприятия есть кому провести без нас.

Ага, теперь понятно, откуда взялась женщина в этом разбойничьем вертепе. Элита, значит. Интеллектуалы и интеллектуалки.

Хреново дело. И арабы не друзья, и с израильтянами, хоть они случайные и далёкие сограждане, а надо что-то делать.

– Слушайте внимательно и, главное, ничему не удивляйтесь. Сейчас я немножко приподниму этот сарай. Будет малёк трясти, но вы не бойтесь. Ну, а дальше - по обстоятельствам.

Снова "перейдя" облачился в модуль и забрался в скутер. Молодёжи я предусмотрительно указал места по углам, так что, должно обойтись. Космический катер, умница такая, сразу же послушно "материализовался" в нашей тюрьме. И я стал потихоньку взлетать.

Что-то заскрежетало, стены с треском стали оделяться от бетонного пола. Сверху посыпалась какая-то ржавая труха. Всё строение перекособочило, но, послушный моей команде, бот упрямо поднимался всё выше. Вот уже та часть, где была наша темница, вздыбилась где-то на метр. С громким звоном лопались сварные соединения, и по обшивке катера что-то застучало. Выше, ещё выше…

Строение окончательно оторвалось от фундамента и образовало с землёй угол в сорок пять градусов. Как там мои умники? Надеюсь, инстинкты у них работают нормально и дали дёру они в нужном направлении. Поплевав через плечё, мысленно конечно, поднялся ещё малёк и поставил всю конструкцию на попа. Та, словно раздумывая, пошаталась и начала заваливаться на бок. Где-то зазвучали автоматные очереди, но мне было не до этого. Махина явно намеревалась свалиться на соседний домишко, и я чуть чуть подкорректировал направление. С громки лязгом, сминая в гармошку стальные листы, ангар упал вглубь двора. Что ж, пора осмотреться. Я взмыл вверх и, зависнув на высоте около километра, вылез на обшивку бота. Картина внизу напоминала извержение вулкана, и я сиганул в клубящиеся тучи пыли.

Чёрт те что. Прожектор работал на полную мощность, но видимость нулевая. Мысленно представив модуль, отдал приказ начать ультразвуковой поиск. Ага, кажется есть. "Кузнечики", сколько не знаю, но точно больше десяти, сложены в морской контейнер. Какой-то джигит с автоматом остервенело долбил прикладом по навесному замку. Соображает. Но закончить я ему не дал…

Я не стал даже пытаться поднять эту махину. Просто не смог вообразить, что это возможно, пусть даже и в модуле. Вместо этого запрыгнул обратно в скутер и, снизившись, зацепил тросом за одно из ушей, торчащих наверху. И, взлетев, "перешёл".

Расположились мы как-то неудачно. Контейнер-то встал хорошо, а вот я… Хвост катера остался наверху, а носом он упёрся в землю. Ладно, потом разберёмся. Надо "пионэров" вытаскивать. Схватив из кучи металлолома автомат, "выхожу" наружу.

Кто-то чего-то орёт. Постоянно слышится имя какого-то Абдуллы. И кругом пальба. Слегка прислушавшись, начал ориентироваться… правильно, на русский мат. Будь ты хоть трижды евреем, и имей кучу учёных степеней, а уж если говорил когда-то на великом и могучем, никуда, брат от этого не денешься…

Любознательные мои, надо отдать им должное, дёру не дали. Наоборот, паля что есть мочи, пытались прочёсывать территорию. Поздно, ребятки. И, ухватив обоих за шкирку, я спешно покинул театр боевых действий.

6.

Негромко играла музыка, а в воде отражались городские огни. Над столиками, привлечённые светильниками, порхали ночные бабочки. Воздух, казалось, можно потрогать рукой, такой он был тёплый, так вкусно пах. Мы сидели в кафе на набережной, потягивая лёгкое вино, и беседовали ни о чём. Они, Ицхак и Рашель, нашли меня сегодня днём и пригласили сюда. Как я подозреваю - не случайно. Нет, конечно, я не исключаю тёплых чувств, распирающих двух агентов спецслужб. Вполне правдоподобно. Я их, вроде как спас и вот, в порыве благодарности…

Но это ещё как посмотреть. И, если вдуматься - то я не избавил их от опасности а, скорее, сорвал операцию. К тому же, увёл из под носа контейнер с модулями. Так что, в случайность нашей встречи верилось слабо. Но, надо отдать должное принимающей стороне, всё более чем прилично. Никаких тебе "руки за глову" и "немедленно вступай в партию, а то яйца отрежем". Красиво, можно даже сказать благородно. Непринуждённая беседа. Сейчас, как я понимаю, последует лёгкий флирт.

Рашель, будучи женщиной и, довольно таки красивой, несомненно поняла, что нравится мне. Да и моя злость на её участие в столь зубодробительных операциях произрастала, если разобраться, из беспокойства. (Ну всё, Инка точно убьёт). Так что, если я правильно понимаю, это попытка вербовки.

Вчера, надо сказать, всё закончилось довольно хорошо. За нами, правда, погнались на джипе, что-то горланя и стреляя из автоматов. Но я быстренько охладил пыл преследователей, удачно пальнув из гранатомёта. Приземлившись в паре кварталов, предложил спрятаться "у меня", но ребята отказались. Лишь попросили подбросить до машины. "Выгрузив" спящего я тепло с ними попрощался, думая, что навсегда, и "ушёл" к себе. До Израиля, виза которого стояла у меня в паспорте, добрался по Земле-2, решив, что на этот раз приключений довольно.

Однако должен признаться, что это профессионалы. И просчитали они меня как сосунка. Я, как и подобает сентиментальному олуху, конечно попёрся на ту же самую набережную, где мы когда-то так славно сидели с Ленкой и Виктором, который ещё не был для меня Генералом. Тогда начальством, вроде как был я и, что самое главное, нигде не служил и ни-ко-му ни-че-го не был должен.

"Сосунок ты ещё, Юрий Андреевич. Щенок беззубый, только-только научившийся тявкать".

– Вы не окажетесь потанцевать со мной? - Рашель обворожительно улыбнулась.

Ну, ну, деточка. Ты, конечно, женщина красивая. Но что же у тебя есть такого, чего я не видел?

Я взглянул не неё внимательней.

Большущие светло серые глаза изучали меня сквозь очки в тонкой золотой оправе. Тоненькая агрессивная девчонка в мешковатом комбинезоне, превратилась в привлекательную молодую женщину. Нежную и хрупкую. Интересно, зачем ей очки? Хотя, красоту ничем не испортишь и, надо признать, они ей очень идут. Должно быть это символ. Знак того, что "я на работе". Да, до прожжённой циничной стервозности профессиональных Матей Харей тебе ещё далеко. Под моим взглядом она несколько смутилась, но тут же вскинула головку, посмотрев с вызовом.

В скромной хлопчатобумажной блузке, с серебряной брошкой, с длинными рыжими волосами, спутанными шаловливым ветром, она напоминала юную фею, безуспешно пытающуюся притвориться взрослой леди.

Рашель вдруг рассмеялась, и смех ее оказался светел, как майское солнышко.

И я снова спросил себя: Ну нафига? Зачем тебе это нужно? Все эти взрослые игры. Причём не открытые игры порядочных людей, а вся эта шпионская возня, напоминающая сырой болотный туман. Мало того, что противный сам по себе, так вдобавок ещё скрывающий подлые топи, в которых уже утонуло столько гораздо более искушённых людей.

Твой смех напоминает звонкий лесной ручеёк, пение ангелов. И я постараюсь надолго запомнить этот вечер. Сохранить где-то в глубине души. Буду держать эти воспоминания в тайном уголке сердца, чтобы, когда нибудь, доведённый до отчаяния, если дела пойдут совсем уж скверно, вызвать их в памяти. И вспомнить тебя, дочь израильского народа, так упорно отстаивающего своё право жить. Назло всему шайтанову окружению жить, и этой самой жизни радоваться.

А вот насчёт завербоваться, поддавшись твоему очарованию - это уж извини. Имеется собственное чудо. Единственное и неповторимое. Ждущее меня сейчас с двумя карапузами на берегу такого симпатичного озера, в которое с весёлым журчанием скатывается небольшой водопад.

– Пойдёмте но, должен предупредить, что я не очень искушённый танцор.

– Ничего страшного. Моего умения хватит на двоих.

Я подал ей руку, и мы вышли на средину площадки. Скрипачи подняли смычки, певица томно вздохнула и…

Чертовка заехала мне коленкой между ног. Браво! Эмансипации всех стран, соединяйтесь!

– Это вам за ту пощёчину! - Её глаза сверкнули, и девушка гордо прошествовала к выходу.

Скрипки дзинькнули, примадонна выронила микрофон, а я почувствовал, что краснею. Все посетители, а их в кафе находилось не мало, вовсю пялились на меня, держащегося обеими руками за… В общем, за пострадавшее место, и я, сгорая от стыда "перешёл".

Что ж, поделом тебе. Хаму - хамово, как говориться. Впредь будешь помнить, что женщина всегда остаётся женщиной. Пусть даже и одетая в мешковатый комбинезон.

Включив прибор в "нормальном" режиме я просидел в коридоре до глубокой ночи. Было немножко досадно, но тут я ничего поделать не мог. То есть, мог, конечно, но зачем? Судя по всему, обидел я её здорово. И, "переиграй" я это дело, получу самое худшее, что может существовать во вселенной. Оскорблённую женщину. Так что - один - один. В общем-то, это справедливо.

– Как прошло?

Голос Виктора звучал спокойно, и я понимал, что вопрос задан лишь в угоду традиции. Раз стою перед ним, значит - всё "более или менее".

– Ну… в общем, как обычно?

– Осложнения были?

– Да так…

Назвать осложнением тоненькое рыжее недоразумение можно лишь с натяжкой. А "белый танец" - это уж и вовсе мои проблемы.

– Ясно. - Генерал, совсем не по уставу хлопнул меня по плечу. - Ну, хвастайся успехами.

– Кузнечика дайте.

Мы вошли в Приют, внешне мало изменившийся с тех пор, как здесь вовсю кипела бурная деятельность, и я забрался в один из модулей. Импортный ещё. Можно сказать, ветеран. Опосля вышел во двор и прыгнул, стараясь залететь как можно выше. Зависнув в крайней точке - "перешёл". Кто его знает, как оно получится, так что лучше повторить все действия в обратном порядке. В конце концов, я - не Ленка. И "достать" многотонный морской контейнер может оказаться мне не по зубам. Забрался в скутер и…

Всё получилось. Мы "выскочили" в небе Подмосковья, и контейнер болтался внизу.

"Молодец, Юрий Андревич. Делаешь несомненные успехи. Ещё малёк потренируешься, и сможешь стырить Тадж Махал. А то что-то здание Приюта стало надоедать в последнее время".

Малёк погордившись я осторожно поставил многотонную коробку на землю и, зависнув, спрыгнул вниз.

– Могли бы и сами отцепить. - Проворчал я.

– Ладно уж. - В голосе Виктора было веселье. - Сегодня твой день.

Я отстегну трос и, заскочив обратно в кабину, "убрал" катер.

Контейнер тем временем вскрыли, и деловитые молодые люди стали вытаскивать модули наружу. Ну, дальше не мои заботы.

Виктор отдал какие-то распоряжения и вернулся ко мне.

– Благодарю за службу!

– Рад стараться, Ваш-соко-бродие!

– А… - Начальство, видимо попривыкшее к моим выходкам, только махнуло рукой. - Дальше-то, что делать думаешь?

– Ну, дык. План по валу, как говорится. А в нём на первом месте стоит посещение братской реальности, стонущей под гнётом американских империалистов, подло оккупировавших Сибирь.

– Надолго?

– Думаю, недельки на две. Семён Викторович, сами знаете, быстро не отпустит.

– Девочек берёшь с собой?

– Инну вряд ли. Всё же карапузы ещё слишком малы. А Елену Владимировну - само собой.

– А без неё никак?

– Ну, вы же знаете. Без Ленки я - словно ноль без палочки. В общем, совершено не боевая единица.

– Так уж и не боевая. - Хитро прищурился Генерал, намекая на только что завершённую операцию.

– Да мало ли…

– Ладно уж, действуй. По возвращении доложить.

– Есть!

– Да, в кассу зайди. А то начфин поседеет скоро. В наше-то время и забывать такое мероприятие как получение денежного довольствия!

Я получил зряплату. А так же премию за "успешно проведённую операцию", о чём собственноручно расписался в приказе. Не так чтоб много, конечно, но и не мало. В общем, сколько положено. И, взяв одну из служебных машин с шофёром, поехал домой.

"Юрик, мы "у меня". Думаем "вернуться" дней черз пять. Убери в доме. Целую, Инна.".

Я тяжко вздохнул и пошёл доставать пылесос. За что боролись, как говориться. Инициатором отказа от наёмной рабочей силы стал я, так что все хлопоты по уборке автоматически ложились на мои плечи.

Но, только представив, что кто-то чужой будет ходить по дому, заглядывая во все уголки и роясь в вещах, я чувствовал себя неуютно. Нет уж, инциденты двухлетней давности наглядно показали, что внимание к нашим персонам, пусть и не явное, но всё же пристальное существует. И я хочу иметь возможность делить на чёрное и белое. И, ежели кто нибудь в наше отсутствие забредёт в дом, случайно так, проходя мимо, то буду уверен, что это враг. И поступлю соответственно. Так что, моя упёртость по поводу прислуги, как видите, имеет под собой прочную параноидальную основу.

Я возюкал пылесосом по углам. Без особого вдохновения, правда, но и не сильно манкируя обязанностями. Для себя ведь старался, не для чужого дяди.

Комнаты постепенно приобретали умытый вид, а я предвкушал блаженное ничего-не-делание. Ленусик, со свойственной ей педантичностью, постоянно проводила какие-то поиски. Роясь в подшивках старых журналов и часами просиживая в интернете. И неизменно делясь с нами интересными находками. Что ж, её можно понять. В информационном вакууме, что царил в её мире "по поводу", у неё развился бешеный, прямо таки волчий аппетит ко всякого рода сплетням и досужим вымыслам.

Хотя, чья бы корова ни мычала… Ведь я-то существую. И девчёнки. Так что, возможно, она и права, пытаясь найти рациональное зерно и хоть как-то притянуть за уши "село к городу".

Так, с пылесосом закончил, и сейчас время мокрой уборки. Сразу, значит, сотрем пыль с мебели, а потом помоем пол. Руки сами собой проделывали необходимые манипуляции и вскоре, убрав причиндалы в кладовку, я завалился на диван.

"Люди исчезают внезапно, бесследно и необъяснимо. Случаи такие происходили и происходят во всем мире. Я имею в виду те ситуации, которые не могут быть объяснены никак. Пропал парализованный старик, которого близкие вывезли в каталке и на пару минут оставили одного у дверей. В пустом кресле остался только плед, которым был он укрыт".

Старший, которому всё обрыдло? Гуд бай, милые родственнички, а то что-то я тут с вами засиделся!

"В прошлом веке на глазах слуги в Берлине на безлюдной улице испарился служащий британского министерства иностранных дел. Он собирался садиться в запряженную карету, но в последнюю минуту, сказав слуге, что хочет проверить упряжь, подошел к лошади. Слуга, стоявший у дверцы, видел, как он стал осматривать сбрую, и через секунду его уже не было. Карета и упряжка стояли одни на пустынной мостовой.

Так же, буквально на глазах, потерялся молодой человек на окраине Глазго ранним новогодним утром 1966 года. Три брата шли по дороге, направляясь с праздничным визитом к родственникам, как это принято в этот день по шотландским обычаям. Они говорили о чем-то, как вдруг буквально на полуслове обнаружили, что самого младшего - Алекса - с ними нет. Он исчез и никогда так и не был найден.

Перечень таких исчезновений, внезапных и необъяснимых, весьма велик.

Еще один случай происшедший в Москве. К человеку зашли друзья по работе. Кончились сигареты и он, набросив пиджак, как был, в тапочках, спустился в гастроном, который был в том же доме, а вход его - в соседнем подъезде. Ждали его напрасно, он так и не вернулся. Исчез бесследно среди бела дня на пространстве в несколько десятков метров".

Вот так вот, пошёл посцать и не вернулся… Я хлебанул пивка и взял следующий журнал.

"Когда в 1947 году внезапно потерял управление и разбился американский двухмоторный самолет, на борту его находилось тридцать два человека. Однако спасатели, прибывшие вскоре на место аварии, не обнаружили там ни одного ни погибшего, ни живого. Не нашли ни крови, ни малейших следов, которые свидетельствовали бы, что в момент удара на борту находился хотя бы один человек. Заинтересованные ведомства назначили награду за обнаружение малейших следов тех, кто находились в самолете. Однако усилия спасателей и других групп, обшаривших все окрестности, так и остались тщетны. Все тридцать два человека исчезли без следа".* (*А.Горбовский. Тайная власть).

Да, батенька, не ты первый, не ты последний… Только, видать, предшественники твои чуток поумнее, и старались свои скромные таланты не афишировать. Хотя… Ведь никогда не поздно слинять. Некрасиво, конечно, но ежели припрёт… Да и, не так уж и много про нас известно, если разобраться.

То что Ленка припасла дальше походило, скорее, не чисто "её" случай.

"Можно назвать много чрезвычайно сложных сооружений древности, строительство которых предполагает наличие глубоких инженерных знаний, которые, прежде чем исчезнуть, возникали словно из небытия. Ни до, ни после подобных сооружений не было.

В Андах существуют развалины древнего города Тиахуна-ку. Многие здания в нем выстроены из огромных каменных блоков. Вес некоторых блоков достигает 200 тонн. Причем ближайшее место, где можно взять такую породу, находится на расстоянии не менее пяти километров.

Чтобы представить, какими знаниями нужно было обладать, дабы передвигать такие глыбы на столь значительные расстояния, достаточно привести отрывок из сообщения, опубликованного в 1960 году в "Правде". Речь идет о том, с какими трудностями столкнулась наша современная техника, когда потребовалось перевезти каменную глыбу такого же веса в Москву. "Вчера в Москву прибыл необычный состав. Со станции Кудашевка на особой, 16-осной платформе доставлен огромный монумент для памятника К. Марксу, который будет воздвигнут на площади Свердлова.

Транспортировка каменной глыбы весом в 200 тонн представляла сложную задачу. Из-за больших размеров гранитного блока состав мог передвигаться лишь в том случае, если на линии не было встречных поездов…".

Тиахунаку - не единственное место на земном шаре, где имеются подобные сооружения. Среди развалин города Ба-альбек, на территории теперешней Сирии, есть постройка, вес отдельных монолитных частей которой достигает 1200 тонн.

В Индии до сих пор существует храм "Черная пагода", сооруженный якобы всего лишь семь веков назад. Храм этот высотой в 75 метров венчает крыша из тщательно обработанной каменной плиты. Вес этой плиты 2000 тонн"!*(*А. Горбовский. Четырнадцать тысячелетий назад).

Выходит, не одни мы такие. Все из себя беспечно-непосредственые. И где-то есть гораздо, гораздо более достойные.

Что это за люди? Куда ушли, и где они сейчас?

Ну, как тут не вспомнить Друга Горацио?

Впрочем… они свои жизни прожили. И смогли сделать что-то достойное звания человека. А наша… Надеюсь, вся ещё впереди. И ещё не вечер…

7.

Мы договорились встретиться в семь часов, и я, боясь опоздать пришёл на пятнадцать минут раньше. Но он уже ждал. Стоял на дорожке парка и мирно крошил голубям хлебный мякиш. Не доходя шагов пять я негромко кашлянул.

Обернувшись, "Аббат" подал руку и улыбнулся во все тридцать два зуба.

– О чём грустим, мой юный друг?

– Вопросы рвут на части душу. Боюсь, от них я занедужу, не получив ответов вдруг.

Он приподнял брови и слегка похлопал в ладоши. Чё это с ним?

Но уж нет, на этот раз я настроен более чем серьёзно. Я достал один из журналов, оставленных мне Ленкой и протянул ему. Старший обречёно вздохнул и принялся читать. Не удержавшись, я пристроился рядом, заглядывая через плечё.

"Существует гипотеза, что Африка и Европа смыкались когда-то между собой в том самом месте, где теперь находится Гибралтарский пролив. "Между Андалузией и Тангером, - сообщает известный арабский источник Массуди, - на месте, называемом Хадра, что близ Фарс эль Магриб, существовал некогда мост (перешеек), который состоял из больших камней, по которым стада проходили с западного берега Андалу-зии на северный берег Африки. Отсюда начиналось Средиземное море, вытекавшее из Океана, или Великого Океана". Таким образом, течение шло в сторону Средиземного моря или, как называли его тогда, Мрачного Моря. Это и понятно: в Средиземном море, как море внутреннем, уровень воды должен был быть значительно ниже, чем в океане.

Но однажды Атлантический океан хлынул через разорванный перешеек в Средиземное море. Событие это произошло примерно в 1450 году до н. э. Обширные территории, бывшие прежде сушей, оказались под водой. О том, что в этом районе до его затопления была суша, говорят и другие восточные и греческие авторы.

Воспоминания о прорыве Атлантического океана в Средиземное море сохранились в Греции в форме преданий о так называемом потопе Девкалиона.

Есть, однако, основания предполагать, что затопление Средиземного моря было делом… рук человека.

В географическом словаре арабского ученого и путешественника Якута можно найти сведения о прорыве Гибралтарского перешейка: "Вот что я читал в одной древней книге, содержащей историю Египта Северной Африки. По пресечении рода фараонов царями Египта были дети Далуки.

Из них особенно замечательны Дарокун бен Малтес и Рамег-рах. Эти два царя были одарены умом проницательным и необыкновенною телесной силой, притом обладали большими познаниями в магии. Когда греки вторглись в их владения, египетские цари, вознамерившись избегнуть их владычества, предпринял соединить Западный Океан с морем Средиземным. При исполнении этого предприятия море потопило многие обитаемые земли и могущественные царства и пролилось даже на Сирию и Грецию".

Другие источники, повествующие об этом событии, рассказывают, что произошло оно в течение одной ночи.

Разрушить каменный барьер, очевидно довольно прочный, если он мог выдерживать напор Атлантического океана, было делом нелегким. Тем более трудно было сделать это за такой короткий срок. Если только…

Если только не предположить, что фараоны, которые "обладали большими познаниями в магии", имели в своем распоряжении какие-то взрывчатые вещества! В таком предположении нет ничего невозможного.

В Германии, в городе Фрейбурге, стоит памятник человеку в монашеской рясе. Человека этого звали Бертольд Шварц. Монах-францисканец, Бертольд Шварц, обвиненный в занятиях черной магией и колдовстве, был посажен в тюрьму. Продолжая опыты и здесь, он смешал однажды серу, селитру и уголь и получил состав страшной разрушительной силы: порох"!

Не хило, да? Сидит, значит себе в тюрьме, и балуется с взрывчатыми веществами!

"Произошло это в 1330 году. Вскоре рецепт этот стал известен повсюду, и именно с начала XIV века порох получает распространение в Европе. Над полями битв, где раньше слышался только стук мечей да звуки труб, раздалось тяжелое уханье первых пушек. XIV век стал веком рождения пороха.

Но, если внимательно углубиться в историю, можно найти удивительные факты. Оказывается, задолго до этого порох внезапно появляется то в одном месте, то в другом, то с голь же внезапно вдруг исчезает на целых 500 лет.

Необъяснимо, почему такое важное орудие войны не получает полного распространения, почему ни один из полководцев-завоевателей так и не смог воспользоваться этим страшным средством, которое поставило бы на колени любого противника.

Можно подумать, что были какие-то люди, которые стремились, чтобы тайна этого гибельного оружия не стала достоянием всех.

Сведения о порохе хранились в строжайшей тайне. Кем? Во всяком случае, не воинами и не политиками, которые не преминули бы им воспользоваться. И разве не странно, что всякий раз, когда тайна как бы вырывалась из-под контроля, мы узнаем о случае применения пороха, но затем порох снова бесследно исчезает.

В 1257 году арабы применили порох при осаде одного из городов Испании.

Другой случай применения его (тоже арабами) относится только к 690 году. В 668 году порох был известен египтянам, а еще раньше, в 80 году н. э., рецепт его из Индии попал в Китай.

Когда Ганнибал, командовавший карфагенской армией, прошел через Альпы и спустился в Италию, возле Тразименского озера путь ему преградили римские легионы. Здесь решалась судьба целой кампании. Если Рим победит и на этот раз, он окончательно станет властелином всего побережья Средиземного моря. Судьбой народов будут распоряжаться пресыщенные римские сенаторы, алчные рабовладельцы, тупые и жестокие воины. Что же касается самого Карфагена, то он будет разрушен!

В учебниках истории вы можете прочесть, что Ганнибал победил. Но едва ли вы найдете там описание, как это произошло.

Некоторое время два войска стояли друг перед другом, затем Ганнибал несколько отступил. Римские легионеры промаршировали на место, с которого отошли карфагеняне.

Вдруг в ту же минуту под ногами римлян началось, как сообщает хроника тех лет, "землетрясение". Но это было очень странное землетрясение, от которого пострадали только римляне! Все покрылось дымом. Когда же дым рассеялся, оказалось, что большая часть легионеров лежит на земле, погребенная под слоем камней и скал, которые, взлетев на воздух, обрушились на них.

Как известно, ни от одного землетрясения камни и обломки скал не могли взлететь вверх, чтобы упасть потом на головы римлян. Так же маловероятно, чтобы землетрясение сопровождалось неизвестно откуда взявшимся дымом. Тому, что произошло, может быть только одно объяснение. Ганнибал нарочно заманил римлян на заминированное поле, а потом взорвал заряд.

Когда изобретение Бертольда Шварца стало всеобщим достоянием, и позднее, когда европейские пушечные фрегаты начали появляться у берегов Америки и островов Тихого океана, народы этих стран, услышав пушечную пальбу, сочли ее громом, которым бледнолицые боги поражают врагов. Точно так восприняли это греки Александра Македонского, впервые столкнувшиеся с применением пороха. Осадив город в Индии, греки в страхе бежали от его стен. "Жителям этого города помогали боги! - вспоминали они потом. - Со стен его на нас обрушивались молнии и гром!".

Есть упоминание о порохе и в библии, но тоже не прямое. Мы читаем, например, об "иерихонской трубе". У этой трубы был такой громкий звук, что от него падали крепостные стены. Можно предположить (и целый ряд исследователей придерживается этого мнения), что речь идет об осадном орудии типа пушки или мортиры.

В Индии о порохе знали уже за пять тысяч лет до нашей эры. Причем рецепт его был известен из еще более древних священных текстов.

Определенному уровню знаний должна предшествовать какая-то практическая деятельность. Поэтому всякий раз, когда мы обнаруживаем у древних удивительную осведомленность, которая не опирается на предшествующий опыт, возникает как бы из небытия, напрашивается предположение…"*

(*Ал. Горбовский. Четырнадцать тысячелетий назад).

"Аббат" слегка улыбнулся.

– Умный дядька, этот твой исследователь. Наверное, плохо кончил?

– Это что, непременное условие?

– Упаси Бог. - Он поднял руки в шутливом жесте. - Но вы бы видели сейчас своё лицо!

– Но Вы мне так и не ответили!

– А, ерунда! - Махнул он рукой, лучше подумайте вот об этом.

Я взял протянутую им газетную вырезку и прочитал:

"Последний раз по приговору суда за колдовство казнили Анну Гельди в швейцарском городе Гларус 18 июня 1782 г. Подсчитано, что в XVI и XVII вв. в период охоты на ведьм было казнено по крайней мере 200 000 женщин.".

– А вы говорите, "Порох"! Да и, никуда он от вас не делся. Пожалуйста, палите, сколько влезет!

Видно, я задел за больное место, иначе с чего бы ему так кипятится. А, ведь и в самом деле, кто я такой, чтобы судить человека, которому лет больше чем Христианству. Н-да. Кто знает, что бы сейчас было, если бы?.. И, сам собой на языке возник вопрос:

– Выходит, и сейчас есть что-то такое, что вредно знать дитятям неразумным?

– Есть, есть, - с сарказмом заявил он, - например сотня космических скутеров. И, ещё, небольшой межзвёздный корабль на Луне.

Вот это уел, так уел. Даже щёки покраснели.

– Полноте, мой юный друг. - Передо мной снова стоял весёлый и беспечный человек. Такой, каким я его знал с первого дня нашего знакомства. - Всё к лучшему. К тому же, вы, как я знаю, не так давно учредили частный пенсионный фонд? Напомнить, по какому поводу?

– Да нет, спасибо. А что, есть какие нибудь возражения?

– Ну почему же. Каждый волен в выборе.

Вот так вот. Опять я на сумбурный вопрос не получил ответа. Вернее, получить-то получил, да вот ответ этот мне не очень-то понравился. Я ощутил себя какой-то козявкой. Стоит передо мной высшее существо и самим присутствием стремительно развивает у меня комплекс неполноценности.

Старший тактично молчал, отвернувшись к беззаботным птичкам. Я поковырял носком ботинка тротуарные плитки и спросил:

– Зачем звали-то?

– Ах, это… Вы, я слышал, собираетесь в гости?

– Ну да. А что, противопоказано?

– Почему же, отнюдь. Только… Вы там… Поосторожней…

Ого! Куда ж это я встряну? Или, выходит, уже встрял, раз такая забота.

– Так что, до встречи?

Рукопожатие его было крепким, а улыбка, как всегда, заразительной. Я поневоле растянул губы в ответ и тут… Шумно хлопая крыльями, взлетела стая голубей. Я посмотрел на птиц, а когда обернулся, обнаружил, что на аллее кроме меня никого нет.

8.

Я ехал в сторону дома и хмуро смотрел на дорогу. Злился же потому, что "господин Аббат", по большому счёту прав. И я такая же сволочь, как и он. Вернее, чуть поменьше, в смысле творимых безобразий. В остальном же - ни на йоту не лучше. Да и, кто знает, что оказалось бы правильным в той ситуации…

Дело в том, что года полтора назад, где-то в середине марта обрушилось здание, стоящее в центре Москвы. Шороху было - жуть. Всё произошло средь бела дня и, как водится, пострадала масса народа. Самое гадкое, что это была уже вторая катастрофа подряд, так как незадолго до этого обвалилась крыша в одном из бассейнов столицы. На случай с бассейном я как-то и не отреагировал. Просто принял к сведению и выкинул всё из головы. Конечно, появилось желание куда-то пойти и попытаться что-то кому-то объяснить. Собственно, сходить то, я сходил. И даже дошёл до приёмной директора спортивного комплекса. И пошёл себе. Спрашиваете куда? Вот куда послали, туда и пошёл. Виктора же в тот момент в стране не оказалось…

Ну, самим понимаете, в моих прогнозах осечек не бывает и, с точностью до секунды… Но самое интересное, для меня, конечно, началось потом. Как ту Кассандру, которую сгоряча побили камнями, насмерть, между прочем, так и мою благородную личность попытались слегка припутать к этому делу. Вспомнили, не забыли, оказывается, родимого. И даже фоторобот составили. Дескать, органами разыскивается имярек, в связи с… В общем, насчёт "кто виноват" кандидатуру найти можно легко. Так что, я потихоньку "вернулся" и ничего не стал предпринимать. Негодяй, говорите? Так я ж и не спорю.

И тут обвалилось старинное здание, простоявшее двести лет.

Как и положено, "возмущаться начали, на общее собранье собрались…" Но это опять извечное рассейсое "Кто виноват"? Мне ж, сами понимаете, на тех "кто виноват" было по барабану. И я быстренько приступил ко второй части Мармезонского Балета, ничтоже сумяшеся насчёт того "Что делать"?

"Запасшись" парой-тройкой канистр с бензином я, за день до происшествия, вошёл в обречённое строение. Дело близилось к закрытию и, послонявшись туда-сюда, поднялся к чердачной двери. Она, как и положено, была закрыта на навесной замок, но меня это волновало мало, так как я "ушёл" в коридор.

Кто-то где-то строил планы, пророча историческому сооружению вторую молодость. Объявлялись многомиллионные тендеры и чиновники потирали руки в предвкушении солидных взяток. Мечты, мечты, где ваша сладость?

Занялось сразу и горело ярко. И, как и положено, сгорело дотла.

Совесть меня не мучила тогда, не сильно тревожит и теперь. Да, два человека погибло. Причём страшной смертью. Но ведь в "прошлый раз" пострадало около двухсот. И, среди них женщины и маленькие дети. Знаю, не имел я права решать судьбу этих двоих, но так уж вышло… А деньги… Нет, никакими деньгами не заменить жёнам мужей. И дети, лишённые отцов тоже, узнай об этом, наверняка прокляли бы меня. Но там, в несостоявшейся катастрофе, под обломками Манежа, людей осталось гораздо больше…

– Мерзавец ты, "господин Аббат"! Да и я не лучше.

Но Старший находился где-то далеко, а вечернему подмосковному шоссе, пустынному в этот час, было всё равно. Оно наверняка видело не одну трагедию и, имей возможность говорить, у слушателей волосы встали бы дыбом. Ведь, по статистике, в автомобильных авариях гибнет гораздо больше народа.

– Ты где шлялся-то? - Инна с наигранно-весёлым любопытством повернулась ко мне.

– Да так… Нарисовалась одна деловая встреча.

– А-а.

Казалось, она потеряла к разговору интерес, но вдруг спросила:

– В последнее время что-то произошло?

– Да нет, вроде. Всё как всегда. - Я и в самом деле не понимал, куда она клонит. - А что, я дал повод?

– Ну, не то чтобы. Но задумчивый ты какой-то.

– А, это. Да, понимаешь, Ленка тут чтиво подсунула. Вот я и пытаюсь что-то сообразить.

Мы сидели на веранде, глядя в ночное небо. Лена осталась в комнате, смотреть новости. Малышня уже спала, так что, ничего не мешало нашему тет-а-тету. Да и Инна, против обыкновения не ерничала, и я мысленно удивлялся взятому ею тону.

– О чём хоть пишут-то?

– О всяком. Ленка вот, например, нарыла случаи, похожие на наши. Ну, не совсем, конечно, - поправился я, - но, с небольшой натяжкой можно провести некоторые параллели.

– Можно-то можно, да вот надо ли?

Не зная, что сказать, я пожал плечами. И, в самом деле, что бы я сделал, если бы кто-то, пусть и без задней мысли, стал совать нос в мои дела? То-то и оно. Пожалуй, Ленкино, да и моё, чего уж греха таить, любопытство оправдывало лишь расхожая фраза: "Кто не знает собственной истории, у того нет будущего". Хотя, если разобраться, история толком не известна никому. Вернее, каждый ведает свою. Умытую и причёсанную. А так же кастрированную. И ничего, живём, как видите. Как живём - это уж другой вопрос. Хотя и на него ответ очевиден. Как умеем, так и живём. Точно так же, как жили люди, о которых написаны столь интересные статьи. Жили себе, и не забивали голову разной ерундой, вроде "ответственности перед будущими поколениями" или тем "что о нас подумают потомки". Может, благодаря именно такой позиции эти самые потомки и существуют-то до сих пор.

Что же касаемо конкретно меня то, как ни напрягал мозги, ничего путного в голову не шло. Все мои предки абсолютно "нормальные". Крестьянами они были. И только мама с папой, на волне индустриализации приехали в город. И никаких тебе выкрутасов.

С Инной пытался поговорить на эту тему, но она лишь отмахивалась. Девочка моя вообще предпочитала замалчивать своё происхождение. Тоже, кстати, самое, что ни на есть рабоче-крестьянское. Словно стыдилась этого. Но, надо отдать её должное, их кожи вон не лезла, стремясь войти в какие-то особые "круги" истеблишмента. Просто выдумала красивую сказку и жила в ней потихоньку. Не знаю, что за разговоры на эту тему вела с ней боярыня Земцова, но надеюсь, масла в огонь не подливала. Со мной же, насмотревшись на мой пофигизм, эту тему предпочитала вообще не затрагивать… Что ж, спасибо и на этом, как говориться.

– Когда пойдёте?

– На днях… Лёнька должен подхехать. Да и ты Лену оккупровала… Кстати, как у них с Виктором?

– Как, как. Да как обычно. - Это значило, что на предложение руки и сердца, ежели таковые опять имели место, боярыня Зецова снова ответила отказом. Предпочтя статус свободной женщины. Эмансипация, блин. Но, не моё это дело. - Кстати, Рита звонила. У неё в Париже украли паспорт. Пусть Виктор поможет.

– Спрошу.

Виктор, сославшись на занятость, приехать отказался, и пригласил к в гости. В смысле на работу. Попрощаться и "сделать внушение"… Не буду углубляться в описание строения и его месторасположения. Контора, она и есть контора.

– Кабинет у тебя хороший!

– А то?

Он протяну руку, и кивком указал на одно из незанятых кресел. Кабинетик так себе, я видел и получше. По телевизору. Но все соответствующие атрибуты наличествовали. Вплоть до секретарши. К чести Сенсэя, это пятидесятилетняя дама, малёк смахивающая на воблу. Но, несмотря на внешнюю сухость у неё светлая, хорошая улыбка. Если б не знал, где она служит, легко бы спутал с заслуженной учительницей. А ведь она в звании, не ниже моего. Да уж, внешность обманчива.

Но тётенька, тем не менее, исправно принесла чай и, выслушав указание Генерала "никого не пущать" удалилась.

Виктор поставил на стол коробку с кусковым сахаром, и я тут же захрустел, нимало не заботясь о сохранности зубов.

– Ну, и?..

– Да, понимаешь, Рита во Франции застряла. Паспорт украли…

– Бывает.

В голосе Виктора не слышалось ни малейшей заинтересованности. Скорее, сквоозило скрытое злорадство, типа "мы же вас предупреждали". Вон значит как. Но я пришёл за помощью, и уходить без неё не собирался.

– Что значит, бывает? И ты считаешь это ответом?

– Чем плох мой ответ? Не хуже других.

– Но и не лучше.

Виктор с усмешкой покачал головой и отхлебнул чайку. Я же трущил рафинад, не сводя с него требовательного взгляда.

– Ну, чего уставился?

– Ай-ай, Виктор Петрович. Нехороший ты, оказывается, человек. Можно сказать, овощное растение семейства крестоцветных.

– Каких ещё красноцветных?

– Raphanus sativus.

– Ты мне голову-то не дури. Интеллигент.

Нет, хорошо у него это получается. Смачно так, колоритно. Вроде и ничего такого, а сразу всё всем становится ясно.

– А! - Махнул я рукой. - Редиска ты, Генерал.

Всё ж, за героическими буднями, он нашёл таки время посмотреть "Джентльменов удачи", так как заулыбался.

– А чего ты ожидал, скажи на милость. Что я прямо сейчас подниму взвод "Альфы" и помчусь брать штурмом Париж?

– Нафига штурмом-то? Просто, позвони, кому надо. Пусть паспорт побыстрее выпишут.

– Ага, как самостоятельными быть, так мы уже взрослые. А как цыплёнок табака в попку клюнул, так сразу к папочке?

Ну, не стервец ли? Но я, как можно небрежнее, пожал плечами.

– Да я и сам могу. Просто, думал всё сделать официально.

– Вот пусть и будет, официально. А выказывать слишком явный интерес к Маргарите Львовне я не хочу. Итак, желающих сунуть нос в наши дела - выше крыши.

Что ж, может он и прав.

– Ну, как знаете, господин Генерал.

– Отставить! - Рявкнул он. - Ты мне это брось. - И, уже помягче. - Вы ведь не дети, Юрий. И должны понимать, что, владея любыми материалами, вывезенными с Земли-2, вы все подвергаетесь риску. Самостоятельности им захотелось, видишь ли.

– Так что же делать?

– Я всем вам ещё два года назад сказал, что делать. И что мы имеем? Вы по-прежнему занимаетесь самоуправством. В общем, в этой ситуации я тебе не помощник.

– Ладно.

– Охрану бы всем вам…

Да уж блин. Стоит только рядовому гражданину что нибудь заиметь, будь то лишний миллион, или какую нибудь, мало мальски любопытную информацию, в которую непременно найдутся желающие сунуть нос, и прости прощай спокойная жизнь. И уже, вольно или не вольно, а приходится окружать себя целой сворой церберов, секретарей и прочая и прочая и прочая… А разве ж это жизнь? Нет, для кого-то, может и в кайф поизображать крутого босса, но я уж точно не из таких. Да и Лёнька тоже. Насчёт Маргариты Львовны не уверен, но, раз за два года не заболела звёздной болезнью, значит - наш человек.

Я попрощался с Виктором, сказал "до свидания" секретарше и, взяв у охранника на выходе красную книжечку, удостоверявшую мою принадлежность к новым опричникам, вышел за порог.

– Юрий Андреевич?

Определённо, я становлюсь популярен. Пусть даже и в узких кругах.

– Чем обязан?

– Да, собственно, не обязаны. Просто, давно мечтал с Вами познакомиться.

– Так в чём проблема? Знакомьтесь.

– Ах да. - Он протянул руку. - Смыслов. Генрих Свиридович. В некотором роде ваш коллега.

Я усмехнулся. Иш ты, коллега. Но любопытство хуже похмелья и я принял приглашение. Мы сели в чёрный "Сааб" и поехали.

Как я и предполагал, прибыли в заведение, в чём-то родственное тому, которое возглавлял Генерал. Да и отрекомендовался он, если помните…

Снова мраморные ступеньки, красная ковровая дорожка и гипсовые бюсты шибко отличившихся на славном поприще служения великому делу. Впрочем, если уж продаваться на всю жизнь в добровольное рабство, то уж обязательно чему-то большому и значительному. С непременными атрибутами вроде Званий, Должностей и висюлек на лацканы пиджаков и мундиров.

Секретарша, правда, помоложе, и сквозила у ней во взгляде такая стервозность, что я невольно пожалел хозяина кабинета. Ну, нельзя, в моём понимании, всё время иметь под боком ту, с которой делишь постель. Женщина и работа вещи взаимокомпенсирующие.

Вы говорите, а как же Инна?

Но, должен вам сказать, что я никогда не относился к тому, что я делаю как к службе. Мне просто интересно. Да и сейчас тоже, если честно, энтузиазм не угас. Этот же, явно использовал служебное положение для удовлетворения собственного либидо. Вернее, они оба использовали.

И это внезапное понимание, помимо воли настроило меня отрицательно. Да, да. Вот так - на уровне эмоций - я принял решение до начала разговора.

Но, если разобраться, то, что он предлагал, было в любом случае неприемлемо.

– Чай, кофе?

– Минералку. Если можно, минскую, номер четвёртый.

Он распорядился. Козочку, оказывается, звали Элеонора. Воду принесли в запотевшем бокале, и я отдал должное дипломатичности хозяина кабинета. Просил Минскую - пожалуйста. Ведь, кто его на вкус разберёт. Вроде как похожа.

Он молчал, изучающе глядя на меня, и я, шумно отхлебнув и поставив стакан на поднос, начал первым:

– Итак?

Генрих Свиридович торжествующе улыбнулся. Знаем, знаем, ваши прсихологическе игры. Раз первым начал, не сдержал любопытства - значит уже на крючке. Боюсь вот только, резьба на моём винте тебе не понравится.

Я слушал, полуприкрыв глаза и не очень-то вникая в смысл отдельных слов. Прав ты Сенсэй. Тысячу раз прав. Вот и этот туда же. Неглупый мужик. Кое-что сопоставил, малёк притянул за уши. Но, в целом, картину нарисовал более-менее похожую.

Правда, на первом месте у него стояли девочки, да и способности он им приписал совсем уж мистические. Но молодец, молодец.

Что ж, с почином, Юрий Андреевич. Со времён ныне покойного Игоря Вячеславовича Кузнецова это первый наезд. Или, если хотите, деловое предложение. Но тогда, объектом был непосредственно Виктор. Так что, сподобился я впервые.

А вот это вы зря, дорогой мой. Близнецы здесь не при чём.

Пуп земли хренов. Вернее, собирающийся в кандидаты. Пупок, пупочек. Нет уж батенька. Как сказала бы вызвавшая твоё любопытство Инна: "Солдат может стать генералом, а может - и не стать. У блеющей баранины же путь один". А ты и не мечтал, не грезил о шашлыке, из себя любимого?

Тоже мне: "Вот - я"!

Головка от буя. Внешность твоя меня не впечатлила. Речи - косноязычны и не отличаются оригинальностью. Слышали, слышали мы уже такие. Да и характерец твой мне что-то не очень. Так что извини, брат. Сейчас я начну совершать никогда не виданные тобой, и алогичные с твоей же точки зрения поступки.

Судя по первому впечатлению, это пока что личная инициатива. Шанс, так сказать, выбиться в люди. Так что, о нашем разговоре, я почти уверен, кроме нас троих никто не знает. Прошу, вас, нижайше прошу в гости.

Идиот не успел понять, что к чему, а берега "моей" реки уже оглашали тоскливые завывания. Я сделал ему инъекцию и "вернулся" в кабинет. Людоедка-Эллочка, пусть и невольно, а замешана. Так что…

Я неторопливо брёл по вечерним улицам, осоловело пялясь по сторонам. Вокруг, обгоняя и спеша по своим делам, шли другие люди. Мчались машины, светя красными и жёлтыми огнями. Иногда потоки транспорта останавливались, чтобы пропустить пешеходов, чтобы затем снова начать бесконечный и неведомый мне путь. Тверская, Охотный ряд. Вот и новый Манеж, воздвигнутый на месте сгоревшего по непонятной причине. Огромное количество фонарей разом зажгли огни, и стало светло как днём. На лавочках, забитых до отказа сидела молодёжь. Подобно виноградным гроздьям пацаны и девчёнки облепили чугунные ограды и мраморные бортики фонтанов. Звенели гитары, тут и там раздавалось нестройное пение. Народ развлекался, как мог, успевая при этом есть, пить и заливисто смеяться, радуясь неизвестно чему. Впрочем, им-то это известно. Жизни, жизни они радуются. Молодости и беззаботности. Ведь это такое счастье, когда не видишь впереди забот.

Сколько время-то? Но, не успев спросить, я тут же получил ответ. Забили куранты на Спасской башне. Одиннадцать часов. Под ногу попалась пресловутая пивная жестянка и я, сами понимаете, не упустил случай поупражняться. Однако тинэйджерам, занятым сигаретами, дымок от которых явно попахивал травкой, не до того. Вот, один из мальчишек, явно рисуясь, скрутил трубочкой сто долларовую купюру и, сыпанув на основание большого пальца белого порошка, стал втягивать, чередуя ноздри, эту гадость. Потом, отвалившись на спинку, закрыл глаза, всем своим видом изображая, как ему хорошо. Идиот. В моём понимании, конечно. Хотя, вон, довольно крупная блондинка, сидящая напротив, с волосами собранными в конский хвост, показала на юного наркомана пальцем, и закатила глаза, явно передразнивая. Все засмеялись, но тут же потеряли всякий интерес к юному оболтусу.

Я вышел на площадь, и навстречу мне выкатило человек десять-двенадцать роллеров и скейтбордистов. Это уже публика посерьёзней. И коньки на колёсиках, и скейтборд требуют какой никакой, а спортивной подготовки. Выделывая различные фигуры высшего пилотажа, компания обогнула меня, позволив просочиться, и покатила дальше, по одной ей ведомым конькобежным делам.

А я брёл себе, среди этой живущей собственной жизнью толпы, ежевечерне собиравшейся здесь, практически никем не замеченный. Тёплым летним вечером я оставался один среди такого множества народа. Снова мелодично зазвенели куранты на Спасской башне. Четверть часа? Или прошло уже тридцать минут? Какая к чёрту, разница.

Я снова шёл, будучи невидимым в скоплении народа, чужой в этом, бывшем когда-то родным для меня городе. Одном из множества городов Вселенной. В которой существует множество миров, непонятным образом ухитряющихся "накладываться" один на другой. А вы говорите "деловое сотрудничество". Эх, полковник, полковник, знал бы ты, на кого бочку катишь, обосрался бы, наверное.

Но прогулка по ночной Москве сделала своё дело, и я постепенно успокоился. Да ну его к чёрту. В смысле - пусть живёт. Маленький винтик, который, к несчастью для себя оказался чуть-чуть умнее, малёк прозорливее чем положено винтику. В конце концов, тоже ведь, человек. Наверняка семья, дети. Должно быть, было ошибкой "забирать" его в коридор. Но нет ничего не поправимого. Под действием снотворного, Дромос примет его за своего. Так что… А, почему бы и нет. Пусть очнётся на лавочке, в центре Москвы. Авось, примет это за демонстрацию силы и отвяжется…

Как сказал один алхимик Леопольду II: "Если я в самом деле умею делать золото, то не нуждаюсь в Императоре. А если я не умею делать золото, то он не нуждается во мне".

Лёнька не спал, а сидел, уткнувшись в монитор. Услышав мои шаги, обернулся и потёр глаза руками.

– Юрка, ты не возражаешь, если я возьму с собой ноутбук?

Я пожал плечами.

– Бери, мне то что? - И, в свою очередь поинтересовался: - Что, задумал перевернуть патриархальный уклад?

– Да нет, просто игрушка зацепила.

– Делаешь новую игру? Ты ж, вроде как раньше не занимался этой дребеденью.

– Да нет… - Программер слегка покраснел. - Играю я в неё. - И, словно оправдываясь, добавил: - Старею, наверное. Всё никак не могу дойти до конца, блин.

Нормально, да? Дитяти тридцать шесть лет, скоро внуки пойдут, а он днями просиживает перед экраном, воюя с картинками.

– Ладненько, маленький ты наш, только упакуй всё покомпактней. И батареек захвати.

– Ну, я думаю, что смогу переделать наши адаптеры к ихней частоте тока.

Что меня меньше всего волновало, так это технические подробности и я, махнув рукой, завалился спать.

Разбудил нас голос Ленки.

– Вставайте, лежебоки.

Я приоткрыл глаза и уставился на бодренькую и свеженькую девушку.

– А дорогая где?

– "Ушла" назад. Только на секунду "выскочила", чтобы меня "выбросить", и "вернулась" к карапузам.

Может, оно и к лучшему. Долгие проводы, как говорится…

Лёнька, чисто выбритый и одетый в костюм, уже сидел в гостиной. Видно, в ожидании "перехода" он совсем не спал, так как глаза у него как у кролика. У ног стояли два чемодана, а на столике лежали таблетки.

Увидев нас, он вопросительно поднял брови, и я слегка кивнул. Лёнька проглотил капсулу со снотворным, и, отсалютовав нам бокалом, запил это дело минералкой. Мы молча наблюдали, как он погружается в объятия Морфея. Вскоре веки его сомкнулись, дыхание стало ровным. Ленка, дотронувшись до его плеча "забрала" нашего хакера и тут же " вернулась". До Новосибирска, на который "накладывался" Нью-Саутгемптон добрались на скутерах.

Прибыв на место и "спрятав" машины взялись за руки.

– Ну что, "пошли"?

В своё время я купил контейнер десантных ботов, предназначенных именно для таких случаев. То есть, походов в гости к Профу. Слишком уж лениво крутить педали несколько часов подряд.

Вытащив один, открыл баллон со сжатым воздухом, и мы молча наблюдали, как бесформенная куча обретает очертания плавсредства. Столкнув плот на воду, забросил в него два велосипеда и сделал приглашающий жест:

– Прошу!

Ленка шутливо опёрлась на мою руку и, изображая "Фу-ты, ну-ты", забралась на борт.

Не дотрагиваясь до вёсел, я отдался на волю течения. Девушка, свесив руку в воду, задумчиво смотрела в глубину, пытаясь разглядеть что-то, ведомое ей одной. Я же попросту лежал, глядя в серое небо.

– Юрка. - Внезапно позвала она.

– Ау.

– Как ты думаешь, зачем всё это?

– Ну, ты же знаешь, Ленусик, думать - это прерогатива лошади. А почему? А потому, что у неё голова больше!

И, в самом деле, что тут думать. Это, в смысле, существования коридора, настолько необычно, что я просто принимал его, как данность. Иначе, можно легко съехать с катушек. Съезжать, сами понимаете, очень не хотелось, так что, в последнее время я старался не брать в голову.

– Нет, Юрка, я серьёзно!

– И я серьёзно. Хочешь, лучше анекдот расскажу?

– Ну, трави, давай.

– Летит, значит, орёл. И тут, высовывается у него из… ну, сама понимаешь откуда, глист. - "Орёл, какая высота?". - "Два километра". - "Орёл, ты ж, смотри, не обосрись"!

– Ну, и на что ты намекаешь?

– Да ни на что. Просто… в недалеком прошлом тоже ломал над этим голову, и извёлся весь.

– Н-да.

Я покосился на Ленку. А та, снова смотря в воду, произнесла:

– И, всё же, любопытно, как всё устроено.

– Ну, это ты с Лёнькой посоветуйся. И Профессора подключите. Они тебе сходу выдадут пяток теорий, одна правдоподобнее другой. И, при этом, все они будут не похожи друг на дружку.

В прошлый раз я "ушёл в коридор" с чердака полицейского участка и в нашем мире оказался на миленоком холме, заросшем кустами. И теперь, я постарался встать точьно на то же самое место. Так, что, "материализовались" мы среди пыльных стропил и хлопанья голубиных крыльев.

– Лёньку сейчас доставать? - Деловито осведомилась Лена.

– Можно и сейчас. Хотя, давай уж, спустимся, что ли?

Я приподнял крышку люка, и мы оказались на лестничной площадке жилого комплекса, принадлежащего городу, и предоставляемого стражам правопорядка.

– Ау-у, есть кто дома?

Но ответом нам была тишина, и я, заглянув в одну из квартир, непродолжительное время принадлежашую нам с Инной, затопал по ступенькам.

По-видимому, отсутствие Американских континентов как-то изменило океанические течения, так как климат здесь поистине райский. Мы шли по улицам Сентвилля, глазея по сторонам и не замечая никаких существенных отличий. Да и какие изменения могли произойти в маленьком американском городке за прошедший год. Всё та же неторопливая и сонная провинция, если не сказать, захолустье.

Подойдя к домику Мамми Розы, я постучал в дверь и услышал голос Семёна Викторовича:

– Да, да, прошу вас, входите.

Увидев нас, он заулыбался и раскрыл объятия.

– Только вдвоём?

– Лёнька " в багажнике".

– Прекрасно.

Сверху спустилась добродушная негритянка и по очереди поцеловала нас. И тут же запричитала, сетуя на то, какие мы худые и одновременно собирая на стол.

Ленка, тем временем "достала" Лёньку и приводила в чувство с помощью нашатыря. Очнувшись, первым делом он стал искать глазами чемоданы и, найдя, облегчённо вздохнул. Геймер хренов! И, поймав мой взгляд, смущённо улыбнулся.

– Прошу к столу!

Мы уселись за круглый стол, уставленный яствами, и отдали должное кулинарным способностям хозяйки мотеля. За неторопливыми разговорами, и обменом новостями, время летело незаметно, и я с удивление обнаружил, что за окном темнеет.

У Семёна Викторовича всё было в порядке. Никто не пытался оспаривать его авторитет, да и бандитов, подобных Чёрному Сэму на горизонте не предвиделось.

– Теоретизирую, знаете ли. - Смущённо хихикая, сообщил он.

– И, что же это за теории? - Живо поинтересовалась Ленка.

Когда-то, давно, когда всё ещё не зашло так далеко, и главой частного предприятия был я, Виктор полюбопытствовал:

– Каких наук профессор Семён Викторович?

Ничтоже сумяшеся я отшутился, махнув рукой:

– Он сумасшедший профессор. Универсал.

Сдаётся мне, что в каждой шутке, таки есть ма-аленькая доля правды.

9.

– Дело в том, молодые люди, что любая выдвинутая нами теория будет основана на заимствованных у классической физики концепций пространства-времени. - Профессор, словно перенёсся на несколько лет назад, и снова находился в аудитории. - Но, для объяснения паранормальных явлений, все они гм-м… я бы сказал, несколько устарели. Ведь, если разобраться, они ни на йоту не приближают нас к пониманию телепатии, не проливают свет на перемещение предметов на расстоянии, я у ж не говорю, о Вашем, без сомнения реальном феномене.

Время от времени задумываясь над этой проблемой, я всегда удивлялся тому факту, что энергия и информация, являющаяся, согласно моей теории, одним и тем же - рассматриваются под двумя совершенно различными углами зрения. Наши, несомненно, заслуживающие уважения, преподаватели физики учили нас этому, но сами никогда не дали себе труда задуматься о последствиях такой практики. И вот, мы имеем, что имеем. Суп - отдельно, а мухи - отдельно.

А ведь ещё французский физик Коста де Борегар писал относительно взаимосвязи этих физических величин: "Должно быть, в природе вероятности существует нечто, обеспечивающее действенную связь между объективным и субъективным, между материей и духом".

Я не был знаком с прославленным французом и, кажется, не много потерял. А объяснения профессора, запутывали меня всё больше и больше, ставя более-менее привычный мир с ног на голову. Однако, тем не менее, Ленка слушала с глубоким интересом, а у Программера уже загорелись глаза.

И Семёна Викторовича, который уловил интерес во взглядах слушателей, понесло:

– Синхронность событий и всевозможные совпадения, которыми изобилует наша жизнь, наводят на мысль, что мир организован скорее как база данных компьютера, в которой файлы расположены случайным образом, чем библиотека с последовательно расставленными книгами. Как в нынешнем понимании выглядит четырехмерная Вселенная традиционной физики.

Я постарался съёжиться, и бочком-бочком начал продвигаться к выходу. Но на плечё мне легла Ленкина рука.

– Сидеть!

А Лёнька, стараясь облегчить профессору задачу, принялся объяснять "на пальцах":

– Если, допустим, представить, что четвёртое измерение, называемое временем, на самом деле отсутствует, то наш мозг воспринимает события ассоциативно. Так, как это делают современные компьютеры. Пользователь "вызывает" нужные ему записи, прибегая к ключевым словам - управляющим командам. И, если теория Профессора верна, - лёгкий полупоклон в сторону Семена Викторовича, - то мы живем скорее в неком подобии ассоциативной Вселенной, системного программиста, чем в "последовательной" Вселенной физика, взявшего на вооружение классическую идею пространства - времени. И тогда все твои "чудеса" перестают восприниматься как события иррациональные.

Казалось, что мой очумелый вид должен сказать сам за себя, но, по видимому, это было очевидным только для меня.

– Ребята, может, я пойду, а? - Жалобно проблеял я.

Но, к несчастью, они думали обо мне лучше, чем я того заслуживал.

– Сидеть! - На этот раз в Ленкином голосе явно звучали Иннины нотки.

А Лёнька, ободрённый благосклонным кивком Профа, продолжал гнуть своё:

– Ещё в 1957 году Хью Эверетт и Джон Уилер из Принстонского университетат предложили "многомировую интерпретацию" квантовой механики. В рамках этой концепции Вселенная непрерывно разветвляется на альтернативные реальности.

Ну, слава Богу, хоть несколько понятных слов в этой абра-кадабре!

– Совершенно с вами согласен, коллега. - Подал голос проф. Ого, уже, коллега, видали! - Пространство и время могут быть адекватными понятиями, чтобы начертить путь локомотива в графическом изображении, но практически абсолютно бесполезны для объяснения нашего феномена. - И, уже обращаясь ко мне, пояснил: - Пространственно-временные координаты ведут начало от графического представления. Если бы человечество изобрело компьютер до линованной бумаги, сегодня наши суждения о Вселенной могли бы быть совершенно иными. К тому же, в последние годы появились новые, невероятные и более плодотворные идеи. И, согласно им существует гораздо большее число измерений. Хотя, в этом мы успели убедиться на практике. Самые интересные результаты вытекают из теории "суперструн", появившейся в 70-е годы. Многие физики-теоретики, работающие сегодня в этой области, полагают, что Вселенная родилась из неустойчивого десятимерного ядра. По мнению Таку и Трейнера, "шесть измерений свернулись, оставив нетронутой нашу четырехмерную Вселенную".

Мать моя женщина! Во встрял, так встрял!

– И что нам со всем этим делать?

Вопрос прозвучал совсем уж по идиотски, но недаром же все мы, вольно или не вольно, приписываем другим собственные качества. И меня снова приняли за умного.

– У меня есть мнение, что "гости", посетившие нашу планету два года назад и немногим раньше уничтожившие Землю-2, прибыли вовсе не из глубин космоса.

– И, откуда же?

– Я думаю, из какого нибудь мира, подобного любому из "наших". Согласно теории вероятности, развитие их науки могло пойти несколько иным путём. И, то, что в нашей реальности доступно единицам на чисто интуитивном уровне, поставлено у них на промышленную основу.

– А зачем тогда космический корабль?

– Вероятно для того, чтобы достигнув световой скорости, совершить первый "прокол" континуума. А уж затем, устанавливаются врата и всё. Ещё один колонизованный мир к их услугам.

– Но, ведь Виктор, то есть, я хотел сказать, Генерал, отправил им "подарочек".

– Ну, в общем да… Но, думая над этим, я пришёл к выводу, что мало вероятно, чтобы в двух параллельных измерениях возникли идентичные условия, приведшие к созданию подобных смертоносных технологий. В то время как моя теория объясняет это более-менее достоверно.

– Но боеголовки-то где-то взорвались?

– Несомненно. И, боюсь, это-то самое плохое. Ведь, ни один нормальный человек не станет всё время отправляться с центральной планеты. И, как мне кажется, заселение происходит постепенно. Из Мира в Мир.

– Так что, они могут прийти и сюда?

– Кто знает, как составлен их поисковый алгоритм. Но, если есть хоть малейшая вероятность этого, то надо продолжать работать в этом направлении.

Вот так вот. В сошедшей с ума Вселенной, подобно клёцкам в супе плавает то, что я называю реальностями. А на клёцках этих живут микробчики. Ма-аленькие такие. И, вот, одним микробчикам стало тесно, на обжитом кнедлике и они решили заселить другой…

Не хило, да? Цивилизация, расширяющая экспансию в параллельные миры. И очень, ОЧЕНЬ, не любящая конкурентов. До такой степени, что прямо жуть берёт…

По-видимому, желание прибегнуть к универсальному решению всех проблем, отразилось у меня на лице, потому что Ленка показала кулак.

– И не думай!

Я состроил невинную рожицу:

– О чём это ты?

– Об этом самом. Ни капли спиртного, понял?

Но накал потихоньку стал ослабевать. Профессор с Лёнькой, пристроившись рядышком, и включив переносной компьютер, что-то оживлённо обсуждали. Я же, стараясь быть незаметным, вылез из-за стола и вышел во двор. Вечер, постепенно переходящий в ночь, тих и прозрачен. Звёзды, такие далёкие и недоступные светили настолько ярко, что казались волшебными фонариками. В принципе, имея корабль, можно конечно, попытаться… Но вот, куда лететь, и зачем? Смешно представить. Как если бы вдруг дикари в нашем мире, живущие на одном из атоллов Тихого океана, сумей, конечно, они захватить американский авианосец, собрались в поход на Соединённые Штаты. Не радовало только то, что в роли наивных детей природы на этот раз выступали мы сами. Чёрт! Хоть одного бы урода удалось захватить живьём! Но, увы. Оставь мы тогда кого-то из незванных гостей - и неизвестно, чем бы всё кончилось. Всё происходило настолько быстро, что я порой просто не успевал вмешиваться.

Ленка подошла и простроилась рядом.

– Как ты думаешь, Юрка, они это серьёзно?

– А ты? Ты сама-то, что думаешь?

Она глубоко вздохнула и пожала плечами. Потом вскинула голову:

– А ведь, мы так и не смогли подключиться к мозгу корабля.

– Так ведь, пришли к выводу, что вся аппаратура сгорела во время "переходов". Да и что можно считать мозгом? И, ты же знаешь, на то время все просто опасались нажать что-нибудь не то и обнаружить себя.

Гад, всё-таки, профессор. Испортил, можно сказать, отпуск. Я-то думал, оттянусь, съезжу в Нью-Саутгемптон. Может быть, сгоняю в тутошнюю Москву. Вместо этого, он задурил голову заумными теориями. Да и Ленка хороша. Ведь, по моему глубокому разумению, всё равно, ничегошеньки мы сделать не сможем. Молоды мы ещё, чтобы тягаться с пришельцами, откуда бы они ни прилетели.

Ни до чего так и не додумавшись, поплёлся наверх и завалился спать. Мамми Роза приготовила лучшие перины. Хрустящие простыни приятно холодили тело, а подушки обещали спокойные и радостные сны. Засыпая, почувствовал, что вернулся в детство. Точно так же, проводя летние каникулы у бабушки в деревне, я любил засыпать на большой кровати с металлическими шариками и мягкой периной. Завтра, завтра я проснусь и забуду обо всех бредовых теориях чёртовых умников. Это ж надо до такого додуматься, и это на трезвую голову! Хотя, Проф, в силу возраста и привычек не был поклонником спиртного. Как оказалось, своей дури в голове хватает. Выше крыши, можно сказать…

Проснулся часов в десять утра. Внизу слышались голоса, в окно светило солнце и настроение, в общем-то, нормальное. Я умылся и поводил бритвенным станком по лицу. Линув на ладонь одеколона, растер подбородок и спустился вниз.

Мамми Роза и Ленка пили кофе.

– Доброе утро!

– Привет, привет!

Говорил я по-русски, но Мамми, за два года жизни с Профом, успела выучить десяток фраз. Мне налили кофе и поставили перед носом тарелку с чем-то вкусно пахнущим. Я принялся уплетать, одновременно пытаясь задать вопрос:

– Уг-м-чгум-хрум?

– Прожуй сначала, а потом скажи.

Я последовал Ленкиному совету и повторил попытку:

– А где умники?

– На рыбалке.

Ясно. И, если Семён Викторович был ярым любителем проводить время с удочкой, постоянно повторяя при этом избитую фразу про Бога, который не засчитывает время проведённое на рыбалке, то на Лёньку это было мало похоже.

По быстрому дожевав, и одним глотком допив кофе, я поблагодарил хозяйку.

– Пойду, пожалуй, испорчу им кайф. Лен, составишь компанию?

Но девушка покачала головой.

Выйдя на улицу и, обогнув мотель, в котором, кроме нас не было ни одного постояльца, направился к реке. У Профа, ещё со времени первого нашего посещения, "стёртого" по вине обстоятельств, было излюбленное место в излучине. На берегу стояло несколько плакучих ив, и он устроил шалаш. Прямо таки, Ленин, обдумывающий революцию.

Неслышно ступая, я спускался к воде. Вон, сидят, голубчики. Кинув взор на воду, такую прозрачную, что виден каждый камешек, каждая песчинка на дне, я разглядел быструю тень. Проф, ведомый инстинктом, лёгким движением забросил муху прямо к носу форели. Ивы отбрасывали на реку едва шевелящиеся тени, а в небе ни одного облачка, и оно отражается в волнах глубокой синевой.

Инстинкт не подвёл и рыбу, и вот уже муха пропала у неё во рту и форель оказалась на крючке.

– Двенадцатая! - Гордо сказал Семён Викторович Лёньке, а тот только развёл руками, не споря с мастером.

Хотя, в проволочной корзине, что висела в воде, привязанная к колышку, вбитому у его ног, тоже плескалось штук семь разных рыбёшек.

Тут они заметили меня и замахали, приглашая в компанию.

– Ну, как улов?

Традиции нужно соблюдать, и мы минут пять поговорили на тему "клюёт - не клюёт". Мужики снова забросили удочки. А я улёгся в траву и, закусив ароматный стебелек, уставился в голубое небо. По нему неторопливо плыли по своим делам перистые облака. Лёгкие и пушистые, они были окрашены солнечными бликами во все оттенки жёлто-розового и радовали глаз.

Лёнька, видимо продолжая начатый ранее разговор, спросил у Профа:

– И что, Семён Викторович, никто даже не подозревает о богатстве, валяющемся под ногами?

– Увы, мой друг, их технологии ещё несовершенны. Да и, при существующем положении вещей и общей тенденции развития науки, вряд ли в ближайшие сто лет кто-то обратит на это внимание.

– А как же теория невмешательства, и их право распоряжаться собственными природными ресурсами?

– Ну, про невмешательство, ты лучше этим расскажи, у которых зеленоватая шкура. А насчёт ресурсов, так ведь я предлагаю взять лишь то, что выброшено за ненадобностью. Никто не собирается строить шахты и разрабатывать недра.

Краем уха слушая разговор, и ещё толком не зная о чём это они, я почувствовал, как настроение стало стремительно подниматься. Догадаться не трудно. Проф, верный себе, уже что-то там изобрёл. И вербует сторонников.

– О чём вы, люди? - Не поднимая головы, поинтересовался я.

– Дело в том, Юрий, что здешние руды очень богаты, относительно, конечно, ниобием. Этот металл принадлежит к группе редкоземельных и чрезвычайно дорог. У нас дома, конечно. Здесь же - увы. Про современные технологии никто не слышал и отработанную породу, которая может принести пусть не баснословную, но вполне ощутимую прибыль, используют для строительства дорог. Зарывают талант в землю, можно сказать.

– Просветите хотя бы, для чего он нужен-то?

– В нашем мире ниобий используется для производства лазеров.

Вот так вот. Сокровища лежали под ногами, а беспечные аборигены даже не подозревали об этом.

Я уже мысленно сравнивал положение "Белого человека", со скромным достоинством несущего своё бремя, с жалкой участью мелкой букашки, которой на миг ощутил себя вчера. Да, не в пример приятнее чувствовать себя эдаким "Бваной Юрием" ведущим "честную торговлю" с туземцами. Приподнявшись на локте, я спросил:

– И что, Проф, во сколько это встанет?

– Я думаю, где-то в полмиллиона российских червонцев.

Я присвистнул.

– А в тутошних долларах?

– Ну, это миллиона два будет.

Тоже не хило, хотя, какая к чёрту, разница. Ни золотых червонцев, ни экзотических долларов Сибирских Соединённых Штатов у меня всё равно не водилось. Но, ради приличия я всё же полюбопытствовал:

– Зачем так много, Семён Викторович? Вы ж сами сказали, что по здешним меркам, это просто земля.

Но Проф был закалён десятилетиями преподавательской деятельности, и с терпением, выработанным общением с сотнями и тысячами тупых "почемучек" стал объяснять:

– Сам по себе шлак, действительно стоит копейки. Но вот для того, чтобы извлечь на свет божий ниобий, я имею в виду в промышленных количествах, требуется организация производства. Обогатительные фабрики, дороги для подвозки породы. Охрана, взятки местным, хоть и не очень жадным, но всё же существующим чиновникам. Так что…

Мне вдруг стало скучно. Я закрыл глаза и принял равнодушный вид. Но прямо таки физически ощущал взгляды обоих. Ну-ка, проверим. Слегка разлепив одно веко, я сквозь ресницы взглянул на умников. Так и есть, те во всю пялились на меня.

Ну, Проф то ладно, у него было время повариться в собственном соку и съехать с катушек. Но Лёньке то это нафига? Те же переглянулись и, отвернувшись к воде, дружно забросили удочки. Концессионеры, блин.

10.

Мужики рыбачили ещё часа два, а я всё так же бездумно пялился в небеса. Впрочем бездумно - не то слово. В голове подобно муравьям копошились различные мысли. В основном, вариации на излюбленную мню тему "а навошта мне это трэба"?

Ну, допустим, подсуетились мы, значит, и конвертировали наши средства в тутошнюю валюту. Или, ещё проще, "сходили" на Землю-2 и экспроприировали ещё центнер-другой золотишка. И тут сразу начинается головная боль и ненужные, с моей точки зрения, вопросы разных любознательных личностей. Как тех, кто "у руля" так и мрази, вроде Чёрного Сэма, только калибром покрупнее. Проделав энное количество телодвижений мы, конечно, все эти препятствия героически преодолеем. Оторвав дюжину-другую голов и оставив за спиной десяток могил.

И вот, ура! Процесс пошёл. И, спустя где-то год, становимся обладателями, к примеру, полутонны вожделённого ниобия. Грузим это дело и "переправляем" к нам. И, головная боль начинается по новой. На базаре им, сами понимаете, торговать не будешь. Остаётся очередной проныра, вроде Мишки Френкеля, который снова попытается обжурить. Либо же, снова "брать в дело" Виктора, но тогда придётся отвечать на кучу вопросов и, боюсь, Большие Дяди захотят послать сюда наблюдателей. Осмотреться, и вообще…

Есть, правда, ещё и третий путь, который предпочли девчёнки, ввязавшись в разработки противораковой панацеи. И опять, деньги, деньги, деньги. И Мигрень, Менингит и вечная запарка. И - снова пристальное внимание спецслужб. Теперь уже не только Российских и Израильских, а всего мира.

Каждый ж мнит себя пупом земли. Пупочком. И - могилы, могилы, могилы. Ибо прогресс - штука кровавая, и ни одно дело так не изобилует смертями как доброе. Никто ж не спорит, всё это сплошь и рядом будут "плохие", и исключительно "не наши". Вот только, брось я всё как есть и, по моим скромным подсчётам, около сотни человек останутся живы. Женятся, детишек наплодят. А там, глядишь, и внуки пойдут…

Да уж, необходимость принимать решения всегда головная боль. И большой риск. Вообще-то, лично я ни чем не рискую и всегда успею "соскочить". Но ведь, как ни крути, а история этого мира изменится. И, боюсь, не в лучшую сторону. Ведь, вряд ли Проф сможет обойтись без самого простенького компа. А это уже нонсенс, господа. И снова - ненужные вопросы. Потом какая нибудь светлая голова подкинет одну-две рацухи, чтобы дело крутилось быстрее. Там, глядишь, нас осчастливят своим вниманием доблестные преторианцы Великой России. Тот, кто держит бразды правления за Уралом, вряд ли потерпит какие либо безобразия на соседней территории. Тем более что тишь да благодать длится уже более трёхсот лет. Не, мужики, не нравится мне ваша затея, хоть тресни. Лёнька с Профом смотали удочки и, не поминая больше эту тему, засобирались. Поднялся и я, отряхнув одежду от налипших травинок.

– Роза обещала приготовить на обед гуся. - С мечтательным выражением сказал Проф. - А на ужин зажарит улов. Рыба у неё вообще получается - пальчики оближешь.

Я ничего не имел против жареной форели и молча плёлся следом. После того, как, повосхищавшись добытчиками, рыбёшек водворили в холодильник, уселись за стол. Гусь удался на славу, и все молча работали челюстями.

После обеда, захватив одну из принтерных распечаток, привезённых Профом ещё два года назад, поднялся к себе.

Не знаю ничего приятней и полезней для здоровья, чем после хорошего обеда подремать часок. Вы спросите, зачем макулатура? Так ведь нет лучшего снотворного, чем какое нибудь чтиво. Пробежал глазами страницу-другую и готово. Сон безмятежен и совесть чиста. Приобщаюсь, значитца. Засыпаю над книгой, можно сказать. И не придерёшься ведь, ибо каждое слово - правда.

Так, посмотрим, чем это Семён Викторович увлекается? Похоже, это что-то вроде Ленкиных изысканий: "В 1954 году в Японии после народных волнений во время паспортного контроля задержали странного гражданина. Документы у него оказались в полном порядке, за исключением одной детали. Паспорт был выдан никогда не существовавшим государством Туаред! Возмущенный "туаредчанин" на пресс-конференции утверждал, что его страна находится в Африке между Мавританией и Французским Суданом (не путать с более восточным Суданом), и был потрясен, когда ему показали карту, где на месте большей части Туареда был Алжир. Правда, в указанном месте действительно проживает народ туарегов. Разница, как нетрудно заметить всего в одну букву, но существующие "в нашей реальности" туареги не обладали никогда в обозримом прошлом своим суверенитетом, так неужели же туареги в будущем создадут собственное государство? Или не в будущем, а, к примеру, в параллельном мире?* (*Кузовкин А., Непомнящий Н. "Феноменальное" 1991, с.4).

Что ж, по-моему, я стал причиной нового веяния. И Проф, хотя и воочию смог убедиться в существовании Земли-2, как и все люди нуждался в "доказательствах" своей нормальности. Не мне его за это судить, ведь он всего лишь обычный человек. И действие "коридора" не распространяется на него, как на нас с Ленкой. Приводя в норму физические параметры, и снимая психоэмоциональное напряжение. Глаза слипались, но всё же, движимый любопытством я продолжал читать:

"В мае 1828 года в Нюрнберге полиция поймала очень плохо одетого странного юношу 16-ти лет. Власти провели самое тщательное расследование, разослали портреты по всей Европе, исписали 49 томов дела, но не установили места, откуда прибыл этот человек, получивший имя Каспар Хаузер. Имевший самые невероятные привычки и способности, он видел в темноте как кошка, нюх имел лучше собачьего, но не знал, что такое молоко, огонь и расстояние до объекта. О Каспаре, погибшем от пули убийцы, осталась лишь уверенность, что прежде чем попасть в Германию, он жил в мире, совершенно отличном от нашего… Впрочем, еще в 19 веке возникла и тривиальная версия, что на самом деле Хаузер - наследный принц Баденский, насильно отстраненный от престола и помещенный в темницу еще в детстве… Но генный анализ, проведенный спустя 164 года после гибели Каспара, показал, что он не был каким-либо сыном баденской маркграфини"…*("ТМ" 1998, N 10, с.54).

Как и предполагал, хватило меня на полторы страницы. Я почувствовал, как книжка валится из рук и погрузился в сон.

Проснувшись, я ощутил чьё-то присутствие. Лена сидела у изголовья и держала в руке подборку статей, распечатанную Профессором.

– Что пишут?

– Так, всякое-разное. Вот, послушай:

"В конце 1980-х - начале 90-х годов о необычной судьбе мальчика под именем Юнг Ли ЧЕНГ несколько раз писала гонконгская газета "Вен Вен По". В кратком изложении его запутанная история выглядит следующим образом: в 1987 году местным гонконгским ученым (можно понять, что речь идет о психиатрах) попался для изучения мальчик, утверждавший, что он "пришел из прошлого". Результат исследования (опроса мальчика с большим пристрастием) кое-кого сильно смутил - "пришелец" хорошо говорил на древнекитайском языке, пересказывал биографии давно умерших знаменитостей, не по годам хорошо знал историю прошлого Китая и Японии, упоминал о многих событиях, о которых в настоящее время либо вообще не помнили, либо знало лишь очень ограниченное число историков, узкоспециализированных на определенных периодах или событиях. Странный мальчик к тому же был одет также, как одевались жители Древнего Китая, так что его появление было либо хорошо спланированной "провокацией" какой-либо могущественной организации (например, телекомпании), стремящейся к получению сенсации, либо… Поверить в версию самого мальчика было трудно, к тому же он и сам не понимал, каким образом попал в современный город Гонконг.

Тем не менее, как сообщила газета, историк Инг Инг ШАО решил проверить не слишком стройный мальчишеский рассказ и углубился в изучение хранящихся в храмах древних книг. Наконец, в одной из книг его внимание привлекли рассказы, почти полностью идентичные с устными пересказами Юнг Ли, все даты, названия местностей и имена конкретных людей совпадали. В одном месте историк наткнулся на запись о месте и дате рождения мальчика, он был почти уверен, что речь идет именно о "его мальчике", но, чтобы до конца убедиться в потрясающем открытии, надо было вновь побеседовать с Юнг Ли… Однако, уже в мае 1988 года, пробыв всего год в нашем Времени, мальчик-путешественник неожиданно для всех исчез, больше никто и по сию пору не видел его…

Раздосадованный историк Инг Инг Шао вновь засел за книги и в одной из них сразу за именем "Юнг Ли Ченг" нашел следующую запись: "…исчезал на 10 лет и появился вновь с ума сошедший, утверждал, что был в 1987 году по христианскому летоисчислению, видел огромных птиц, которые достигают облаков, большие волшебные зеркала, ящики, разноцветные огни, которые зажигаются и сами гаснут, широкие улицы, украшенные мрамором, что ездил в длинной змее, которая ползает с чудовищной скоростью. Признан сумасшедшим и умер через 3 недели…"* (*"Перекресток Кентавра" 1997, N 11).

– Наверное, Профу пришлось изрядно покопаться в Интернете. - Зевнул я.

– Наверное. - Согласилась Ленка. - Ты знаешь, Юрка, - добавила она, - мне кажется, что нет никаких "твоих" или "моих" мест. А есть что-то одно на всех. Большое и… страшное. И, в той или иной мере, этой способностью, я имею в виду "даром проникновения", наделены все люди. Просто, некоторые, подобно нам, оказались более везучими, умеющими отсекать то, что не в силах воспринять. И преобразуя это самое ЧТО-ТО в нечто приемлемое сознанием. Другие же, "нормальные", обречены на гибель. И их "неспособность" проникнуть" является чем-то вроде хорошо развитого инстинкта самосохранения. А иные, вроде этих несчастных, на свою беду сумевшие "войти" и благополучно "выйти" вынуждены носить клеймо "сумасшедших". И это в лучшем случае.

Ляпнуть, что ли про Горацио? Не, наверное, не стоит.

Видно было, что Ленка немало об этом думала, и ей хотелось с кем-то поделиться.

Н-да… два глиста, малёк более удачливых, чем остальные, и с иммунитетом к враждебной среде, взялись анализировать устройство… А, и в самом деле, что мы пытаемся понять? Как устроен пищевод? А что же тогда кровеносная система? И как всё это соотносится с мыслительными процессами, ежели таковые имеют место? Нет уж, в роли "Бваны Юрия" я ощущал себя гораздо комфортнее.

Но Ленусик, глядя на мой отрешённый вид, и сама поняла, что на данном этапе мне немножко по барабану. И перешла к основному вопросу:

– С Семёном Викторовичем говорил?

– Ну, допустим.

– И что?

– Что-что, да ничего. И вообще, если хочешь знать моё мнение, то я против.

Ленка терпеливо вздохнула, и я понял, что проиграл. Куда мне тягаться с потомственной аристократкой.

– Лен, а может, ну его, а? - Без особой надежды начал канючить я.

Но та, изучив меня как облупленного, лишь молча улыбалась. Зачем слова, если сейчас я начну приводить все мои "гениальные" доводы, потом, чуть погодя, стану извиняться и сам себя опровергать, взвешивая "за" и "против". Потом, окончательно запутавшись и разозлившись, упрусь рогом. И - всё… Тут то она меня тёпленького и возьмёт.

Ну уж нет. Не раз и не два я проигрывал ей и сейчас, назло врагам, просто буду молчать. Помолчали. Долго так, минут пять. В голове постепенно забрезжило сомнение: "Это ж, выходит, я уже перешёл к последней стадии? Не попытавшись вывалить "про" и "контра"? Хотя… Очередная авантюра сулила новые впечатления. В кузнечике покувыркаюсь, опять же… К тому же, наверняка "пойдём" отсюда, так что окажемся в районе нашего Новосибирска. Интересно, как там у них всё было. Прибарахлимся малёк… А дальше - я умываю руки. Пусть у профессора голова болит. Моё дело только транспортировка. И ничего более.

Видать, я и вправду, созрел, так как Ленка подала голос:

– Это ведь МОЙ мир, Юрка.

И слышалось у неё в голосе что-то такое…

– Ну и что? Живи тут, раз такое дело.

– Ты не понимаешь. По мнению Профессора, можно постепенно внедрить здесь кое-какие технологии. Раз уж процесс пошёл то, рано или поздно, а будет изобретён портал, подобный тому, что завезли на Землю-2 пришельцы. И тогда… Я очень хочу, чтобы МОЯ Земля не оказалась бедной роственницей.

– Ну, это пока что ещё только теории.

– То, что мы здесь - теория?

– Ну, нет, конечно. Но про портал ты загнула.

– В ВАШЕМ Китае, когда-то давно жил человек, по имени Лу Синь Чжоу Шу-Жень. Так вот он сказал: "Мечта - это не то, что уже существует, но и не то, чего не может быть. Это, как на земле, - дороги нет, а пройдут люди, проложат дорогу". Ведь, когда-то и ВАШЕЙ Америки не существовало. Но нашёлся упёртый еврей по имени Колумб и потащился через океан. Тоже, между прочим, в погоне за прибылью…

Я прикрыл глаза. Порталы… Врата, ведущие из мира в мир. Миры-заводы. Миры Санатории. Миры-тюрьмы. Человеки организованно отмечают паспорта и следуют, куда кому надо. А на таких как я, имеющих наглость соваться в обход установленных правил, объявлена охота. Неча, неча! Иш ты, самый умный выискался! Тут все люди заслужанныя, можно даже сказать, благонадёжныя.

– Ленусик, так ведь, по одной из версий, Бертольда Шварца, в последний раз осчастливившего человечество порохом, им же и подорвали.

– Ты это к чему, Юрка?

– Да так… Может, ну его, а? Ваш этот, Павел, четвёртый кажется, очень даже миленько всё устроил. Тихо, мирно… Ты хоть представляешь, сколько горя приносят простым людям революции? Короче я - против.

Выдержка изменила всегда спокойной Ленке:

– Ну и пошёл ты! И вообще, я остаюсь здесь… Навсегда!

М-да… не то, чтобы меня всё это сильно смущало, но на Земле-2 застряли Сергей с ребятами. И перед Виктором неудобно. Сам заварил кашу, а теперь, выходит… Конечно, можно работать с Инной, но в глубине души я знал, что такого тандема как с Ленкой у меня уже ни с кем не получится.

– С кем поведёшься… - Буркнул я.

– Ты это к чему? - Деланно удивилась вредина.

– К тому, что слишком много времени ты провела в обществе моей любимой.

– Ах, ты об этом. - Рассмеялась она. - Юрик, дорогой. В каждой женщине это заложено от природы. И извлекается на свет божий по мере необходимости.

– Кстати, Лен, этот туаредчанин не отсюда, часом?

Но она лишь молча покачала головой.

11.

Следующую неделю посвятили мардёрству. Мы опять отправились на Землю-2 и насобирали в одном из мёртвых городов необходимое количество золота. Удручающие картины безлюдных просторов действовали угнетающе, и я очень рад тому, что мы снова сидим за столом в гостиной мамми Розы.

– И, что теперь? - поинтересовался я?

– Всё по плану. План по валу. - Шутливо ответил Проф. Сначала надо прикупить земли. То есть, конечно, сразу надо конвертировать драгоценности в местную валюту, а уж затем обзаводиться недвижимостью.

Мне опять стало скучно.

– Проф, я шибко извиняюсь, но не могли бы вы сразу перейти к той части плана, что касается меня.

– Ах, да. - Мне показалось, что профессор обиделся за то, что я не разделяю его энтузиазма. - Что касается Вас, Юрий, то, я думаю, в ближайший год у меня хватит забот по организации производства.

– Так что я, выходит, не нужен?

– Только в той мере, на которую распространяется ваше желание участвовать в Проекте.

Ей Богу, он так и сказал, с большой буквы.

– Ну, вы же знаете, Семён Викторович, лениво мне. И вообще, что касается дел, то за всё отвечает президент нашей транспортной компании. Прошу любить и жаловать, Елена Владимировна Змцова.

Ленка, не вставая из-за стола и не выпуская из рук вилку, ухитрилась изобразить кникенс, а я с чистой совестью постарался навсегда забыть о том, что в природе существуют лазеры, для производства которых нужен редкоземельный элемент со скучным названием НИОБИЙ. "Почему со скучным"? - спросите вы. Да потому что, смахивает на Библейское НИ УБИЙ.

Собственно, моё участие в этом деле можно считать законченным. Хотя, нет. Я ещё раз ухитрился вставить пять копеек.

Где-то через неделю, к нам во двор въехала машина с определённого вида молодыми людьми. Довольно приличные костюмы. На головах шляпы и даже имели место галстуки. Вот только проскалбзывало в них что-то, что роднило с московскими быками в кожаных куртках. Наверное, манеры. Держались гости самоуверенно, я бы даже сказал нагло. Нет, никто не пытался хватать Ленку за задницу, как это намеривался сделать с Инной Чёрный Сэм перед смертью. Да и нос, куда не след парни не совали. Но то, каким тоном они спросили где Сэм Вик мне сразу не понравилось. И я снова завёлся с пол-оборота. Гарных хлопцев было трое, и под мышками пиджаки оттопыривали кобуры. Но если уж моча в голову стукнула…

Удар, "уход". Один есть. Даже не сообразил, голубчик, что к чему. На всякий случай делаю инъекцию. Тридцать секунд в "обратном" режиме, чтобы не дать двоим оставшимся опомниться. Второй успел поставить блок, но я толчком "забрал" его с собой.

Всё же, у них повадки хищников, так как третий начал вытаскивать пистолет. Вряд ли он когда нибудь видел автомат Калашникова, но тонкий намёк понял с полуслова. Пушка полетела к моим ногам, и я жестом пригласил его присесть на крыльцо.

– Кто таков?

Гость что-то залопотал, и я с досадой крякнул. Как же это по ихнему? "Who you?", кажется. Но и повторение вопроса на туземном наречии не приблизило меня к пониманию.

Я уж совсем собрался "забрать" его в коридор, как тут прибыл профессор. Увидев меня с автоматом, направленным на гостя, Семён Викторович заулыбался.

– А, мальчики Мистера Уилли, я полагаю.

Обезьяна опять что-то залопотала, за что и получила прикладом в бок. Но тот, продолжал апеллировать к Профу, делая страшные глаза и постоянно нажимая на какой-то agreement.

– Сколько их? - полюбопытствовал Проф.

– Трое.

– Надеюсь, остальные живы.

– Ну, в общем-то, да.

Проф понимающе кивнул.

– Поехали.

– Куда, Профессор?

– К ихнему работодателю.

Я стволом указал парню на машину и уселся сзади. Проф с Лёнкой пристроились следом. Достигнув Нью-Саутгемптона, остановились возле большого особняка из красного кирпича. Крыльцо отделано мрамором, и по бокам львы, выкрашенные под бронзу. Дворецкий, появившийся, как только мы подъехали к воротам, заулыбался. Но, увидев меня с автоматом, тут же сменил выражение лица.

– Шагай, давай!

Я упёр ствол в спину моего невольного водителя, но тут вмешался Проф.

– Оставьте, Юрий.

Нас пригласили в дом. Хозяин, всем своим видом демонстрировавший радушие, пожал Профессору и Лёньке руки. У меня создалось впечатление, что роднее нас в целом мире у него никого нет.

Они о чём-то полопотали, после чего Семён Викторович попросил:

– Юра, вы не могли бы "вернуть" коллег вашего собеседника из гм…

Мне-то что, надо так надо. Не особо заботясь о конспирации, я выволок обоих и бросил у ног шефа. Тот, бедняга, аж посинел но, видя что оба живы, снова кинулся жать руку профессору.

– Я думаю, нам пора. - Сказал Проф и мы поспешили откланяться.

– Семён Викторович, это ж примитивный рэкет. - Начал я волынку, едва мы отъехали от особняка.

– Есть малость. - Не стал спорить новоявленный предприниматель.

– Так чего ж с ними, уродами, церемонится?

– Дело в том, Юрий, что поубивать таких как мистер Уилли довольно просто.

– Вот видите. - Я заулыбался, словно запамятовав про недавние размышления на берегу. Раз уж ввязался… - Так, может, вернёмся?..

Но идею Проф не одобрил. А, вместо этого разразился целой тирадой.

– Юрий, весь мир таков, что в каждом обществе есть король. И неважно, как он называется. Вождь, Президент, Пахан. И мистер Уилли - маленький король в здешних местах.

– Ну и хер с ним.

– Так уж повелось, что свято место пусто не бывает. И, убей мы этого господина, на смену ему придёт кто-то ещё. И что тогда? Опять силовые акции?

– А почему бы и нет.

– Потому, что так будет продолжаться до тех пор, пока кто-то из нас вольно или невольно не займёт его место. И что дальше? Вы хоть когда нибудь задумывались, сколько бессонных ночей проводит человек, сидящий на верху, размышляя об угрозах, действительных и мнимых, нависших над его Империей? Королям, в отличие от нормальных людей, приходится жить постоянно оглядываясь. В каждодневном страхе, что в один прекрасный момент они могут всё потерять. И, в глубине души, каждый из них понимает, что рано или поздно его могущество кончится. Ведь, как ни крути, а они тоже люди. Со временем приходит старость, силы иссякают. Замедляются реакции и мозг, измученный многолетним беспокойством, перестаёт адекватно воспринимать окружающий мир. Ей Богу, Юра, я бы не хотел такой жизни. Не так уж и много мне осталось. Да и тонна-другая ниобия не стоит затраченных усилий. Не говоря уже о десятках жизней.

Я молчал, не зная, что сказать. Оказывается, не всё так однозначно. И Семён Викторович, будучи в отличии от меня простым смертным, по-своему прав.

– Сколько заплатили-то?

– Мистер Уилли стал официальным владельцем десяти процентов акций нашей обогатительной фабрики.

– А это много или мало?

– Нормально. Не так уж и мало, чтобы потерять уважение коллег по цеху. Но и не настолько много, чтобы побудить людей к ответным силовым акциям.

Помниться, Государство в лице глубокоуважаемого Генерала потребовало половину. Так что, может всё не уж и плохо.

Остаток пути проехали в молчании. Как я уже сказал, не моё это дело. И, раз Проф считает, что так надо - пусть так и будет. В конце концов, его цель ниобий, а не установление теневого господства в отдельно взятом штате.

– Юра, - едва мы вошли в дом, попросил Проф, - Вы не могли бы на несколько минут взять меня "к себе" без снотворного?

– Зачем вам это, профессор?

– Да вот, Леонид рассказывал про ощущения, во время нахождения "там". И, вы знаете, мне кажется, подобные описания я уже когда-то читал.

– Господи, Семён Викторович. Ну это же опасно. Тем более, в вашем возрасте. Да и вообще, просветите хотя бы. Кто, когда? И, сколько перед тем тот писатель на грудь принял?

Проф усмехнулся и негромко начал:

– Наша, казалось бы, до предела насыщенная информацией эпоха, не перестаёт удивлять, рождая всё новые и новые легенды.

Согласно одной из них, в апреле 1955 года в крематории Юинга, близ Трентона ближайшими родственниками Альберта Эйнштейна была сожжена его последняя рукопись. И, вместе с прахом умершего гения, развеяна по ветру. Труды последних лет его жизни, действительно, так и не были найдены. Эйнштейн, прославившийся не только как великий учёный, но и ярый противник войны, вполне мог решиться на такой шаг. Если бы, конечно, счёл, что эти знания опасны для людей. И вот я, да и не только я, спрашиваю себя: Чего же испугался человек "подаривший" нашему миру ядерное оружие. Путь даже и вынужден был это сделать против своего желания.

– При чём тут Эйнштейн, профессор? - Не понял я и, как всегда, не постеснялся об этом спросить.

Лена с Лёнькой же просто слушали, не сводя глаз с рассказчика.

– Из записей астрофизика Мориса Джессупа следует, что в последние годы жизни Эйнштейн пытался теоретически "довести до ума" результаты эксперимента, поставленного в 1943 году с эсминцем DЕ-173 "Элдридж". В котором использовались магнитные генераторы с высокой частотой, создававшие вокруг судна поле огромной напряжённости. Работодателем учёных в этом, без сомнения, грандиозном эксперименте были военные. И целью ставилось получить прибор, превращающий боевые корабли в "невидимки". Но, в конечном итоге, результаты опыта превзошли все ожидания.

Корабль пропал с глаз наблюдателей и с экрана радаров, при этом, по свидетельству очевидцев, его появление "словно из воздуха" наблюдали на значительном расстоянии от Филадельфии в районе Норфорлка. А это триста пятьдесят километров.

Магнитное поле окутавшее корбль было видимо невооружённым глазом и имело форму вращающегося эллипсоида. Простираясь на 100 м по обеим сторонам корабля, оно было зеленоватого цвета. Все, кто находился в этом поле, выглядели как размытые очертания, но воспринимали всех тех, кто находился на борту корабля, таким образом, будто они шли или стояли в воздухе. Те же, кто находился вне поля, но близко, вообще ничего не видели, кроме резко очерченного следа в воде.

Эксперимент посчитали почти удачным, когда эсминец вновь возник на прежнем месте, однако для экипажа корабля он завершился более чем трагически.

Матросы обезумели от целой цепочки странных происшествий, случившихся на борту: люди как бы "замерзали", застывали в одной позе, "выпадали" из нашего Времени, "растворялись" в воздухе, и даже сгорали заживо без всяких видимых причин! Свидетелями трагедии стали моряки с корабля сопровождения "Эндрю Фьюресет" и портовые служащие. К несчастью для свидетелей, Америка - свободная страна. Вскоре информация о происшествии просочилась в прессу.

– Почему к несчастью?

– Дело в том, что военное ведомство очень быстро засекретило все материалы, так или иначе касающиеся "Элдриджа". В течении трёх лет Джессуп расследовал эту таинственную историю. И события развивались подобно сюжету средней паршивости детектива.

Непонятным образом исчезали документы, замолкали разговорившиеся свидетели. В 1959 году, Джессуп вышел на очевидца трагедии К. Альенде, но ему тут же "посоветовали" прекратить это занятие. Вскоре ученого нашли задохнувшимся газами в собственной машине…

По всей видимости, сами того не желая, военные в эксперименте столкнулись с проявлением изменения Пространства-Времени, возникающими в резонансных магнитных полях.

Мощное поле, окружившее корабль, создало некое подобие "перехода" в другое измерение. И, воздействуя на незащищенных людей, оказало на них губительное действие, похожее на эффект "коридора". Для "нормальных", естественно. Из рассказов очевидцев, следует, что даже спустя много часов после окончания эксперимента "личное" время любого из участников могло вдруг остановиться. При нулевой скорости биологического времени эти люди для стороннего наблюдателя казались "умершими", либо находящимися в летаргическом сне. Ощущения же самих потерпевших, в точности совпадают с симптомами, вызываемыми вашим "коридором".

Я неуверенно пожал плечами а Проф добавил:

– Кстати, аналогичное "выпадение из Времени" наблюдалось и при работе людей в мощных полях, возникающих вблизи эпицентра ядерного взрыва.

Что мне никогда не приходило в голову, так это отождествлять ставший таким привычным в последние годы "коридор" с атомным взрывом. Но раз человек хочет, почему бы и нет? Даже если что-то пойдёт не так, всегда ведь можно "вернутся" на несколько минут назад. Прибор я спрятал в камнях и, до сих пор он меня ни разу не подводил. Тьфу, тьфу, тьфу, конечно.

– Хорошо, Семён Викторович. Пойдёмте. - И, обращаясь к Лене, спросил: - Поможешь?

Та встала, и мы с двух сторон подошли к профессору. Ленка взяла его под руку, а я, обняв Профа, дотронулся до её плеча и сделал небольшой шаг…

Всё так же гремел водопад, и висели в воздухе миллиарды брызг, наполняя его влагой. Надо отдать должное Профу, держался он с достоинством. Но было видно, что ему худо. Секунд через двадцать он начал хватать ртом воздух и мы "вышли".

Он был какой-то притихший и растерянный.

– Что вы чувствовали, Семён Викторович?

– Ох, Юрий, не дай Бог. Видно, и впрямь, староват я для таких фокусов.

– Но хоть шум водопада вы слышали? И брызги?

Увы, ни влажного тумана, ни грандиозного рёва воды для него не существовало. Казалось, мы оба слегка разочарованы результатами опыта.

– Вы это серьёзно, Семён Викторович?

– Насчёт чего?

– Ну, про параллельные измерения, и вообще?

– А где мы с вами сейчас находимся, по-вашему?

Я пожал плечами. Хрен его знает, где мы находимся.

– И… что, насчёт ворот в другие миры… Это тоже реально?

– Так ведь они уже есть, ворота. И хранятся в одном военном институте под Москвой. Вопрос стоит только так: где вторые? А так же третьи, четвёртые, пятые… А скопировать то, что уже однажды сделано и, без сомнения работало - лишь вопрос времени. И тут уж вам с Еленой Владимировной карты в руки. Ибо доставить портал можете только вы.

Перспектива соединить наш мир и Землю-2 постоянным коридором мне понравилась. Это ж одной головной болью меньше. А там уж, пущай ООН думает, кого пущать, а кого не пущать. Опять же, на ближайшие лет сто у идиотов от политики появится новая игрушка. Кстати, о том, чтобы принести Портал в Ленкин мир или, к примеру, на безлюдную Землю путь даже и не думают.

– А что же корабль? Разве, с его помощью нельзя "перейти"?

– Боюсь, не в ближайшем будущем. Во-первых, мы не располагаем технологией производства топлива. Во вторых, надо ещё знать, куда лететь и с какой скоростью. Ведь, соседние реальности "находятся" где-то рядом. Может быть, наш мир от этого отделяет каких-то полсекунды. И, чтобы преодолеть их, требуются сверхвысокие скорости, близкие к скорости света. А, возможно, в каких-то определённых областях космоса есть естественные "порталы". И опять таки встаёт вопрос: Куда? Так что, боюсь, без вас и вам подобных не обойтись.

– Проф, я вас очень прошу, не заикайтесь никому о "нам подобных".

– Хотите сохранить единоличную власть, монополию, так сказать?

Я улыбнулся и покачал головой.

Пожалуй, самой большой ошибкой со стороны кого бы то ни было, будет, если любого из обладателей "Дара" спутают с солдатом. Никто из нас принципиально не будет выполнять чьи бы то ни было приказы, или "печатать шаг" под звуки марша, уподобляясь болванчикам, всё достоинство которых и состоит в том, чтобы шагать в ногу. Такие как мы - в ногу не ходят. Несмотря на то, что внешне неотличимы. Пусть даже имеется некоторая общность в восприятии мира и схожие общечеловеческие ценности, мы живём, всё-таки, в немножко другой Вселенной. Не похожей на ихнюю. И, как ни крути, по другим законам.

Да, мы иногда можем дружить, ходить к друг другу в гости и даже готовы понять другого, почти такого же, как мы, с полуслова. Почти…

– Да Бог с ней, с властью. Просто… - Я немного поколебался и всё же принял решение. - У "коридора" есть ещё одно интересное свойство. Я могу вернуться назад во времени. Не на много, но всё же достаточно чтобы предотвратить любые нежелательные последствия. А теперь представьте, что на моём месте окажется менее покладистый человек. Если же учесть то, что всё наше племя - жуткие эгоисты то, боюсь, все любознательные вскорости просто вымрут. И смерть их будет быстра и неестественна.

Проф печально покачал головой.

– Да, об этой стороне вопроса я как-то не подумал. И, много вас… таких?

– По слухам, около сотни.

– Это поистине чудо, что у меня учились именно Вы.

Вот, это по-нашему. Чудо, и всё тут. И никакой научной абракадабры.

12.

На следующий день я засобирался. Нет, не домой. Мне захотелось смотаться в Париж. Тутошний. Ленка, едва услышав предложение составить компанию, покачала головой и отвернулась, чтобы скрыть слёзы.

– Ну, будет, Лена, будет.

Я обнял девушку и стал гладить по трясущимся плечам, но она вырвалась и убежала. Никогда бы не подумал, что всегда спокойная и уравновешенная Лена может так разрыдаться из-за пустяка. Но, по-видимому, для неё это не такая уж и мелочь. Попытавшись поставить себя на её место, я так и не пришёл к однозначному выводу. Что бы чувствовал, если б, к примеру, был лишён возможности жить на Родине? Наверное, нужно самому побывать в этой шкуре, чтобы понять всю горечь существования на чужбине. Сколько раз слышал про ностальгию, изводившую Русских эмигрантов. Сначала первой волны, бежавших от революции, потом тех, кто уехал в Штаты, наши, разумеется.

Слов утешения я не нашёл. Попрощавшись с Профессором и Лёнькой, и пообещав вернуться недели через две, одолжил у Лены, космический скутер. Никакого паспорта, ни Американского ни, тем более, Российского у меня не имелось, а без него границу не пересечёшь. В смысле легально.

Пас-порт. Право на въезд в порт. Сюда бы Ги ван Кеера из нашего Брюсселя, который в Бельгии, с его кучей всяких документов. Он ухитрился собрать коллекцию из 3880 просроченных паспортов и иных бумаг, заменявших когда-то паспорта. В его собрании представлены документы из 130 стран и учреждений, уполномоченных их выдавать (включая многие ныне уже не существующие страны). Экспонаты относятся к самым разным эпохам с 1615 г. до наших дней. Самый ценный из них - красочный китайский паспорт 1898 г., стоимость которого, по меньшей мере, 22 500 долл."* (*Книга Рекордов Гиннеса).

Нет, можно, конечно, использовать влияние, которое, я надеюсь имеет Проф. Шериф как ни как, а не посторонний человек с бугра. Но опять же, вопросы, взятки. Всё это на меня нагоняет тоску. Потом таможня Американская, таможня Российская. Шаг влево, шаг вправо… А если ещё учесть то, что в английском я ни бельмеса то, согласитесь, это не лезет ни в какие ворота. Что за турист такой, что в родном языке ни бум-бум, зато на языке Империи ботает - закачаешься.

В общем, я предпочёл идти по пути наименьшего сопротивления. Ленка молодец, катер "выволокла" без вопросов и я, ни минуты не сомневаясь, облачился в модуль и залез внутрь.

– Ну, пока. Недельки через две, я думаю…

И взлетел, почти сразу же развив бешеную скорость. Спустя пару минут достиг верхних слоёв атмосферы и, мысленно задав курс, принялся глазеть на облака.

Вскоре пересёк Уральские Горы. Но, с такой высоты, местность напоминала скорей рельефную карту. Скорость, я повторяю, держал приличную и вот уже подо мной Москва. Настроив сенсоры, включил увеличение и полюбовался панорамой города. Красиво. Но снижаться и, тем более, приземляться не стал. В этом городе нет ничего от мегаполиса, к которому я привык. Кроме, разве что, название. С таким же успехом можно слетать в нашу Америку и посетить провинциальную Москву где нибудь в Канзасе.

Так и не выключив увеличения, летел и разглядывал дома, дороги, людей. Все они жили своей жизнью, куда-то спешили. Чем-то занимались. Ссорились, влюблялись. И я вдруг почувствовал жалость к Ленке. Революцию устроить, что ли? Чтобы боярыне Земцовой вернули её поместье. Плохих, как водится, наказали, и все зажили дружно и счастливо.

Но вот и цель моего путешествия. Как и у нас, местные жители построили башню. Не знаю, правда, Эйфель ли был её конструктором, но это и не важно. Главное, что она есть. Бесполезное, в принципе сооружение, и в этом мире оно является предметом гордости жителей Парижской Губернии.

Снизившись над Булонским лесом, я "ушёл" вместе со скутером. Каждый раз, перемещаясь из одного места в другое, не перестаю удивляться. Вот пролетел я тысяч десять километров, а то и поболе. А "перешел" опять к водопаду. Мистика какая-то. Но спросить не у кого. То есть, конечно, можно было бы задать вопрос "Аббату" но он, как вы помните, всё время ускользал от ответа. От одной же мысли, чтобы впутать в это дело Профа у меня волосы вставали дыбом. Нет, конечно, Семён Викторович со всей душой. Всё эдак подробненько мне объяснит и разложит по полочкам. Одна беда, полочки эти - у него в голове. И я, как всегда, ни хрена не пойму и, где-то на пятом слове, начну засыпать. Нет, не уточняющими вопросами, а в буквальном смысле клевать носом. Так что, остаётся с гордым видом изображать из Римлянина, с его "Умному - достаточно"! Да и, будь всё по-другому, вряд ли мы смогли перемещать ребят по измерениям. Не говоря уже об обладании "кузнечиками" и космическими катерами. Накрылась бы наша транспортная компания медным тазиком.

"Выпрыгнув" из коридора где-то на высоте трёхсот метров я долетел до края леса, возле которого проходила дорога, и "убрал" модуль, заменив его велосипедом. И покатил в Париж. Слава богу, с французским у меня более менее, да и места, как-никак знакомые.

Весело крутя педали, я что-то насвистывал и глазел по сторонам. В общем-то, местность как местность. Обычный сельский пейзаж. Возделанные поля, виноградники. Тут и там иной раз мелькают люди и трактора. Но, вскоре пасторальная идиллия кончилась, и я въехал в город. Сначала мелькнула мысль поселиться в том же дешёвом клоповнике, что и в первый раз. Но, вспомнив убогость обстановки невольно поёжился и направился на постдвор "Гордость Нации", носивший в моём мире название "Националь". Подрулив ко входу, отделанному коричневатыми полированными плитами я, сопровождаемый удивлённым взглядом швейцара, оставил велик на ступенях и вошёл внутрь. Клерк был другой, но выражение его лица оказалось точь в точь, как у того, что встретился мне в прошлый раз.

– Что угодно господину?

– Отдельный номер. Люкс, пожалуйста.

– Надолго к нам? - Не скрывая усмешки, поинтересовался он, одновременно делая призывный жест рукой.

На плечи мне легли чьи-то ладони, и я недоумённо оглянулся. Да что ж это такое, в конце концов? Опять морды секьюрити. И такая пренебрежительная скука на них написана… Ну чем, скажите на милость, я им не угодил? Вошёл тихо-мирно. Вежливо попросил номер. Не, одни уроды в этом местном "Национале" собрались. Я вам покажу, бля, "Гордость нации".

Видимо, моя субтильная фигура не внушала охранникам опасенья, так как руки их, не оказывая ощутимого давления, лишь слегка касались моих плеч. Но не они причина моих несчастий. Я слегка подался вперёд, высвобождаясь и, улёгшись грудью на стойку, достал таки чёртова портье по носу. Тот жалобно и как-то по-бабьи ойкнул, а белоснежная сорочка окрасилась красными пятнами. Урод, холуй, коридорный хренов!

Не знаю, то ли такие эксцессы редкость в этом прибежище снобов, и секьюрити разленились. А, может, это я стал резким, как понос. Но, пнув одного в коленный сустав - не сильно, чтобы не поломать - а второго ткнув пальцами в горло, я вырвался и, изо всех сил стараясь сохранять достоинство, вышел на улицу. Как и в прошлое посещение, обернулся и таки ударил ребром ладони по сгибу локтя. Надеюсь, ребята оценили. И, расхохотался, поймав отражение в стеклянной двери. Одновременно поняв причину всех напастей.

На мне надеты старые застиранные джинсы. Синяя ковбойская рубашка в крупную клетку не заправлена. А бейсболка, так и вообще напялена задом на перёд. Велик ещё этот. Наверное, в их практике такое впервые. Чтобы к пяти, или столько он там у них, звёздочному отелю, подъезжали на велосипеде. А-а, нехай спасибо скажут, что не попросил припарковать. Не удивительно, что холуй принял меня за клошара. Может, не так уж он и виноват. Ведь, как и у нас, здесь встречают по одёжке. Однако извиняться я не собирался и, подобрав транспортное средство, направился в клоповник, давший мне приют в первый приезд сюда.

Назывался он "Для господ коммерсантов" и поселили меня безо всяких вопросов. Душ, правда, в коридоре. Да и удобства тоже. Но разве ж это главное? Главное что, заплатив сколько положено, я стал обладателем отдельного номера и никто не дал мне почувствовать себя недочеловеком. Утомлённый всеми этими хлопотами я захотел есть и, решив не рисковать, направился прямиком в "Медвежий Угол". Конечно, можно слегка приодеться и пойти, к примеру, в ресторацию, где Ленка нанимала меня во второй раз. Но, как видно, всем мом посещениям мест классом повыше суждено оборачиваться неприятностями. Хотя, в милой сердцу забегаловке, где подают валящие с ног коктейли, драки происходят постоянно. И ничего. Там это в порядке вещей. А, придя в чуть более приличное заведение, я прямо физически начинаю испытывать дискомфорт. Так сказать, "не в своей тарелке". Вот и сегодня… Не, урод, он и в Париже урод. Маловато я ему вломил.

На ум пришёл фильм с Джеймсом Белуши. Тоже похожая ситуация. Сперва бомжа выгоняют. Потом он, значит, нарядившись, приходит в ресторан снова. Весь из себя такой приличный. Метрдотель улыбается: "Чего изволите"? Белуши тоже усмехается и даёт метрдотелю в морду. Да, пожалуй, ради этого стоит сменить гардеробчик. Может, если станет совсем уж скучно, как нибудь вернусь к этому вопросу…

В дневное время в кабачке тихо и пустынно. Бармен, как ни странно узнал меня и приветливо заулыбался.

– Привет.

– Привет, привет.

– Что будешь?

– Да, как всегда.

Он на секунду задумался и поставил передо мной кружку пива и тарелку с горячими бутербродами.

Я отхлебнул добрый глоток и впился зубами в хлеб, на котором лежал внушительный ломоть мяса.

– Давненько тебя не видно…

– Угу.

Сделав ещё один глоток, я предложил:

– Налей и себе. За мой счёт.

Окинув взглядом зал, в котором кроме нас сидело два человека, он наполнил кружку и поднял её в салюте. Я жевал, а он медленно тянул пиво, гладя на меня поверх бокала.

– Где пропадал-то?

– Да так. Долго рассказывать.

Мне было не удобно спрашивать, но я поинтересовался:

– А… ты, случайно, Анну не встречал?

– Случайно, встречал.

– И, как она?

– Надеюсь, вполне счастлива.

– И… давно?

– Сегодня утром. - Ответил он и, видя мой удивлённый взгляд, добавил: - Она моя жена.

Я стушевался.

– Извини.

– Да нет, ничего. Если бы ты не пропал тогда, вряд ли бы она согласилась выйти за меня.

– Как она, в порядке?

– Ты про "сейчас", или про "тогда"?

– Про сейчас. И… про тогда.

Он ещё отхлебнул пива и посмотрел на меня в упор.

– Зачем ты пришёл?

И, в самом деле, зачем? Вот уж, действительно прав был тот, кто сказал, что ни в коем случае нельзя возвращаться туда, где было хорошо. Вряд ли он поймёт про мою ностальгию по бесшабашным временам. Я неуверенно пожал плечами и выгреб из кармана жменю червонцев.

– Сколько с меня?

– Угощаю. - Бросил он. И, гладя мне прямо в глаза, попросил. - Юра, не приходи сюда больше.

– Конечно.

Я кивнул и, оставив недопитым пиво и недоеденным бутерброд, вышел на улицу.

Анна вышла замуж. Вообще-то глупо было бы ожидать что женщина, подобная ей, станет в течении двух с половиной лет лить слёзы, и хранить верность случайному любовнику. Да и не Анны мне было жаль, а именно тех времён, когда я был на два с половиной года моложе. Что ж, совет да любовь. И, надеюсь, детки. Здоровые и жизнерадостные карапузы, такие, как Анька с Ванькой.

Я покатил, куда глаза глядят. И, незаметно для себя оказался в колониальном квартале. Надо сказать, что всё, что располагалось южнее сороковой параллели, правительства обоих государств относили к колониям. То есть, конечно, как-то там они назывались но, по сути, это были сырьевые придатки. Само собой, исходя из географического положения, Российской Империи досталась Северная Африка, а Сибирским Штатам - То, что у нас называется Азией. Деньги тут и там имели хождение соответственно те же, что и в метрополии. Так что, колониальный квартал населён, в основном, людьми похожими на арабов. Эта часть Парижа мало напоминала современный европейский город. Скорее, невероятное переплетение извилистых улочек, расположенных безо всякого порядка и разбегающихся во все стороны, смахивала на Бейрут. Как и в том, расположенном в нашем мире городе, они чрезвычайно узки. И, раскинув руки, можно достать до стен домов, расположенных на противоположной стороне. Для жаркого южного климата лучше не придумаешь, ведь в таких "каменных" джунглях" постоянная тень. И, хотя климат здесь вполне умеренный, традиции оказались сильнее.

Но, как и все восточные города, колониальный квартал оказался коварен. И, спустя минут пять я почувствовал, что заблудился. Когда же в третий раз проехал мимо лавочки с пытающимся ухватить за рубашку торговцем, то понял, что без посторонней помощи мне не выбраться. И я притормозил, отдавшись на милость лавочника, пытавшегося всучить мне какую-то шкатулку с чем-то бухающим внутри. Хитрющий коммерсант всем своим видом изображал готовность помочь в затруднениях, но - потом. Глядя на мой понурый вид он, что-то гомоня, заволок меня внутрь и перешёл на русский.

– Вы не можете уйти, не попробовав кофе.

Кофе так кофе. Я сидел на плоской подушке в ожидании, пока принесут напиток.

Но, всё же я зашёл не в европейское кафе, а почти насильно затащен в лавку купца. Наверное, у меня от всего пережитого притупилась бдительность, так как позволил ему втянуть меня в увлекательнейший процесс купли-продажи. Весь кайф состоял ещё и в том, что предлагали буквально кота в мешке. Как говорится: "что это такое по-арабски не знаю, а на русский не переводится". Купи - и всё тут. Должно быть, это у них своего рода спорт. И лавочники заключают между собой пари, кто быстрее сможет продать хоть что-нибудь зазевавшемуся гостю. И именно ставки служат основным доходом, а вовсе не выручка от продаж.

Но, услышав цену, я в срочном порядке изменил мнение. Ибо она оказалась поистине неимоверной. Двадцать червонцев. На лбу у меня написано, что ли, что я лох?

Восточная торговля, должен вам сказать - нечто особенное. Мне предлагали купить - я отказывался. Тогда хозяин начинал хвалить мою "ханум" и желать здоровья и долголетия мне, моей семье и моим детям, пусть Аллах пошлёт их как можно больше. Потом снова назвалась неимоверная цена. Я - естественно делал круглые глаза и, бочком бочком начинал пробираться к выходу. Сладкоречивый хозяин хватал за рукав и снова спрашивал, сколько я готов заплатить.

В отчаянии, ляпнул, что согласен отдать за то, что он укажет мне выход в европейскую часть Парижа, один золотой. Блин, тут то и началось самое интересное. Я, судя по воплям, сволочь эдакая, хочу пустить его по миру, оставить голодными его детей и свести парня в могилу, так и не дав дождаться внуков. Но, решив что, в крайнем случае "выйду в коридор" я упёрся рогом. Главное, не набавлять цену, пока хозяин её снижает. Стеная и хватаясь за голову, лавочник минут через тридцать понуро кивнул.

– Давайте ваш золотой.

Я протяну монетку, и тут принесли кофе.

Чашечка по виду напоминала напёрсток. "Тут и пить-то нечего" - мелькнула мысль. Сделав один глоток, я почувствовал, что на второй может и не хватить. Да плюс ещё основательный слой гущи на дне. "Маловато", подумал я, и тут же понял, что больше и не надо. Сердце заколотилось, словно только что пробежал стометровку. И - прилив бодрости. А улыбающийся хозяин уже протягивает чёртову шкатулку с чем-то громыхающим внутри.

– Послушайте, уважаемый, а как же дорога?

Тот, скалясь, открыл заднюю дверь и я увидел широкий проспект, по которому весело бежали машины. Невдалеке виднелась Эйфелева башня. Мистика какая-то. Извинившись, я вышел на улочку и, взяв в охапку велосипед, попёрся прямо через магазин.

Шкатулку деть было некуда и я намеривался уже выбросить её в ближайшую мусорку. Но, вспомнив Инку и её страсть ко всякого рода безделушкам, снял рубашку и, завязав в неё приобретение, повесил за спину. Ну и что, что с голым торсом? За клошара сегодня уже приняли, так что плевать.

13.

Я снова крутил педали, с твёрдым намерением добраться до постдвора и завалиться спать. Само собой, собирался взять чего нибудь перекусить и никуда больше не встревать. Как же, размечтался. Уже почти добравшись до места, наткнулся на толпу состоящую из кришнаитов. Бритоголовые парни и девушки, облачённые в жёлто-оранжевые балахоны, ритмично колотили в барабаны и заунывно тянули противными голосами: "Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Рама".

Прохожие с изумлением взирали на молодых людей, казалось не имеющих пола. Проводящих свой киртан нисколько не заботясь о том, что оккупировали добрый кусок проезжей части. Глухие удары барабанов гулом отдавались в ушах, звенели мриданги и, заунывно звучали мантры. Мантра, она и в Африке Мантра. И, как оказалось, звучит совершенно одинаково. Что в индийском Майяпуре, у нас дома, что в местном Париже, который расположен, я и сам затрудняюсь сказать где. Экзотические дхоти и сари развевались на ветру, большей частью создаваемом последователями Шрилы Прабхупады, вертящимися в танце. Рядом, у большого, отделанного мрамором фонтана, с бронзовой статуей посредине, на фоне водяных струй, подсвеченных во все цвета радуги, те же кришнаиты продают брошюры, как я понимаю религиозного содержания.

Но, как и большинство местных жителей, я предпочёл просто любоваться на экзотику, не рискуя ещё раз вступать в, без сомнения, полезный для тонуса процесс. Невольно вспомнилось, как ещё до того, как первый раз "проник" в коридор, попал в окружение подобных молодых людей у нас на Арбате. Вежливые, аж противно. Подошли и ласково так поздравили с каким-то своим праздником. И, как тот волшебник, в голубом вертолёте преподнесли бесплатный подарок, сильно смахивающий на кусок сыра, который бывает, сами знаете где.

Книгу презентовали, значит. Как только взял в руки почти насильно всунутый том в суперобложке, на которой было нарисовано что-то из индийской мифологии, эти заулыбались. Ещё раз проехав по ушам, совсем уж вежливо попросили пожертвовать сколько могу. Что интересно, сумму назвали конкретную. Не то, чтобы большую, правда. Но и не маленькую. Наверное, я всё же произвожу впечатление доверчивого простака. Или это часть их религии, считать всех чуть ниже себя в умственном развитии? Нет, я, конечно, ничего не имею против Бога в любой его ипостаси. И, где-то в глубине души согласен с теми, кто утверждает, что Бог един. Просто, в силу языковых отличий, имена у него разные. Да что говорить, ведь только у Будды, кажется, тысяча имён, что ли?

Но, не возражаю я - только против Бога. Служителей культа, исключая покойного и глубоко уважаемого мной отца Алексия я, по большей части, на дух не переношу. Может, это во мне от родителя, направо и налево утверждаюшего: "В Бога - верю, а попам - Нет"! В общем, надо было видеть выражение лиц тех двоих, когда я им объяснял, тоже вежливо, что к несчастью, как раз в этот день недели не подаю. И начал совать им книгу обратно. Аж жалко их стало, честное слово. Видно, эта схема срабатывала у них безотказно или, во всяко случае, довольно часто. Ведь, среди толпы выбрали не абы кого, а меня, зачуханного интеля.

Неподалёку располагался кафедральный собор и над площадью поплыл колокольный звон, приглашающий к вечерней мессе. Пытаясь объехать пляшущих я невольно свернул на встречную полосу и задел едущий навстречу автомобиль. К счастью, водитель снизил скорость, так что ни я, ни мой велосипед почти не пострадали. Машина тоже, если не считать небольшой вмятины на левом крыле и лёгкой царапины.

Но злополучный владелец авто так не считал. Из салона вылез мальчик под метр восемьдесят пять и, грозно нахмурив брови, стал оглядывать повреждения. Что ж, виноват - готов возместить ущерб. Я уже было открыл рот, чтобы начать извиняться но, к несчастью, молодой бычёк ехал не один, а с дамой. Сердца, или ещё него, не знаю. Не спрашивал. И, вместо того, чтобы дождаться полиции, начал выпендриваться перед тёлкой. Небрежно так взял меня за грудки, намериваясь…

Впрочем, хрен его знает, что он там намеривался. Сделав пол оборота влево, я локтем ударил его по руке. Тоже по локтю, по внутренней стороне. Когда-то этому меня научил Виктор. Чёрт его знает, как приёмчик называется, но срабатывает безотказно. Шкатулка, привязанная за спиной, стукнула по рёбрам, снова напомнив о Сэнсэе. Почему-то пришёл на ум Факультативный курс. Вообще-то, много чего вспомнилось. Анекдот вот один пришёл всплыл в памяти… И я принялся наезжать, ибо лучшая защита, как известно - нападение.

– Ну, что мужик, будем разбираться? Я сегодня только новый катафот повесил.

– Что повесил? - Ошалевший, он не верил своим ушам.

– А вон, видишь, на переднем колесе светоотражатель. Так раскололся он!

Лицо его приобрело совсем уж растерянное выражение. Ну, конечно, стоит перед ним сморчёк, метр с кепкой. И борзеет. И это в то время, когда рядом девица. Это ж он, по определению, крутой. Но я не выпускал инициативу из рук.

– В общем, так, парень. Двести золотых - и проваливай.

Реакция у него оказалась хорошей, да и не удивительно. Молодой, здоровый. В спортзал, наверное, ходит.

Кулак полетел мне в лицо, но я не спеша уклонился и, одним движением сорвал рубашку с завязанной в ней, чёрт те за чем купленной хреновиной. Всё вышло как-то само собой и, крутанув кистью, я вломил парню по яйцам. Надо сказать, что весу в изделии трудолюбивых арабских кустарей где-то с килограмм, так что, наверное, получилось больно.

Пока мужчина разгибался, дама с интересом пялилась на меня. Я же, похлопав по капоту, поинтересовался:

– Будем платить, или как?

Только очень умные люди понимают с полунамёка. Некоторым приходится повторять дважды. И трижды. Бить, правда я его не стал, ограничившись нанесением материального ущерба.

Снова взмах и мой снаряд угодил точнёхонько в царапину, оставив гораздо более внушительный след.

Не понял. И даже потянулся во внутренний карман пиджака. Что может носить молодой вальяжный господин в таком месте? Вообще-то, всем нормальным людям придёт на ум бумажник, но кто говорит о нормальных?

Шкатулка угодила по руке, заставив того взвыть. А я снова приложился по многострадальной дверце. Звону было - жуть. Но, рассудив, что её, так или иначе, придётся менять, я не церемонился. Ну и, сами понимаете, всякая работа требует вознаграждения. Я и потребовал:

– Триста!

Честное слово, не знаю, что побудило его принять правильное решение. Подозреваю - мой чистый, и по детски наивный взгляд. А так же скромное красноречие. По лицу мальчишки текли слёзы раскаяния. Хватая ртом воздух, он замахал здоровой рукой и ею же полез в карман. Кинув мне бумажник, в котором находились только банковские ассигнации, он сам так и остался сидеть на тротуаре. Отсчитав три купюры нужного достоинства, я вернул портмоне владельцу и уселся на велосипед.

– Рад был знакомству.

Уже отъезжая услышал, как хлопнула дверца. Это девушка покидала салон. Но - о коварные женщины - не для того, чтобы утешить осознавшего всю низость своего поведения благородного рыцаря. Отпустив пару эпитетов, не очень лестных для любого мужчины, она стала удаляться, оставив бедного парня безутешным. Даже совестно стало, ей Богу. Но, с другой стороны, я ведь предлагал возместить ущерб по-хорошему. Так нет же, покрасоваться ему захотелось.

В общем, первый день в Париже выдался незабываемым. Хорошо это, или плохо - чёрт его знает. Но впечатлений - выше крыши. А ведь и пяти часов не прошло, как приехал. Если так пойдёт и дальше… Но, к счастью, до пристанища "господ коммерсантов" я добрался без приключений. Прихватив по дороге пяток бутылок пива и копчёной колбасы, наконец, с аппетитом перекусил и прилёг отдохнуть. А то совсем запарился с этой экскурсией.

Спал я часов до семи вечера и, проснувшись, "позавтракал" остатками. Ну и что, что вечер? У истинно русских, это ж всем известно, когда проснулся - тогда и утро. Об этом даже по телевизору говорили. В общем, позавтракал и, бодрый и полный сил, снова вышел на улицу. Пройтись, осмотреться, поднабраться новых впечатлений и вообще…

У входа стояла машина. Ничем не приметная "Тверь", бывшая продукцией здешнего российского машиностроения не привлекла моего внимания, и я бы так и прошёл мимо, если бы не давешняя девица.

– Господин, погодите!

Я чё? Я - ничё. Раз вежливо просят, то всегда пожалуйста. Увидев, что я притормозил, девушка снова уселась в салон, и я счёл это приглашением.

– Доброе утро. - Вежливо поздоровался я, вызвав однако недоумённый взгляд.

– Добрый вечер.

Ах да, они ж тут все не местные. Но, вдаваться в подробности не стал а, проигнорировав удивление, вопросительно взглянул на девчёнку.

В ответном взоре, которым одарило меня юное существо, сквозила изрядная толика сомнения. И был он такой… Оценивающий, что ли. Я пожал плечами и приоткрыл дверцу, намериваясь выйти. В конце концов, Париж - Город не маленький. Пусть даже в отличие от столицы мира "у нас" здесь это всего лишь провинциальный городишко. Так что, впечатлений мне и без её общества, я надеюсь, хватит.

– Ладно, погодите. - Сдерживая досаду, отрывисто бросила она.

Ох, не фига ж себе! Я что, милостыню пришёл просить? Или на работу устраиваться?

– Да пошла ты!

И, хлопнув дверцей, направился дальше. Но, видно, судьба такой. Настырная девица пристроилась следом и медленно ехала, никак, впрочем, не пытаясь задержать. Пройдя так кварталов пять, я понял, что мы привлекаем внимание. Да и любопытно стало. Не изнасилует же она меня, в конце концов. Хотя, с такой партнёршей…

Крякнув, открыл заднюю дверцу и снова уселся в салон.

– Ну?

Она, закусив губу, испытующе взглянула на меня. Ничего не оставалось делать, как пожать плечами и улыбнуться. Дурацкая, должно быть, получилась ухмылка, но девушка усмехнулась в ответ и контакт, по крайней мере, визуальный, был установлен.

– Приехали отомстить за дружка? - Полюбопытствовал я. - Отстоять поруганную честь и потребовать сатисфакции?

– Он мне не дружок.

– А кто же?

Снова внимательный взгляд но, как видно, мне удалось произвести впечатление.

– Он частный детектив. Сегодня утром я его наняла для одного дела.

– Ну и как, справился? - Я взглянул на неё с интересом.

– Справишься с вами, как же.

– Так вы специально на меня наехали? - Притворно-грозно нахмурив брови, я подпустил в голос малёк паранойи.

– Ах, перестаньте. Он потребовался мне для того, чтобы найти сестру. И, я надеялась, что найдёт. Если бы вы столь жестоко не помешали поискам.

– Разве? - Деланно удивился я. - Мне показалось - я был сама любезность. Это манеры некоторых молодых людей не могут не заслуживать осуждения.

Она хмыкнула и покачала головой.

– Да ладно. Хватит вам придуриваться. Вон как парня отделали. А у него, по его словам, степень в единоборствах. И не какая нибудь, а первая.

– Купил, наверное? - С сомнением предположил я. - Мне и мухи-то не обидеть.

Но девушка оставила без ответа моё кривляние и перешла к делу.

– Так вы возьмётесь?

– За что?

– Я же вам всё объяснила. Надо найти мою сестру.

Горнисты поднесли к губам горны. Барабанщики подняли палочки. Гордо затрепетали на ветру знамёна. Вот-вот должен был грянуть бравый марш, зовущий в поход и обещающий ПРИКЛЮЧЕНИЕ.

– Нет. - Ответил я и начал вылезать.

– Но почему? Я заплачу.

– Я в отпуске. - Коротко и ясно.

Так нет же. Подобно самке клеща девица выскочила и ухватила меня за рукав.

– Пожалуйста.

Не люблю хамить женщинам, но те, иной раз сами нарываются на грубость.

– Отвали, козочка.

– Но ведь, судя по вашему виду, деньги вам не помешают. Да и, для такого человека как Вы, я надеюсь, это не составит труда.

Ну да, она, видите ли, надеется. А голову в петлю совать придётся мне.

– НИ ЗА ЧТО!

Я слишком хорошо помнил, чем кончилась маленькая услуга, оказанная боярыне Земцовой. Не согласился бы и, как знать, сидела бы сейчас в своём поместье. Может, замуж бы вышла.

"Ага". - Ехидно встряло то моё "Эго", которое "Альтер". Не было бы ни скутеров, ни "кузнечиков". И человечества бы уже не существовало.

Воспоминания о событиях последовавших за знакомством, с Ленкой заставили меня притормозить.

Барабанщики в моей голове опустили палочки и горнисты задудели таки бравурный марш. И, мысленно махнув рукой, я развернулся, чтобы снова увязнуть в очередном приключении, называемого всеми нормальными людьми авантюрами. Но, разве ж речь идёт о нормальных?

Аванс мне передали тут же в машине, по ходу пьесы посвящая в детали "гениального" плана. Насчёт аванса я не возражал, а вот что касается участия в предстоящей операции девицы… Кстати, её звали Ольга и она, по её словам, изучала искусство в местной Сорбонне. Вот и изучала бы.

Но, в конечном итоге, кто платит, тот и заказывает музыку, так что сильно я не спорил. Так, поупирался для приличия. Ровно столько, сколько нужно для того, чтобы потом качать права и нудить по поводу "я же вас предупреждал".

Сестрёнка ейная, тоже значит, изучала. Только не искусство, а природу человеческих взаимоотношений. И, будучи натурой непосредственной и далеко не ординарной, пришла к выводу, что взаимоотношения жителей Империи скучны и не достойны быть темой её диссертации. Вот жизнь в колониях - это совершенно другое дело. А на востоке оно, как известно, тонкое. К тому же - непаханое поле для пытливого ума.

В общем, полгода назад сестрёнка отправилась куда-то в Курдские Эмираты и - с концами. Как мне показалось, это плёвое дело. Найти женщину европейского типа в какой-то отсталой стране. Да два пальца об асфальт.

Вылетела Мари из Москвы, на рейсовом дирижабле до Стамбула. А там, я думаю, дело техники.

Как и когда-то Ленка, Ольга взяла билеты на дирижабль. Но не до Москвы, а до Афин. А уж оттуда мы должны морем добраться до Турции и начать наши, без сомнения плодотворные, поиски.

– Ну, что ж, до завтра?

– До завтра.

Она протянула мне ладошку, зачем-то тыльной стороной вверх, и мы скрепили наш союз рукопожатием.

Я лежал на кровати и смотрел в ободранный потолок. А в голове так и сяк крутилась, поворачиваясь то одним, то другим боком, гипотеза широко известного в узких кругах американского учёного Карла Юнга. Психиатр по образованию, Карл ЮНГ в своё время разработал собственную теорию синхронии, суть которой заключалась в том, что "некоторые факты, как будто совершенно случайные, могут тем не менее вступать в загадочную логическую связь между собой". Спорить с великим ученым на уровне такого объяснения было просто неудобно, да и невозможно, в силу некоторой удалённости друг от друга. И, потом, непонятно ведь, почему факты все-таки взаимодействуют друг с другом, хотя и делают это не всегда…

Взять хотя бы сегодняшний день. То, как меня встретили в "Национале". Да и предложение это странное…

Заснул я, мысленно декламируя одно из русских - есть и такие - хокку, как нельзя подходящее к случаю:

Снабдили его.

Разными знаниями.

Помер дураком.

14.

Дирижабль приземлился на посадочном поле, и мы ступили на землю Греции. То есть, это я ступил. Ольга же просто сбежала по трапу, не выказывая никакого священного трепета. Для неё это всё та же Россия, и ничего более. Пароход на Стамбул должен отплыть лишь вечером и, оставив вещи в портовой гостинице, мы отправились за билетами.

– Давайте. - Ольга держащая в руке деньги и небольшую книжечку, выжидающе смотрела на меня.

– Что давать?

– Ваш паспорт.

– Как же я вам его дам, если у меня его нет?

– Как нет? - В голосе моей нанимательницы звучало неподдельное удивление. - Этого просто не может быть. Даже самый последний клошар, даже нищие, стоящие на паперти имеют паспорта.

– Так я, по-вашему, нищий?!

– Юрий, хватит придуриваться! Небольшая очередь продвигалась к стойке, а во мне нарастала злость. Тоже мне, прелести тоталитарной системы. "Даже бомжи у них, видите ли имеют паспорта". Дёрнул же меня чёрт связаться с этой девчёнкой.

"Отступив" в коридор я "вернулся" на десять минут назад.

– Оля, вы покупайте один билет, а обо мне не беспокойтесь. - Начал я готовить почву, едва мы подошли к зданию воздушного вокзала.

Девушка с подозрением уставилась на меня.

– Что значит, не беспокойтесь?

Объяснять что либо постороннему человеку не хотелось, и я уклончива пробормотал.

– Ну… я переправлюсь по своим каналам.

– Каким таким каналам? - Бровки грозно нахмурились и серые глаза вот вот должны были начать метать молнии.

– Понимаете я здесь… в некотором роде нелегально. И, как бы это сказать… паспорта у меня нет. Так что, сами понимаете.

Она вытаращилась на меня, широко распахнув глаза и раскрыв рот. Должно быть, это и в самом деле из ряда вон - собираясь покинуть пределы Империи, не иметь при себе документов.

– Вы, вы… вы наглый обманщик! Я, я… я разрываю наш контракт.

Облегчённо вздохнув, я протянул ей деньги, полученные в качестве аванса, и прибавил пару монет, которые она потратила на дорогу.

– Я же вас с самого начала предупреждал, что это плохая затея.

Но Ольга, гордо вскинув головку и, всем своим видом выказывая презрение, уже вошла в здание вокзала.

Некрасиво как-то получилось. Но не рассказывать же ей про коридор. Мало того, что не поверит, то ещё сочтёт сумасшедшим. Не то, что бы меня это сильно волновало, но…

До отплытия оставалось около восьми часов, так что, в любом случае, спешить некуда. И я направился бродить по городу.

Хоть в последнее и не наблюдалось у меня тяги к заграницам, но побывать в Греции всегда хотелось. Так что, я устроил маленькую экскурсию. Решив не пользоваться услугами профессионльных гидов, просто бродил в одиночестве, рассматривая руины, которым более двух тысяч лет.

Акрополь, Театр Ироду Аттику, Храм Гефеста. Инка бы с ума сошла, если бы узнала что я ДОБРОВОЛЬНО, хожу по таким местам. Но - сердцу не прикажешь. Как и у "нас", в этом мире именно здесь "всё начиналось". И, пусть сколько угодно твердят о "десяти тысячах лет японцы". И китайцы пусть вторят им о древности своей культуры. Для меня, хоть и восточного, но европейца священным местом являются памятники Коринфу, Эпидару, Олимпии. Я немного позавидовал "Аббату". Ещё бы, ведь он мог, так сказать, лично присутствовать. А, может, его самого принимали за какое нибудь божество?

Впрочем, если и принимали то, скорее за римского Бога Януса.

К счастью, "Аббат" находился где-то далеко и никак не мог подслушать моих желчных мыслей. Но, я думаю что, если не дурак, то и сам догадывается, что мало кто испытывает к нему нежные чувства.

Я ещё немного побродил по городу, мысленно ахая и восхищаясь древностями. Перекусил в какой-то забегаловке, после чего направился к морю. Вызвал удивление плакат, оповещающий, что любые находки, найденные на территории Греческой губернии, на государственных или частных землях, в реках озёрах и на морском дне, будь то античный или средневековый клад, или одна-единственная монетка, являются произведением искусства и находятся в единственной, постоянной и нераздельной собственности ГОСУДАРСТВА.

Да уж, "нашему" немецкому археологу (забавно звучит, правда?) Генриху Шлиману проводившему в середине XIX века раскопки в Турции и обнаружившего древнюю Трою здесь бы не поздоровилось. Наука наукой, а найденные ценности, впоследствии названые Троянским кладом, старик-то, как ни крути, спёр. Кстати, после взятия Берлина клад оказался в Москве и, совсем недавно - Инка рассказывала - его выставили на всеобщее обозрение.

Вволю накупавшись, грешен, поныряв с целью обнаружения древних ценностей, я повалялся на песке, понежился под жаркими лучами афинского солнца и решил, что пора.

Войдя в воду, поплыл, делая мощные гребки и с каждой секундой удаляясь от берега всё дальше и дальше. Оказавшись километрах в трёх, набрал полную грудь воздуха и нырнул, стараясь опуститься как можно глубже. А, когда почувствовал, что грудная клетка готова разорваться и перед глазами поплыли красные круги, "перешёл".

Почему я решил "уйти" под водой? Да чёрт его знает. Вот захотелось - и всё. Не торопясь, надел модуль и влез в скутер. Жаль, конечно, что ни катер, ни "кузнечик" не хотят работать в коридоре. Слетал бы вниз, к подножию водопада, посмотрел бы что там, и как. Но, в силу каких-то совершенно непонятных мне причин, обе умные машины в коридоре были словно парализованы. Странное чувство. Едва шлем "кузнечика" обхватывал голову он, как и снаружи, становился частью меня. Вернее, я - его. Но и только. "Выйти" - пожалуйста. А вот, чтобы "похулиганить" в коридоре - нет, и ещё раз нет.

"Покинув" окрестности водопада я, как вы понимаете, оказался под водой. Куда плыть - ни малейшего представления. К счастью, контакт между нами происходил на подсознательном уровне, так что, вскоре в голове "проявилось" объёмное изображение всего Восточно-Средиземноморского региона. С рельефом дна, между прочим. Мне опять стало страшновато. Ну не может слуга быть умнее хозяина. А тут был как раз такой случай.

И, снова управляющий процессор скутера посылает успокаивающие сигналы. И я опять понимаю, как смешны мои сомнения. Он не слуга, точно так же как не является отдельной вещью. Он - часть меня. А разве я смогу причинить вред самому себе?

Параллельно всем этим мыслям на карте обозначается маршрут и мы удаляемся от берега, погружаясь всё глубже и глубже.

Достигнув прибрежной полосы Малой Азии и, убедившись, что смогу без техники доплыть до берега, снова "ухожу " в коридор. Вся дорога заняла какой-то час, так что, есть время поспать.

Прибор, эта волшебная штучка, с которой всё началось, работал "вперёд". Батарейка, судя по индикатору, прослужит ещё долго, так что, беспокоиться не о чем.

Я улёгся на спальник и взял в руки то, что меня практически силой заставил купить назойливый торговец.

Металлическая шкатулка увитая арабской вязью. То ли письмена а, может, просто орнамент. Покрутив так и сяк, потряс ею возле уха, и внутри опять что-то глухо стукнуло. Меня захватил исследовательский азарт и, подобно чукче из анекдота, я не остановился на достигнутом. А, держа шкатулку неподвижно, потряс головой. НИ ЗВУКА. Результаты опыта, давали обширнейшую пищу для размышлений, но я не из тех, кто позволяет сомнениям одолеть себя в подобной ситуации. И смело открыл ящичек.

Ни джиннов, ни ифритов… Хоть бы птичка вылетела. Внутри лежал кусок то ли камня, то ли стекла какой-то уж очень заковыристой формы. И довольно таки тяжёлый. М-да. Воистину, Восток - дело тонкое. Ситуация настолько напоминала "купи кирпич", что я невольно засмеялся. Потом, от скуки, перевёл стоимость минерала в запотевшие поллитровые ёмкости с пивом. Золотого было жаль, но не "возвращаться" же из-за пустяка…

От Афин до Стамбула около пятисот километров. Это по прямой. Но, если учесть все эти бесчисленные островки и островочки, в которых сам чёрт ногу сломит. Да плюс, наверняка пробки в Босфоре. Опять же, таможня наша, таможня ихняя… В общем, проспать я не боялся. И, к тому же, коридор всегда под рукой.

Проснувшись, слегка перекусил. Так, чтобы не мешало плыть и, несколько раз глубоко вздохнув, запасая кислород, "перешёл".

В общем-то, довольно интересное ощущение. Похожее возникает, когда ныряешь но, всё-таки чуть-чуть не то. До поверхности мета два и я, выскочил из воды как пробка. Оказалось, что "снаружи" ещё ночь. Тёплая и ласковая средиземноморская ночь. Лёгкие волны покачивали меня, словно пушинку. Тысячи звёзд отражались в воде, создавая иллюзию, нахождения в глубоком космосе, подкрепляемую ощущением невесомости. Море настолько тёплое, что на ум невольно приходило сравнение с "парным молоком". Лежал бы так и лежал. Глядя в небо, и ни о чём не думая. И чтоб не нужно было искать клады, спасать сумасбродных принцесс, и вообще, ничего мне не надо. Только я и море. И звёзды. Ну, ещё ящик-другой пивка на берегу. Много ли требуется человеку для счастья?

Вдали послышалися звук мотора. Чертыхнувшись, перевернулся на живот и заработал руками. Кто бы это ни был, а быть спасённым я не желал. Прибой легко подталкивал к берегу, и вскоре я вышел на пляж, чтобы улечься на песок и снова уставиться в небо. "Иоанн Креститель" прибывает лишь утром, так что торопиться особенно не куда.

Обсохнув, "сходил" в коридор, чтобы одеться и захватить чего нибудь пожевать. И, сидя на чужом и незнакомом Турецком берегу в который раз ломал голову на предмет "Зачем мне это надо"? Обдумывая ситуацию и так и сяк, пришёл к неутешительному выводу, что это очередная дурость, и ничего более. Сделать что нибудь по просьбе Виктора или "Аббата" - это, видите ли " в падлу". А вот просто так, от большого ума ввязаться к какую нибудь драчку, или взять и попереться к чёрту на кулички - завсегда пожалуйста. И это при том, что дома осталась пусть и гражданская, но жена. И дети. Вполне, кстати официально мною признанные, о чём имеются выданные Загсом свидетельства о рождении. Но, Инна вполне уже большая девочка, да и, договаривались же, что уходим на две недели. Так что, смотри на всё, как на очередной отпуск. И я, оседлав велосипед, покатил в сторону славного города Стамбула.

Добравшись до порта, "убрал" велик. Ничтоже сумяшелся, улёгся прямо на скамейку и принялся ждать. Вскоре рассвело, на улице стали появляться прохожие, а мне захотелось пить. В кармане имелись только Росийские червонцы и ассигнации, и я отправился искать обменник, или что у них тут. Но, вот незадача, едва протянул в окошечко купюру, на ломаном русском у меня потребовали паспорт. С катушек они тут все посъезжали, что ли? Или это в портовых городах так принято? В прошлый "приезд" я прожил в Париже чёрт те сколько, и даже не задумался об этом. Теперь же, второй раз за два дня меня просят показать удостоверение личности. Где ты, Ги Ван Кеер? Но, предусмотрительный Голландец остался "за поворотом", даже не подозревая о существовании этого измерения, а я отправился к уличным менялам. Деньги без лишних вопросов исчезли в кармане шустрого мужичка.

– Серебро, ассигнации? - На довольно неплохом руссом осведомился валютчик.

– Давай налопопам.

Это он тоже понял и, пересчитав мани, я пошёл своей дорогой.

Лавочек, магазинов и магазинчиков - хоть залейся. Глаза разбегались от обилия вывесок. Но, подойдя поближе, я сильно удивился нагромождению решёток, как снаружи, так и внутри. Они шли сплошь, от пола до потолка и товар мне протянули через небольшое окошечко. Видимо, нештатные ситуации возникали здесь довольно часто, и в критический момент хозяин мог надеяться только на себя и крепость запоров. Хотя, порты и вокзалы всегда привлекали всякое отребье. Может, в жилых кварталах всё немного цивилизованнее?

Жуя какой-то местный деликатес, и запивая соком из пакетика, я стоял в толпе встречающих. Люди спускались с трапа. С чемоданами и без. У кого-то были фотоаппараты, а кто-то шёл налегке и за ними, сгибаясь под тяжестью поклажи, спешили матросы. Вон и моя работодательница. Топает ножками, гордо вскину головку и глядя поверх толпы. Упёртая, всё-таки девчёнка. Отправилась в незнакомую страну, одна.

Как только она оказалась на пирсе, я подошёл и дотронулся до её плеча.

– Вы!

Ей Богу, я не смог разобрать, чего в её голосе звучало больше, удивления или восторга. Глубоко вздохнув, я пожал плечами, всем своим видом изображая "так уж вышло, шёл мимо, дай думаю, зайду".

Но, вспомнив причину нашего расставания, она снова нахмурила бровки и строго спросила:

– Как вы здесь оказались?

– Просочился. По своим каналам.

Секунду подумав, она благосклонно кивнула:

– Ладно, вы приняты.

Ну, ещё бы ей меня не принять. И я принялся наглеть:

– Верните аванс.

– Что? - Удивилась Ольга, но тут же покраснела. - Ах да, извините. И вообще, признаю: Я была не права.

Делая вид, что не обращаю на её извинения внимания, я сосредоточенно пересчитывал деньги. Очень хотелось сказать что нибудь эдакое. Остроумное и в тему но, как назло, в голову ничего не шло, и я просто спросил:

– Куда теперь?

– Я не знаю, - неуверенно пожала плечами Ольга, - наверное, в гостиницу.

В гостиницу так в гостиницу и, взяв такси, мы направились в мотель.

Как оказалось, для иностранцев здесь установлены "плавающие цены". Во всяком случае, судя по названной сумме, это отель не ниже пятизвёздочного, а апартаменты в нем - только для особ королевской крови. Покачав головой, я подхватил Ольгин чемодан, и мы устремились к выходу.

Поразительным образом сумма уменьшилась втрое и, расписавшись в амбарной книге, мы заняли два соседних номера. Что интересно, паспортов не потребовали.

Сообщив, что ей нужно привести себя в порядок, на что потребуется час-полтора, барышня скрылась за дверью, а я направился к стойке с газетами, расположенной в углу. Купив пару изданий на руссом и войдя в номер, не раздеваясь, улёгся на диван и принялся читать.

Сразу стало тоскливо. Судя по заголовкам, это самое беспокойное место в мире. Просто ужас какой-то. Любой, мало-мальски состоятельный человек, просто обязан боязливо оглядываться на всех остальных сограждан. И, само собой, в "группу риска" входили все без исключения иностранцы, как живущие в Метрополии, так и граждане Сибирских Соединённых Штатов.

От приведённой статистики волосы на голове вставали дыбом. Оглушив, и накинув мешок на голову, здесь ежегодно запихивали в багажник автомобиля более трёх тысяч человек. Утешением могло служить лишь то, что Здешняя Турция стояла "всего лишь" на втором месте после Курдских Эмиратов, где подобных инцидентов происходило на тысячу больше. То есть, четыре тысячи человек похищались с целью получения выкупа…

15.

На следующий день мы завтракали в кафе. Я ничего не стал говорить Ольге о прочитанном накануне, но шила в мешке не утаишь. Как только принесли кофе, девушка попросила газету и на первой полосе…

Прочитав материал, она побледнела и с испугом взглянула на меня.

– Юрий, но ведь этого не могло случиться с Мари?

Я пожал плечами. Такого не могло случиться с Ленкой. И даже Инна, при её более скромных возможностях, вряд ли дала бы себя в обиду. Что же касается любого из "нормальных", то тут, сами понимаете - никто не застрахован.

Энтузиастка, блин. Дома надо сидеть, дома.

Допив кофе, и ещё малёк попереживав, она быстро обрела уверенность и с деловым видом принялась командовать.

– Пойдёмте.

– Куда, позвольте спросить?

– В полицию, разумеется.

Вот уж в чью помощь я не верил ни на грош, так это полиции. О чём и сообщил, за что был удостоен ещё одного полупрезрительного взгляда. Во второй половине сквозило ничем не прикрытое сомнение в моих умственных способностях.

На всякий случай пожал плечами и покорно склонил голову. Хочется ей поиграть во взрослую - пожалуйста. Надеюсь, большого вреда это не принесёт. Но, дурёха хотя бы убедиться, что не всё золото, что блестит.

В комиссариате нас промурыжили часа три. Толстая сволочь, сидящая за столом и обмахивавшаяся газетой, с вызвавшей у Ольги такую сильную реакцию статьёй, внимательно нас выслушала и попросила подождать.

Час, два. Когда же девушка, не вытерпев, спросила, чего мы, собственно ждём, ей невозмутимо ответили, что переводчика.

– Зачем нам переводчик? Ведь мы прекрасно понимаем друг друга.

– Таковы правила, мэм. Принять заявление у иностранных граждан я могу только в присутствии третьего лица, имеющего официальные полномочия.

– И когда же он появится?

В ответ местный мент с восточной невозмутимостью пожал плечами и вернулся к своему занятию.

– Но вы могли бы, по крайней мере, отправить кого-то из сотрудников, чтобы навести справки.

Полицейский посмотрел на нее, и даже такое дитя как Ольга смогла всё понять с первого взгляда. Она уже было открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, когда он лениво заявил:

– Позвольте ещё раз взглянуть на фото вашей сестры.

Девушка полезла в сумочку и, доставая фотографию, нечаянно засветила довольно приличную пачку местной валюты. Глазки-бусинки на жирном лице засияли и, лишь мельком взглянув на фото, он перешёл к интересовавшей его теме.

– Вы возите с собой крупную сумму денег!

Ольга с недоумением посмотрела на него.

– Какое отношение к поискам моей сестры имеют деньги?

– Вы правы, госпожа, но это опасно. Вас могут ограбить в любую минуту.

– Ничего. Я надеюсь, мой спутник сможет оградить меня от опасностей.

Я гордо выпятил грудь но, по мимолётной Ольгиной улыбке и косому взгляду, брошенному исподтишка, понял, что она не воспринимает своих слов всерьёз. Очередная подначка.

Но толстяк, выпучив глаза и сделав страшное лицо, на котором прямо таки сквозило беспокойство об Ольгином материальном положении, весьма наглядно изобразил нож, приставленный к горлу и пистолет, упёртый в бок.

И, жестикулируя, принялся объяснять, одновременно мягко, но настойчиво вытянув пачку из рук девушки.

Оказывается, свои кровные, по его словам, лучше всего держать в ботинке. Он даже не удосужился взглянуть на миниатюрные ножки девушки в лёгких туфельках. Да это, судя по всему, для него и неважно. Главное, чтобы деньги, хоть на пару секунд оказались у него в руках.

Тут же из стола он извлёк бумажный пакет и предложил показать, как лучше всего упаковать деньги.

– Благодарим вас, мы займётся этим в гостинице! - Подал голос я.

На что получил гневную отповедь.

– Нет, господа. Нет и ещё раз нет. Как человек, отвечающий за порядок в этом районе, я искренне обеспокоен. Даже несчастные триста метров до отеля могут стать роковыми!

Мне то что. Я и замолк, тем более что хозяйка финансов покосилась с неодобрением.

"Кидал", до сих пор, я видел не много, точнее, всего лишь одного. И с их деятельностью знаком лишь по бульварной прессе. Но о такой виртуозной наглости не писали даже московские газеты в "моём" мире. Это ж надо, начальник полиции, в рабочем кабинете обувает наивную иностранную дурочку. Кстати, тот, единственный, которого мне довелось лицезреть, прямо на глазах объегорил моего друга на сто долларов, всунув ему взамен купюру с портером Вашингтона. Товарищ тоже пренебрёг моим советом не связываться с сомнительными личностями, за что и поплатился. Подмену же обнаружили минут десять спустя, когда мошенника и след простыл. Так что, заранее зная, чем всё кончиться, я просто уселся поудобнее и принялся ждать.

"Упаковав" деньги, начальство подобрело и тут же достало официальный бланк. Уточнив приметы и попросив фото, с любезной улыбкой постаралось, как можно скорей, выпроводить нас за дверь.

– Может… - Ольга неуверенно вытащила из сумочки бумажный кулёк.

– Нет, госпожа, ни в коем случае! - Полицейский негодующе замахал короткими ручками, а на жирном лице было написан искреннее негодование. - Наш долг помогать людям, попавшим в беду.

Ну, ещё бы. Если всё шло именно так, как я и предполагал, то он просто вынужден изображать альтруиста и бессеребренника.

– Ну, и что дальше? - С иронией спросил я.

– Подождём.

– Согласен, только, давайте используем время ожидания с пользой. И попробуем сами походить по соседним отелям. Надеюсь, это была не единственная фотография Мари?

– Нет.

Мимо нас как раз пробегал мальчишка, продававший мороженное, орехи и прохладительные напитки. Ольга, польстившись на фирменное блюдо, полезла в сумочку.

Пацан тем временем засыпал в бумажный кулёк жменю толчёного льда. Потом пропитал его одним из разноцветных сладких сиропов, бутылок пять которого торчало из специальных гнёзд в тележке, и сверху всё полил сгущёнкой.

– Позвольте вас угостить!

Я протяну мальчишке мелкую купюру, а умненькая наша, тем временем развернула пакет.

– Что это? - Олька недоумённо вертела в руках пачку нарезанной газетной бумаги, с двух сторон которой сиротливо пристроились бумажки достоинством в один динар.

– А, разве не за это вы боролись?

– Вы… вы… - На глазах девчёнки заблестели слёзы.

– По-моему, очень выгодный обмен. - Я старался говорить как можно непринуждённее. - Да и, согласитесь, спектакль просто великолепен.

– Но это же, это…

– Самое обыкновенное кидалово.

– Но ведь он… он…

– Нормальный человек. Продукт того общества, в котором живёт.

Олька решительно развернулась и быстрым шагом направилась в сторону полицейского участка.

– Вы что, хотите провести пару недель, подметая стамбульские улицы? Или вас достали клопы в отеле? - Девчёнка молчала, а я продолжал изгаляться. - Вообще-то, вы правы. Если ваша сестра похожа на вас, то скорей всего, в кутузке вы найдёте её гораздо быстрее. Да и камеры в полицейском участке, наверняка, регулярно дезинфицируют. К тому же, чтобы избежать блох, всех арестованных бреют наголо.

Упоминание о местных визажистах доконало её, и Олька уселась прямо на бордюр. И разрыдалась.

Я же, вытряхнул из кармана штук тридцать золотых, сунул ей в руку.

– Держите.

– Вы… Вы уходите? - Она заревела ещё громче.

– Что я садист, что ли. Я одолжаю вам денег. Не можете же вы находиться в чужом городе совершенно без средств. И перестаньте ныть. Наша договорённость остаётся в силе.

Она уткнулась мне в плечё, а я, посчитав педагогический процесс законченым, принялся гладить её по головке. Всё же, славная она девушка.

О том, чтобы "вернуться" и "переиграть" не шло и речи.

Ведь рано или поздно, с доверчивыми домашними барышнями происходят всякие нехорошие истории. Так что, Олька довольно легко отделалась.

Вволю поплакав, девушка подняла глаза и спросила:

– Я, наверное, ужасно выгляжу.

О, женщина! Ну, какое мне дело до того как ты выглядишь?

– Нормально.

Обняв её за талию, я подвёл безутешное дитя к фонтану и, зачерпнув ладонью, плеснул ей в лицо. Сочтя процедуру достаточной для поднятия тонуса, развернулся и направился в отель. Как же, как же.

– Погодите! - Требовательно приказала барышня.

– Ну, что ещё?

Но она уже вытащила косметичку и принялась наводить марафет. Всё же, чего-то я не понимаю в женщинах.

Минут через десять, видимо сочтя, что выглядит подобающим образом, Олька поднялась и, снова обретя былую уверенность, поинтересовалась:

– И что, по-вашему, мы теперь должны предпринять?

Нет, зарёванная и растрёпанная она мне нравилась гораздо больше. Что же касается ближайших действий, то тут у меня не возникло ни малейших сомнений.

– Пожрать!

На её хорошеньком личике отразилось всё, что она думает "по поводу" но тут, к счастью, городские часы пробили час дня и, взглянув вверх, она сменила гнев на милость.

– Хорошо, пойдёмте.

Плотно покушав я, сопровождаемый нытьём Ольги, поднялся к себе в номер и завалился на диван. Поиски поисками, а хорошее пищеварение - дело святое. Привык я, знаете ли, за последние два года к размеренному образу жизни. И, в ответ на все её стенания, лишь промычал:

– Когда вы говорите, Мари отправилась изучать местные взаимоотношения?

– Пол года назад.

– Вот и я говорю, каких-то два часа погоды не сделают.

И заснул.

– Вы неврастеник?

В голосе Ольги не слышалось и следа иронии. Всего лишь холодное и деловитое любопытство. В руках она держала кувшин с водой, из которого, по всей вероятности, и плеснула мне в харю.

Признаваться в ненормальности не хотелось. К тому же, я и сам не до конца уверен, кошмар мне приснился, или это шутки плотно набитого желудка. И намеревался держаться до последнего.

– Ну, как вам сказать… Не хочется вас разочаровывать но, боюсь, что нет.

Она с сомнением глядела на меня. Потом, поставив сосуд на столик, заявила:

– Вы так орали, что я подумала, кого-то режут.

– Не заорёшь тут, как же. Посмотрел бы я на вас, если бы во сне вам в лицо плеснули водой.

– Позвольте уточнить. - Ехидно прошипела она. - Сначала ВЫ принялись вопить во всю Ивановскую. И только потом я решила прийти на помощь.

– Спасибо.

Видимо, в моём голосе не хватало искренности, так как процедив сквозь зубы: "Не за что", Олька сообщила:

– Жду вас в холле через пятнадцать минут.

Остаток дня провели, шляясь по отелям. Везде совали под нос фото Мари и, подобно Чейзовским детективам, расставались с купюрами.

Повезло в четвёртом. Замученный клерк, с жёлтым цветом лица закивал головой и сообщил на ломаном русском:

– Да, господа. Я помню эту девушку. Кажется, она жила у нас около недели.

– Давно?

– Точно не помню, но где-то месяцев пять-шесть назад.

– И?.. - Я протянул ему ещё одну денежку, чтобы стимулировать мыслительный процесс.

Денежку он взял и сосредоточенно нахмурил лоб, изображая потуги что-то вспомнить.

– Мне кажется, к ней приходила в гости одна из Белых Бабочек.

– Каких Бабочек? - Не понял я.

– Ну… девушек особого сорта.

Услышав это заявление, Ольга покраснела и собралась сообщить наглецу что-то типа "не такая - жду трамвая", но я, уточнив, где обитают ночные феи уже тащил её к выходу.

16.

Девушки стояли вдоль улицы. В мини юбках и платьицах, скорее напоминающих комбинации. Кое у кого, прямо на голое тело надета шубка. Словом, квартал красных фонарей не отличался от любого другого в каждом городе. Будь то "здешний" Стамбул или "наша" Москва. Видя, что я с дамой, путаны не обращали на нас особого внимания. То есть, не навязывали услуг. Но любопытных взглядов хватало. Ведь, согласитесь, мало кто ездит в Тулу со своим самоваром.

Ольга вытащила фото Мари и мы принялись методически обходить скучающих девиц. Кто-то, едва бросив взгляд, качал головой. Некоторые рассматривали снимок подольше, но все с тем же результатом. Обойдя десяток девиц, я решил предложить Ольге обратиться к одному из частных детективов, которые, наверняка имеются в этом славном городе. Но тут одна и девиц опознала беглянку:

– А-а, Машенька.

– Вы её знаете?

Голос Ольги дрожал и путана улыбнулась.

– Кто она вам?

– Сестра.

– Хорошая девушка.

Моя спутница, после некоторой заминки всё же решилась:

– Скажите она… тоже?

– Нет. - Девица покачала головой. - Просто, подружилась с одной из наших. Всё носилась с идеей равноправия, и постоянно доказывала всем, что проституция - это плохо.

Ольга облегчённо вздохнула а мне почему-то вспомнился старый старый анекдот:

"- Я честная девушка, и работаю в публично доме всего лишь уборщицей.

– Бросьте, моя дорогая. Не может этого быть.

– Ну… вообще-то, иногда, по субботам, когда бывает слишком много клиентов и у девочек запарка, я прихожу и НЕМНОЖКО ПОМОГАЮ".

Бередить Ольке душу не стал, и так, бедная вот вот разревётся, ибо на вопрос "Где же они теперь"? словоохотливая девица сообщила:

– Месяцев пять назад Элеонора согласилась на предложение одного богатого курда. Он имеет личный гарем и постоянно пополняет его свежими кадрами. Она и соблазнилась деньгами. Вроде бы, договаривались на год.

– А… Мари?

– Да кто её знает. - Путана пожала плечами. Может - следом увязалась. Она что-то там лепетала, про теорию взаимоотношений у народов Востока. А, может, домой уехала.

– А откуда он приехал, этот мустафа?

Снова пожатие плеч.

– Вроде бы, место называется Эль-Наджаф. Точно не знаю.

По крайней мере, это что-то, которое всегда лучше, чем ничего. И мы отравились готовиться к путешествию.

Для начала, купили крупномасштабную карту с указателями на русском языке. Потом настала очередь провианта. Кто его знает, как тут у них в глубинке всё организованно. Но, подозреваю, ни Мак-Дональдсов ни бистро мы не обнаружим. Закупив добрый центнер жратвы я приказал доставить её в гостиницу, не обращая внимания на скептический взгляд нанимательницы. В "коридоре" нулевая энтропия, и даже молоко не киснет. Так что, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Ну и, наконец, дело стало за транспортом. Мы сунулись в один из немногочисленных автосалонов, вернее, один из двух, но там стояли спортивные игрушки. Яркие и красивые, но совершенно не пригодные в нашем деле. И тогда я, отозвав одного из служителей в сторону и сунув ему пару золотых монет, "на пальцах" объяснил, чего хочу.

– Вам надо что нибудь военное. Что бы вы предпочли: русского "Зубра", или штатовский Джип?

Надо сказать, что Джип, который имел в виду продавец ничуть не походил на хромированных монстров "у нас" дома. Скорее, он напоминал своего собрата времён Второй Мировой войны. Но, поскольку именно с Джипом я имел дело, будучи в гостях у Профа, то решил в пользу последнего.

Уплатив задаток и назвав адрес гостиницы я, не обращая внимания на угрюмый Олькин вид, решил, что на сегодня хватит.

Подъехав к отелю, увидели, что посыльный, в сопровождении двух охранников заносит провизию в мой номер. Подождав окончания процедуры, и дав "на чай" я тут же, правда, в несколько приёмов, "убрал" всё в коридор. Так что Олька, вошедшая спустя минут пятнадцать снова удивлённо выпучила глаза.

– Вы что, уже всё съели?

– На аппетит не жалуюсь.

Но она не могла сдержать любопытства.

– А, всё же, куда делась гора провизии?

Старательно изображая взрослого, в десятый раз втолковывающего что-то нетерпеливому дитяти я произнёс:

– Ну, я же вам говорил, что у меня есть собственные каналы. Я и воспользовался ими, чтобы отправить запасы по пути следования.

– Бред какой-то. - Не сдержалась она. - Вы что, за дурочку меня держите?

– А где это растёт, спереди или сзади?

Олька топнула ножкой и, обозвав меня кретином, хлопнула дверью. Потом снова всунула голову в номер и заявила:

– Иногда мне хочется вас убить.

Видали, да? И это после всего, что я собирался для неё сделать.

Выехали рано утром, пока не так жарко и на дорогах практически никого нет. Дорога как дорога. Иногда попадались люди в форме но, так как ничего предосудительного с собой не везли, то и претензий к нам особых не было. Один раз, правда, потребовали документы, но я протянул золотую монетку и интерес сразу пропал. Из карты следовало, что цель путешествия находится на территории "нашего" Ирака. Собственно, эти самые Эмираты и были им. Ну, и ещё кусок Ирана прихватили. Но мне нет дела до здешних территориальных границ. Я просто крутил баранку, то и дело ловя взгляды спутницы. Если так пойдёт и дальше, срочно надо выдумывать очередную сказочку. Не выдержала она где-то через два часа:

– Кто вы, Юрий?

Я пожал плечами, давая понять, что подобное любопытство неуместно. Как же, размечтался. Повернувшись вполоборота Олька начала загибая пальцы перечислять "несуразности":

– Вы располагаете довольно значительными суммами, но при этом одеваетесь в лохмотья. Потом, паспорта, по вашим словам, у вас нет, но границу вы пересекли, словно по волшебству. Я специально проверяла. Позавчера из Афин, кроме "Иоанна Крестителя" на Стамбул не шло ни одно судно. Дирижабли же в тот день вообще не летали. И потом, куда вы спрятали продукты?

Что-либо объяснять не хотелось. Да и ничего правдоподобного, как назло не выдумывалось. Так что я, весь из себя загадочный и неприступный, многозначительно молчал.

До границы добрались без приключений и, заплатив пошлину, оказались на территории Эмиратов. Пограничник, в потном мундире и без фуражки, поинтересовался, зачем мы туда направляемся.

– Этнографическая экспедиция. - Не задумываясь, ответил я.

– В глубинке неспокойно. - Предупредил он. - Опять принялись резать друг друга религиозные фанатики, так что, будьте осторожны.

В порыве благодарности я "мелькнул", вытащив несколько бутылок пива и пакетик сока для дамы. Увидев запотевшие бутылки, тот расплылся в улыбке, и ещё раз посоветовал быть осмотрительней.

От границы до города Аль-Захо добрались довольно благополучно. Усталости я не ощущал, но на выезде нас задержала полиция, посоветовав подождать до утра.

Мы немного побродили по торговому кварталу, ничего не покупая, а просто убивая время. Курды, как оказалось, довольно дружелюбны и нам, проходящим вдоль лавочек, то и дело предлагали взять что нибудь бесплатно, на пробу. Мне они даже понравились. Степенные, неторопливые и преисполненные самоуважения.

Решив, что погода довольно таки тёплая, "вытащил" из коридора платку и два спальных мешка. Переночевали мы в городском парке. И, в самом деле, ночью где-то далеко за городом, периодически слышны были взрывы. Немного смущало то, что как раз в нужном нам направлении.

С самого утра, свернув палатку и торопливо перекусив, двинулись дальше. Снова монотонный пейзаж и назойливое любопытство Ольги. Один раз остановились, чтобы посмотреть развалины Эрбирской крепости. Как оказалось, здесь тоже имелся свой Искандер из Македонии. И, в 331 году до н.э. он на голову разбил "местного" царя Дария III.

Повосхищавшись руинами и отказавшись сфотографироваться на память, отправились дальше. Как видно, не зря на пути нам встретилось напоминание о великом завоевателе. Ибо, совершенно того не хотя, мы вторглись во владения местного Бога Войны.

Кто бы мне сказал, где тот умник, который, сидя в небесной канцелярии, придумывает сценарии побоищ, войн и войнушек, в которые потом вынуждены играть мы, люди. Такое чувство, что у него слабовато с фантазией и запас сюжетов весьма ограничен. Во всяком случае, у меня создалось впечатление, что Верховные, стоящие над миром стратеги, маршалы и генералиссимусы, повинуясь чьему больному вымыслу мы снова и снова идём в бой, попросту копируют друг друга. Либо же, приходило на ум и такое, что это нечто фатальное. Безликое и неодушевлённое. Бьющее с размеренностью и методичностью парового молота. И нет ему дела до мелких людишек.

Где-то часа через три нас обстреляли из укрытия неизвестные личности.

– Вот, значит, как! - прорычал я уродам, которые залегли на пути и, притормозив, "ушёл" в коридор.

По быстрому облачившись в модуль, и захватив другой для Ольги, я "выскочил" наружу.

– Одевайся, быстро.

Она с удивлением пялилась на диковинную конструкцию, но как я уже говорил, всё в "кузнечиках" сделано так, чтобы было интуитивно-понятно с первого взгляда.

Я же взвился вверх и, не целясь, а полагаясь только на инстинкт и интуицию, пальнул в них из приделанного к руке АКМа. Попал - не попал - не знаю. И, так, на всякий случай, добавил из подствольника. Бабахнуло что надо. Так, что заложило уши. В ответ не стреляли и я, перекрестившись - куда же без этого - снова прыгнул, стараясь зависнуть над их окопом.

Как оказалось - попал. И ещё как. Очередь из лучшего в известной мне Вселенной автомата буквально смела три мужские фигуры, с чалмами на головах и патронными лентами крест накрест. А граната превратила врага, бывшего несколько минут назад таким грозным, в окровавленную кашу из плоти и крови, кое-где перемежаемую остатками одежды.

"Значит, не врали, что очередью из АКМа можно свалить сосну или расщепить рельс". - Мелькнула мысль.

Да, гранатомёт, без сомнения сделал своё дело, ибо у одного из трупов не было головы. Словно футбольный мяч, подброшенный ногой неведомого монстра, она валялась метрах в четырёх. Глаза были открыты, а зубы оскалены в страшной гримасе. И… ужас какой, ОНА МОРГАЛА.

Почувствовав, как к горлу подкатывает жаркий комок я не смог сдержать рвоты и, наклонившись блеванул, как когда-то, впервые увидев трупы зеленокожих пришельцев.

Ольга стояла рядом, бледная, как мел. По лицу её тёк пот, а губы мелко дрожали.

– Вы… вы… Они…- И она заплакала, уткнувшись мне в грудь и принявшись колотить по плечам.

– Они первые начали. - Голос мой звучал хрипло, но детская отговорка вызвала улыбку.

– Простите, Юра. Я больше не буду.

– Я тоже.

Все-таки, молодец она. Малёк психанула, конечно, не без этого. Но и я ведь не лучше. Опозорился на глазах у дамы. Но в обморок не грохнулась и вообще. Я крепче стиснул зубы, подавляя желание "уйти" и "переиграть". Нет уж, уроды. Мы пришли с миром, и нравится это вам, или нет, а собираемся следовать дальше. И никакие абреки за спиной мне не нужны.

По счастью, наш Джип не задело и, уже усевшись в кабину, мы увидели, как из-за бугра выезжает танк, разворачивая башню. И никаких сомнений относительно его намерений у меня не возникло.

Я вскинул гранатомёт приделанный к левой руке, и нажал на спуск. Граната, на самом деле являющаяся ракетой ближнего действия, проделала в лобовой броне аккуратное отверстие и со звуком, напоминающим чавканье, разорвалась внутри. Механическое недоразумение подпрыгнуло на месте и со скрежетом завалилось на бок, а изо всех щелей повалил жирный дым.

Снова вспомнилась недавняя картина, а услужливое воображение тут же дорисовало невидимые детали. Если попадание из подствольника на открытом пространстве так изуродовало тела, что же тогда натворил внутри корпуса кумулятивный снаряд?

Снова потянуло блевать, но я усилием воли сдержал благородный порыв и выжал сцепление. И почти тот час же где-то километрах в двух впереди за поворотом дороги и хаотичным нагромождением каких-то валунов раздалась беспорядочная и совершенно мною не санкционированная автоматная пальба.

Потом за камнями прогремело несколько взрывов, но я уже развернул машину и вовсю жал на газ, а рёв мотора заглушал страх. Мгновенье спустя над головой послышался свист и на то место где слышались звуки боя, обрушился артиллерийский залп.

Вначале поднялся здоровенный столб огня, взметнувший в воздух тучи песка и камней, а потом до нас докатилась ударная волна. Машину основательно тряхнуло и, даже облачённые в модули, мы ощутили силу и мощь взрыва множества снарядов. Напор взбесившегося ветра был настолько силён, что показалось, спину обожгло горячей волной. Что же касается людей, на которых обрушился залп, то их, должно быть разметало в разные стороны в виде мелкого фарша.

Нам повезло гораздо больше, и мы не только не попали под молот артобстрела, но и оказалась в стороне от основной массы падающего мусора. Всего лишь несколько мелких камней царапнули наши "кузнечики", к счастью, не причинив никакого вреда.

Но нужно спешить, так как Бог его знает, какие ещё сюрпризы готовят нам и друг другу воюющие непонятно за что стороны.

Да, если нам удастся найти Мари живой, надеюсь, впечатлений у неё хватит на всю оставшуюся жизнь.

Путь был свободен от враждебно настроенных людей, чего нельзя сказать о дороге. Стараясь не терять времени даром, я прыгнул вперёд, убирая куски каких-то брёвен, крупные и мелкие камни. Ольга, вначале оставшаяся сидеть в машине, тоже работала рядом, и лишь мертвенная бледность выдавала её действительное самочувствие.

После всех этих "прелестей" у меня возникло желание вытащить скутер и попросту долететь до места. Но, во-первых, он был одноместный. А, во-вторых, очень уж не хотелось что-то объяснять настырной девчёнке. Каюсь, то и дело я задавал себе вопрос: "А какого собственно, чёрта я вообще в эти Эмираты попёрся"? Вероятно, чтоб в очередной раз получить в лоб за доброе дело.

Так ничего и не решив, "убрал" кузнечиков и мы покатили дальше.

17.

Не теряя времени, жал на газ, оставляя позади киломентры оказавшейся вдруг такой неприветливой страны. Местность стала всё более гористой но, к счастью, дорога оставалась вполне проходимой.

К вечеру разбили лагерь у небольшой и быстрой горной речушки, в которой тут и там мелькали тени рыб. Но, заниматься рыбной ловлей не люблю и "вытащил" припасы" из коридора. К Ольке, похоже, вернулось хорошее настроение, и она больше не совала нос, куда не след, а оживленно щебетала о учёбе, о книгах, и была приветлива и доброжелательна. Мы разожгли костёр и довольно плотно поужинали. Ольга, держа в одной руке бутерброд, уплетала за обе щеки и, по моему совету, запивала пивом. Убаюканный полным желудком и нежным голосом девушки я вскоре заснул.

"И пройдут годы и тысячелетия, и однажды случиться так, что всё, что когда-либо было создано людьми будет разрушено. И Великое Ничто пройдёт через все эпохи. И Всемогущий вновь наложит свою руку на мир людей.

Ничто не устоит и не уцелеет и, подобно сгнившей ветоши станут распадаться могучие страны, и целые народы исчезнут с лица Мироздания. Не слышен будет плач жён по мужьям, и не побледнеют в ужасе сильные и грозные мужи, ибо НЕКОМУ будет рыдать, и дрожать от страха.

Но придёт один, который будет рождён для того, чтобы не устрашиться. И, не дрогнув, встретить своё предназначение. Не раз, и не два, он снова и снова будет приходить в этот мир. Не рождаясь и не умирая. И так будет длиться ВЕЧНО.

Сеющий Хаос и устанавливающий Порядок, с каждым приходом в Мир он будет приносить стенания. И люди при его появлении станут причитать, заливаясь слезами и, проклиная скрипеть зубами. В прах и пепел превратит он всё одним лишь появлением, расколов мир и разорвав скрепляющие узы. Словно огненная вспышка в тысячу солнц он ослепит всех страшным огнём и опалит, заставив сжиматься сердца.

Но, в то же время Возрожденный встанет против предопределения и, несмотря ни на что, вновь дарует нам СВЕТ!

Плачьте, о люди! Рыдайте, и радуйтесь своему спасенью".

Мне снова плеснули водой в лицо и, холодная и мокрая, она потекла за шиворот. Вскочив, я недоумённо уставился на Ольгу а та, вся дрожа, со страхом смотрела на меня.

– Вы… вы так кричали. Так…

Я поднялся и направился к ручью. И, в самом деле. Что-то часто в последнее время мне стал сниться всякий бред. Может, это частота "переходов" повлияла? Или все мы, по определению, "ку-ку"?

Сон был настолько отчётливым, что я мог повторить каждое слово, каждую мысль, до сих пор звучавшие в мозгу. На этот раз я помнил, что приснился самому себе в роли пророка. Стоя на каком-то валуне, вещал кучке людей весь этот бред. Но, что самое неприятное, у всех моих слушателей были зеленоватые лица.

Или, меня до сих пор подсознательно мучает происшедшее на Земле-2? Вот и обдумываю интуитивно коварный план изничтожить подлого врага?

После всего пережитого, понял, что заснуть всё равно не смогу, и стал потихоньку собираться. Если не очень торопиться, то как раз к рассвету будем готовы выехать.

Ольга молчала, да и у меня, если честно, никакой охоты трепать языком не возникало. Весь день ехали через горы но, по счастью, никаких моджахедов в поле зрения не наблюдалось. Пики и кряжи, вздымавшиеся по обе стороны иззубренными стенами серо-коричневого цвета, создавали угнетающее впечатление, и невольно наводили на мысль о коварстве аборигенов и притаившихся за ближайшим поворотом засадах. Но, как видно, мы уже заплатили входную пошлину и Злой Бог, отвечавший в этой местности за военные действия, престал обращать на нас внимание. Иногда, бросая на Ольгу косые взгляды, я видел, что она улыбается но, так как молчание не прекращалось, не спешил относить её хорошее настроение на свой счёт.

Ближе к сумеркам горный ландшафт уступил место холмам. С округлыми и словно сглаженными вершинами, они тесно стояли, поросшие редким кустарником и какими-то деревьями с кривоватыми стволами. Дорога как-то вдруг сошла на нет, превратившись в узкую тропинку, наподобие тех, по которым чабаны гоняют отары. В одной из впадин, меж холмов мы увидели такого пастуха, сидящего возле костра. По мере того, как мы приближались, он всё больше и больше напрягался и, в точке наибольшего сближения, метрах в тридцати, встал в полный рост, недвусмысленно сжимая в руках ружьё. Вряд ли он мог быть нам полезен и, не останавливаясь, мы проехали мимо.

Немного погодя показались поля, врезанные наподобие террас в некоторые холмы. Подобно гигантским ступеням, они колосились какими-то злаковыми но, в силу позднего времени, были пустынны и безлюдны.

Уже почти совсем стемнело, когда мы увидели первые городские огни. Рассудив, что в столь поздний час вряд ли мы встретим радушный приём в незнакомом городе, я остановил машину. И мы снова стали разбивать лагерь. Олька, вооружённая мною пистолетом, отправилась набрать хвороста, а я принялся устанавливать палатку для дамы. Сам же, как и в предыдущие ночи, намеривался ночевать возле костра в спальном мешке.

Если честно, я побаивался, что меня опять посетит кошмар но, тьфу, тьфу, тьфу, дрыхнул как младенец. Даже, по-моему, снилось что-то приятное. Жаль только, не помню что. Но, всё равно, продрал глаза я в прекраснейшем настроении и, так как ручьёв поблизости не наблюдалось, "сходил" к водопаду. Балансируя на одном из валунов, умылся и набрал воды, чтобы взять с собой. Как ни странно, но ставший в последнее время таким привычным рёв действовал успокаивающе. Или, быть может, это общие свойства коридора приводили меня в норму, излечивая от психопатии и приводя в божеский вид? Во всяком случае, "выйдя" я удостоился комплимента по поводу.

– Хорошо выглядите, Юрий! Сон явно пошёл вам на пользу.

Я скромно потупился и еле сдержался, чтобы не шаркнуть ножкой. Ещё подумает, что подлизываюсь. Но, как видно, Олька не умела долго злиться и встретила улучшение моего самочувствия с явным облегчением. Вообще-то, я её понимал. Ну, ещё бы. Забраться чёрт знает куда с практически незнакомым человеком и вдруг обнаружить, что у того явные отклонения от нормы. Любая бы потеряла самообладание. Так что, Олька молодец. Или молодица? Да, какая к чёрту разница.

Пока я совершал утренний моцион, девушка уже разожгла костёр и моя вода пришлась как раз вовремя. В ожидании чая я раскрыл шкатулку, прихваченную "оттуда" неизвестно зачем и принялся разглядывать осколок стеклянного камня.

– Откуда ЭТО у вас?

Голос девчёнки звенел, а по лицу разлилась мертвенная бледность.

Я пожал плечами.

– Да так, приобрел по случаю.

– Не лгите! - Она в упор смотрела на меня и глаза, казалось, метали молнии. - Вы не могли это купить по случаю.

– Как это не мог?! Да, если хотите знать, я полчаса отнекивался, прежде мне практически насильно всучили эту дребедень. И, вообще, если хотите - пожалуйста.

Я протянул ей странной формы кусок стекла, но она в ужасе отшатнулась.

– Нет, уберите!

– Да что происходит, чёрт возьми? Или вы решили составить мне компанию, и тоже съехали с катушек? А то я удивляюсь, почему это всё тихо-мирно с утра.

Но, отодвинувшись на метр, Олька заметно повеселела и принялась объяснять:

– Согласно преданию, нигде, впрочем не афишируемому, этот осколок является половинкой целого. В это практически никто не верит, да и легенда известна только узкому кругу специалистов. Но вот что странно. Перед тем, как ознакомить каждого из нас с этим мифом, со всех взяли подписку. Знаете, типа "перед прочтением уничтожить". И ещё… В течении трёхсот лет действует положение о награде тому, кто не то что найдёт, а даже просто укажет ЛЮБОЙ след, ведущий к этой, по вашим словам, безделушке.

– Сколько дают-то?

Она посмотрела на меня с сомнением и назвала сумму. Видимо, ей таки удалось произвести впечатление, так как спустя с пол минуты, она в точности повторила жест, который когда-то, в моей московской квартире сделала Инка.

Подошла и, как можно деликатнее установила пальчиком на место мою челюсть.

– Так и вывихнуть недолго!

Да, хитромудрый торговец сам себя перехитрил. Ведь даже запрошенные им золотые были карманными деньгами младшей школьницы по сравнению с обещанной кем-то огромной суммой.

– Скажите, Ольга. А какова вероятность подделки? Ну, допустим, прослышали народные умельцы про награду, и давай, пусть и кустарным способом, но зато в массовом порядке, шлёпать изделия пользующиеся спросом.

Но она лишь покачала головой.

– Во-первых, об этом, как я говорила, знает лишь узкий круг специалистов. Да и потом, легко проверить. Если это действительно интересующий нас артефакт, то его нельзя уничтожить.

Насколько я знаю, самй твёрдый минерал - алмаз. Но и тот поддаётся обработке. К тому же, в моём мире самый крупный подобный "булыжник" по имени "Куллинан" весил 621,2 грамма или 3106 карат. И стоит знаменитый камешек ни много ни мало а 290 миллионов "наших" родных американских долларов. В этом же куске стекла грамм семьсот. То есть, я сейчас держал в руках эквивалент более чем 100 тонн чистого золота высочайшей пробы!

Но это пока только теоретически. На практике же, всё это могло оказаться липой чистейшей воды. И вообще чьей-то злой шуткой. Начиная с назойливого торговца и кончая подставой в виде небольшой автомобильной аварии. Не было ответа лишь на один вопрос. Нафига? Какой во всём этом смысл? Вряд ли кто знал, что я попрусь в Париж. Да и на ту лавочку я набрёл совершенно случайно.

В любом случае, не мешало проверить подлинность камня и я, подняв над головой, шмякнул им об ближайший валун.

Как ни странно, он не брызнул тучей осколков а, наоборот, оставив на более крупном собрате небольшой скол, отлетел в сторону. Не останавливаясь на достигнутом, я "сходил" в коридор и "вернулся" в мобильном модуле. Ещё раз положив стекляшку на валун я, приподняв другой, весом где-то в тонну, снова приложил им по такому хрупкому с виду кусочку хрусталя.

Вы будете смеяться, но мой снаряд раскололся пополам. А чёртов сувенир так и остался лежать, как ни в чём ни бывало.

Олька, на всякий случай отодвинувшаяся от психа подальше, со смесью страха и интереса наблюдала за моими действиями. Как видно, результаты опыта произвели на неё впечатление, так как девушка притихла и с опаской смотрела на меня.

– Ну и, что теперь? - Я глянул на неё вопросительно. - Что прикажете с этим делать?

Она скорчила гримаску и пожала плечами.

– А я почём знаю? Вы владелец, вам и решать?

Ну, мне-то предположим до фонря, а вот что собирается делать она, меня сильно заинтересовало. И я решился на провокацию. Хотя… как знать, согласись она на моё предложение, возможно, я и отдал бы ей камешек.

– Берите! Раз за него обещают такие деньги, то предлагаю вам отнести его, куда следует. А награду разделим поровну.

Но Ольга в испуге отпрянула, выставив перед собой ладошки.

– Нет!

– Но почему? Неужели вас не интересует слава в научном мире. Да и вознаграждение, я думаю, не помешает. Вы, насколько я помню, поиздержались в дороге.

– У этого, как вы выразились, изделия кустарей, очень печальная история. Если верить тому, что нам сообщили на лекциях, из-за него погибло около сорока пяти человек. Некоторые просто исчезали бесследно. Так что, боюсь, слава моя будет печальной, а признание посмертным.

Невидимый и огромный водоворот, подобно зарождающемуся торнадо зашевелился за спиной. И ещё послышалось, как начинают приходить в движение жернова. Те самые, чью неумолимую неотвратимость я почувствовал, сопровождая боярыню Земцову в её, без сомнения, увлекательных путешествиях.

Я повертел в руках камень, явившийся источником неприятностей для стольких людей. Половинка неправильной формы шара. Как будто, кто-то, с силой ударив обо что-то твёрдое, расколол его. И, вглядевшись повнимательней, мне показалось, что в аномальной формы разломе я разглядел черты чьего-то лица.

– Ладно, забудьте. - Беспечно махнул я рукой и, "мелькнув" забросил чёртову стекляшку в коридор. - Лучше скажите, что делать то будем?

Но девушка, не в силах выбросить из головы удивительное и страшное известие молчала, закусив губу.

Да-а, такая Ольга мне совсем не нравилась, и я снова "вошёл" в коридор. Выключив прибор, что автоматически стало "уносить" меня назад во времени, выждал двадцать минут и, снова нажав кнопку включения, "вернулся" наружу. Зачем забивать девчёнке голову. Мне и самому непонятно, что за тайны кроются за всеми этими камнями. Но, без сомнения, всё это, так или иначе связано с возможностью "проникновения". Может, чем больше "булик", тем ширше возможности? Да и, помниться, Олька что-то лепетала про вторую половину.

Но, так как на меня, убогого, эта стекляшка, на поверку оказавшаяся твёрже алмаза, совершенно никак не действовала, то я предпочёл заняться утренним кофеем. Который, в отсутствии оного, мы заменили чайком.

Позавтракав и загасив костёр остатками воды, я помог Ольке умыться, полив из кружки. Затем, по-быстрому свернув лагерь и "убрав" манатки уселся за руль.

– Ну, как думаете, найдём беглянку?

– Надеюсь.

Освещаемый утренними лучами солнца и кое где подёрнутый туманной дымкой, перед нами лежал город, бывший целью нашего путешествия и носивший непривычное моему уху имя Эль-Наджаф.

18.

– Хайя - аль - фаллах иль Алла - акбар! О свет моих очей, светлоглазая пери и её, без сомнения во всех отношениях достойный муж. Да продлит Аллах ваши годы и пошлёт богатство и благоденствие в ваш дом. Кто же не знает достопочтимого кади Джумбека, ради счастья предстать перед очами которого, проделали столь долгий и тяжкий путь чужестранцы.

Мы стояли перед лавкой торговца и, хотя я обещал ему золотой только за указание пути, тот явно намеревался нам что-то продать. Он трещал со скоростью пулемёта на довольно приличном русском но, не смотря на восточное многословие, полезная информация его речей равнялась нулю. Повертев в пальцах монетку, я небрежно сунул её в карман и отвернулся, намериваясь отвалить от этого бурдюка с красноречием, да наложит Аллах печать молчания на его источающие сладкий мёд уста.

Но, видимо, дураком он не был и, с усилием преодолев спортивный азарт, ухватил меня за рукав.

– Да простит, без сомнения во всех отношеньях достойный гость, недостойного его слугу, позволившего отнять малую толику столь драгоценного времени. Не в силах устоять перед ликом великого мужа, бедный Нияз хотел всего лишь отдать дань уважения его прозорливости и щедрости ибо, кто, кроме Старого Нияза, лучше укажет путь к дому достопочтенного кади Джумбека.

Видимо, краткость не была отличительной чертой его скромных талантов, да продлит Аллах его годы и направит стопы моих недругов в лавку, без сомнения достойного торговца Нияза. Да выплеснет он на них весь ушат своего, драгоценного и обильного запаса прекрасных слов и ни с чем ни сравнимых цветистых и мудрых выражений, могущих свести менее стойкого в могилу.

Я снова достал монету и, сделав зверское лицо, спросил:

– Куда ехать?

О мудрый чужеземец, клянусь чалмой халифа Алимбека, ты принял правильное решение. Ибо кто, кроме Нияза в этом городе воров и попрошаек сможет указать кратчайший и верный путь, по которому ты сможешь направить своего ишака!

Терпение подходило к концу но, представив, что с кем-то другим придётся всё начинать сначала, я сжал зубы и, взяв его за грудки, снова спросил:

– Где это?

Решив, должно быть, что потрепал мои нервы ровно на золотой, и сдачи я не потребую, он быстро выхватил монетку из моей руки и нормальным голосом сказал.

– Это в западном квартале. - Но, тут же снова принялся за своё: - Заведение достойного Джумбека, да пошлёт Аллах ему процветание, славится на весь Эль-Наджаф и, должен сказать, что во вех отношений достойный чужеземец не мог выбрать лучшего друга, чем достопочтенный Тифф-Саак-Джумбек из квартала Ас-Саак!

Правая рука зачесалась, и только Олькин смех остановил меня, не дав стать убийцей. Но, главное, что хоть и приблизительно, а нам указали дорогу. "Оседлав ишака" и подождав, пока усядется Ханум, "свет очей которой способен затмить солнце днём и освещать путь ночью", я поспешно нажал на газ.

Наглая девчёнка ржала во всю и я угрюмо на неё зыркнул, но вскоре и сам расхохотался.

– Между прочим, именно при таких обстоятельствах я и купил эту злополучную шкатулку.

– Какую шкатулку? - Спросила она, и я тут же прикусил язык. Чёрт, ведь сделал же "дубль". Ну кто, скажите на милость, тянул дурака за язык?

– Ах да, я ведь, кажется, вам не рассказывал.

Сделав невинное лицо, я принялся вдохновенно врать:

– Как-то раз в колониальном квартале Парижа мне довелось приобрести чудную вещицу. За сущие гроши. Друг, которому я впоследствии показал её, никак не хотел верить в случайность покупки и смехотворно малую цену.

Но Ольга, занятая мыслями о судьбе Мари уже потеряла к разговору всякий интерес.

Облачённый в модуль, я завис возле одного из окон. Огромное помещение, если сильно не присматриваться вполне могло показаться дворцовым залом из Тысячи и одной ночи. Громадные мраморные колонны, с куполообразного потолка свисают золочёные люстры, в которых горит множество свечей. Пол выложен замысловатым мозаичным узором, изображавшим какой-то орнамент, а стены увешаны разноцветными персидскими коврами.

Но, вглядевшись повнимательней, я стал замечать некоторые несуразности. В первую очередь - публика. Весь этот сброд, одетый весьма и весьма пёстро никак не мог находиться во дворце. Никто бы их не то что не пригласил, а даже не пустил на порог. Да и отделка, при детальном рассмотрении оказалась слишком уж похожей на бутафорскую. Не было в ней той тщательной скрупулёзности, присущей покоям владык. На окнах осела пыль и тут и там висела паутина.

В общем, выглядело всё так, словно кто-то, не особо впрочем, стараясь, захотел придать сараю видимость дворца. Стилизовать, не сильно заботясь о достоверности и качестве отделки.

Но, даже и не видя всей аляповатости и вычурности этого варварского великолепия, достаточно просто принюхаться, и сразу становилось понято, что вы не во дворце. Запах множества мужских тел, гашиша, просто табачный дым. Всё это амбре более соответствовало кабаку, чем великосветским покоям. Чем, собственно, заведение и являлось.

Сегодня днём, когда мы с Ольгой подъехали к владениям почтенного Джумбека, мне стазу стало понятно, что просто так дело не кончится. В смысле добром. Нас принял лично хозяин, вежливо угостил кофе, по крепости и убойной силе больше похожем на мышьяк, и осведомился, что привело столь уважаемых граждан Империи в такую глушь.

То да сё, базар-вокзал, слово за слово. И, наконец, картина вырисовалась во всей кристально-прозрачной красе. Вернее, безобразии. Ибо ничем иным, как захватом с целью получения выкупа приглашение Мари "в гости" я назвать не мог. Элеонора - блядь по жизни, знала, на что шла и, надеюсь, получила именно то, за чем приехала. Эта же наивная дурочка, имела несчастье понравиться уроду Джумбеку. Он, ошибка природы, видите ли, понёс некоторые расходы. Потратился, понимаешь, на бледнолицую Пэри. И теперь готов отпустить Ханум-Мари с сестрой за… десять тысяч российских Червонцев. Но, "видит Аллах, сердце его готово разорваться от горя, и он до конца дней своих останется безутешным оттого, что этот волшебный лотос не распустит аромантые лепестки в его цветнике". То есть, попросту говоря, гареме.

Надо отдать должное достопочтенному кади Джумбеку, он добивался благосклонности девушки исключительно восточным терпением и красноречием. И собирался сделать её женой, а не наложницей. Иначе я просто оторвал бы ему голову, не вдаваясь в подробности, и не ведя нудных переговоров, выслушивая "дивные речи, услаждающие слух, подобно звону благородного серебра".

В ответ на просьбу Ольги увидеться с сестрой, был получен ответ, что Луноликая Пэри в данный момент спит но, если уважаемые гости соизволят прийти вечером, то им непременно представиться такая возможность.

Мы и пришли. Бледная девчёнка с голубыми глазами встретила сестру без особого энтузиазма.

– Ольга, зачем ты приехала?

– За тобой.

Но та лишь горестно вздохнула.

– Боюсь, они меня не отпустят. Да и вас…

– Тогда мы заберём тебя силой! - Храбро заявила моя спутница.

Но, как видно, её слова не произвели должного впечатления, ибо скользнув взглядом по моей не слишком героической фигуре, Мари лишь пожала плечами. И, в самом деле, даже на фоне жирной туши Джумбека, имевшего "в холке" под метр девяносто, я как-то не смотрелся. А, ежели учесть человек десять охранников…

Как видно, Джумбек считался в этом городе весьма и весьма уважаемым человеком. И совсем ничего не боялся. Во всяком случае, бесцеремонно оглядывая Олькину хрупкую фигурку и закатывая маслянистые глазки в наглую предложил ей оставаться рядом с сестрой. Меня он не замечал.

Выйдя из заведения, одновременно бывшим и курильней, и театром стриптиз-шоу, и неким подобием публичного дома, я взглянул на Ольку и спросил:

– Ну, так как, Вы мне доверяете?

– А что ещё остаётся делать?

Тогда я порылся в бардачке джипа, и протянул ей розовую капсулу.

– Пейте.

– Что это?

– Лекарство против страха. - Соврал я. - Оно немного затормозит ваше эмоциональное восприятие. А, когда действие пилюли закончится, всё уже будет позади.

И, подождав, пока девушка заснёт, "забрал" её в коридор. Потом, облачился в закрытый модуль и, "выйдя" наружу, запрыгнул к одному из окон.

И вот, вишу теперь, изобретаю план захвата Парижа.

На неком подобии сцен одна из красавиц танцевала танец живота. Молоденькая девчёнка, одетая в прозрачные шаровары и микроскопический лифчик извивалась подобно змее. Вуаль, закрывавшая лицо, оставляла открытыми огромные чёрные глаза, и они смотрели на зрителей с какой-то скукой и отрешённостью. Да уж, крутишься тут, вертишься, а кругом станки, станки…

Но, не хозяина, ни безголовой Олькиной сестрёнки в зале не видно и я, опустившись на землю подошёл к кабинету Джумбека. Тот, развалишись на какой-то софе, заваленной горой подушек, курил кальян и в комнате явно распространялся запах гашиша. Кстати, по-ихнему "кальян" и "гашиш" одно и то же. Да ладно, зато водку не пьют…

Мари, безучастная ко всему, сидела в уголке, наталкивая на мысль о том, что она давно и прочно находится под кайфом. И, Бог ты мой! В руках она вертела вторую половинку стекляшки, так взволновавшей Ольку! Может, есть всё же в этом что-то "не просто тАковое"? Попёрся вот сюда, в войнушку поиграл. Опять же, доброе дело собираюсь сделать… В общем, цель была близка и "танки наши быстры".

Отойдя шага на два, я получше прицелился, и прыгнул, вломившись в окно. Рама повисла на шее, но я буквально разорвал её. Джумбек и не думал что либо предпринимать а, выронив чубук изо рта, ошарашено смотрел на механического монстра. Я же взял девчёнку на руки и "перешёл". Конечно, иньектор с пентоталом натрия - зверская штука но, я надеюсь, выживет. Во всяком случае, действуя по строго отработанной схеме, я практически ничем не рискую. Сам же, тотчас "выскочил" наружу. Кади Джумбек так и сидел, пуская слюни, и я, снова через окно, выпрыгнул на улицу. И взвился вверх. Скутер, вообще-то, машина умная, но и ей нужно пространство для манёвра.

Сделку мы заклюсили в Париже, поэтому я летел на запад. Ни вниз, ни по сторонам не глазел, а просто сидел, бездумно ожидая, пока в мозгу возникнет подтверждение прибытия. Времени полёт занял немного, и вскоре очутился над Булонским лесом.

Убрав скутер, и приземлившись в модуле, "вытащил" девчёнок, "выкатил" джип и принялся ждать. Олька очнулась раньше и, увидя спящую сестру, принялась меня тормошить:

– Что с ней?

– Спит.

Потом она огляделась и снова схватила меня за руку.

– Где мы?

– Дома.

– Не морочьте мне голову! Я же прекрасно помню, что каких-то пару часов назад мы находились в Эль-Наджафе!

– Это всё действие лекарства. - Понёс ахинею я. - Я же вам говорил, что ваше восприятие несколько затормозится. Отсюда и неадекватные ощущения.

Мы препирались до самого утра. Наконец, очнулась Мари и, первым делом попросила пить. Я снова "сгонял" к водопаду и "приволок" упаковку сока.

– Оля! - В голосе отважной исследовательницы взаимоотношений народов востока слышалась неподдельная радость. - А я думала, что это сон.

– В какой-то степени, так оно и есть. - Подал голос я. - Но, к счастью, всё кончено, и вам остаётся только выкинуть последние месяцы из головы.

И принялся разогревать мотор джипа.

В ближайшем городке мы остановились возле магазина, торгующего одеждой, и я почти насильно всунул Ольге деньги.

– Господи, я же и так Вам должна!

"Вам" она явно произнесла с Большой Буквы.

– А, пустяки. В конце концов, люди обязаны помогать друг другу.

Взглянув на отражение в витрине, она поспешно пришла к тому же выводу, и они отправились переодеваться.

Всю дорогу до города, Ольга то и дело пыталась свести разговор к оплате долга. Лепетала что-то о загородном коттедже, оставшемся от родителей, за который она сможет выручить столько-то. В конце концов, мне это изрядно надоело и, остановившись, я "сходил" к водопаду и принёс ей почти все деньги, что у меня имелись.

– Вот, это вам за консультацию!

– Какую консультацию.

Чёрт, опять я забыл, что для неё нашего разговора не существовало.

– Не хочется вдаваться в подробности но, во время последнего мероприятия вы оказали мне довольно значительную услугу. Так что, держите. Эти деньги вами честно заработаны. - И, чтобы окончательно рассеять её сомнения, спросил: - Я похож на человека, который будет отдавать золото просто так?

В Париже шёл дождь. Нет, не противный затяжной дождь, который нудно льёт осенью, с тяжёлыми серыми тучами, полной беспросветностью и безнадёгой. И не гроза, сопровождаемая стремительным ливнем. Лёгкий и радостный дождик, который у меня дома называют "цыганским". Тёплый и нежный, он осторожно, словно опытный музыкант, тронув клавиши в высоком регистре, застучал по крышам, исполняя либретто. В лужах отражалось солнце и многие прохожие, не пытаясь прятаться и сняв обувь, босиком топали по своим делам. Мне показалось, что прозрачная вуаль нежным флером окутала парижские улицы, слегка коснувшись красной черепицы и мягко обняв каштаны. Газоны, умытые тёплой влагой, вовсю сверкали на солнце и клумбы пестрели разноцветьем, открывшихся навстречу живительной влаге тюльпанов и гвоздик.

Он беспечен и недолог, цыганский дождь, во время которого светит солнце. От нагретого за день асфальта стремительно поднимается пар, давая понять, что скоро, как только перестанет ткать музыкальный узор, от его звонкого Либретто не останется и следа. Умыв город и не оставив после себя ни серых потёков ни грязных луж он исчезнет, испарится, оставшись только в людской памяти как что-то светлое и необычное. То, чему удалось принести пусть кратковременную и недолгую, но всё же радость. Он прекрасен именно мимолётностью и лёгкостью. Красив первой свежестью утренней росы и застенчивостью робкого и несмелого поцелуя юной девушки.

И мы, спеша не упустить момент, тоже скинули обувь и зашлёпали по тёплым пузырящимся лужам босиком. Подставляя лицо нежным струям и ласковым лучам солнца.

19.

Под шероховатым брюхом скутера проносились поля и реки, и я снова летел… в Париж. С тех пор как, решив, что набрался достаточно впечатлений, и вернулся под крылышко мамми Розы, минуло два дня. У "Профа Со" всё шло по плану. Ребятишки мистера Уилли не докучали визитами. На территорию будущей обогатительной фабрики завозились стройматериалы и оборудование. Лёнька - хлебом его не корми - забросил детские "стрелялки" и что-то там усовершенствовал.

Ленка же наслаждалась ничего-не-деланием. Собственно из-за неё-то мы и возвращались назад. Я говорю "мы", потому что она тоже летела со мной. Отдавая дань моему лидерству, её скутер пристроился в хвосте, и мы вот-вот должны "перейти", чтобы приземлиться в "кузнечиках". Но, кажется, я забегаю немного вперёд.

Перездоровавшись со всеми и, для приличия сунув нос куда не след, я отдал должное кулинарному искусству мамми Розы и завалился спать. И только на следующий день, вспомнив про чёртовы куски стекла, "сходил" к водопаду и показал их Ленке.

Надо сказать, что они прилегали друг к другу просто идеально. И, что любопытно, на изломе второй половины тоже просматривались очертания лица.

Ни сложенные вместе, ни по раздельности, талисманы на меня не действовали, так что я с лёгкой душой протянул их Ленке.

В отличие от Студентки Российской Сорбонны, на неё они не произвели такого уж сногсшибательного впечатления. Но, повертев их так и сяк, приложив друг к другу, и полюбовавшись почти невидимой линией разлома на Ленкином лице появилось выражение узнавания.

– Мне кажется… что-то такое я читала. Вроде бы, это древний талисман, принадлежавший когда-то двум первым людям, с которых всё началось.

– Послушай, а на тебя, эта штука точно не действует?

Та лишь пожала плечами.

– Разве что чисто в эстетическом плане. Да и то, такие произведения искусства не совсем в моём вкусе.

– Так что, выходит, бабушкины сказки?

– Ты о чём.

– Да вот… Я показал одну из частей специалисту по истории. Бедняжку чуть столбняк не хватил. Такого мне наговорила…

– Ну, так поделись.

Я, как сумел, пересказал нашу с Олькой беседу, особо напирая на невольный страх, который вызвал у неё кусок стекла.

– Если она не врала, то выходит, кому-то этот загадочный предмет очень нужен. - Закончил я. - Ну-ка, скажи мне, кто может вот так, с кондрачка уплатить огромную сумму?

– Только Правящий Дом. - Ни на минуту не задумываясь, ответила Ленка.

– То-то. А что мы знаем про Сильных вашего мира? - Она растерянно пожала плечами, а я продолжил: - То, что в охоте за камнями, они не останавливаются ни перед чем.

Как видно, упоминание о властях вызвало у Ленки неприятные воспоминания, так как она изменилась в лице. Но, быстро взяв себя в руки, неуверенно произнесла:

– У моих родителей был старинный иллюстрированный фолиант. Своеобразное генеалогическое древо, с указанием родовитых семей и описанием всех камней, принадлежащих этим людям. И, как мне кажется, в одной из глав упоминалось что-то похожее. Даже, по-моему, рисунок был.

– Ленусик, - нерешительно начал я, - не охота тебя расстраивать но, как мне кажется, твоё имение давно пошло с молотка. Да и вряд ли его не обыскивали. Так что…

– Обыскивать-то наверняка обыскивали. Но только я сильно сомневаюсь, чтобы смогли обнаружить хотя бы один тайник.

Мы приземлились всё в том же лесу, и я выкатил джип. Никакого особого плана у нас не было. Просто, блудная дочь, после двухлетнего отсутствия решила навестить отчий дом.

Всё та же ограда и знакомые ворота. Мне показалось, что у Ленки задрожали руки, когда она взялась за бронзовую ручку калитки.

Едва мы сделали пару шагов по гравиевой дорожке, как навстречу вышел дворецкий.

– Что угодно господам?

Молодой парень совершенно незнакомый ни мне, ни Ленке. Она спросила:

– Скажите, кому сейчас принадлежит это имение?

– Хозяина зовут Павел Модестович Ферапонтов.

Сдаётся мне, что это имя я уже слышал. Ленка же прямо на глазах побледнела.

– А как давно он вступил в права собственности?

– Павел Модестович был пожалован имуществом два с половиной года назад. За особые заслуги перед Правящим Домом. - Ответил встретивший нас человек и, оглядев меня и Ленку с головы до ног, поинтересовался: - Как прикажете доложить?

– Земцова. Елена Владимировна Земцова.

Наверное, он ждал визитки, но у меня их отродясь не водилось. Да и Ленка, общаясь со мой изрядно одичала. То есть, я хотел сказать, очеловечилась.

Нас провели в дом и, идя по коридорам и комнатам, в которых прошло её детство, Ленка прямо на глазах падала духом. Человек же, когда-то сыгравший передо мной роль хозяина, тоже растерялся.

– Боже мой, Леночка. Как же это? Ведь, в газетах писали, что вы погибли. Пропали без вести.

– Так всё-таки погибла, или пропала без вести?

Голос Ленки дрожал, а лицо пошло красными пятнами.

– Вы же понимаете… - Начал оправдываться он. - Но, видимо первое удивление прошло, и Павел Модестович потянулся к телефону.

– Позвольте, я прикажу подать на стол. В честь встречи, так сказать.

Но Ленку уже обуяло бешенство и, толкнув его в грудь, она исчезла вместе с человеком, которому верила больше всего на свете.

Оставшись в одиночестве, я уселся в кресло и принялся ждать. Ленусик - женщина разумная. И вряд ли доведёт дело до смертоубийства. А дворецкий, всё же тварь. Как видно, понравилось изображать хозяина. А, может, всё началось гораздо раньше?

Скорей всего отгадка предельно проста. В полном соответствии с чеканным изречением древних римлян "Куй продест?" - "Кому выгодно?". И, стоит только как следует оглядеться и поискать нет ли в пределах досягаемости кого-то, кто поимел с этого бльше всего, как всё сразу же становится на свои места. То есть, уважаемого Петра Модестовича попросту задушила жаба.

Как я и предполагал, вскоре она появилась, таща за шкирку бывшего слугу.

– Живой? - С любопытством осведомился я?

– Живой. - Вздохнула Ленка.

– А чё так? Или кровь врага перестала отвечать твоим кулинарным пристрастиям.

Вообще-то Ленка никогда не отличалась особой кровожадностью, и хамил я нарочно, для поднятия тонуса. Но, как видно, она уже пришла в норму, так как принялась методически обчищать покои, "забирая" практически всю обстановку и оставляя голые стены. Мальчишку, встретившего нас, она угостила прямым в челюсть и, не прерываясь ни не минуту, продолжила увлекательнейшее занятие.

– Может, помочь?

– Отвали, Юрка. И без тебя тошно.

На то, чтобы освободить особняк от мебели ушло часа полтора и, наконец, бросив мне толстенный том, она "ушла" к себе. Впрочем, не на долго. Тут же "материализовавшись" в кузнечике, она легонько пнула всё ещё лежащего в беспамятстве Петра Модестовича и, разбив окно, выпрыгнула на улицу.

Я же, решив, что мне абсолютно всё равно, где листать старинные страницы, взял толстенный том под мышку и снова направился в пристанище господ коммерсантов.

У портье лежала записка, написанная Олькой.

"Юрий, мы с Мари не знаем, как выразить вам свою благодарность и моя сестра хочет пригласить вас в - по её словам - удивительное место. Да и мне кажется, что вам оно придётся по душе". И номер телефона.

Ну, повеселиться, да ещё в обществе двух хорошеньких девушек я всегда рад, так что, ничтоже сумяшеся, "забросил" умную книжку в коридор и, набрав номер, договорился встретиться с боевыми подругами ближе к вечеру.

Олька с Мари заехали за мной в семь часов на такси. После обмена приветствиями Мари даже робко поцеловала меня в щёку и мы, рассевшись, тронулись.

– Как дела?

– Хорошо. Мари снова начала работу над диссертацией. Я же, собираюсь вернуться к прежним занятиям.

Что ж, надеюсь, на её долю хватит неоткрытых тайн в искусствоведении. Которые, по возможности, она разгадает, не выходя из кабинета.

Такси, тем временем, остановилось и, выйдя, я оказался перед входом в… "Медвежий угол". Памятуя об обещании, данном бармену, не показываться на глаза, я невольно попятился но, встретив недоумённые взгляды обеих дам, только горестно вздохнул. Подумаешь…

– Это и есть ваше хвалёное местечко?

– Оно самое.

– И чем же, позвольте спросить, оно примечательно?

Я, конечно, и сам прекрасно знал, что лучше этой дешёвой забегаловки не найти во всём Париже, но захотелось услышать мнение принимающей стороны.

Олька прыснул в ладошку, а Мари томно закатила глаза.

– О, Юрий! Здесь порою собираются такие личности! Отпад!

Я малёк поудивлялся продвинутости местной молодёжи и мы вошли внутрь.

Тихонько усевшись за столик, я принялся ждать. Мари, похоже, была здесь частой гостьей, да и с Ольгой то и дело здоровались.

– Здесь раньше было не так уютно. - Принялась щебетать Мари. Так, ничем не примечательная забегаловка. И только с приходом совладелицы это местечко приобрело теперешний шарм.

Я недоумённо огляделся в поисках каких либо изменений и, ничего не обнаружив, прожал плечами.

– Нет, нет. - Поспешно заявила Мари. Никакой перестройки интерьера не было, и всё осталось, как и много лет назад. Но, с появлением Анны сюда стала заглядывать совсем другая публика.

Вот значит как. Хотя, Анна девушка приличная и, надо сказать, не лишённая интеллекта. Так что, нечего удивляться. Став хозяйкой ей, как видно надоело лицезреть каждодневные побоища и она железной рукой взялась за наведение порядка.

– А вон и она.

Мари тронула меня за руку и указала глазами на вышедшую из служебного помещения женщину.

Я же, кинув мимолётный взгляд, постарался съёжиться как можно больше и, по возможности, спрятаться под столом.

– Куда это вы?

– Да так… Шнурок развязался.

Ничего глупее я придумать не мог, а потому девчёнки звонко рассмеялись. И, естественно, сразу же привлекли к нашему столику внимание.

Когдатошняя моя, и случайная подруга всегда отличалась статью. И, пока она шла через зал, все взгляды невольно следовали за ней.

По мере приближения её лицо меняло выражения от радостно-удивлённого узнавания до какой-то детской обиды. И, став перед нашим столиком, она упёрла руки в боки.

– Явился, значит?

Стало так не уютно, что я готов был тотчас "перейти" и навсегда стереть это посещение. Но, с другой стороны, я не виноват, что так вышло. Потребовалось срочно спасать Ленку и на сантименты просто не оставалось времени.

Я снова вздохнул и пожал плечами, всем своим видом стараясь изобразить "как мне жаль", "не виноват я, это ж ясно" и "извини, так получилось".

Но Анна, умница эдакая, не стала устраивать вечер воспоминаний с битьём посуды и привлечением общественности. А просто, развернувшись, скрылась в подсобке.

И почти сразу же к нашему столику подбежали две официантки. Словно на скатерти самобранке на нём появились разные яства и бутылка Шампанского.

– За счёт заведения. - Коротко бросила одна из девушек, исподтишка разглядывая нашу троицу.

Открыв бутылку, официантка разлила вино и тихо удалилась.

– А вы, оказывается, человек с прошлым. - Ольга смотрела на меня во все глаза.

Я же снова постарался изобразить невинную овечку и, уткнувшись в тарелку, заработал челюстями.

Анна, всё же молодец, сделав широкий жест, не докучала, а потому я вскоре повеселел. Насытившись и довольно таки невежливо отклонив предложение Мари потанцевать, я, решив использовать нашу встречу "мелькнул" и принёс фолиант.

– Оля, вы не могли бы взглянуть?

Она с интересом взяла в руки толстенный и увесистый том и тут же углубилась в чтение.

– Откуда это у Вас?

– Знакомые дали полистать.

– У Вас, должно быть, очень странные знакомые.

У-у, девочка, ты даже не представляешь, насколько. Один "господин Аббат" чего стоит. Вслух же я спросил:

– Так, всё же, что это?

– Это одна из домовых книг. Когда-то, такой том хранился в каждом родовитом семействе. Но затем, лет триста назад, вдруг начались гонения на благородные фамилии. И, спустя век стало считаться, что подобных "Генеалогических древ" уже не осталось. Так что, просто не представляю, кто бы мог вам это дать.

Ну, предположим, про то, что книжка тайная, я и сам бы мог догадаться. И то, что неведомый Хозяин этой "Тихой обители" не любит конкурентов - тоже знаю не понаслышке. В данный же момент меня интересовало совсем другое. И, взяв из рук девушки книгу я открыл её в самом начале.

– Вы не могли бы мне разъяснить, что это? - Я указал на рисунок, весьма точно изображавший те два куска сверхпрочного стекла, добытых мною в последнюю неделю.

Но, к сожалению, ничего нового она сказать не смогла.

Тут к столику снова подошла Анна и потянула мне пакет.

– Держи, подарок на память.

Я глянул на нее, а она, невесело усмехнувшись, объяснила.

– Здешний фирменный. Такой, как подавали два года назад.

Я невольно улыбнулся, ибо местный коктейль назывался "Белый медведь", а состоял - ежели кто не знает - из смеси шампанского со спиртом. И убить этим самым "Медведём" можно было насмерть.

– Спасибо, Ань. И… извини, пожалуйста.

– Чего уж теперь. - И она, закусив губу, снова ушла.

Но, как видно, каждое моё посещение Парижа непременно должно быть связано с каким нибудь мордобитием. Так что, не обошлось и в этот раз.

Покушав - выпив - закусив я, как и всякий здоровый человек почувствовал, ну… сами понимаете. И в туалете, едва за мной закрылась дверь, появился Анькин муж. Вошёл он молча, и на лице у него торжественной маской застыло выражение "я ж тебя, поганца, предупреждал". А в руках он держал палку для игры в лапту. Не бейсбольная бита, конечно, но тоже штука невкусная.

Ей Богу, повеселились мы на славу. От зеркал до потолка и голубого фаянса умывальников мало что осталось. На кафеле тут и там виднелись проломы и вмятины. И даже хромированные металлические краны пришли в полную негодность. В азарте увлекательнейшего поединка мой противник даже проломил унитаз.

Должен вам сказать, что я, как всегда, "кругом не виноватый". И никаких фокусов с "переходами" и переодеваниями в боевой модуль не вытворял. Просто, Анин муж вёл малоподвижный образ жизни, а я, как никак, всё же "человек Дромоса". И Коридор помимо воли поддерживает меня в форме. Так что, я просто всегда оказывался чуть-чуть быстрее.

Вволю намахавшись своим дубиналом он, запыхавшись, уселся прямо на унитаз и, вытирая пот, спросил:

– Ну, чего припёрся-то, а? Я ж просил!

– Извини, дружище. Ей Богу, это всё клиентки. Захотели отметить удачную сделку и притащили сюда. Знаешь этих баб: "Милое местечко, любопытная публика". Да и вообще, мы как раз собирались уходить. - Я протянул ему руку. - Мир?

Он горестно вздохнул, и я закрыл за собой дверь.

– Извините, девочки. - Я постарался принять виноватый вид. - Как выяснилось, появилось срочное дело, и я вынужден поторопиться.

Видимо, в глазах девчёнок я окончательно обрёл статус крутого мужчины, так как ни обижаться, ни, тем более капризничать, они не стали.

– Что ж, пойдёмте. Вам куда?

Я было хотел вернуться в опостылевший клоповник но вдруг передумал. В Париже меня абсолютно ничто не держит. Впечатлений получил - выше крыши. Так что, пора и честь знать. А поскольку "подшофе" у меня с коридором частенько возникали проблемы, то я заявил:

– Я еду на вокзал. И, надеюсь, вы не окажетесь меня проводить?

Благодаря стараниям Анны заведение, и впрямь, приобрело кое-какую репутацию. Так как у входа дежурило сразу несколько такси. В былые времена, насколько я помню, ничего кроме кареты городовых здесь не наблюдалось. Ну, и ещё иногда машины местной "Скорой помощи", если публика очень уж развеселится.

Я взял билет на трансконтинентальный экспресс Париж - Москва и, поскольку вещей у меня с собой не было, просто закинул пакет толстенную книжку на полку.

– Что ж, прощайте, девочки.

– До свидания.

Я протянул Ольге руку и она, пожав её, вдруг поцеловала меня в губы.

– Прощайте, Мари.

Блудная сестрёнка слабо улыбнулась и тоже дотронулась губами до моей щеки.

– Спасибо Вам.

Поезд отходил от перрона, а я стоял, высунувшись из вагона, и смотрел на девушек, которые махали вслед. И, несмотря на все привычки, почему-то стало немножко грустно. Но, вскоре стук колёс, который всегда действовал на меня завораживающе, приглушил горечь расставания. Пусть не от Бреста до Урала, а всего лишь от Парижа до Москвы, но всё же мне предстояло необычное путешествие через всю Империю и я, улёгшись на полку и подложив руку под голову, я принялся глазеть в окно.

20.

Вздрогнув, словно раздумывая и заскрипев сцепками, поезд тронулся. Дождик, по-прежнему стучал в окно, и медленно поплыла взад безымянная станция. Шёл второй день пути, погода за окном испортилась и явно не хотела исправляться. Только что миновали тутошнюю Германию и ехали где-то в пределах нашей Польши.

Облезший ларёк, в котором днём, наверное, продавали газеты и разную дребедень закрыт. Вот уже кончилась платформа, и колёса бодро застучали, отбивая лишь им одним ведомый ритм. В окне промелькнуло зелёно-красное пятно семафора, и замелькали небольшие домики. Совсем как у нас.

"А что ты хотел. Люди, они и в Африке люди. И, забрось их судьба хоть на Альфу Центавра, точно так же будут строить дома. Разбивать огороды и, наверное, выращивать цветы".

Мелькнул шлагбаум на переезде, и потянулись поля. Вон кто-то, спасаясь от непогоды, пристроился под раскидистым деревом. Ага! Это ждут трактор, что спешит забрать продрогших полеводов. И стоит на переезде, несмотря на непогоду, мотоциклист. Б-р-р. Удовольствие ниже среднего.

Но начались лесопосадки, как и в моём мире тянущиеся вдоль дорог. В надвигающихся сумерках ели казались величественными и мрачными. А поля, кое-где выглядывающие сквозь просвет, представлялись плоскими и безжизненными.

Из соседнего купе донеслись голоса, и в приоткрытую дверь высунулась улыбающаяся усатая физиономия.

– Скучаете?

Хитро прищуренный глаз смотрел на меня из-под козырька лихо сдвинутой набекрень форменной фуражки. И, не успел я ответить, как меня схватили за рукав.

– Прошу, прошу к нам.

Мне сунули в руку стакан, наполненный чем-то жёлтым, и приятно пахнущим и я, выпил, закрыв глаза и наслаждаясь послевкусием.

Нежный, ароматный напиток. Во рту словно зазвучали высокие ноты. Словно ласковая женская рука тронула струны арфы. И, тотчас, по телу разлилась обманчивая лёгкость, создавая эффект парения. Сие произведение французских самогонщиков именовалось Шартрез, хотя даже отдалённо не напоминало его тёзку там, у нас дома.

Его букет насыщен до умопомрачения, а коварство поистине безгранично.

Первая рюмка приносит эйфорию, снимая усталость и прибавляя бодрости. Со второй - отключаются ноги. После третьей-четвертой, проходящей почти незаметно, появляется поразительное чувство: кажется, что голова по-прежнему светла и ты практически трезв, только немного весел. В действительности же, окружающий мир уж толком не воспринимаешь - остаешься лишь ты сам и твои иллюзии, навеянные словами собутыльников.

Одним словом, страшное оружие в умелых руках. Например, в руках спецслужб, или, как их тут называют. И вряд ли может служить утешением то, что после сего благородного напитка почти не ощущается похмелья. Конечно, в кругу друзей добрая пьянка, да без головной боли… Но вряд ли эти люди успели подружиться до такой степени, чтобы угощать друг друга местным подобием психоделиков.

Я более внимательно оглядел присутствующих.

Господин во фраке, севший в поезд часа два назад. Худощавая паненка с короткой стрижкой. Почему панночка? Слышал, как заходя в вагон, обронила парочку польских фраз. Так, что, явно не барыня, не фрау и не мадмуазель. Господин что-то шептал на ушко спутнице и та, делала вид, что очень этим смущена. Это в тридцать-то лет. И, притом, что в дорогу отправилась одна. Впрочем, почему бы и не покраснеть женщине в ответ на двусмысленный комплимент случайного попутчика.

Напротив - человек в форме городового. Китель расстёгнут, а фуражка лежит в сеточке на стенке.

– Ну, со знакомством. - И мне в руки сунули ещё один стакан.

– Минутку, господа, я сейчас.

Как всякий советский человек, хоть раз в жизни путешествовавший по железной дороге, я ехал не пустым. И, войдя в своё купе достал одну из бутылок Фирменного напитка, подаренного нынешней хозяйкой "Медвежьего угла", и пришедшихся как нельзя кстати. Кто не знаком, рекомендую и не начинать. Хотя, все пьющие, рано или поздно, а пробовали сей коктейль, состоящий из чистого спирта, разбавленного шампанским. Некоторым, правда больше нравится вместо шмапусика лить в благородную жидкость обычное пиво, но это уже никакой не Медведь, а самый натуральный Ёрш.

Почему так жестоко, спросите вы? Да так. Имелись у меня кое-какие подозрения на сей счёт. Так что, лучше уж пить то, к чему привык. А за последствия содержимого моей бутыли я мог ручаться стопроцентно.

Иммунитета к "Белому медведю" нет. И валятся от него даже самые закалённые выпивохи. А похмелье… Это просто жуть. Наверное, Данте привиделся его Ад после знакомства с "Белым медведём". Что же касаемо закуски, то здесь царит абсолютная демократия. Пол-на-я.

Можешь закусывать лимоном, а можешь схарчить под это дело кусок сала. Липильсинка тоже сойдёт, равно как и клейкая, невесть как попавшая в карман карамелька, с налипшими на обёртку крошками табака.

Его величества Павла IV парижский городовой произнёс тост. Предложив поднять бокалы за прекрасных дам. Как здесь отсутствующих наших жён и любовниц, тьфу, тьфу, тьфу, чтоб никогда им не познакомиться, так и вообще за лучшую половину человечества в лице панны Вандочки.

Чокнулись. Выпили. Закусили, чем Бог послал.

– Ещё по одной?

– Обижаете, господин хороший!

Разлили ещё.

Я достал новую бутылку, а вагоновожатый принёс яблок и американские рыбные консервы. Процесс пошёл и, войдя в накатанную колею, практически не нуждался в чьей либо инициативе. Наверное, таково уж свойство загадочной русской души - пить до упаду. И неважно, что мы ехали по местам, бывшими у нас Польшей, а поездная бригада состояла напополам из немцев и французов. Была бы водочка, как говорится. И, если уж лёд тронулся, господа присяжные заседатели…

Уже выпили и по третьей, и по четвертой - под какой-то совершенно двусмысленный тост, сказанный милой попутчицей. И под застенчивое "на брудершафт", которое промямлил проводник, попытавшись при этом обслюнявить румяную щёчку дамы. За окном стемнело окончательно, стук капель по стеклу стал громче, явно перекрывая мерное звучание колёс. Вода, подчиняясь силе тяготения и одновременно слушаясь инерции поезда, создавала причудливые узоры не стекле, искажая отражения наших хмельных и счастливых лиц.

Внезапно над головой загремело, и я невольно выглянул в окно. Тучи, выхваченные молнией, вспыхнули фиолетовым цветом, создавая фантасмагорическую картину, усиленную водяным рисунком.

– Скажи друг, - настойчиво теребил вагоновожатый мой рукав. - Разве ж это по совести. Я всю жизнь в Империи живу. И батя мой жил, и дед. И прадед.

Я терпеливо слушал перечисление всей родни до пятого колена.

– А они мне: "сменить фамилию не считаем возможным". Ну, скажи мне, ответь. Ну какой я, к чёрту фон Рауф?

– Чем плохо быть Рауфом?

– Дык… Ик… Дык в душе ж я Романофф.

– А чем хорош Романофф?

– Бля буду. - Попытался обнять меня он. - И вправду, ну их всех… Ты… русский человек! И сразу понял душу русского. И немца ик… понял…

– Я не русский, - вздохнул я. - Я полуполяк, полуеврей. У меня мама в девичестве носила фамилию Кацнерманн.

– Все равно, ты русский! - не унимался вагоновожатый - Ты думаешь по-русски, ты понимаешь русскую душу.

– Делов-то. После трёх стаканов.

– …потому что все мужчины двуличные развратники. - Игриво объясняла господину панночка. - Любая женщина это знает. Низменные, примитивные удовольствия - вот всё, что вам надо от женщины. И совершенно никакой утончённости.

Замечательно… Особенно, если учесть, что, мило беседуя с попутчиком, она другой рукой шарила в ширинке бравого полицейского, расплывшегося в улыбке от блаженства.

– …ты ж меня понимаешь, - не отпускал мой рукав вагоновожатый. - Только ты один понял. Русский человек - всегда русский человек. Ну и что, что фон Рауфф. Ты, братуха, самую суть понял!

Мутным взглядом я окинул купе. "Истинно русский" наклонил пустую бутылку над стопками, с недоумением глядя на отсутствие живительной влаги.

"Котик, миленький, ещё сто грамм". - Анекдот с далёкой Родины так и просился на язык. Вместо этого я сходил в своё купе и принёс ещё бутылку "Белого медведя".

– Вот - русский человек! - завопила страждущая душа, и вновь полезла обниматься.

Дальнейшее, к стыду моему я помню смутно. Должно быть, в полном соответствии с марксистско-материалистическим учением, о котором в этом мире никто не слышал, количество перешло в качество. Кажется, бравый полицмейстер сошёл с дистанции, и я занял вакантное место, принявшись слизывать остатки помады с панночкиных губ. И вдруг стало мокро и совершенно нечем дышать.

Не соображая, что делаю, я заработал руками и… вынырнул на поверхность. Вокруг, куда ни глянь, водная гладь. Метрах в четырёх от меня виднелась голова нашей любвеобильной спутницы. Как-то странно посмотрев на меня, она глубоко вздохнула и нырнула. И, как говориться, с концами. Прошло минут пять-семь, прежде чем я осознал весь ужас создавшегося положения.

Я - в чужом коридоре. Вернее - в тупике. И попался, как последний идиот. Это ж надо, быть взятым в плен женщиной. И, надо признать, это профессионал. В невольном восхищении я позволил себе улыбнуться. Как пацана "сделала". А я-то, наивный, предпринял "меры предосторожности" в виде убойной силы "Белого медведя". Да, судя по всему, ей на это тьфу - и растереть. Да и "убежище" её как нельзя располагало к такого рода мероприятиям.

И, как нельзя кстати, пришо на ум одно из красивейших японских стихотворений, точь в точь подходящее к случаю:

Хотелось двигаться и быть в пути.

И ехать в поезде.

Поехал.

А с поезда сошёл - и некуда идти.

Для очистки совести попробовав "перейти" и, убедившись в бесполезности усилий, я принялся крутить головой и обнаружил метрах в двухстах некое подобие острова. Подобием же это было потому, что из воды торчал кусок скалы. Почти отвесные стены вздымались на добрых тридцать метров и не имели никакого намёка на растительность. Но выбора у меня, сами понимаете, не было и я заработал руками.

Добравшись до чёртова утеса, поплыл вдоль стенки, пытаясь оценить свои шансы взобраться наверх. И. обогнув его почти полностью, обнаружил место удобное для подъёма. Сразу стало как-то веселей и, не смотря на мокрую одежду, липнущую к телу, и норовившую зацепиться за малейший выступ скалы и изрядно мешающую, я всё-таки стал карабкаться наверх. А кто бы не полез на моём месте?

Взбирался я долго. Может - час а, может и больше. Если бы знал, как тоскливо просто сидеть и пялиться в бескрайний простор то я, наверное, растянул бы удовольствие часа на три. Или на пять. Ибо как раз здесь наиболее наглядно постиг истину, что счастье не в достижении цели, а в пути к ней. Но, раз уж залез, то не спрыгивать же обратно. И, улёгшись на твёрдые камни уставился в низкое серое небо и принялся ждать.

Должно быть, стервозный характер у дамочки. Вон какой ужас нафантазировала. Истеричка, наверное. Или фанатка какого нибудь "…изма". Всё больше и больше распаляясь, я окончательно и бесповоротно пришёл к выводу, что человеку с нормальной психикой до такого ни в жисть не додуматься.

У неё, наверняка, на совести не один десяток душ бедных и невинных представителей местной знати. И, ежели понырять с аквалангом, то обнаружиться, что дно подле утёса усеяно костями жертв.

Вскоре стало скучно, и я принялся выискивать в памяти что нибудь, когда-либо читанное, более или менее похожее на мой случай. Это ж всем ясно, что ежели знаешь, что кому-то горше, то, вроде как легче становиться.

"Один из самых длительных сроков пребывания в тюремном заключении приписывают Полю Гейделю. 5 сентября 1911 г. 17-летний носильщик одной из нью-йоркских гостиниц по имени Поль Гейдель был осужден за убийство второй степени (по американскому закону - убийство при смягчающих обстоятельствах). Он вышел из исправительного учреждения Фишкилл в г. Бикон, шт. Нью-Йорк, США, лишь 7 мая 1980 г. в возрасте 85 лет, отсидев в тюрьме 68 лет 245 дней.".

М-да, впечатляет. Но, как ни странно, облегчения не появилось. А сука-память подсовывала всё новые и новые факты:

"Самый старый заключенный Билл Уоллес (1881-1989) последние 63 года жизни провел в психиатрической больнице в Арарате, шт. Виктория, Австралия. В декабре 19 г. он убил человека в одном из ресторанов Мельбурна, однако его признали невменяемым и в феврале 1926 г. передали дело в Управление психиатрии. В результате Уоллеса поместили в психиатрическую лечебницу, где он и пребывал вплоть до смерти 17 июля 1989 г., случившейся незадолго до его 108-летия.".

Представив такую прорву времени, почти вдвое превышающую всю мою сознательную жизнь, я поневоле заволновался и стал вспоминать что нибудь более приятное. Вот, кажись, это больше способствует укреплению духа:

"Бывшая советская гражданка Татьяна Русанова, ныне проживающая в Хайфе, Израиль, в 1943-54 гг. 15 раз совершала побеги из разных сталинских лагерей и после поимки 14 раз приговаривалась к новым срокам заключения".

Что ни говори, а молодец тётка! Но, к сожалению, ни просидеть шесть десятков лет, ни попытаться пятнадцать раз бежать я не сумею. Так как где-то через недельку загнусь от тоски.

Подобные мысли нагнали совсем уж чёрную тоску, и я заснул.

Не знаю, сколько я спал, но проснулся, явственно ощущая чьё-то присутствие. Разлепив веки, покрутил головой и обнаружил… "господина Аббата". Бог ты мой. Никогда я не радовался ему так, как сейчас. Да и вряд ли стану радоваться когда нибудь ещё. И его дурацкая улыбка согревала лучше солнечных лучей, которых здесь отродясь не было. Не понимаю, чем она мне не нравилась? Вполне нормальная улыбка.

– Как вы меня нашли. Вы следили за мной?

– Всё гораздо проще, Юрий. И, одновременно, гораздо сложнее.

Но, в теперешнем состоянии я готов взяться разгадывать теорему Ферма. И, ей Богу, с ходу выдал бы пяток решений! И все они были бы правильными!

– Пойдёмте скорей отсюда!

В голосе моём звучало нетерпение, а руки, помимо воли, дрожали.

Но, вместо этого, он уселся, скрестив ноги и, глядя в даль неторопливо начал…

От того, что он мне рассказал, волосы вставали дыбом…

Должно быть, вид у меня был совсем глупый, так как "Аббат" внезапно сменил тему. И поведал мне старинную Даосскую притчу, призванную, как видно, укрепить мой дух в будущих испытаниях.

"Как-то раз Ле, по прозвищу "Защита Разбойников", стрелял на глазах у учителя, Темнеющего Ока. По праву гордясь своим искусством, он, поставив на предплечье кубок с водой, натянул тетиву до отказа, и принялся целиться. Пустил одну стрелу, за ней другую и третью, пока первая была еще в полете. И все время оставался неподвижным, подобным статуе.

– Это мастерство при стрельбе, но не мастерство без стрельбы, - сказал Темнеющее Око. - А смог бы ты стрелять, если бы взошел со мной на высокую гору и встал на камень, висящий над пропастью глубиной в сотню жэней?

Тут Темнеющее Око взошел на высокую гору, встал на камень, висящий над пропастью глубиной в сотню жэней, отступил назад, до тех пор, пока его ступни до половины не оказались в воздухе, и знаком подозвал Ле, Защиту Разбойников. Но тот лег лицом на землю, обливаясь холодным потом с головы до пят.

– У настоящего человека, - сказал Темнеющее Око, - душевное состояние не меняется, глядит ли он вверх в синее небо, проникает ли вниз к Желтым источникам, странствует ли ко всем восьми полюсам. Тебе же ныне хочется зажмуриться от страха. Опасность в тебе самом"!

Говоря это, "Аббат" смотрел мне в глаза, словно пытаясь увидеть там что-то, о чём мне самому не ведомо. И в чём он сам сильно сомневался.

И тут я почувствовал, что в воздухе явственно запахло жареным. Причём горела не чья нибудь, а именно моя шкура. Наши кандидатуры, естественно, первые в коротком списке добровольцев. К тому же, техникой пришельцев располагаем, и вообще, хорошие мы парни и девушки.

Вслух я, однако, так ничего и не сказал. Да и что говорить-то. Сижу тут, как суслик. Ни "войти" ни "выйти".

Он же, пожевав зачем-то губами, встал на краю обрыва лицом к морю и протянул руку, задав так часто повторяемый мною вопрос:

– Ну что, "пошли"?

Я, подобно персонажу даосской байки, с опаской заглянул за край, а он весело улыбнулся.

– Дерзайте! Или вы только дерзить способны?

21.

Вокруг простиралась мгла неопределённого серого цвета. Непроницаемая до такой степени, что, казалось её можно потрогать рукой. Осязаемая в мрачном величии, дышавшем холодом и безнадёжностью. Хотя, холод находился во мне, внутри. Снаружи же мелькали странные тени. Рождённые прихотью моего подсознания, они скользили мимо, пропадая без следа и вновь возникая ниоткуда.

Я растворился, меня больше не было. И, в то же время, я точно знал, что продолжаю существовать. Кем-то и когда-то проклятое сознание не сдавалось, не желая умирать ни в какую. И тянуло за собой бренную оболочку. Нафига? Почему я здесь? Что всем этим уродам от меня надо? От меня, вшивого интеля, который и мухи-то в жизни не обидел? Внезапно я понял, что не знаю, кому адресовал вопрос. Кто же эти таинственные "они"?

Тени становились гуще, чужие лица, появившиеся невесть откуда скалились, корча страшные рожи. Расплывчатые, смутные. В ушах раздался демонический хохот. Такой далёкий, что, поначалу, я принял его за эхо своего веселья. Вот только смеяться мне абсолютно не хотелось. Не было повода, знаете ли. Ну же, ну. Вспоминай, давай. Чего тебя занесло в эту дыру? Что ты здесь делаешь, словно во вселенной не осталось ничего, кроме этой мутной мглы, серо-буро-малинового цвета.

Ах, да. Я же "в гостях". Сволочь "Аббат", подстроил дело так, что я сам напросился сюда. Выходит, это его "коридор". Конечно, конечно. Каков поп, как говорится… И где же тогда чёртова потайная дверца? Эх, Дуратино ты Дуратино. И, ведь, самое противное, что вроде бы как всё правильно. А спасение утопающих…

Злость помогла сосредоточиться, и тут же вспомнился покойный отец Алексий. Ведь это по его совету я поперся тогда в Сен-Дени. Или, это тоже подстроил "Аббат"? Что-то уж слишком прозорливый он у меня получается. Так не бывает.

Незримое присутствие рядом Отца Настоятеля разогнало ухмыляющиеся рожи. И я стал думать.

Само собой в голове образовалось некое подобие решётки. Объёмной и прозрачной. Только вот линии в ней не прямые. Скорее похоже на извивающиеся тоннели странного фиолетового цвета. И я понял, что вязкий кисель начал отступать. Точнее, стал принимать задуманную мною форму. Ходы обрели конфигурацию, и в каждом вырисовывался пейзаж. И начало, и конец этих ходов терялись в серой мгле, растворяясь, будто в тумане. Ну и чёрт с ним. Мне бы выбраться хоть куда нибудь. Я напрягся в отчаянной попытке упорядочить всё это безобразие, и соотнести с какой нибудь системой координат.

И, внезапно, я вспомнил наши с Виктором занятия по "рукопашке". Он разговаривал со мной, пытаясь вложить в дурную голову хоть какие-то зачатки разума.

"Надо постоянно тренироваться, учиться как можно быстрее настраиваться на рабочее состояние, молниеносно подключать воображение. Чтобы, не задумываясь ни на секунду, быть готовым произвести любое действие, и без раскачки "войти в образ". Научиться концентрировать внимание на самых неуловимых движениях, самых неосязаемых ощущениях и незначительных процессах".

Отчаяние и отсутствие выхода как нельзя лучше стимулируют это самое воображение. Да и Аббат, должно быть, где-то рядом. С улыбкой я вспомнил детские обиды по поводу нежелания подарить мне ключик от заветной дверцы. Вот, пожалуйста. Бери, пользуйся…

Интуитивно придерживаясь направления, я двигался от дромоса к дромосу, постепенно начиная проникаться внутренней логикой и совершенством их устройства. Страх прошёл, и ничто не мешало освоиться в этом алогичном, на первый взгляд хаосе из сотен и тысяч "нитей", каждая из которых была чьим-то "коридором". Расслабившись, я почувствовал ритм этого огромного лабиринта, чем-то похожего на полимерную молекулу из учебника химии, в котором приходилось пробираться.

Затем вспомнились слова профессора, сказанные им на одной из "лекций" ещё в те времена, когда мы находились в первой экспедиции на Земле-2:

"Понимание зависит не от знания множества фактов как таковых, а от построения правильных концепций, объяснений и теорий. Одна сравнительно простая и понятная теория может охватить бесконечно много неудобоваримых фактов. Это иллюстрирует еще одно свойство понимания. Возможно уяснить что-то, не осознавая, что разумеешь это, или даже не уделяя этому особого внимания. Это звучит парадоксально, но смысл глубоких обобщенных объяснений состоит в том, что они охватывают не только знакомые ситуации, но и незнакомые".

Ситуация была как раз не знакомой, но, когда надо, самоуверенности мне не занимать.

Закрыв глаза, я сосредоточился и… плюхнулся в воду. Возле своего лагеря. Вон и домик стоит на берегу. И милые моему сердцу скутеры и "кузнечики". Как есть, в мокрой одежде, я "ломанулся наружу".

Лежа на земле, я медленно оттаивал. Судорожная злость, комком засевшая где-то в животе отступала. Постепенно начал работать разум, зашевелилось сознание, наполнив полупарализованный страхом, но уже начинающий подавать признаки жизни мозг круговертью мыслей и предположений. Но, всё ещё сумбурные, они устроили в бедной моей голове дикую пляску. Усилием воли заставил их вести себя потише. Спазмы в горле постепенно прошли, и я обрёл способность говорить. Расслабились так же мышцы груди и живота, а затем перестали дрожать и успокоились ноги. Подогнувшись поимо воли, они заставили вытянуться на земле без сил, требуя хотя бы кратковременного отдыха.

Только что пережитые ощущения вынудили вспомнить, что воспитан семье крайне упёртых материалистов. И, несмотря на солидный опыт, связанный с "коридором", некоторые вещи, как и родители, скорее приписал бы галлюцинациям и бреду, чем осязаемой и видимой реальности.

– Впечатляет, не правда ли? - Он стоял рядом и снова улыбался.

Нет, я когда нибудь вломлю ему за эту дурацкую улыбочку.

– Угу. - Слов, приличных разумеется, не нашлось, но он всё понял и так.

– Ну же, ну. - Снова радостная ухмылка. Хоть ты спой что нибудь, или спляши. - И сколько, позвольте спросить, вам понадобилось времени, чтобы "выйти".

– Ну… Там, похоже, нет времени.

– Как видите, я был прав. Вы своего рода уникум.

– А… - Я махнул рукой. - Что толку от моей уникальности, если ни бельмеса не понимаю.

– Как, разве… Вы ничего не помните?

– Да что я должен помнить-то?

– Ну… Ощущения, мысли.

– Мысли, по большей части нецензурные. А что касается ощущений, то жопа она и есть жопа. Жопа Серого Кардинала.

– И, никакой сопричастности? Вы не чувствовали себя частью целого?

Я помотал головой, а "Аббат" вздохнул.

– Вы ещё больший счастливец, чем я думал. - Потом, снова испытующе поглядел на меня и произнёс: - Кажется, через неделю вашим малышам исполняется по два годика? - Я набычился, но он и не требовал ответа. - Так я зайду в гости. И… соберите всю вашу команду. Виктора, Профа… мне кажется, нам есть о чём поговорить.

Он повернулся спиной и стал удаляться, растворяясь и исчезая в вообржаемо-иллюзорном пространстве далей. Скрываясь в видимости того, что, возможно, и не было настоящим: равнин, лесов, неба.

Постепенно успокаиваясь, я медленно огляделся, на предмет местонахождения. Судя по тому, что оказался в месте, "выходившем" на нашу Землю, то я дома. Только вот где? Поломав голову, и вспомнив, что "забрали" меня с поезда, шедшего где-то по просторам Польши, или что там было в Ленкином мире, решил, что должен находится где-то вблизи Варшавы.

Освежая в голове ничтожный запас польских слов, я брёл через поле, пытаясь угадать, что же попадётся мне на пути. Пройдя километра два и почувствовав, что хождение изрядно надоело, я "вернулся" в коридор и облачился в модуль.

Снова "перейдя", подпрыгнул километра на два и, наконец-то сориентировался. Привычный, в общем-то, пейзаж. Километрах в двадцати стоял небольшой городишко и я, решив, что терять мне, в общем-то, нечего, снова "вернулся" в коридор, чтобы пересесть на скутер. Семь бед, один ответ. Ибо то, что рассказал мне Аббат, делало абсолютно ВСЁ мелким и не важным.

Хотя, нет, не всё. Например, со всеми этими расстройствами, я изрядно проголодался. И, прежде чем предпринять путешествие в Москву, зашёл в один из маленьких ресторанчиков в замеченном городке.

Уселся за столик и жестами изобразил, что хочу есть. Передо мной поставили большущую тарелку, и я почувствовал, что чертовски, просто безобразно и до неприличия голоден.

Аромат копчёного мяса защекотал ноздри и вскружил голову, заставив заурчать желудок. Казалось, даже кровь скорее побежала по венам, подгоняемая учащённо забившимся сердцем. Потекли слюнки и я, урча, словно голодный зверь, впился зубами в поданный мне кусок. Эх, пивка бы сейчас. Я щёлкнул пальцами и на столике быстро появился кувшин с пенистой шапкой. И очень вовремя, надо сказать, так как во рту начался пожар, который я поспешил залить продуктом местных пивоварен. Холодным, пенистым. Казалось, оно таяло во рту, гася угли и, в свою очередь, требуя "продолжения банкета" в виде воблы. Мечтать не вредно, ибо воблы в меню не было.

Но это я уж совсем оборзел.

"Как быстро ты превратился в эстетствующего гурмана". Ехидно начало моё "второе Я". Хотя, кто их, гурманов знает. Может, они воблу на дух не переносят.

Поймав себя на этих мыслях, я понял, что вот теперь, мне действительно всё нипочём. И, расплатившись долларами, вышел из заведения и побрёл за город, чтобы, наконец, забраться в скутер и отправиться в Москву.

Дома ждала Инкина записка.

"Юрик, Лена. Куда вы запропастились? А, впрочем, догадываюсь. Вляпались в очередную авантюру. Я с малышами "у себя" и собираюсь "выйти" через два дня. Пока. Инна".

Внизу стояло вчерашнее число.

Да уж, дорогая угадала на все сто пятьдесят процентов. Вот, боюсь только, узнав насколько мы вляпались, у неё волосы встанут дыбом.

За всеми этими размышлениями я не торопясь принял душ и произвёл ревизию холодильника. И, чистый и умытый, сияя распаренной розовой кожей приготовил здоровущий бутерброд и принялся собираться с духом, чтобы позвонить Виктору.

"Раз уж "Аббат" настаивает на сборе всех то, значит, у него есть какой-о план. И, я так понимаю, это не просто "сходи туда куда я скажу, и дай тому-то и тому-то по морде".

Наконец, дойдя до нужной кондиции, снял трубку и набрал номер. Он ответил после третьего гудка.

– Здравствуёте, Сэнсэй.

– А, явился! - едва заслышав мой голос, заворчал он.

– Я что, ухитрился пропустить что-то важное?

– Да нет, это я так, для острастки. Что новенького?

– Много чего. - Я боялся быть принятым за сумасшедшего и не решился пересказать то, чем осчастливил меня Аббат по телефону. Лучше, пусть уж сам. При встрече, так сказать.

– Чего звонишь-то? - Подозрительно спросил он. - Что-то раньше за тобой подобной прыти не наблюдалось.

Это он верно подметил. После сворачивания работ по исследованию Земли-2 я всеми правдами и неправдами старался отлынить от всевозможных мелких и нудных поручений, которыми меня старался загрузить Генерал. Иногда это удавалось, а иногда, как в случае с командировкой к берегам Средиземного моря - нет.

– Да вот, звоню напомнить, что через недельку у нас праздник.

– Ну, об этом мог бы не напоминать. Да и Елена Владимировна не дала бы забыть. Кстати, как она там?

– Жива здорова. По крайней мере была таковой два дня назад.

– Ладно, майор, до встречи. И смотри там у меня. - В его голосе появлись притворно-грозные нотки.

– Куда смотреть-то?

– Ну, не прикидывайся овечкой. Кто Смыслова с секретуткой на бульвар выволок? Бедняг подобрал милицейский патруль, и дело получило огласку. А в ведомствах, подобных нашему, сам знаешь…

– Так таки не смог отмазаться?

– Смочь-то смог, это ты прав. Да вот, только, карьерный рост проколовшегося сотрудника поневоле начинает тормозиться. У нас же, сам знаешь, на каждое место по два кандидата.

– Так, может, я уступлю кому нибудь моё? - Не преминул поинтересоваться я.

Не то чтобы погоны меня слишком тяготили, но…

– Но-но, ты это мне брось. Голову собственноручно оторву. - Пообещал Виктор.

И дал отбой.

Я часа два поспал, после чего, оставив Инне записку и глубоко вздохнув, снова "вошёл" в коридор.

По счастию, это во всех отношениях привычное место. И никаких выкрутасов, сводящих с ума и вызывающих желание немедленно наложить в штаны. Я взял из кучи велосипед и споро закрутил педали.

Ноги работали сами собой, а я пытался вспомнить, как это у меня всё получилось. Картина, возникшая в голове, состояла из неопределённых обрывков. И, даже мысленно не мог представить, что снова смогу заставить себя войти в это огромное и сумбурное нечто. Оно словно растворяет в себе, норовя всосать, и разложить на молекулы без остатка. Бог с ним, с Золотым ключиком от заветной дверцы. На мой век и тех трёх миров, в которые то и дело забрасывает судьба, с лихвой хватит. Правда, есть одно маленькое но. Это самое пресловутое шестое чувство. У кого как, а у меня оно чаше всего выражалось словами: "жопой чую". И это самой чуйство было шибко неприятным, навевая образы густого киселя, в котором мне ещё предстоит побарахтаться. Ощущая чужое и мощное давление и, временами, бесстрастный и беззастенчивый взгляд.

С холодным равнодушным любопытством разглядывающий диковинное нечто, невесть как попавшее в устоявшуюся, хотя и непостижимую систему. И нет ей дела до чаяний и надежд маленькой букашки, которой и нужна-то всего одна норка. Маленькая и непохожая на другие. Да и, узнай оно о существовании таких норок-ходов, понаделанных настырными букашками, им явно не поздоровиться.

22.

– Что-то ты долго? - Ленка смотрела на меня и это была прежняя Ленка. - Загулял, небось.

– Можно сказать и так. - Согласно кивнул я. - Ты-то как?

Она пожала плечами, давая понять, что, мол, переживёт.

– А где Проф с Лёнькой?

– В песочнице, где ж им ещё быть. Организовывают.

– Тут такое дело, Ленусик… В общем, надо их вытащить "назад к нам".

Решив, не распрягаться дважды, в пути я таинственно молчал, а Ленка, как я уже говорил - большая умница, и ни о чём не спрашивала.

Вон и строительная площадка. Вовсю кипит работа, а Семён Викторович, с видом Большого Босса стоит в сторонке и то и дело улыбается.

– Привет, Проф!

– Здравствуйте. - Потом он испытующе посмотрел на меня и посерьёзнел. - Случилось что-то неординарное?

– Случилось. - Я глубоко вздохнул, давая понять, что я тут кругом невиноватый.

– Что ж, рассказывайте.

– В общем, такое дело… нас всех, меня, девочек, Вас, Лёньку и Генерала приглашает на собеседование один очень могущественный человек.

– Не тот ли, с которым вы как-то обещали познакомить?

– Он самый. - Кивнул я.

– Ты имеешь в виду Гроссмейстера?

И, хотя Ленка при мне ни разу не называла его так, я понял, что она об "Аббате".

– Его самого.

– Юрка, не тяни.

Но я покачал головой.

– Всё настолько не укладывается в голове, что, боюсь, не смогу объяснить подробно. Пусть уж он сам.

– Когда? - Ни Профа, ни Лёньку долго уговаривать не пришлось.

– Через шесть дней. Как раз приурочил ко дню рождения малышей.

– Что ж, придётся консервировать производство. - В голосе Профа не слышалось и следа сожаления, только сухая деловитость. - Я думаю, дня за четыре справимся, так что, во вторник.

Видно, Проф и в самом деле прижился в этом мире, так как на лице у него проступала грусть а Мамми Роза украдкой смахивала слёзы. Я же, проведший все дни ожидания, валяясь у речки, был рад что ожидание закончилось. Мы сели в машину и направились к холму, облюбованному мной для "переходов". Вот уже спят Лёнька с Семёном Викторовичем, а Джип "забрала" Ленка. И, в который раз я протягиваю ей руку.

– Ну что, "пошли"?

На именины к близнецам приехали Рая с мужем. С Киан-Туо прилетела Ритка, как всегда загоревшая и улыбающаяся. Совершенно обычным образом появился "Аббат". Или, мне теперь называть его Гроссмейстер?

Он просто вошёл в калику и постучал в дверь.

Стол был накрыт и все, отдав подарки и по очереди поумилявшись нашим детишкам, расселись, чтобы отдать должное Раиной стряпне. Чувствуя важность момента, почти никто не пил и, слегка перекусив, Рая вдруг взяла малышей за руки, предложив немного погулять. Муж же её, словно на верёвочке последовал следом.

Когда в гостиной остались только посвящённые Гроссмейстер кашлянул, привлекая внимание, и начал вещать. Говорил он долго и ничего для меня нового не поведал.

Разве что, сбила с панталыку короткая фраза в конце:

– Я думаю, нам стоит сходить к нашим соседям в гости.

Несколько простых и обыденных слов ударили, словно обухом по голове, и снова стало неуютно. Будто вдруг из мягкого кресла, стоящего в нашей уютной гостиной, меня опять вытащили, чёрт знает куда. Да, собственно, господин Гроссмейстер как раз это и собирался сделать.

Проф же, выслушав гостя лишь произнёс:

– "Quae mala sunt inchoata in principio vix bono perguntur exitli".* (* Вещи, которые в принципе дурны в начале, редко завершаются добром в конце (лат).

Я, как всегда не понял, и мне перевели.

Виктор же, не дал Профу отделаться общими фразами и потребовал детального анализа.

Со двора слышался заливистый смех Аньки с Ванькой, и я вознамерился составить им компанию. Но, увы, "господин Аббат", под одобрительным взглядом Виктора - он же Сэнсэй - он же Генерал (именно столько отеческой заботы, мудрости старшего по званию и сочувственного понимания светилось в его взгляде), придержал меня за рукав, сказав вполголоса:

– Погодите, мой Юный Друг. Я думаю, вам полезно послушать. К тому же ещё Будда утверждал, что "Невежество есть величайшее преступление, ибо оно - причина всех людских страданий, заставляя нас ценить то, что недостойно быть ценимым, страдать там, где не должно быть страдания, и принимая иллюзию за реальность, проводя жизнь в погоне за ничтожными ценностями, и пренебрегая тем, что в действительности является наиболее ценным - знанием тайны человеческого бытия и судьбы". Я покорно уселся в одно из кресел и принялся внимать.

"Чёрт, опять Профессор оседлал любимого конька". - Я полуприкрыл глаза и задремал.

"В конце концов, не всем же быть умниками. - Крутилось у меня в голове сквозь сон. - Даже знаменитый проект "Манхеттен" закончился банальнейшим "отвезли и сбросили", так что, надеюсь, когда договорятся до чего нибудь путного, поставят в известность".

– … Стоит, наверное, поразмышлять над тем, где они сбились с пути. Это произошло из-за умственной ограниченности. Ирония состоит ещё и в том, что древние консенсусы избегали подобной ошибки, потому что были еще более несовершенными. Во вселенной, как мы её видим, разум не влиял ни на что, что имело бы хоть какое-то астрофизическое значение. Однако мы располагаем сведениями только о прошлом, и более или менее подробно видим то минувшее, которое близко к нам…

– … Человеческая раса в целом, возможно, уже обладает достаточным потенциалом, чтобы разрушать планеты, если бы от этого зависело ее выживание…

"А, интересно, всё же, как там " у них"? Ведь, как ни крути, а кроме нас троих послать некого. Иначе чего бы это "Аббат" удостоил личной беседы. Да и сейчас вон, сидит с умным видом и кивает. Интересно, он-то хоть что нибудь понимает в этой белиберде, или так же как и я "делает вид"?

– … Жизнь оказывает влияние не потому, что она более крупная, массивная или энергетическая, чем другие физические процессы, а потому что она обладает большей приспособляемостью…

"Ну вот, кажись, Проф закончил вступление и перешёл к конкретике".

– … представления современного глобального эволюционизма, разработанные знаменитым академиком Моисеевым. Согласно этим представлениям, всякая система развивается в своем "канале эволюции". Но "каналы" исчерпывают себя. Развиваться дальше по этим правилам система не может, а никакие другие правила "в условии не заданы". И система вступает в "точку бифуркации" - время поиска нового "канала эволюции". При этом, система распадается на составные элементы. Часть этих "элементов" гибнет, часть - необратимо изменяется, а способ новой "сборки" целого определяется тем, каков будет новый "канал эволюции"…

"Что-то такое я, кажется, помню из школьного курса. "Верхи не хотели, а низы не могли жить по-старому". Или, как всегда, я всё путаю и пытаюсь надеть корове седло"?

– … Применительно к человеческому обществу, а наши визави, несомненно, принадлежат к виду Хомо Сапиенс, это означает, что, стихийно и бездумно развиваясь, цивилизация постоянно рискует "перерасти" законы жизни, созданные столетия назад, в совершенно других условиях.

Прокормить население в этом количестве и на этой территории оказывается невозможным. И, соответственно, человечество вступает в период бифуркации - Хаоса, начинает судорожно искать новые правила общежития, причем с непредсказуемым результатом. И у меня есть много оснований считать "бифуркациями" все, что происходило не так давно, относительно конечно, у цивилизации, пожаловавшей к нам в гости…

"Нет, я конечно уважаю Профа, и всё такое, но уж больно он любит повыпендриваться. Ну сказал бы по нормальному: "Тесно стало, жрать нечего, вот и попёрлись к соседям", так нет же".

Но Проф так складно говорил, что я не удержался и задал совершенно уж дурацкий вопрос, обеспечив себе ещё минут пятнадцать спокойной дрёмы.

– Семён Викторович но, раз они имеют именно такой цвет кожи, значит чем-то это вызвано?

– Безусловно.

– А.., это не опасно?

Профессор, святая простота, не понял подвоха, а я опять ощутил себя на пятнадцать лет моложе. Словно, после очередной вечеринки, сижу в аудитории и сплю, ухитрясь при этом изображать полнейшее внимание.

– Попробуем взглянуть проблему ещё раз, и представить, как они выглядят в своей Вселенной. И почему именно так, а не иначе. Мы не имеем возможности заглянуть в другое измерение, так сказать, непосредственно, невооружённым глазом. Но в нашем распоряжении самый совершенный инструмент - наш мозг. Немного напряжем извилины и, воспользовавшись имеющимися в нашем распоряжении теоретическими знаниями, я надеюсь, сможем получить более или менее достоверную картину…

Я представил Профессора, напрягшегося и отрастившего из головы шупальце-извилину. Сначала оно - щупальце - немного позанималось с гантелей, а потом, открыв на конце глаз, стало заглядывать в соседнюю Вселенную.

– … Как мы знаем, ДНК всех живых организмов в естественной среде подвержена непредсказуемым мутациям. Изменениям в последовательности молекул А-С-G-Т.

Из теории эволюции мы имеем представление, что адаптация в генах а, следовательно, и сам факт существования генов, зависят от возникновения подобных мутаций. Именно и только из-за мутаций, популяции любого гена содержат некоторую степень искажений, от, так сказать, эталона. И те особи, что являются носителями генов с более высокой степенью адаптации, имеют возможность оставить больше потомства, чем другие…

Дурацкий мультик в моей голове моментально пополнился новыми героями. Сперматозоиды с искажёнными мордами вовсю принялись ухаживать за женскими хромосомами. Миленькими такими хоромсомочками, хромосусечками.

– … К сожалению, соотношение положительных мутаций ко всем прочим приблизительно равно 1:170000. Так что, большая часть вариаций гена делает его неспособным вызывать репликацию, потому что измененная последовательность уже не приказывает клетке производить что-то полезное. Остальные вариации просто делают репликацию менее вероятной. То есть, проще говоря, сужают возможности гена. Однако некоторые, очень редкие, изменения в структуре ДНК, могут реализовать новые команды, которые повысят вероятность воспроизводства…

"Э-эх, скукота".

– … Таким образом, происходит естественный отбор. С каждым поколением изменений и воспроизводства степень приспособляемости выживающих генов увеличивается…

Ну, вот скажите мне, почему на простой вопрос: "Почему они зелёные"? нельзя дать удобоваримый ответ типа: "Так фишка легла" или, к примеру "самогон из травы гнали". Нет же, Профу обязательно надо всё поставить с ног на голову, запутав человека. Чтобы потом, окончательно сбив с панталыку, с самым невинным видом спросить: "Ну что, все всё поняли"?

Тут-то и встаёт старая как мир проблема Абдуценса. Попросту говоря - выбора из двух зол. То ли во всеуслышание признать себя дураком, то ли сделать вид, что абсолютно всё понял, и попасть впростак уже немного опосля. Промолчу уж, авось ещё раз сойду за умного. Да и, из тех трёх слов что уразумел, можно сделать полу утешительный вывод: Если и загнусь, то не сразу. К тому же, надеюсь, коридор не даст своих в обиду.

23.

По-видимому, пришло время для сладкого и дегустации благородных напитков, так как моя дорогая с гордым видом извлекла из глянцевой коробки, расписанной завитушками, и поставила на стол ужасной формы бутылку. На этикетке значилось Hors d Age. Разлив по пузатым бокалам красновато-янтарного цвета жидкость, тут же сунула нос в стакан и - ох, не люблю - стала с деловым видом зыркать на всех глазами.

Бесенята, живущие где-то глубоко внутри, настойчиво запросились наружу. И, как не пытался я сохранить спокойствие, это оказалось выше моих сил.

Я подобно Инне втиснул нос в бокал и, томно прикрыв глаза, начал вещать замогильным голосом:

– Арманьяк… произведение искусных виноделов солнечной Гаскони. Единственное отличие Арманьяка от коньяка в том, что его перегоняют лишь один раз. И долгие, долгие годы, прозрачная бесцветная жидкость хранится в дубовых бочках. Сначала в новых, потом в старых. Только гасконский дуб придаёт этому благородному напитку неповторимый аромат, вкус и цвет. Время в винных погребах течёт медленно, но именно это и требуется "воде жизни".

У Арманьяка три "носа". Первый запах чувствуется в пяти сантиметрах от края бокала. Лёгкий, но очень характерный и неповторимый, отличающий один сорт от другого.

Второй начинает ощущаться, когда вы прикасаетесь носом к краю бокала. Ароматы сухих орешков, абрикоса, горького миндаля и ещё добрый десяток почти неуловимых запахов достались напитку в наследство от винограда и молодой дубовой бочки.

И только полностью опустив нос в бокал и "поздоровавшись" с напитком, вы сможете уловить третий. Это мощный и густой аромат, появляющийся лишь после пятнадцати лет выдержки. Его даёт только старая бочка.

Как видите, Вы держите в руках бокал "тюльпанной" формы, имеющий большую площадь испарения и узкое горлышко. Которые, согласно канонам дегустации, позволяют лучше ощутить аромат.

Инка смотрела на меня во все глаза, а я, посмотрев не неё сквозь стекло, продолжал выпендриваться:

– Для того чтобы раскрыть все вкусовые достоинства Арманьяка, требуется особый подход. Ведь дегустация - целое действо. Сначала Вы разглядываете бокал на свет, делая вид, что наслаждаетесь цветовым оттенком напитка. Затем осторожно согреваете его теплом рук, чтобы разбудить дремлющие в нём флюиды. Потом "кружите" Арманьяк в бокале, вдыхаете аромат и делаете Первый (маленький!) глоток.

Я отпил и, закатив глаза, продолжил:

– Не торопитесь, подержите напиток во рту,чтобы ощутить его поистине божественный вкус и аромат! После небольшой паузы, такой, чтобы опять появилось желание, сделаете второй глоток. Пейте понемногу, растягивая удовольствие.

Инна совсем уже потрясённо пялилась на меня, не чувствуя подвоха. А я, с самым невинным видом закончил тираду:

– Вообще-то, как и любую спиртосодержащую жидкость, Арманьяк можно впотреблять и в качестве Аперитива, то есть, бухла по-нашему. Со льдом, водой и даже…

Залпом допив остатки, я вытащил из кармана стащенный со стола огурец и аппетитно захрумкал. Смачно, со вкусом.

Лёнька с Виктором ржали так, что мне показалось - повылетают стёкла. Инка вскочила из-за стола.

– Идиот! Плебей! Деревня!

Никто ж не спорит, но обзываться-то зачем? Надо потом глянуть в энциклопедии, что это за плебеи такие. Вроде, низкорослое племя в Африке, что ли? Но вообще-то, поделом ей. Тоже мне, лляди благородных кровей выискалась. Если честно, Инка, порой, изрядно утомляла своей эмансипацией и показушной утончённостью. К сожалению, это очень распространённый в Росси тип женщины: От рождения такая особа "очень умна" и шибко талантлива, По крайней мере, сама она свято в это верит. Само собой, получила хорошее образование но, увы, не смогла найти "достойную" пару. И, бедняжка эдакая, сошлась с тем, кого всю жизнь будет втайне презирать. Ох-ах, он, скотина такая, путает Бабеля с Бебелем, пишет порой с грамматическими ошибками, и предел его мечтаний - стакан самогона с такими же, как он лоботрясами. Но, тем не менее, требует, чтобы ОНА, стирала ему носки. Все её мысли, все её "умные" рассуждения для него - бабская чепуха. Он ставит мокрые стаканы с пивом на её книги, шумно чешется и со смаком сморкается, но он - глава семьи. Ей, бедняжке, постоянно приходится вести тонкую политику, внушая, что все важные решения исходят от него, и всё делается по его желанию.

Одно слово, феминистки, в глубине души испытывающие глубочайшее презрение ко всему мужскому миру. Дай таким волю, и мир будет выглядеть примерно так: Бокс, хоккей и вообще, все контактные виды спорта - запрещены. Это слишком жестоко и способствует вырабатыванию Агрессии у самцов. Футбол… футбол можно оставить, но только как чисто женский вид спорта. Разумеется, в мире сплошь и рядом все вегетарианцы. И - сбылись самые бредовые мечты "Гринписовцев". На высоте охрана природы. Энергия вырабатывается только ветряными мельницами, и только в количествах, достаточных для поддержания работы электрофенов. Мужики, все как один прекратили играть в войнушку. У арабов, Ирландский революционеров, Российских вооружённых сил и НАТО отобрали все их пукалки-стрелялки. Нельзя так же пить пиво с друзьями, и вообще, разве может низшее существо располагать свободным временем? Поняли моду, понимаешь, шляться, неизвестно где. Все равны и независимы. То есть, все ЖЕНЩИНЫ. Браки, как устаревшая форма человеческих отношений, повсеместно отменены. Так, на всякий случай. Мужчины - это же всем известно - грубые животные, и оставаться долго с ним наедине может быть опасно. Вдруг обидит. Дети воспитываются в общественных яслях. Что там ещё? Ах да, порнография… Ну-у, сами понимаете, это ни в какие ворота. За-пре-тить!!! За появление в супружеской спальне в нетрезвом виде карать в соответствии с законами Шариата. И вообще, в сексе главенствующая роль отведена прекрасному полу. Ежели вдруг женщина почувствовала, что готова совокупляться - она сама сообщит об этом самцу. И больше, больше времени надо уделять петтингу! А, если вдруг она передумала - ну и что, что в последний момент, не хочу и всё! - самец должен немедленно встать, надеть штаны и удалиться.

МИРОМ ПРАВЯТ ЖЕНЩИНЫ.

– Зря ты так, Юра. - Ленка с упрёком глянула на меня. - Ну, хочется ей, чтобы всё было красиво.

Может, и зря. Только, почему-то её желание красивости на меня тоску нагоняет. Я ж её не тащу с собой на природу. И по пивнухам, буде соответствующий настрой, шляюсь в одиночестве.

Но, теперь уже немножко поздно. Раньше надо было думать. Тогда, в Париже, три года назад.

А сейчас Принцесса опять сердилась, и надо срочно что-то делать. Извинившись перед присутствующими и по быстрому освежив в памяти стандартный набор студенческих хохм, изрядно подзабытый в последние годы, я ринулся в бой.

Подойдя к Инне и легонько обняв ее за плечи, я таинственно произнес:

– Извини, солнышко.

– Отстань, придурок!

Я с виноватым видом потёрся носом о её плечё.

– Ты знаешь, только что ко мне пришла замечательная мысль.

Покосившись на меня с подозрением, мать моих детей все же спросила:

– Прямо таки, уж и замечательная?

Я энергично закивал головой, и она не удержалась:

– И какая же?

– А черт ее знает. - С невинным видом я пожал плечами. - Она сразу же ушла.

Инна надула губки, а я, переместив руку на талию, предложил:

– Пойдем, поищем вместе?

И мы "отправились" искать негодную в район озера с водопадом.

"Искали" мы минут сорок и, окончательно замирившись, снова "вернулись" к заседающим. Я так понял, у Гроссмейстера уже есть готовый план, и дело за малым. Немного подождать, пока он утрясётся-уляжется в головах присутствующих. Затем он и позволил затеять все эти дебаты. Я же, как уже говорил, довольно лёгок на подъём, так что почти согласен. Да, что там. Готов на все сто пятьдесят процентов.

Как выяснилось, я опять всё испортил и, негодник эдакий, свалил, оставив благородную публику, лишив её тем самым возможности лицезреть стеклянную диковинку, состоящую из двух половинок. Делов-то. И я, "мелькнул", вытащив хреновину на всеобщее обозрение. И опять началась полемика. Проф, повертев половинки в руках, с ходу провёл параллели и выдал на гора заковыристую теорию. Я мало что понял, но попробую пересказать по памяти:

"Физик Альберт ЭЙНШТЕЙН на склоне собственных лет в противовес Теории Вероятности разрабатывал теорию так называемого ЭПР-эффекта, названного так в честь его самого и ближайших сотрудников - Бориса ПОДОЛЬСКОГО и Натана РОЗЕНА. Именно в этой работе Эйнштейн попытался объяснить явления повторов и дублирования, происходящих в атомном мире.

Еще в 1935 году было показано, что 2 субатомные частицы, взаимодействуя однажды, могут потом реагировать на движения друг друга спустя тысячи лет и на расстоянии, равном нескольким световым годам! Эйнштейн, как и многие другие известные ученые, много лет безуспешно ломал голову над этой загадкой. Он говорил, что мировой науке предложена "целиком неприемлемая" альтернатива: или "объективная реальность, данная нам в наших ощущениях", является попросту иллюзией, или же само по себе измерение одной ЭПР-частицы нарушает существующие законы путем "телепатического" влияния на другую частицу!

Странный с точки зрения человека с нормальной логикой ЭПР-эффект впоследствии стал именоваться как "закон парных случаев". После упрощения его трактовки получается примерно следующее: "Если произошло нечто, жди, что-то где-то подобное произойдёт еще раз". Итак, любая история и любое физическое явление, имеет тенденцию повторяться неоднократно. Другое дело, что не найдя физического основы этого странного парадокса, ученые-атомщики поспешили возвести его в догму, как и все другие непонятные для большинства явления. Так что праздновать победу над тайной и сейчас пока рано…".

Радовало хотя бы то, что не один я такой недоумок и более учёные мужи тоже ничего не поняли. Но профессор не стал умничать, а популярно объяснил всё "на пальцАх":

– Строго говоря, эти два куска неизвестного вещества должны вести себя идентично и проявлять одни и те же свойства, независимо от того, как далеко друг от друга они находятся. И если то, что рассказала мне Елена Владимировна про особенности своего и Инниного "талисманов" соответствует истине, то эти кристаллы должны обладать подобными параметрами.

– Да, но не имеют же. - Я был рад, что понимаю почти каждое слово, и спешил поспорить с Семёном Викторовичем. Когда ещё представиться случай?

– Если верить нашим милым дамам, то все камни делятся ими на "тёплые" и "холодные". И, судя по всему, эти две половинки как раз можно отнести к разряду "холодных".

– Мусор. - Разочарованно протянул я.

– Ну, предположим, не такой уж и мусор. Как я думаю, камни Инны Викеньтьевны и Елены Владимировны просто располагают небольшим энергетическим потенциалом. И, имея, как и всё в этой Вселенной собственную частоту колебания, они неким таинственным образом попадают в резонанс с длиной волны ваших, условно говоря, "мест". Что и позволяет совершать "переходы".

Девчёнки переглянулись и пожали плечами. Видимо им, как и мне в своё время, тоже стало неуютно оттого, что при всех раскрывали их маленькие секреты. Но Проф, как и всякий яйцеголовый увлекся и мало обращал внимания на такие тонкости, как душевное состояние милых дам.

– Таким образом, элементарно снабдив эти, как вы выразились, бесполезные куски кварца, источником питания, мы, я думаю, получим нечто весьма и весьма любопытное.

Я почувствовал, как щёки начинают покрываться красными пятнами. Ну ещё бы. Ведь нечто подобное лежало у меня в коридоре. И именно этот маленький и, как выяснилось нехитрый, приборчик позволил заварить всю кашу с путешествиями по измерениям и посещением соседних реальностей. А в этих двух кусках килограмма полтора будет. И если возможности вновь сделанного "прибора" будут зависеть от массы, то… В общем, идея Профа насчёт ворот "из мира в мир" становилась не такой уж нереальной. Словно читая мои мысли, Семён Викторович вовсю строил планы:

– Допустим, одна половинка, подключенная к питанию, остаётся здесь, у нас. А вторую кто нибудь, например Юрий, "переносит" на Землю-2. А так как обе они, согласно теории ЭПР-эффекта работают в унисон, то мы получим - я надеюсь - "прямой" проход, соединяющий эти два измерения. И без всяких побочных эффектов, вызывающих столь неприятные ощущения.

Тут профессор слегка поёжился, вызвав понимающую улыбку у Виктора.

– Браво, мой юный друг! Я и сам не смог бы сформулировать лучше.

Гроссмейстер поаплодировал, вызвав краску смущения на лице Профа. Ещё бы. Не часто твоя с бухты-барахты возникшая гипотеза моментально принимается за основу, прямо на глазах обретая черты фундаментальности. Тут бы и я покраснел.

– Что ж, действуйте, Семён Викторович. - Подвёл черту Генерал. - Потом майор отнесёт одну половинку куда надо и, я думаю, мы сможем посмотреть, что это за раса такая, и как они дошли до такой людоедской жизни.

– Куда ж это я его отнесу? - Начал было возмущаться я, но Генерал не обратил на моё вякание абсолютно никакого внимания.

Я, право, затрудняюсь сказать, что было тому причиной. То ли безграничная вера в мои скромные способности, то ли твёрдое убеждение, что приказы должны выполняться любой ценой.

После резюме Генерала, оставаться в нашей гостиной как-то ни имело смысла, и автор идеи с верным Санчо Пансой в лице Лёньки направились в Приют.

24.

– Ну что, "пошли"?

Ставшая уже традиционной фраза прозвучала на этот раз в стенах Приюта. На "доводку до ума" двух половинок прозрачного булыжника ушло всего ничего. Как оказалось, при детальном рассмотрении, в них даже обнаружились специальные отверстия, для подсоединения контактов. Правда, провода подошли не абы какие, а лишь из благородного золота, но этот ни на минуту не остановило Профа. Как нельзя кстати, пригодились материалы "доперестроечной" поры, изъятые из Инниного института. В точности следуя по однажды пройденному пути, Проф повторил все опыты, и вскоре заявил, что Прибор готов. И все принялись пробовать "на зуб" как он работает. В смысле, Я, Ленка и Инна.

В общем и целом, работать-то он работал, но никаких существенных изменений к способностям девочек не добавил. Они, как и прежде "входли-выходили", но и только. Инка было заикнулась о том, что она могла бы, как и я в своё время, поисследовать свою "терру инкогниту" но этому в один голос воспротивились все.

– Нет, нет и ещё раз нет! - Завил Виктор, то есть Генерал. - Давайте работать с тем, что есть. Что известно и более-менее изучено. Так что, вольно или невольно, а нашим полигоном снова стала Земля-2.

Как и десятки раз до этого, я снова оседлал велосипед и, пристроив упакованный в чёрный футляр камень с аккумуляторами и парой кнопок, завертел педали.

"Выйдя" из коридора, я пристроил кристалл на ближайшем валуне и, дотронувшись до него, представил лабораторию в Приюте, которую покинул час назад. И сделал шаг.

В самом деле, работает. Минуя коридор, с унылым серым небом я "перешёл" напрямую. Сквозь стену, так сказать.

Меня встретили напряжённые лица.

– Ну что?

– Как что, разве не видно?

– Получилось?

Ах, да. Для них ведь я появился неизвестно откуда.

– Получилось.

Я протянул руку и, схватив Виктора, положил другую на чёрный футляр, стоявший на столе, легонько "потянул".

– Ну, как?

Генерал же, стоял, крутя головой и привыкая к солнечному свету.

– Молодец! - И, тут же скомандовал: - А ну, давай назад!

Назад, так назад. Мне-то что.

Я снова беру его за руку и, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не двинуться с места, мысленно "делаю шаг".

Снова лаборатория и по-прежнему стоящие вокруг стола члены нашей команды.

– Ну что, девочки, теперь вы.

Ленка положила руку на футляр и "ушла". И, как всегда, именно в момент перехода хлопнула дверь и отвлекла наше внимание. А, когда все обернулись, её уже не было в комнате. Впрочем, спустя минуту, он "вернулась", так же незаметно.

– Ну?

– Прямёхонько в безлюдный мир. Право, даже не вериться.

– Давай с нами. - Потребовал генерал и, жестами пригласил Лёньку с Профом.

Я не удержался и, как только они исчезли, тоже положил руку на Прибор и вот уже перед моими глазами их счастливые лица.

Виктор радостно смеялся и тискал ребят. Ленке, должен сказать, досталось больше всех.

– Молодец вы, Семён Викторович. Вы даже не понимаете, какое огромное дело сделали.

– Ну, не такой уж я и молодец. - Скромно потупился Проф. - Ведь, насколько я понимаю, для "нормального" человека дорога по прежнему непроходима без проводника. Так что, мы просто чуть-чуть облегчили работу нашей "транспортной компании".

– Ворота! - Возбуждённо начал Генерал. - У нас же есть ворота!

– Не торопитесь, Виктор Петрович. - Подал голос Гроссмейстер, про которого как-то все забыли. - Не забывайте, для чего мы все здесь собрались. Да и, я бы не стал пользоваться Порталом, не разведав обстановки, так сказать, на месте.

– Но, как мы туда попадём?

– Очень просто. Я "отнесу" половинку камня в один из интересующих нас миров, наведя, так сказать, мосты. А уж потом, пошлём разведчика, для сбора информации, более детального изучения обстановки и претворения плана в жизнь. Правда, я не могу точно сказать, в какой из миров я попаду. Ни разу не был, знаете ли.

– Как ни разу? - Изумлению моему не было границ. - Вы же можете добраться куда захотите.

– А как можно хотеть того, чего не знаешь. Я, всё же человек одной из "наших" реальностей. И до определённого момента просто не задумывался о подобный возможности.

– Так уж и не задумывались?

Но он лишь улыбнулся одной из своих фирменных улыбок и пожал плечами.

Слышать о том, что Гроссмейстер далеко не всемогущ и даже не всеведущ как-то удивительно. За те три года, что я его знал, настолько привык к мысли, что уж он-то, в случае чего… Словом, о-го-го… А он всего лишь человек, видите ли.

– Когда пойдём?

Виктор, как всегда более практичный и трезво мыслящий смотрел на вещи без моих интеллигентских штучек. Для него возможность "перехода" в один из миров потенциального, да что там потенциального, самого настоящего противника, уже являлась вполне объективной реальностью. И, как в любой операции, предстояло лишь уточнить детали.

– Я предлагаю для начала устранить некоторые г-м… внешние различия. Согласитесь мы, с нашей пигментацией, будем выглядеть несколько экстравагантно в любом из чужих городов. И, к тому же, нам предстоит… Я бы сказал, подготовительный этап.

– Нам что, придётся пить какую-то гадость, чтобы заболеть желтухой? Или, как там её, зелёнкой? - Это я от большого ума поспешил задать сильно волнующий меня вопрос. Как всегда, ухитрившись пропустить действительно важное.

Но Гроссмейстер лишь улыбнулся.

– Ну, зачем же. Я думаю, достаточно просто несмываемой косметики. Если вести себя осторожно, то наш человек сможет не слишком привлекать внимание. Да и Юрий, в случае чего, всегда сумеет подкорректировать, если что-то пойдёт не так.

– Вы думаете, коридор действовует и там?

– А как же. При небольшом волевом усилии, вы даже не заметите разницы. Ведь, повторяю, Вселенная едина. Она подчиняется одним и тем же законам, просто, в силу ограниченности своего восприятия, все мы трактуем их по-разному. Кто-то из учёных мужей вашего мира сказал: "Мы понимаем структуру реальности, только понимая теории, объясняющие ее. А поскольку они объясняют больше, чем мы непосредственно осознаем, то и понять мы можем больше, чем непосредственно осознаем, что поняли".

– Но позвольте, Гроссмейстер, а как же тогда утверждение Профа насчёт того, что открытия совершаются по мере возникновения необходимости. И отдельные личности не могут играть какой нибудь заметной роли в истории науки?

– Именно для этого ваша команда и нужна. Если взять за основу другую теорию, так же, по моему мнению, имеющую право на жизнь, всё осуществимо.

– Просветите, хотя бы.

– Надеюсь, вы слышали про польского писателя-фантаста Станислава Лема?

– Обижаете. Не только слышал, но даже и читал.

– Так вот. По Лему, и искусства, и человеческое общество, и сама эволюция - продукт слепого случая. "Случай - поворотный фактор всякого эволюционного процесса, уклад, возникший в результате данного процесса, создает собственные системные законы, не имеющие ничего общего с первоначальным поворотным фактором".

Вот вы и станете этим самым случаем, только со знаком минус. Так сказать, прогрессорство наоборот.

– Шутите, господин Аббат? Строить кампанию на голословном высказывании человека, писавшего выдуманные истории? Это попахивает авантюризмом.

– Чья б корова не мычала, - буркнул он и продолжил: - Если вам не достаточно Лема, то я могу привести высказывание Альберта Эйнштейна. У него я нашел такое признание: "Открытие не является делом логического мышления, даже если конечный продукт связан с логической формой".

В общем, проявив малёк фантазии и немного сноровки, я уверен, вам удастся достичь результата.

Голова пошла кругом, но Гроссмейстер, читая по моему лицу как по открытой книге, поспешил успокоить:

– Разработкой плана займётся мы с Семёном Викторовичем. От вас же требуется лишь принципиальное согласие. Ну и, работа по претворению, соответственно.

Понуро кивнув головой, я дал понять, что - как всегда - согласен и Аббат, удовлетворённо улыбнувшись, подытожил.

– Тогда можете недельку отдохнуть, расслабиться. А мы, пока суть да дело, попробуем выработать стратегию.

Началось, блин. Сейчас подключится профессор, там Лёнька вставит словечко, и понеслась.

Ну, что я вам говорил…

И я, стараясь быть как можно более незаметным, бочком-бочком приблизился к столь облегчающему путешествие Прибору и "слинял" в лабораторию Приюта.

25.

– Ну, пока. Смотрите, не во что не ввязывайтесь, а то знаю я вас.

– Пока, Лен. - Инна чмокнула подругу в щёку.

– Пока-пока. - Я сделал ручкой.

Ленка подхватила малышей и скрылась "у себя". А мы с Инной отправились прожигать жизнь. Как человек в мозговом штурме бесполезный, я в наглую отпросился, чтобы по совету Гроссмейстера подлечить пошатнувшиеся нервишки.

– Куда поедем?

Я пожал плечами. Надо сказать, что давненько мы с Инной никуда не выбирались вдвоём. Знаете, то, сё. Пятое, десятое. В общем, стали настоящей семейной парой, довольствующейся нечастым общением и редким выполнением супружеского долга.

– А, давай, смотаемся в то казино, куда ты повёз меня в первый раз. - В голосе Инны звучали нотки маленькой девочки.

Мне в ообщем-то до лампочки, и мы отправились в Москву.

За прошедшие годы Новый Арбат практически не изменился. В смысле качественно. Разве что добавились несколько новых заведений, да стало больше неона, и без того бьющего в глаз и производящего полнейшую дезориентацию неподготовленного человека. Я же здорово отвык, что по сути одно и то же.

На глаза попалась вывеска с прикольным названием "Услада Холостяка", и я предложил зайти. Гулять так гулять, как говориться. Ахвициянт! Ведро воды и коржик!

Внутри оказалось довольно таки уютно и, вопреки названию, почти все присутствующие были с дамами. Хотя, одно другому не мешает. Мы сели за свободнй столик и я, предотвращая ненужные слова, протянул меню Инне.

На сцену, тем временем, выкатился толстенький человечек с огромной бабочкой под подбородком и завопил в микрофон:

– Добрый вечер, дамы и господа. Я очень рад, что вы решили провести сегодняшний вечер в нашем прекрасном заведении, названного в честь сильной и одинокой половины человечества. Должен вам сказать, что холостяки составляют большую и, несомненно, лучшую часть населения нашей планеты. Не верите? Давайте посчитаем: дети - раз, половина стариков - два, солдаты - три, авантюристы - четыре…

Я не сильно погрешу против истины, заявив, что каждый из нас, я имею в виду мужчин, хоть и недолгую часть жизни, а пробыл холостяком. История донесла до нас занимательнейший и любопытнейший случай, происшедший со знаменитым пиратом, жившем в семнадцатом веке, Вильямом Дампиром. Вообще-то, знаменитым он был по той же самой причине, что и неуловимый ковбой Джо, но не это главное. Надо сказать так себе, незадачливый был пиратишко и прославился более попаданиями впростак, чем серьёзными делами.

Дрейфовал он как-то в полный штиль вдоль западного побережья Африки, и вдруг видит чей-то галеон. Галеон тут же подымает голландский флаг и семафорит про самые лучшие намерения. А, надобно вам сказать, что в те времена существовали строжайшие правила насчёт пиратства. То есть, либо ты капер и грабишь корабли врага с целью нанести ему экономический урон, конечно же, платишь налоги, и тем самым приравниваешься к воюющим солдатам. Или ты грабишь всех подряд и союзников, и противников, и тогда ты - вольный пират, буканьер, закон тебе не писан, но и общество к тебе относится соответственно. То есть по всей строгости закона, и в каждом порту, в каждом городишке любой страны тебя ждут колодки и крепкая намыленная веревка.

Так вот, голландцы были союзниками англичан, и грабить их, по всем международным да и общечеловеческим меркам было просто неприлично, я бы даже сказал, опасно. Кстати, в тот период и испанцев грабить было опасно, так как только что было объявлено перемирие.

Однако наши пираты настолько изголодались на вольных хлебах, что очертя голову бросились на абордаж. И вот вам результат: репутация порядочного капера окончательно подорвана, с полдюжины братишек погибли, пробоина по левому борту ниже ватерлинии, а вся добыча - три десятка голых негритянок, сидевших в трюме голландского работорговца, предназначавшихся в бордели Мартиники и Кингстона.

Многие из нас при виде такой невезухи просто тихо бы повесились, но Дампир был оптимистом. Он велел перетащить шмотьё на голландское судно и отчалил, предварительно переименовав корабль в "Becheles Delight", что означает "Услада холостяка".

Эта история, дамы и господа, - вопил конферансье, - рассказана мной только для того, чтобы лишний раз доказать, что истинная радость холостяка - рядом с женщиной. Итак, для вас, милые и прекрасные дамы поёт несравненный шансонье Патрик!

Исторический анекдот, положенный в основу выступления конферансье я знал из какой-то статьи в одной из газет. Знаете, такие небольшие рассказики "на правах рекламы". По-моему, супец быстрорастворимый продвигали. Но всё равно было интересно, да и подано с немалым артистизмом.

Пока слушали конферанс, принесли заказ.

Закуски из креветок, по форме больше похожие на кексы и "мясо по-французски". Пахло чудесно, и я закатил глаза, предвкушая праздник желудка.

Но увы… Как оказалось, существует две системы выпить: одна - выпить, закусить, выпить, а вторая - закусить, выпить, закусить.

Лично я, как истинно русский - горячий сторонник первой. Но у дорогой, как вы понимаете, на сей счёт имелось совершенно противоположное мнение. К мясу подали красное вино с заковыристым названием. Разумеется, всё из себя такое импортное… И, конечно же, мой, не выдерживающий никакой критики маргинальный способ насыщения для благородного напитка не подходил. По мне же, лучше "Балтики" напитка нету. Да желательно, чтобы номер повыше. Но обо мне речи не шло.

Всё же, какое счастье, что я не гурман. А то ведь есть люди, которых отсутствие таких изысков может повергнуть в состояние полной прострации. Мы поели, выпили кофею, и, расплатившись, вышли на улицу.

– Ну что, в лапту, или в городки? - подначил я Инку.

– Не-а. Только в благородное "Двадцать одно", именуемое у аборигенов Дикого Запада Чёрным Джеком.

Зашли в казино и взяли малёк фишек. Инка уселась за стол, где играли в очко, а я просто бродил по залу, наблюдая и не собираясь вмешиваться. Справа от входа висел какой-то текст в золочёной рамочке, и, от нечего делать, прочитал. Оказалось, правила, принятые в заведении.

Инна, судя по всё уменьшающейся кучке фишек, сражалась безо всяких фокусов. Хотя, даже при её довольно скромных возможностях, она могла бы раздеть в карты любого. Достаточно просто запасти несколько колод с соответствующими рубашками "у себя". И простенькие игры типа покера или того же "Блэк Джека" станут приносить вполне ощутимый доход. А заподозрить одетую в вечернее платье даму с оголёнными плечами в шулерстве, сами понимаете, никому в голову не придёт.

Но Инка играла честно, просто получая удовольствие. Наслаждаясь, так сказать, процессом. Я поставил пару фишек на рулетку и потерпел поражение. Ну и чёрт с ним. Подавив желание "вернуться", отошел от стола и направился в бар. За "Балтикой".

Провели мы в игорном доме, в общей сложности, часа два и, просадив практически всю наличность, вышли на свежий воздух. Вечер, постепенно перешедший в ночь, тих и прозрачен. Звёзды светили так ярко, что, казалось, их можно достать рукой. Ля-ля-ля, тополя. Воздух, разумеется, был неимоверной густоты и, хорошенько принявший на грудь, я почти не ощущал запаха выхлопных газов. В общем, как говорят англичане: "Не бывает плохой погоды - бывает мало водки". Французы, по-моему, с ними солидарны, просто национальным кошмаром у них служат некрасивые женщины. И вообще, сытый и благодушный я взял Инну под руку, и мы прошлись вдоль проспекта, наслаждаясь прекрасным вечером и хорошим настроением. Побродив где-то с пол часа, вернулись к стоянке, и я уселся за руль.

Каюсь, был трошку выпимши и делать этого ни в коем случае не следовало. Но, вы ж понимаете, мне и трезвому сам чёрт не брат, а тут такое дело…

Хотя, ехал я осторожно и до кольцевой мы добрались без приключений. И только за городом прибавил газу, благо шоссе было пустынным и сухим.

Чёрт его знает, откуда она выскочила. Вдруг ощутили глухой удар и машину немного занесло. Остановившись, вылезли из салона. Метрах в трёх, отброшенная ударом, лежала собака. Довольно крупный экземпляр, по-моему, восточно-европейская овчарка. И она умирала. Я опустился на колени, но что я мог? В глазах, до ужаса напоминавших человеческие, явно читалась боль и, в отчаянии, я взял животное на руки и "перешёл". Инна, державшаяся за плечё, "последовала" за мной.

Но - увы. Волшебная сила дромоса, действующая на нас подобно доктору Айболиту ничем не помогла бедной псине. У Инки по глазам текли слёзы.

– Ты в курсе, что иногда мне хочется тебя убить?

– Знаю. - Буркнул я. - Но ты же видела.

– "Выбрось" меня наружу и "вернись". - Потребовала Инна.

Я взял её за руку и "вывел".

– Я скоро.

Снова "войдя" в коридор выключил прибор, позволявший жить здесь в "нормальном" режиме и уставился на труп собаки. И заметил, что живот у неё шевелиться. Не в силах поверить, бросился к нечаянной жертве и увидел, что та вот-вот готова ощенится. Хмель моментально выветрился из головы и я, схватив десантный нож, коих за всё время накопилось великое множество, вспорол ей живот.

Щенков было трое. Но, к сожалению, два были мертвы, и лишь один подавал признаки жизни. Слепой и голенький, он жалобно скулил. Я заметался, затем, схватив банку сгущёнки, проделал в ней дырку и, вымазав палец, сунул ему в рот. Новорождённый довольно зачмокал и, поворочавшись у меня в ладонях, спокойно заснул. Устроив ему постельку из куртки, я снова включил прибор, остановив "возврат" и, взяв лопату, похоронил бедную собаку.

– Прости, псина. Так уж вышло. К тому же, я сейчас намереваюсь "вернуться". И, клянусь тебе, поеду очень осторожно и внимательно смотря на дорогу. Так что, родишь ты ещё своих щенков.

И, погладив пальцем нового квартиранта, я "перешёл" в реальный мир, чтобы исправить последствия собственной безалаберности. Хотя, надо сказать, став обладателем коридора, он же дромос, я сильно засомневался в том, что этот мир является таковым.

"Пришёл в себя" или, точнее, "вошёл в себя", уже в машине. Но, к счастью, никаких последствий, в смысле катастрофических, это не имело. Верный данному слову, ехал более чем осторожно и, на этот раз собаку заметил вовремя. Притормозив, дал ей пойти, и мы двинулись дальше.

Всё же, забавная штука, дромос. Вот только что прошла собака, неся в утробе ещё не родившихся щенят. И, в то же время, с моей помощью она их уже родила. И один лежит в коридоре на моей куртке. Что самое интересное, он вполне реален и, как только подрастёт, я "выпущу" его наружу.

От всего этого делалось немного страшновато. Нет, конечно, я не раз сталкивался с загадочными свойствами коридора-дромоса. Но только имея дело с мёртвой материей. Или же с трупами. Сама же мысль о том, что можно "дублировать" живых существ здорово пугала, заставляя шевелиться волосы на всём теле и холодя сердце. И я, повинуясь защитной реакции организма, поспешил выбросить всю эту заумь из головы.

Неделя, отпущенная нам с Инной, для восстановления душевного здоровья пролетела совершенно незаметно, и мы снова направлялись в Приют. Конечно, можно воспользоваться возможностями коридора и продлить удовольствие, но я решил, что отдохнул вполне достаточно, для того, чтобы снова участвовать в безобразиях, которые господин Гроссмейстер именовал не иначе как Миссией. Причём, как видите, с Большой Буквы.

Надо сказать, что в отпуске ничем особым я не занимался. По давно укоренившейся привычке лежал себе на диванчике, потягивая пиво и изредка "заходя" в дромос, чтобы покормить нового жильца. Пришлось стать настоящей мамой, "вылизывая" маленькое тельце тёпленькой влажной тряпочкой, и совать ему в рот сосочку. Дня через три, решив, что барбос достаточно подрос, я "вынес" его в мир, что произвело на него не очень-то приятное впечатление. Малыш жалобно заскулил, задрыгал лапками и вообще, судя по всему, чувствовал себя неуютно. Как раз в это время дома находились Инка с близнецами и дети, увидев Дромо-пса, тут же принялись тискать и тормошить его, выражая восторг. На удивление, кроха не проявлял недовольства а, наоборот, почувствовав родственные души, прямо лучился блаженством.

– Папа, можно мы возьмём его "к нам"? - Пролепетала Анька.

– Мы будем его кормить и купать. - Вторил ей братик.

Я принял грозный вид, по моему мнению, долженствующий нести воспитательное значение.

– Вообще-то можно. Но смотрите у меня. Малыша не обижать и сосочку давать вовремя.

Впрочем, моя суровость никого не обманула и карапузы, радостно визжа, повисли у меня на шее.

– Спасибо, папочка! - Щебетала Анька.

– Мы будем смотреть за ним. - Солидно, как и подобает мужчине, заключил Ванька.

И, взяв собачку с двух сторон, детишки "отправились" в одно из своих "мест", чтобы познакомить новоприобретённого друга с владениями. Интересно, как барбосу понравиться барахтаться в розовом киселе? Хотя, нет худа без добра, и перед мордой всегда много вкусного.

26.

– Майор, ты что, заснул? - Голос Генерала был строг и по-отечески суров.

– Виноват, товарищ Генерал. - Отрапортовал я. - Задумался.

– Без тебя уже подумали, умник. - Рубанул рукой воздух Виктор.

Не "Интеллигент", конечно, но тоже впечатляет. Тут, как вы понимаете, важна интонация. Ну, и взгляд должен быть соответствующим. Но ерепениться я не стал. Уж больно серьёзна обсуждаемая тема.

Нет, конечно, за относительно короткую, но достаточно яркую карьеру мы отчебучивали номера и покруче. Но всё это были "действия на территории предполагаемого противника". Сейчас же предстояло совершить святотатство, нарушив одну из главнейших заповедей человечества, гласящую: "Где живёшь - там не сри". А иначе, как поднасрать Родной Отчизне то, что предложили Гроссмейстер с профессором и не назовёшь.

Не знаю уж, чем они там руководствовались, принимая очередное "судьбоносное" решение но, рассудив, что раз уж глобальные перемещения по измерениям и сопутствующие им локальные Звёздные войны с применением ядерного оружия являются угрозой для существования всех, они, не шибко сомневаясь по поводу, решили начать с себя. И теперь мне предстояло "изъять из обращения" образец Портала, одна штука, столь опрометчиво подаренного Родине честнейшим из известных мне Генералов.

Мне-то, дураку, что. Тем более, что стибздить устройство, так или иначе предстояло Ленке. А вот Виктору это решение явно прибавило седых волос. Представив, сколько будет вони и как много полетит голов я аж пожалел бедных военных. С нашей стороны это, конечно, свинство, но Гроссмейстер был неумолим. Да и Проф, как всегда, вставил свои пять копеек. В ответ на мой невинный вопрос, нафига это надо, и тонкий намёк на то, что никто из нас не ясновидец, социолог и вообще, мы много на себя берём, он разразился небольшой речью.

– В критических ситуациях, нет, не было и не может быть запретного - соседнего или дальнего участка, где висела бы надпись: "Посторонним вход запрещен". Сейчас все дозволено - все перепроверить, не полагаясь слепо на какие-то ни было авторитеты, все испробовать, все продумать. И, ни в коем случае не сомневаться в правоте. Не действительны ни барьеры догм, ни условности. Запрещено только одно: быть не осведомленным, неподготовленным. От нас в данной ситуации требуется совсем другое: хорошо представлять границы имеющегося в твоём распоряжении знания. Это значит - владеть достаточным минимумом информации, чтобы быть твёрдо убеждённым, что вот того-то ты не знаешь. Это называется ориентированностью. Скромность не мешает дерзанию. Раз ясно видишь предел собственных возможностей, а обстоятельства требуют шагнуть на "чужую землю", то не будешь мнить, что она "не твоя", а увеличишь личный потенциал. И тем самым увидишь дальнейшие рубежи и очертания того, что лежит за ними.

В общем, понесло старика. Как он это умеет, окончательно сбил с панталыку, вместо того, чтобы дать ясный ответ на невинный вопрос, порождённый по большей части ленью. Из его слов выходило, что частное всегда меньше целого, а Портал похуже Атомной бомбы, которой в своё время осчастливили человечество. И, насколько я понял, Портал нам был нужен ну просто "Во как". Так что, сегодня ночью я расширяю спектр своих никчемушных профессий, и овладеваю ремеслом домушника.

Не из самых богатых и фешенебельных особняков в одном из коттеджных посёлков, этот дом, однако, стоил поболе нашего с Инной. С обилием вычурных башенок, нестандартной формы окон, явно сделанных на заказ и непременным атрибутом в виде флюгера. Хозяева, как правило, имеют рабочие кабинеты, отделанные по последнему писку дизайна, гостиные, помимо полусотни человек могущие вместить в себя ещё, как минимум, концертный рояль и ванные, в обустройство которых тоже вбуханы немалые деньги и представляющие настоящие произведения искусства.

Фасад этого был декорирован модным нынче сайдингом, само собой, украшен парой балкончиков и совершенно бесполезных, на мой неискушённый взгляд, выступов, долженствующих, по мнению архитектора, символизировать нечто такое…

Поражало так же обилие окон и дверей, что, в свою очередь, наводило на мысль о самоуверенности жильцов. Люди попроще, как правило, имеют окошки поменьше, да и те стараются прикрыть решётками. И несколько дверей. Ну, конечно же, парадное, повседневный вход и - обязательно - служебный.

Решив, что на важного гостя никак не тяну, я смело направил стопы к неприметной двери, через которую входила прислуга. Сигнализации, по счастью, не стояло, и я осторожно проник внутрь.

Миновав все имеющиеся помещения, оказался перед закрытой дверью, которая не могла вести никуда, кроме хозяйского кабинета. И она, единственная в этом доме, была заперта.

Как научил вчера Виктор, бить надо чуть-чуть пониже замка, стараясь поразить воображаемую цель, сантиметрах в десяти за дверью. Что я и сделал. С негромким хрустом преграда поддалась, и я шагнул в кабинет.

С первого взгляда стало понятно, что в это место, кроме владельца, разумеется, не входил никто. То есть, входить-то, может быть, и входили, но этой святая святых никогда не касалась влажная тряпка уборщицы, и порядок хозяин любил наводить сам. Оставляя при этом всё в таком милом сердцу и привычном бардаке в котором, тем не мене всегда знаешь, где что лежит. Я окинул взглядом письменный стол с нагромождением кучи папок и разнокалиберных бумажек, не менее загромождённые книжные полки и подоконник.

Всё же, поразительная беспечность. Хранить дома пропуск на секретный военный объект. Хотя, где ж его ещё хранить? У любовницы, что ли? Да и, никто, кроме своих, не мог знать расположения комнат, планировку… В общем, как всегда, внутренний враг оказался сильнее происков империалистов. Ох, не завидую я мужику, но судьбы мира важнее.

Я зачем-то разозлился. Наверное, потому, что по моему глубокому разумению, все, что требуется людям - это не мешать. А уж они сами разберутся, где "нахес", а где "цорес", как говорят на моей второй, столь любезно предоставившей нам гражданство Родине. А тут мы прямо всё за всех решили и вперёд.

Вопрос чистоты перед своей совестью, несомненно экзистенциальный, то бишь сущностный. Но не верить Гроссмейстеру у меня не было причин и я, захватив всё, что хотел, вышел из здания. Надо сказать, что очутился я возле дома, попросту запрыгнув во двор из точки, отстоящей от посёлка километров на десять. Так что, теперь снова облачился в Модуль и взвился в воздух. В конце концов, у нас командный вид спорта, так что прикрытие наших задниц прерогатива Генерала.

– Достал? - Виктор встретил меня лично, и в голосе его звучало волнение.

– Конечно. - Я помахал перед его лицом небольшим свёртком.

– Что ж, тогда поехали.

Он завёл мотор и мы двинули в приют, где нас уже ждал Лёнька.

Поколдовав со своими Блоками-мониторами минут тридцать, он вручил мне маленькую чёрную коробочку.

– Ну, ни пуха.

Посылаю, причём всех без разбора, я более чем охотно, так что и в этот раз не постеснялся. Затем, мы с Виктором снова уселись в одну из машин, специально угнанных Ленкой для этой цели и направились в Москву. За рулём, кстати, сидела она сама, представляя сейчас нашу "транспортную компанию". Никаких особых происшествий не случилось, никто нас не остановил, и вскоре мы остановились у точки "перехода".

– Ну, ни пуха!

Далось им это "ни пуха".

– К чёрту!

Ленусик поцеловала Виктора, и я тактично отвернулся. Всё же, третий, как говориться лишний. Но разводить сю-сю не в их привычках, и вскоре меня тронули за плечё.

– Ну что, "пошли"?

И я, как и сотни раз до этого, взяв Лену за руку, "шагнул" в Дромос, для того, чтобы отправиться на Землю-2.

– Подождёшь, или..? - Задал вопрос я.

– Или. - Решила Ленка. - Ждать ведь тяжело, сам знаешь. Да и насиделась я уже, пока вы с Инкой отдыхали.

Снова ставшее уже обыденным путешествие на велосипедах. И опять, в который, раз я задаю себе вопрос: ну почему это здесь отказывается работать практически любая техника? Хорошо хоть, батарейки не садятся, иначе был бы я вполне заурядным представителем Дромо-Хомо, каких, по словам Аббата, сотни.

– Как ты думаешь, выгорит? Чтобы и волки были сыты, и люди целы - Поинтересовался я у Ленки.

– Семён Викторович с Лёнькой провели уйму времени, пытаясь вычислить момент вмешательства…

– Наглецы мы…

– Всё намного серьёзней, Юрка.

– Да не бери ты в голову. - Неуверенно промямлил я.

– Я не беру… Просто хочу, чтобы этого вообще не произошло. Никогда - Отрезала она голосом Боярыни Земцовой.

Я, вообще-то хотел того же самого, но бить себя пяткой в грудь не стал, так как ноги были заняты "перемещением меня в пространстве, путём кручения опостылевших педалей".

Но тут, к счастью приехали. Велев девушке подождать, залез в один из модулей, стоящий возле "эпицентра" и прозванных нами "кузнечиками". И "вышел" наружу.

Потом сделал заранее рассчитанные Лёнькой пять шагов и прыгул вверх, отдав церебральному шлему мысленный приказ "перейти" в пятнадцати метрах над землёй.

Едва "очутился" в коридоре, как Ленка поинтересовалась?

– Всё нормально.

– Я что, похож на идиота? - Разозлился я.

– Местами. - Отшутилась напарница.

За что и была послана.

Но, видимо, Ленусик слегка нервничала, так как пожелала развить тему.

– Это официальное предложение? А как же тогда Инна? И дети? Имей в виду, алиментщики мне не нужны.

Пришлось извиниться за поспешность, и предложить идти по другому адресу.

27.

Неприметное с виду десятиэтажное здание на самом деле имело все двадцать этажей. Просто половина из них со знаком "минус". И на каждом находился пост охраны, дежуривший у стальных дверей, замаскированных деревянными панелями, глядя на которые не подумаешь, что они могут выдержать даже выстрел из гранатомёта.

Стены оштукатурены, но под слоем известкового раствора тоже находились стальные плиты. Так, на всякий случай. И только под полом из сосновых досок нет стального панциря. Видимо, проектировщики решили, что людям не свойственно движение по вертикали. Да, плюс ещё, надёжная двенадцати миллиметровая арматура должна сыграть свою роль, не давая потенциальным злоумышленникам проникнуть в святая святых военной науки.

В помещении, где я материализовался, стояло довольно неудобное с виду кресло, обшитое синим дерматином. Глядя на него я прямо физически ощутил, как некомфортно в нём сидеть. Напротив - небольшой прямоугольный столик, со стаканом чая. На нём лежал детектив карманного формата. И повеяло от всего этого чем-то таким домашнее, что мне стало неудобно. Стыдно оттого, что я собирался проделать с хозяином книжки.

Послышался звук шагов и я, заняв позицию за спинкой кресла "перешёл", мысленно дорисовывая картину происходящего.

Вот вошедший в комнату мужчина неслышно затворил дверь и сел. Взял стакан с дымящимся чаем и шумно отхлебнул. И поднёс к глазам книгу, отыскивая место, на котором остановился.

Но, хочешь, не хочешь, а выходить из образа нельзя, и я поднял иньектор и "шагнул" наружу. Модуль, послушный малейшему моему движению не издал ни звука, и я неслышно материализовался у него за спиной.

Извини, мужик. Ничего личного, просто, так фишка легла. Тебе, конечно, нагорит от начальства, но это ведь не смертельно, правда. Да и сердце у тебя, надеюсь, здоровое и укол иньектора не причинит вреда. Я подождал, пока дежурный поставит стакан на стол и откинется в кресле.

Шпок. Мужчина непроизвольно дёрнулся и обмяк, уронив голову на спинку. Книга с негромким шелестом выпала у него из рук, а я удовлетворённо улыбнулся. Путь в соседнее помещение свободен.

Открыв единственную дверь, ведущую из комнаты, окинул взглядом длинный, полутемный коридор. Лишь в самом конце его тускло светила одинокая лампа дневного света, отмечая границу, за которой мне снова предстояло применить силу. Из похищенных накануне документов я знал, что четыре похожих коридора, образовывая некое подобие креста, сходились под прямым углом в небольшом помещении, где имелось два лифта, наглухо заваренная аварийная лестничная шахта и вентиляционный канал. Я неслышно пошёл вперёд.

В холле так же находился старый, видавший виды канцелярский стол, с выдвижными шуфлядками. За этим ветераном контор сидел средних лет капитан в форме инженерных войск и тоже читал. Правда, не детектив, а журнал "Эхо планеты" за двухтысячный год. Почему-то подумалось, что охранник должен быть непременно ФСБшником или, на крайний случай носить знаки различия космических войск. Может, потому, что когда-то здесь занимались разработкой космических программ? Да и, похоже, не оставили этого занятия и по сей день. Правда, по слухам, сейчас это заведение подчиняется непосредственно президенту Российской Федерации. Хотя, какая к чёрту разница. И я снова поднял иньектор. Шпок - готово.

Прошёл мимо лежащего на полу тела. Вставив в прорезь карточку и, набрав код, вызвал лифт. Красненькая пластмассовая кнопочка, наподобие тех, что светятся в подъездах старых девятиэтажек, загорелась, и откуда-то снизу послышалось гудение. Как только кабина остановилась, быстро вошёл внутрь и достал диктофон с записью, которую смоделировал на компьютере Лёнька. Запись голоса, явившегося образцом для подражания, я выкрал всё в том же доме. И находились они на видеокассетах, запечатлевших разработанного нами человека в кругу семьи. На ум невольно пришли страшилки сороковых-пятидесятых годов типа "враг не дремлет". И, коварный такой, может узнать численность войскового соединения не только по количеству чая, завариваемого на ужин, но даже по звуку воды, спускаемой в унитазах перед отбоем. Хотя, на нашем примере я убедился, что мелочей в этой жизни нет.

Диктофон назвал номер этажа, и я нажал соответствующую кнопку. Не включи я воспроизведение, и лифт моментально наполнился бы газом с очень неприятными свойствами. Не смертельно, конечно, но мне было бы очень, очень плохо.

Генерал говорил, что уже давно, несколько лет, как во всех подобных заведениях собирались установить систему идентификации по сетчатке глаза, но пока дальше разговоров дело не шло. Хвала нашему русскому "авось"! Хотя, до сих пор ни одна иностранная разведка не смогла пронюхать про хранящийся в подвале этого здания Портал из другого мира. И, начни руководство переорганизацию охранных систем, это могло бы вызвать подозрение. А так… Никто ведь не предполагал, что дела повернуться именно таким боком. И, для того, чтобы защитить человечество, нам придётся шибко нарушить закон.

Спустившись в подвал, и по пути усыпив ещё одного служивого цербера, я снова мысленно извинился и "вытащил" Ленку. Моя бессменная напарница покрутила головой, озираясь, и кивнула на стальную дверь.

– Это здесь?

– Похоже. - Согласился я. Ну что, ломаем?

– Давай.

И мы, облачённые в модули, дружно надавили. Как и все нормальные двери, эта открывалась наружу и, по логике вещей нужно бы тянуть на себя, но это мало что давало. И мы действовали с точностью до наоборот. Сразу что-то заскрипело, потом заскрежетало и, наконец, с громким хрустом стальная коробка подалась, лопнув в местах сварных соединений. Ещё немного пошатав, мы втолкнули её в помещение, бывшее конечным пунктом варварского набега. Само собой, поднялись тучи пыли и, дабы не расчихаться, мы опустили лицевые щитки.

Он находился в том же законсервированном состоянии, в каком его доставили сюда с Земли-2. Забитые ящики даже не вскрывали, и они успели здорово покрыться пылью, к которой теперь с нашей помощью добавился налёт извёстки. Собственно, моего участия больше не требовалось, так что я скромненько постоял в сторонке, глядя, как Ленусик лихо расправляется с тяжеленными ящиками. Едва Лена закончила, как я сразу же начал сомневаться и, почесав репу, для чего пришлось приподнять щиток и, само-собой чихнуть, высказал предложение.

– А, может, сделать дубль?

– В смысле, один комплект у нас, а другой пусть остаётся. - Сразу же врубилась Ленка.

– Ну да. Судя по пыли, он здесь ещё долго простоит. Так зачем ворошить осиное гнездо?

– Что я слышу, Юрка? Ты, пофигист, каких свет не видывал, испугался?

– Да нет, вроде. - Стал отпираться я. - Совсем ни чуточки. Просто пионерское прошлое не даёт покоя.

– Какое прошлое? - Не поняла она.

– Ладно, не бери в голову. - Махнул я рукой. - В конце концов, всё и так достаточно запутанно, так что не будем усложнять и без того непонятную ситуацию. - И я протянул ей руку. - Ну что, "пошли"?

– Давай сначала на поверхность выберемся. - Остановила меня Ленка. А то ведь там, насколько я помню, никаких катакомб не нарыли.

И в самом деле, занятый мыслью об этической стороне дела я как-то упустил из виду, что, "выйдя" на Земле-2 мы бы оказались на глубине десятка этажей. И чёрт его знает, как поведёт себя коридор. Скорее всего, он не откроется, или же мы оказжемся перед срезом породы, в толще земных недр. Хотя, если верить Аббату, он же Гроссмейстер, всё это лишь фикция, плод нашего воображения, я имею в виду коридор. На самом деле всё гораздо грандиознее и намного сложней. И вопрос "входа-выхода" - лишь дело зашоренности моего воображения. Воспитанный на евклидовой геометрии, я просто не могу представить что-то другое, и вынужден прибегать к каким нибудь пространственным ориентирам, чтобы не съехать с катушек. Отсюда и река, вполне, на мой взгляд, осязаемая, и отстояние разных реальностей друг от друга.

Но, дабы не уподобиться мухе попавшей в суп, мы поднялись в лифте на поверхность и даже на десятый этаж. И только затем "перешли". Не всем же пользоваться Дромосом с виртуозностью Гроссмейстера, да и не всегда прямой путь самый короткий.

Модули перед визитом "ко мне" в гости Ленка "забрала" в свою интерпретацию коридора, а потому снова пересели на велосипеды и споро закрутили педали.

– Лен… - В моём голосе звучала нерешительность.

– Что?

– Да вот, я всё голову ломаю, чё это Профессор так засуетился. Вроде с самого начала был ярым противником каких либо действий. И даже против "акции возмездия" возражал так, что, казалось, готов придушить кого нибудь. А тут вдруг такая кипучая деятельность?

– Именно из-за Акции возмездия он так и суетится. Ведь, как ни крути, а противостояние неизбежно. Вот он и загорелся идеей вмешательства до того, как и мы, и они окажемся поставлены перед фактом обоюдного истребения.

– Думаешь, получиться - Недоверчиво протянул я.

– В этом временнОм отрезке - нет. А вот лет триста назад… Должно удаться.

Повисла небольшенькая пауза, минут эдак на десять, в течении которой я пытался окинуть своим беспечным умишкой перспективы. Опять замаячили тень "Бваны Юрия", глупой и радостной улыбкой внушая надежду. Но никакой более или менее сносной программы действий в голове так и не родилось, и я резюмировал.

– Дурдом.

– А то. - Согласилась моя спутница. - А что не дурдом? С моей точки зрения, вся ваша жизнь - нечто невообразимое, материализовавшийся кошмар, порождённый бредом пьяной обезьяны. А вы - ничего. Привыкли.

– Привыкли. - Вздохнул я. - Некоторым, так даже нравится.

– Вот и им понравиться. - Подытожила Ленка. - Главное, сильно не нажимать, уподобляясь христианским миссионерам в Латинской Америке.

– В мусульманство их обратить предлагаешь, что ли? - Съехидничал я.

– Зря ты ёрничаешь, Юрка. Между прочим, изначально и ваше и наше мусульманство не так уж и плохо задумано. Сам посуди, ведь ислам в фундаментальной основе вовсе не несет какого-то отрицательного заряда. По сути, та же "соборность", что и в христианской церкви, то же отсутствие разделения по национальному признаку, аналогичное словам Христа "под солнцем моим, то есть в церкви моей, несть ни эллина, ни иудея". В этой религии существует почитание многих святых и праведников, которых почитают и христиане. Не зря в Коране написано: "Ближе всех к нам христиане", точнее: "Самые близкие по любви к уверовавшим те, которые говорили: "Мы - христиане!"* (*Сура 5, "Трапеза").

К сожалению, в формировании некоего подсознательного страха перед мусульманством повинны европейские пропагандисты, по сути, поставившие во многом всё с ног на голову ещё со времён крестовых походов.

Да и, если уж мы затеяли этот разговор об исламе, то стоит упомянуть, что в свое время он распространился по всей Северной Африке практически мирным путём. Города сами открывали ворота перед мусульманскими войсками - поскольку новая жизнь и новое учение казались - и были - не в пример предпочтительнее.

Вот, кстати, подлинный приказ калифа Омара, обращенный к его воинам: "Вы не должны быть вероломными, нечестными или невоздержанными, не должны увечить пленных, убивать детей и стариков, рубить или сжигать пальмы или фруктовые деревья, убивать коров, овец или верблюдов. Не трогайте тех, кто посвящает себя молитве в келье". И этот приказ был отдан в шестьсот тридцать седьмом году от Рождества Христова.

Я пожал плечами.

Что ж, и тогда жили умные и прозорливые люди. И, в глубине души, я с ней согласен. Кто его знает, кто прав а кто не не прав. Это ведь существует помимо нас и, что бы мы не думали, есть незыблемые общечеловеческие ценности, единые для всего мира. Для любых духовных иерархий и приоритетов. И они непоколебимы для всякой религии в каждый стране. Бог един, и постулаты везде одинаковы. Не убей, не укради, не возжелай жены ближнего своего. Не попадайся, опять же. Так что, хотим мы или не хотим, а именно эти заповеди должны лежать в основе взаимоотношений между людьми.

Однако вслух я ничего не сказал, лишь промычав нечленораздельно "М-да-а". Что было воспринято с некоторой иронией.

– Да расслабься ты, наконец. - Засмеялась Ленка. - Никто не собирается обращать тебя в ислам. Просто я привела пример, что не всегда силовое разрешение конфликта является лучшим. И, как мне кажется, профессор во многом прав. - Я пожал плечами, а Ленка продолжила: - С моей, повторяю, с моей точки зрения, ваш мир не совсем здоров. Не то, что бы смертельно болен, но постоянная лихорадка, сопровождаемая лёгкой шизофренией имеет место.

– Ага. А Семён Викторович станет новым Мессией, враз заставив обе расы примерить овечьи шкуры, перековав при этом мечи на орала.

– Речь не об этом. Нам нужно, даже нет, мы вынуждены, найти способ мирного существования. Иначе просто каюк. И, на мой взгляд, если уж расширение владений путём захвата соседних миров уже имеет место, то остановить это нам не по силам. А вот стать во главе процесса, заранее направив его в нужное русло - это мы сможем.

– Ну, и куда же, позволь спросить, мы это дело направим?

– Туда, где нет уже сложившихся цивилизаций. Ведь не везде возникла раса Хомо Сапиенс. И, я в этом уверена, есть множество миров, где и мы и они могли бы селиться, не причиняя никому ощутимого вреда. Ведь, по словам Профессора, до сих пор все поиски Агнов проводились, если можно так выразиться, хаотически. Они ориентировались на возмущение энтропии, вызванное ядерными взрывами. Мы же, имея в своём распоряжении не только портал, но и наши скромные способности, а так же таинственный кристалл, привезённый тобой из моего мира, могли бы это дело хоть как-то систематизировать. И, заранее отобрав подходящие миры, направить волну экспансии куда нужно.

Вот так вот, Наполеон отдыхает. Но я и так уже увяз во всём этом по уши, так что возражать не стал. Лишь вспомнил про себя высказывание ещё одного умника, по фамилии Мигдал. По другому поводу, конечно, но и к нашим действиям тоже бы подошло. "Раньше, чем разрывать навозную кучу, надо оценить, сколько на это уйдет времени, и какова вероятность того, что там есть жемчужина".

Да и приехали мы уже, так что снова потянулась рутина "перехода" и "доставания" Ленкой заколоченных контейнеров.

28.

Вскоре Ленка закончила, и мы оглядели напоследок кучу этого хлама. Надо сказать, что идея доставить портал обратно на Землю-2 даже не обсуждалась. Она как бы витала в воздухе. Неизвестно, правда, будут ли все активные действия производиться отсюда. Но не в Приют же его волочь… Так что теперь мы вынуждены малость замаскировать трофеи, дабы ребятишки-исследователи, во главе с Сергеем не обнаружили, и не приволокли в лагерь в качестве добычи. Ну, да Бог с ним. Все равно ведь, мимо нас не пройдёт, так что, в случае чего - отвертимся.

– Ну, что теперь? - полюбопытствовала Ленка. - Домой, или как?

– Домой. - Решительно подтвердил я. - Да и Виктор с Профессором заждались поди.

На прощание окинули взглядом окрестности и снова "ушли" ко мне. Путь до эпицентра нашей реаьности проделали молча. Да и тем для разговоров, не находилось. Так же безмолвно кинули велосипеды в кучу и, взявшись за руки, "вышли" наружу.

Наши приключения заняли часа три, так что на дворе всё ещё ночь. Правда, явственно переходящая в утро. Звёзды малёк померкли, и небо стало серым. Вот-вот должно взойти солнце, и на востоке пробивалась красное свечение, предшествующее занимавшейся заре.

Пройдя пару кварталов, наткнулись на угнанную накануне машину, так и не обнаруженную доблестной милицией. Да что там, должно быть, хозяин-то и сам ещё не знает, что лишился транспортного средства. Мне вдруг стало совестно, и я повернулся к Ленке.

– Откуда угнали?

– Да здесь рядом. - Вяло пожала плечами она.

– Давай вернём, что ли. - Предложил я, а Ленка присвистнула.

– Вот уж никогда бы не подумала, что ты способен на сентиментальность.

– А почему бы и нет. - Вкрадчиво осведомился я. - Или, по твоему, малая толика могущества застлала мне глаза?

– Остынь, Юрка. - Улыбнулась Ленка. - Я же просто дразнюсь. А машину мы, конечно же, вернём.

Сев во взятое как бы на прокат авто порулили по ночной Москве. Улицы, пустынные в этот предрассветный час, казались вымершими, невольно наводя на мысль о только что покинутом мире, подвергнутом "обеззараживанию" захватчиками. Но вот уже навстречу понеслись "первые ласточки", ранние пташки, спешащие по житейским делам, и на душе стало теплее. Возможно, вы будете смеяться, но вдруг я ощутил себя словно в ответе за что-то. Хотя бы за то, что бы и завтра, и послезавтра вот так вот выезжали на пустынные московские улицы первые водители. И воздух, за ночь очистившийся от выхлопных газов, вновь наполнился бензиновым запахом, а тишину разорвали столь привычные уху звуки большого города.

"Свобода есть признание факта, что именно на вас лежит ответственность за принятие решений, и ничто не может освободить вас от этой ответственности. Никто не будет за вас думать, и никто не проживет за вас вашу жизнь. Самый отвратительный вид самоуничижения и саморазрушения - подчинить свой разум разуму другого, найти хозяина собственным мыслям, принять чужие утверждения за реальность, чужие слова за истину, чужую волю - за посредника между вашим сознанием и вашим поведением". - Сказал философ Эйн Рэнд. И тоже совсем по другому поводу. Но это очень похоже на мой случай.

Вот поди ж ты. Вроде бы, внешне ничего не изменилось. И я всё равно в деле. Как отличавшийся повышенным пофигизмом, так и всё хорошенько обдумавший и принявший решение. Но вот в том месте, где находится у мужчины душа стало легче. Словно только что справил малую нужду, причинявшую жуткие неудобства и впереди всё о-кей!

В общем, кое-как оправдавшись перед своей совестью за все те безобразия, что уже натворил и, главное, натворю в будущем, я почувствовал себя гораздо лучше.

Мы оставили машину в одном из дворов. Вернее, в её, машины, родном дворе, и Ленка достала мобильник. На другом конце нас ждали, так как ответили почти сразу же.

– Всё нормально. - Лаконично отрапортовала она. - Заберите нас. - И назвала место встречи.

За нами приехал Лёнька и, с интересом окинув взглядом, картинным жестом распахнул дверцу чёрной БМВ. И не удержался, что бы не пофиглярничать:

– Карета подана!

Мы уселись в "карету", и он повёз нас в Приют, снова превратившийся в штаб великих дел. Даже, пожалуй, не так. В Штаб Великих Свершений. Надеюсь, вы чувствуете разницу?

Как следует выспавшись, и плотно позавтракав, я прихлёбывал кофе, когда в комнату заглянула Ленка.

– Пойдём. - Позвала она. - Профессор созывает совещание и требует присутствия всех, кто в данный момент не занят.

Сачкануть хотелось ужасно. И, если раньше мне было всё по фигу, и я был заранее согласен с любым постановлением, принятым консилиумом умников во главе с Семеном Викторовичем, то теперь, проникшись серьёзностью момента и приняв решение с открытыми глазами, доверял им вдвойне. То есть, собирался отлынить вполне идейно.

Но не тут то было. Ленка, подобно дуэнье, стояла на страже, и под её строгим взглядом я сделал вид, что мне жутко интересно: "а чёй это они там ещё выдумают"?

– Несерьёзное ты существо, Юрка. - Горестно вздохнула моя милая опекунша.

Я только пожал плечами. И, в самом деле, я больше привык полагаться на интуицию и не строить далеко идущих планов. И вовсе не потому, что не хватало извилин, как иногда утверждала Инка. Просто я свято верю старой поговорке, гласящей, что "план сражения хорош и идеален лишь до тех пор, пока не прозвучал первый выстрел". Ну, а дальше, сами понимаете, всё обязательно идёт наперекосяк. То есть, не так, как планировалось, а так, как и должно быть. И, по моему глубокому разумению, нефиг тут рссусоливать, переливая из пустого в порожнее. Все эти мелочи должны сами собой подразумеваться. Словно витать в воздухе, как не обсуждалось решение вернуть портал на Земллю-2.

Пока занимался самоковырянием пришли в конференц зал. Всё та же мебель. "Удобная, но не располагающая к расслаблению и не позволяющая бить баклуши на рабочем месте". Тоже идиотский набор слов, выдуманных каким-то ретивым рекламным клерком, а вот запал же в память, мать его. Все сидели на местах, и даже Его Величество Гроссмейстер примостился в уголке. Пожав присутствующим руки, я тоже уселся, и Семён Викторович начал.

– Исходя из ситуации, становиться ясно, что в нашу группу необходимо привлечь лингвиста. - И, предупреждая моё классическое "нафига?" пояснил. - Для полного внедрения просто необходимо владеть языком. Научиться не только говорить, но и думать на нём. Иначе, вся затея может лопнуть как мыльный пузырь, толком не начавшись. В силу некоторых причин и, я бы сказал, вынужденной конспирации, мы не можем прибегнуть к предложению Виктора Петровича, и обратиться в кадровый отдел его ведомства. А потому я предлагаю два пути. Поискать среди знакомых, или же… дать объявление в прессу.

– Чушь собачья. - Невольно фыркнул я. - Нет, конечно, среди знакомых-то поспрашать можно. Но вот давать объявления в газету…

– Речь шла об Интернете. - Поправил меня Лёнька.

Но я лишь, как сказал классик "негодовал молча, демонстрируя несогласие нецензурным выражением лица". Должен вам сказать, что мою кислую рожу полностью проигнорировали, и я так же безмолвно заткнулся, то есть, успокоился и перестал гримасничать.

– И вовсе это не чушь. - Парировал профессор. Я бы хотел напомнить вам, ваш же метод подбора специалистов, для освоения Земли-2. Сами того не подозревая вы, Юрий, применили метод, описанный английским учёным Сирилом Пракинсоном.

Профессор взял с полки томик и, открыв на нужной странице стал цитировать:

– "Давайте рассмотрим один малоизвестный вид современной техники отбора. Переводчиков-китаистов для министерства иностранных дел приходится искать так редко, что метод их найма не получил широкой огласки. Предположим, понадобился переводчик и отбирает его комиссия из пяти человек. Трое из них - чиновники, двое - крупные ученые. На столе перед ними лежат горой четыреста восемьдесят три заявления с рекомендациями. Все соискатели - китайцы, все как один окончили университет в Пекине или Амоеи совершенствовались по философии в американских университетах. Большинство из них служило какое-то время на Формозе. Некоторые приложили фотографии, другие осмотрительно воздержались. Председатель комиссии обращается к тому из ученых, который покрупнее: "Не скажет ли нам доктор Ву, какой соискатель наиболее пригоден для нас?" Д-р Ву загадочно улыбается и говорит, указывая на гору бумаг:

"Ни один". - "Как же так? - Удивляется председатель. - Почему?" - "Потому что хороший специалист заявления не подаст. Побоится позора". - "Что же нам делать?" - спросит председатель. - "Я думаю, - ответит д-р Ву, - надо уговорить доктора Лима. Как по вашему, доктор Ли?" - "Да, - отвечает Ли, - он подошел бы. Но мы, конечно, не можем его сами просить. Мы спросим доктора Тана, не считает ли он, что доктор Лим согласится". - "Я не знаю доктора Тана, - говорит Ву, - но я знаком с его другом, доктором Воном". К этой минуте председатель уже не понимает, кто кого будет просить. Но суть тут в том, что все заявления выбрасывают в корзину, а речь пойдет лишь о человеке, который заявления не подавал.

– Но позвольте, Проф. - Я изумлённо уставился на него, вы же только что сами себя опровергли. И в подтверждение процитировали этого, как его там… Короче, фуфло всё это.

– В таком случае, позвольте вас спросить, где же нам взять лингвиста? - Поднял глаза Проф. - Или у вас полно знакомых, имеющих подобную специализацию?

Знакомых подобного рода у меня не было, и я понуро опустил голову.

– Не надо отчаиваться, молодой человек. - Весело посоветовал профессор. - Я бы порекомендовал обратиться всё к тому же Паркинсону.

Я снова пожал плечами, давая понять, что мне "как обычно", то есть - по барабану. А Семён Викторович снова принялся разглагольствовать:

– Поскольку мы хотим, по возможности сохранить наибольшую секретность, то вынуждены как можно больше сузить круг претендентов. И, в то же время, нам нужен высококлассный специалист. И что же мы предпримем? - Он вздёрнул бородку и победно оглядел нас. - А вот что пишет доктор Паркинсон: "Мы отнюдь не советуем повсеместно принять описанный метод, но делаем из него полезный вывод: прочие методы плохи обилием соискателей. Конечно, существуют простейшие способы уменьшить их количество. Сейчас широко применяется формула: "Не старше 50, не моложе 20, и никаких ирландцев",

Блин, и у них, в Англии свои "Лица кавказской национальности"!

– …"что несколько сокращает число кандидатур. Но все же их остается много. Нет никакой возможности выбрать одного из трехсот умелых людей, снабженных прекрасными характеристиками. Приходится признать, что система неверна изначально".

Ну вот, я же говорил, что идея с подачей объявления в газету - полная чушь. Да и вообще, как любой советский человек, воспитанный на газете "Правда", я ни на грош не верил печатному слову. А Проф продолжал читать:

– …"Незачем привлекать такую массу народу. Но никто об этом не знает, и объявления составлены так, что они неизбежно приманят тысячи. Например, сообщают, что освободился высокий пост, так как занимавшее его лицо теперь в палате лордов. Платят много, пенсия большая, делать не придется ничего, привилегий масса, побочные доходы огромны, на службу ходить не надо, предоставляется служебная машина, командировки можно брать в любое время.

Ну, уж это он, я имею в виду Паркинсона, совсем загнул. Может, это ихние, буржуйские реалии. У нас же, я глубоко в этом убеждён, свято место пусто не бывает. Как говорится: "У маршала тоже внук есть".

– …"Соискатель должен представить, когда сможет, копии (не оригиналы) трех справок. Что же выйдет? Дождем посыпятся заявления, в основном от умалишенных и от майоров в отставке, наделенных, по их словам, административными способностями. Остается сжечь их все и начинать сначала.

Ага, значит, и в Англии тоже люди. И, как все нормальные Хомо Сапиенсы принимают на хорошую работу по блату.

– …"Легче и выгодней было бы подумать сразу. Если же подумать, увидишь, что идеальное объявление должно привлечь лишь одного человека, и именно того, кто нужен. Начнем с предельного случая: "Требуется акробат, который может пройти по проволоке на высоте 200 м над бушующим пламенем. Ходить придется дважды в день, по субботам - трижды. Плата - 25 фунтов в неделю. Ни пенсии, ни компенсации за увечье не будет. Явиться лично в цирк "Дикий Кот" от 9 до 10".

Быть может, слог и не очень хорош, но цель ясна: нужно так уравновесить риском денежную выгоду, чтобы не явилось больше одного соискателя. О мелочах тут спрашивать не придётся. Тех кто не очень ловко ходит по проволоке, объявление не привлечет. Незачем указывать, что претендент должен быть здоровым, непьющим и не подверженным головокружению. Это поймут без слов. Незачем и говорить, что не годятся люди, страдающие высотобоязнью. Они и так не придут. Искусство тут в том, чтобы плата соответствовала опасности. 1000 фунтов в неделю может приманить человек десять, 15 фунтов не приманят никого. Где-то посередине - нужная сумма, которая и привлечет того, кто годится. Если придут двое, это значит, что мы завысили цифру".

А чё. И у них, оказывается, есть неглупые люди. После столь аргументированных доводов профессора, идея поискать переводягу через газету, то есть, через Интернет, больше не казалась мне такой пустой. Но Семён Викторович ещё не закончил чтение, и я снова стал слушать.

– …"Теперь возьмем для сравнения менее редкостный случай: "Требуется археолог высокой квалификации, готовый провести пятнадцать лет на раскопках инкских захоронений в поселке Геенна, на Аллигаторовой реке. По окончании работ обеспечен титул или орден. Пенсия полагается, но ни разу не понадобилась. Оклад - 2000 фунтов в год. Заявление в трех экземплярах подавать директору Норокопательного института, Гроб, Иллинойс, США".

Здесь и дурные и хорошие стороны строго уравновешены. Нет нужды уточнять, что от соискателя требуются терпение, упорство и смелость. Сами условия отсекают всех не обладающих этими свойствами. Нет нужды писать, что нужен одинокий человек. Нет нужды оговаривать, что он должен быть помешан на раскопках, - никто, кроме помешанных, и не откликнется. Их может быть трое, но для двоих оплата окажется слишком низкой. Третьего привлечет награда. По-видимому, если мы предложим орден св. Михаила, заинтересуются двое, а если предложим орден Британской империи, не заинтересуется никто. В нашем же случае заявление будет одно. Соискатель не в своем уме, но это неважно. Именно он нам и требуется".

Я помимо воли рассмеялся.

– В десяточку, Семён Викторович. И, должен признать, что был не прав.

– Так может и займёшься? - Съехидничала Рита.

– Ну уж нет, дорогая. - Стал отнекиваться я. - Это выше моих скромных возможностей.

– Не мучай его, Ритка. А объявление я сама составлю. - Это Ленусик пришла на помощь. Вернее, зная меня как облупленного, просто спасала положение.

Я облегчённо вздохнул, но увы.

– Рано радуешься, Юрка. - Вкрадчиво промурлыкала коварная. - У меня для тебя есть особое поручение.

Делать нечего и я вздохнул.

– Ладно уж, давай.

29.

– Бред какой-то. - Я ошеломлённо покрутил головой, не в силах поверить в очевидные факты. - Чтобы в наше время, в двадцать первом веке, кого-то убили за колдовство?

– В том-то и дело, что бред. Целые народы, оказывается, до сих пор верят в подобную чушь. Ну, пусть не народы, - поправилась Ленка, - но довольно многочисленные группы людей.

– Хотя, в общем-то, боятся они вполне обоснованно. - Заключил я. - И если это действительно одна из нас, то их опасения оправданы.

– Вот я и говорю, стоит слетать и посмотреть на месте, что и как.

Слетать так слетать. Дурное дело не хитрое. Тем более, в самом деле, варварство какое-то.

Речь шла о том, что в одной из Южно-Африканских стран убили молодую девушку. Причём, душегубом был не какой-то конкретный человек, а целая деревня. Казнили несчастную за колдовство. К счастью, неподалёку обреталась съёмочная группа Си-Эн-Эн и дело предали огласке. Но - поздно. Камера оператора засняла тол колдун ько обезображенный труп да толпу чернокожих крестьян стоявших вокруг тела жертвы. Тут же, весь обряженный в перья, крутился какой-то обезьян, по-видимому местный колдун. На шее у него, на простом кожаном шнурке, болтался кусочек, то ли стекла, то ли горного хрусталя, в котором Ленка безапелляционно опознала один из женских талисманов.

Вот так вот. Оказывается, обладание "убежищем" не делает нас всемогущими. Хотя, это и так давно известно. Я невольно поёжился, вспомнив, как "взяли в плен" и оставили умирать меня самого. И на старуху бывает проруха. Хотя, как вы понимаете, старух среди представителей народа Дромоса не бывает. Так и эта несчастная была молода и могла бы ещё жить да жить. Если бы не беспечность и не доверчивость. Ведь, как я понимаю, для того, чтобы захватить, её потребовалось "обезоружить". Так что, в какой-то мере наивная девушка сама виновата в своей беде.

Но, тем не менее, даже и будь она самой обыкновенной девчёнкой, я бы всё равно попёрся в эту чёртову Африку. Есть в этом, я имею в виду таком вот культовом убийстве, что-то такое… Нехорошее… Блин, как будто в убийстве обыкновенном имеется какая-то прелесть. И вообще, жизнь человеческая священна и, как человек, с детства воспитанный на идеях гуманизма я, вольно или невольно всегда становлюсь на сторону жертвы. Так что, путь мой лежал в одну из стран чёрного континента, и на десять часов назад.

По счастью, никаких серьёзных событий в этот отрезок времени не происходило. Я тихо мирно спал себе, отдыхая после неправедных трудов, но зато с абсолютно спокойной совестью.

– Пойдёшь со мной? - Спросил я Ленку?

Но та только помотала головой.

– Думаю, сам справишься. Да и вообще… - В голосе её звучала такая истома, что я невольно улыбнулся.

Что ж, ничто человеческое нам не чуждо, и каждый имеет право на личную жизнь. А с этим тёмным племенем я и сам разберусь. То есть, и разбираться не буду. Просто-напросто возьму несчастное дитя в охапку и заберу оттуда. В конце концов, каждый имеет право жить. И не какому-то там шаману решать, у кого эту самую жизнь отнять. По политическим, расовым или религиозным признакам. Не говоря уже о том, что своих мы не даём в обиду.

Почти машинально проделал все необходимые телодвижения и вот уже сижу в, по правде сказать, немножко опостылевшем за последние несколько часов, Дромосе и "отматываю" необходимый отрезок времени. Потом залезаю в "кузнечика" и, "выйдя наружу", взмываю в небо Подмосковья, чтобы уже оттуда начать очередное путешествие.

Интересно, почему это некоторым всё сходит с рук, и они ухитряются жить долго-долго, при этом даже не особо скрываясь. Например, один японец, основавший школу Айкидо. Уже будучи мастером, он неоднократно демонстрировал фокус с исчезновением и даже позволял запечатлеть его на киноплёнку. Несколько противников окружали его плотным кольцом и он… вдруг пропадал, повергая очевидцев в состояние прострации. Что самое интересное, это были не какие нибудь дошколята, только-только взошедшие на татами а прославленные мастера единоборств.

А другие, как эта несчастная или Ленка, попадаются практически сразу же? Представляю, что испытала Боярыня Земцова, увидев блок новостей. Небось, заново пережила все "незабываемые" впечатления, сопутствующие нашему знакомству. Так что, кто его знает, может, Лена просто не захотела вспоминать весь тот ужас, потому и отказалась от участия в предстоящей "акции спасения".

Перед вылетом я мельком глянул на карту, и скутер летел, черпая информацию прямо из головы. Но, сами понимаете, всё было довольно таки приблизительно и, добравшись до нужного региона, мы начали поиски, летая по спирали. Я взял за основу площадь диаметром в двадцать километров и кружил, напряжённо "всматриваясь" во все эти кособокие строения и заросли, тут и там возникающие на равнине сельвы. Пытаясь обнаружить любое скопление людей, которое само по себе должно привлечь внимание в этот ранний час.

И не ошибся. Где-то минут через десять перед взором открылась вполне отчётливая картина "народного собрания". Ч-Чёрт, опоздал таки. Малышка стоит, прижимаясь к какому-то дереву в окружении враждебной толпы.

Скутер, если помните, летает не бесшумно, и я притянул внимание этих дремучих идиотов. Десятков пять голов повернулись, отвлекаясь от несчастной жертвы, и та, воспользовавшись моментом, кинулась наутёк.

Что ж, молодец девчёнка. Надо отдать ей должное, соображает, ибо не стала улепётывать по улице деревушки а, перепрыгнув через забор, помчалась прочь по некоему подобию огородов, как и во всех нормальных селениях имевшихся даже в Африке.

Поняв, что жертва ускользает, толпа бросилась следом и впереди, как вы понимаете, мчался давешний шаман в дурацкой маске, расписанной яркими красками и украшенной перьями.

Я снизился и прошёл на бреющем полёте над толпой, стараясь держаться как можно ближе к земле. Та, забыв об инстинкте стаи, бросилась врассыпную. Только упрямый колдун продолжал преследовать девушку. Зависнув, выбрался из катера и спрыгнул вниз, приземлившись перед этим чучелом.

Опешивший от моего вида, он стоял как вкопанный, не помышляя ни о нападении ни о бегстве. Как и в ролике, снятом телевизионщиками, на шее у него болталась стекляшка. Протянув руку, я рванул на себя шнурок и, зажав камень в кулаке, одним прыжком настиг убегающую девчёнку. И "ушёл" в коридор, чтобы тут же вколоть ей снотворное.

Нет, конечно, будучи одной из нас, она могла бы спокойно пересидеть, пока я не вернусь в Приют. Но я всё же опасался. Железа у меня здесь навалом и мало ли чего можно натворить в состоянии аффекта. Ведь стресс ею получен - будь здоров.

Я снова летел над облаками, и в голове моей крутились невесёлые мысли. А ведь они раньше были вместе. Этот колдун и его несостоявшаяся жертва. Как иначе он смог узнать о "талисмане" и, тем более, завладеть им? Ведь, абы кому она бы не доверилась, я так понимаю. Как видно, что-то между ними произошло, коль пошла такая свистопляска.

Нет, о том, что, когда уходит любовь - вянут помидоры я, пусть и теоретически, но всё же знаю. Но во что это может вылиться, вижу в первый раз.

В Приют прибыл аккурат к утру. И снова вынужден был присутствовать на заседании, посвящённом вопросу привлечения в наши славные ряды новых сподвижников. Что ж, одна кандидатура уже есть. Тихо мирно посапывает в моей комнате. Это если спасённая действительно из наших. Ну, а если нет… Что ж, тогда просто отвезу её куда нибудь в Нью-Йорк. Снабдив деньгами на первое время и сняв жильё, предоставлю возможность строить жизнь так, как ей вздумается.

Вот уже Профессор привёл свои неопровержимые доводы. И я так же, сперва поупиравшись, соглашаюсь. А, когда Лена, отведя меня в сторону, дала поручение, я с лёгкой душой приложил руку к голове, не украшенной головным убором и отрапортовал:

– Ваше приказание выполнено.

– Ты сделал дубль? - Восхитилась Ленка. - Ну, молодец! - И, схватив меня за руку, потащила в мой номер, спеша скорее познакомиться с гостьей.

30.

Девушка лежала, разметав руки по подушке. Белая наволочка оттеняла эбеновую черноту кожи, а мелкие кудряшки волос, выбритые узкими полосками по какой-то, неведомой мне африканской моде наводили на мысль о панкующей молодёжи.

– Это она? - Спросила Ленка.

Дурацкий вопрос. И я лишь хмыкнул. Моя бессменная напарница, закусив губу, смотрела на несчастное дитя природы, как бы спрашивая саму себя, что нам готовит знакомство с ней. Я же, достав из кармана отобранную у шамана стекляшку, принялся вертеть её в пальцах.

Ленка глянула на камень, и глаза её загорелись хищным блеском. Ей явно не терпелось попробовать, "заряжен" ли он. И она нерешительно протянула руку.

– Можно? - В голосе её звучало нечто, сродни благоговению.

– Да ради Бога.

Я отдал, хоть и красивую внешне, но всё же абсолютно бесполезную для меня безделушку и она, зажав камень в кулаке, закрыла глаза. Постояв так где-то с минуту, Ленка глянула на меня и кивнула.

– Да. Я так и думала. Она одна из нас. - И, зачем-то спросила разрешения. - Я попробую?

Как будто я что-то мог запретить взрослой и свободной женщине.

Привычка выпендриваться и тут дала о себе знать, и я открыл рот, чтобы сказать: "Да хоть лбом об стенку", но почему-то решил воздержаться. То ли повзрослел а, может, просто под влиянием момента.

Ленка, пропала, уйдя в Дромос, а я глядел на мирно спящую девчёнку, чудом избежавшую смерти.

По странной для столь искушенного народа непоследовательности, древние греки полагали, что умершие молодыми становятся любимцами богов. Но, я считаю, что это верно в лишь том случае, если признать, что вступление в обманчивый потусторонний мир означает большую радость, наслаждение в наиболее чистой форме, чем наше земное существование.

И во мне поневоле закипала злость. Ну почему? Когда же люди перестанут походить на диких и пугливых животных, боящихся всего мало-мальски необычного, и упёрто держащихся за свою "нормальность"?

Да кто ее придумал, нормальность эту? Ведь норма - это наиболее распространенное явление, а то, что встречается реже, почему-то считается "не нормой". Уроды, блин! Да и кто это сказал, что "не норма" - это скверно?

Отчего-то принято считать, что красивая женщина обязательно глупа, как пробка. Но вот взять хотя бы Ленку. И умница, и красавица. И разве это плохо?

Ну как, скажите вы мне, можно так думать? Это же все чушь, муть и вообще, мракобесие какое-то. Ведущее к таким вот дичайшим последствиям. Ну почему все должны быть похожи? Принято считать, что большинство устроено "правильно", а все, кто от них отличаются - какие-то выродки, и их обязательно нужно уничтожать, как вот эту бедную девчёнку. Или, в крайнем случае, изолировать, чтобы затем переделывать и перевоспитывать? А что, если я начну думать так же? И стану действовать соответственно? В этом случае кое-кому придётся умыться горькими, если не кровавыми слезами.

Ведь я на полном серьёзе могу решить, что это мы, я и такие как я, являемся венцом творения. А все остальные - всего лишь жалкие копии, своего рода генетический мусор. Третий сорт - не брак. Как дешёвые китайские часики с лейблом знаменитой фирмы отличаются от эксклюзивного произведения. Боюсь, никому это не понравится.

От этих мыслей у меня на какое-то мгновение опустились руки. И все наши суетливые телодвижения вдруг показались до абсурда никчемными. Ну нафига мне эта безраздельная преданность во имя неизвестно чего. Работа, польза которой сомнительна, а тяжесть - неописуема. Труд незаметный, утомительный, скучный. Сизифов труд. Когда вдруг кажется, что что-то сделано, и какой-то дефект исправлен, он тут же принимает другую форму, и все начинаешь сначала.

Где-то под потолком зажужжала муха, и я невольно поднял взгляд. И, как всегда, пропустил появление Лены. Глаза её сияли, а на лице застыло ужасно довольное выражение. Что ж, нашего полку прибыло. Правда, в свете предстоящих событий я толком не мог разобраться, нравится мне это, или нет. С одной стороны, новый член команды - это хорошо. Но вот то, что новенькая была юной и, как мне кажется, совсем ещё "дикой" - должно служить скорее помехой, чем подспорьем в предстоящих событиях. Да и, как я понимаю, языка она не знает.

Хотя, что это я запаниковал. Малышкой займутся девчёнки. И, думаю, найдут наиболее лучший, и для всех приемлемый выход.

Глядя на притихшего меня Ленка поинтересовалась:

– О чём задумался?

– Да так… Смотрю вот на это дитя природы…

– Ясно, на философию пробило. - Резюмировала она.

Причём, что самое интересное, вполне нормальным, человеческим тоном. Всё-таки, как ни крути, а наше с Инкой общество пошло Боярыне Земцовой на пользу. Вот уже и выражовываться по-людски научилась. Ещё чуть чуть - и не скажешь, что потомственная аристократка.

– Посмотреть хочешь?

– А… - Махнул я рукой. - Всё равно, от моего присутствия совершенно ничего не изменится.

– Ну, как знаешь.

Мне показалось, что в её голосе прозвучало разочарование и, чтобы не обидеть, я согласно кивнул.

– А, впрочем, давай.

Ленка протянула руку и…

Несмотря на смену "ключа" у неё ничего не изменилось. Всё то же прекрасное горное плато. И так же вздымаются вершины вдалеке. И, по-прежнему, внизу течёт небольшая и быстрая речушка. Правда, картину первозданной природы портило всё то железо, что мы натаскали во время рейдов на Землю-2. Но тут уж, как я понимаю, даже Ленка бессильна. Ведь, "переносить" что бы то ни было, она могла с помощью "убежища". А вот в нём самом всё, что было неподъёмным, так и оставалось лежать на месте. Хотя, Гроссмейстер говорит, что это ерунда. И перемещение предметов как внутри Дромоса, так и снаружи, зависит только от силы нашего воображения. Но, как видно, не только, и должна иметься ещё какая-то предрасположенность. Генетическая, что ли. Ведь не могут же девчёнки проделывать фокус с "возвращением".

С минуту постояли молча, любуясь на пейзаж, и Лена спросила:

– Что делать с малышкой?

Ну ни фига ж себе! Только только я задавался этим вопросом и, ничтоже сумяшеся решил свалить его на хрупкие плечи девчёнок.

– Да не знаю я Лен. - Неуверенно промямлил я. - И, помнится, по этому поводу что-то там писал Экзюпери. А вообще-то я думал, что вы с Инной сами решите. Всё же, в женской психологии я ни бум бум.

– Да и не только в женской. - Поддразнила Ленка.

Ну и пусть. Ведь психология возникла не от нечего делать и далеко не на пустом месте. И нужна она, как ни крути, не сама по себе, а как составная часть главной задачи всего живого. Выжить. Так что, вполне возможно, в последнее время я стал немного… беспечнее, что ли. Всё таки, обладание коридором изменило меня и, даже не знаю, в лучшую ли, в худшую сторону… И теперь я ни капельки не боюсь. Моё существование, свобода, имидж, как-то сразу стали волновать меня гораздо меньше. Ну, ещё бы… Я, словно перестал дорожить ими. Ведь, в отличие от нормальных людей, или даже девчёнок, мне не нужно ежеминутно размышлять о том, как я выгляжу в глазах окружающих, что они подумают и не обидятся ли на какую нибудь дурацкую выходку. Это всем остальным ежедневно, ежечасно необходимо доказывать право на обладание всеми этими необходимыми вещами: уважением, привязанностями, авторитетом. И - каждый день думать… Размышлять о дне завтрашнем, ибо, неизвестно ведь, что он готовит.

Видимо, мысли "по поводу" как-то отразились на моём фейсе, так как Лена примирительно дотронулась до плеча.

– Ты что, обиделся? - В голосе её звучали виноватые нотки.

– Да нет. - Усмехнулся я. - Должно быть, так оно и есть. Да и вообще, со стороны виднее.

– Да ладно, я же пошутила. - Извинилась Ленка.

Я хотел вякнуть, что в "каждой шутке есть доля шутки", но промолчал. К чему слова. За всё время, что работаем в команде, мы научились понимать друг друга с полуслова. По крайней мере, Лена. А что касается меня то, как я уже сказал: у меня несколько другие таланты.

"Вернувшись", обнаружили, что гостья не спит. А, сидя на кровати, с любопытством оглядывается вокруг. И, надо отдать ей должное, на лице у неё не было написано ни тени испуга.

Эта внешняя сдержанность сразу расположила меня к спасённой. Впрочем, невозмутимой она оставалась недолго. И, увидев не шее у Ленки кулон, подобно тигрице, бросилась на ту, которой обязана жизнью. Нет, я, конечно, не умаляю своих скромных заслуг. Но ведь, ежели б не Лена, фиг бы я попёрся в эту Африку.

Реакция у Ленки что надо. И, малёк отклонившись в сторону, она пропустила нападавшую мимо себя, слегка придержав за волосы. И опрокинула на пол.

– Не так быстро, маленькая. - В голосе её зазвенела сталь. - Сначала надо поговорить.

Как видно, желание это оказалось обоюдным, так как проигравшая что-то быстро-быстро залопотала.

Ни в суахили, ни в любом другом экзотическом языке мы не рубили, и тут я окончательно уверился в том, что в команду просто необходимо привлечь лингвиста.

– Чего хочет-то? - Недоумённо ляпнул я, как будто Ленка могла помочь.

– Не тормози, Юрка. - Огрызнулась та. - Я-то почём знаю.

И, как довольно частенько в последнее время, достала мобильный.

– Алло, Виктор. Салют, это я. - Выслушав ответное приветствие, она коротко и ясно изложила просьбу. - Понимаешь, тут у нас гостья объявилась. Из центральной Африки. И срочно нужен переводчик.

Как человек военный, Генерал мусолить не стал. И, попрощавшись, Лена отключилась.

– Обещал через час. - Обернулась она ко мне. - А пока пойдём, принесём нашей гостье поесть.

Перекусив, доставили спасённой поднос с завтраком и, спустившись в холл Приюта, стали ждать переводчика. Как и обещал Виктор, он приехал спустя час и оказался сухопарым мужчиной предпенсионного возраста. Седые волосы аккуратно подстрижены, а на носу сидели очки в пластмассовой оправе, какие вышли из моды лет двадцать назад.

– Добрый день. - Поздоровался он и, протянув руку, представился. - Михаил Иванович.

По очереди мы пожали прибывшему руку и назвали наши имена.

– Прощу вас, Михаил Иванович. - Лена взяла на себя роль хозяйки и пошла вперёд.

Снедаемый любопытством, я поплёлся следом.

31.

Нас снова встретил испуганный взгляд, в котором, тем не менее, сквозила не маленькая толика ярости. И, подозреваю, что только "численный перевес" предполагаемых противников (а то, что нас без обиняков зачислили в супостаты не возникло ни малейшего сомнения) удержал дикарку от новой атаки.

Ленка, отставив в сторону имидж "железной леди" улыбнулась и заговорила успокаивающе. Переводчик, практически синхронно и даже копируя интонации, вступил в дело. Смысл Ленкиных речей дошёл до нашей гостьи не сразу, но сам факт того, что она понимает собеседницу, явно пошёл на пользу. Угрюмое и хмурое выражение постепенно сошло с её лица и, минут через пять заверений в том, что мы не враги и вообще, все из себя белые и пушистые, она начала осмысливать звучавшие вопросы. И, как следствие, задавать встречные.

– Кто вы? - Требовательно поинтересовалась она.

– Друзья. - В который уже раз терпеливо повторила Ленка.

– Где я?

– Ты в безопасном месте. Успокойся, тебе ничего не грозит.

Малышка снова, в очередной раз окинула взглядом помещение и снова уставилась на Ленку.

– Я хочу уйти! - Однозначно и категорично.

– Не сейчас, глупая. - Укорила Лена. - Да и, куда же ты пойдёшь? Без денег, без одежды. Да и языка не знаешь.

Тут нервное напряжение достигло предела, и невольная наша гостья разрыдалась. Ленусик села рядом и, обняв за плечи, стала гладить по голове.

– Ну же, ну. Всё уже позади.

– Мне переводить? - Осведомился толмач.

Но тут, сквозь всхлипы снова раздалось членораздельное бормотание:

– Мне надо назад.

Михаил Иванович послушно перевёл, а я присвистнул от удивления. Чёрт возьми! Малышка явно съехала с катушек от перенапряга. Что, скажите мне, такого жутко привлекательного в этой зачуханной сельве. Населённой, к тому же, пусть и не каннибалами, но личностями не шибко симпатичными. Или, и впрямь, справедлива поговорка про "…полюбишь и козла"?

Но, оказывается, есть вещи, посильнее страсти к разным там парнокопытным. Любовь к детям, например.

– Там… Осталась… - Теперь уже девушка ревела взахлёб. - Дочь… Маленькая…

Ленка побледнела и грозно взглянула на меня.

– Ну?

– Что ну? Что ну то? - Заблеял я. - У ней что, на лбу написано, что уже мама?

И, впрямь, в пылу операции мне как-то и в голову не пришло, что у молодых хорошеньких девчёнок частенько случаются детки.

– Ладно Юр. Я сама виновата. Упустила из виду, что такое возможно.

Девушка перестала плакать и, поняв, что речь идёт о ней, переводила глаза с Ленки на меня.

– Так что, по коням? - Заспешил я.

– Погоди, Юра. Пять минут погоды не сделают. Ведь она даже не сказала, как её зовут.

Оказалось, что зовут нашу гостью Н-Гдэна. А так неосмотрительно позабытую мною малышку - Кени. Но, что самое приятное - она в этот момент находилась в соседней деревне у родственников. И, как я понимаю, вполне жива и здорова.

– Тогда по коням. - Снова поторопил я в нетерпении.

– Да что ты заладил, по коням, по коням. Кавалерист…

– Ты чего, Лен? - Я даже слегка обиделся. - Я ж хочу как лучше.

– Да? - Саркастически усмехнулась Лена. - А, по-моему, ты хочешь, как быстрее. А это, дорогой мой, не всегда одно и то же.

– Что значит, не всегда?

– То и значит, Юра, что сейчас мы планируем не военную акцию. И немного подумать не повредит.

Пришлось заняться подготовкой.

Дальновидная наша принесла видеокамеру и Н-Гдэна наговорила послание родне. Что всё, мол, у неё хорошо. И вполне можно отдать малышку в наши с Ленкой заботливые и нежные руки.

Собственно, Ленка была права. И, заявись я вот так, без видео письма - как бы меня встретили? Получилось бы не доброе дело, а просто киднеппинг какой-то.

Потрепав Н-Гдэну по плечу и, заверив, "что всё будет хорошо" Лена деловито кивнула мне.

– Вот теперь можно и "по коням".

Мы, как всё чаще в последнее время, стартовали прямо с территории Приюта. Но, как ни странно, несмотря на эти вольности, нареканий со стороны Виктора, который Петрович, он же Генерал не возникало. И мы в наглую пользовались попустительством начальства. Хотя, теперь я уже затрудняюсь сказать, кто у нас начальство. То ли Виктор, то ли Аббат. А, может, это и вовсе Семён Викторович, как ни крути, а "де факто" являющийся мозговым центром "проекта Странник".

– Любопытно. - Как бы про себя в задумчивости произнесла Ленка. С чего всё началось. - Ведь нет преступлений без предыстории. Любое насилие, а тем более убийство, начинается не тогда когда кто-то кого-то зашибёт, а значительно раньше. Сам факт, как правило, является окончанием трагедии, возникшей задолго до развязки. Всего лишь финишем. И мне бы очень хотелось узнать о том, что предшествовало нашему случаю.

– Да ладно тебе, Лен. Надеюсь, Вrаinstоrm (мозговой штурм, англ) по поводу устраивать не станем. Подумаешь, делов-то. Скорей всего, засветилась нечаянно со своими способностями. Вот и встряла. К тому же, заметь: это ведь дети природы, и живут они всё ещё где-то в каменном веке. То есть, я хочу сказать, что верят во всю эту чушь, вроде, магии, Вуду и вообще… Короче, не прагматичные и рациональные европейцы, которые, даже и стань свидетелями "перехода", скорее сочтут это следствием галлюцинации, вызванной переутомлением, чем реальным событием. Простые, в общем, ребята. И методы решения вопросов у них незамысловатые.

– Да уж. - Усмехнулась Лена. - Эти форум в Интернете устраивать не будут. Да и вообще, обсуждать паранормальные способности им недосуг. - И вдруг вздохнула. - Я вот иногда думаю… Сколько их? Тем, кому не повезло. Ведь, как ни крути, а я тоже из их числа. - Мне показалось, что она даже всхлипнула. И… спасибо тебе, Юр.

– Всегда пожалуйста. - Машинально ответил я. - "Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой…".

Тут мы как будто прилетели и, снизившись до более-менее приемлемой высоты "ушли" каждый "к себе", чтобы приземлиться в "кузнечиках". До сих пор с содроганием вспоминаю, как пришлось десантироваться из стратосферы перед дублем, спасшим Землю от стерилизации. Лена-то всё забыла. А вот у меня мурашки по коже.

Но на этот раз никакой напряжёнки в мировой политике не ощущалось, и мы чувствовали себя весьма вольготно. То есть, "убрали" катера километрах в семи над поверхностью и теперь плавно опускались на сельву, обмениваясь мнениями по поводу того, как далеко от селения стоит приземлиться.

Сошлись на десяти километрах и, едва коснувшись земли, Лена тут же "ушла", чтобы "выехать" на Джипе. Что ж, теперь мы вполне можем сойти за обыкновенных туристов. А, если кто-то и видел наш спуск - ну и пусть.

Так что, к деревушке подъехали как вполне цивилизованные люди. На довольно таки новой машине и, что самое главное, не вызывая сильного любопытства. То есть, вездесущие мальчишки, конечно, моментально собрались стайкой, что-то оживлённо гомоня, и показывая пальцами. Да ещё изредка бросаемые взгляды взрослых. Но и только.

Не торопясь двигались по улице этого местного тауна, оглядывая "достопримечательности". И, надо сказать, что посмотреть было на что. Такого убожества я не видел лет двадцать. Да и то только в кино. Никаких тебе аккуратных круглых домиков, крытых пальмовыми листьями. Архитектура здесь развивалась по принципу "кто что украл". Лачуги, а иначе их и назвать-то нельзя, слеплены из каких то кусков жести, осколков шифера. Разноцветных обломков фанеры.

Кстати, насчёт украл. Вспомнился виденный в детстве "Фитиль". Это киноальманах такой сатирический, вроде "Крокодила". Так вот, речь там шла о каком-то районном заводике, где-то в Сибири. Заводик тот производил краску, ядовито жёлтого цвета. И, что самое интересное, вся она тут же отправлялась куда-то за кудыкину гору. И ни грамма не поступало в продажу на месте. Само собой, все без исключения частные дома в городишке, были покрашены именно этим радостным колером.

Вспомнив давний сюжет, я даже погордился за Державу, так как в этих местах и красть-то, по-видимому, особенно нечего.

И, вопреки картинке, виденной мною когда-то в одной из многочисленных энциклопедий, туземные жители не были одеты во что-то экзотическое. На мужиках старые джинсы, застиранные футболки. Реже - пиджаки на голое тело. Женщины же практически поголовно обряжены в ситцевые платья.

И все они от природы имели деловую жилку. Несмотря на ранний час, к нам вскоре подошло несколько тёток с какими-то горшками и медными кувшинами. Явно намериваясь всё это нам продать.

Я хотел давануть на сигнал, дабы отпугнуть нахалок, но Ленка отстранила мою руку.

– Погоди, Юр. - Остановила меня она. - Ну, зачем же мы будем с самого начала портить отношения с местными обитателями. Да и, сам посмотри, как здесь…

– Добренькая. - Я постарался напустить в голос побольше сарказма.

– Добренькая. - Подтвердила Ленка. - Для меня пара зелёных бумажек погоды не сделает, а людям приятно. Если хочешь, чтобы человек чем-то помог - заставь его любить тебя, и он в лепешку расшибется. И, наоборот, вынуждая его нервничать, не оправдывая, пусть даже и таких мелких надежд, ты с большой вероятностью добьёшься отрицательного результата. А ведь мы хотим, чтобы дело пошло быстрее, не так ли?

В общем-то, Ленка опять права. Это не военная акция. Вполне обыденное дело, которое можно разрешить мирными, цивилизованными способами. Не Бастилию ведь идём штурмовать, а всего-навсего забрать гостящую у родственников маленькую девочку.

Подъехали к дому, у которого, сами понимаете, не было адреса, и искать его пришлось по приметам, да по рисунку, сделанному Н-Гдэной. Кто его знает, какое место занимали в здешней иерархии родственники нашей гостьи. И, хотя домишко стоял почти в центре посёлка и был побольше размером, но особенности дизайна, вроде разномастно налепленных досок и окно, одно стекло в котором было прозрачным, а другое цветным, создавали впечатление всё той же неприкаянности.

Я вылез из машины и, подойдя к хибаре, стал барабанить в то, что здесь заменяло дверь. От моих ударов всё сооружение заходило ходуном и, казалось, вот вот развалится. Но и только. На стук никто не вышел, а здешние торговцы, для которых мы были единственными покупателями что-то залопотали.

– О чём это они. - Я недоумённо оглянулся на Лену.

Хотя, всё ясно и так. Нужных нам людей по какой-то причине нет дома. Вот только куда они подевались, я так и не понял.

Лена же уловила в местном наречии всего лишь несколько английских слов. И сделала вывод, что речь идёт о машине, на которой женщину с девочкой увезли.

Дело было ясное, и нам снова понадобились услуги милейшего Михаила Ивановича. Вот только одна небольшая загвоздка. Он то сейчас находился в Москве. И быстро доставить его к источнику информации можно только с помощью Ленкиного "Закутка", былшего, по моему глубокому разумению ни чем иным, как филиалом Дромоса.

– Что делать? - Я вопросительно взглянул на Лену. - Магомета доставим к горе, или наоборот, примемся двигать гору?

Лена на минутку задумалась, и произнесла.

– Давай уж, сначала попробуем уговорить этих… очевидцев. Если согласятся, то проведу их "ко мне" и, усыпив, доставлю в Приют.

Повернувшись к тёткам, которые явно что-то знали, вытащила пачку долларов. Глаза у тех сразу заблестели, и снова послышалось возбуждённое лопотание. Но Лена лишь многозначительно похрустела такими привлекательными бумажками и открыла дверцу салона, сделав приглашающий жест. Торговки засомневались, но зрелище зелёных купюр волновало и будоражило воображение, в который раз подтверждая народную мудрость, гласящую что доллар, он и в Африке доллар. И вот уже целых две свидетельницы расселись сзади.

Мы оставили посёлок за спиной и, отъехав десяток километров, притормозили. Лена, обернувшись, глянула на меня.

– Ну, выходи, что ли.

– Справишься? - Засомневался я. - Может, помочь?

– Справлюсь, справлюсь. - Убеждённо ответила она, и я спрыгнул на землю.

Лишь только хлопнула дверца, как и Лена, и джип, с сидящими внутри тётками моментально исчезли. Свинство, конечно, по отношению к женщинам. Но, я надеюсь, переживут. Да и компенсируем мы это дело достойно.

Что ж, и мне, пожалуй, пора…

Летя назад, включил новости. Как я уже говорил, информация передавалась прямо в мозг, создавая объёмное изображение. Так что, оставалось закрыть глаза и просто внимать.

Жизнь, как всегда, била ключём. Человечество не стояло на месте, и каждый был занят своим делом. Надеюсь, мы тоже.

32.

В приюте нас поджидал Профессор. Но Лена, озабоченная судьбой пассажиров, только кивнула Семёну Викторовичу и скрылась "у себя".

– Как слетали? - Поинтересовался он.

– Да, можно сказать, что никак. - Махнул я рукой.

– Я так понимаю, что девочку вы не нашли, и где она - не знаете.

Тут выскочила Инна.

– Привет Юрка. - Затем чмокнула меня в щёку и, как видно введёная в курс дела, сходу спросила: - И где же малышка?

На языке у меня роилось множество вопросов. Как они тут без меня? И где Ванька с Анькой. И я, любуясь своей женщиной замолк на какое-то время.

– Что молчишь? Язык проглотил? - Поторопила меня Инна.

– В Африке. - Ничтоже сумяшеся ляпнул я.

Хоть убей, не знаю, зачем я это сказанул, но сорвалось с языка, и всё тут.

А Семён Викторович засмеялся.

Нет, конечно, мой ответ - не образец остроумия, но ржать-то так зачем? Я даже хотел обидеться немножко, но тут он объяснил.

– Юрий, вы напомнили мне один хрестоматийный случай. Шутливый рассказ о воздухоплавателях, которые на воздушном шаре попали в туман и потеряли ориентировку. Пролетая на небольшой высоте мимо какого-то человека, они крикнули ему: "Где мы?" Тот, подумав, ответил им вслед: "Вы на воздушном шаре!" Через некоторое время один воздухоплаватель сказал другому: "По трем причинам можно заключить, что это математик. Во-первых, он ответил, лишь подумав. Во-вторых, его ответ совершенно точен. И, в-третьих, из этого ответа нельзя извлечь никакой пользы…".

Тут уж засмеялись мы с Инной. И дорогая, как всегда, поспешила прокомментировать:

– Да ладно вам, Профессор. По-моему, задумчивость и Юрка вещи несовместимые.

Мне же стало смешно оттого, что дорогая оказалась права. И впрямь, Профессор, как всегда, приписал мне какие-то совсем уж выдающиеся качества. Приняв заминку за попытку пошевелить извилинами.

Тут "проявилась" Ленка вместе со свидетельницами похищения. Тётки, как и положено "законопослушным пассажиркам" мирно спали. Сопя при этом носами и храпя так, что становилось ясно - Совесть у них кристально чиста и не замутнена совершенно никакими богопротивными деяниями.

Инна быстро вышла и вернулась с двумя одноразовыми шприцами в руке.

Надо сказать, что умники Виктора снабдили нас снотворным, с гораздо менее продолжительным временем действия. К тому же сон в любую минуту можно прервать, введя что-то вроде нейтрализатора.

Мирно спящим гостям сделали уколы и, минут через пять, они дружно зашевелились. Принесли кофе и, взбодрившись, женщины совсем ожили.

Михаил Иванович уже находился в помещении и приступил к делу. Из бурных речей словоохотливой парочки стало ясно, что Тётушку Н-Гдэны и малышку увезли родственники её мужа. Люди достойные и никакого вреда малышке причинять не собирающиеся. В общем, ничего страшного.

После разговора с переводчиком, женщин провели в комнату Н-Гдэны и начались охи и ахи, перемежаемые объятиями и радостными слезами. Я даже порадовался за малышку. Ведь люди в большинстве случаев везде неплохие. Вот только случается иногда… Ну да ладно, кто старое помянет…

Подождав, пока утихнут латиноамериканские или, вернее, африканские страсти, Ленка спросила:

– Так что же будем делать?

Михаил Иванович перевёл, и Н-гдэна живо ответила:

– Я хочу забрать малышку.

Да никто в этом и не сомневался, так что я готов лететь назад.

Но в этот раз молодая мама упёрлась, как говорится рогом. И заявила, что должна сама ехать дочерью.

Мне-то без разницы, но Лена воспротивилась. И, отведя меня в сторону, зашептала.

– Знаешь, Юра, что-то не хочется мне брать её с собой. Ведь, попадя назад, она захочет остаться. А ты же сам видел, как там у них… - И добавила. - Её либо того… Или же она выживет и озлобится. А, поскольку обладает способностями, то представь, что из этого может получиться…

– Так уж и захочет? - Удивился я.

– Захочет, захочет. - Заверила Лена. - Так уж мы устроены: знакомая опасность кажется лучше неизвестности. - И, видя мои сомнения, добавила: - Помнишь те несколько дней перед приходом в ваш мир, что я провела "у тебя". Я ведь, вполне серьёзно подумывала о том, чтобы вернуться назад.

Вот даже как. Я поджал губы и недовольно глянул на Ленку. Стараешься тут, из кожи вон лезешь, а она, видите ли "собиралась вернуться".

– Да ладно тебе. - Примирительно произнесла она. - "Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой…".

– Хорошо, Лен, - согласился я, - проехали. И что ты предлагаешь?

– Военную хитрость. - Заговорщиски зашептала она. - Пусть Инна отвлечёт внимание Н-Гдэны и тёток, а мы тем временем сгоняем назад и заберём Кени.

Я согласился, и мы, отозвав Инну в сторону, объяснили ей, чего хотим. Как всегда, дорогая с сомнением покачала головой, готовясь высказаться "по поводу" но - бывает же! - воздержалась. Видимо, всё дело в том, что моё участие в увещеваниях сводилось к молчаливому присутствию. А всю, если можно так выразится "уговорительную" часть, взяла на себя Ленка. Что угодно ложу под топор, что, ежели б за дело взялся я - не миновать бы дебатов по поводу ненужности задуманного и моей умственной несостоятельности. Да и фиг бы я стал с Инкой советоваться и просить её помощи. Просто бы ломанулся назад в эту чёртову Африку и поставил Н-Гдэну а заодно и Инку перед свершившимся фактом. Но, поскольку за дело принялась Ленка, все быстро уладилось и Инка, закусив губу, только кивнула. Собственно, ничего такого уж страшного мы не задумали. Просто, дабы подсластить пилюлю, Инке предстояло отвезти Н-Гдэну и тёток на один из московских рынков. Ни одна женщина не устоит перед разноцветьем Лужников или Горбушки. Как говориться и нам спокойнее и людям приятно. Да и ожидание вещь сама по себе довольно нудная. А тут, нашим гостям предлагалась такая увлекательная экскурсия.

А мы с Леной, еще раз отправились в уже порядком набившую оскомину Африку. Даже рассказывать про это неудобно, честное слово. В общем, как всегда. "Как только прилетели - сразу сели"… И двинулись на поиски этого таинственного доброжелателя, что решил в отсутствие матери позаботиться о малышке. Руководствуясь описанием Н-Гдэны и сердобольных тёток, добрались до обиталища родни мужа без помех. И даже смогли поговорить с ними и увидеть малышку.

Как и положено заботливым родичам, те поначалу встретили нас в штыки но, просмотрев запись лица их расплылись в убытках. И чёрт его знает, чего в этих самых улыбках было больше, облегчения оттого, что с Н-Гдэной всё в порядке, или же радости, что не придётся взваливать на свои плечи заботу о девочке, и кормить лишний рот. Да и то. Из редких и довольно беглых просмотров газет, и посещений Интернета, происходивших чуть почаще, я в курсе, что у них здесь сплошная нехватка продовольствия и вообще, мрак и ужас. Так что, мы быстро, относительно конечно, уладили все вопросы и, взяв малышку за руки, усадили её в Ленкин Джип.

Девчушка лет десяти совершенно не боялась, и крутилась как юла, тараща глазёнки. Вспоминая довольно таки юный возраст Н-Гдэны я только диву давался, что у неё такая большая дочь. Сюрпризы начались, как только выехали за город и Ленка, дабы не травмировать малышку, предложила ей проглотить капсулу со снотворным.

– Не хочу, - В подтверждение своих слов энергично покрутив головой заявила маленькая упрямица.

Что удивительно, на вполне удобоваримом русском. От изумления у меня отвисла челюсть, а глаза Ленки поневоле засветились радостью.

– Откуда ты знаешь язык? - удивилась Лена.

– Ольга Семёновна научила. Она постоянно говорила с нами только по-своему, и я скоро стала понимать. А ещё она показывала нам мультики.

При воспоминаниях о мультиках глаза ребёнка засветились восторгом.

Я же тихо радовался тому, что социалистическое наследие спустя добрый десяток лет после развала Союза неожиданно пригодилось. Вот уж действительно: "Где найдёшь, где потеряешь…".

– Но пойми, Кени, нам предстоит трудный перелёт, и тебе будет плохо.

– А на чём мы полетим? - Живо поинтересовалось дитя.

– На очень быстром самолёте. И непослушных маленьких девочек в нём сильно укачивает. - Терпеливо ответила Ленка.

– Хочу на самолёте, - немедленно заканючила нахалка.

Дело принимало серьёзный оборот, и я, поняв, что уговоры займут не одну минуту, растянулся на траве, заложив руки за голову и уставившись в небо. Надо сказать, ничего себе небо в этой самой Африке. Синее и прозрачное, без малейших следов облаков. И ещё на нём светило солнце. Симпатичное такое солнышко, обеспечивающее пятьдесят градусов в тени. Поскольку из растительности наблюдалась только травка, на которой я разлёгся, то тень, сами понимаете, была от Джипа.

Сквозь начинающую подступать дрёму я слышал Ленкин голос, продолжавший увещевать бесёнка, вовсю прыгавшего на переднем сиденье и нараспев декламировавшего что-то на непонятном для меня языке. Впрочем, кажется, вполне можно догадаться.

– Лен, может, сделать ей инъекцию? - Вяло промычал я. А то ведь до вечера не уломаешь.

– Я думаю, не стоит. - Возразила Лена. - Не хочу травмировать психику малышки. Ей и так пришлось несладко.

– Как хочешь. - Без энтузиазма согласился я. - Тогда вот что. Я, пожалуй, "схожу к себе". Ну, окунусь там, и вообще.

Ленка понимающе хмыкнула. И то верно, ведь жара стояла несусветная. А насчёт отлить, так вообще, никаких условий. На ближайший десяток километров ни одного кустика, да ещё этот чертёнок в юбке.

Я поднялся и, отряхнув брюки от налипших стебельков, повернулся к джипу спиной, чтобы совершить "переход". Дьяволёнок, вовсю скакавший на кожаных подушках, с радостным визгом прыгнул мне на спину. А я "сделал" шаг, уносящий меня из чёртова пекла в такой уютный, родной дромос. С его оптимальной, не вызывающей дискомфорта температурой и ласкающим слух плеском волн любимой реки.

– Йо-у, - раздалось у меня над ухом. И, соскочив с моих плеч, девочка помчалась к воде.

Дьявол!. Во все глаза я таращился на маленькую проказницу, весело сбросившую платьице. Но зрение не обманывало. Малышка не проявляла ни малейших признаков недомогания, не говоря уже о со страхом ожидаемом мною "танце смерти". Напротив, забравшись в воду по грудь, задорно шлёпала ладошками, вызывая тучи брызг и заливисто хохоча.

– Как ты себя чувствуешь? - Очумело спросил я.

В ответ мне что-то защебетали и окатили водой. Упёршись в этот языковой барьер я, не долго думая, повернул обратно, "выйдя" наружу и оказавшись нос к носу с Ленкой.

– Ну, слава Богу. А то я уж измучилась совсем. - Она устало улыбнулась. - Кстати, как там она? Спит?

Не желая что-либо объяснять, я схватил Лену за руку и мы вновь оказались на берегу реки.

– Дела-а, - только и смогла протянуть Лена, но глаза её помимо воли загорелись радостным блеском. - Выходит…

– Выходит… - Пожал плечами я.

– Юрка, ты это… Вези нас домой. А я пока с Кени побеседую.

– А машина?

Лена недоумённо уставилась на меня, по-видимому, воодушевлённая тем, что "нашего полку прибыло" совсем забыв про джип.

– Какая машина?

– Джип здесь оставишь? Аборигенам в подарок?

– Ах да, извини. - Она виновато улыбнулась и попросила, - "Выбрось" меня пожалуйста. На минутку.

После того, как чуть было не позабытый джип благополучно был "убран" я снова "провёл" Лену в коридор. И, усевшись в скутер и сопровождаемый негодующими воплями нашей маленькой гостьи, как видно требующей немедленно её покатать, снова оказался посреди раскалённой сковородки поросшей травой. Если, конечно, трава растёт на сковородках. И, отдав команду, взмыл в это замечательное небо, пронзительно синего цвета и без малейшего признака облаков.

Вскоре, тьфу, тьфу, тьфу, никем не замеченный я вышел на низкую орбиту и принялся размышлять. Как ни крути а "нашего полку" действительно прибыло. И, вот же незадача: "новобранцем" оказался такой бесёнок.

Хотя, что это я. Ведь люди имеют такое замечательное свойство - взрослеть. С годами человек набирается жизненного опыта и мудреет. И в десять лет мы видим жизнь не такой, какой она покажется нам в двадцать. В тридцать обнаружим еще что-то, чего не заметили или не поняли раньше. За это время в жизни произойдут какие-то события, мы их переживём и обдумаем. И, станем смотреть на неё совсем другими глазами.

К счастью, мы не статичны и не похожи на мраморные изваяния и можем развиваться. Вот только какой путь выберет маленькая Кени? Но в этом мы не властны над ней, ибо тут за нас поработала природа. И я нисколько не верю во всю эту дребедень про "плохое" и "хорошее" воспитание. Везде и всюду сующие свой нос американцы вполне обоснованно доказали, что так называемая педагогика играет лишь два(!) процента в формировании характера человека. Остальное же в нас заложено на генетическом уровне. Хотя, задолго до яйцеголовых люди знали это и так. И много веков назад Омар Хайям написал бессмертные строки.

Благородство и подлость.

Отвага и Страх.

Всё с детства заложено.

В наших чертах.

До смерти не станем.

Ни лучше, ни хуже.

Такие, какими нас создал Аллах.

Так что я очень рад тебе, маленькая Кени. Надеюсь, ты не обманешь наших ожиданий. И со временем в тебе не прорежутся черты монстра-латиноса, с которым нос к носу столкнула судьба два года назад.

33.

Наконец, как всегда, тактично и ненавязчиво, церебральный шлем напомнил о том, что цель путешествия близка. Что ж, пора. Снизившись, "ухожу" в коридор. Скутер удобно приютился возле собратьев, в одном из которых уже устроилась малышка. Лена стояла, оперевшись на корпус и что-то ей объясняла. Я спрыгнул на землю и, привлечённая шумом, она подняла голову.

– Где мы?

– Над Приютом.

– Пойдёшь в модуле?

Я молча кивнул и стал облачаться, поудобнее устраиваясь на сиденье.

Кени, заинтересовавшись новой игрушкой, тот час выбралась из катера и заспешила ко мне. Тут же быстро защебетав с недоступной для меня скоростью. И, хотя говорила по-русски, всё же сильно мешал акцент. Но с явно просительной интонацией. И это было понятно без слов.

– О, my God!* - (*О мой Бог, англ). - Невольно застонал я и умоляюще уставился на Лену.

Нет, не подумайте, я не такой уж гадкий и противный. Но, согласитесь, "выйдя" на высоте тридцати километров с прицепившейся девочкой… Б-р-р. И даже то, что существовала возможность "дубля" не делало ситуацию лучше.

Лена подошла и, взяв малышку на руки, направилась к домику.

Та захныкала, но вскоре, по-видимому, увлечённая рассказами о всяких вкусных вещах, запасённых мною "на чёрный день" умолкла. А я "материализовался" в реальном мире, распростёршимся далеко внизу и стремительно нёсшемся навстречу. Послушный подсознательным чувствам "кузнечик" тотчас замедлил скорость падения. И я стал медленно парить, как заправский скайдайвер* (*Skydiver - Парашютист (англ) наслаждаясь ощущением полёта. Ну и что, что роль шёлкового купола выполнял титановый механизм из другой реальности. Впечатление практически то же, а гораздо более совершенная система безопасности и возможность управлять скоростью нисколько не умаляла прелести и полноты ощущений.

Приземлившись, "убрал" модуль и поспешил к "бунгало". Малышка спала, а Лена, сидя в кресле, держала в руках какой-то толстый том.

– Что читаешь? - Полюбопытствовал я.

– Да так… - Неопределённо улыбнулась она.

– Да ладно уж, колись.

Иногда я настырен до неприличия. Но Лена не обиделась а только, закрыв книгу, посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.

– На миг мне показалось, что мы с ними чем-то похожи.

– В смысле? - Не понял я.

– Понимаешь… В вашем мире обнаружили Новый свет. И, когда пришло время, толпы искателей приключений устремились на открытые земли, давая выход инстинкту экспансии и снимая напряжённость, возникшую в тогдашнем обществе.

– Ну и?..

– Так вот. У этих… как и у нас, я имею в виду МОЙ мир, Америки не случилось. И люди продолжали вариться в переполненном и бурлящем котле. Накал нарастал и всё вылилось в такие ужасные формы.

– Ай-яй-яй, какие мы сердобольные. - Не удержавшись, съязвил я. - Ты ещё пытаешься их оправдать.

– Не оправдать, - поправила меня Лена, - понять. Чтобы аккуратно взять под локоток, братьев наших напористых. И нежно направить в один из незаселённых миров. Пущай уж там безобразничают, чем людей губить, почём зря. Нет, конечно, очень хочется "отшлёпать по попке" но "низ-зя". А, вовремя "сняв напряжение" и "сбив температуру" мы сможем контролировать "течение болезни".

– Угу. - Неопределённо протянул я.

– Нам всем придётся часто бывать у агнов. На какое-то время, практически поселиться в их мире, заняв ключевые посты. И ведь, ты понимаешь, для этого придётся их освободить. А ведь с тёплыми местами, как известно, добровольно никто не расстаётся…

Я устало вздохнул. Нет, всё-таки мой оптимизм, частенько называемый Инной бестолковостью имеет огромный плюс. И мне даже стало жалко Ленку с её стремлением найти какое-то подходящее решение, способное удовлетворить всех. В принципе, оно есть, такое решение. И, я даже подозреваю, что идея приходила на ум и Профу и Гроссмейстеру и была отброшена за неприемлемостью. Ассимиляция. Ведь, давно известно, что исподволь, постепенно, слив воедино две культуры можно избежать многих бед. Вот только сама мысль о том, что придётся жить рядом с агнами… Б-р-р. И наверняка возникнут межрасовые браки. Вот любопытно, как это с зеленокожей партнёршей?..

Но, раз уж никто не решился озвучить столь "заманчивое" предложение, значит, оно по многим причинам неприемлемо. И нам, волей неволей придётся создать некое подобие "резервации" для. Хм-да… Однако ж и самоуверенные мы морды. Горстка наглецов с зачуханной и при этом, одной-единственной планетки лелеет планы по переустройству мироздания. Хотя, смелость города берёт, а нахальство, как известно - второе счастье.

– Ладно Юр, пошли, что ли? - Прервала мои размышления Лена. - Инка с гостями, должно быть, вернулись уже.

Она взяла малышку на руки и я, дотронувшись до её плеча "вывел" всех наружу.

Они и в самом деле уже вернулись в Приют. И, судя по удовлетворенным улыбкам и радостному гомону, шоппинг удался. Вот, дожили, наконец. Не всё же нам в Турцию за шмотками мотаться. Уже и к нам, аж из самой Африки за тряпками едут. Не Париж, конечно, да и одёжки не от кутюр, но погордится-то я имею право? Ладно, шутю, шутю.

Увидев мать, Кени радостно завизжала и бросилась ей на шею. От счастья лицо Н-Гдэны залилось слезами, а тётки, сложив руки, с умилением наблюдали за воссоединением семейства.

Чёрт, за всеми этими перелётами я так толком и не узнал, из за чего этот сыр-бор разгорелся. Ленка тоже была не в курсе и, тронув Инку за рукав, поинтересовалась:

– Поговорили?

– Поговорили. - Подтвердила та. - Ты понимаешь, "продвинутая" то, оказывается малышка.

– Это мы уже знаем. - Отозвалась Лена.

– Ах да. Девочка же не спит. - Понимающе кивнула Инка и продолжила. - Так вот, оказывается, этот мудак - не родной отец Кени. И, пару лет назад, прослышав о её способностях, заставлял её заниматься банальнейшим воровством. А когда Н-гдэна воспротивилась, устроил это показательное аутодафе. Дабы продемонстрировать, кто здесь, то есть, тьфу, там у них, хозяин.

У меня зачесались руки и, судя по всему, это было здорово заметно.

– И не мечтай. - Вкрадчиво возразила фурия, при этом улыбнувшись одной из своих "фирменных" улыбочек. С засранцем побеседую я сама.

Как видно, воспоминание о том, как нас попытались шантажировать в Париже два года назад, всё ещё свежо в её памяти. Так что не завидую я предприимчивому отчиму малышки.

– Всё девочки, пора. - Она поискала взглядом Михаила Ивановича всё время находившегося рядом и ухитрявшегося при этом оставаться практически незамеченным.

Тот послушно перевёл и Тётки, похватав баулы с поклажей, вышли во двор. Инна взяла обоих за руки и, бросив на нас с Леной многозначительный взгляд, пропала. Как видно, они успели переброситься парой слов, так как та уже "достала" один за другим два скутера.

– Мы скоро, Юрка.

Инна чмокнула меня в щёку, и две дорогие мне женщины отправились, чтобы восстановить попранную справедливость. А я ещё раз поёжился. Нет, не завидую я парню.

Оставшись с Кени и Н-Гдэной, я попросил Михаила Ивановича позаботится о гостях, а сам прошёл в один из номеров гостиницы. Устал я здорово, и попросту хотелось спать. Ничего сверхсрочного, тьфу, тьфу, не предвиделось, и я мог позволить себе такую роскошь. Просто вздремнуть, беззаботно тратя на это приятное дело непредсказуемое "реальное время".

Наутро, то есть, как вы помните, время суток здесь не играет роли, ибо "когда встал - тогда и утро", меня разбудили доносившиеся из-за двери голоса. Прислушавшись, понял, что вернулись девочки и, судя по интонации, осуществить задуманное им удалось на все сто. Беседовали они втроём а, если считать за участника ещё и переводчика, то вчетвером. Не особо вникая, я всё же понял, что речь идёт о Н-Гдэне и малышке Кени. И Н-Гдэне предстояло стать студенткой одного из частных колледжей, а воспитанием пострелёнка собиралась заниматься Ленка, изрядно поднаторевшая в этом деле и "набившая руку" об Аньку с Ванькой. И как раз сейчас все, ну, кроме молодой мамаши, конечно, собирались отправиться "к Инне", дабы познакомиться, и вообще.

Боясь опоздать, я вскочил с кровати и запрыгал на одной ноге, пытаясь побыстрей одеть джинсы. Так, теперь рубаха и, сунув ноги в туфли, бегом устремился на звуки голосов. К счастью успел. Н-гдэна с Михаилом Ивановичем уже куда-то ушли, а Лена, взяв девочку на руки, стояла, ожидая, пока Инна выберет на книжной полке что-нибудь почитать.

– Девчёнки, а-у! - Завопил я. - Меня возьмёте?

– Опомнился. - Покосилась Инна, но сильно не возражала. - Держись, давай.

Я взял её под руку и… В общем, понятно.

Озеро встретило пронизывающей синевой и ласкающим слух звуком падающей воды. Малыши, как ни странно, предоставленные самим себе, возились на берегу и при нашем появлении радостно завизжали и бросились навстречу. Но, увидя чернокожую Кени, сверкающей всеми тридцатью двумя зубами в изумлении остановились. А маленький Дромик, заметно подросший за это время, звонко залаял.

– Не бойтесь, детки. - Ласково улыбнулась Лена. И укоризненно добавила - Эх вы, трусишки.

Кени, тем временем, слезла с Ленкиных заботливых рук и стала приближаться к малышне. Анька с Ванькой непроизвольно попятились, а шерсть на загривке у Дромика поднялась дыбом. Я же, глядя на эту "встречу на Эльбе" расхохотался.

Вид задорно ржущего отца подействовал успокаивающе и вскоре все четверо, включая щенка, уже весело плескались на мелководье.

– Кстати, не боитесь оставлять детей одних?

– Ни капельки, - глянула на меня Инна.

А Лена добавила.

– Ты же в курсе, "здесь" даже порезы заживают. Да что там порезы. Помнишь, ты рассказывал, что перед Большим Дублем, когда мы с тобой разыскивали Раю на одном из островов Архипелага, я ухитрилась схлопотать пулю. Я потом специально экспериментировала. Как со своим "убежищем", так и с вашими. Так что, дети здесь как у Христа за пазухой. А вдвоём, да ещё со щенком, им скучать некогда. Тем более, теперь, когда появился четвёртый член команды.

– Да, и ещё хотел спросить. Когда вы собираетесь отдать кристалл малышке.

– Я думала об этом Юрка. - Покачала головой Лена. - Ты знаешь, где-то через недельку. Всё же, хочу, чтобы девочка пообвыкла. Почувствовала себя членом семьи.

– Ладно вам, макаренки. - подытожила Инна. - Пойдёмте, лучше, перекусим.

Мы направились в пещеру, как я уже говорил, стараниями хозяек ставшую больше похожей на вполне современную городскую квартиру. Девчёнки даже водопровод организовали, сделав ответвление от водопада и устроив слив. Цивилизация, в общем.

Подкрепившись, вдоволь навозившись с детишками и наплескавшись в озере, мы с Леной засобирались. Нужно заняться устройством Н-Гдэны, а для этого, как вы понимаете, требовались усилия Виктора, ибо какими бы мы не были всемогущими, а без документов девушке - просто никуда.

Переговоры, как всегда в таких случаях, взяла на себя Ленка я же попросту шлялся по Приюту, путаясь у всех под ногами. Всё это длилось дня два, и я уже стал жалеть, что не остался "у Инны" и вполне серьёзно подумывал о том, чтобы съездить на недельку домой. Но тут привезли новенький паспорт для нашей гостьи, а так же устную просьбу Виктора, подъехать к нему в управление.

В кабинете Генерала, в отличие от многих других виданных мною, тихо и спокойно. Может быть, именно потому, что сие помещение было генеральским? Всё же, как ни крути, а высокое положение хозяина не располагало к бестолковой суете и шумному досужему гомону. Из прошлых посещений я в курсе, что за панелями спрятались шкаф и холодильник. И знаю, что в нём, родимом, обязательно наличествует, как минимум упаковка моей любимой "Балтики". Но, как и подобает примерному подчинённому, даже и не грезил о таких вольностях. То есть, мечтать-то, может, и мечтал, но не решался заикнуться. Всё же, в здешней табели о рангах я, помнится, только майор, а бывший мой учитель - шишка. Так что никаких панибратских "пивком не угостите" себе не позволил.

Собственный офис Виктор, который Петрович, ценил и даже, я бы сказал, любил. По его словам в нем всегда можно расслабиться, и, собравшись с мыслями, сосредоточиться на чем-нибудь одном, наиболее важном в данный момент, не отвлекаясь на пустяки.

Вот и теперь Виктор сидел, подперев голову рукой, и в задумчивости смотрел на лежащий перед ним листок бумаги, отпечатанный на принтере. Что ж, судя по всему, мне опять предстоит какая-нибудь локальная операция. И, раз вызвал к себе - то не очень важная. Ибо, насколько я знаю Генерала, в особо торжественных случаях, могущих привести к международным осложнениям, он предпочитал действовать более дипломатично, не вызывая на ковёр, а лично приезжая в гости.

Он погладил начинающий седеть ежик на голове и посмотрел на меня. И, весело блеснув глазами, поинтересовался:

– Как настроение?

– Боевое. - Неопределённо-кислым голосом ответил я.

Дежурный вопрос, стандартный отзыв. А интонации, как говорится, к делу не пришьёшь.

– Отставить. - Повысил голос Виктор.

Тоже мне, слуга царю, отец солдатам. Я, может, ещё и не начинал. И, пожав плечами, только хмыкнул.

Но Виктор проигнорировал мою дерзость и приступил к делу.

– Пришёл ответ на ваш запрос в Интернете. И, как и предсказывал Профессор, нашлась всего одна кандидатура.

– Ну и славно. - Буркнул я. - А я тут с какого боку?

Виктор устало потёр глаза и внимательно глянул на меня.

– Да так… - Неопределённо промолвил он. - Такое дело, понимаешь. Кандидат то ваш, в тюрьме.

– И как же это он из тюрьмы смог в Сеть выйти, позволь спросить? Или мы по уровню содержания зеков "догнали и перегнали"?

– Он не у нас в тюрьме. А в Иране.

Ну да, конечно. Чё это я? Что же посулили башковитые наши, что на обещанные золотые горы только один идиот и покусился? Да и то, сидящий чёрт знает где, и неведомо за что. Словно прочитав мои мысли, Генерал продолжил.

– Это французский учёный. Производил исследования в тех краях. Ну и… Сам знаешь, как там… А в Интернет вышел, за день до ареста.

– А мы как узнали?

– Леонид в новостях нарыл…

– За что сидит-то хоть?

– А за что все сидят? - Изумился Виктор Петрович. - За глупость, конечно. За какую конкретно не знаю. Но это ты и сам выяснишь.

Нет, всё-таки нормальный он мужик, наш Генерал. Раз надо для дела - значит надо. И точка.

– Что ж, Юрий… Действуй. - Подытожил он, давая понять, что аудиенция закончена. - Все данные у Леонида. Ну и… В общем, не маленький, сам знаешь.

И я, показав пропуск караульному, вышел на улицу, чтобы посидеть и малёк покумекать.

34.

Едва очутившись на земле Ирана, сразу же почувствовал, что попал в совершенно другой мир. Женщины, практически поголовно укутаны в паранджу, закрывавшую всё тело. Всё же, удивительная косность мышления у людей, населяющих эту великую страну. Ведь, как ни крути, а здешняя история подревнее европейской. И цивилизация в долине Тигра и Ефрата зародилась уже тогда, когда не существовало ещё ни столь любимой мною Франции, ни Англии. Да что там, Античной Греции ещё не было, и её населяли просто ахейцы. А на месте Древнего Рима, которому предстояло стать великим ещё очень и очень не скоро бродили племена этрусков.

И вот вам, пожалуйста, народ с такой богатейшей культурой и огромнейшим историческим наследием так и остался где-то в средневековье. Погружённый в свои заморочки, считающиеся во всём цивилизованном мире чем-то вроде мракобесия и фанатизма.

Нет, всё таки правы, на мой взгляд американцы, пусть даже и насильно внедряя новые формы человеческих взаимоотношений. В Алжире, не так уж и давно, состоялись выборы, на которых победили Исламисты. Но военные и гражданские власти силой не допустили фанатиков к управлению страной. Практически то же самое произошло в Турции, где фанатичные мусульмане ухитрились набрать больше всех голосов и даже недолго удосужились порулить. Но, по счастью, под давлением вынуждены были уступить, и ушли в оппозицию.

Не очень красиво, конечно, но зато теперь Турция - почти Европа. Глядишь, и в Евросоюз примут. Так что, как ни крути, а западные ценности более прогрессивны и человечны. Как-то смотрел передачу, про жизнь в Турецкой глубинке. Так у них там, ежели девчёнка с кем нибудь трахнулась до свадьбы - глава рода приговаривает её к смерти. Обычай такой… Традиции, понимаешь… Но самое поганое, что бывали случаи изнасилований. Так что вы себе думаете? Насильник, вроде как не виноват. А бедных малышек пускали под нож. В общем, азияты. Хорошо хоть, благодаря всё той же "загнивающей западной культуре" теперь этот вопрос поднят на всеобщее обсуждение. Нет, конечно, это дело не одного года, и даже не десятилетия. Но, останься у руля религиозные фанатики - и всё продолжалось бы, как и тысячи лет назад.

Ладно, что-то меня на сопли потянуло. Я здесь совсем по другому делу, а незавидной участью чухонских девушек займётся какой нибудь "Красный крест". Я же лучше просто поглазею вокруг. Полюбуюсь достопримечательностями, так сказать. Ведь, после акции придётся со всей мочи "рвать когти" и будет не до красот. Так что, купив в одной из лавочек что-то экзотическое и очень сладкое, я побрёл по улице, вовсю вертя головой и "проникаясь местным колоритом".

Надо сказать, что поглазеть тут есть на что. И, хотя всё напоминало колониальный квартал в "параллельном" Париже, было здорово и интересно. Шатаясь по улочкам, вспомнил забавный случай, связанный с этой страной. Впрочем, насчёт забавности - это для кого как. Но поскольку я и сам собирался устроить нечто подобное, то мне он показался занятным.

Одиннадцатого февраля тысяча девятьсот семьдесят девятого года во время исламской революции в Иране местный сотрудник американской корпорации "Электроник Дейта Системз" повел толпу на штурм тегеранской тюрьмы Гаер, чтобы выручить двух коллег (толпа, разумеется, подробностями не интересовалась). Поэтому неудивительно, что помимо подданных США представившейся возможностью побега воспользовались около одиннадцати тысяч заключенных. План же по спасению своих сотрудников разработал руководитель корпорации Росс Перо.

Конечно, проверни я нечто подобное - Виктор мне голову оторвёт. Но всё же, какие люди, а? Да и с революциями сейчас туго. Не устраивать же из-за одного остолопа Содом и Гоморру. Пусть даже и хорошего лингвиста. Кстати, кто его знает, так ли уж он хорош. Ведь, сами понимаете, для того, чтобы выйти на волю, можно наплести что угодно. Хотя, как будто Генерал говорил, что он ответил на запрос до ареста… Ладно, там посмотрим.

Судя по информации, почерпнутой Лёнькой из новостей, "обьект" находился в Джаске, расположенном на берегу Оманского залива. Так что я тоже бродил по этому самому Джаску. И, должен сказать, что жара здесь стояла несусветная. Вообще-то Иран - Страна немаленькая. И в северных, горных районах европейцу ещё туда-сюда. В том же Тегеране, например, средняя температура января два градуса по Цельсию. Июля же - около двадцати. К примеру, в славном городе Таллинне, расположенном значительно севернее, где ещё во времена Союза я имел счастье бывать, и отнюдь не туристом, ненамного холоднее. И в июле там, в среднем плюс семнадцать, а в феврале всего минус пять.

Но в этом чёртовом пекле, даже в самую "стужу" не случалось меньше, чем плюс девятнадцать. Сейчас же термометр подскакивал под тридцати градусную отметку. Так что я зашёл в одну из кафешек. Или, наверное, стоит называть этот место духаном (чайханой)? К великой радости, здесь всё как у людей. В смысле, имелся кондиционер. "Балтика", правда, отсутствовала, но, измученный жарой, я милостиво простил несчастным этот недостаток. Запотевшая кружка с местным пивом вскоре стояла передо мной и, лениво прихлёбывая, я пытался разработать план. Связи с этим самым гением у меня нет. Да и то. Кто бы ему разрешил вести переговоры об организации побега.

Я заказал ещё одну кружечку и, так и сяк катая в уме варианты, всё больше склонялся к выводу, что лучше всего вести подрывную деятельность изнутри. Сгоряча, даже надумал что нибудь сломать в этом миленьком баре. Дабы, подобно мужественным героям боевиков сесть самому и уж апасля… Но, по счастью, солнышко, что напекло мою голову, осталось снаружи. Да и кондиционер, работавший вполне исправно, здорово остужал мысли. Так что, я просто решил попросить о свидании. Мне и нужно-то всего несколько секунд, чтобы "забрать" фигуранта "к себе". Правда, придётся ещё выйти из пенитенциарного заведения, ну да Бог с ним. Главная задача - "объект", а там посмотрим.

На одной из центральных улиц, как в любом нормальном городе располагались различные конторы. В том числе и адвокатские. Ещё раз убедившись в том, что доллар - он везде доллар, я вскоре вышел из одной, сопровождаемый поклонами, и всяческими заверениями в том, что не позднее, чем завтра смогу переговорить с арестованным за попытку вывоза из страны предметов искусства. А именно, так называемых Луристанских Бронз. Являющихся, по словам толстенького маленького человечка чуть ли не национальным достоянием. И относящихся то ли ко второй половине второго тысячелетия до н. э. и связанной с какими-то касситами, то ли, согласно новейшим исследованиям и, в том числе материалам археологических раскопок, к ещё более поздним временам, вроде восьмого-шестого века до н.э. и сделанных киммерийцами и скифами.

При упоминании киммерийцев повеяло романтикой приключений Конана который, вроде как тоже был из тех краёв. Или времён?

В общем понятно. "Индиана Джонс и очередная отсидка". Харрисон Форд отдыхает.

Жара порядком таки задолбала, так что я, сходив на один из пляжей в европейском секторе и окунувшись в экзотические воды, ничтоже сумяшеся, зашёл за ближайший киоск, торгующий Кока-колой и "отправился" в коридор. Всё же классная штука, Дромос. Прям как римлянин. Всё своё ношу с собой. И до хрена ж чего за собой таскать приходится, притворно посетовал я, окинув взглядом хозяйство.

Ещё раз искупавшись, на этот раз в пресной воде, дабы смыть соль я опять перекусил, ибо ни что так не возбуждает аппетит, как занятие плаванием, и устроился в шезлонге возле домика с энциклопедией в руках. Любопытно стало, чёй же мой подопечный спёр-то?

Из краткого описания следовало, что эти самые "бронзы" весьма обширное понятие, принятое в археологии и включающее в себя кинжалы, топоры, булавки, украшения одежды, конской сбруи и так далее. Всё это дело выполнено, оказывается, в ирано-кавказском зверином стиле и добыто главным образом при хищнических раскопках древних могильников на западе Ирана в Луристане. И свидетельствует оно, ни много, ни мало, о высоком уровне искусства древнего населения двуречья.

В общем, ежели и водились у меня какие-то благие намерения в виде "мирного путя" устланного шелестящими купюрами, то постепенно отмирали. Не то, что бы было жалко денег. Но вот времени… Восток, как известно, дело тонкое. И, представив всю тягомотину, занудливые переговоры с льстивым и продажным адвокатом, набивание цены и обвинения бедолаги во всех смертных грехах… В общем, "вени-види-вици" мне больше нравится. Да и я здесь вроде как инкогнито, так что международных осложнений не предвидится.

Тут мои веки сомкнулись и, как следствие, всякие мысли покинули перегревшуюся на солнце голову.

Проснувшись и плеснув водой в лицо, засобирался наружу. Проверил заряжены ли иньекторы, дабы не мучить бедолагу, и "сделал шаг".

Пляж встретил предрассветными сумерками и свежестью. И, глянув на пустынный берег и море, от которого шёл пар я словно мальчишка помчался к воде, сбрасывая одежду. Залив не обманул ожиданий, встретив теплотой парного молока и ласковым прикосновением нежных объятий. Как ни странно, освежившись и лёжа на прохладной земле, я вдруг стал колебаться. Таким умиротворением веяло от этого молчаливого песка, омываемого небольшими волнами, что я поневоле засомневался в правильности выбранного пути. Но тут же, вспомнив пекло, что вскоре сменит утренний холодок, и маслянистые глазки адвоката отбросил прочь пораженческие мысли. Да и, помнится, одна из теорем Сунь-Цзы гласит: "Война любит победу и не любит продолжительности".

Тюрьма города Джаска внешне на тюрьму не походила. Хотя, чёрт её знает, как должно выглядеть это устрашающее заведение. Дома Бог миловал и, тьфу, тьфу тьфу, надеюсь и в дальнейшем сумею обойтись, несмотря на всем известное "не зарекайся…". Адвокат, как и положено уважающему себя человеку держался с достоинством и, через переводчика попросив меня подождать, скрылся за одной из дверей. Как видно, он уже успел обо всём договориться ещё вчера, так как скучать пришлось совсем недолго. Вскоре, меня провели в комнату для свиданий. К счастью, ничего похожего на голливудские фильмы с их переговорами через стекло по телефону. Меня просто обыскали, похлопав по карманам, и пропустили в помещение с минимумом мебели. Охранник привёл жизнерадостного толстяка в джинсовом костюме, на вид чуть постарше чем я. Но ясно, что веселье это наигранное, и во взгляде у него явно читалась грусть. Ещё бы. Сидеть взаперти и дома-то не радость. А уж тем более в компании людей другого роду-племени. Попросив адвоката оставить нас наедине, я обнаружил, что охранник этого делать не собирается.

Да уж: "если вы думаете, что все пройдёт легко - умножьте предполагаемые трудности на два. А потом еще на два. Теперь вы получили близкую к реальности картину". Закон Мерфи, однако.

Ч-чёрт. Ну, обалдуй, морда протокольная. Я попытался дотронуться до руки толстяка, но не тут то было. Цербер что-то рявкнул и схватил меня за плечи. Вскочив, я отбросил его руки, уронив при этом стул, и сдвинув стол почти в угол комнаты.

Претендент на место лингвиста нашей доблестной экспедиции благоразумно убрался вместе со стулом к противоположной стене, с любопытством наблюдая, чем всё закончится. И, кажись, в мои скромные возможности не верил ни на Йоту. Я собрался "забрать" стража с собой, но тот вдруг сделал недвусмысленный жест, дразня и предлагая помериться силами.

Он встал в стойку, мощный и грациозный одновременно, и потёк, поплыл над полом, словно находился в зале и нам предстояла не смертельная схватка а зауряднейший учебный спарринг. Хотя для него, бывшего"при исполнении" это, наверное, так и есть. Дома, как известно, и стены помогают. Не говоря уже о товарищах по работе, которые явно не оставят этого дела и прибегут, в случае чего.

И, как всегда не вовремя, в голову полезла всякая дурь, которой нахватался в годы юности, читая переводы зарубежных журналов про экзотический тогда вид спорта. Бойца из меня, надо сказать, так и не вышло и, если бы судьба не свела с Виктором, я так и остался бы слабаком. Но в голове что-то задержалось:

"Многие ученики имеют лишь неполное знание стоек. Не знакомы с различными их разновидностями. Даже в случае отдельной позиции имеются реальные развития в ее формах в разное время. Например, форма какой-то стойки различна в готовой позиции и в положении, из которого в данное время выполняется прием. Фигура стойки немедленно после приема меняется на противоположную. Имеются легкие изменения в каждой стадии, хотя конфигурация остается такой же.

Общие представления о конкретной стойке для каждого отдельного случая чужды каратэ. Их выбирают, глядя на обстоятельства. Однако стойка должна быть естественной и предоставлять возможность для неограниченных движений во всех направлениях и принятии другой позиции".

Он пританцовывал, выделывая разные па и явно занимлся самолюбованием.

Я тоже поднял руки и, расставив ноги, слегка присел. Чем вызвал у моего противника лёгкую улыбку. Чёрт, ну неужели же я настолько плохо выгляжу?

Его оскал напомнил мне улыбку тёщи одного приятеля. Отзываясь о нём она неизменно вот так вот обнажала зубы и непременно заявляла, что такого безалаберного, безответственного, самовлюблённого, больного нарциссизмом, эгоистичного и эгоцентричного, никчемного, ничтожного, жалкого, необязательного, нечистоплотного, грязного и не очень умного - и это ещё мягко сказано! - недоразумения в природе больше не существует. И, в завершения монолога эта дама всегда прибавляла, что, по её мнению, у её столь замечательного зятя нет совершенно никакого будущего.

Когда давным-давно, кажется, что в прошлой жизни, Виктор обучал меня махать кулаками, он не придерживался какой-то определённой школы. Просто учил тому, что знал сам, что действовало, и было наиболее эффективным в той или иной ситуации. Про себя я обозвал это "школой русского боя", хотя, к традиционному искусству "Славянского кулака" приёмы, усвоенные мной, имели весьма и весьма отдалённое отношение. Потом, В первую нашу с Инкой поездку в Париж, я понял, что это скорей напоминало французские Сават и Шоссон. Во всяком случае, многие финты очень и очень похожи. Так что, то, что я вытворял в случаях подобных этому, возникло и получило распространение во Франции в конце семнадцатого - начале восемнадцатого веков среди низов общества. Этот старый метод боя ногами в обуви с подключением ударов открытой рукой довольно результативен, чего нельзя казать об эффектности. Тут, надо признать, он уступает восточным единоборствам.

По-французски слово "сават" означает "старый стоптанный башмак", а в переносном смысле служит обозначением бродяг, босяков и оборванцев. Именно в их среде возникла техника боя ногами. Вторым источником савата стали элементы боевого фехтования, когда употреблялась не только шпага, но и как вспомогательное оружие в ход шли удары ногами и руками. Одними из первых мастеров савата стали учителя фехтования Фанфан, Батист и Сабатье, принадлежавшие к третьему сословию. Распространению савата среди аристократов способствовали учителя фехтования и самозащиты, охранники, наемные убийцы, ставшие связующим звеном между кварталами бедноты и верхушкой феодального общества.

Удары в савате наносятся носком или ребром обуви, как правило, не выше колена, часто применяются подсечки. В классическом савате практически не используются удары в пах и в живот, кулаки не применяются никогда. Но, забегая вперёд, скажу, что это упущение с лихвой исправили Марсельцы. Бьют ребром и основанием ладони, пальцами, и поражают глаза, уши, виски, горло, нос и другие уязвимые места. Главный эффект достигается не силой удара, а скоростью и точностью, а так же разнообразием взятых из боевого фехтования стоек и передвижений.

Если сават родился в Париже и его окрестностях, то шоссон возник на юге Франции, в Марселе. Первоначальное название шоссона - "же марсей", то есть "марсельская забава". Само же слово "шоссон" в переводе значит "мягкая туфля". По сравнению с саватом шоссон представляет собой более "нежный" вариант единоборства, в котором широко употребляются удары кулаками и захваты. Удары ногами проводятся не только по нижнему уровню, но также в живот, грудь и даже в голову. Шоссон практиковался среди моряков, рыбаков и контрабандистов.

Как вы поняли, эти школы как раз для меня. Ибо, несмотря на общество Боярыни Земцовой и постоянные Инкины потуги сделать из меня человека, я так и остался босяк босяком. Нет, карате конечно тоже не плохо, но, на мой неискушённый взгляд, слишком уж они всё усложняют: "Толкование значения "пустая рука" имеет не только дословный смысл, но и характер философии Буддизма - дзэн: показать себя пустым. Как зеркальная поверхность отражает любую точку перед собой, и тихая долина перестает существовать даже от малейшего звука, так и занимающийся каратэ должен начисто изгнать из эгоизм и злобу, и добиться взаимодействия всех сил, действуя в направлении последних. Это и является смыслом каратэ".

Красиво, ничего не скажешь, однако не по мне. Много философии, но это уж кому как нравиться. Как сказала как-то Ленка, не помню уж по какому поводу: "Ты иногда такой простой, Юрка, аж плакать хочется. Весь такой из себя домоткано-сермяжный, что даже три копейки, по сравнению с тобой - произведение Фаберже".

В общем, не мудрствуя лукаво, я просто вломил этому недоразумению по яйцам и все дела. И, что самое, на мой взгляд, главное - попал!

– Вот так-то, малыш. - Не удержался, чтобы не повыпендриваться. - Надо учиться у мастеров, а не у ремесленников.

И, ей Богу, говорил я это совершенно искренне, ибо, по моему мнению, Сэнсэй был достоин звания Мастера.

35.

Визави, как и положено мужику, только что схлопотавшему по яйцам, согнулся пополам, но вырубаться не захотел ни в какую. Что ж, поможем человеку. Я легонько дотронулся до его шеи, лишая сознания и повернулся к любителю старины.

– Вы со мной, или как?

– Пожалуй, что с вами. - Изумлённо вымолвил он. - Но, я надеюсь, вы знаете, что делаете.

– Тогда "пошли".

Я протянул руку и, едва наши ладони встретились, мы оказались на берегу реки. Чтобы не мучить бедолагу, я сразу же сделал инъекцию и тот послушно и обессилено опустился на землю. Я же, взвесив свои шансы выбраться из комнаты свиданий, решил, что безопасней всего вернуться в Москву через Землю-2. Конечно, не самый короткий путь, но зато стопроцентная гарантия успеха. Одна из частей камня, добытого мною и "возрождённая к жизни" профессором находилась в домике. А с ролью второй, позволявшей путешествовать между мирами, вполне справлялся Прибор, бывший не чем иным, как родным братом половинок древнего талисмана. И, активировав кристалл, находящийся в эпицентре и включив Прибор, заранее отнесённый мною на Землю-2 я имел "прямой переход".

"Выйдя" в безлюдном мире, осмотрелся. Как и у нас, здесь когда-то жили люди. На пустынных улицах гулял ветер, гоняя какие-то клочки бумаги. И, к моей радости, кое-где уже начали пробиваться ростки. Всё-таки жизнь - штука упрямая. Всего каких-то два года назад мы начали освоение мёртвого мира, завезя сюда животных и семена, а вездесущий ветер уже сделал своё дело, разнеся маленьких посланцев за тысячи километров. Немного побродив по улицам, "вернулся" за бывшим узником. Затем, "достал" два скутера.

С того момента, как он выразил желание пойти со мной, и наши ладони соприкоснулись - он член команды. Так что, пусть привыкает. В его согласии я даже как-то и не сомневался. По крайней мере, немного я знаю людей, которые бы добровольно отказались от возможности поучаствовать в ТАКОМ мероприятии. Если быть точным, не знаю ни одного, так как с подобными субъектами просто не имею ничего общего, и всегда обхожу их стороной.

Сделав спасённому укол, чтобы привести его в чувство, я приготовился в меру сил отбрехиваться.

Мсье, поднявшись на ноги, стал озираться, силясь понять, куда же его занесло.

– Где мы? - Рыскнул глазами, продолжая оглядываться.

– Все вопросы - потом, - Отрезал я. - А сейчас прошу вас.

Я сделал приглашающий жест в сторону скутера. - Нас ждут.

– Кто? - Не смог он сдержать нетерпения.

– Друзья. - Пожал плечами я. Просто поверьте мне на слово, а то долго рассказывать. Через пару часов вы всё уразумеете сами. - И поправился. - Ну, или, в крайнем случае - дней.

– Мсье. - Робко прервал меня он. Не сочтите за бестактность, но… понимаете, меня вызвали к вам не свидание как раз перед обедом. Я думал, что успею вернуться. Но, в связи с этими событиями…

Я поневоле улыбнулся. Война войной - обед по расписанию. Не, нормальный мужик. И, надеюсь, мы поладим. Вот нравятся мне такие людишки, не теряющие головы в нештатных ситуациях. И понимающие, что к чему.

Минутку, мсье. - Я "шмыгнул" в коридор.

Нахватав съестного и не забыв про горячё любимую "Балтику" вернулся.

Было видно, что он удивлён, но проявлять любопытство стесняется. Мы подошли к какой-то лавочке и, смахнув ладонью пыль я стал раскладывать яства на импровизированном столе.

– Ну, за знакомство. - Я отсалютовал жестянкой с пивом и, отхлебнув, протянул руку. - Юрий.

– Морис.

Рука тёплая и довольно таки сильная.

– Тут такое дело, Морис… Мы сейчас как бы и не на Земле. То есть, на Земле, конечно, вот только не на нашей.

Он глянул недоверчиво и, промолвил с набитым ртом.

– Надеюсь, я не сплю.

– Давайте сделаем так. Вы побродите вокруг часик. Я же подожду. Место встречи - Здесь.

Я забрался в Скутер и, поднявшись метров на сто, завис, дабы оставить ориентир, после чего спрыгнул на землю в "кузнечике".

– Залезайте. - Я кивнул на второй модуль. - Очень удобная штука. И управление на интуитивно-понятном уровне.

Морис облачился в "кузнечика" и, спросив взглядом разрешения, сиганул в небо. Что ж, лучший учитель - собственный опыт. Да и, надеюсь, картина мёртвого мира убедит его быстрее слов и видеоматериалов отснятых в прошлые посещения.

Мне не очень хотелось вновь наблюдать безрадостную картину и, выбравшись из прыгунка, я неторопливо побрёл вдоль улицы, подфутболивая разный хлам, попадавшиеся под ноги. Затем, вернулся к скутеру и уселся в позе лотоса прямо на землю. И закрыл глаза, постаравшись выбросить из головы все мысли и отрешившись от внешних факторов…

– Юрий. - Взволнованно говорил Морис. - Откуда вы взялись? Ведь только что на улице никого не было.

– Прости, Морис. - Устало потёр я виски.

Наверное, расслабившись, не заметил, как "перешёл".

– Вы чем-то расстроены?

– Да нет… Скорее, просто вымотался…

Я стоял перед французом, и готовился отвечать на вопросы. И они не заставили себя ждать.

– Это… Это всё реально? - Пролепетал он.

– Более чем.

Видимо, от избытка впечатлений, он, сжав кулаки, стал надвигаться на меня.

– Немедленно верните меня назад! - Потребовал он, и в голосе звучала недвусмысленная угроза.

– В тюрьму? - Пошутил я.

– А хоть бы и в тюрьму. - Процедил сквозь зубы.

И, замахнувшись, попытался заехать мне в нос. Я перехватил руку и, проведя подсечку, аккуратно уложил парня на мостовую.

– Будет вам, Морис. - Устало буркнул я. - Только драки нам не хватало. Да и, если вдруг пришибёте ненароком, как назад-то попадёте?

Но он, словно устыдившись опрометчивых действий, насупился и пробормотал.

– Извините. Просто, всё это так… так…

Что ж, я прекрасно понимал его чувтва. Тогда, два с лишним года назад, "выйдя" с Ленкой в этом мире, чтобы отдохнуть от однообразия коридора, я был шокирован не меньше. Но я же был в общих чертах осведомлён, что "мы не одни во вселенной". Так что, нисколько не обижался.

Я подал ему руку и он встал, отряхиваясь.

– Залезайте. - Махнул я рукой в сторону одного из катеров. - И держитесь за мной.

Мы летели на северо-запад, и я любовался рельефом. Надо сказать, что более пятидесяти процентов здешних мест занимают горы. Не очень высокие, но с характерной особенностью, выраженной в чередовании хребтов средней - до четырёх тысяч - высоты, над которыми возвышаются отдельные вулканы, с разделяющими их широкими межгорными впадинами. Сами понимаете, что в моём мире я ни разу не был в этих местах. Но псевдопамять, усиленная мозгом скутера подсказала, что вон та, покрытая снегом вершина, соответствует у нас "пятитысячнику" вулкану Демавенд. Пять тысяч шестьсот четыре метра, если быть точным. И, глядя на обезлюдевшие места, которые в недалёком прошлом населяли люди более чем тридцати национальностей, я снова разозлился на зеленомордых.

Уже на подлёте к европейской части, Морис поинтересовался.

– Юрий, мы можем посмотреть на здешний Париж?

Мазохист хренов. Но, должен сказать, что в тутошний Париж я и сам не посещал, на что имелись особые причины.

– Что ж, давайте заглянем. - Согласно вздохнул я.

– И что для этого нужно? - В его голосе звучала какая-то обречённость.

– Просто представьте, куда бы вы хотели попасть. - Посоветовал я. - Эта железяка умная. Так что действуйте.

А сам пристроился в хвост.

– Какими судьбами вас занесло в эти края? - Задал я вопрос минут через пять.

– Исследовательская работа. В этом регионе множество различных языковых групп. Фарси, арабский, идиш. Я пытался доказать из происхождение из древнеперсидского.

Я не сдержал любопытства.

– А в заключение как попали?

– Ну… Был грех. - Не стал отпираться Морис. - Но я ничего не крал. Мне предложили - я купил.

– Дорого заплатили?

– В том-то и дело, что очень дёшево. Прямо таки за бесценок. Относительно, конечно. - Тут же поправился он.

– Ага, - подначил его я, - небось, сами же продавцы и стукнули.

– Вы знаете, я тоже об этом думал. Уж больно всё было… - И последовал глубокий вздох.

Причём непонятно, то ли он сожалел о прошлом, то ли ахнул, поражённый видом Tour d"Eiffel* (*Эйфелева Башня. фр.), показавшейся вдали. Хотя, возможно, здесь её обзывали как-то по-другому, ибо внешне она несколько отличалась от своей сестры у нас дома. Но, должен вам сказать, что ненамного.

Мы снизились у подножья и Морис, стиснув зубы и со слезами на глазах, отправился в печальную экскурсию. Я же, оговорив время встречи, "ушёл" в коридор. Ну не хотелось мне видеть мёртвым Париж, с которым у меня связывались такие прекрасные воспоминания. Да и дождь, как назло собрался. Так что, сами понимаете, В Дромосе я себя чувствовал как-то уютнее.

– "Quid sum miser tunc dicturus? Quem patronum rogaturus, cum vix justus sit securus"*? (*Что же буду делать я, грешник, какого покровителя умолять о заступничестве, если даже праведник будет нуждаться в снисхождении?) - Такими словами встретил меня Морис, едва я "проявился" снаружи.

Пропустив умничанье мимо ушей, я поинтересовался.

– Ну как, насмотрелись?

– Насмотрелся. - Подтвердил он. - И, я очень боюсь, чтобы это не оказалось навсегда. Вот пришёл сюда, а вас нет. И вдруг представил, что так и останусь здесь. Один. Среди всех этих мертвецов.

– Жутковато? - Посочувствовал я.

– Не то слово.

– В Москве, здешней разумеется, работают наши исследователи. Так что, ежели заблудишься - Милости прошу. Но, вообще-то, полетели. А то общество и так заждалось. - И, пресекая попытки полюбопытствовать, выставил перед собой ладонь. - Все вопросы - потом.

А мысленно добавил. - "Надеюсь что не ко мне".

Эх, давно надо бы FAQ (Frequently Asked Questions - Часто Задаваемые Вопросы) составить, специально для таких случаев.

Мы летели на восток, и Морис хранил молчание. Я тоже не стремился завязать разговор, ибо все его чувства уже один раз пережил. И не появилось никакой охоты повторять пройденное.

Прикинув, что совсем не хочу встречи с исследовательской группой, находящейся сейчас в этих местах, окликнул Мориса и приказал снижаться.

Он с сомнением посмотрел на капсулу со снотворным, протянутую мною, но всё же послушно проглотил, не выказывая особого недоверия. Я "Убрал" катера, затем, активизировал Прибор и, минуя унылый путь вдоль реки, занёс в коридор Мориса, оказавшись сразу возле "выхода", ведущего домой. Да, хорошая всё же штука, этот разделённый надвое хрустальный шар. Даже жаль будет расставаться.

"Вышли" в каком-то из Подмосковных лесов и я тут же, со второй попытки, правда, "выкатил" один из Мерседесов, застрявших в Дромосе вследствие неудачных "переходов". К счастью, в этот раз всё получилось, и в Приют мы ехали как белые люди.

Сдав Лингвиста на руки Профессору с Гроссмейстером, я с чистой душой отправился под душ, дабы смыть походную пыль и вообще… Никаких дел на сегодня как будто не предвиделось и я мог себе позволить небольшой расслабон.

36.

На следующий день, в воскресенье, мы собирались у нас с Инной. Повода, вообще-то не было, но вроде как на прощальный пикник, перед тем как впрячься в дела. Меня, как всегда отправили за недостающими продуктами. Хотя накуплено всего вдоволь и, я в этом абсолютно уверен, останется прорва еды, но перед началом действа, само собой чего-то не хватало.

Виктор разжёг мангал и начал готовить шампуры, насаживать на них мясо вперемежку с помидорами и луком. Помимо этого, к шашлыку полагались просто поджаренные на огне помидоры и высушенные, подвяленные баклажаны с корочкой, в которые нужно вложить кусочек бараньего жира. Шашлык Сенсеэй готовил не из свежего мяса, а из бастурмы. Это когда баранину, нарезанную на мелкие кусочки, смешивали с луком, солью, перцем и чесноком, и мариновали в уксусе один день. Это, по его словам придавало блюду пикантный вкус и изысканную нежность, которую способен оценить даже такой неприхотливый человек, как я.

Тут же крутилась Инка, то и дело вставляя слово-другое. Но Виктор, хоть жарка шашлыка и была традиционно мужским делом, не прогонял настырную девчёнку, а только иногда хмурился.

Наконец, всё готово и, шеф-повар начал снимать с мангала дымящиеся шампуры и передавать нам, явно при этом священнодействуя. По-видимому, на лице у меня появилось страдательное выражение, так как Инка в очередной раз скривились, а Семён Викторович, закатил небольшую речь.

– Приготовление и поглощение пищи, - не спеша начал Профессор - это, в какой-то мере сродни другому измерению. Стоит только настоящему гурману, или повару, фанатично любящему своё дело, войти в храм, именуемый кухней, и он словно попадает на другую планету. Окружённую собственной атмосферой запахов, населённой флорой разнообразных и ярких, будоражащих воображение красок и фауной вкусовых ощущений. И этот мир, для посвящённого конечно, живёт по своим собственным законам, сопровождаемым целым сонмом традиций и церемоний, порой перерастающих в этикет, но в то же время подчиняясь удивительной гармонии, делающей посещение этого Храма чертовски приятным.

Тут я не то что бы согласен с Профом, но и спорить бы не стал. Пожрать - это всегда приятно.

А Семён Викторович, продолжал развивать тему:

– Я более чем уверен, что все вы слышали банальнейшую фразу про путь к сердцу мужчины, который лежит через его желудок. Но я глубоко убеждён, что не только к сердцу, и не только мужчины. Ибо нет во Вселенной существа, которое добровольно пренебрегло бы этой немудрёной процедурой. Кстати, то ли англичане, то ли американцы провели любопытнейший эксперимент. - Проф на минутку задумался. - Пожалуй, это всё же были англичане, во главе с профессором Джоном Эдвардсом из университета Борнмунта. Сделанные ими исследования столь же незамысловаты в своей простоте, сколь и убедительны, в очередной раз доказав, что всё гениальное порой элементарно. В качестве исследуемого объекта они выбрали кусочек обыкновенного цыплёнка. Для гарнира использовался рис, взятый из одной и той же упаковки. Что бы избежать обвинений в подтасовке фактов даже цыплят брали из одной и той же партии тушек из одного курятника. Различным людям предложили попробовать это блюдо в десяти разных заведениях, чтобы потом сравнить впечатления. Самых больших похвал оно удостоилось в первоклассном ресторане. Затем, в порядке убывания восторгов шли рестораны попроще, кафе самообслуживания, университетские, школьные и заводские столовые. Самым невкусным бедный цыплёнок с рисом оказался в военно-учебном лагере.

Таким образом, одно и то же блюдо на вкус может стать деликатесом, стандартной, набившей оскомину пищей или же отвратительнейшей стряпнёй, в зависимости от того, где тебе накрывают. То есть, по существу важно не то, что ты ешь, а где ты ешь.

Ну, по мне так, скорее, не "где", а с "кем", но это уже детали, и перебивать Семёна Викторовича я не стал.

– "Результаты проведённых исследований показывают, - резюмировал Джон Эдвардс, - что во многих случаях атмосфера приёма пищи имеет гораздо большее значение, чем её качество. И, даже попав в заведение с плохим, неискусным поваром, вы можете в полной мере получить удовольствие от приятной обстановки и общения с друзьями, чем в забегаловке с хорошей кухней.

– А вам не кажется, Семён Викторович, что это очередная рекламная туфта. - Всё же решил вякнуть я. - Это ж, оболванив таким образом население, можно впаривать народу за большие деньги хоть свинячий корм, и все будет довольны.

Тут Инка снова ткнула меня локтем в бок и сделала страшные глаза. То есть, конкретно сегодня, тычка я удостоился впервые, но сколько их было за нашу совместную жизнь?

– Весьма интересная точка зрения. - Согласился Проф. Но правда, как всегда равноудалена от полюсов. С любым человеком можно подружится во время Трапезы. - Ей богу, он так и сказал, с Большой Буквы. - А можно и оттолкнуть, сознательно или ненамеренно. Заставить почувствовать его свою значимость, утвердить в превосходстве, дать понять, что он равен тебе, или же, наоборот, унизить, выставив никчемным и малообразованным существом.

Вспомнив наш первый совместный ужин с Ленкой, проходивший в торжественной обстановке я только хмыкнул. И, словно читая мысли, профессор продолжал:

– Мало кому в наши дни известен весь спектр, всё многообразие тонкостей обращения со столовыми приборами, всеми этими щипчиками-рюмками бокалами.

Можно понять, что представляет собой человек, и одновременно показать ему себя, проведя с ним некоторое время за продуманно сервированным столом с правильно подобранными и тщательно приготовленными блюдами.

Мне вдруг стало грустно и скучно одновременно. В силу природной незамысловатости я практически никогда не задумывался о таких тонкостях человеческого бытия. Попросту деля людей по принципу "свой-чужой". И, не требуя от жизни слишком многого, не стеснялся друзей и всячески дистанцировался от остальной части человечества. А, став обладателем и полноправным хозяином коридора, вообще перестал обращать внимания на такие мелочи как производимое впечатление. И, хоть утверждал один древнекитайский философ, что "Чернь и мудрец совершенный не в различных живут местах, Грязь с чистотой равноправно присутствуют в мире"* (*Су Ши. Су Дунпо цзи. т.2, цэ 10. с.110), мы с Профом жители разных вселенных. И, боюсь, никогда нам не понять друг друга. Да и девчёнки… Ведь, у них нет возможности "переиграть". Им, наверное, волей-неволей приходится забивать голову всей этой чушью. Нужно производить впечатление, уметь расположить к себе другого человека. А, для некоторых, это может быть вопросом выживания, как в прямом, так и в переносном смысле. Проф ещё говорил что-то про тонкости обращения с шампуром и умении превратить конкурента в единомышленника при помощи совместной Трапезы, но я уже перестал слушать, вовсю работая челюстями. Инна не отставала, изящно уничтожая мясо ровными зубками наравне со мной. Ну да, вообще-то, за фигурой ей следить не надо, за неё это сделает Дромос. Но всё же я не удержался, чтобы не подпустить очередную шпильку, кои без сомнения были стержнем наших отношений.

– Знаешь, дорогая, - елейным голосом начал я, - учёные доказали, что при одинаковой работе женщины расходуют энергию экономнее, нежели мужчины? - Последовал косой взгляд, и я продолжил. - Отсюда вывод: еды в тарелке женщины должно быть на пятнадцать-двадцать процентов меньше.

За что снова получил локтем в бок.

Вскоре, как это обычно случается, официальные мины покинули наши лица, и все разобрались по парам, что-то втолковывая друг другу. Волею судеб, моим собеседником оказался Морис и я всё же вынужден был отвечать на вопросы "по поводу". И, как вы понимаете, всё это дело мы обильно поливали благодатной жидкостью. "In vino veritas" - это, пожалуй, единственное, что я могу сказать в оправдание, ибо набрались мы с ним - дай Боже.

Утром, проснувшись в своей комнате, я обнаружил, что спал один. Впрочем, Инна вскоре "материализовалась". Но, ожидаемых упрёков с её стороны не последовало. И вообще, вид у неё сегодня не такой нагловато-вызывающий и бесшабошно-самоувереный как накануне. И чёрт его знает, чем это вызвано. Возможно, всё объяснялось тем, что фишка не так легла. Ну, плохой сон там, или просто-напросто пресквернейшее утреннее настроение, рожденное тем, что встала не с той ноги.

Вообще, мне очень трудно понять женщин. Их великолепное, весёлое и игривое расположение духа, равно как и полная его противоположность, которую я имел счастье лицезреть сейчас зависит, случается, от какой-нибудь совершенно пустяковой мелочи, на которую я в нормальном состоянии даже не обращаю внимания.

У меня же была "агульная млявость и абыякавасть да жыцця" и потому, плеснув водой в лицо, выполз во двор. И обнаружил там Профа. В голове звенело и, кивнув в знак приветствия, я уже собрался "шагнуть" в коридор, хотя и не верил в то, что это удастся. Профессор тем временем энергично приседал, делая взмахи-вздохи и на лице у него отражалась такая благодать…

– Семён Викторович, а что вы делаете когда, к примеру, жить не хочется?

– Ну, ежели накануне пил то, естественно, похмеляюсь. А так - нужно бороться! Иначе весь день пропадёт, останетесь размазней, а можете стать победителем.

Покажите мне того человека, который не хочет быть победителем и я навострил уши.

– Для начала усвойте, что депрессия - это всего лишь хаос микроэлементов в вашем организме и преодолеть его можно простыми, почти механическими действиями. - Вещал профессор, сопровождая свои слова бодренькими приседаниями.

По-видимому, Семён Викторович просто не может иначе. И ему постоянно нужно о чём-то думать, кого-то убеждать, с кем-то спорить. Хороший он мужик, наш Профессор. Да и не задаётся совсем, если разобраться. Всегда готов опуститься до уровня собеседника, дабы тот внимательно выслушал и, если и не встал на его точку зрения, то, по крайней мере, уразумел, в каком направлении следует мыслить. Ещё в первую нашу совместную экспедицию в эти края он как-то сказал: "Моя цель - осветить важнейшие принципы познания, необходимые для приобщения к любой науке - или, по крайней мере, к ее основам".

Да и для своих лет Семён Викторович выглядел очень и очень неплохо, а живительной силы Коридора у него не было. Так что, как ни крути, а во всём этом просматривался смысл. И даже невооружённым глазом. Не было и нет никаких секретов, а спасение перепивших неврастеников - дело рук самих неврастеников.

Должен вам сказать, что вообще-то, больше всего мне понравился совет похмелиться. Но - увы. Дела не ждали, и потому вместо вожделённой бутылочки пива мне пришлось присоединиться к Профессору.

37.

Мы сидели в конференц зале. Я вдруг обнаружил, что все почему-то смотрят на меня, и стало неуютно. Лелея в глубине души какую-то дурацкую надежду, даже оглянулся. Но - увы… За спиной никто не стоял и, следовательно… Нет я, конечно, понимал, что мне первому придётся посетить Мир Агнов. Но вот всё казалось, что это случится не так вот… вдруг. Да и, давно известно, что "на миру и смерть красна". А ведь для того, чтобы отправиться в эту "турпоездку" или, если хотите, на разведку предстояло вытерпеть оч-чень неприятные процедуры. И осознание того факта, что страдаю не один, значительно бы облегчило мучения.

Должно быть, все эти раздумья отразились на моём фэйсе, ибо Инка поспешила посочувствовать.

– Suum cuigue* (*Каждому своё (лат).

У меня прям язык чесался, сказануть в ответ какую нибудь гадость. Но, решив, что присутствующие расценят это неадекватно, промолчал. К тому же то, что умные наши так же как и я в полной мере не готовы к смене моего имиджа давало хоть и маленькую, но отсрочку. То есть, столь необходимое для привыкания время. Хотя, что ж это я? Уж чего-чего, а этого добра у меня - выше крыши.

– Отдыхай пока. - Распорядился Виктор. - А завтра с утра начнём.

Народ потянулся на гостиничный этаж, а мы с Инной, не сговариваясь, поспешили на свежий воздух.

Мы вышли из Приюта и неторопливо пошли в сторону леса. Небо над нами сияло, безоблачное и чистое. Багряное закатное солнце нависало над кронами деревьев. Пока заседали прошёл дождь. Мы шли куда глаза глядят, не разбирая дороги. Вокруг образовалось множество луж, а от хождения по высокой траве брюки быстро намокли. За шиворот то и дело сыпались тучи капель, оттого что Инна, озорничая, пинала стволы. Проказнице при этом доставалось не меньше моего, но она только заливисто хохотала. Подул ветерок и, намокшие, мы тотчас ощутили прикосновение прохлады. А для того, чтобы согреться принялись целоваться, ощущая как нарастает возбуждение.

Неправильная какая-то мы с Инкой пара. Все люди как люди, малёк попереживав ну и, там, поучаствовав в событии-другом, женятся себе, и живут в любви да радости. Само собой, время от времени ссорятся с непременным битьём посуды, рожают умных и красивых детей - ну, и всё прочее в том же духе, о чём рассказывать неинтересно, а слушать скучно.

Не по этой ли причине все сентиментальные романы и сопливые пьесы о "чистой и возвышенной любви" сами собой увядают, как только становится слышен марш Мендельсона и звон цепей Гименея?

То ли дело мы с дорогой и ненаглядной. Детишек, правда, настрогали аж парочку, да ещё какую. Но вот на этом, пожалуй, всё сходство с нормальными людьми и заканчивается. Если я дома, так она непременно "у себя". А как Инке захочется побыть в реальном мире, так меня куда нибудь занесёт нелёгкая. Правда, на посуде экономим, ничего не скажешь. Радость встречи, опять же… Я, право, затрудняюсь сказать, хорошо это или плохо. Ну и чёрт с ним. Это просто есть и, тьфу, тьфу, тьфу, как говорится. (Конечно, Дромос - Дромосом, и всегда можно "вернуться" чтобы исправить что-то совсем уж нехорошее, но - не помешает.) Да и не припомню я, чтобы мне приходилось "отступать" во времени из за наших трений…

И, зная, что "у Инны" сейчас были малыши, а так же Ленка с Кени, я "сделал шаг".

Оказавшись в коридоре, Инна сбросила одежду и побежала к реке. И, ведомый инстинктом, десятки тысячелетий заставляющих самцов догонять, я бросился следом. Инна нырнула, и я бултыхнулся в воду за ней. Но далеко уплывать не стали, и наши губы снова встретились.

– Ну, наконец-то. - Блаженно закрыв глаза, прошептала она.

– Что? - Не понял я.

– Наконец-то ты, обормот эдакий, хоть раз в жизни побегал за мной.

На какой-то миг стало неудобно. Девочке моей, оказывается, всё это время не хватало толики внимания. Ласкового взгляда и нежного прикосновения. Но тут же принялся искать оправдание. И, как вы понимаете - нашёл. Причём самое, что ни на есть простейшее. "Не я один такой". Хорошо хоть, хватило ума не высказываться вслух.

– Не сердись, Ин. - Я виновато потёрся носом о её плечико. - Ты же знаешь…

– Знаю. - Вздохнула она. Горбатого могила исправит. И притворно зарыдала. - Бедная я бедная. У других женщин хоть надежда есть. Мне же, несчастной, достался чурбан бессмертный.

– Да ладно тебе. - Я виновато шмыгнул носом. - Я, может, стараюсь…

Затем, подхватив Инну на руки, вышел на берег, и мы повалились на песок…

Утром, свежие и отдохнувшие, мы с появились в столовой раньше всех. Заняв место у окна, с аппетитом завтракали, то и дело бросая друг на друга нежные взгляды.

– Воркуете, голубки? - Виктор, держа в руках поднос, стоял возле нашего столика, спрашивая взглядом разрешения присесть.

Инна, как и подобает благородной леди, слегка опустила ресницы, и Генерал водрузил поднос на стол. Тут же появилась Рита и, чмокнув в щёку подругу, уселась напротив Виктора.

– Повезло тебе, Юра. - Весело глянула на меня она. Ингредиенты для грима ещё не готовы, так что сегодня у вас снова выходной.

Боясь ошибиться и попортить мою шкуру, она готовилась к порученному делу очень даже тщательно. Я же, довольный внезапно подаренной отсрочкой помалкивал в тряпочку.

– Вот и отлично. - Обрадовалась Инна. - Кени просила свозить её в город. - И пояснила. - Ей, как и каждому ребёнку в таком возрасте хочется иметь все эти часики-ролики. А так же - непременно - сотовый телефон. - И взглянула на меня - ты с нами?

Почему бы и нет. Со времени посещения казино, окончившегося дорожным происшествием и рождением щенка Дромика, мы никуда не выбирались. Так что я - за.

Мы шли по супермаркету, и я то и дело ловил на нашей троице заинтересованные взгляды. Инна же с малышкой, поглощённые приобретением замечательных вещей ничего не видели. Уже куплены коньки на колёсиках со всеми соответствующими атрибутами в виде наколенников-налокотников. А так же шлема, напульсников и модненького рюкзачка. На руке у малышки блестели золотые часики, и теперь мы направлялись за мобильным телефоном.

– Нагуляла, небось. - Услышал я вдруг женский голос, в котором явно и отчётливо слышались стервозные нотки.

Я глянул на толстую, рыхлую бабу с побитой оспинами рожей, стоявшую в одном из отделов и попросил Бога, чтобы это не достигло ушей Инны. Памятуя, чем кончилось столкновение с француженкой в одном из парижских магазинов я попросту боялся за здоровье этой несчастной и завистливой дуры.

Но увы. Инна резко остановилась, и ноздри её затрепетали. Распираемая гневом, она задышала глубоко, и я поспешил обнять, успокаивая.

– Пойдём отсюда, малыш. Не стоит эта идиотка того.

Привлечённый нештатной ситуацией охранник, как бы невзначай появился у нас за спиной, отсутствующим взглядом глядя перед собой и меланхолично жуя жвачку.

Но, взглянув на обидчицу, Инка лишь снисходительно улыбнулась и, гордо подняв головку пошла прочь. Я облегчённо вздохнул, направившись следом, как вдруг услышал жалобное "ох", произнесённое, судя по тембру, мужчиной.

Он так и застыл с разинутым ртом и прилепившейся к губе жвачкой, от которой тянулась тоненькая струйка слюны, капавшей на форменную рубашку. А вокруг повисла звенящая тишина. То есть, и так было не очень-то шумно, но, всё же, какие-то, звуки, сопровождающие жизнь большого супермаркета присутствовали. И вдруг, безмолвие нарушил истерический визг хорошенькой брюнетки, стоявшей за кассовым аппаратом.

Никто из посетителей ещё не понял, что именно случилось, и произошло ли что нибудь вообще. Я и сам-то по началу не очень врубился. А, присмотревшись, вдруг захохотал. Нет, не было никаких внешних эффектов, вроде изогнувшегося в конвульсиях тела, и вывернутых судорогой рук, превращающихся в звериные лапы.

Но, согласитесь, когда на месте маленькой девочки, пусть и чернокожей, вдруг ни с того ни с сего появляется зверь… Это не всякая нервная система выдержит. Кени, проказница такая, рассердившись на злую тётку посмевшую обидеть новую подругу, решила отомстить по-своему. И, "уйдя" в убежище, "выбросила" наружу Дромика.

Щенок, совершенно сбитый с панталыку сменой обстановки, очумело крутил головой и залаял так, что, казалось, лопнут перепонки. Кассирша продолжала голосить, Инка присоединилась ко мне, внося посильную лепту в эту какофонию, а дебелая и завистливая продавщица начала мелко-мелко креститься. При этом губы её тряслись так, что я всерьёз заволновался за душевное здоровье славной труженицы торговли. Народ, напуганный террористическими актами, вовсю ломанулся к выходу, а к нам, словно буксиры идущие против течения, спешили ещё охранники.

Тут, как и положено дитяти Дромоса, никем не замеченная "появилась" Кени. И, пропустив мимо ушей моё укоризненное: - "Зачем ты так" - начала обходить ревущую тётку. Зайдя ей за спину, малышка вскарабкалась на один из стеллажей и снова пропала, заставив подбежавших секъюрити недоумённо пялится на пустое место. Я уже хотел "шагнуть" в Дромос, дабы "отмотать" немного назад, отменив все эти безобразия но тут, сбив с ног охранников а заодно и недалёкую бабу, которой, как я понимаю, всё и предназначалось, совершенно ниоткуда хлынул поток воды. Точнее, не хлынул, а просто мгновенно "материализовался". Вызвав вселенский потоп и растекаясь по полу, он устремился в проход и дальше вниз по ступенькам.

Мать моя женщина! Да тут тонн десять, не меньше! Как оказалось впоследствии, воды было "не менее тридцати кубометров". Как ещё перекрытие выдержало?

А Кени, как ни в чём ни бывало спрыгнув со стеллажа, гордо зашлёпала к выходу, поднимая при этом тучи брызг. Толстая продавщица, оказавшаяся у неё на пути изменилась в лице и попыталась встать. Намокший халат прилип к телу, мешая движениям. Ноги разъезжались на мокром полу и, шлёпнувшись в воду, она с жалобным визгом поползла прочь.

А над всем этим звонко звучал смех двух девочек. Инны и Кени. И что с того, что одна годилась другой в матери. Сейчас, заливисто хохоча, они были похожи на двух напроказивших школьниц. Протянув мне руки и озорно блеснув глазами, они в один голос крикнули: - Бежим!

И я, поборов искушение "вернуться", устремился следом. В конце концов, никто ведь не пострадал. Да и бабе этой дурной урок пойдёт только на пользу. А то раскрыла хлебало, понимаешь…

Весело смеясь, мы шли по улице. Кени, которая так и осталась без телефона недвусмысленно потянула Инну к одному из салонов, а я, глянув в витрину, встретился с чьим-то взглядом. И сразу стало неуютно, потому как появилось ощущение слежки. Я подождал, пока девочки выберут Кени новомодную игрушку и, задержав их на выходе, попросил "уйти" на некоторое время. А сам направился к заинтересовавшему меня человечку. В конце концов, лучшая защита - это нападение.

Но, как видно, он это тоже знал, так как, повернувшись, кинулся бежать. М-да… Что-то часто в последнее время мне бегать приходится. Сначала за Инной, теперь вот за этим уродцем. Мой недавний преследователь шмыгнул в один из дворов и я последовал за ним. Но - увы. Его нигде не видно, а "шестое чувство" подсказывало, что он мог скрыться в одном из подъездов. Причём, вариантов в этом случае не возникло, так как лишь единственная дверь оказалась не запертой. Старинная такая, времён коммунизма деревянная дверца с выбитым стеклянным окошком. Жители остальных двух, видимо, измотанные непрошеными гостями вроде этого, в складчину установили неприступные стальные, с домофонами и кодовыми замками.

На лавочке, по счастью, никто не сидел, и я шагнул внутрь. Нет, я вообще-то без комплексов. Но согласитесь. Заходить в подъезд, преследуя неведомого супостата под пристальным и одновременно осуждающем за какие-то неведомые грехи взглядом местных бабулек гораздо некомфортней.

И сразу погрузился в сумерки. То есть, чушь, конечно, просто глаза, после яркого солнечного света воспринимали этот полумрак, как сплошную темень. Так что я невольно акцентировал внимание на запахи и звуки. Пахло, должен вам сказать, не очень. Застарелой и прочно поселившейся здесь затхлостью и неухоженностью. И ещё, извините, мочёй. Слышен какой-то шорох, но я, крепкий задним умом, как всегда, не придал этому значения. Быстро поднялся на второй этаж, и тьма рассеялась. Сквозь разбитое окно, заделанное фанерой, пробивался сноп света, в котором плясало и клубилось множество пылинок. На ступеньках лежал желтый и неровный солнечный зайчик, проникший через дыру в фанере. Я ступил на это пятно, но оно не захотело прятаться под ботинком, а мгновенно переместилось наверх, отражаясь в начищенной до блеска коже. Постепенно глаза совсем освоились, и я увидел, как в лицо мне летит кулак.

Бум-м - зазвенело в голове.

Дром-м - отозвалось моё тренированное нако-выкуси. И я, ошалело тряся бестолковкой, уже сижу "у себя". Что ж, как всегда, дураку счастье.

Правда, долго, как вы понимаете, оставаться здесь я не намеревался и, досчитав до десяти, "поспешил" назад.

Я снова вхожу в подъезд. На этот раз осторожно, не торопясь. Останавливаюсь внизу, давая глазам заранее привыкнуть к сумраку и, выждав, начинаю подниматься наверх, старательно имитируя движения полуослепшего человека. Вот и мой спарринг-партнёр. Он, ухмыляясь и наслаждаясь преимуществом, заносит руку. И явно не торопится. Что ж, может он и прав. Зачем спешить нарываться на неприятности. Удар… Штанга. И не без моей помощи. Приложить мне он собирался от души, так что и врезался в стену со всей дури. Да плюс я ещё малёк помог.

Не давая опомниться, схватил бедолагу за кадык и сжал пальцы. Ощущение, скажу я вам препаскуднейшее. Если не верите, то попробуйте сами. Или же попросите тёщу продемонстрировать. В общем, дёргаться он перестал, и я оказался в положении охотника, поймавшего тигра за хвост. И держать неудобно, и отпустить вроде как непродуктивно.

В общем, сами понимаете, я снова прибегнул к помощи коридора. Едва мы оказались "у меня" мой гость, как и положено нормальному человеку потерял ориентацию и начал дёргаться. Плохо только, что при этом у него в руках появился пистолет, и он ухитрялся судорожно нажимать на курок. И даже один раз попал в меня, урод хренов. Но Дромос послушно залечил дырку от пули, да и патроны у бедолаги вскоре закончились. И я, схватив один из агрегатов, стреляющих ампулами со снотворным, приставил к его шее.

Шпок. Мужик сразу обмяк, погружаясь в спасительное забытьё, а я "вернулся" в реальный мир, ломая голову, что же мне делать с моим незваным гостем. Достал трубку и, вызвав Инну обрадовался, услышав её голос.

– Где вы?

– Да вот, идём к стоянке. - Ответила она и поинтересовалась: - А как у тебя?

– Есть пленные, одна штука. - Доложил я, и с сожалением добавил. - Только не знаю, что с ним делать. Хоть бы он куда подевался, что ли.

– Да не бери ты в голову. - Посоветовала моя дорогая. - Просто прилепи "жучка" и отпусти. Куда-то ж нибудь он да пойдёт. Так что, со временем всё само собой выяснится.

В словах любимой был резон и, снова "войдя" в коридор, я последовал её совету. Пистолет, правда, оставил. А то поняли моду, понимаешь, разгуливать с оружием и, чуть что - палить куда ни попадя. Прямо не Москва начала двадцать первого века, а Чикаго двадцатых годов прошлого. Хотя, ещё лет восемь-десять назад и у нас творилось такое…

38.

В Приют вернулись в самом благодушном настроении, так что вызов "на ковёр" к Виктору нисколько не обеспокоил. Генерал сидел в своём здешнем кабинете, чем-то напоминающем собрата у него в управлении и грозно хмурил брови.

– Ну, рассказывай! - Потребовал он, едва я устроился за столом.

– О чём? - Устало вздохнул я?

– Так-таки и не знаешь? - Деланно удивился он.

Ну, знать-то я, предположим, знал. И даже много чего. Но всё же хотелось бы как-то… Поконкретней, что ли. А то ляпну ещё чего нибудь лишнего. Не то, чтобы я страшился гнева учителя, но зачем по пустякам расстраивать хорошего человека?

– Допускаю, что разгром в супермаркете - не ваших рук дело. - Он рубанул рукой воздух. - Но вот устраивать среди бела дня наезды на конкурирующую фирму…

Ах, он об этом… Я облегчённо вздохнул, ибо безобразия учинённые Кени волновали меня гораздо больше.

– Да понимаете, Сэнсей. - Всем своим видом я изображал раскаяние. Гляжу, откуда ни возьмись, хмырь какой-то нарисовался… Ну, подхожу, значит, и вежливо так спрашиваю, - "А чем же это его заинтересовали наши скромные персоны"?

Я даже хотел слезу пустить, но Виктор пресёк это дело на корню, хлопнув рукой по столу.

– Кончай хохмить! Нам ещё всяких проверок сейчас не хватало! - И, не давая возразить, резюмировал. - Значит так, оружие вернуть, и попросить прощения, причём лично.

Он что-то нацарапал на бумажке и, подтолкнув её ко мне, снял трубку.

– Олег Викторович? Привет! Сейчас к тебе один из моих орлов подъедет. Да, тот самый. С извинениями и вообще. - Выслушав ответную реплику, продолжил. - Само собой, о чём речь. Конечно, это вышло случайно.

И в его голосе мне явственно почудилась немалая толика гордости оттого, что такие орлы как я, служат под ЕГО, а ни чьим-то ещё началом…

Зайдя в отдел внешней информации, взял запись с жучка, дабы прослушать по дороге в логово конкурентов. Бросив диктофон в машину, выехал на шоссе и включил воспроизведение. Сначала, как и положено тишина, затем чертыханье и проклятия в мой адрес. Видимо, девочки из отдела не редактировали запись, и я вынужден слушать какие-то невразумительные звуки, чьё-то покашливание и хлопанье дверьми. Ага, вот что-то интересное.

По-видимому, мой недавний противник не рискнул сразу доложить начальству о конфузе, и сначала решил проконсультироваться с кем-то из коллег. Я пропустил мимо ушей его версию событий, и опять последовавшие призывы чего нибудь тяжёлого на мою бедную голову. Но вот ответ собеседника оказался весьма интересен.

"Я бы не советовал вам с ними связываться. По крайней мере, по личной инициативе и уж тем более, стараясь отомстить". - Голос невидимого мне человека был довольно высоким и я, помимо воли представил эдакую "кабинетную крысу" в тщательно отутюженном костюме и непременно в очках. - "При всей внешней безалаберности, они бывают очень и очень суровы. И умеют забывать про такие вещи как жалость или человеколюбие. И ещё… один из них, Юрий, обладает каким-то сверхъестественным чутьём на предстоящую опасность". - Аналитик хренов, так его и растак. - "Вы будете смеяться, но мне иногда кажется, что это и есть пресловутое Шестое чувство. Знаете - кто-то умеет танцевать, и мы называем это чувством ритма. У кого-то от природы абсолютный музыкальный слух и, не прилагая никаких видимых усилий, из них получаются гениальнейшие музыканты. Некоторым же с детства подвластны рифмы, и из них вырастают поэты. Так вот, этот парень, с виду похожий на оболтуса - гениальный убийца".

Меня помимо воли разобрало зло. Урод чёртов. Хотя… каждый меряет по себе и, будучи негодяем он, непроизвольно увидел во мне родственную душу. И, окажись на его месте пророк - я, наверное, стал бы потенциальным предсказателем. Но, сами понимаете, всё равно обидно.

Вообще-то, какая-никакя известность малость тешила самолюбие. Но, в любом случае, после всего услышанного, настроения брататься не появилось и, состроив официальную мину, я по-быстрому извинился и, отдав злополучный пистолет, с которого предварительно (мало ли что) стёр свои отпечатки, выскочил из конторы. И дёрнул же меня чёрт связаться с этим наблюдательным парнишкой. Ну, посмотрел бы он на нас. Проводил бы до Приюта. Не умерли бы. Но, что сделано - то сделано. А задействовать коридор по таким пустякам - много чести.

Едва въехал на территорию Приюта, как навстречу выскочила Кени.

– Попало? - Сочувственно поинтересовалась она.

– Попало. - Согласно вздохнул я.

– Это из-за меня?

– Да нет, малыш. - Я погладил её по курчавой головёнке. - К счастью, я успел набедокурить больше.

– Да ну их. - Махнула она. - Пойдем лучше купаться.

И, не успел я возразить, как она схватила меня за руку и…

Мы оказались на жёлтом песке, в котором ноги утопали по щиколотку. Тут и там росли пальмы, утыканные гроздьями бананов. А перед глазами протирался безбрежный океан. Волны, с небольшими пенными шапками, лениво накатывались на прибрежную гальку, в которой то и дело мелькали ракушки и быстро отступали назад, растворяясь в бирюзовой, отдающей синевой массе воды. Здесь же, на песке, стоял шалаш, возле которого сидела Инна. На ней был купальник и солнцезащитные очки и она весело улыбалась.

– Миленько здесь, правда?

– Не то слово! - Поспешил согласиться я. И не смог сдержать праздного любопытства. - Так это "убежище" Кени?

– Оно самое. - Подтвердила Инка. - Необитаемый остров, отданный по чьей-то неведомой прихоти нашей малышке.

– Аббат говорит, что это лишь дело воображения, и ничего более. Возразил я. - Так что, при желании, мы тоже могли бы придумать места не хуже.

– Так-то оно так. Но вот только… - Она глянула на меня исподлобья. - Нафантазируй ты остров, смог бы достичь Ленкиного мира?

– Разве что на плоту. - Отшутился я, прекрасно зная ответ.

И он был не утешительным. Пожалуй, что фиг бы я куда добрался, сооруди моё подсознание нечто подобное. Путь даже и такой миленький райский островок.

– Да, кстати, тебя Аббат спрашивал.

– Ну его. - Я махнул рукой. - От этого-то не спрячешься. Так что, ежели что нибудь важное - сам найдёт.

И, сбросив одежду, занялся тем, для чего и был приглашён. То есть с разбегу бултыхнулся в воду, ощущая лёгкую ностальгию по дням, проведённым на Киан-Туо.

– Кстати, Кени, - Поинтересовался я, когда наплавался до изнеможения. - Как ты это делаешь? В смысле, перемещаешь воду?

Но малышка лишь пожала плечиками.

– Очень просто.

Ну да, конечно, о чём это я? Тут ведь тренировки бесполезны. С этим надо родиться. И мысленно чертыхнулся. Вот же натура, блин. Мало мне моих скромных талантов, так ещё лавры девочек покоя не дают.

Растянувшись на горячем песке, бесцельно смотрел вдаль, пытаясь представить: а что там, за горизонтом? Какие ещё архипелаги спрятаны в безбрежной дали, и двери в чьи миры открываются на неведомых берегах? А, может, маленькая Кени никогда не задумывалась о таких вещах? И ей просто хорошо здесь, в этом замечательном месте, полностью соответствующем её вкусам. В конце концов, каждый получает то, к чему подсознательно стремиться. Ведь изменился же облик Ленкиного "убежища" после того, как она вынуждено "эмигрировала" в наш мир.

Блин, вот любопытно, что навоображает эскимос? Если, конечно, среди народов севера есть люди обладающие Даром?

Но как следует пофантазировать мне не дали.

– Мы выходим, Юра. - Окликнула меня Кени. И, боясь показаться негостеприимной, добавила. - Если хочешь, можешь остаться до утра.

Я поневоле поёжился, конечно, стараясь не подавать виду.

– Спасибо, Кени. Я с вами.

Я быстро натянул одежду и…

Инка шутливо толкнула в спину.

– Дор-рогу. - Затем, чмокнув меня в щёку, добавила. - Я к малышам, пойдёшь?

– Нет Ин. - Отказался я. - Надо побыть одному. - И, оправдываясь, добавил. - Все эти процедуры… Б-р-р.

– Ну, как знаешь. - Не стала дуться она. - И ещё раз поцеловав, "пропала" вместе с Кени.

Сходив в столовку я перекусил и поднялся в наш с Инной блок. Но, только завалился на кровать, как в дверь постучали.

– Войдите. - Поборов желание "слинять" в Дромос крикнул я. - И добавил: - Открыто!

Дверь распахнулась и Гроссмейстер шагнул через порог.

– Как настроение? - Поинтересовался он, усаживаясь в кресло.

– Да так. - Я неопределённо повращал в воздухе раскрытой ладонью.

– Боязно, небось?

– Нет. - Стал отнекиваться я. Просто… Нет во мне идейной убеждённости в необходимости всего этого. Как-то самоуверенно всё, и по-детски наивно… Да и вообще, лучшее - враг хорошего…

– Юрий, Юрий. - Устало вздохнул Гроссмейстер. - Перефразируя Эйна Рэнда, скажу вам, что если вы хвалите хорошие поступки и порицаете злые, это ещё не значит, что вы поборник высшей справедливости и объективно подходите ко всем и вся. Ставя себя над схваткой, участие в которой по вашему предполагает невозможность беспристрастной оценки добра и зла, задумайтесь над тем, на чьей вы всё же стороне, и кому оказываете молчаливую поддержку.

Добродушные простаки как вы, которые искренне верят в неизбежность, не понимают, что интеллектуальное и нравственное развитие общества иногда стопорится. В итоге такому индивидууму не остаётся ничего другого как плыть по течению, в качестве жизненной программы выбирая ту, которую выдают за самую авторитетную. Логика, как будто бы, в таком шаге есть. Раз так делает большинство, значит, так надо, так правильно. Но на деле большинство очень часто ошибается! А правыми оказываются единицы! Веками человечество заблуждалось, считая землю плоской. И только Коперник посмел сказать, что она круглая. В науке такая ложная ситуация называется AD VERECUNDUM, то есть "ссылка на чужой авторитет". В частности, на авторитет общественного мнения. Кстати, напомню еще один курьезный случай. Несколько столетий в средневековых университетах студентов учили явной глупости: будто муха вместо шести имеет восемь ног. И все потому, что именно так написал в известном трактате один ученый ум, чей авторитет в те времена считался непререкаемым.

И в тот период истории, в который собираемся вмешаться мы, их обществом правит "заговор безголовых". Не надо смеяться - сурово глянул на меня Господин Аббат. - "Заговор" действительно существует. У "заговора безголовых" нет лидера, ни одиночного, ни группового, но он стар как сама Вселенная и действует без чьего-либо сознательного руководства. Суть его в том, что любой, так называемый "сапиенс", этот наделенный разумом представитель животного мира, в философском смысле близорук, если не сказать слеп. С незапамятных времен он позволяет себе плыть в житейском море, положившись на волю случая. Без руля и ветрил, отдавшись на волю ложных, а зачастую и вовсе иррациональных суждений.

В тот период, в который предлагаю вмешаться я, наши оппоненты ещё не владеют неслыханными технологиями. Они лишь стоят на пороге открытия. И пассивное поведение непростительно.

Самоубийство в их обществе находится на первом месте среди других причин смертности! Четверть всех госпитализированных - пациенты психиатрических больниц, а население планеты и ее правители беспомощно взирают на продолжающийся распад культуры, "лучшей и самой яркой надежды" их мира.

В любой из наших реальностей убийство одного человека - чрезвычайное происшествие со всеми вытекающими последствиями, а для их цивилизации вскоре настанут времена, когда бессмысленное истребление сотен миллионов оставит равнодушными абсолютно всех. Ладно, этот кошмар происходит далеко и прямо нас не касается. Но, я ведь уже объяснял вам, что это может стать причиной АБСОЛЮТНОГО краха. - Закончил он и, глядя на мою скептическую улыбку, обеспокоено спросил. - Я вас не убедил?

Не, ну что за люди а? Я, может, и так весь из себя совершенно согласный. Так нет же, ему ещё ростки фанатизма требуются. Наверное, проникнувшись торжественностью момента, я должен прижать руки к сердцу и произнести что нибудь высокопарное. Если не ошибаюсь, то именно Вольтеру приписывается изречение: "Я не согласен с вашим мнением, но готов отдать жизнь за то, чтобы вы могли его высказать". Должно быть, подошло бы. Но, как вы понимаете, пришлось Господину Аббату обойтись без моей моральной поддержки.

И, вместо этого, я лишь улыбнулся.

– Да с вами я, с вами.

Но он поджал губы.

– В том, что я сказал, есть что-то смешное?

Нет, это был высший кайф, поменяться с Гроссмейстером ролями. Не всё ж ему, прозорливому, скалить зубы.

– Да так… - Неопределённо промычал я. - Анекдот вот вспомнил. И, под его вопросительным взглядом выдал. - "Суслики - весьма осмотрительные зверьки. Они встают на задние лапки и внимательно смотрят вокруг. Не спешит ли к ним росомаха? Не летит ли коршун? Не бежит ли злая собака? И самые смекалистые и наблюдательные получают бампером в лоб".

Как видно, слишком долго оставаться серьёзным не в его правилах, так как он тут же заржал.

– Что ж, оптимизм очень радует.

И, тронув меня за плечё и кивнув на прощание, вышел.

М-да… Всё же начальство - оно везде начальство. И без накачки ни одно большое дело не начинается…

Мать вашу, да что же это такое, а? Знал бы, так лучше б с семьёй побыл…

На этот раз стучать не стали и, на правах давнего друга, Лёнька ворвался как к себе домой.

– Привет!

– Здорово. - Я не скрывал недовольства и проворчал. - Кто-то умер?

– Да нет… Просто, зашёл поговорить…

Блин, ну заладили. Будто последний день живу. Мне ж, по крайней мере ещё несколько дней вариться в этой гадости. Да ещё парафин в морду закачивать. Да ждать пока заживёт…

Но Лёнька, торопясь вывалить всё что накопилось и стараясь убедить уже понёс…

– Самая главная отличительная черта нашего времени это то, что мы живём в веке информации. А в будущем - почти вся она станет цифровой…

В таком духе Лёнька может говорить часами, и я поспешил прервать словоизлияния.

– Да будут тебе ихние компы, будут. - Успокоил я нашего программиста. Можешь спать спокойно.

Улыбка, расцветшая на Лёнькиной репе могла осветить комнату не хуже стоваттной лампочки.

– Спасибо, старик.

И, не желая больше надоедать, а так же портить настроение, нарываясь на отказ, он выскочил за порог.

39.

С самого утра у меня было препаршивейшее расположение духа. А каким оно должно быть, скажите на милость? Это, уж поверьте на слово, похуже, чем визит к зубному врачу. И, в преддверии "смены имиджа" я чувствовал себя очень даже не в своей тарелке.

Спустившись к завтраку, то и дело ловил заинтригованные взгляды, что ещё больше заставляло нервничать. И, дабы не оттягивать мучения, по быстрому проглотил всё, что лежало на передо мной и поскакал к Ритке в лабораторию.

Та уже ждала… И, должен вам сказать, это просто какой-то ужас. Меня радели догола и, уложив на стол, занялись вивисекцией. Ибо никак иначе назвать то, что сделали со мной, не могу. Подстригли, но это ерунда. Дальше - больше. Выщипали всю скудную растительность на лице, заменявшую бороду и усы. Сказали, что иначе - никак нельзя, ибо у "этих" на фэйсах волосы не растут. Затем закачали под кожу лица малёк парафина, отчего моя морда стала похожа на… а, лучше не расстраиваться понапрасну. По крайней мере, мне твёрдо обещали, что когда всё кончится, путём небольшого хирургического вмешательства мне вернут прежнюю мою харю.

Дальше же начался вообще мрак беспросветный. Вас когда ничудь варили живьём? Что? Не пробовали? Советую и не начинать. Меня, приедварительно подвергнув полной депиляции, уложили в чан с краской и вымачивали в нём довольно долгое время. Кожу жгло, щипало, и всё тело чесалось так, что не приведи Господь. Кое-где проступили красные болячки, и я готов был выть от отчаяния. Право, не знаю, что удержало меня от искушения "отменить" весь этот кошмар. Наверное, любопытство.

– Со временем это пройдёт. - Утешила Ритка, и снова принялась за старое, доводя моё бедное тело до кондиции трупа, лежащего на соседнем столе.

Трупа пришельца, разумеется, один из которых Генерал распорядился доставить в лабораторию. Впрочем, если позволите, я опущу подробности, так как даже вспоминать об этом… Б-р-р… Одна радость, что Ритуся сжалилась и, дабы облегчить страдания подопечного, разрешила в качестве обезболивающего впотреблять… Ну, сами понимаете что… Так что, эти несколько дней я провёл в полувменяемом состоянии, время от времени, поглядывая на всё, что могло отражать изображение и заливаясь безудержным хохотом. За что удостоился молчаливого укора её ассистентов, который, ничтоже сумяшеся, игнорировал. Тоже мне, моралисты хреновы выискались. Вот побывали бы в моей шкуре…

Дня через три, когда, по словам компрачикосов, краска высохла и обрела "устойчивость к внешним воздействиям", за меня принялись татуировщики. Как видно, радикально зелёный цвет моей морды, и качество контрабандного красителя, сделанного на Малой Арнаутской, не отвечали всем высоко эстетическим требованиям мучителей. Всё бы ничего, если бы её хоть было видно. Так нет же, практически неотличимая, она покрывала тело какими-то непонятными узорами в самых интимных местах. В смысле, спрятанных под одеждой.

Шкура моя опять воспалилась, а тело распухло. И снова утешительные взгляды Ритки и хихиканье дорогой по поводу того, какой я милашка, и как она ждет, не дождётся того момента, когда сможем остаться наедине.

И, наконец, спустя неделю изуверы объявили что всё готово. Я сам на себя не похож, и вполне смогу сниматься в практически любом фильме ужасов. Без дополнительного грима.

– Ну, покажись, Гинза-Но ты мой ненаглядный.

Сенсей всё напутал, ибо актёры японского театра Гинза-Но выступают в масках. Гримируют лица последователи школы Кабуки-Дза. Но, в общем-то, в моём теперешнем положении, я с радостью согласился бы носить любой противогаз, только бы вернуть всё назад. Хотя, посмотрим, может ещё и "верну". Смотаюсь вот, гляну, что там и как. А там будем посмотреть.

– Хорош, хорош. Просто вылитый зеленомордый. - Лицо Виктора сохраняло серьёзное выражение, но в голосе слышались смешинки. - Пожалуй, я мудро сделал, что воздержался от смены образа. Во всяком случае, начальство точно бы не поняло.

Ну, вот всегда так, они делают карьеру, а я тут, понимаешь, отдувайся за всех. Не, ребята, я вам это ещё припомню.

– Краска долго не слезет? - Деловито осведомился тем временем Генерал.

– Гарантируют месяц. Хоть купайся-загорай, хоть в баню ходи.

– Ну, месяц, это ерунда, продержишься.

Утешил, блин…

Рано или поздно, а всё когда нибудь кончается. Подошли к завершению и мои страдания, в ознаменование которых я опять стал предметом пристального Инкиного внимания. И начал не на шутку ревновать к самому себе. Во натура, блин… Но, мужественно переборов это "низменное и недостойное настоящего мужчины" чуйство я, едва утихла боль, с радостью принялся отвечать на её поползновения…

Рожа постепенно зажила, так что время вышло. Как выяснилось, в этот раз Гроссмейстер, решил обойтись без излишней патетики, и отнёс камень на место загодя. Вообще-то, мог бы и сам приволочь то что просили. Хотя, ему виднее. Или же - за столько-то лет - так привык загребать жар чужими руками, что в принципе не мыслил себя в роли рядового исполнителя?

Я покачал на руках малышей, без обиняков признавших в этом зеленомордом чудище папаню, нежно (а как же ещё?) обнял Инну и, как водится, мысленно поплевав через плечё "шагнул" в Дромос.

40.

Ноль целых, пять десятых артефакта лежали передо мной, и я невольно залюбовался совершенными формами кристалла. Он приковывал взгляд, словно магнит притягивает железные опилки. Или же, вспомнив первое путешествие вдоль реки, с которого, собственно всё и началось, "держал подобно "эпицентру". Глядя на этот, не так давно совершенно обыкновенный, пусть и довольно таки красивый камень, я поймал себя на мысли, что мне не удаётся оторвать глаз. Вернее, совсем как тогда, когда пытался "преодолеть границу", не хочется.

С усилием, словно вытаскиваю глубоко вонзившийся в колоду топор, подобно вызволению ноги, по самую щиколотку утонувшей в вязкой глине, я смог таки отвести взор от загадочного куска кварца. И, уже более спокойно, безо всякого благоговения, взглянув снова, невольно залюбовался им. Хотя, вообще-то говоря, это мне не свойственно. Скорее уж, такое высокоэстетическое времяпрепровождение подошло бы Инне.

Если честно я, по жизни болшо-ой дофинист, не оставался равнодушным лишь к красотам природы. То есть, природы дикой и неухоженной. Зачастую, оставляя вне поля зрения такие вещи, как женское очарование, великолепная архитектура, а так же красивые вещи и изысканные ювелирные украшения. Словом, в силу плебейского воспитания, все те стороны человеческой жизни, к которым можно применить такие эпитеты, как очаровательный, прекрасный и целую свору их синонимов.

Хотя, пожалуй, нет. Ещё одна грань красоты завораживала меня, как и всякого мужчину. Ибо любой мужик неравнодушен к железкам. Хищная и ни с чем не сравнимая эстетика холодного оружия вводила в некое подобие гипнотического транса, вызывая в душе чувство, похожее на восхищение.

И вот, поди ж ты. Я ухитрился попасть под очарование этого куска стекла, совсем недавно не вызывавшего в индифферентной душе совершенно никаких эмоций.

Этот, как оказалось, далеко не бесполезный камень, завораживал властно и неодолимо, сердце начало биться чаще, и я с трудом смог оторваться от игры света и тени. На миг показалось, что я вижу все те неизмеримые пространства, доступ к которым открывала эта стекляшка. Грандиозную и необозримую бездну, неподвластную человеческому воображению, скрытую в его глубине.

Сейчас я стоял, погружаясь в эфемерное колебание неясных теней и животрепещущих бликов. Взгляд продирался сквозь густую сеть, сплетенную из тончайших световых узоров, всё дальше и дальше, мимо удивительных, изменчивых и переливающихся образований самой разнообразной формы. Я словно летел в бездну. Как тогда, когда один единственный раз стал невольным "гостем" Гроссмейстера. Падение ускорялось, вихри радужного пламени проносились мимо, и я уже безостановочно мчался прямо в центр раскручивающейся передо мной гигантской и ослепительной воронки.

Но тут произошло нечто, что начисто отрезвило, заставив выбросить из головы всю мистику, навеянную загадочным куском хрусталя. Откуда ни возьмись, вдруг появилась Кени и, сверкнув зубами и положив ладошку на моё "транспортное средство"… пропала. Как вы понимаете, на раздумья времени не было, и я поспешно "последовал" за ней.

Вода хлынула в рот, в нос. Заполнила уши и холодным обручем сдавила грудь, заставляя останавливаться сердце. И, положившись на инстинкты, я вовсю заработал конечностями, стремясь побыстрее вынырнуть на поверхность.

Однако гад всё же Господин Гроссмейстер. Это ж надо, блин. Такую бяку выкинуть. Нет, чтобы, просто положить половинку шара в какое нибудь укромное место, так додумался же, чёрт рогатый. В воду бросить. Хотя, кто сказал, что это самое место должно быть ещё и комфортным? Таких тонкостей, помнится, мы не оговаривали… И, если разобраться, то дно небольшого, заросшего тиной пруда как раз и есть наиболее подходящий тайник для таких вещей. Во всяком случае, ни один нормальный человек, в своём уме и при памяти в это вонючую лужу не полезет.

Раздался заливистый смех и, оглянувшись, я обнаружил головку Кени, выглядывающую из-за куста.

– Ты как здесь оказалась? - Вызверился я на неё.

– Так же как и ты. - Безо всякого почтения отозвалась маленькая проказница.

– Ну, предположим, это я видел. - Согласился я. - Но как ты оказалась "у меня" в коридоре?

Она опять засмеялась.

– Я уже два дня там сижу.

– Ну а попала-то в Дромос как?

– Так с вами. - Почему-то перейдя на Вы, и скромно потупив глаза, пролепетала Кени.

Да уж. Надо сказать, что в последние дни, пока заживало лицо и спадала опухоль, я навещал Коридор, дабы пополнить запасы. Так что, негодяйка вполне могла спрятаться в одном из тюков.

– А ну, марш домой.

Но в ответ мне лишь показали язык и, обрызгав зеленоватой водой отрицательно покачали головой. Общение с Инкой явно не шло малышке на пользу. А я-то, наивный, сопли распустил. Ах-ах, девочки займутся маленькой несчастной Кени. Ой-ёй-ёй, как бы чего не вышло. Да это юную ведьмочку нужно держать подальше от ведьмочки постарше. Хотя, я думаю, результат был бы тот же…

Обнаружив, что всё ещё стою по пояс в воде, и ноги утопают в вязком иле, я зашлёпал к берегу. Нет, подлюга, Аббат, каких поискать. Вот, сижу теперь здесь, мокрый как лягушка. Ни скутера, ни модуля. Даже рюкзак с Бижутерией, и то остался в коридоре. Видать, придётся "возвращаться".

– Никуда не убегай. - Буркнул я Кени, осмотрительно отошедшей на безопасное расстояние, и кряхтя полез обратно в вонючее болото. Конечно, надо бы поймать мерзавку, но перспектива гоняться за чертовкой, да ещё обладающей Даром… Бестия ведь в любой момент может "уйти", да ещё, свят-свят-свят, и меня захватить с собой.

Войдя в воду по грудь, я зажмурился и нырнул, раздвигая руками водоросли и погружаясь всё глубже и глубже. Всё же, Кристалл и в самом деле обрёл надо мной какую-то власть, так как не возникло и тени сомнения в том, что смогу его найти. Подплыв к злополучному осколку, я дотронулся и…

Всё же, как уютно ощущать себя дома. Стоя в окружении скутеров и кучи мобильных модулей, я стаскивал мокрую одежду, мысленно негодуя "по поводу". Затем в очередной раз чертыхнувшись, забрался в Скутер и, свесив руку, дотронулся до камня. Невидимая но вполне осязаемая энергия полилась в меня и я понял, что, в принципе, непосредственный контакт с кристаллом не нужен. По крайней мере, с тем, что находится "у меня". Коридор, это неведомое нечто принявшее форму именно такого пейзажа лишь благодаря какой-то до конца не ясной прихоти моего подсознания, сам был проводником. Прибор, включенный в "онлайновом" режиме, и позволявший, в дополнение к своим замечательным качествам перемещаться непосредственно к Кристаллу я, постоянно таскал с собой. Находясь в Дромосе, разумеется. Так как "наружу" эту маленькую и столь притягательную штучку практически не выносил. Но сейчас, отправляясь к чёрту на рога, решил с ним не расставаться. Ведь, кто его знает, как оно повернётся. И, буде необходимость воспользоваться Коридором, лучше иметь его под рукой. Прибор, даже не "реагирующий" на большой Кристалл в реальном мире, мог создать тоннель "вдоль реки", перенеся меня к "двери" в наш родной мир. Так что, сами понимаете, отказываться от "запасного выхода" я не собирался.

Угнездившись в кабине скутера и загерметизировавшись, прикрыл глаза и… В общем-то, надёжно защищённый корпусом я, как вы понимаете, ничего не ощутил. И только псевдомозг, на чувственно-подсознательном уровне тут же отрапортовавший об "изменении внешней среды" позволил заключить, что я уже "там"…

Медленно всплыв на поверхность, приподнялся над водой и направился к Кени. Завороженная зрелищем "Наутилуса" она и не подумала убегать. Я опустился на землю и, выпрыгнув из кабины, махнул рукой на всякий случай отошедшей девчёнке.

– Ладно уж, так и быть. Можешь остаться.

– А не обманете? - Подозрительно пролепетала Кени.

– Чтоб мне сдохнуть… - Ничтоже сумяшеся поклялся я.

– Не-а. Я так не согласна. - Протянула она. - Вы по-другому поклянитесь…

– Как это, по-другому? - Хрюкнул я от удивления.

– Чтоб мне "не войти, ни выйти". - Выделяя интонацией ключевые слова потребовала она.

Да, блин. Эта клятва посерьёзней будет.

– Ну, клянусь. - Пожал плечами я. И, под требовательным взглядом чёрных глазёнок закончил. - Чтоб мне "не войти, ни выйти".

Облегчённо вздохнув, враз осмелевшая малышка подбежала к Катеру и немедленно потребовала:

– Я тоже хочу такой.

– Не сейчас, девочка. - Меланхолично отозвался я. - Нам и этот-то придётся спрятать.

– Почему? - Продолжала надоедать Кени…

– Потому, потому, что кончается на "у". - Пробубнил я в ответ, и пояснил: - Это ведь трофейная машина. Кто его знает, может, у них здесь какой-нибудь реестр имеется. Только мы куда-то прилетим, а нас "цап-царап"… Так что, придётся покупать гражданскую технику, не вызывающую подозрений. - И, пресекая ненужное нытьё, отрубил. - В общем так, ты погуляй пока, а я по-быстрому взлечу, чтобы осмотреться.

За ребёнка, как вы понимаете, я был совершенно спокоен. Скорее уж, следовало опасаться за здоровье тех, кто посмел бы причинить ей вред. Смущало, правда то, что у Кени другой цвет кожи но тут уж я бессилен. Да и, надеюсь, она сможет в любое время "слинять", дабы не вызвать подозрений.

Поднимаясь, включил внешнее обозрение. Небольшое болотце, в которое загнала сволочизм Гроссмейстера, окружали кусты. Такие же группки, состоящие из невысоких зелёных растений, тут и там росли на безбрежней равнине. И - ни души вокруг. Должно быть, мы высадились на одной из "пограничных" планет, так как не думаю, что захватчики позволили бы вот так пустовать земельным угодьям.

Выйдя за пределы атмосферы и, сделав один круг по орбите, я, то есть мозг катера, "опознал" планету.

Нужно искать пристанище. Но, как вы понимаете, до него ещё надо добраться. А, имея на руках малышку, это составляло некоторые трудности.

Выудив упакованный в футляр Кристалл, я нажал одну из кнопок, прекратив подачу энергии, превратив его в ничем не примечательный кусок стекла. Кени предстояло путешествовать "в коридоре", и замечательный этот камешек я не собирался оставлять в вонючей луже. Так что, пусть пока отдохнёт, а то не известно ведь, что получится, попытайся я "войти" с активизированным Суперприбором. Скорее всего, просто вернусь к его собрату, лежащему у выхода в наш мир. А мне оно надо?

– Ну что, малыш, придётся тебе некоторое время поскучать.

Для виду Кени малость поупиралась, но напоминание о клятве окончательно усыпило её подозрения, и она ухватила меня за руку.

Дром-м-м. Мы стояли в таком знакомом континууме, с серым небом, никогда не ведавшим солнечных лучей. Равнодушная и безмолвная река, как и прежде спокойно несла свои воды. И - куда хватает глаз, никакого намёка на следы моих Путешествий. Там, в "наших" мирах я здорово "намусорил". И у каждого "эпицентра" навалено вдоволь всякой всячины, вроде Мобильных модулей, велосипедов, упаковок с провизией и прочей дребедени. Этот же берег был девственно чистым, что, в общем-то, и следовало ожидать. Прислушавшись, вдруг обнаружил, что это место не такое уж и тихое. И, подобно "выходу" в Ленкину реальность, здесь явно слышался отдалённый рёв. Который не мог быть не чем иным, как звуком падающей с огромной высоты воды. И этот еле слышный грохот - во сказанул блин! - раздавался ВЫШЕ по течению.

41.

– Ну что, малыш, не скучай. Я скоро. - Потрепав Кени по голове, ещё раз оглянулся на непривычно-пустынный пейзаж, и "вышел" наружу.

Катер всё так же стоял возле небольшого озера и, запрыгнув внутрь, я стал набирать высоту. Решив не светиться лишний раз, снова поднялся в околоземное пространство. Глядя на куполообразную поверхность планеты, поневоле задумался о судьбе её прежних обитателей. Были ли они похожи на нас? Или же принадлежали к какой-то другой расе Хомо Сапиенс. Я даже не знаю, давно ли колонизован этот мир. Хотя, если судить по столь малой населённости - то совсем недавно. Относительно, конечно. И снова, в который уже раз, меня охватило негодование.

И вы тоже считаете себя людьми? - С остервенением зачем-то процедил я сквозь зубы. Наверное, просто нужно было сбросить эмоции, вот меня и понесло… И нимало не смушал тот факт, что не имелось видимого собеседника. - За повседневной суетой и мелочностью вы не заметили главного. Ведь, зачем-то вы пришли в этот мир. Было бы злой иронией, если бы вы явились на свет только для того, чтобы уничтожать… И, за кажущейся важностью и ежедневной суетой по благоустройству жизни вы потеряли главное… Пытаясь создать что-то рукотворное и искусственное, по вашему мнению, превосходящее то, с чем жили ваши предки вы неосознанно и бестолково разрушили всё, что являлось основой самой сущности разума. Впрочем, в этом мы, похоже, недалеко ушли от вас. И что теперь? Ведь, я сотоварищи приду к вам не просто так. И, надеюсь, так или иначе, а у нас всё получиться. И все ваши усилия пропадут втуне. Все миллионы жизней, положенных на алтарь прогресса окажутся потраченными зря. Все они, испустив последний вдох, канут в небытие, и рассыплются горсткой праха. Выходит, сейчас ваша империя доживает последние деньки. Что бы вы не думали и как бы не кичились величием.

В принципе, так или иначе, а они не изобрели ничего нового. Просто, задыхающийся и перенаселённый мир, исчерпавший все природные ресурсы, но зато имеющий в избытке ресурсы людские, судорожно искал хоть какой-то приемлемый выход из создавшейся ситуации.

Нужно же было куда-то деть десятки миллионов пасынков, одним своим существованием отравляющих жизни друг другу. Вот и получается, что изобретение способа перемещения между мирами явилось своего рода панацеей, для агонизирующего общества.

За всеми этими Умными Мыслями я не заметил, как долетел. И только не дремлющий псевдомозг скутера, вовремя прервав моё занудливое негодование, напомнил, что пора снижаться.

Кени сидела на берегу, загребая рукой песок и тонкой струйкой пересыпая его с ладони на ладонь.

– Не страшно? - Полюбопытствовал я.

– Нет. - Мотнула она головой. - Скучно вот только.

– Есть хочешь?

– Нет пока. - Отмахнулась она и спросила. - Мы уже прилетели?

– Да.

– Тогда "пошли наружу". - В голосе её сквозило нетерпение.

На нас никто не обращал внимания. Казалось, всем абсолютно наплевать, кто мы, что и откуда. На ночлег устроились в одной из множества гостиниц, причём, оказалось, что услуга эта абсолютно бесплатная. Всего-то и потребовалось, что войти в вестибюль и посмотреть на табло, напротив каких значков светятся зелёные огоньки. Так же не возникло проблем с едой. На первом этаже здания располагалось нечто вроде столовой. Правда, и отель и пищеблок были автоматическими, но находившемуся по городу, а потому голодному мне наплевать на такие тонкости. Не то, чтобы меня это сильно волновало, ведь коридор по-прежнему продолжал действовать, так что, уж переночевать мы могли бы и там.

Как оказалось впоследствии, нам просто повезло. Мы в наглую воспользовался привилегиями колониальной политики правительства Десяти Миров, суть которой заключалось в следующем: Всем, решившим оставить Родной Мир, и посвятившим жизнь освоению новых территорий, социальный минимум предоставляется бесплатно. Мы же, по прихоти судьбы, "высадились" как раз на одной из таких планет. Относительно безлюдный, и населённый всего лишь неполным миллиардом зеленомордых, он ещё не играл заметной роли в Союзе. Открытый каких-то сто лет назад он, подобно Сентвиллю в Ленкином мире поражал неторопливостью и размеренностью.

Мы заняли два соседних номера и я, попросив малышку не высовываться, отправился за едой, мысленно чертыхаясь.

"Але ж и смачная у вас у Беларуси вада". - Сказал шпион, желая завязать контакты с местным населением. "Твоя правда, сынок. У вас у Амерыцы такой няма". - Ответила сердобольная бабулька. И, глядя на растерянность и недоумение, написанные на лице собеседника, одетого в телогрейку и кирзовыве сапоги, простодушно пояснила. - "Дараженьки, так ты ж негр".

Да уж, многие совершенно искренне представляют иностранного разведчика в виде узколобого типа, крадущегося через границу на коровьих копытах, навьюченного автоматом, минами, баклажкой с ядом, рацией и прочим мусором…

Теперь же понял, что этот маленький нюанс не играет большой роли. Как и у нас, как в любом мире, простым обывателям было начхать на такие мелочи как цвет кожи какой-то там девочки. Да и официальная версия всячески скрывала сам факт "стерилизации" планет, предшествующей заселению. Так что, никем, кроме "своей" Кени посчитать не могли. Ведь, большинство народа даже не подозревало о существовании других рас. Хотя, любопытно, всё-таки. Как это у них получилось? В смысле, такая однотонность расцветки. Или же, в силу врождённой нетерпимости они попросту вырезали непохожих ещё в доисторические времена? Да так давно, что даже упоминания об этом не сохранилось? Ведь изничтожили же кроманьонцы всяких там питекантропов и неандертальцев. Хотя, вроде бы, те жили на Земле аж двести тысяч лет. Тогда как мы, современные Хомо, населяем её лишь каких-то двадцать. А помним себя и того меньше.

Жратву местную, вернее, взятую из корабля, я попробовал под Ритиным наблюдением, так что ни капельки не боялся. Да и, если гипотеза Профа верна, и они захватывают жизненное пространство, то мы просто должны быть похожи. А подвергать сомнению высказывание Семёна Викторовича у меня, как вы понимаете, нет никаких оснований. Поэтому, затарившись по полной программе я двинул назад.

Кени смотрела местные новости. Забрать игрушку у младенца всегда было выше моих сил и я, кое-как сервировав стол, принялся поглощать образцы местного фаст-фуда. Кени присоединилась и, с набитым ртом принялась спрашивать.

– А-чгум-хрум… Мум..? - В глазах у неё стоял вопрос?

Я что, недоумок, что ли? Когда надо, и без переводчика могу. И, набив полный рот, я ответил.

– Угу-м-м.., т-прум-нюм!

Весело блеснув глазами, малышка удовлетворённо кивнула и снова уставилась в экран. Во бля! Всё же находчивость - великое дело!

Наконец, когда новости закончились, да и запасы изрядно оскудели, она начала ныть.

– Ну что, пойдём в люди? Нам ведь столько всего надо накупить!

Видали, да? Такая кроха, а уже женщина! И кто бы мог подумать, что нестись чёрт знает куда её заставило желание походить по местным магазинам?

Вообще-то, накануне, ещё "дома" я хорошенько выспался. Да и здесь, солнце стояло высоко и, как будто, было не слишком поздно. Но, прибыв куда-либо, я всегда в первый день на этом и останавливался. Ну, правило у меня такое: "Один день - одно дело". Так что, приезд - это святое. Отдохнуть надо, акклиматизироваться. В крайнем случае, можно продегустировать местные напитки и - особливо! - продукцию пивоварен. Но чтобы вот так вот, с места в карьер приниматься за работу?!!

Обнаглел, скажете вы. Тут, можно сказать Человечество В Опасности, а он барствует, понимаешь… Ну и хрен с ним, с человечеством. То есть, не то что бы совсем уж так категорично, но одни сутки-то сможет оно без меня перебиться? Подозреваю, что сможет. И даже не заметит этого. Да и, я-то себя лучше знаю. И, коль не лежит у меня душа с наскоку заниматься решением проблем - так тому и быть. А то напортачу ещё чего. В этом деле мне вроде как нет равных.

К тому же и, отмазка у меня есть. Исторический пример, понимаешь. Уинстон Черчилль, как будто был неглупым человеком, а? Так вот, этот самый Черчилль раз и навсегда установил для себя ПЯТИДНЕВНУЮ рабочую неделю. И свято следовал этому правилу до конца жизни. Вы только прикиньте, Англия в блокаде, Лондон бомбили, а он на уик-энд за город выезжал. И ничего, мир не рухнул, а англичане до сих пор процветающая нация. Это только у нас, какой-то идиот сформулировал "золотое" правило, дескать, "чем хуже для исполнителя, тем лучше для дела". Покажите мне хоть одно хорошее дело, сделанное озлоблённым индивидуумом с испорченным настроением? Вот и живём как-то… Буратинисто…

В общем, "выходить в люди" совершенно не тянуло. А хотелось, напротив, полежать-подумать. Очень способствует пищеварению, знаете ли! Так что я, согласно кивнув, "шагнул" в коридор.

Вот и пригодились мне обе половинки хрустального шара. Активизировав ту, что была под рукой, я положил на неё руку и… Оказался возле Лагеря. Взяв спальник, что нибудь почитать а так же несколько разнокалиберных песочных часов я, прикоснувшись ко второй части Талисмана "перешёл" назад.

Зачем расстраивать ребёнка? Поваляюсь пока, посплю-подумаю.

Понежившись часов шесть, выкупался в реке и, включив карманный прибор в обратно-ускоренном режиме "вернулся" к Кени за секунду до "входа". И, свежий и отдохнувший, радостно заулыбался.

– Конечно, малыш. Только, сначала, нам нужно обменять наши безделушки на местную валюту.

Я прошёлся по городку и набрёл на лавку старьевщика, скупавшего различные археологические находки у "гробокопателей". Собственно, навёл меня на неё субъект с внешностью бомжа, но подлетевший на некоем подобии скутера, только с открытым верхом. И, в задней его части лежал различный шанцевый инструмент. Оставив кораблик у входа, он взял из кузова мешок и скрылся за дверями.

Сразу повеяло романтикой и духом кладоискательства. Смущало только то, что это, как ни крути, был мародёр. Впрочем, такой же, как и я совсем недавно.

Но всё моё естество встало дыбом, против такого сравнения. Ведь мы случайно обнаружили Землю-2. Эти же, грабили, предварительно хладнокровно уничтожив местное население. Потом, когда я приволок множество записывающих пластинок и парочку считывающих устройств, выяснилось, что, по официальной версии, все миры были открыты как бы случайно. И, после правительственного сообщения об очередной удачной находке, начиналась переселенческая кампания.

В принципе, здешние отцы командиры, могли себе позволить такую роскошь как социальный минимум. Ещё бы, ведь те, кто прибывал сюда в числе первых, делали всю грязную работу, одновременно обчищая осваиваемую планету, и переправляя в их сокровищницы новые и новые богатства. Так что, большинство, да что там большинство, практически всё население Десяти Миров нельзя напрямую обвинить в постигшей соседей участи. Ну, разве что, самую малость. Выражавшуюся в излишней плодовитости.

Малёк посомневавшись, я вошёл следом за оборванцем. И попал в типичнейшую лавку старьевщика. Хоть до того ни разу не бывал в подобного рода заведениях, всё здесь навевало на мысль о именно таком названии.

Вдоль стен располагались стеллажи, и чего только на них не было. Образцы всевозможных инструментов, какие-то незнакомого вида приборы, множество различных статуэток, кубков и разного рода картин, изображавших как пейзажи, так и портреты, одиночные и групповые. Причём, на них набрисованы люди явно одной из "наших" рас. То есть, с нормального цвета кожей.

– …?

Стоящий за прилавком агн произнёс какие-то звуки, но я, как и положено, ничего не понял. Но морде у того проступило явно читаемое раздражение.

– ….?

"Гав, мяв". - Отозвался мозг, даже не делая попыток проникнуть в смысл сказанного, ибо он понятен и так. У меня явно спрашивали, с чем пожаловал.

Порывшись в кармане, вытащил одну из брошек, захваченных с собой с Земли-2. Коль уж Вселенная сделана из одних и тех же атомов, то и ценность элементов должна быть соответствующей в соседних мирах. Ведь, и в Ленкином Мире, и на Земле-2 основным мерилом человеческих взаимоотношений было золото. Так что, ошибиться я не боялся.

Повертев так и сяк брошь в руках, хозяин заведения взглянул более приветливо. Хотя, кто их разберёт, с ихними страхолюдными мордами, где у них хорошо, а где плохо. Как там вещал Проф? Что-то вроде того, что время от времени они у нас меняются местами?

– …? - Снова пролаял он, а я опять ничего не понял.

Что-то недовольно пробурчав, он стал рыться под прилавком. А я, чисто интуитивно, дополнил картину репликой про грязных иностранцев. И, почти угадал. Только в роли иностранцев выступали вновь прибывшие эмигранты. Что ж, под это определение я подходил как нельзя лучше.

Вдоволь покопавшись, он разогнулся и бросил на прилавок обруч. Вернее, выпуклую полоску металла, согнутую в виде кольца так, что края почти сходились. И выжидательно уставился на меня.

Поскольку диаметр соответствовал объёму головы, я надел украшение, и мозг сразу заполнился сумбурными образами. Но, вскоре, всё утряслось, и я понял, что это упрощённый аналог шлема модуля. Что-то вроде универсального переводчика, одновременно снабжённого разного рода справочниками и элементарными понятиями о номах приличия. И теперь, захоти я, к примеру, пожать руку кому нибудь из агнов, то мне бы стазу стало ясно, что делать этого ни в коем случае не следует, так как это совершенно неприлично и может быть сочтено вопиющей фамильярностью, и привести к вызову на дуэль.

Кстати, о дуэлях. До начала колонизации и образования Десяти Миров, они, в связи с чудовищным перенаселение повсеместно поощрялись. И, хотя уже лет эдак двести, как в распоряжении плодовитой расы были новые планеты, мода на "поединки чести" не прошла. Так что, мне повезло дважды, что, прожив в тутошнем мире целые сутки ухитрился случайно не наступить кому нибудь на ногу, или просто хлопнуть по плечу.

Но, благодаря ментальному помощнику, языковой барьер преодолён и я перестал быть глухим в стране говорящих.

– Ты где это взял?

Видали, какой простой. Так я тебе и скажу. Я открыл рот, чтобы выложить соображения по поводу его настырности, несмотря на возможный вызов, но вовремя прикусил язык. Вряд ли он поймёт то, что я собирался поведать ему по-русски. А вот подозрения вызову обязательно.

И я развёл руками, показывая, что не только глух, но и нем. Пожав плечами, скупщик ещё раз повертел в руках брошь и сообщил:

– Я дам тебе за неё ментагратор.

По видимому, так называлась умная железяка, сидевшая словно влитая у меня на голове. Что ж, это мне показалось выгодным. Хотя, зная эту породу "у нас" я нисколько не сомневался, что он надул меня, минимум втрое. Ну и пусть. Бирюлек у меня полные карманы, так что, не обеднею. И я повернулся, чтобы уйти.

– Эй, если найдёшь что нибудь ещё - приходи только ко мне. В других лавках сидят такие проныры…

Я улыбнулся, кивком дав понять, что впредь стану иметь дело только с этим честнейшим в известной мне вселенной существом и… Впрочем, тело, выдрессированное Виктором отреагировало само, и моей заслуги в победе в молниеносной дуэли нет. Оказывается, формальности в подобного рода мероприятиях здесь испокон веку сведены к минимуму. И, где увидел не понравившегося тебе субъекта - там и гаси его. Но, я опять оказался чуть-чуть быстрее и лавочник уже валяется у моих ног. Услужливая железяка принялась объяснять сложное хитросплетение местных обычаев, и градацию всевозможных улыбок, в порядке тяжести нанесения оскорбления недругу. О том, что улыбка выражает радость, как-то не упоминалось.

В общем, хорошие ребята, эти Агны. И нравы у них проще некуда. А чувство юмора… как оказалось, они прекрасно обходятся без него. И ничего, живут, плодятся и размножаются. Вон, даже Союз Десяти организовать ухитрились.

Но, в общем, небольшая драчка была очень полезна, так как напомнила, зачем я здесь. Да и ментагратор, поубавил сантиментов. А то рассиропился, понимаешь. Ах-ах, все люди братья. Да, у них тут, в общем, всё здорово организованно. В особенности теперь, когда места - хоть отбавляй. Но, весь фокус в том, что сделали они всё это ДЛЯ СЕБЯ.

И ЗА СЧЁТ ДРУГИХ. То есть нас.

Порывшись в скудной базе данных допотопной модели переводчика, я с удивлением выяснил, что здесь царила ПОЛНАЯ свобода личности. Ограниченная только собственным выбором и оценкой последствий того или иного поступка. Ведь, свобода была у ВСЕХ. К примеру, хозяин лавки захотел слегка проучить меня - и пожалуйста. А вот я пожелал ответить - и получи фашист гранату. Стороны расстаются довольные друг другом.

В их распоряжении более десятка миров и любой волен передвигаться от планеты к планете. Правда, услуга эта бесплатная только в одну сторону. А именно, из центральных, то есть ранее освоенных миров, на окраины. Обратно же… Но, в общем-то, это правильно. У нас, насколько я помню, не так уж и давно, всем желающим осваивать Крайний Север предоставлялись огромные льготы. А вот переселиться обратно в Москву…

Сзади послышался топот, и я обернулся, сразу приняв оборонительную позицию. Но лавочник, вопреки опасениям, протянул мне парочку пластиковых карточек.

– Держи, кладоискатель. Я ошибся при расчёте с тобой.

Тому, что он заблуждался я нисколько не удивился. Поразительно другое. То, что ошибку он, в конце концов, признал. Всего-то и потребовалось, что сделать пару ударов по кумполу. И мне снова стал нравиться уклад здешней жизни. По-прежнему не раскрывая рта, я изобразил рукой летящий скутер и он, моментально понял, о чём речь произнёс.

– Тех денег, что я тебе дал, не хватит. Нужно, по меньшей мере, ещё две таких броши.

Я засунул руку в карман и на ощупь выбрал две побрякушки. Глаза торгаша загорелись и он, развернувшись, жестом позвал за собой. Войдя в магазинчик, протянул мне ещё несколько карточек, снова пригласив заходить, буде что-то на продажу.

Порывшись в "памяти" железяки и выяснив, что простой кивок не побудит его снова наброситься на меня с кулаками, я без слов попрощался и вышел за порог.

В следующий раз, решив наплевать на возможность разоблачения, я взял с собой малышку. Кени, лишённая переводчика, недоумённо таращилась и я, указав на обруч, сидящий у меня на голове дотронулся до лба малышки. Хозяин скрылся в лавке и тотчас вернулся, став прилаживать тоненький и изящный ободок на курчавых волосах крохи.

Дальше всё пошло как по маслу. Негоциант тщательно пересчитал драгоценности и, открыв необычного вида сейф достал стопку пластиковых карт. Кени, проказница эдакая, вдруг "пропала" на какое-то время и, "проявившись" тоже вывалила на прилавок кучу ювелирных изделий?

– А это откуда? - Вытаращился я.

Но она лишь хитро улыбнулась.

Вообще-то мог и не спрашивать. Раз малышку взялась опекать Ленка, то, само собой, Кени стала полноправной участницей проекта, со всеми привилегиями. Хотя, главной льготой она владеет и без нас. И, пожелай - будет иметь побрякушек, сколько захочет.

Увидев столько украшений зараз, скупщик изменился в лице и, лихорадочно блестя глазами, принялся ощупывать новый товар. Так что, в результате, малышка получила стопку повнушительней, чем досталась мне. Занятно, куда же она их истратит? Со мной-то всё ясно. "Валюта" у меня казённая и отпущена строго на приобретение информационных носителей. Нет, вообще-то, проконтролировать меня никто не мог и, захоти - я волен накупить всякого барахла от пуза. Вот только навошта? Зачем мне "заморские диковинки"? Я и дома-то к подобным вещам равнодушен, и могу год проходить в одних джинсах. Так что, стать "казнокрадом" мне, в общем-то, не грозило, и общественность могла спать спокойно.

Следующим этапом, как вы понимаете, стала покупка гражданских скутеров. Конечно, это не то, что трофейные космические боты, зато меньше привлекают внимание.

Я взял потрёпанного вида дешевую машину, зато Кени разошлась не на шутку. И, после долгих и придирчивых выборов, остановилась на яркой и дорогущей "спортивной" модели. В космос на ней, конечно, не выйти, но зато это "амфибия". Расплатившись, малышка тут же впрыгнула в кабину и, бросив мне на прощание: "Вернусь в гостиницу часа через три" умчалась прочь. Да уж…

Но, вспомнив, что она как раз находится в "переходном" возрасте, решил не связываться. Ни теперь, ни в будущем. Как любой человек Дромоса девочка достаточно профессиональна и вполне может постоять за себя. Ну а, что касается "мелких шалостей"…

42.

Кени вернулась где-то часа через три и тут же принялась хвастаться покупками. В общем-то, все её "приобретения" не выходили за пределы стандартнного набора, о котором мечтает любая девчушка её возраста. Одёжки там всякие. Само собой ролики. Разумеется, на гравиприводе. И, должен вам сказать, что в отключенном виде весили они дай Боже. Но зато, стоило только активизивроать, как новомодная игрушка тут же зависала в полуметре над полом. Надо заметить, что к ним полагался ещё и пояс. Тоже тяжеленный и, как я понимаю, с антигравом. Но, по восторженным словам Кени, пояс - это для слабаков! И настоящие крутые парни и девчёнки обходятся только ножными прибамбасами. Восторги, наконец, поутихли, и малышка принялась "переправлять" богатства в своё убежище. Не сдержав любопытства, я напросился "в гости".

Всё тот же милый островок. Накатывают на золотистый песок синие волны и никаких видимых различий с выходом в нашу реальность. И впрямь, устойчивая психика у ребёнка. Или же, сыграло роль то, что она "путешествовала" между мирами с помощью моего Дромоса? Хотя, что это я? До недавних пор только так и можно было. Ну, если не считать выворачивающего наизнанку и норовившего "сбросить с катушек" замечательного "места" Аббата.

Интересно, а если "принести" половинку кристалла сюда? Смогу ли я "путешествовать" прямо из Дромоса в Убежище Кени? Но, должен вам сказать, что на эксперимент так и не решился. Конечно, можно невзначай "забыть" прибор. И, войдя в коридор… Во блин. Тут то ничинаются всевозможные бяки. Без Аппарата-то я в Коридоре - пень-пнём. "Вошёл" сегодня - "вышел" вчера. По словам Гроссмейстера, всё это по большей части выкрутасы нашего разума. Но вот поди ж ты. И такая маленькая штучка как имеющий небольшой энергетический потенциал камешек помогает этому самому разуму чувствовать себя уверенней. Вроде как спасательный круг в штормящем море. Конечно, можно и без него побарахтаться. Но с подспорьем вроде как спокойнее…

Благоразумно отказавшись от "экскремента" и благополучно "вернувшись", я отправился в номер и, включив новости, улёгся на постель. Но железяка давила на голову и, сняв её я оглох. Ясная и понятная речь диктора вдруг потеряла всякий смысл, превратившись в неудобоваримый набор согласных. Ну и Бог с ним… Кстати, а что у зеленомордых насчёт Бога? По возвращении, надо будет спросить у Профа. Ведь заниматься теософскими* изысканиями мне, сами понимаете, недосуг.(*Теософия - от греч. theos - Бог и sophia - мудрость - религиозная доктрина, проповедующая слияние с Богом).

Отбросив обруч, и приказав экрану погаснуть, я вырубился. Заснул, то есть.

Среди ночи вдруг раздались какие-то вопли. Причём, что самое удивительное, удивлённые и испуганные голоса были мужскими.

Не успев толком проснуться, выскочил из номера и нарвался на двух зеленомордых. Даже не сообразив, что делаю, ткнул одному пальцами в горло и, отбив удар, который по мнению второго должен был навсегда меня успокоить, "забрал" его в Дромос. И тут же "вернулся" назад. Ворвавшись к Кени, застал там ещё двоих. На их и без того страхолюдных мордах написано зверское выражение. Но малышки, как я и ожидал, в комнате нет.

Глядя мне в глаза, один из грабителей что-то процедил сквозь зубы и достал из-за спины нож. Впрочем, второй тоже не отставал от подельщика, так что я стоял перед двумя вооружёнными бандитами и… улыбался. Причём самой что ни на есть оскорбительной улыбкой, какую только смог изобразить на стянутой парафиновой маской роже. Всё же, двое против одного это многовато и, решая, что же мне с ними делать я схватил стул. Конечно, "уйди" я сейчас и "отмотай" пару секунд, которые нужны для того, чтобы забраться в "кузнечика" и обормотам каюк. Но какая-то нездоровая злость не дала "спрятаться" за свойства коридора. Любопытно мне стало, чего стоят эти головастики в рукопашной.

Поигрывая ножом, один начал приближаться. Второй же, напротив, сделал шаг назад, и я невольно глянул на орудия угрозы.

Ножи, сами понимаете, бывают разные. От совсем маленьких, так называемых "перочинных" и кухонных, которыми очень удобно чистить картошку до гигантских размеров мачете для рубки сахарного тростника, которым можно развалить человека пополам. Ну а, где-то посередине существует столько разнообразных модификаций, что просто голова кругом идёт. С длинными и короткими лезвиями, с прямыми, кривыми, волнообразными и пилообразными. С заточкой с одной стороны и обоюдоострые. С рукоятками сделанными из всевозможных материалов, которые только существуют в природе, от берёзовой коры до та называемых "козьих ножек" и рогов различных животных. И все они, я имею в виду рукоятки, имеют различную форму, колеблющиеся в зависимости от специализации и прихоти владельца.

А ещё существуют очень старые ножи, бронзовые, например. Их обладатели давным-давно умерли, а они всё ещё живут, лёжа под стёклами музеев или частных коллекций.

У одного из этих некое подобие нашего десантного. И судорожно сжатые на рукоятке пальцы с головой выдавали в нём новичка. Нож же, который держал в руке второй мой противник, был метательным, и это очень плохо, так как означало, что попал к нему в руки он не случайно и передо мной стоял профессионал.

Новичёк бросился на меня и с ходу схлопотал между глаз. Ножичек его я отбил как-то походя и любитель улёгся к моим ногам подобно кулю с тряпьём. Но вот второй… Неуловимым движением он метнул смертоносный инструмент, и только реакция спасла меня от существенной раны. Успев выставить руку, я взвыл от боли, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не "перейти". Непродуктивно это, "уходить" в Дромос сейчас, оставляя "снаружи"противника. К тому же, насколько я понимаю, никто и никогда не ограничивается одним метательным ножом, так что в "прямом" режиме мне ничего не светит. Разве что и впрямь, в модуле "вернуться"? Но… неспортивно как-то. Да и не боялся я его, снайпера этого уродливого. Второй нож попал в стул, с лязгом отскочив от сиденья ну, а третий он только и успел, что достать…

Хороший был стул. С трубчатыми металлическими ножками и сиденьем, чем-то напоминающим наш гетинакс. Крепкий такой, надёжный… Откуда я знаю что табурет был крепкий? Так всё ж в этом мире относительно… Во всяком случае, голова соперника ни шла ни в какое сравнение…

– С почином, Юрий Андреевич! - Поздравил я себя и, схватив обоих за шиворот, "переправил" в коридор. "Вернувшись", "забрал" тех, что остался за дверью. И, выйдя на стоянку перед отелем, сел в скутер, дабы слетать за город и выбросить где-нибудь эту падаль. Причём даже и мысли не возникло о том, чтобы предать тела земле. Уроды блин! Такой шоблой припёрлись грабить ребёнка! Четверых "уделал" я, да и Кени "забрала" с собой как минимум одного. Кстати, как "там" она? Надеюсь, что всё в порядке. Да, и как иначе может быть. Ведь малышка одна из нас…

Относительно скоро я наткнулся на небольшой перелесок. Шириной шагов в двадцать, он хорошо был заметен с летящего скутера. С кривоватыми деревцами, росшими довольно густо. Их какие-то уродливые стволы с маленькими ветками, усеянными продолговатыми листьями невольно навевали мрачные мысли. Еле уловимый, но стойкий незнакомый запах назвать приятным тоже можно лишь с натяжкой. Приземлившись, я выбрался из скутера и потопал вглубь зарослей. Цепкий кустарник тут же ухватился за одежду, норовая оцарапать, но я продвигался всё дальше. Да и трава, что росла здесь, не способствовала ходьбе, норовя стреножить и повалить на землю. Я поневоле поёжился и, решив, что место достаточно укромное, "вошёл" в Дромос. Зеленомордые лежали, как и положено всем "нормальным" покойникам и я, преодолевая брезгливость, "выволок" их наружу. Острота момента требовала каких-то слов и я, не удержавшись, промолвил:

– Собаке - собачья смерть.

Ну не "Упокойтесь с миром" же мне произносить, вытирая при этом скупую мужскую слезу.

Знаю, знаю. Вот сейчас кто-то скажет: сволочь, мол, прожжённая этот Юрий свет Андреевич. Синяя Борода. Но, если хотите знать то, по моему мнению, это всё-таки не так. И все эти "не убий" не более, чем неуклюжие попытки тех, кто стоит сверху держать в некоем подобии узды других, которые внизу. Более хитрые всегда правили теми, кто поскромнее и слабже. Ведь, если уж "не убий" то, я считаю, для всех без исключений. Жизнь человека священна, и Баста. Только вот фокус в том, что никогда этого не было и, боюсь, не будет. И пусть сколько угодно пишут о "превышении мер самообороны", я всё же останусь при своём - пусть и отличном от официального - мнении.

Человек должен уметь постоять за себя и своих близких. Ведь, в большинстве своём, люди не кровожадные монстры. И не бегают по улицам с топорами вовсе не потому, что "закон суров", а вследствие того, что это не в их привычках. Ну а, будя вот такой вот случай, вроде непрошеных гостей, так туда им, гостям незваным, и дорога.

В общем, совесть моя была кристально чиста, чего нельзя сказать об одежде, которую я здорово извазюкал, продираясь сквозь этот "репей".

Дождавшись Кени и, удостоверившись, что с малышкой всё в порядке я кое-как смог заснуть. Утром же, разлепив веки, обнаружил девочку, сидящую в кресле и, приглушив звук смотревшую визор. Хоть и довольно поздно, но мы позавтракали и вышли на улицу.

Полуденное солнце на безоблачном небе обещало славный денёк. Тёплое дуновение ветра ласкало кожу и мы, усевшись в машины взлетели, держа курс на один из больших городов, расположенный километрах в двухстах от нашего поселения.

По мере приближения, мегаполис наступал, словно вырастая из земли. И было видно, что это не "наследие" ушедшей цивилизации, а именно новый город. Да и то. Кому охота жить в месте, ставшем кладбищем для миллионов разумных существ. Входить в дома, чьи стены стали свидетелями агонии, смотреть в окна, два десятилетия безмолвно взиравшими на постепенное разложение прежних обитателей и наступающее запустение. Несмотря на жестокость, падальщиками Агны не были и, выполнив печальную работу могильщиков-санитаров и экспроприировав материальные ценности, они навсегда покидали умершие города, строя взамен них новые.

А строить они умели. Это не наши стоэтажки. Громадины зданий возвышались, казалось под самый небосклон. Ну, ещё бы. Им, овладевшим силами гравитации такие сооружения - раз плюнуть.

Едва влетели в город, как сразу поразились обилию транспорта. Тут и там в пространстве между домами вспыхивали голограммы рекламирующие всякую дребедень. Засмотревшись на яркие кртинки, Кени ухитрилась в кого-то врезаться, и я поспешил к месту события. Не дав ей высунуться из кабины, протянул хозяину повреждённого скутера пару карточек и тот, буркнув что-то, что даже мой обруч не смог перевести, отправился по своим делам.

– Поосторожней, пожалуйста. - Предостерёг я Кени. - Полиции местной нам только не хватает.

– Да ну их. - Взбрыкнула она. И, в оправдание прощебетала. - Интересно ведь.

Что да - то да. Действительно, весьма любопытно. Тем более, как оказалось, образы, витающие в воздухе, ещё и "говорящие". То есть, стоило посмотреть на них более пяти секунд, и что-то замыкалось в умном головном украшении. И оно тут же начинало транслировать слоганы, оболванивая проезжающих мимо. Сообразив, что с таким прессингом на мозговую часть много не поуправляешь я, проконсультировавшись с обручем, включил автопилот, задав ему цель путешествия и мысленно представив кучу всевозможных "переводчиков".

Подлетев к одному из супермаркетов и припарковавшись, мы вошли внутрь. Ведомые "поводырём" поднялись в гравитационной шахте метров на сто вверх и оказались в царстве церебральных новинок. Круглые, овальные, жёсткие, гибкие. Имеющие форму шлема, а так же замаскированные под парики. Всюду, куда ни посмотри, висели столь необходимые нам вещи.

Но, как оказалось, на ту сумму, которой в данный момент располагали, не сильно-то и разбежишься, так как покупка скутеров подточила наши запасы. И, взяв в руки каталог, я снова спустился вниз и, зайдя в переулок, из за сдавливающих его высотных зданий показавшийся не шире щели, "ушёл" в коридор.

Рюкзак с материальными ценностями по-прежнему лежал на берегу и, отсыпав примерно треть на чёрный день, я "выволок" оставшееся наружу.

Банк, во всяком случае, его местный аналог, располагался неподалёку и, где-то через полчаса, мы с Кени стали обладателями около четырёх сотен ментаграторов. Причём, в основном брали стилизованные под кепочки и волосики разных расцветок. (Чёрт, говорят же, с кем поведёшься… Общаясь с малышкой я поневоле начал всё больше напирать на уменьшительно-ласкательные суффиксы-окончания).

Вообще-то, могли бы и больше прихватить, но ещё предстояло приобрести информационные кристаллы. И столь любимые Лёнькой "железки", или же другие считывающие устройства. Так что, следующим номером нашей программы стало приобретение местных компьютеров. Ну и носителей, само собой прихватили. Но про это я распространяться не буду. Кто не рубит, так ему и не интересно. Бывалым же юзерам и прочей братии ни к чему лишние комплексы. Скажу только, что Лёнька был доволен. И не просто, а очень…

Ну а по мне, так комп - копмом, а я, подобно одному из молодых классиков отечественной фантастики, предпочитаю держать в руках книгу, а не таращиться в монитор. Ибо, как гласит народная мудрость: "компьютер с собой в туалет не потащишь". Да и в утилитарном смысле книга как-то сподручнее будет. Вырвал страничку с занудливым предисловием умного критика и…

В общем, здорово прибарахлившись мы, "усталые но довольные" решили перекусить. И, купившись на одну из реклам, так и норовивших схватить за шкирку, остановили выбор на, как оказалось, жутко дорогом ресторане.

По счастью, здесь царила подлинная демократия, а не та, что в Ленкином родном Париже. Никто не обратил внимания на то, во что мы одеты, и не стал устраивать проблему из-за того, что на мне нет, пусть и с поправкой на местную моду, строгого костюма.

Кстати, стоит только присмотреться повнимательней, и сразу становится заметно, что мужики или, вернее, мужчины, которые одеваются официально, то есть в костюмы и белые рубашки с галстуками, не по праздникам, а ежедневно, гораздо более болезненны и нервозны, чем те, кто "удавок" не носит и предпочитает демократичный стиль. Просто сконцентрируйтесь на людях, которых вы хорошо знаете, и поймете, что я прав.

Прикончив какое-то экзотическое но, тем не менее, вкусное блюдо, я сидел, держа в руках бокал с шипучим напитком синего цвета. Как всегда после обеда, на меня снизошла благодать, и я уж подумывал о "переходе" в Дромос, чтобы малёк покемарить.

– Мы их всех убьём? - Внезапно спросила Кени.

Я от неожиданности поперхнулся, и даже вздрогнул - настолько точно девочка попала в центр моих сомнений. Но распространяться не хотелось. Да и не можем мы вот так вот, взять и убить их. Иная цель, грандиозная и пока довольно размытая, маячила в непроницаемом тумане неизвестности… И она властно звала… Куда? Увы, ответ пока ясен не до конца.

Малышка выжидающе смотрела, сверкая чёрными глазёнками.

– Нет, малыш, что ты. - Похоже, в моём голосе не было нужной в данный момент твёрдости, но, собравшись с духом я продолжил. - Мы их просто направим по другому пути. И пусть себе живут, никого не трогая.

43.

Вернулись мы с Кени ночью. Стараясь не сильно шуметь, я тихонько прошёл в наши с Инной апартаменты и плотно прикрыл за собой дверь. Спать. Спать и ещё раз спать.

Наутро, едва разлепил глаза, в дверь постучались. И когда проведать-то успели, что вернулся? Хотя, что это я? Не в родную же деревню явился, а в ПРИЮТ! Кому надо - тот знает.

Всё же, охрана у нас находится на должном уровне и лёгкость, с которой смогли войти в здание - следствие профессиональной работы секьюрити. То есть опознали, классифицировали и тактично не стали возникать.

– Открыто! - Гавкнул я, накрываясь подушкой и гадая, кого ж это принесла нелёгкая в столь ранний час.

– Гюльчатай, открой личико! - Раздался над ухом Лёнькин голос, и я вылез на свет Божий.

– Ну и рожа у тебя, блин! - Не удержался тот.

– На свою посмотри. - Вяло вякнул я, запустив в урода подушкой. - Как Ирка то до сих пор терпит?

Лёнька поймал снаряд и, подойдя вплотную, заехал мне по голове.

Вот остолоп! Я ж, блин, перепугаться могу. Со всеми вытекающими… Но, поскольку передо мной стоял всё-таки Лёнька, с которым мы знакомы сто с лишним лет, я не струхнул и ничего ужасного не вытворил. Ну, и слава Богу, как говорится.

– Приволок? - Нетерпеливо спросил он.

– Угу.

– И где ж оно?

– У… - я невольно запнулся, не желая выдавать то, что в авантюре участвовала ещё и Кени. То есть, принимала то она участие в операции, но вот сам факт её проникновения в Иную реальность превращал тщательно спланированную акцию в безалаберную и безответственнейшую авантюру.

Лёнька тактично молчал, а я, перебрав в уме всё моё начальство, мысленно чертыхнулся. Инка - в курсе. Гроссмейстер - тоже. Остаются Проф с Генералом. Ну, Семёну Викторовичу, сами понимаете - участие Кени в мероприятии - до фонаря. Лишь бы результат был. Так что, выходит, побаивался я только Виктора… Ну а как же тогда всё моё ёрничанье? И, плюнув, я продолжил мысль.

– Они "у Кени". Знаешь, у малышки оказался огромнейший потенциал, почти такой же, как у Ленки. Так что, мы работали на пару.

– Её ж, вроде, не перекрашивали. - Удивился программер.

– Давай покрасим мы дитё в зелёный цвет. - На мотив мелодии из "Крёстного отца" замурлыкал я. - Ведь чёрным был, и всяким был, зелёным - нет.

– Да иди ты. - Надулся Лёнька. - Я ж серьёзно…

– Да не так уж всё и страшно, Лёнь. - Успокоил его я. - Большинству народа там, как и у нас - по барабану. Так что всё прошло пучком. К тому же, мы передвигались не пешком, а в местных "авто". Ну а, когда что-то покупаешь - продавцам три раза тьфу, какого цвета у тебя фэйс. Как в любом из известных мне миров, их больше волнует цвет твоей "капусты".

– Кстати, не прихватил пару монеток или купюр на память? Это ж, сам подумай, такая редкость…

– Я дотянулся до штанов, бывших на мне во время путешествия в миры Агнов и выгреб из карманов несколько пластиковых денежек.

– Во, держи.

– А-а, фигня то какая. - Разочарованно промычал Лёнька. И у них пластик.

– А что ты хотел от продвинутого общества? - Удивился я. - Бумажных ассигнаций с портретами местных паханов?

– Ну, вроде того.

– Так это нам в прошлое надобноть. - Убедительно, словно всю сознательную жизнь только и делал, что изучал историю параллельных миров, заявил я. - Вот приступим к "корректировке", тогда приволоку тебе мешок этого добра.

– Как это, приволоку? - Огорчился Лёнька. - Я думал, я тоже попаду…

– Ну брат, это не ко мне. - Я развёл руками. - Это ж вы с Профом решаете, кого кудыть. Так что, вам и домино в клешни.

Дабы скрасить ожидание, спустились в столовую и плотно позавтракали. К нашему столику подошли Проф с Морисом и я кратко рассказал им о ходе разведывательной операции. Услышав о носителях информации, Морис оживился, а на губах Семёна Викторовича заиграла улыбка.

Тут в впорхнули девочки, во главе с Ленкой и, поздоровавшись принялись весело обсуждать меню.

– Ну что, друзья мои. - Обведя взглядом нас с Лёнькой, кашлянул проф. - Раз все в сборе то, я думаю, мы могли бы обсудить создавшееся положение…

– Прямо здесь? - Удивился я.

– Нет, Юрий, зачем же. - Проф покачал головой. - Подождём, пока девочки позавтракают, и перейдём в зал заседаний. - Да и, надеюсь, вы не против, если я сообщу о собрании Виктору Петровичу.

Ну да, ну да. Как же без Генерала то…

Я пожал плечами, давая понять, что мне как всегда "по барабану" и Профессор достал мабильник.

– Ну давай, выкладывай. - Рукопожатие Виктора, как всегда было крепким и энергичным. Хорошая такая хватка, показывающая силу, но, в то же время без выпендрёжа и излишней бравады этой самой крепостью руки.

Он раскрыл было рот но я, опередив, успел вякнуть:

– Знаю, знаю, товарищ генерал. "Ну и морда у тебя, Шарапов".

Виктор беззвучно рассмеялся и, ткнув кулаком в плечё, уселся во главе стола.

– Коротко, по существу, и без твоих обычных "а нехай не лезуть". - Приказал он и я начал.

Кратко так, лаконично.

– Не виноватый я… - И замолк, увидев кулак Сенсэя, красноречивый в своей однозначности.

Ну люди, а… Горестно вздохнув, изложил ещё короче. Правда, в этой версии тоже выходило, что "это всё они" но, поражённый моим немногословием, Виктор в этот раз даже не хмыкнул.

– Что ж. - Он потёр глаза и закончил. - Значит, неделя на обрабоку информации. А за это время нужно эвакуировать экспедицию на Земле-2… Отправка завтра утром. - Заключил он. - И, кивнув всем на прощание, вышел из зала заседаний.

– Дела-а. - протянул Лёнька.

Блин, и этот туда же.

– Да иди ты.

– Да ладно. Я ж пошутил. - И, взглянув на Кени, спросил. - Так что, где обещанное?

– Прям сюда "выгружать"? - Засмеялась та.

– Да хоть сюда. А то, знаю я вас, "приобщившихся". Свалите, и с концами.

В голосе друга чувствовалась лёгонькая зависть. Хотя, я бы тоже завидовал…

Кени протянула руку и мы "вошли" в её уютный мирок. Взваливши на плечи, сколько смог, я буркнул:

– Выходим?

– Зачем навьючился? - Весело спросила проказница.

И, хлопнув ладошкой по куче добытого нами хлама, исчезла. Оставив вмятины на песке и… меня.

Всё же, неуютно как-то одному в чужом убежище. И знаю ведь, что ничего со мной не станется, а мурашки по коже так и бегают. Видимо, свежо ещё воспоминание о панночке в поезде, так лихо "взявшей" меня в плен. Кстати, надо бы найти чертовку да отшлёпать по мягкому месту. Хотя, ежели разобраться, то у каждого своя работа. Кто-то проказничает, а кто-то ловит. Так что, я не в обиде. Интересно только, за страх она служит неведомому мне правителю тамошней России, или за совесть. А, может, это член царской семьи. В таком случае, есть чем погордится, ведь не каждый может похвастаться, что целовался с принцессой. Тем более в такой экзотической ситуации, как "по пьяни". Внукам буду рассказывать: "Помню, путешествовал я с младшей дочерью Царствующего Дома. Нажрались тогда - ну просто вусмерть. Кавалеров, конечно, много было, но царская дочь - тут я гордо расправлю плечи и подкручу усы - предпочла вашего дедушку". Воображение мгновенно дорисовало картину "явление благоверной" и, ей Богу, я явственно почувствовал гипотетический подзатыльник, которым меня наградит Инка. Одна беда, усов у меня нет. Видно, придётся отпустить ради такого случая…

Мысли о "байках у камина" заставили позабыть про вынужденное одиночество, и я не заметил как "вернулась" Кени.

– Пойдём, Юра.

Мы "вышли" в конференц-зал, где Лёнька с горящими глазами разглядывал "несметные богатства".

– Давай, помогу оттащить. - Предложил я.

Мы принялись тягать не ожившее пока "железо". Я, то и дело, позволял себе понудить про Лёнькину торопливость, но он только улыбался и, кажется, совсем меня не слышал. Нет, всё же завидую я мужику, ей Богу…

44.

Ставшие традиционными слова прозвучали опять и все, способные выдержать прелести Дромоса, "шагнули" на берег реки. Те же, кто путешествовал "багажом" мирно спали "у Лены". Оседлав велосипеды, мы дружно нажали на педали.

Девчёнки щебетали о какой-то чепухе, то и дело прерывая разговор взрывами хохота. Кени взахлёб делилась впечатлениями и, судя по веселью, царившему сзади, у малышки с чувством юмора всё нормально. Я же ехал молча, освободив голову от посторонних мыслей.

"Выйдя" на Земле-2, оказались недалеко от исследовательского лагеря и направились к нему. Народ, увидев гостей с Большой Земли зашевелился и, окружённые ребятами и девчёнками, мы жали руки и приветливо улыбались в ответ.

– Здравствуйте! - Ко мне подошёл мужчина лет сорока пяти в очках и, протянув руку, представился. - Игорь Сергеевич.

– Юрий. - Назвался я.

– Я с Вами знаком заочно. - Смущённо улыбнувшись, промолвил он. - Перед отправкой все изучают материалы, в том числе и Видео, предыдущих экспедиций. Вы же - он с любопытством оглядел мою импозантную внешность - личность прямо таки легендарная. Основатель и душа проекта.

"Глория Мунди" само полезло в голову, я скупо улыбнулся и слегка покачал головой, давая понять, что оценил, но развивать тему не стоит.

Лена с Кени, тем временем, войдя в одну из палаток, "вынесли" пассивных путешественников. Едва проснувшись, они дружно попросили… кузнечиков. Ну, ладно бы Лёнька - его я мог понять. Но Проф и, уж тем более, Генерал. Морис молчал но, по горящим глазам я видел, что только скромность да недавнее участие в проекте удерживают его.

Ну, прям, как дети, ей Богу. Возражать, как вы понимаете, никто не стал и, вся компания с гиканьем взвилась в воздух, затеяв игру в салочки. "Аборигены", видя с каким энтузиазмом гости принялись забавляться, забросили дела и вскоре около тридцати человек, разбившись на группы, вовсю "пятнали" друг дружку. Случайно, я оказался в команде "старожилов" и теперь, отталкиваясь от крыш высотных домов, убегал от Инки с Кени, с визгом мчавшихся следом. Церебральный шлем давал возможность слышать каждое слово и то, что собирались вытворить со мной чертовки, только прибавляло прыти.

Я "заходил" на очередную крышу, когда преследовательницы, атаковав с обеих сторон, буквально свалились на голову. Рассчитали всё они более чем точно и, дабы не быть пойманным в точке приземления, немного изменил направление, скользнув мимо парапета. "Промахнувшись", опустился на несколько этажей и оттолкнулся от стены, изменив траекторию на горизонтальную. И, протаранив шлемом окно дома, стоявшего на противоположной стороне, словно снаряд "прошил" его насквозь. Клубы пыли и осколки, подобно шлейфу кометы усеяли мой путь но, от незаслуженной расправы я всё же ушёл.

Вволю надурачившись, все вернулись в лагерь и набросились на обед. Предложение Игоря Сергеевича "отметить" приезд дорогих гостей Виктор пресёк на корню, заявив, что время не ждёт.

Мы сидели и, как я понимаю, решали судьбу экспедиции, находящейся на Земле-2. То, что перед уходом в прошлое её нужно эвакуировать - не сомневался ни кто. Вот только куда? Вернув этих людей домой мы тем самым порождали массу ненужных вопросов. И, в то же время, лишали проект уникальных специалистов, практически полностью находившихся в курсе дела. Так что, хочешь - не хочешь, а выходило, что их необходимо "мобилизовать" на ближайшие несколько лет.

Если честно, я бы привлёк в команду ещё нескольких человек, включая обоих медвежат. Запинаясь, я стал излагать присутствующим свои соображения. Все они, Виктор, Проф, Лёнька, Рита, троица Валькирий слушали молча. И только одобрительное кряхтение Генерала нарушало мой монолог.

– Что ж, - резюмировал Виктор, - поговорить - поговорили, да и будя. В ближайшие сто лет Вам есть чем занятья. А там… - Он невесело усмехнулся. - Кривая вывезет.

– Почему так грустно, Сэнсей? - Удивился я.

– Да вот… Вы ж бессмертные, а мне уже пятьдесят три…

– Ну, во-первых, мой друг, с помощью Гроссмейстера мы иногда сможем "заглядывать вперёд". Пробежать по цепочке, так сказать, дабы убедиться, что наши усилия не пропадают втуне. А во-вторых… - Проф загадочно улыбнулся. - Из проведённых Маргаритой Львовной исследований, можно сделать однозначный вывод, что каждое посещение Дромоса возвращает организм в наиболее оптимальное состояние. Или, попросту говоря, в то, в котором мы были в момент "первого свидания". - Семён Викторович победно оглядел всех и продолжил. - Конечно, не имея возможности самостоятельно "пройти" в Коридор нормальный человек фактически остаётся простым смертным. Как и прежде он подвержен опасностям, болезням и несчастным случаям. Но, имея в команде целых пять "посвящённых" мы все, я думаю, проживём ещё очень долго.

– Ритка-а. - Лёнька, подскочив, схватил смущённого биолога в охапку и принялся тискать.

– Тише, тише. - Вяло отбивалась та. А то сейчас меня саму оживлять придётся.

Вот так вот… Являясь смертельной ловушкой для любого "нормального", Дромос одновременно был панацеей. Главное, как я понимаю в дозировке. Находясь в сознании, люди не могли выдержать столкновения с этим величественным чудом, порождённым Вселенной. Но, отключив восприятие с помощью снотворного, любой организм мгновенно как бы адаптировался, становясь частью Коридора.

– Отпустите женщину, придурки. - Гневно воскликнула Инна, обращаясь на этот раз не только к Лёньке, но и к Виктору, не сдержавшему эмоций.

– Прости, Ритуля. - Мужики, заботливо расправив изрядно помятый воротничёк Риткиной блузки, и смущённо расселись по местам.

– Обмыть бы! - Неуверенно подал голос я, без особой, впрочем, надежды.

– Обмыть! - Решительно хлопнул по столу Виктор.

На лагерь экспедиции опускался тихий вечер и народ сдвигал столы в кучу, дабы отпраздновать невесть что. По недоумённым переглядываниям я понимал, что некоторые обеспокоены. Всё же, как ни крути, а неизвестности мы боимся больше, чем чего-то конкретного. Пусть даже и такой приятной новости, как незапланированная вечеринка.

Постепенно все расстелись, и Генерал постукал вилкой по бутылке.

– Друзья. - Глаза Сэнсэя светились каким-то особым блеском.

Вообще-то хрен его знает, почему, но Инка мельком выдвинула версию, что это надежда. На упрочнение отношений с Ленкой. Ведь, как ни крути, а разница в двадцать пять лет не делала его завидным женихом. И, что самое страшное, с каждым годом она, разница, возрастала. Через два десятка лет ему должно было стукнуть семьдесят, а ей так бы и осталось двадцать восемь. А теперь… Полтинник - для мужика не возраст. Я хорошо его понимал, так как, впервые беседуя с Гроссмейстером, пережил те же чувства.

– В проекте "Странник" произошли некоторые изменения. И, в связи с открывшимися обстоятельствами, я вынужден сообщить вам…

"…Пренеприятнейшее известие…" само собой полезло в голову. Интересно, что же Виктор соврёт на этот раз? О том, чтобы рассказать ВСЮ правду, как мне кажется, не может быть и речи. Недаром же во все века люди стремились сохранить знания в тайне, оградить от "непосвященных". Эта традиция уходит в самое, что ни на есть отдаленное прошлое…

Я, по большей части, пропустил витиеватые, несмотря на солдатскую скупость, речи Генерала. Правды, как известно, от начальства добиться трудно. Но, в общих чертах он мягонько так подвёл к тому, что исследования переносятся в "гх-м… другое измерение" и командировка, соответственно, увеличивается на "неопределённый срок". И - ни гу-гу об Риткином открытии. Хотя, кто я такой, чтобы его судить? Справиться с такой оравой умников - тот ещё талант нужен.

Народ, в большинстве своём, воспринял известие с энтузиазмом. И, понимая бесполезность дальнейших вопросов, все начали атаковать меня и Профа. Меня - как "слабое звено", как я понимаю. Ну а Профессора - просто в силу привычки получать он него ответы практически на все задаваемые вопросы.

Я угрюмо отмалчивался и постепенно, вокруг Профа, впрочем, как всегда, образовалась небольшая группа и он начал читать одну из импровизированных лекций.

– Но как, Семён Викторович? - поинтересовался кто-то. - Откуда возникла сама возможность существования Дромоса?

– Жизнь - Упрямая штука. И для такой, казалось бы примитивной цели, как сохранение самое себя она, как всегда ищет более лёгкий и быстрый путь.

Наш опыт говорит, что, хотя Природа иногда и делает зигзаги но, тем не менее, всегда старается "идти по прямой". А "серпантин" всё же не случаен. Это, если можно так выразиться, "метод проб и ошибок", помогающий отметать негодные и тупиковые варианты. Чтобы опять выйти на ровную дорогу и продолжить эволюцию. Так что, обвинить Природу в нерациональности и глупости невозможно. Скорее наоборот, нам следует восхищаться функциональностью созданных ею форм.

В этом отношении весьма любопытна теория профессора Мишеля Харта из университета в Тринити в США. Коллега Харт считает, что обстоятельства, при которых возможно зарождение жизни и ее развитие на других планетах, должны примерно совпадать с условиями на нашей Земле. В то же время, как считает Харт, возникновение необходимых благоприятных климатических условий на нашей планете - это тоже явление случайное и редчайшее.

"Мы - говорит Харт - получаем энергию от Солнца, расположенного от нас на расстоянии 92.956.000 миль. Если Земля изменит орбиту всего лишь на 5% и приблизится к Солнцу, то она превратится в "жаркую" Венеру с ее "парниковым эффектом". При котором, как считает Харт, жизнь была бы невозможна. С другой стороны, если мы удалимся от Солнца хотя бы на 1% теперешнего расстояния, то станем находиться от него на расстоянии 93.885.000 миль, и превратимся в "холодный" Марс. Жизнь на котором также невозможна. Другими словами, говорит доктор Харт мы счастливчики, ибо ходим "по острию ножа". Стоит Земле чуть-чуть изменить орбиту и наше благополучие окончится, а жизнь погибнет. Не в силу ли этих колебаний орбиты, спрашивает Харт, наступали на Земле ледниковые эпохи?!

Но и это еще не все. Даже при таком редчайшем попадании в "климатическое яблочко", в котором находится наша Земля, вероятность возникновения жизни на ней ничтожно мала. По расчетам, шансы на возникновение нужного для образования жизни сочетания химических элементов даже при сверхблагоприятном климате, не выше, чем соотношение 1 к 10Е37.

Это соотношение столь чудовищно мало, что его можно считать "исчезающе малой величиной", проще говоря, нулем. Как мы знаем, из нуля ничего кроме нуля выйти не может. Такой мизерный шанс не может быть реализован, а мы, тем не менее, назло незыблемым законам математики (если считать, что доктор Харт прав), существуем.

Одно это наталкивает на мысль о целесообразности такой замечательной штуки, как Дромос, не правда ли?

Как всегда, от чьих-то бесконечных рассуждений и размышлений я начал впадать в медитативно-психостеническое состояние. Именно так называла Инка малахольно-сонный вид, который я принимал в подобные моменты.

Эдак, до чего угодно додуматься можно. Может, и не параллельные это миры вовсе. А совсем даже разные, отстоящие друг от друга на тысячи парсеков. Ну а Дромос, будучи эдаким "проводником жизни" соединяет их в единое целое? Или же, совсем уж бредовая идейка, все миры - это наша Земля. Только в различные эпохи. Право, не знаю уж, может ли такое быть на самом деле…

– Ну что, готовы? - Виктор оглядел нас и, удовлетворённо кивнув сам себе ответил. - Порядок.

Затем, поцеловал Лену и, вздохнув, проглотил капсулу со снотворным. Невозможность путешествия через Дромос в сознании тяжко ранила его самолюбие. Особенно после того, как Проф обнародовал Ритино открытие. Ведь, согласитесь, одно дело знать о невозможности "в принципе", и совсем другое, когда от "могущества" тебя отделяет самая малость. Обидно вдвойне.

Со времени праздника, устроенного в честь радостной, но так и не доведённой до сведения общественности, новости прошло три дня. Работы на Земле-2 свёрнуты. Всё более-менее нужное оборудование "убрано" в убежища Кени и Лены. Точно так же как и выкраденный нами Портал. Экспедиция в полном составе "погружена в анабиоз". Спящих людей, находящихся в "Контейнерах для переброски" переоборудованных из спальных вагонов Лена разместила "у себя" на плато.

– Ну что, "пошли"?

Инна, по каким-то, одной ей ведомым причинам решила не крутить педали а "пересидеть" у Лены. Кени же, сославшись на скуку, и вовсе "осталась" с малышами в Инкином "убежище". Так что, вот таким занятным "паровозиком" мы возвращались в Приют. Я вёл по личному участку Дромоса Лену. Та в свою очередь везла Инну. Ну, а у дорогой "в багаже" проводили в своё удовольствие время Кени с малышами.

Благополучно добравшись до Приюта, Лена "перенесла" всех в реальность и мы спустились в столовую, ожидая пока народ придёт в норму.

45.

– Не передумал? - Лена смотрела с беспокойством.

– Нет. - Я покачал головой, стараясь не подавать виду, как мне страшно. - Да и, ты же знаешь, у меня с собой одна из половинок кристалла.

– Тогда, можно и я с вами? - Вдруг решилась она.

– А профессор? Он же "нормальный".

– Семёна Викторовича я оставлю "у себя". Надеюсь, он поймёт. Да и, к тому же, тебе не придётся ещё раз крутить педали, чтобы забрать нас.

Зная меня как облупленного, Ленка выбрала самый веский аргумент. И попала в яблочко.

Речь шла о решении спуститься к подножию водопада на парашюте.

Дело в том, что Семён Викторович попросил "перебросить" его в Нью-Саутгемптон.

"Распорядится Капиталом, и вообще…". Уходя неизвестно на сколько, он не хотел поступать непорядочно с Мамми Розой.

Лена, тоже желала посетить Париж, в котором прошли её детство и юность.

Ну, а нам с Кени, в соответствии с приказом Виктора предстояла очередная "экспроприация". На принесённых носителях имелась информация о занятном изобретении, рождённом в перенаселёных Мирах Агнов. Огромных плавучих островах около пяти километров в диаметре.

Выяснив, что производство "Плавучих Государств" поставлено Агнами на поток, ничтоже сумяшеся Генерал "выписал" нам с малышкой командировочные удостоверения.

Профессор мирно спал "у Лены" а мы втроём снова спускались вниз по реке. В который раз я пожалел, что нельзя распилить кристалл на множество небольших кусочков. И, снабдив каждый энергоносителем, расположить вдоль реки, создав цепочку, облегчавшую перемещение по Коридору.

Нет, конечно, не мне, волею случая наделённому недостижимыми для большинства людей способностями, сетовать на судьбу. Но всё же… всё же…

– Ну, и о чём снова грустим? - Лене стало скучно и она решила меня растормошить.

– Дык, как всегда. О недостижимости недостижимого и тщетности грёз.

– Так мечтать то - надо поменьше, а? А то ведь, насколько я тебя знаю, любишь ты сьевши рыбку попытаться продать кости.

Ну, что скажите на милость, я мог ей ответить, кроме классического "Да иди ты"?

Заслышав шум водопада, Кени оживилась и принялась поглаживать парашюты.

– Потерпи, малыш. - Остудил я её пыл. - Через пару деньков.

Летающее крыло Кени освоила как-то походя, для чего Виктор вызвал военный самолёт с инструктором. Им оказался майор, выросший до "подпола", с которым "брали опиум" в Чечне.

Глянув на мой боевой раскрас, он не вытерпел и заржал.

– Один сплошной синяк!

– Поговори у меня! - Не поддержал шутку я.

Мало того, что непосредственное начальство так и норовит пройтись "по поводу", так и этот туда же.

Десантник заткнулся но, судя по весёлым взглядам, угрозы мои всерьёз не воспринял. Ну и правильно. Да и не стал бы я ничего устраивать, если честно.

"Вышли" в окрестностях Сентвилля, решив, что "материализация" в альтернативной Москве создаст немало проблем.

Маленький отель стоял на своём законном месте, и был таким же уютным, как и в нашу первую встречу.

– Сэм! - Негритянка заплакала от счастья и обняла Семёна Викторовича.

– Поехали. - Дёрнула меня за рукав Ленка и мы, усевшись в машину, выбрались за город, чтобы перебраться в скутеры.

Кени решила погостить у Мамми, а мы взмыли в не знавшее скоростной авиации небо здешнего мира.

На "недолгие проводы и скупые слёзы" Генерал отвёл Ленке с Профом всего одни сутки. Так что, я вполне с нею согласен насчёт того, что мы немножко лишние.

Снова под нами проносились километры, и мы летели на запад. В Россию. И, честное слово, у меня не было никаких претензий к Лениной Родине. В конце концов, каждый защищается, как умеет. Неведомый мне Старший, взявший власть в свои руки имел полное право эту самую власть оберегать от таких как мы. Ведь, если разобраться, спокойствие миллионов людей стоят некоторого ограничения свободы "посвящённых". Безмятежный и размеренный уклад здешней жизни невольно сравнивался с заставляющими содрогаться "прелестями" мира нашего. Ведь моя реальность всё же выбивалась из общей картины. Нигде, ни в одном из миров люди не вели себя столь алогично. Не совершали неоправданных зверств и не развязывали абсолютно бессмысленных войн. И, кто знает, не приложили ли ко всем этим "чудесам" очумелые ручки другие, имеющие доступ в Дромос. Взять хотя бы урода Латиноса, похитившего малышку Ривенталя.

В общем, я был спокоен, а душа не жаждала мести за мнимые "обиды". И, ей Богу, встреть я так мастерски "снявшую" меня с поезда панночку, лишь легонько поклонился бы ей. Служить Правящему Дому - это её выбор. И негоже мне обижаться за хорошо сделанную работу.

Посещение местного "Националя" тоже решил отложить до лучших времён. Да и вряд ли портье обрадуется, увидев меня в третий раз, к тому же в полной боевой раскраске.

Договорившись встретиться в одной из кафешек, мы с Леной разбрелись в разные стороны. Ей есть, с чем проститься. Я же просто походил по здешнему Парижу. Его тихие улочки навевали некую умиротворённость и, надвинув пониже кепи, и спрятав морду в воротник свитера я, практически не привлекая к себе внимания, провёл этот день наслаждаясь одиночеством.

Прошёл мимо "Медвежьего угла". И, завидев женщину, вёзшую к коляске малыша, чуть не окликнул, узнав в ней Анну. Сдержавшись, просто стоял и смотрел вслед с каким-то щемящим чувством. Словно, вместе с ней от меня удалялась моя безвозвратная и безалаберная молодость.

Лена, чуть опоздавшая на встречу, пришла с покрасневшими, заплаканными глазами и, шмыгая носом, пролепетала.

– Юр… Надеюсь, здесь ничего не изменится?

– Надеюсь. - Без особой уверенности отозвался я. - Ведь твой мир, как бы вне "потока", который собираемся затронуть мы. Вот Земля-2 - другое дело. Полагаю, что, укоротив Агнов, мы позволим ей избежать уготованной страшной участи. Да и остальные Девять из Десяти Миров тоже будут развиваться естественным путём.

– Страшно. - Вздохнула Лена.

– Не то слово, Лен. Меня, стоит только копнуть чуть глубже, охватывает "дикий ужас".

– Но ведь иначе нельзя, правда?

– Наверное. Даже Гроссмейстер, как я понимаю, не знает ответа на этот вопрос.

– Видел кого нибудь из знакомых? - Вытерев слезы, улыбнулась Лена.

Я отрицательно покачал головой.

– Зачем? У каждого из них своя жизнь. К тому же…

Повисла неловкая пауза и Лена, расплатившись, встала из-за стола.

– Пора.

Обратный путь проделали в молчании. Снизившись, и "спрятав" космические катера, до мотеля мамми Розы добрались на машине.

В большой комнате стоял стол, и мы в полной мере отдали должное кулинарному искусству хозяйки.

– Когда ты вернёшься, Сэм? - Спросила Мамми Роза, сев рядом с профессором и взяв его за руку.

– Не знаю. Но постараюсь поскорей. - И, уже по-русски, обратился к нам. - В конце концов, кто сказал, что мы должны провести остаток жизни в реальности Агнов? Пусть пятьдесят лет, пусть сто. Но ведь, убедившись, что направление задано верно, и движение вспять невозможно мы можем возвратиться в свои миры. К тому же, они ведь будут находиться, если можно так выразиться "впереди".

– В "графическом представлении". - Усмехнулся я, вспомнив разговор, ведшийся за этим столом в прошлый наш приезд. Господи… не так уж и много-то времени прошло с тех пор. Но, как, всё же, давно это было…

Мы поужинали и, всплакнув, Мамми Роза по очереди всех поцеловала. Смахнув слезу, она обняла Профа и мы с девочками вышли на улицу. Вскоре Семён Викторович присоединился к нам и, сев в машину компания поехала за город, чтобы "уйти" подальше от хоть и не способных ничего заметить, но всё же ненужных глаз.

– Как бы я хотел "пройти" по Коридору. - Тяжко вздохнул Профессор, глотая капсулу.

Я лишь пожал плечами, а Ленка невесело усмехнулась. Мы же не Боги.

Семён Викторович сомкнул глаза и ровно задышал. Лена, "перенеся" его, вскоре "вернулась" и протянула мне руку.

– "Пошли"?

Парашюты лежали на камнях, почти у самой воды. Кристалл, надёжно упакованный в сумку, находился тут-же. Подачу энергии я отключил.

Немного жжутковато но, в конце концов, мы - Часть Дромоса. И, даже если что-то пойдёт не так, ничего страшного нам не грозит. Надеюсь. Ведь, по теории Аббата, пока мы в Коридоре, даже прямое попадание крупнокалиберного снаряда не может причинить нам вреда. Собственно, напакостить себе можем лишь мы сами. Дав волю фантазии и ненужным страхам.

Кени, опасливо заглянув в ревущую бездну, повернулась ко мне.

– Дна не видно…

– Ну и что? - Браво возразил я. - Всё равно, куда-то же мы должны прилететь?

– А если…

– Да не бойся ты, трусишка. - Я знал, что Кени нисколько не страшится, но, играя во "взрослого дядю" успокаивал сам себя. - Если и "что нибудь…" тьфу, тьфу, тьфу, конечно, то, как и договаривались, собираемся все вместе, активизируем кристалл и "уходим" назад.

Помимо парашютов, на нас надеты спасательные жилеты и, ей Богу, чего уж больше?

– Ну, тогда привет!

И Кени с разбега прыгнула в пропасть.

– Давай без затяжных… - Лена, кивнув мне, элегантно шагнула с обрыва.

Сами понимаете, обратной дороги у меня не было, и я последовал за девочками.

Я опасался, что набухший от мельчайших брызг купол может "погаснуть". Но, Лена подбирала снаряжение со знанием дела и даже намёка на неприятность не возникло.

Лететь вниз в клубящемся тумане - удовольствие ниже среднего и, досчитав до десяти, я выбросил "медузу". Стропы натянулись и подвесная плотно облегла тело. Видимость по-прежнему нулевая, и я медленно снижался, словно муха в киселе. Ну, чем не Дромос Гроссмейстера? Так же, как и там ни хрена ни видать и, на первый взгляд ничего невозможно сделать.

Плюхнувшись в бурлящую воду я погрузился довольно глубоко и поспешил отстегнуть ремни. Вынырнув через минуту, увидел как парашют, подобно яркой кляксе, удаляется, подхваченный течением. Рядом послышался какой-то плеск, но вполне могло и показаться. Вода кипела и, сносимый быстрым потоком я стал грести к берегу.

Утащило меня довольно далеко. Выбравшись из воды я отжал намокшую одежду, и направился назад к водопаду. Лена и Кени, разложив парашюты на камнях, весело болтали и, завидев меня, мокрого как суслик, захохотали.

М-да-а. Хорошо, хоть дорогой с нами нет. Был бы ей простор для высказываний "по поводу". Ведь, в самом деле, только я мог додуматься, десантируясь на "летающем крыле", войти в воду строго вертикально. Может, и впрямь права любимая. И не в переустройстве мироздания мне надо участвовать, а провериться у доктора на предмет полноценности.

– Да ладно тебе. - Успокоила меня Ленка. - Я тоже только во время спуска сообразила, что можно планировать.

– Но сообразила же. - Тяжело вздохнул я. И, стараясь оправдаться, добавил. - Привык я к Дромосу-то, а?

– "Пойдёмте". - Просительно шмыгнула носом Кени. - А то от рёва голова разболелась.

Оставив сумку с Кристаллом, я подал девчёнкам руки и мы "вышли" в Реальность.

В этот раз оказались в промзоне. Всюду, насколько хватало глаз тянулись унылые строения и ни одной живой души. Вот и славненько. Лена "достала" космические скутера и, поднявшись в стратосферу, мы направились в район нашей Индонезии, где располагались верфи, на которых строились огромные баржи, больше похожие на плавучие острва.

Снижаясь над архипелагом издали увидели цепочку рукотворных островков. Некоторые ещё не обустроены, и во все стороны торчат рёбра каркаса. Но около пяти, готовы, по крайней мере внешне. На каждом имелся дом с той или иной разновидностью сада. Площадки для скутеров и, естественно некое подобие пирса. Представив рядом с этими громадинами Маленькую щуплую Кени я вновь поразился размеру её могущества. Как-то, в одном журнале прочёл, что старая единица мощности - "лошадиная сила" (семьсот тридцать пять, и пять десятых ватта в общепринятых единицах) на самом деле значительно больше той величины, которую способна развивать средняя лошадь. В реальности мощность в одну лошадиную силу может развить мастодонт массой семьсот пятьдесят килограммов, перепрыгивающий через препятствие шириной и высотой по сто восемьдесят три сантиметра.* (*"Наука и жизнь" 12/1987).

Это ж сколько "лошадиных сил" в тщедушной Кени и совсем не богатырского сложения Ленке, ежели в нормальной, среднестатистической коняке и одной-то нету?

Кени, тем временем, бросив на прощанье - "Я пошла" - зависла в полуметре над одним из островов.

– Лен, а ты чего? - Удивился я.

– Наблюдать буду. - Лаконично ответила она. И, уловив моё хмыканье, всё ж пояснила. - Во первых, некуда мне весь этот "скарб" разместить. То-есть, места, конечно, хватает. Да только, "выгрузи" я громадные понтоны в горах и вряд ли они после этого поплывут. А во-вторых, давно хотела со стороны глянуть, как это происходит.

Пока мы переговаривались, внизу наметилось какое-то движение. По воде бежали громадные круги, а в шеренге островов появилась брешь.

– Вот так это и происходит. - Подначил я. - Смотришь, смотришь, а в конечном итоге что-то отвлекает. Кажется, только на миг отвёл взгляд, а уже проворонил.

Скутер Кени "материализовался" снова и, опустившись на следующую жертву "пропал" вместе с ней. А мы опять проморгали.

– А малышка-то сильна… - Завистливо прокомментировал я.

– Не то слово, Юрка. - Согласилась Лена. - Хотя, - задумчиво протянула она, - все вы так можете. Боитесь просто.

– А-а, бойся, не бойся…

– Вот-вот. Из-за такого настроения обломы и случаются. Нет, чтобы попытаться. Это же так просто…

– Да я понимаю, Лен. Вы тоже с Инкой перестали бы шлангами гофрированными прикидываться. Взяли бы, да и сгоняли во вчера. Или, в позавчера. Это же так легко…

– Извини. - Осеклась Лена. - Может, ты и прав.

Кени "вынырнула" из Дромоса и намерилась сесть на третий остров. Но трудолюбивые аборигены, видя такой беспредел, засуетились. Над бушующими волнами зависло десятка два скутеров, похожих на те, что экспроприировали мы. И, едва малышка "проявилась" стайка машин устремилась к ней.

– Кени, уходи! - Завопил я во всю Ивановскую.

Но чертёнок, видно, вошёл во вкус. Подлетев на бреющем, она "Увела" третий остров практически на лету.

Все катера Агнов роились над местом происшедствия и я малость запаниковал. Но загоревшийся во мне боевой азарт затмил страх и, выставив в прорезь кабины АКМ, я ринулся в бой.

Если помните, Исследовательские боты не оснащены оружием. И боевыми я называл их отчасти в шутку. Уж больно игрушечными смотрелись рядом с ними прогулочные скутера с открытой кабиной. Но, как все неандертальцы и прочие питекантропы мы не выходим из дома без дубины. И, "на всякий случай" оборудовали все космические катера своего рода амбразурой, позволявшей вести огонь из подручных средств. Собственно, поначалу хотели установить спаренные пулемёты или даже что нибудь покруче. Но для такой основательной модернизации необходимо было задействовать заводы ВПК. А Виктор, как всякий поднаторевший в подковёрных играх, не захотел выпускать ни один скутер из поля зрения. Так что, все работы велись, если можно так выразиться, кустарным способом. Да и, нонсенс это, вообще-то. Зачем нам оружие, коли можно просто оторваться от любого противника, уйдя в открытый космос?

– Забирай Кени, как только она появится. - Попросил я Ленку.

А сам, подлетев ближе, выпустил полную обойму в один из катеров противвника.

Очередью из АКМа запросто можно "срубить" небольшое дерево и даже расщепить рельс. Плюс то, что оружие сжимали титановые перчатки мобильного модуля, а целился я "вместе" с церебральным шлемом, позволило уложить все пули точно "в яблочко". Поймав на мушку второй скутер, я выпустил гранату из подствольника и сменил обойму.

Всё внимание переключилось на меня, что дало Ленке возможность тихонько зависнуть над водой в месте предполагаемой "материализации" малышки.

За мной тем временем гнались уже на полном серьёзе и, поднявшись повыше, я расстрелял ещё одну обойму. Не-е, ребята. Вы оказались в положении современного интеля, вооружённого газовым баллончиком и электрошокером, волею судьбы вынужденного вступить в схватку с разъярённым первобытным охотником, с агромадной дубиной в руках. Конечно, все эти новомодные штучки - хорошо. Но на моей стороне была ярость и желание чё нибудь учудить. Вы, привыкшие все проблемы решать при совершенно другими способами, наверное забыли, что такое калибр девять миллиметров.

– Юрка, Кени "вышла"! - Раздался в голове голос Лены.

– Можешь "забрать её"? - Забивая в подствольник очередную гранату, поинтересовался я.

– Да.

Рассматривать, что там и как было некогда но, судя по тому, что Лена замолчала, они благополучно "скрылись".

В хвост мне пристроились сразу три машины, и ещё одна заходила сверху. Вот умора.

"Дром-м". - Я лежал на брюхе возле водопада.

И, не успев сообразить, что к чему, спустя десять секунды снова "ворвался" в реальность.

Чудная картина, открывшаяся передо мной, вызвала приступ неудержимого хохота. Спасаясь от преследователей, и не отдавая себе отчёта, я машинально "перешёл" в Коридор, пропуская преследователей кого вперёд, а кого вниз. И теперь, расстреливал их словно в тире, глядя, как падают в море сбитые машины. Даже неловко, ей Богу. Они ж против меня - слепые котята.

– Юра, я под тобой. - Голос Ленки был спокоен и, обернувшись, я заметил, что она поразила одного зеленомордого. - Дубль? - Спросила она.

– А зачем? - Удивился я. - Что мы, зайцы, что ли. Мы их ужас, страх, ночной кошмар, вышедший из глубин Дромоса, и заставивший почувствовать, что они не одни во Вселенной.

– Вверх глянь, мистер кошмар. - Весело но, всё же с ноткой беспокойства в голосе посоветовала Лена.

Я поднял глаза и увидел, что прямо на нас опускается космический корабль. Ибо, ничем иным эта громадина быть просто не могла.

– Чё делать-то будем. - Растерянно спросил я.

– Ты ж у нас крутой. Тебе и домино в клешни. - Насмешливо протянула Ленка.

– Ну, тогда сматываться!

Дальше наш диалог полностью копировал голливудские фильмы.

– Ты что?!! Настоящие герои никогда не удирают! - Осуждающе цедит сквозь зубы Ленка.

– Наоборот! Настоящие герои всегда улепётывают вовремя! Причём, во все лопатки. - Ничтоже сумяшеся отмахиваюсь я.

– Я серьёзно, Юр. - Прервала моё баловство Лена. И, помолчав, добавила. - Я видела, как ты "сделал" этих четверых. И, мне кажется, я СМОГУ.

Если кто-то из наших говорит, что у него получится, то это так и есть. И потому, не теряя времени, я спросил.

– Что с меня?

– "Спрячься" минут на десять. И, если "выйдя" застанешь не меня, а это летающее корыто - делай "дубль". Только далеко не "отступай". К этому разговору, не более.

– Понял, Лен! Удачи!

Я "ушёл" в Коридор и, с помощью шлема отсчитав десять минут "вернулся". На волнах покачивались обломки сбитых машин. В стороне виднелся архипелаг, с изрядно поредевшей цепочкой островов. А в небе, в гордом одиночестве завис Ленкин скутер.

– Мы победили? - Кашлянув, осторожно поинтересовался я.

– А ты как думаешь?

– Трупов на этот раз много будет?

Лена затихла на минуту, а затем жёстко ответила.

– Это был КОСМИЧЕСКИЙ корабль, Юра. И ИХ, мне совсем не жаль.

Я же просто промолчал.

Всякий воин, даже самый отчаянный храбрец, всегда лелеет надежду остаться в живых. Но любой, вступая в битву, должен быть готов к смерти.

Мы вышли в открытый космос и, перелетев, от греха подальше, на другую сторону планеты приземлились. Лена "спрятала" космические боты и, соприкоснувшись руками, мы "ушли" в Дромос. Затем, активировав Кристалл, я взял его в руки и "шагнул" к "двери" в наш мир.

46.

Приют встретил каким-то суетливым оживлением. Под "Косметические кабинеты" спешно переоборудовались другие помещения. Гостиничный этаж "забит" полностью. И, поражало обилие зелёных лиц вокруг. Если учесть, что с нами то и дело здоровались на самом что ни на есть русском языке, то представьте, что я испытывал. За те несколько дней, проведённых мной в Мирах Агнов настолько привык к "двойному", переводимому ментагратором, звучанию речи, что тихонько съезжал с катушек.

– ЗдорОво! - Сверкая белозубой улыбкой, мне протягивал руку кто-то смутно знакомый.

Внимательней вглядевшись в зелёную морду, я с удивлением узнал в ней Лёньку.

– Привет! - Ответил, облегчённо вздохнув.

– Как тебе мой раскрас?

Видали, а? ЕГО раскрас.

– У меня лучше. Всё же, согласись, Лёнь, я - эксклюзивное Риткино творение. А вы так… Штамповка тайваньская.

Лёнька малёк изменился в лице, по-видимому, уловив в моих словах какой-то другой смысл. Хотя… Ведь, теперь их жизни, вернее, продолжительность жизней, зависит от меня и девочек. И, сам того не хотя, Лёнька вообразил какую-то дистанцию. Небольшой такой овражек, разделивший нас несмотря на многолетнюю дружбу.

– Да ладно, тебе, Лёнь. - Раздался сбоку Инкин голос. - В конце концов, Юрка не виноват, что у него мозгов нет. Ведь разум - он как талант, одному дан, другому нет. Почему-то принято считать, что талант дается не каждому, но уж умными-то должны быть все. Отсутствие гениальности воспринимается как нечто само собой разумеющееся, как способность дышать или двигаться, а вот отсутствие ума - как дефект. А почему, скажите на милость? Неправильно это, потому что все от природы, как талант, так и интеллект. Если Бог чем-то наделяет, человек должен быть благодарен, но если уж она обделила, то винить никого нельзя.

Видать, чем-то прогневил я дорогую, раз та закатила такую речугу. Пожалуй, стоит первый раз в жизни задействовать Дромос, дабы "переиграть". Но, поскольку раньше этого никогда не требовалось, я решил попытаться исправить положение так.

– Ин, Лёнь, я ж пошутил.

Программер улыбнулся и пожал плечами, давая понять, что всё путя.

– Не хватало ещё, чтобы ты говорил такие вещи серьёзно. - Фыркнула Инна. - Я ж говорю: Сам дурак, и шутки твои дурацкие.

– Так ты не сердишься. - Обрадовался я.

Но любимая лишь пожала плечами, давая понять всю бесполезность подобных эмоций.

За эти два дня Инна успела перекрасить волосы, отдающие теперь фиолетом и изменить цвет кожи. Сквозь изумрудный оттенок на её шее проступал едва заметный узор. Замысловатая "татуировка" наносилась теперь с помощью особо несмываемой краски. Чё это за узоры, и что означают - Бог весть. Но, по совету Профа их тщательно скопировали с фотографий обитателей космического корабля. Рассудив, что ежели это "кастовые знаки", то уж покорители космоса явно одни из "высших". Эх, лень моя, матушка. Ведь, наверняка уж яйцеголовые всё выяснили. А мне так спросить "времени нету". Хотя, какая разница. Морду мне уже раскрасили и, ежели вдруг что-то не так, ещё раз подергаться вивисекции очень неохота.

По коридору пробегал один из "медвежат", тоже весь в зелёнке. И, мимоходом пожав руку, бросил.

– Тебя Виктор обыскался.

И умчался прочь, по каким-то, лишь одному ему ведомым делам.

То, что "медвежата" в деле радовало. И даже очень. Я поцеловал Инну и, примирительно хлопнув Лёньку по плечу, направился искать Генерала.

Эх, даже жаль… Пока шёл, лелеял подленькую мыслишку что Виктора тоже обработали косметологи. И предвкушал, как пройдусь по поводу его внешности. Но - увы. Начальство имело обычный цвет лица. Что ж, подождём…

Рядом стояла Лена и, судя по всему, Виктор уже в курсе.

– Молодцы!

Виктор крепко пожал мне руку и, взяв Кени на руки, подбросил вверх. Довольно опрометчивый с его стороны поступок, надо сказать. Я невольно напрягся, но малышка лишь улыбалась, и я облегчённо вздохнул.

– Где Гроссмейстер? - Поинтересовался я. - Неужто не поздравит с удачной экспроприацией.

– К сожалению, этот человек никому не подотчётен. - Пожал плечами Виктор. И добавил. - Скорее уж - мы ему.

Эк, удивил. Но, не желая расстраивать Сэнсэя, развивать тему не стал, а лишь уточнил.

– Что сказал-то?

Глаза Генерала оживлённо заблестели, а на губах мелькнула озорная улыбка.

– Операцию начинаем через две недели. - И, несколько смущённо добавил. - Он отвёл мне одну из ключевых ролей…

Кто бы сомневался. Не меня ж, обалдуя, назначать на ответственный пост. Семён Викторович, при всём его интеллекте - добрая душа. А править нужно жёстко. Так что, Виктор с самого начала был единственной кандидатурой.

Столь любимый Профом английский писатель Паркинсон, автор знаменитого "Закона Паркинсона", однажды мимоходом высказался о причинах краха российской монархии так: "…любую революцию порождает само правительство, оно создает вакуум, куда бунтари засасываются, можно сказать, против воли… Империи рушатся, потому что гниют изнутри, а правители, на чьем счету нет никаких конкретных преступлений, приводят свой народ к катастрофе всем, чего они не удосужились сделать. Подлинные же лидеры правят мощно, ярко, быстро ведут за собой народ к четко поставленной цели. Когда этого нет, как, скажем, в царской России, возникает вакуум… Нас ввели в заблуждение историки: если верить им, революции совершали голодные крестьяне, замыслив бунт против хозяев. Но так ли это? Люди, которые угнетены по-настоящему, никогда не поднимутся на бунт, и, если бы революции вырастали из народного недовольства, они случались бы гораздо раньше, когда дела обстояли еще хуже. Но в том-то и дело, что тираны процветают, а кресла трещат под их преемниками, у которых вроде бы самые благие намерения.

Здесь гораздо меньше парадокса, чем может показаться на первый взгляд. Именно так в мировой истории и обстояло: в Англии процветал тиран Генрих VIII, но расстался с головой слабый и бесцветный Карл 1. Во Франции более полувека благоденствовал теоретик абсолютизма Людовик XIV, загнавший страну в полное истощение войнами и расточительностью, - но головы лишился опять-таки бесцветнейший Людовик XVI. В России не зафиксировано ни одного серьезного покушения на Ивана Грозного, Петра I и Николая 1…

Итак, вакуум. Правители, приводящие народ к катастрофе как раз тем, чего они не сделали…".

Так что, надеюсь, Виктор приведёт всех нас именно туда, куда надо.

Улыбнувшись во все тридцать два зуба, я ткнул Сэнсея кулаком в бок, намекая на предстоящую "смену имиджа".

– Ну, мать твою, кто из нас "Шарапов"?

Тот не остался в долгу и, вскоре мы вовсю мутузили друг друга, стараясь, впрочем, не зверствовать. Оба прекрасно понимали, сколь смертоносны наши удары, так что, это скорее напоминало шутливую возню.

Случайно смазав учителю по скуле, я поспешил утешить.

– Ничего-ничего. Вот покрасишь морду зелёнкой, и синяков видно не будет.

Надо сказать репутацию учителя Виктор получил вполне заслуженно. Поединок строил, базируясь на виртуозной защите и поразительному чувству дистанции. Свои же разящие удары наносил мгновенно и неожиданно. Что вызывало восхищение, как правило, из положений, которые любым опытным бойцом охарактеризовались бы как бесперспективные. Памятуя про нашу схватку два с половиной года назад, когда я, желая победить во что бы то ни стало, использовал Дромос, в ближний бой не вступал. А, цепко держа взглядом, парировал мои атаки и, легонько обозначив касание, тут же отскакивал.

– Гос-споди-и! - В сердцах хлопнула в ладоши Инка. - Ну когда ж вы, идиоты, повзрослеете то?

Смущённые, мы прекратили баловство и были награждены аплодисментами стёкшихся поглазеть на бесплатный цирк зрителями.

– Вольно! - Притворно грозно рявкнул Виктор. - Р-разойтись!

Я же, подобно примадонне принялся раскланиваться и делать реверансы, за что был удостоен Инной… А-а, сами догадайтесь.

Мы вернулись в кабинет Генерала, и он приступил к делу:

– Давай сходим, посмотрим на трофеи.

– Куда? - непроизвольно вырвалось у меня.

– Я думаю, что на недавно открытую тобой "ничейную" планету. - Ответил он. - Конечно, можно где нибудь "у нас" взглянуть. Но, сам понимаешь… Мы-то уйдём, а некоторым параноикам лишняя головная боль.

Я лишь хмыкнул. В самом деле, то и дело возникающие и с завидным постоянством муссируемые Средствами Массовой Информации различные сухи об инопланетянах породили пристальное внимание ко всем необычным вещам. Тем более, появление-исчезновение искусственного острова.

– Да ладно вам, товарищ генерал. - Вяло так протянул я. - Мне-то что? Вы приказали, я исполнил.

– Что ж, тогда вперёд. - И глянул на Лену. - Кени где?

– "У меня". - Как бы оправдываясь, она улыбнулась. - "Заглянула", а малышка спит. Не хотелось будить.

Виктор поднёс ко рту капсулу со снотворным.

– Хреново там у вас. Страшно.

Я не мог представить себе его ощущения. Ну, разве что вспомнить чувства, испытанные во время посещения Дромоса Гроссмейстера. Хотя, нет… Ведь, даже тогда я был УВЕРЕН в безопасности. Для "нормальных" же посещение коридора в сознании - словно оказаться за бортом подводной лодки на глубине ста метров. Без водолазного костюма, естественно. Барахтаясь и понимая невозможность достичь поверхности, видеть как спасительный борт удаляется, лишая всякой надежды.

– Я так понимаю, мы сейчас в точке расположения Приюта? - Едва очнувшись спросил Герерал.

– А ещё говорят, что "у военных одна извилина, да и та прямая". - Не выдержал я. Не то, чтобы я сильно любил дерзить руководству, но всё же…

– Помолчи, умник. - Отозвалось это самое начальство. - А то в глаз дам.

Нет, всё же, работать под началом Виктора - это счастье. Немного встречал я на своём веку людей, достигших его положения и сумевших остаться обычными, не заболевшими спесью человеками. Внезапно вспомнив отца Алексия, я смахнул слезу. Э-эх, кабы знать… Тогда, три года назад я ведь уже овладел Коридором. Ну что мне, обалдую, стоило хоть на несколько мгновений взять его с собой в Дромос?

Но увы… Есть вещи, которые нам не подвластны. Много раз я порывался спросить о такой возможности у Гроссмейстера. И, боясь узнать правду, всякий раз откладывал. Ведь, вполне возможно, отец Алексий "заходил" в коридор. Ведь, как ни крути, а девяносто лет - довольно почтенный возраст. И побороть в армреслинге пусть находящегося не в лучшей форме, но всё же тридцатилетнего меня, не у каждого бы получилось. А, если так, то не моё это дело. Он прожил долгую и достойную жизнь. И ушёл тогда, когда захотел. Подобно Диогену Синопскму - древнегреческому философу-кинику. Если верить легенде тот, в возрасте около девяноста лет, лишил себя жизни, задержав дыхание. Согласитесь, не каждому это дано. И не всякий бы смог…

Лена "достала" Кени и четыре скутера. И небо нового мира, впервые увидело летающие машины, созданные разумом. Мы неслись над лесами, в которых то и дело сияли линзы озёр. Здесь тоже осень, и в сторону юга тянулись косяки перелётных птиц. Опустились в районе Чёрного моря и, зависнув над водой, стали ждать. Кени, "уйдя" в Дромос прямо в скутере "материализовалась" через пять минут. Гигантская баржа, шлёпнувшись в воду с высоты где-то в полметра, вызвала настоящий цунами. А Виктор, довольно угумкнув, устремился к посадочной площадке.

Побродили по островку и Генерал, снимая на цифровую видеокамеру, попутно делал комментарии. Всё же, это своего рода "загородные усадьбы". Мы же собирались размесить здесь штаб. А это требовало некоторой модернизации. Вот Виктор и надиктовывал, что, по его мнению, необходимо взять с собой, отправляясь на триста лет назад, в пока ещё единственный мир Агнов.

Следующие несколько дней показались чередой беспрестанных "переходов". Лена постоянно что-то "забирала", пополняя запасы экспедиции. То и дело приходилось мотаться на Землю-2, так как выяснилось, что имеющихся "кузнечиков" на всю шоблу явно не хватает. А просить у армии, хоть и сам был военным, да ещё в немалых чинах Виктор не захотел.

Все находились в каком-то нервном возбуждении, да плюс, ещё "косметические процедуры" заставляли одних истерически хохотать, а других, в основном женщин, ходить с угрюмыми лицами. Какая-то девчушка, из "умников", изменив цвет, заработала нервный срыв. Глядя на бьющуюся в истерике малышку, я вынужден был немного "отмотать", чтобы навести прядок.

Вообще-то, как выяснилось, дело не в гриме, пусть даже и несмываемом. Но маленькой дурочке, вдруг отчего-то втемяшилось в хорошенькую головку, что ёйный "предмет" стал относиться как-то прохладнее. "Отступив" на три часа назад, я просто рассказал об инциденте Ленке. И та, со свойственной ей в таких ситуациях виртуозностью, всё уладила, побеседовав с этим самым "предметом". Собственно, и не охладел-то он вовсе. Просто, будучи участником Проекта, как и все мы, замотался вусмерть.

Влюблённые, уединившись на гостиничном этаже, снимали стресс, а мне, несчастному, пришлось ещё раз пережить рутинный, и оттого не самый приятный отрезок жизни.

Как-то обыденно прошёл прощальный визит Гроссмейстера. Взяв половинку Кристалла, он отнёс её в параллельное измерение и в интересущий нас отрезок времени. Затопив не очень глубоко в одном из тёплых морей в районе нашего Киан-Туо. Вторая часть лежала в Коридоре, так как даже в мыслях я не допускал, что оставлю открытым путь на Землю.

– Что ж, мой юный друг… Удачи! - Он смотрел мне в глаза, а улыбка была печальной.

– К чёрту… Вы…? - Вопросительно промямлил я, но он только покачал головой. - Мы… ещё увидимся?

Господин Аббат неопределённо пожал плечами. Мы стояли в парке, окружающем Приют. Ветер гнал стайки пожелтевших листьев и, залюбовавшись "позёмкой", я невольно отвёл глаза. А в следующий миг обнаружил, что собеседник исчез, оставив мой так и не заданный вопрос без ответа.

Наконец, в который раз посовещавшись, Виктор и Профессор решили, что "всё готово". Я прекрасно знал: после непременно обнаружится, что впопыхах мы забыли уйму "важных" вещей. Но ведь, в десяти случаях из десяти так оно обычно и бывает.

Все участники проекта "Странник" сидели за сдвинутыми столами. Торжественный ужин, посвящённый "отправке" в неизвестность должен закончится приёмом снотворного. Ритка специально подобрала что-то особое, не дающее побочных эффектов при взаимодействии с алкоголем.

На ум невольно пришёл древнеримский эпикуреец Петроний - автор "Сатирикона". На прощальном пиру с друзьями он вскрыл себе вены. Затем, слабея, попросил перевязать порезы, чтобы насладиться еще одним последним удовольствием - сном. А, проснувшись, снял повязку и завершил начатое.

Что ж, с натяжкой, правда, но можно провести аналогии. Ведь, подобно древнему философу мы отправляемся в "мир иной". Причём, в самом, что ни на есть буквальном смысле. И неизвестно ещё, удастся ли кому нибудь вернуться.

Виктор, как он это любит, постучал "вилькой по бутыльке" и слово взял Профессор.

– Дорогие соратники. Друзья… Пока ещё ничего не произошло. Но, начав действовать, мы вызовем наступление новой эры, подлинную революцию, которая затронет миллиарды людей. Она приведёт нас туда, куда сейчас невозможно представить.

Сегодня мы отправляемся в новый великий путь. Никто не знает наверняка, куда мы попадем. Но я уверен, что эта акция затронет большое количество людей и бескровно, относительно конечно, - поправился Семён Викторович, - продвинет общество гораздо дальше теперешней, гм, я бы сказал, незавидной отметки. Кардинальные перемены произойдут прежде всего в сознании, как людей так и, надеюсь, наших братьев по разуму. Выгоды и проблемы, очевидно, окажутся грандиознее тех, что мы можем вообразить. Для неисследованных земель нет надежных карт, но мы сможем извлечь важные уроки из становления и развития, наших обществ. Современные технологии, как чисто технические, так и социальные - все это послужит фундаментом для общего успеха.

"Аминь", мысленно дополнил я Речь Профа. И все принялись чокаться, спеша насладиться последними глотками вина, созданного в родном мире.

Я стою, закрыв глаза и положив руку на Кристалл, войдя в резонанс с его частотой, позволяющей путешествовать между мирами. Необозримые глубины космоса и иллюзорные, но от этого не менее реальные, просторы Дромоса сливались, плавно и неуловимо переходя друг в друга. Курок спущен, чека выдернута, а вечность поворачивается к нам еще одной из бесчисленных граней. Неизвестная, для одних она станет путеводителем к цели, а для кого-то просто новой возможностью прожить жизнь ещё раз, избежав уничтожения.

О, разум ты могуч… ты вечен.

Я окинул взглядом нашу команду. Лена, Инна, Кени…

Все "нормальные", как в старые добрые времена наглотавшись снотворного, лежат в "анабиозе" на небольшом горном плато. И откуда-то, как всегда оставаясь "над схваткой", за нами наблюдает Его Величество Гроссмейстер.

Один шаг… всего лишь один, такой маленький, обычный шажок разделяет две эпохи. Мне немного страшновато и я не чувствую, если можно так выразится, "торжественности момента". Равно, как и вины за то, что всем нам предстоит совершить.

Ибо мы идём с миром.

Минск. 14 марта - 5 ноября 2004 г.