Королевские шутки.

Разгромленное, изрешетчанное пулями помещение присело под взрывом, а раскалившееся пространство приподнялось. Потолок метнулся навстречу, но удара не последовало — серая толща пропустила сквозь себя, как пустая голограмма. Страшно напугала сумеречная морская глубина, вмиг посветлевшая и разжавшая хватку. В то же мгновенье океан остался далеко внизу, ограниченный холмистой сушей. Стремительно провалившись вниз, океан стал круглым, как блюдечко: середина провалилась, а края приподнялись. Вокруг в аспидной черноте сияли немигающие звезды. Забилась жуткая паническая мысль: 'Смерть! Смерть!' Разум судорожно цеплялся за тело, которого больше не существовало. Ни рук, ни ног — ничего больше не было. Безмолвный крик длился и длился, захлебываясь паникой, но не приносил облегчения.

Земля приняла форму шара и без конца проваливалась в черную, засасывающую бездну, уменьшаясь в размерах. Круговой обзор сводил с ума. Почему не тоннель? Должен быть тоннель, почему его нет?! Пространство сгустилось и стало плотным. Казалось, оно мешает сделать вдох несуществующими легкими. Или они есть? Тело, сначала призрачное, стало приобретать зримые очертания. Паника забилась вглубь и затаилась. Вот так-то лучше… Мысли стали вялыми и упорно ускользали. Теперь — спать.

Глава 1 БАРТЕР.

Анджело Сайенс, развалясь в роскошном кресле, рассеянно следил за неуловимым движением пальцев Руслана Коренева. Программист озабоченно супил кустистые брови, хотя осложнений с налаживанием связи в этот раз не предвиделось — Тайкох сам посоветовал Сайенсу выйти с ним на связь. Беспокоиться следовало Доктору: если Тайкох дает подобные советы — жди непредвиденных осложнений.

Цвета на экране сконцентрировались и приобрели глубину. Анджело Сайенс отбросил вальяжную позу и наклонился к экрану. Внимательные глаза за очками посветлели.

— Неужели тебя действительно не интересует, с кем я собираюсь общаться? — спросил у Руслана король генетики.

— У меня своя работа, — буркнул программист.

— У тебя есть прекрасная возможность познакомиться с внеземным существом, с космическим полтергейстом, о существовании которого человечество едва ли подозревает.

— Ты сам-то с ним знаком? — ухмыльнулся Коренев, наблюдая за сменой цвета на экране.

— Материи у Тайкоха не меньше, чем в Солнечной системе, а как ловко он умеет менять свой объем! — поддразнивал Анджело Сайенс Коренева. — Человек не может воспринять это удивительное существо теми органами, которыми располагает на данном этапе эволюции, однако мне оно дает себя почувствовать.

— Почувствовать можно. Не мешало бы проверить уровень радиации…

— Радиация тут ни причем. Мы увидим не столько материю, сколько сознание Тайкоха.

Руслан скривился: материя, сознание… Его всегда раздражали философские выкладки, особенно выкладки Анджело Сайенса.

Цветные пятна на экране посерели, втянулись вглубь экрана, и в тот же миг невидимая сила отшвырнула Руслана к стене вместе с креслом. Программист послушно растянулся на полу и более не сделал ни одного движения. Доктор от неожиданности выпрямился. В его мозге поселился кто-то чужой и тяжелый.

— Я здесь, здесь, — прошептал Анджело Сайенс, не в силах выйти из оцепенения.

— Похвально, что ты вышел на связь. Плохо, что теряешь хваленую человеческую самостоятельность.

Тайкох частично освободил мозг Доктора от тяжести, как будто расцепил могучие пятерни. Анджело облегченно вздохнул и покосился на лежащего Коренева.

— Он бы не помешал. Я и сам могу побеспокоиться о провалах в памяти моих людей.

На эту реплику Тайкох ответить не удосужился, однако ответил на мысли:

— Я не имею ничего общего с животными Земли.

Анджело Сайенс виновато улыбнулся. Нельзя быть рассеянным при контакте с внеземным полтергейстом. Тайкох начал деловой разговор:

— Предлагаю бартер.

— И ты туда же, — удивился Доктор. — Весь мир помешался на бартерных сделках. Что на что ты собрался обменивать?

— Содержимое вашего контейнера под номером 4.232-Е.

Доктор подождал продолжения, не дождался и сказал:

— Это одна сторона вопроса. Прежде чем перейти ко второй, разреши выяснить первую.

— Тебе ни к чему эта свалка материи. Вместо того чтобы похоронить контейнер, отправь его в сторону Плутона.

— Я не о том.

Тайкох проигнорировал замечание Доктора. Анджело Сайенс понятия не имел, что у него там в контейнере. Судя по номеру, какие-то отходы. Ответ 'партнера по бизнесу' его немного насторожил, и Анджело Сайенсу до смерти захотелось узнать, что же там за отходы. Однако полтергейста человеческий интерес совершенно не зацепил. Впоследствии Доктор из любопытства просмотрел документы на груз в контейнере, но отходы и в самом деле оказались ничем не примечательным лабораторным мусором. Тайкох между тем продолжил:

— В обмен на контейнер я предлагаю человека…

— О?..

— …женщина, 21 год.

— Ты хочешь обменять женщину на отходы?! Ты низкого мнения о жен… людях.

— Ценность контейнера для меня равнозначна ценности этой женщины для тебя, Доктор.

'Не думаю, что отходы важнее даже самой никудышной бабенки, — подумал Анджело Сайенс и тут же засомневался в правильности такого умозаключения. — Однако бартер с каждым шагом становится все занимательнее. Остается невыясненным один вопрос, если Тайкох, конечно, на него прореагирует…'.

— Я забрал ее с Земли в момент ее смерти 394 года назад. Я собрал ее по атомам, — прореагировал Тайкох.

— Зачем она мне? Она же мертвая.

— Она не мертвая. Она кристаллизована. Память и сознание законсервированы.

Анджело Сайенс давно привык ничему не удивляться, но сейчас он был заинтригован.

— Как я понял, умереть она таки не успела. Покажи-ка ее, — попросил он.

На экране немедленно проявилось изображение молодой обнаженной женщины во весь рост. Анджело Сайенс некоторое время всматривался в картинку, затем неторопливо снял очки, выбрался из кресла и походил по студии взад-вперед, раздумывая о чем-то своем. Коренев к тому времени пришел в себя, уселся на полу, потряхивая головой и спрашивая себя, какая сила телепортировала его из кресла в угол, и почему Доктор гуляет по студии во время сеанса связи с внеземным разумом. Изображение между тем растаяло.

Тайкох бесцеремонно отключил Коренева. Анджело Сайенс вернулся в кресло и хмуро спросил:

— Имя?

— Тимофеева Серафима Андреевна. Куда доставить?

— Хозяйство Лаборатории в космопорту, 102-й сектор.

Тайкох, не прощаясь, испарил с поверхности Земли малую толику своей материи. Доктор дрожащей рукой оттер пот со лба. Запоздало подумал, что снова не проанализировал, каким же образом он общается с Тайкохом: разговаривает с ним вслух, или они передают друг другу мысли, или как-нибудь еще. Руслан закопошился в своем углу, легко поднялся и потушил компьютер.

— Голова не болит? — вдруг осведомился у него Доктор.

— Нет.

'Крепкая у Руслана голова', - отвлеченно подумал Анджело Сайенс. 'Что-то у Дока бледный вид. Повздорили, видать, мастодонты', - в свою очередь, подумал Коренев.

Сергей Буров, скучая, смотрел в окно. У него выдалась такая редкая свободная минута, как она дорога и долгожданна! Только чем ее, долгожданную, заполнить? Сергей не умел отдыхать и теперь бесцельно мялся у окна. Можно позвонить сестре или в Россию родителям, но настроение улетучилось еще с утра из-за ссоры с помощником, поэтому разговаривать ни с кем не хотелось. Представитель Лаборатории Сайенса в космопорту скучал и смотрел в окно пустыми глазами, ничего там не видя. Собственно, в окне ничего и не было, кроме густого серого британского тумана.

Одиночество прервал вызов Анджело Сайенса. Сергей понял, что свободная минута истекла, и ответил на вызов.

— Сергей, доставь мне груз из 102-го сектора. Немедленно.

— Что за груз?

— Узнаешь. Кроме тебя, его никто не должен видеть, — ответил Доктор и отключил связь.

Сергей связался с диспетчерской и велел немедленно прислать фургон. Оставалось надеяться, что груз туда поместится. Выходя из кабинета, Сергей отбросил угрюмое выражение лица и улыбнулся секретарше.

— Я на Сизый склад, — мимоходом уронил он с высоты завидного роста. Его фигура пронеслась мимо стола. Секретарша привычно придавила локтем сорвавшиеся с места бумаги. Дверь за ним закрылась, и девушка, почуяв относительную свободу, тут же уткнулась в компьютер. Через несколько минут дверь распахнулась, и в приемную стремительно вошла сестра Сергея.

— Привет, Арина! — прощебетала секретарша и снова придержала локтем приподнявшиеся бумаги. — Он только что уехал на Сизый склад.

Арина мимолетно улыбнулась в ответ и вышла. Секретарша закатила черные масляные глаза.

Сергей вошел внутрь склада. Освещение зажглось автоматически. Никакого нового груза сюда не поступало. Буров недоуменно огляделся. Все контейнеры на местах, ничего нового. В приоткрытые ворота бесшумно вполз приличный клок тумана и уплотнился. Буров прищурился и попытался сфокусировать на нем взгляд, но подозрительный сгусток, матово переливаясь, упорно ускользал, перемещаясь к середине склада и приобретая четкие очертания. Сергей попятился, сжимая рукой прохладную поверхность лучемета. Его внимание привлекала не столько часть материи Тайкоха, которую Сергей принял за аномальный сгусток, сколько то, что клок увлекал за собой. Температура на складе ощутимо понизилась. 'Судя по всему, это и есть тот самый груз', - обескураженно подумал Буров. Грузом являлось каменное изваяние женщины. Клок тумана с глухим стуком уронил статую на металлический пол и рассосался без следа. Сергей приблизился к 'грузу'. Каменная статуя оказалась еще и холодной. 'Нет, не камень, — присмотрелся Сергей. — Слишком натуралистично выполнено. Черт возьми, а ведь это труп…'.

В приоткрытые ворота склада вошла Арина. Она остановилась, увидев 'статую' на полу. Буров при виде сестры испытал раздражение и досаду.

— Похоже, я не вовремя, — вырвалось у нее.

Арина повернулась было к двери, чтобы деликатно уйти, но Сергей остановил ее:

— Подожди, зайка. Теперь ты никуда не сбежишь.

— Я нужна как свидетель?

Арина, медсестра Лаборатории, хладнокровно оглядела 'груз' Доктора. 'Нужна, как свидетель', - с тревогой повторил про себя Сергей, неприязненно оглянувшись на видеокамеры под потолком склада. Теперь уже ничего нельзя сделать.

— Надо, чтобы труп никто не видел. Его необходимо доставить к Доктору, — спокойным тоном сказал Сергей.

— Она чересчур холодная, — заметила Арина. — Давай-ка завернем ее в мое пальто.

— Ты говоришь о ней, как о живом человеке.

— У трупа естественный цвет лица. Зуб даю, что Док вернет ее к жизни.

Пальто красавица Арина носила по последней моде, длиной до пят, а ростом мисс Бурова была не обижена. Ледяная дева особым ростом не отличалась. Брат и сестра без особых хлопот завернули изваяние в модное пальто. Буров взвалил статую себе на плечо и пошел вон из склада. 'Не такая каменная, как кажется со стороны', - определил он.

— Садись к шоферу, — велел он Арине.

— Нет, я останусь с тобой, — торопливо ответила та и даже слегка притерлась к брату, мол, не выгонишь.

Они расположились с грузом в пустом фургоне, и машина тронулась с места.

— Что со мной будет? — спросила девушка.

— Все будет хорошо, — улыбнулся брат. Он улыбался нечасто, и Арина поняла, что Сергей на ее вопрос не ответил.

— Скорее всего, останешься в Лаборатории.

— Останусь в Лаборатории? Вот этого-то я и опасаюсь. У меня есть мечта…

— Зачем ты меня искала?

Вопрос застал Арину врасплох, и она засмеялась.

— Собственно, я собиралась поплакаться тебе в жилетку. Вчера я окончательно распрощалась со своим кавалером. Я так переживала, думала, что это навсегда… А сейчас я подумала, что за всем этим, — Арина кивнула головой в сторону рулона с 'грузом', - я совсем об этом забыла.

Сергей согласно кивнул в ответ. Арина вздохнула и добавила:

— Сат вчера сильно порезался, хирург зашил ему руку. А он обозвал меня доктором Ватсоном. Теперь, наверное, прозвище приклеится, как второе имя.

— Пора бы Сата отправить на Зертилию, — поморщился брат.

— Плохая шутка.

— Он уже слишком стар, чтобы оставаться на Земле. Когда я видел его в последний раз, я не мог определить, что у него на уме. Нехороший у него взгляд стал.

Арина нетерпеливо отмахнулась:

— Ты бы еще больше слушал Дока. Нормальный у него взгляд. А вообще я к нему не присматривалась.

— И я не присматривался, а все ж заметил, — недовольно ответил Сергей и насторожился:

— Что за звук?

— Я тоже слышу. Знаешь, стук зубов я ни с каким звуком не спутаю.

Брат и сестра переглянулись уставились на 'статую' в пальто.

— Сереж, вот честно — боюсь, — прошептала Арина, затрясшись от страха.

Буров выпрямился, касаясь головой крыши фургона, шагнул к свертку и откинул край пальто. Женщина лежала с открытыми глазами, исходила влагой и тряслась. Арина подавила крик.

— Сережа, ей холодно, — жалобно сказала она. Сергей прикрыл 'груз' пальто, оставив открытым лицо, стянул с себя пиджак и набросил сверху. Арина подобралась ближе, вытягивая шею от любопытства. Страх улетучился. Пальцами она дотронулась лица ожившей статуи. Женщина слабо дернулась, словно от боли. Губы ледяной девы шевельнулись, и глаза закрылись опять.

— Кажется, она сказала 'спасибо', - заметила Арина.

— Думаешь, эта посланница Божья знает русский язык? — довольно холодно поинтересовался Сергей. Он хотел накрыть лицо девы краем пальто, но Арина не позволила. У них появилась возможность рассмотреть 'груз' Анджело Сайенса. Девушка уже не казалась окаменевшей. Светлая кожа оттенялась темными вьющимися волосами, коротко остриженными. Конопушки придавали лицу полудетское выражение, однако на лбу залегли незаметные морщинки.

— Симпатичная, — деловито оценил Сергей. — Отойди от нее, сама уже от холода посинела.

— Наверняка андроид, — вздохнула Арина. — Мне бы хотелось, чтобы она оказалась человеком. Мы бы подружились.

— Анджело Сайенс способен состряпать что угодно, — сердито ответил Буров и помрачнел.

Глава 2 ПРОБУЖДЕНИЕ.

…Высокий зеленоватый потолок. Полумрак. Серафима чувствует невероятную слабость. У нее непреодолимое желание потянуться всем телом, размять руки и ноги, и в то же время ей лень шевелиться.

Сима скосила глаза вправо и увидела сидящую у ее кровати молоденькую сиделку, славянскую красавицу, лицо которой показалось ей смутно знакомым. Чуть удлиненное матовое лицо, словно излучающее свой собственный свет. Пшеничные волосы, тщательно убранные на затылок под медицинской шапочкой. Светло-голубые прозрачные глаза, брови изогнуты, как крылья чайки. Лебединая шея, гордая посадка головы. Сима не стала напрягать память, где видела эту красавицу раньше.

Сиделка заметила движение Симы. Лицо осветилось радостью, сверкнули ровные зубы, показавшиеся пациентке неестественно белыми.

— Доктор, она очнулась! — негромко воскликнула она.

Серафима сумела слегка повернуть деревянную шею, на что тело немедленно отозвалось тупой терпимой болью, и увидела человека, которого сиделка назвала доктором. Невысокий коренастый человек с густой шевелюрой, элегантно смешанной с сединой, быстро подошел к кровати, потирая холеные сильные руки:

— Ну, инопланетяночка, как ваше самочувствие?

Сима хотела ответить, но смогла только произвести неопределенный звук. Эти люди нравились ей, оба глядели на нее тепло и ласково, но где она, черт побери, находится? Сима не могла вскочить с места и потребовать объяснений, и поэтому рассердилась. К тому же она никак не могла вспомнить, что же с ней, собственно, произошло. Она помнила только густой июньский снегопад из тополиного пуха, остальное упорно ускользало из памяти. Сима осторожно огляделась. Комната с зеленоватым потолком, на деле оказалась большой лабораторией. Стеклянные шкафы с оборудованием льдисто поблескивали вдоль стен, половину помещения занимали установки непонятного назначения, все сверкало стерильностью, равно как и халаты двух врачей, склонившихся над ней. И вся эта стерильность — успокаивающего зеленоватого оттенка. Недалеко от Симы за столом сидел человек лет сорока с кустистыми бровями и небрежно постукивал по клавиатуре. Монитор отсутствовал. Вместо него перед глазами мужчины в воздухе висело квадратное пятно в рамке. На пятне менял конфигурацию замысловатый объемный график. Сима как начинающий программист с большими амбициями была серьезно озадачена. Единственное, что она поняла — назначение цифр на экране. Они показывали ее, Симы, состояние. Девушка начала смутно припоминать, как она ехала на автобусе сквозь тополиный пух. Кажется, она упала там в обморок. А экран-пятно наверняка галлюцинация. Сейчас она полежит немного, и галлюцинация развеется.

Ее взгляд скользнул по лицам врачей, уперся в левую стену. На стене висел большой красочный календарь с объемным изображением обезьяны, жонглирующей цифрами; внизу месяцы и числа. А цифры у обезьяны — две двойки, четверка и единица. Получается — 2412. Сима, не отрываясь, глядела на эти четыре цифры, смутно понимая, что для просыпающегося сознания это слишком большая нагрузка. Она повернула лицо к врачам и обрела дар речи в виде напряженного шепота:

— Две тысячи четыреста двенадцать? Две тысячи четыреста двенадцать?!

— Да, Серафима, сейчас 2412-й год, — невозмутимо кивнул головой Анджело Сайенс. Мол, так и надо, ничего такого здесь нет.

Серафима ужаснулась. Она попыталась приподняться, но Арина мягко уложила ее на место, коснулась ее руки длинными пальцами, с тревогой оглянулась на доктора. График на экране запульсировал, замелькали цифры, и Руслан вопросительно обернулся. Доктор улыбнулся успокаивающе:

— Ничего страшного не произошло, Серафима. Ты проспала четыреста лет и, наконец, пробудилась.

Сима смотрела на него в упор почти с ненавистью.

— Откуда вы знаете мое имя? — хрипло прошептала она.

— Мне известно о тебе все, — дружелюбно ответил Анджело Сайенс.

— Почему я могу двигаться? Столько времени…

Тут Серафима снова потеряла сознание. Арина оглядела календарь, потом с укором повернулась к Доктору.

— Вот видите? — сказала она ему.

От отдельной квартиры в Лаборатории Сима равнодушно отказалась. На ее отказ Доктор ответил, что решение менять не собирается. Сима даже не взглянула на предложенное жилище и поселилась в квартире Арины.

Лаборатория Анджело Сайенса занимала 48 этажей и являлась для него жильем, рабочим местом, раем и царством. Арина не раз пыталась выманить Серафиму из затворничества и показать Лабораторию, но это ей никак не удавалось. Арине приходилось ограничиваться рассказами, которые Серафима слушала, не перебивая и ни о чем не спрашивая. Единственный вопрос, который она задала, был о том, чем Арина сама занимается в Лаборатории.

— Я — медсестра. А сейчас, пока я в отпуске, я твоя нянька и телохранитель, — со смехом ответила Арина. Между тем она вовсе не шутила. Буровы беспрепятственно пронесли тело Серафимы в больничное отделение Лаборатории. Доктор встретил их в дверях лифта и мрачно оглядел Арину с головы до ног, будто в первый раз видит, отчего та залилась краской, а у Сергея заходили желваки. Он быстро провел их в одно из помещений отделения; медперсонал, который встретился им по дороге, не задал ни единого вопроса, да и особого любопытства не проявил. Кое-кто посмотрел сочувственно: Буровы принесли в больничное отделение пострадавшего.

Сергей передал обмякшее тело медперсоналу.

— В диагностическую печь, затем в гравикойку, — отдал приказ Доктор и повернулся к Бурову:

— Где водитель фургона?

— Он ничего не видел, — жестко ответил ему Сергей.

— Что ж ты и его с собой не прихватил? Заставил сестру носить тяжести… Водитель бы и с погрузкой помог… Через два часа — ко мне в кабинет, оба.

Анджело досадливо махнул рукой и понесся следом за пациенткой.

Два часа спустя Буровы явились в кабинет Анджело Сайенса. Доктор быстро сменил халат и теперь стоял посреди хорошо оборудованного помещения, заложив руки за спину, невысокого роста, крепкий, непобедимый.

— Арина, вы какого года рождения? — деловито спросил он.

— 89-го, — порозовела Арина.

— Двадцать три года, значит.

— Почти, — скромно поправила девушка.

— Хорошо, — кивнул головой Доктор. Арина возвышалась над ним на полголовы, что не мешало Анджело Сайенсу смотреть на нее сверху вниз и давить взглядом.

— Что это значит? — вскинулся Сергей.

Анджело переключил внимание на него и сухо сказал:

— Через месяц я отправлю экспедицию на Зертилию. Готовься.

— Объясните сначала, что это значит? — с угрозой повторил Буров.

— Мистер Сайенс! — вмешалась Арина.

— А, будем защищать брата? — беззлобно спросил Доктор. — Зачем? Многие мечтают работать на Зертилии.

— Нет, не буду, — Арина виновато посмотрела на Сергея. Она сообразила, что репрессий не последует. — Дело в том, что я тоже…

— Что 'тоже'?

— Я всю жизнь мечтаю побывать на Зертилии! Я даже изучила два зертилийских диалекта.

Анджело Сайенс ожидающе смотрел на нее. Арина стушевалась под его взглядом и неловко продолжила:

— Возьмите меня в команду. Я хорошая медсестра, а еще я могу быть вместо психолога.

— Как это 'вместо'? В команде будет психолог. А вы останетесь в Лаборатории, и именно потому, что вы хорошая медсестра и можете быть… м-м-м… вместо психолога.

— Чем же я буду заниматься? — упавшим голосом спросила Арина.

— Вот именно, чем? — рыкнул Сергей, отодвинул сестру в сторону и надвинулся на Анджело.

— Моей пациенткой, которую вы доставили два часа назад. Она частично потеряла память. Собственно, она потеряла все, кроме памяти. Вот ею Арина и займется.

Сергей не задал Доктору ни одного вопроса. Зато задала Арина. Брат пошел к двери, а сестра повернулась к Анджело Сайенсу (все-таки выше на полголовы!) и шепотом спросила:

— Какая кара меня ожидает?

— Какая еще кара? — искренне удивился Доктор.

Арина облегченно улыбнулась и рысью отправилась вслед за Сергеем. Когда они вышли из кабинета, Сергей дернул младшую за длинный локон и скорчил рожу, пока никто не видит.

Почему ей никто ничего не желает объяснять? Арина явно мается от скуки, то и дело пытается выманить ее из комнаты, но когда Серафима попросила показать город, она отказалась. Какой он, город будущего? И самое главное, что стало с ее родителями? Не может быть, чтобы они умерли.

Сима расчесывается перед зеркалом — под глазами круги, кожа приобрела сероватый оттенок. Пытается улыбнуться — не получается. Она отчетливо помнит, как ехала в городском автобусе и слушала деда. Дед возмущенно сравнивал пенсию с ценами в магазинах. Сима слушала его краем уха и не поддерживала разговор, понимая, что деду хочется жить, а не выслушивать экономические выкладки. Что потом? Потом Сима открыла глаза, ожидая увидеть потолок автобуса, но увидела другой — зеленоватый потолок лаборатории. Мягкая тишина после надсадного гудения переполненного автобуса. Два врача, призрачный, прямо таки неземной монитор, календарь 2412 года. Что-то еще неуловимо маячило в памяти, и Сима никак не могла за это зацепиться. А почему, собственно, она ожидала увидеть именно потолок автобуса? В конце концов, она ведь не лежа ехала. Серафима отбросила бесплодные попытки. В голову сразу полезли воспоминания. Они причиняли боль, но она ничего не могла с собой поделать, и отдалась их течению. Ее детство прошло на Сахалине, в Охе. Мама, мама… Что занесло с острова ее, Серафиму, в Лондон? Сима никогда не мечтала попасть в этот город, и теперь он ее почти не интересовал. Только бы вырваться из Лаборатории, а там бы Сима придумала, как добраться до Сахалина. Она понимала, что заблуждается, ожидая увидеть остров 21-го века, ведь прошло четыреста лет… Кто их выдумал, эти четыреста лет? Какая-то несуразица. Сима подумала, что и в родном веке не смогла бы выбраться за пределы Лондона без денег и документов, и замычала от болезненного бессилия.

Арина взяла ее лицо в свои руки и заглянула в глаза.

— Что же делать с тобой? — спросила она с щемящей жалостью.

Мелодичный звон растекся по квартире. Арина открыла дверь. Не вставая с места, — отметила про себя Сима, — с помощью обычной дистанционки. В комнату вошел Анджело Сайенс. Арина вся подобралась, как пантера, невольно улыбаясь обаятельному мужчине. Доктор — приятная улыбка, розы, тонкий холодный аромат одеколона.

— Прогресс или регресс? — поинтересовался он. Арина сделала неопределенный жест рукой.

— Прогресс регресса, — неприязненно ответила Серафима. От улыбки на ее конопатых щеках появились ямочки. Доктор сдержал желание погладить эти ямочки и вручил Серафиме букет. Арина лукаво улыбнулась и наполнила вазу водой.

— Сегодня у моей любимой пациентки нет настроения, — шутливо нахмурился Доктор, но в глазах появилось тревожное выражение. — Арина, психолог наш, почему пациентка настолько мрачная? Здесь не замок Иф. Для поднятия настроения мы вместе отобедаем в одном из кафе Лаборатории. Арина?

— В кафе 'Русский лес', - откликнулась та.

— Давайте лучше поищем кафе в городе, — тут же предложила Сима.

— В наших кафе отлично готовят. Кроме того, они вполне уютны, — ответил Анджело. — В двенадцать ноль-ноль я жду вас в 'Русском лесе'. Прекрасный выбор, Арина. Мне нравится русская кухня. А тебе, Серафима?

— Мне тоже, — ответила та.

Арина не преминула отметить, что лицо Симы немного посветлело.

Доктор ушел. Сима приобняла гитару, подаренную ей Доктором на прошлой неделе, и начала перебирать струны.

— Покажи мне выход из Лаборатории, — попросила она.

— Я покажу тебе всю Лабораторию, — обрадовалась Арина.

— Это долго?

— Тебе не терпится оказаться в Лондоне, — догадалась Арина. — Пока Анджело Сайенс не решит, города ты не увидишь. Посмотри сначала Лабораторию, иначе у тебя будет слишком много впечатлений. Конечно, тебе хочется увидеть, что стало с нашим миром через четыреста лет. Но Доктор даже видео у меня забрал, когда ты ко мне переселилась.

— Тебе скучно со мной, я знаю, — жалобно проскулила Сима.

— Я просто хочу тебе помочь.

— Мне? Я ничем не больна.

— Ты больна своим временем.

Арина задумалась. Она сильно опасалась, что, увидев выход из Лаборатории, Серафима окончательно уйдет в депрессию. Анджело Сайенс не желает показывать ее психотерапевту. А сама Арина оказалась совершенно бессильна, и бессилие нервировало и огорчало жалостливую девушку.

— Пойдем, я покажу тебе выход, — решила она наконец. В конце концов, это был единственный твердый шанс вывести Серафиму из квартиры, потому что Арина не знала, пойдет ли Сима в кафе на обед.

— А ведь я тебя уже видела, — произнесла вдруг Сима. — Я вспомнила. Было очень холодно. Ты накинула на меня… нет, какой-то высокий мужчина накинул на меня… пиджак, кажется. А ты дотронулась до моего лица. Вот так… Ты меня обожгла! Арина, что это было?

Арина замялась и неохотно подтвердила:

— Это действительно было. Ты только-только начала просыпаться.

Она опасалась вопросов, но Сима промолчала.

Серафима впервые за неделю покинула стены квартиры. Она настороженно оглянулась по сторонам и подошла к противоположной стене, полностью прозрачной, забранной в подобие тонкой ажурной решетки. Девушка остановилась и вытянула шею, рассматривая вид из окна, вернее, из прозрачной стены.

— Тот, высокий, который накинул на меня пиджак, кто это был?

— Мой брат.

— У меня тоже был брат.

Арина прикусила губу.

— И еще я не могу понять одну вещь. У меня был летаргический сон длиной в 396 лет. А я никаким истощением не страдаю. Мои мышцы не атрофировались, и с головой, по-моему, все в порядке. Это просто невероятно!

— Доктор может все! — с уверенностью ответила Арина.

— Да ну? — недоверчиво переспросила Сима. — А если он может все, почему у него слабое зрение?

В первое мгновение Арина ее не поняла, а потом рассмеялась:

— Конечно, ведь он носит очки! Сима, это не близорукость, это имидж. Близорукость легко лечится. Люди не захотели расставаться с очками. Их носят как украшение. Сима, у меня к тебе просьба. Никому не рассказывай, что ты вспомнила о нас с братом.

Арина доверчиво рассказала подруге, как они с Сергеем везли ее в фургоне.

— Как видишь, я и сама ничего не знаю, а из Сережки и слова не вытянешь.

Сима слушала подругу, а сама вертела головой. Одну из стен полностью занимали окна, за которыми сиял солнечный день. Девушка увидела в окне удаленную противоположную стену Лаборатории. Чудовищных размеров здание имело форму огромной подковы, внутри которой под открытым небом размещался парк со стадионом. Впечатления полного отсутствия стены окна не создавали — человеку необходимо чувство защищенности. Потолок укрывал густой плющ, стену с дверями квартир скрывала буйная тропическая зелень. Та зелень, которая не требует избыточной влаги. Вдоль коридора погуливал приятный сквознячок, создающий иллюзию ветерка на открытом пространстве. Ближе к лифту на стене расположилось зеркало от пола до потолка. Серафима подошла к нему ближе и всмотрелась в свое отражение. Коснулась рукой кругов под глазами. Арина внимательно наблюдала за подругой, уже готовая довольно потереть руки, так, как их потирает Доктор в хорошем настроении.

Они спустились на лифте на пятый этаж и быстро пошли по широкому коридору. Здесь не было так уютно, как в жилом секторе, здесь царила деловая жизнь Лаборатории. Кабинеты распахнуты настежь, много людей, суета, рабочий шум. Озабоченные люди не обратили на них внимания.

— Здесь всегда так с утра, — сообщила Арина. Они спустились на третий этаж, где царило безмолвие.

— Первые два этажа под землей, — объяснила Арина. — А это выход.

Сима увидела огромные закрытые решетчатые ворота, за ними еще одни, металлические, которые были открыты. Сима смотрела, замерев, чувствуя, как тает надежда. Между воротами навытяжку неподвижно стояла дружина накачанных молодцов, вооруженных лучеметами на бычьих шеях, длинными ножами, эластичными дубинками. На ремне у каждого красовалась кобура. Оранжевые рубашки с желтым отливом, высокие сапоги. Все одного роста, как один, с одинаковыми лицами. А лица — котелками, такие же непробиваемые.

За металлическими воротами находились стеклянные, тоже открытые. Там, за ними, текла жизнь вне Лаборатории… Однако, сколько Сима ни вытягивала шею, она ничего не разглядела за спинами неподвижных дружинников.

— Арина, это что, манекены? — осенило ее.

— Нет, андроиды.

— Андроиды?

— Да. Их синтезируют здесь, в Лаборатории. Изобретение Анджело Сайенса. Конкретно эти предназначены для охраны ворот Лаборатории. Их и окрестили 'вратарями'.

— Им хотя бы лица разными сделали, — сварливо буркнула Сима.

— Анджело Сайенс не считает нужным делать разные лица охранникам ворот. Охранники и живут недолго, четыре-пять лет. В Лаборатории андроидов много, они выполняют разную работу. И лица, и рост у них разные.

Серафима впредь решила ничему не удивляться.

Девушки собрались уже уходить, когда в открытые ворота беспрепятственно прошел человек. Так же беспрепятственно прошел мимо охраны. 'Вратари' не шелохнулись. Решетчатые ворота раздвинулись и закрылись за спиной человека.

— Пойдем, — нервно сказала Сима Арине.

— Куда?

— На улицу.

— Мы не пройдем.

— Почему?

— Все люди, которые работают, живут, лечатся в Лаборатории, идентифицированы.

— Что-что?

— Идентифицированы. Если Доктор решил, что человеку нечего делать за стенами Лаборатории, как, например, нам обеим, человек отсюда не выйдет.

— Почему ты решила, что нам нечего там делать?

— Это решила не я.

Сима сердито насупилась.

— Показать тебе Лабораторию?

— Нет.

— Жаль. Я надеялась, что ты заинтересуешься. Си-и-им…

— Не сейчас. Позже.

Они снова поднялись на пятый этаж и направились к лифту, ведущему в жилой отсек.

— Должны быть другие выходы. Не может быть, что выход только один, — снова с надеждой произнесла Сима.

— Разумеется, выход не один. Остальные выглядят точно так же.

Мимо них сновали сотрудники Лаборатории. Некоторые кивали Арине, многие оглядывали девушек со скрытым интересом. Сима чувствовала себя чужеродным элементом. Навстречу широкими шагами шел высокий мужчина, резко выделяясь среди забеганных сотрудников. Одет он был так же, как охранники у ворот, только без оружия. Такой же рослый, как 'вратари', он отличался от них по-лошадиному длинным лицом. Увидев девушек, этот конь, как Сима и ожидала, загоготал:

— Ба, Дон Кихот и Санчо Панса! Доктор Ватсон, Дон Кихот, что ж ты без верного Росинанта?

— Неси седло, сгодишься, — сердито ответила Сима за подругу.

— Зачем, красавица? У нее есть свой Росинант. А вот я на Росинанта не похож. Слишком жирный.

— У меня уже нет Росинанта, — ответила Арина со смехом.

— Арина, благодетельница моя, наконец-то у этого оболтуса нет защиты. У меня давно кулаки чешутся.

— Не надо, — испугалась девушка.

Парень в упор, без улыбки, смотрел на Серафиму. Та стушевалась и попыталась задвинуться за подругу.

— На Санчо Пансу ты не похожа, — изрек тот. — Красивая девушка, но что-то ты неважно выглядишь. Ешь больше морковки.

— Хам, — возмутилась Сима. Ей сильно захотелось съездить ему по физиономии.

— О, взгляд Медузы Горгоны! Не старайся, я не окаменею.

Он еще раз окинул Симу внимательным взглядом. Глаза у него — серьезные, темно-серые, с черной каемочкой. Сима смешалась и порозовела.

— Хам, — повторила она, только менее уверенно.

— Откуда ты такая взялась? — без улыбки спросил незнакомец.

— Кто ты такой, собственно? — заново рассердилась Сима.

— Это Сат, — сказала Арина, видимо, считая, что комментарии излишни.

— 26SAT482 дробь 397, - поправил ее Сат.

— Что? Так ты андроид? — возмутилась Сима. Ее захлестнул настоящий гнев. Андроид расхохотался и уточнил:

— Если учесть, что мои гены подобраны искусственным путем, а мой организм выращен в спецконтейнере, то да — андроид.

Сима раскраснелась от злости, уперла руки в бока и посоветовала Сату убираться по своим делам.

— Ненавижу хамов и наглецов, — присовокупила она.

— Такого сделали, — с хохотом ответил ей беспардонный андроид. — Я люблю вас обеих.

Он обнял их тяжелыми руками. Вырваться Сима не успела, потому что гигант сам разжал хватку. Она открыла было рот, но Сат уже быстро удалялся от них по коридору.

Сима, багровая и злая, резко повернулась к Арине.

— Чертовщина какая-то! — заявила она. — И он еще смеет…

Арина смеялась. Потом оборвала смех и сказала:

— Ему уже 14 лет. Последняя цифра в его номере означает год, когда его создали.

— Создали, — потрясенно повторила Сима.

— Такие андроиды живут 12–15 лет. Он уже очень старый.

— Чудовищно. А разве им не могут давать нормальные имена?

— Сейчас уже дают, потому что, как ни странно, стали возмущаться люди. Сима, ты скоро привыкнешь к ним. К тому же старого андроида с первого взгляда нельзя отличить он человека.

— А это самое чудовищное.

— Ты, оказывается, такая же, как и большинство людей, которые считают андроидов недочеловеками, — с разочарованием проговорила Арина, входя в квартиру.

— Но это невозможно! — сердилась Сима.

— Андроиды такие же, как люди! Они живые! У них тоже есть чувства! Они думают, веселятся, злятся, любят, страдают, как и люди.

Сима покачала головой.

— У меня слишком много впечатлений на сегодня, — выдохнула она. — А те, у ворот, тоже страдают, по-твоему?

— Это 'вратари', они как болванки. Остальные начинают разбираться в собственных ощущениях с приходом опыта. Тогда держать их среди людей становится опасно. Сайенс создает андроидов не только физически совершенными, он одаряет их высоким уровнем интеллекта. Никто не может сказать, что на уме у старого андроида.

— И этот опасный андроид запросто разгуливает по коридорам среди людей! Чем он, собственно, занимается?

— Доктор постоянно держит его при себе. За пределами Лаборатории Сат водит автомобиль Дока и заодно охраняет его. Лучшего водителя и телохранителя не найти. Сима, скоро ты вообще перестанешь их замечать!

— Сат особенно незаметный, — фыркнула Сима.

— Его и не надо замечать, он сам тебя заметит. Судя по всему…

Сима подошла к зеркалу и стала изучать косметику Арины на полках.

— Сегодня ляжем спать пораньше, — сказала она Арине. — Устала.

— Мы не только хорошо выспимся. С завтрашнего дня ты начнешь бегать со мной на стадионе и посещать тренажерный зал. Это рекомендовано для всех сотрудников Лаборатории. А нам уже пора идти в кафе.

Глава 3 КЛОЧОК ВОСПОНИМАНИЙ.

Стены кафе утопали в объемных пейзажах леса. Казалось, будто столики стоят прямо в лесу. Кондиционеры создавали в кафе свежий лесной воздух, из шелестящей листвы доносился птичий гомон.

— Я вижу, глаза Серафимы сияют, — улыбнулся Анджело Сайенс, который ожидал девушек за накрытым столиком.

— Калории подсчитаны, мне остается только пожелать приятного аппетита, — сказал он. — Сима, тебе нравится мое царство?

Та молчала. Ее не интересовали ни калории, ни Лаборатория, но огорчать Доктора не хотелось. Анджело перевел взгляд на Арину.

— Сима сегодня впервые покинула комнату, — спокойно сказала медсестра. — У нас состоялась первая экскурсия.

Доктор не выразил ни удивления, ни разочарования.

— Где побывали? Что повидали?

— Мы смотрели выход, — честно ответила Сима.

— Выход? — удивился Анджело и снова посмотрел на Арину. — Но это не самое интересное в моей империи.

— Я так захотела. И увидела там роботов, — мрачно сказала Сима.

— Они почти совершенны, — произнес Доктор с гордостью, изучая ямочки на щеках Серафимы.

— Неужели на Земле мало людей? — спросила Сима. — Чего вы хотите добиться?

— Совершенства, милая Серафима.

Сима недоуменно фыркнула.

— Чем они занимаются среди людей? Разве это не опасно?

— Опасно становится, когда андроиды накапливают достаточно опыта. А если жить среди людей, опыт чаще всего получается горький. Они еще не совсем совершенны, эти мои создания.

— Анджело, это ваше порождение, значит, вы несете за них ответственность.

— Разумеется. Андроиды живут исключительно в Лаборатории, их круглосуточно контролируют. Больше на Земле их нигде нет. Кроме того, они работают на Луне, там, где трудно работать человеку.

— И всё?

— Нет, не всё. В основном они работают на Зертилии. Туда отправляют андроидов со стажем, которых опасно держать на Земле.

— На Зертилии? — переспросила Сима.

— Арина еще не рассказывала тебе о Зертилии?

— Она ничего не слышала из всего того, что я ей рассказывала, — ответила Арина. — Но сегодня от ее вопросов отбою нет.

Доктор торжествующе приосанился и провозгласил:

— Я знал, что она справится. Тогда слушай, Серафима. Зертилия — это небольшая планета в созвездии Лебедя, чуть поменьше Земли. Она сама является спутником большой газовой планеты под местным названием Сиал. Зертилией ее назвали временно до выяснения ее настоящего названия. Не исключено, что оно отсутствует, а Зертилией аборигены называют одну из областей планеты.

— Аборигены? На планете обитает разум?

— Да, аналогичный нашему. Классический Номо Сапиенс, сходство один к одному. Загадка! Думаю, когда ее разгадают, это будет выше любой сенсации. Переходный период от первобытно-общинного строя к феодальному, минуя рабовладельческий. До рабовладельчества аборигены не додумались. Кое-где оно имеется, но ограниченно, в самых нецивилизованных поселениях.

У Симы разгорелись глаза.

— Получается, у аборигенов есть название луны, а названия родной планеты нет.

— Да, так и получается. Ничего удивительного. Аборигены могут не знать, где они, собственно, обитают. Возможно, при зертилийском феодализме люди уже дали название родному миру. На Зертилии работает несколько экспедиций, часть из них организована мной. Пока изучаем первобытно-общинный строй. Феодалы живут замкнуто. Прежде чем подобраться к ним, надо достаточно хорошо освоиться в новом мире.

— В экспедициях андроиды участвуют?

— Андроиды работают только в полярной зоне. Через несколько дней… через три недели, я направлю туда очередную экспедицию для дальнейших исследований.

— Вы еще и этим занимаетесь?

— Я много чем занимаюсь.

— Туда отправится Сергей, мой брат, — с гордостью сообщила Арина. — Это несправедливо, мистер Сайенс. Сережа туда совсем не рвется, а я многое бы отдала, чтобы попасть на Зертилию. Мистер Сайенс, я изучаю уже третий диалект!

— Направьте туда и меня, — попросила Сима. — Знаете ли, мне история очень близка с некоторых пор.

— Но-но, — постучал пальцем Анджело. — Ты нужна мне здесь.

— Для чего?

— Скоро узнаешь. А пока… — Доктор принял загадочный вид и приложил палец к губам.

Серафима потянулась за соком, как кошечка. Анджело Сайенс, приподняв брови, следил за ней из-под очков. Сима же думала в тот момент: 'Что он обо мне знает? Мне так никто ничего и не рассказал. Что они все скрывают такого, чего я не знаю о себе сама?' В том, что Доктор скрывает от нее что-то важное, она не сомневалась, хотя и сама не знала, почему так решила. Что-то было такое в памяти ускользающее, за что Серафима никак не могла зацепиться. Она украдкой посмотрела на подругу, но Арина вряд ли что-либо знала. За Серафимой, в свою очередь, внимательно наблюдал Анджело Сайенс. Опять она задумалась о чем-то своем, будто вокруг нее никого нет.

— Вам вернут видео, но смотреть пока вы будете только Зертилию, — сказал он. — Новости, передачи пока не для тебя, Сима.

— Может, лучше для начала посмотреть Землю? — спросила Арина.

— Позже. Большой поток информации полезнее принимать постепенно. Я берегу свою пациентку.

— Арина рассказывала мне, что на Земле природа сохранена почти полностью, — очнулась от размышлений и брякнула невпопад Сима.

— Она гораздо более сохранена, чем в 21-м веке, — ответил Анджело.

С этого дня Арина водила непоседливую подругу по всей Лаборатории. Вернее, это Сима водила Арину. Сима с легкостью знакомилась с людьми, чудом удерживая в памяти многочисленные имена, и временами Арине начинало казаться, будто подруга уже знает в Лаборатории всех сразу и каждого в отдельности, и удивлялась, когда им попадались люди, которых Серафима еще не знает. Сима плутала по коридорам, секторам и отделениям, вопросы сыпались градом, Арина послушно ходила следом, отвечала на десятки вопросов, а если не знала ответа, Сима спрашивала у работников и постоянно сетовала, что знает только русский и английский. Люди Анджело Сайенса относились к подругам с симпатией, и первое чувство недоверия к человеку из прошлого улетучилось. О том, что в Лаборатории объявился человек, проспавший 400 лет подряд, знали все, Анджело Сайенс не счел нужным скрыть этот факт. Скорее, наоборот. Серафима постоянно теряла чувство ориентации, и Арина каждый раз безошибочно выводила ее к своей квартире. Или туда, куда надо было беспокойной подруге. С особым пристрастием Сима изучала компьютеры. Работники надарили ей кучу инструкций и пособий, охотно показали общие принципы работы. Девушкам дарили множество безделушек за красивые глаза, в основном электронику, наполовину состоящую из органики. На нижних этажах им часто попадался Сат. У подруг возникло подозрение, что он сам их находит, как только Сима ступала ниже четвертого этажа. Сат неизменно пребывал в хорошем настроении, веселил девушек и увивался вокруг Серафимы. Арина относилась к нему благосклонно, с легкостью прощая ему отсутствие деликатности как… четырнадцатилетнему. Мало того, еще и подтрунивала над подругой. А Симу влюбленность андроида пугала.

Каждое утро в гости к девушкам являлся Анджело Сайенс с букетом цветов и с удовлетворением отмечал, как Серафима с каждым днем хорошеет. От депрессии не осталось и следа. Он назначил ей кучу медосмотров, на которые Симе едва хватало терпения. У нее обнаружилась масса мелких болезней, которые излечивались одним мановением руки и аппаратуры. Врачей поразило состояние зубов и позвоночника, и иной раз Серафима краем уха слышала, как они поругивали прошлое с его медициной. Серафима всегда считала, что и зубы, и спина у нее в отличном состоянии, но после двух сеансов лечения и коррекции она с изумлением поняла, что теперь не будет страдать от зубной боли и дискомфорта в пояснице.

Как-то раз подруги забрели в отсек 'Службы памяти'. Сима долго и внимательно перечитывала эти два слова.

— Здесь пациенты могут удалить из памяти нежелательный фрагмент или наоборот, восстановить, сделать более четким.

— Что же ты мне раньше не сказала? — воскликнула Сима и потянула Арину за собой в 'Службу памяти'.

Девушки вошли в приемную. Женщина средних лет в белом халате улыбнулась им и спросила:

— Кто из вас пациент?

— Я, — оробев, ответила Сима. Женщина (врач или секретарь?) связалась с несколькими подразделениями сразу, разыскивая Анджело Сайенса. Услышав имя Серафимы Тимофеевой, Доктор сразу прервал связь и явился в 'Службу памяти' через несколько минут. Пока его не было, девушки рассматривали две подлинные картины Сальвадора Дали. На одной размякшие часы стекали со стола, на другой молилась жена художника Гала. 'Какой он богатый, этот Анджело Сайенс, если он себе такой особняк отгрохал, — с нехорошей ревностью подумала Сима. — Интересно, куда смотрят антимонопольные органы?' А Арине сказала:

— Гала Сальвадора Дали была русская, по фамилии Дьяконова. А ресницы у нее были такие, что подруги клали на них две спички.

— И они не падали?

— Нет, не падали.

— Так и у меня не падают, — ответила Арина самодовольно.

— Пробовала?

Двери в приемную раздвинулись и пропустили озабоченного Анджело Сайенса.

— Что случилось, Серафима? — с ходу спросил он.

— Анджело, мне нужно восстановить фрагмент памяти.

— Ты что-то забыла, солнышко?

— Нет, как будто ничего, но что-то я плохо помню последние минуты перед 'большим' сном. Хотела бы освежить воспоминания.

— Да, у тебя серьезная проблема, — поддакнул, как ни в чем не бывало, Доктор. — Подожди немного. Такие вещи мы можем восстанавливать без предварительной беседы с психологом.

Ради нее, Серафимы, он отменил все дела на ближайшие полчаса и прошел в операционную 'Службы памяти'. Почти сразу по вызову за ним следом гуськом прошли два оператора готовить аппаратуру. Сима, не замечая, сжимала руку Арины и кусала губы. Заведующая 'Службой' поглядывала на Симу с нескрываемым интересом: Доктор лично проводит операцию, причем не откладывая, в нарушение всех правил! Вскоре на пульте заведующей нежно тренькнул сигнал, и та знаком дала добро Серафиме.

Сима вошла. Операционная оказалась маленькой комнатой с очень высоким потолком, напрочь скрытым сложной паутиной оборудования, забранной в большой красивый абажур. Доктор подбодрил ее. Операторы уже сидели за компьютерами, экраны слабо мерцали в воздухе. Доктор усадил пациентку в эргономичное кресло, подстроившееся под ее тело, и надел на голову Симы шлем, подвешенный к паутине под потолком. Девушке стало смешно.

— Глаза не закрывай, — велел Доктор. — Свои воспоминания ты увидишь со стороны собственными глазами.

Он указал на пустую стену. Сима ничего не понимала. Волнение прошло. Операторы запустили 'машину памяти' и покинули помещение. Сима почувствовала, как из ее мозга словно что-то высасывается. На стене она отчетливо увидела салон автобуса, летящие хлопья тополиного пуха за окнами, деда напротив, услышала его недовольный каркающий голос. И все отчетливо, как в фильме. Картина резко схлопнулась, так, что Сима перемигнулась, и появилась другая картина… Анджело Сайенс несолидно соскочил со стула. С экрана смотрела Арина, белая, с расширенными глазами, а Сергей Буров стоял во весь рост, стягивая пиджак. Пиджак пролетел мимо экрана.

— Это еще что? — осведомился Доктор.

Сима уже стояла на ногах. Шлем остался висеть на проводах.

— Садись, посмотрим еще, — сказал Доктор. Его лицо помрачнело.

— Нет, хватит, этого вполне достаточно, — и ее как ветром выдуло из операционной.

Увидев взволнованную Серафиму, Арина выпрыгнула из кресла, секретарь привстала, а операторы переглянулись и все так же гуськом отправились в операционную. Сима вытянула Арину из приемной 'Службы памяти', приложила палец к губам, и лишь когда они вошли в квартиру, Арина смогла спросить, что случилось.

— Аришка, он 'высветил' фургон! Он не ожидал увидеть фургон в моих воспоминаниях! Ой, Ариш, прости меня, пожалуйста!

Арина расстроилась.

— Знаешь, я сама виновата, — сказала она. — Надо было рассказать ему о том, что ты ненадолго приходила в себя в фургоне. Я совсем об этом не подумала. Все случилось так неожиданно… Получается, мы с Сережкой скрыли от него важную информацию.

Сима вспомнила лицо Доктора и тихо взвыла. Мелодично прозвенела внутренняя связь. Арина зажгла монитор. На экране показалось холеное лицо секретарши Доктора.

— Арина Бурова, вас ожидает Анджело Сайенс, — сообщила она тоном, каким сообщают о прибытии поезда.

— Пошли, что ли, вместе, — предложила Сима.

— Он ждет меня одну, — ответила Арина и, подавляя дрожь, ушла.

Доктор мерил кабинет шагами.

— Садись, красавица, — сказал он. Арина нервно присела на край кушетки.

— У меня к тебе один-единственный вопрос. Почему вы с Сергеем не сказали мне о том, что Серафима в фургоне приходила в сознание?

Доктор не излучал агрессии. Он просто задал вопрос.

— Вы и не спрашивали. А мы не подумали, что это так важно. Мы даже забыли об этом. Я вспомнила об этом только сегодня.

Доктор снова принялся ходить из угла в угол. Вид у него был озабоченный и даже усталый. Арина никогда его таким не видела. 'Да, поздно', - ответил своим мыслям Доктор. Услышав эту фразу, Арина испугалась по-настоящему.

— Мистер Сайенс, Симе грозит опасность? Она может умереть?!

— Сима? Умереть? — поднял голову Доктор. — У нее отличное здоровье, и пока она в Лаборатории, с ней ничего не случится. Иди к ней. Я вижу, вы нашли общий язык, и она в тебе нуждается.

Арина вошла в свою комнату и села на ковер. Мягкий теплый ворс ласково принял ее.

— Ариша, — тихонько окликнула ее Сима.

— Ему не до нас. Какой-то замороченный. Наверное, проблем много навалилось. А я-то из-за какого-то пустяка испугалась.

— А что на полу сидишь? Ислам приняла? Или грибы ищешь? — хихикнула подруга.

— Ну, Си-и-и-ма! — Ариша прыгнула на диван и метнула в нее подушку. Та увернулась, и на пол полетела ваза с орхидеями.

— Ой, жалко! — воскликнула Арина, готовая прямо сейчас расплакаться.

Подушка со свистом вернулась к ней, и вместе с подушкой — песня про Бармалея. Подруги с визгом вцепились друг в дружку. Опрокинулась полочка, на пол полетели вазы, книги, диски, косметика.

Наконец подруги запыхались и остановились.

— Нам с тобой не на Зертилию надо, а в колонию, — сказала Арина.

— В колонию?

— Да-да, в колонию. В космосе есть несколько небольших колоний для преступников. И женская есть. Там долго не держат, не смотри на меня так. А женщины там, между прочим, часто живут с мужьями.

— Я думала, в 25-м веке преступников уже нет, — безысходно вздохнула Сима. — И все же сидит что-то в памяти, как заноза. Покоя не дает.

— Давай убираться. Цветы жаль, — ответно вздохнула Арина.

На следующее утро Анджело, как ни в чем не бывало, явился с букетом цветов.

— Доброе утро, красавицы, — поприветствовал он девушек и потрепал обеих за щечки. — У вас тут настоящий цветник!

— Это Арине приносят, — улыбнулась Сима.

— Есть за что, — благодушно кивнул Доктор.

— Анджело, можно один вопрос? Это ко вчерашнему относится, — сказала Сима.

— Да, я слушаю.

— Разве можно человеку стереть память?

- 'Служба памяти' именно этим и занимается.

— Я о моральном праве.

— Силой в 'Службу' никого не ведут. Человек сам тысячу раз подумает, прежде чем расстаться с воспоминаниями, пусть даже с самыми тяжелыми. Вместе с фрагментом воспоминаний человек опасается потерять часть самого себя. Ведь это его жизнь. А если человек все же обратится к нам с подобной просьбой, с ним для начала работают лучшие психотерапевты мира. В общем, проходит немало времени, прежде чем человек попадает из приемной 'Службы' в операционную.

— Это значит, вместо того, чтобы расстаться с фрагментом воспоминаний, человек проходит курс лечения у психотерапевта? — поинтересовалась Арина.

— Не совсем. При необходимости ему рекомендуют курс лечения у психолога или психиатра, смотря какой случай.

— А можно восстановить удаленный фрагмент? — спросила Сима.

— Нет.

Доктор ушел.

— Лучшие психологи… высший сорт… лучшее… высшее… — проворчала Сима, не скрывая недовольства.

— В Лаборатории Анджело Сайенса нет первого сорта. Только высший, — с гордостью ответила Арина.

Глава 4 ПРЕДЛОЖЕНИЕ.

Сима валялась на диване и пела под гитару неплохо поставленным контральто. Арина рисовала ее портрет в блокноте. Сима выходила из-под карандаша совсем не похожей, художница недовольно хмурила лоб и пристально разглядывала подругу. Та между куплетами показывала ей язык. Кажется, здесь не хватает маленькой черточки. Лицо на портрете нисколько не изменилось, но теперь с листа блокнота смотрела именно Сима, с ее подвижными губами и с лукавинкой в глазах. Арина улыбнулась рисунку.

Пришел Анджело Сайенс. Вместо букета он принес упакованную в пластик одежду. Сима смутившилась, отбросила гитару и села.

ѓ- Светская жизнь процветает, — засмеялся Анджело. — Арина, мне кажется, ты немного ошиблась институтами. Серафима, сегодня вечером я собираюсь показать тебе Лондон 2412 года.

— А это, — продолжил Доктор и накрыл колени Симы большими плоскими пакетами. — Всякие женские штучки-дрючки. Это тебе, Серафима. Новейшие модели. Сегодня вечером я хочу видеть тебя в вечернем платье.

Сима придержала рукой обновы.

— Я буду осматривать город в вечернем платье? — удивилась она.

— Ты будешь любоваться вечерним Лондоном, не выходя из флаера. Затем мы вместе поужинаем.

— А если я захочу вдохнуть лондонский воздух?

— Это можно сделать и в машине. Сегодня в двадцать ноль-ноль ты выйдешь из ворот Лаборатории с эскортом из двух андроидов-охранников. Я буду ждать тебя внизу.

— Но я не хочу ехать без Арины!

— Арине не на что смотреть в Лондоне, кроме как на новые товары в бутиках, она уже достаточно насмотрелась на город.

Арина согласно кивнула головой, хотя имела совсем другое мнение.

— Вопрос решен, — подвел итог Анджело. — До вечера!

Дверь за ним закрылась.

— Он ведет себя, как мальчишка! — удивленно воскликнула Арина.

— Это не мешает ему принимать решения, не учитывая мнения окружающих, — заметила Сима. Она выбралась из кучи нарядов, схватила первый попавшийся и подбежала к зеркалу.

— А тебе не будет скучно одной? — спросила она, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале.

— Нет, я жду гостей. Помнишь, тот очкастый парень с пятого этажа? М-м… А я ведь даже не запомнила, кем он там работает.

— Он же с тобой одного роста!

— Какая мне разница, чьи байки слушать сегодня вечером? Выпровожу, когда надоест.

Они встали рядом около зеркала и рассмеялись: Арина возвышалась над Симой на целую голову.

— Он даже не спросил моего согласия, он уже все решил, — продолжала беззлобно ворчать Сима. Арина безошибочно выхватила из кучи нарядов темное фиолетовое вечернее платье и подала подруге. Платье оказалось длинное, точно по фигуре, соблазнительно приоткрывающее замечательную грудь Серафимы. Спина осталась обнаженной. Сквозь скользкую, переливающуюся ткань временами просвечивало молодое тело. Сима то улыбалась, то хмурилась.

— Возьми с собой это, — Арина подала то ли пиджак, то ли кофту. — Это конжур. Он подойдет к платью и защитит от холода.

— Моя спина, — неуверенно пробормотала Серафима, крутясь около зеркала.

— Вообще-то последний писк моды — обнаженный живот. Так что забудь про спину. Примерь вот эти туфли. Ты — блестящая светская дама, и сейчас мы пойдем в цирюльню.

— В цирюльню?

— Делать укладку, маникюр и прочее.

— Ох, — выдохнула Сима. — Тебе бы это больше подошло. Впрочем, ты и так всегда изумительна. Ты знаешь, Доктор хорошо ко мне относится. Все время называет любимой пациенткой. Какая же я пациентка, если я ничем не болею?

Арина рассмеялась:

— Открою тебе маленький секрет: наряды Анджело выбирал тебе сам.

— Тогда мне интересно: как он сумел подобрать их точно по моей фигуре?

— На это есть компьютер, — поспешила разочаровать ее Арина. — Компьютерные данные используются при выборе одежды и обуви в магазинах.

Серафима в сопровождении двух андроидов прошествовала к фиолетовому с отливом автомобилю. 'Нет, флаеру', - поправила себя девушка с недовольством. Анджело сразу вышел из машины и сам откатил для Симы дверцу. Серафима, придерживаясь за руку Доктора, села. 'Целый дом на колесах, и внутри уютно', - оценила она, стараясь не проявлять чрезмерного любопытства. Впервые в жизни она угодила в роскошь, и ей было не по себе. Флаер, тем не менее, ей не очень понравился. Внешний вид его не ассоциировался ни с автомобилями, ни с самолетами, к которым Сима привыкла в 21-м веке.

— Не надо это, — сказал Анджело, снимая с Симы конжур.

Пилот обернулся, и Сима увидела знакомые лошадиные зубы.

— Сат? — удивилась она.

— Серафима? — в тон откликнулся тот. — Доктор, у вас отличный вкус, я в этом никогда не сомневался. Только осторожнее — ее легко вывести из себя даже одним словом!

— Откуда ты так хорошо знаешь русский? — огрызнулась Сима.

— Благодаря ловким пальчикам нашего гения, — весело откликнулся Сат.

Машина тем временем тронулась. Вместо руля рука Сата сжимала джойстик.

— Лучше прикуси язык и смотри на дорогу! — приказал Анджело Сайенс.

— А как я буду слушать ваши наставления? — Сат так и сидел, обернувшись к ним, вслепую вырулив из огромных ворот, отделяющих Лабораторию от Лондона. У Серафимы от испуга перехватило дыхание. Ей показалось, что они непременно впишутся в рекламный щит на повороте. Лицо Сата выражало веселье, но Симу смущал его серьезный немигающий взгляд, направленный прямо на нее. Сат не хуже Анджело Сайенса видел ее выразительные глаза с поволокой, соблазнительную грудь и гладкую кожу.

— Я отправлю тебя на Зертилию. Совсем разболтался, — резко сказал Анджело Сайенс. Глухая перегородка бесшумно отделила пилотажную рубку от салона. Флаер неторопливо поднялся на небольшую высоту, и Сима забыла и о Докторе, и о Сате.

Она была чужой в этом мире. Тем не менее, она восхищалась красотой архитектуры, стройностью линий, обилием зелени и чистотой воздуха Лондона 2412 года. Анджело Сайенс не позволил ей выходить из флаера, но объяснил, что пешеходные дорожки мягко пружинят под ногами. Проезжая часть не была слишком перегружена транспортом, так же, как не были переполнены воздушные линии на всех высотных уровнях.

— Как они не сталкиваются друг с другом в час пик?

— Каждый флаер перед взлетом автоматом связывается с сетью диспетчерских, которые, собственно, и ведут его по воздуху. Высота зависит от дальности полета и загруженности линий.

— Везде так?

— Да, везде. Сеть диспетчерских есть в каждом городе и контролирует весь городской транспорт. Для междугороднего транспорта существует своя сеть, которая достаточно независима от городской, но связана с ней.

— А если автоматика дает сбой?

— Что ты, Серафима, какой сбой? Есть контроль и взаимозаменяемость элементов сети. С самого начала развития сети сбоев ни разу не было, поверь!

В десять вечера Сат припарковал флаер к отелю невероятных размеров, три нижних этажа которого занимал ресторан.

— Мы не пойдем в большой зал, — сказал Анджело Серафиме. — Внизу, под первым этажом, есть уютное местечко, куда я тебя и приглашаю на сегодняшний ужин.

Они вышли из флаера, и Анджело с достоинством провел спутницу мимо швейцара, который с достоинством поклонился. Место, куда Анджело пригласил Серафиму, действительно манило уютом. Небольшой теплый богатый зал, оркестр наигрывает негромкую музыку. Минимум столиков и гостей. Величественные сеньоры в обществе античных женщин. Все знали Анджело Сайенса, и Доктор здоровался с ними поименно, представляя Серафиму по имени. Они не проявляли к ней видимого интереса, но этот интерес — жгучий и липкий — она ощущала своей обнаженной спиной, лопатками и кончиками ушей. Анджело любезно усадил Симу в миниатюрное кресло и уселся сам, недостигаемый для всей, как скала в море. Сима приосанилась.

— Расслабься, — посоветовал Анджело. — Здесь ты у себя.

— Это твой ресторан?

— Нет, я никогда не ужинаю в своих ресторанах.

Сима приняла небрежное замечание к сведению. Анджело с заботой посмотрел на нее.

— Тебя что-то беспокоит?

— Знаешь, мистер Сайенс, этот Сат…

— Не стоит из-за него портить вечер. Скоро он отправится на Зертилию. Там он с блеском применит свои возможности. Здесь я использую его как пилота, шофера и охранника, а это все равно, что компьютером забивать гвозди. Пусть работает на Зертилии, раз не хочет спокойно жить на Земле.

— В смысле, спокойно умереть? Ему ведь осталось недолго?

— Да, он очень старый.

— Ты называешь старостью четырнадцать лет?

— Это старость для андроида.

— Но почему?

— Андроид, как и человек, после появления на свет начинает активно познавать окружающий мир. Разумеется, у него с самого начала есть какие-то желания, но приобретать конкретные очертания они начинают только со временем. Постепенно он сознает свои чувства и желания. Андроид гораздо более совершенен, чем человек, и физически, и умственно, я об этом забочусь. В то же время за несколько лет он не успевает понять, что можно делать, а что нельзя. Например, у него появится желание, осуществить которое ему помешают люди. Или помешает конкретный человек. Андроиду можно вбить в голову, что людей убивать нельзя, моя команда постоянно этим занимается, а вдруг желание возьмет верх? К сожалению, андроид не всегда успевает постичь чувство жалости, мы то и дело сталкиваемся с таким явлением. Досадно даже. Такое часто встречается даже среди людей, жизнь которых гораздо длиннее, чем у андроида.

— Его можно запрограммировать, чтобы он был безопасен для человека.

— Мои андроиды — не роботы, милая девочка.

— С твоих слов выходит, что у андроида только отрицательные желания и чувства.

— А ты обрати внимание на детское общество. Оно безжалостно. Жестокость — основа выживания организма, именно она берет верх в экстремальных ситуациях. Гуманизм необходимо воспитывать, он возможен только в цивилизованном, устоявшемся обществе без катаклизмов, а жестокость существует изначально. А что бы было, если бы дети обладали такой физической силой, как андроид, его интеллектом? В конце концов, ребенка можно приструнить силой.

— Что ты имеешь в виду под жестокостью? Равнодушие к окружающим?

— В какой-то мере и это.

Сима обреченно вздохнула.

— Сделай жизнь андроида длиннее, — посоветовала она. — Тогда он все успеет понять.

— Успеет. Но до этого он может многое успеть сделать. Это опасно.

— И поэтому они умирают, можно сказать, в подростковом возрасте.

— Серафима, сдается мне, что ты смотришь на андроида, как на человека. Эта твоя притча во языцех, Сат, на самом деле всего лишь набор генов. Я понимаю тебя, он очень похож на человека, но это только потому, что он достаточно пообтерся в общении с людьми.

— В таком случае, мы тоже набор генов.

— Мы — творение Природы. А андроиды — мое творение, то есть творение человека. Я вовсе не претендую на роль Господа. То, что создал человек, несоизмеримо с созданиями Божьими.

Серафима не ожидала услышать от Доктора подобного, хотела ответить, но Анджело с улыбкой остановил ее:

— Серафима, ты великолепная женщина, но в этот вечер ты говоришь о смерти.

— Я говорю о жизни, Анджело.

— О чем бы ты мне ни говорила, я проявляю по отношению к андроидам гуманность, сокращая их жизнь до минимума. Чувства нас губят, Серафима. Чувства в основном — это страдания. За одну человеческую жизнь страданий накапливается неизмеримо много, а андроид за свою короткую жизнь едва ли успевает их познать.

— Почему же чувства — это только страдания? Неужели, кроме страданий, других чувств не существует?

— Существует. Но за мгновения наслаждения мы обязательно расплачиваемся. Андроид — только одна из ступеней к сверхчеловеку — сильному физически интеллектуалу, обладающему непоколебимым здоровьем и не страдающему из-за мелочей. Мечта каждого человека — стать именно таким. Моя задача — воплотить мечту в жизнь.

— Я не хочу становиться такой.

— Лукавишь, — снисходительно улыбнулся Анджело.

Серафима ничего не ответила. Она задумчиво смотрела сквозь бокал. В темно-бордовом вине нежно горела розовая звездочка. Сима тосковала. Ей до смерти хотелось домой, на Сахалин.

— Что же со мной произошло на самом деле? — задумчиво спросила она.

— Ты пережила автокатастрофу.

— Откуда ты знаешь?

— Из твоих слов, солнышко, — ласково ответил Анджело Сайенс.

— Но я не помню автокатастрофу. Я смутно помню только, что произошло что-то страшное. Помню так, будто мне об этом кто-то сказал.

— Автокатастрофа.

— Да, автокатастрофа. А что потом?

— Потом… летаргический сон.

— Но разве можно проспать 400 лет?

— Я тоже думал, что нельзя. Все это время ты находилась под наблюдением медиков. А я вернул тебя к жизни. Ты ведь хорошо себя чувствуешь, не так ли?

— Даже лучше, чем раньше, — призналась Серафима и вновь замолчала.

Доктор тоже молчал, смотрел на нее, любимую пациентку. На женщину.

— Тебя не пугает, что миром в будущем будут править люди, похожие на андроидов? Или андроиды, похожие на людей?

— Никто не знает, что ждет нас в будущем. А сейчас миром правят такие, как я.

Сима расстроилась окончательно.

— Чтобы править миром, надо, наверное, знать все обо всех, — сказала она.

Анджело негромко засмеялся:

— Человеку это не под силу, да и ни к чему. Я знаю одно существо в глубинах Вселенной. Оно знает все о Земле и о каждом ее обитателе, и наверняка знает все о Вселенной. Существо называет себя Тайкох. По нашим меркам оно громадно. Человечество подозревает о его существовании, но оно ничем не доказано, хотя я контактирую с ним довольно давно и даже не пытаюсь это скрыть.

— Почему же человечество не может вступить с ним в контакт?

Анджело Сайенс вздохнул и покачал головой.

— Слишком разные уровни и интересы. Даже два разных человека иной раз не могут найти контакт между собой, а тут — инопланетный разум. Мы с Тайкохом друг друга мало понимаем.

— Нам могли бы пригодиться его знания.

— Сам Тайкох так не считает, иначе контакт давно бы состоялся. Тебе очень интересно, что происходит в двадцать пятом веке, но меня сейчас интересует другая вещь. Я предлагаю тебе руку и сердце.

Он сказал это будничным тоном, как продолжение разговора, Сима даже решила, что ослышалась. Анджело смотрел на нее и ждал ответа.

— Я не понимаю, — проговорила она, защищаясь.

— Ты нужна мне, Серафима Андреевна. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я хочу, чтобы ты была рядом, когда мне хорошо или плохо. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, и чтобы все это видели. Я хочу заботиться о тебе. Всегда. Я просто тебя хочу. Я долго тебя ждал. Долго, очень долго.

Сима, удивленная и расстроенная, пыталась угадать, о чем он сейчас думает и что чувствует. И, главное, зачем ему это надо. Она не подозревала, насколько важен для него был ее ответ. Он сидел и ждал с остановившимся дыханием. Первая волна любви накрыла Анджело Сайенса много лет назад, когда он еще носил другое имя, и его еще никто не знал. Любовь стала для него полной неожиданностью, сначала радостной, но затем она обернулась тяжелым бременем, потому что осталась без ответа. Да еще соперник постоянно маячил перед глазами… Анджело Сайенс, ослепший от страсти, наделал много глупых, непростительных ошибок, самой непоправимой из них было то, что Анджело Сайенс сделал с соперником… Та же самая женщина сидела сейчас напротив него (можно протянуть руку и дотронуться, настолько она казалась досягаемой), та же самая, и такая же молоденькая и наивная, как и тогда, много-много лет назад. Анджело Сайенс стал много старше и мудрее, и он больше не собирался делать ошибки. И выпускать своё из рук он тоже не собирался.

Сима этого не знала.

— Мне надо подумать, — обреченно сказала она. — Я не могу решать серьезные вопросы так быстро…

Она не знала, что можно сказать еще.

— Хорошо. Даю тебе неделю на размышление, — внешне невозмутимо ответил Анджело Сайенс, протянул руку и… нет, рано еще… Он забрал ее руку в свою и нежно поцеловал маленькую ладонь.

Арина проснулась от того, что ее тормошили прохладные руки Серафимы.

— Ты похожа на фиолетовую звездочку, — шепнула она Симе в полумраке.

Сима зажгла свет. Арина сонно жмурилась и как-то виновато улыбалась подруге. Но, увидев выражение ее лица, Арина улыбаться перестала.

— Что случилось? — спросила она.

Сима обвела комнату напряженной рукой:

— Это твоя комната, да?

— Да, а что?

— Заблуждаешься. Это его комната. Здесь все его. А моего в этом мире ничего нет, — сказала Сима в тоске.

— Сима, что случилось? — повторила Арина с растущей тревогой.

— Черт возьми, он хочет на мне жениться.

Арина с облегчением перевела дух и рассмеялась.

— Ну, ты меня и напугала! Почему тебя это расстроило? Выходи за него замуж, будешь королевой генетики.

— Я? Генетики?! — перед глазами Симы всплыло лицо Сата. — Час от часу не легче. Мне одно непонятно: зачем ему это надо?!

— Он просто в тебя влюблен. Ты ничего не видишь вокруг себя. Ты не замечаешь того, что видит вся Лаборатория. А я-то еще сомневалась, мол, мало ли что мне мерещится, просто она необычная пациентка, еще и хорошенькая, а он-то в тебя действительно влюблен! Наш король! С ума сойти!!!

Арина расхаживала по смятой постели и потирала руки от удовольствия. Серафима ее восторга не разделяла.

— Какая-то чушь. Анджело Сайенс, и вдруг влюблен, — злилась она на подругу.

— Он такой же человек, как и все мы. Не хочешь за него замуж — будь просто королевой, — и, поколебавшись, добавила:

— Королевы у него уже были, не сомневайся. Все остались довольны, да.

— Он уже все решил. А у меня от его решения просто клаустрофобия какая-то. Ну, просто выхода нет! Арина, я его боюсь. Есть в нем что-то такое… темное… У меня один выход — бежать отсюда.

— Фантазерка, — сказала Арина, пристраивая подушку удобнее.

— Я вылезу в окно. На третьем этаже.

— Окна не открываются, Сима. Их не нужно открывать. Лаборатория напичкана кондиционерами, очистителями воздуха, обогревателями и охладителями. Мало того, территория охраняется андроидами, которые всех впускают, а вот обратно — строго по идентификации. Ты не смотри, что люди беспрепятственно приходят и уходят, нас это не касается.

Серафима покачала головой и сказала:

— Значит, домашний арест еще не снят. За что арестованы, а? Ты вот за что? Безнадежно, да? Надо хотя бы попытаться узнать о себе. Что-то в памяти сидит, Ариш.

— Ты и так все знаешь.

— Это не все, Арина. Есть еще что-то. Прямо провал какой-то. Есть один способ это узнать. Док мне сегодня хвастался, будто в космосе обитает существо, которое все обо всех знает. То ли Тархун, то ли Тайвань…

— Тайкох? Выбрось из головы. С ним могут связаться только Трамвай и Доктор, и кроме них, кода никто не знает.

— Кода?

— Да, они этот фокус проделывают через компьютер. Как будто просто, вот только больше ни у кого не получается.

— Надо, чтобы получилось. Надо вытянуть у Трамвая код… кстати, что еще за Трамвай?

— Руслан Коренев. Его так Сат назвал. За преданность Доктору. Раньше его за глаза звали Барабаном. Сима, ложись спать. Фантазерка. Ты мне и слова не даешь вставить. А у меня тоже новость. Хорошая!

— Какая новость? — спросила Сима, мучимая самыми дурными предчувствиями.

— Через неделю я лечу на Зертилию. С Сережкой. Сегодня наш Доктор был в отличном настроении, и я снова решилась на просьбу. И он меня отпустил, представляешь? Сима, я его в щеку поцеловала, только ты не ревнуй, ладно?

Серафима почувствовала, что из-под ног уходит последний твердый клочок почвы.

— Я бы еще ревновала… Значит, он решил, что я в тебе больше не нуждаюсь. Арина, Арина, — сказала Сима и заплакала.

Глава 5 РАЗГОВОР С ТАЙКОХОМ.

Дверь в Центр программирования всегда открыта. Закрывать ее смысла нет. В огромный зал впорхнули Сима и Арина. Они целенаправленно начали прорываться в сторону Руслана Коренева сквозь перекрестный огонь комплиментов и шуток программистов. Сотрудники оборачивались, здоровались, женщины жаловались и хвалились детьми, по ходу обсуждались одежда и бижутерия, поэтому путь длиной в девяносто метров отнял, по меньшей мере, полчаса.

Руслан не преминул вслух заметить, что невеста Анджело Сайенса хорошо выглядит. Впервые вслух прозвучало то, что более или менее волновало большинство работающих в Лаборатории. Серафима даже глазом не моргнула.

— Мне немного досадно, — заявила она, — что невеста короля генетики недостаточно образованна.

— Невесте короля необязательно быть образованной, — заметил Руслан, приняв замечание Симы как постулат.

— И тем не менее. Я уже знаю азы компьютера 2412 года, но этого мало.

— А ты не жадничай.

— Дело не в жадности. В своем времени я была программистом. Я интересуюсь этим как профессионал.

— Для того чтобы стать программистом в наше время, за компьютер надо сесть раньше, чем встать на ножки.

— Думаешь, ты меня напугаешь? Ох, боюсь, боюсь…

— Короче, Серафима. Что ты от меня хочешь? — напрямик спросил Руслан.

— Самую малость. Код Тайкоха.

— Чего-чего? — Руслан принялся хохотать. Люди стали оборачиваться и спрашивать причину веселья.

— Вы слыхали? — смеялся Коренев. — Она хочет узнать код Тайкоха.

Негромкий смех сотни человек загудел в огромном помещении.

— Похвальное желание, — сказал кто-то.

Девушки слегка порозовели, не чувствуя себя уязвленными добродушным смехом людей.

— На кой он тебе дался? — спросил Руслан.

— Хочу узнать свое будущее, — пошутила Серафима.

— Арина, объясни подруге, какое будущее ждет ее в Лаборатории. А за подробностями обратись к гадалке.

— Никакого кода он не знает, — обернулась Арина к подруге.

— Как же не знает? Он должен это знать как лучший программист Лаборатории, — не без ехидства подмаслила Сима.

— Скажи ей код, мы тоже послушаем, — предложили окружающие.

— Без проблем, — заверил Руслан и громко выдал длинную череду цифр и букв. После этого он торжествующе осклабился и принялся грузить в компьютер игру, демонстративно отвернувшись от всех. Кто-то присвистнул и пообещал обязательно связаться с Тайкохом.

— Спрошу у него, кем была моя бабушка в пятисотом колене, — пояснил он.

— Не иначе, питекантропом, — заверили его. — На кроманьонца она вряд ли потянет.

Подруги добрались до 'дома' только ближе к обеду.

— Теперь я попробую выйти на Тайкоха, — заявила Сима.

— У тебя феноменальная память?

— Нет, не феноменальная, а жаль. Код записан.

Сима вытащила из кармана диктофон. Арина схватилась за голову:

— А как же компьютер? С космосом через домашний компьютер не свяжешься.

— Почему бы и нет? Сейчас я тут взломаю одну программку…

Арина смотрела на нее с ужасом.

— Можно связаться через Центр связи, но оттуда или не позволят, или доложат Доку, — пыхтела Сима, сноровисто гуляя по внутренней сети Лаборатории.

— Доложат, в том то и дело. Ничего не добьешься, только недоразумение будет.

Сима ее не слушала.

— Попробуем выйти в космос напрямую. Первые цифры в коде Тайкоха — это код выхода с Земли в космос.

В это время позвонил Доктор. Арина зажгла монитор. Взгляд Анджело Сайенса отыскал Серафиму и потеплел.

— Я приходил к вам утром в гости, но вас обеих не было. А я знаю, что к этому времени вы уже заканчиваете зарядку и пробежку.

— Мы были в Центре программирования, — ответила Сима.

— Не можешь изменить своей привязанности?

— Верно.

— Я пришлю цветы. К сожалению, не могу тебя увидеть, у меня сейчас много срочной работы.

— Спасибо за цветы, — поблагодарила заранее Сима.

— Шагу сделать не даст, — буркнула она 'для порядка', когда связь отключилась.

Через час напряженной работы Серафима откинулась на спинку кресла с побежденным видом:

— Напрямую не получается. Придется через Центр связи.

— Сима, я предупредила…

Сима набрала код Центра, и на призрачном экране нарисовалась очаровательная блондинка:

— Добрый день. Центр связи слушает вас.

— Добрый день, — ответила Сима и перевела дух. — Мне надо выйти на связь с космосом.

— Свободны линии 6456 и 83547. Какую из них желаете?

— Любую.

— Ответ не принят. Какую из них?

— Арина, это же андроид! — осенило Симу. — Какое счастье! Какой у тебя номер, и если есть, имя?

— Мой номер 24ANL769 дробь 412. Имя Энн, или Анна.

— Слушай, Анюта. После того, как я прерву связь, тебе необходимо уничтожить запись моих разговоров с тобой и с космосом, и никому ничего не говорить.

— Хорошо, — простодушно ответила Анна.

Серафима включила диктофон, и торжествующий голос Руслана продиктовал код. Анна сказала 'ждите' и исчезла с экрана.

Связь появилась минут через двадцать, когда Арина начала умирать от голода: время обеда истекло, а Арина никогда не пропускала ни обеды, ни завтраки, ни полдники, ни ужины. А если была возможность перехватить между делом, она всегда использовала эту возможность.

Серафима, уже сотый раз отчаявшаяся, почувствовала горячий удар в мозг изнутри, и внешний мир перестал для нее существовать.

— Ты настойчива, землянка! — сказал Серафиме ее собственный мозг ее собственным голосом, однако в голове ворочался кто-то чужой и тяжелый.

— Тайкох?

— Да. Зачем ты вторглась в меня?

— Я хочу знать о себе все. Только ты один во всей Вселенной можешь мне помочь.

— Я не собираюсь на тебя тратиться. Ты — ничто.

— Однако ты пришел. Значит, я что-то значу.

— Мне не нравится, когда лезут на мою территорию.

Сима чувствовала, как в глубине ее сознания Тайкох скручивает и разжимает кольца, то ли раздумывая, то ли изучая ее, Симу, но это уже не было так неприятно, как вначале. Наконец Тайкох изрек:

— 394 земных года назад я забрал тебя с Земли в момент твоей смерти, собрал твои компоненты и кристаллизовал. Двадцать шесть земных суток назад я обменял тебя Анджело Сайенсу на контейнер с радиоактивными отходами номер 4.232-Е.

Серафима испытала настоящее потрясение.

— Получается, что я уже умерла? И меня разорвало на куски?

— У вас, землян, странное отношение к смерти. Мне недоступно это понятие. По земным меркам ты живая.

— Наверное, автобус, в котором я ехала, разбился. Почему я этого не помню?

— Автобус разбился. А ты этого не помнишь, потому что у тебя заблокирован фрагмент памяти.

— Что?! Погоди, Тайкох, давай по порядку. Во-первых, ты что-то путаешь. Анджело Сайенс назвал другую цифру — 396. Получается, что ты забрал меня в 2018 году, а в автобусе я ехала в 2016-м. Я ведь сама это помню. Куда делись еще два года?

— Тебе не нужны эти знания.

— Проклятье! Тогда во-вторых. Зачем тебе понадобились отходы?

— Не лезь на мою территорию.

— Тайкох!

— Больше я не отвечу на твой вызов, — изволил предупредить полтергейст и разжал тиски. 'С ним действительно каши не сваришь', - с чувством крайней досады подумала Серафима. Она открыла глаза и увидела себя лежащей на диване. Над ней склонилось бледное, залитое слезами лицо Арины. Сима потрогала свою мокрую насквозь одежду и свое собственное мокрое лицо.

— Ты что плачешь? Это ты меня так сильно слезами залила? — удивилась Сима. — Опять на Зертилию не пускают? А почему компьютер отключен?

Арина отпустила запястье подруги и потрогала ей лоб — на всякий случай.

— Ты потеряла сознание. Я перетащила тебя на диван. А компьютер сам отключился. Сначала я брызгала на тебя водой, подняла выше ноги — все, как положено. А потом обнаружила, что у тебя остановилось сердце. Я собралась было делать массаж сердца, но тут ты пришла в себя.

— Сколько времени прошло?

— Меньше минуты. Трамвай обманул нас.

— Нет, не обманул. Меньше минуты… Мне показалось, что я общалась с Тайкохом гораздо дольше. Арина, я потеряла два года. Док сказал, что я проспала 396 лет, а Тайкох сказал, что забрал меня с Земли 394 года назад. Где еще два года?! Кстати, ты в курсе, что мой жених ненаглядный обменял меня у Тайкоха на контейнер с отходами? Мужики бартанули, не глядя.

Серафима чувствовала себя оскорбленной. Она передала содержание разговора Арине.

— Я больше не хочу оставаться в Лаборатории. Чем дальше я буду от Доктора, тем лучше. Остается сделать одно дело.

Серафима связалась с Анной:

— Анна, ты уничтожила переговоры?

— Никаких переговоров не было, — ответила девушка-андроид.

— Возможно. Тогда твоя задача — молчать.

Серафима погасила компьютер:

— Все.

— Нет, не все, — сказала Арина. — Я настолько голодна, что по пути в кафе боюсь кого-нибудь скушать.

Они направились в кафе 'Во сне', где кашеварил потомственный повар Том Траверс.

— Он тоже летит на Зертилию, — сообщила Арина. — Перехватить где-нибудь пирожок между делом, вот это счастье!

В кафе Арина поздоровалась со всеми знакомыми, а кроме ее знакомых, здесь никого больше не было.

— Мы все летим на Зертилию, — объяснила Арина Симе. Это слово за последние три дня не сходило с ее уст. — Это братья Ричард и Питер, Ричард старше, это Роберт, а это Семен…

Сима сразу почувствовала незримую связь между этими людьми, набранными в одну экспедицию, почувствовала себя посторонним человеком и крепко позавидовала подруге. Арина между тем по-свойски прошла на кухню и вывела оттуда Тома Траверса. Серафима уже знала его. Он ей запомнился сразу, ведь они были одного роста.

— Ариша, а ведь у меня мысль, — прошептала она на ухо подруге.

— Скажи, что у тебя нет мысли, — всполошилась Арина.

— Ариша, радость моя! — пропел Том и обнял Арину за шею. — Еще четыре дня — и поминай, как звали! Шестнадцатого июля 2412 года — девчата, запомните эту дату! Самый счастливый день моей жизни! Сима, кстати, какого числа ты у нас появилась?

— На свет?

— Да! В Лаборатории!

— Шестнадцатого июня.

— Значит, я правильно подсчитал! Наши даты почти совпадают! Разница ровно месяц!

Сима вздохнула. Для нее обе даты оказывались черными. Ее не покидало подозрение, что Доктор специально убирает Арину, чтобы она не мешала. Но зачем? Он только лишает Симу подруги. Однако ничего у него не выйдет.

— Слышали последние новости? — спросил Коротышка Том. — В Центре связи несколько минут назад вышел из строя андроид. Ему два месяца от роду. Такое случилось в первый раз, и Доктор говорит, что это невозможно теоретически.

— Что за андроид? — насторожились девушки.

— Зовут Энн. Она внезапно перестала говорить.

— Как, совсем?

— Совсем. Молчит, как рыба. Доктор собирается отдать ее на растерзание психиатров. Интересный случай.

Девчата переглянулись. Они обе достаточно знали английский, чтобы быть уверенными, что все поняли правильно.

— Том, болтунишка ты наш, — сказала Сима. — А ведь ты не полетишь на Зертилию 16 июля.

Том подскочил, как ужаленный, и Серафима ловко зажала ему рот рукой. Арина с интересом ожидала, что будет дальше.

— На Зертилию полечу я. Не шуми, пожалуйста. Ты отправишься туда, но только позже.

Сима выпустила Тома, а тот выкатил глаза и придвинулся к девушкам ближе:

— Что вы задумали? Серафима, ты что? А как же твоя свадьба?

— Том, ни слова больше, — сказала Арина, которая все поняла. — Сима полетит вместо тебя.

— А ты, если захочешь улететь тоже, поднимешь шум после отлета корабля, — продолжила Сима. — Придумай, что хочешь: что тебе подсыпали снотворное, стукнули по голове, привязали к стулу — что угодно. Тебя отправят следом сейчас же. Как же без кока в экспедиции?

— А Серафима полетит на Зертилию?! Доктор сойдет с ума. Он меня убьет.

— Причем тут ты? Ты — невинная жертва.

— Жертвы бывают только у меня в кастрюлях, а там жарковато, уж поверьте. Девчата, вы поймите, мне Зертилия во сне снится! — жалобно завыл Том.

— Как бы эти сны со временем страшными не стали, — ввернула Сима. — У меня нет другого способа сбежать от Дока.

— А, я понял. Ты не хочешь этой свадьбы. Да, я понимаю тебя. Для меня тоже свобода дороже всего на свете. Девчата, девчата… Как я вас всех люблю! — провозгласил он, обнимая обеих. Посетители кафе обернулись на возглас. Том глубоко вздохнул и с треском почесал мощную грудь.

— Вас в кутузку сажать надо, а не в космос пускать.

Подруги звонко чмокнули его в румяные щеки.

— О, ради этого я не то что от Зертилии, я бы даже от обеда отказался.

Девушки вышли из кафе сытые и довольные.

— Остается утрясти еще одно дело, — сказала Сима. — Мне нужен Сат.

Ворота Лаборатории пропустили Серафиму вместе с участниками экспедиции беспрепятственно, потому что Сат днем раньше немного покопался в списке постоянных идентификаций сотрудников Лаборатории. Доктор сдержал обещание, Сат отправлялся на Зертилию вместе с очередной партией андроидов. Группа людей во главе с Сергеем Буровым и группа андроидов под предводительством Сата добрались до космопорта по транспортному трубопроводу. Сима совершенно не так представляла себе космопорт. Он оказался одним-единственным приземистым зданием неподалеку от Лондона и комплексом уж совсем небольших строений. Никаких космолетов не было в помине, не считая легких межпланетных спасательных катеров и нескольких суденышек портофлота.

— Космический транспорт находится под землей. Наружу его выпускают специальные люки, — объяснила Арина разочарованной подруге. — Почти все коммуникации находятся под землей.

Сима так же беспрепятственно прошла идентификатор и в космопорту, потому что Сергей Буров до вчерашнего дня имел к нему доступ. Команда погрузилась на лифт, который доставил ее под землю на борт корабля 'Зертилиец-14'. Бортпроводник сразу разместил людей и андроидов по каютам.

Огромные люки на поверхности земли разверзлись. Космическое судно величаво двинулось вверх. Оно плыло по небу бесшумно и бездымно, за ним с удовольствием наблюдали горожане, так же, как четыреста лет назад люди наблюдали за летящим в голубой выси самолетом. Выйдя на высокую орбиту, 'Зертилиец' ушел в подпространство.

Спустя несколько часов на спасательном катере следом отправился повар Том Траверс. В ответ на запрос Анджело Сайенса на новую базу Зертилии ему поступило сообщение, что команда ушла в экспедицию сразу по прибытии, и с ней — Тимофеева Серафима Андреевна. Доктор мог отозвать ее из экспедиции, но не стал пока этого делать. Пусть любимая женщина займется делом, которое ей по душе. Вероятно, Серафима пытается убежать от самой себя. Сложно, очень сложно воспринять чужой, непонятный мир. А ведь он помог бы ей адаптироваться! Его любовь, забота, близость помогли бы… Доктор боролся с досадой, нетерпением, обидой, с чувством потери. Давно забытые ощущения, изученные вдоль и поперек, были чересчур ему знакомы, как будто никуда и не уходили. Он долго ждал именно эту женщину, придется ждать еще. Анджело располагал временем — что значит пара месяцев — но ожидание казалось невыносимым. Ждать не хотелось, и решение не тревожить Серафиму далось непросто.

Глава 6 ПРОВОДНИК.

Серый липкий туман окутал гигантские заросли папоротника. С круглых листьев зертилийского гингко скатывались капли обильной росы. Солнце еще не показалось, но день обещал быть жарким. Все живое в древней тайге замерло: дневные животные еще не проснулись, ночные уже забились в норы и логова. Тишину время от времени вспарывал вскрик птероящера, затем снова становилось тихо.

Натужный хрип нарушил утреннюю тишину. Следом раздался резкий треск рвущейся палатки и грохот обрушенного оборудования. Сонные люди прыгали из-под метровых когтей во все стороны.

— Орх! — кричал Сергей Буров и торопливо снимал вторую палатку, из которой выскакивали заспанные напуганные разведчики. Семен схватил лучемет и принялся палить по ящеру. Броня зертилийского монстра оплавлялась и капала в траву. Орх оглушительно заревел, слепо развернулся на 180 градусов посреди лагеря и хищно замотал хвостом. Лагеря не стало. Люди окружили орха со всех сторон, уважительно держась на приличном расстоянии. Аппаратура захрустела в пасти ящера. Братья-погодки Ричард и Питер ринулись вдвоем за одним лучеметом и стукнулись лбами. Лучемет достался Роберту. Когти ящера глубоко впивались в плодородную почву, выворачивая из-под земли мощные древесные корни. Громадный паленый бок заслонил полнеба. Огни лучемета вцепились в рудиментарные жабры. Орха захлестнула новая волна боли. Разъяренное животное оставило в покое остатки лагеря и оглядело людей рыбьими глазами. Полутонный хвост с низким свистом рассекал воздух. Ящер сообразил, откуда исходит настоящая опасность, но к тому времени разведчики попали ему в глаза, и орх ослеп. Новая порция рева потрясла воздух. Орх вслепую нацелил на людей пятнадцать желтых бивней, уцелевших в давешних сражениях, и понесся вперед, как локомотив. Разведчики расступились. Чудовище промахнулось, развернулось и захрюкало, как вепрь. Из пасти капала бурая слюна. Оплавленные бока дымились. Жженая вонь эффектно смешивалась с туманом. Орх помотал бивнями и снова пошел в атаку. В этот раз промашка стоила ему жизни: бивни с треском воткнулись в дерево, которое сложилось пополам, как будто ствол внутри был полым, и рухнуло в заросли. Животное упало на колени и завалилось набок. Люди жгли орха лучеметами, а тот с ревом ворочал ствол, тщетно пытаясь освободиться. Дерево прочно вросло в землю и не поддавалось. Вскоре монстр в муках испустил дух.

Питер сердито сплюнул. Люди вернулись в разгромленный лагерь, от которого ничего не осталось, если не считать палатки, которую Сергей успел-таки прихватить с собой. Симу рвало за деревом, Арина ее утешала — мол, с больными еще не того нанюхаешься. Разведчики столпились около разорванной палатки.

— А палатку даже пила не берет, — с сожалением заметил Коротышка Том.

— Дурная сила, — сказал Роберт.

— А хрюкает, прямо как скотина в свинарнике, — ухмыльнулся Семен.

— Бешеный попался. Они же на нас никакого внимания не обращали.

— У них сейчас брачный период, вот они и бесятся.

— Небось, на случку пришел. А здесь…

Обсуждение события перешло в смех. К группе подошел Сергей с разбитым компасом в руках:

— Смех смехом, а придется нам возвращаться на базу.

— Мы и без палаток обойдемся!

— Без компаса и связи, — уточнил Сергей. — Наймем проводника в ближайшем селении. Не заблудимся.

Подруги в это время залезли в ручей прямо в одежде.

— Ты-то медсестра, тебя ничем не удивишь, — пожаловалась Сима.

— Для меня тоже мало приятного, — скуксилась подруга, отчего Сима хохотнула и скорчила ответную рожицу.

— Наверное, придется возвращаться на базу. Орх весь лагерь разворотил. А я боюсь снова оказаться во власти Дока.

— Наверняка Сергей оставит часть людей в лагере, а остальные вернутся на базу за новым оборудованием и палатками. А ты останешься здесь.

— Все равно рано или поздно придется возвращаться на Землю. Не всю жизнь ведь скитаться по Зертилии. Когда-нибудь приключение кончится. Только бы не так скоро.

Арина вздрогнула и схватила Симу за руку. В зарослях кто-то тяжело ворочался, шуршал листвой. На берег ручья вышел орнитопод — динозавр о двух ногах. Он по-птичьи оглядел девушек с высоты своего роста, пересек ручей и углубился в заросли. Вслед за ним протопал детеныш. При виде девушек с любопытством вытянул шею, чирикнул, спохватился и побежал вслед за родителем.

Когда подруги вернулись, отряд уже собрался.

— Уходим на базу, — сообщил им Сергей.

— Здесь никто не остается? — с надеждой спросила Серафима.

— Нет.

— Медпомощь никому не нужна? — поинтересовалась Арина, медля укладывать аптечку в вещмешок.

— Все целы и невредимы, — ответил Роберт. Девушки привычно взвалили рюкзаки на плечи и двинулись в путь вместе со всеми.

В нескольких шагах от лагеря в зарослях разведчики увидели птеродактиля, неловко раскачивавшегося на лиане и щелкавшего рогатой пастью. Рядом с ним на ветвях болтался обрывок палатки, словно расстрелянный в сражении флаг. Семен мстительно поднял лучемет, но его остановили.

Через полчаса отряд дошел до ближайшего стойбища. В огромной пещере с узким входом-расщелиной обитало небольшое племя. Аборигены знали всех землян из группы Бурова в лицо, потому что разведчики то и дело с ними общались. Вход охранял воин с вонючей сторожевой рептилией под названием выйпет. При приближении чужаков выйпет по-кошачьи выгнулся дугой, заворчал и покрылся коричневой с прозеленью пеной. Даже если сбросить со счетов длинную пасть, ощеренную острыми, как шила, раздвоенными зубами, добраться до входа через пенное, вонючее животное не представлялось никакой возможности. Воин некоторое время рассматривал группу. Без тени страха, но с большим любопытством. Затем, ни слова не говоря, исчез в расщелине. У входа остался выйпет.

— Пошел советоваться с мамочкой, — прокомментировал Ричард, морщась от невыносимой вони.

Разведывательные группы, отправляемые на Зертилию одна за другой, успели достаточно изучить язык и обычаи зертилийцев, живущих первобытно-общинным строем. Основная часть разведчиков выучила язык еще на Земле. Остальные преуспевали в изучении диалекта уже на Зертилии. Сходство развития человеческого общества на разных планетах поражало исследователей и ставило в тупик. Сходство эволюций жизни на разных планетах не могло служить достаточным тому объяснением.

Наконец отряд был приглашен, а выйпет оттащен в сторону. Посередине внушительной пещеры мощно ревел костер соответственных размеров, дым уходил в отверстие в стене под потолком. Стены покрывал жирный слой вековой сажи. Над костром на стальных копьях висела туша рептилии, освобожденная от панциря. Туша источала съедобный запах. Племя располагалось вокруг костра, в основном женщины и дети. Стариков было мало. Люди не носили на телах ничего, кроме набедренной повязки и оружия на кожаных ремнях. Благодатный климат! На самом лучшем месте, на выкорчеванном пне, покрытом змеиной кожей, восседала внушительного вида женщина, Мать племени. Она сидела с гордо поднятой головой с длинными седыми сальными волосами. Некоторое время она исподлобья разглядывала гостей, затем безошибочно выделила из группы Сергея и величавым жестом указала ему почетное место рядом с собой. Сергей с церемонным поклоном и словами приветствия уселся в ногах Матери. Остальные заняли свободные места на полу.

— Волосатая-то какая, — подивилась на Мать Арина. Питер шепнул:

— Она командует диким, воинственным племенем, а для этого необходим избыток мужских гормонов. Потому у нее и волосы растут, как у мужчины.

— Туша готова, — хрипло объявила Мать. Немузыкальный бас долго метался между стенами, пока не ушел в отверстие под потолком. Женщины вытащили тушу из пекла и стали нарезать мясо ломтями. У Арины потекли слюнки. Мясо оказалось жестковато, но съедобно. Разведчики посолили свои куски и поделились солью с гостеприимным племенем. Аборигены угостили землян фиолетовой травой, от которой у девушек поплыли головы. Зертилийцы заворачивали в листья дурман-травы мясо и ели.

По окончании трапезы Мать шумно почесала волосатую ногу, разомкнула коричневые уста и промолвила:

— Вашу стоянку растоптал свирепый орх. Но вы победили его, и все остались живы. Ваше племя — племя великих охотников. Я горда, что вы — мои гости. Сергей, ты — сильный и мудрый вожак. Не желаешь ли заронить семя? Нам нужна свежая кровь.

Мать удостаивала гостя великой чести. Для Бурова же это означало, что он должен разделить ложе с Матерью племени. Сергей вежливо отказался. Но Мать не осталась в обиде, потому что разведчики высыпали из мешка ножи и жемчуг. Все это добро высоко ценилось на Зертилии. Жемчуг часто применялся в виде некоей денежной единицы. У сидящих возле костра загорелись глаза. Сергей церемонно повесил на шею Матери коралловое ожерелье в дар за гостеприимство, и только потом приступил к делу:

— Нам необходим проводник до нашего большого стойбища.

Мать важно кивнула головой и ответила:

— Мои мужчины ушли на Великую охоту в долину Зертила. Они вернутся нескоро. Здесь остались только сторожа и кузнецы. Они не знают дорогу к вашему стойбищу. Но у нас гостит мужчина из земель хозяев. Возможно, он не откажется провести вас до стойбища за вознаграждение.

С пола пещеры поднялся один из мужчин и подошел к гостям. Его долговязое жилистое тело при свете костра в полумраке пещеры казалось змеиным. Гость 'из земель хозяев' обладал вкрадчивой пластикой. Сергей почуял хищника и напряженно всмотрелся ему в лицо. Оно было не то, чтобы некрасиво, но производило не самое приятное впечатление. Длинный нос, треугольные брови, тонкие губы, впалые щеки давали странное сочетание. На голове торчали черные упрямые патлы, кое-как забранные в хвост на затылке. На ремнях висели два клинка. Этот человек сильно отличался от людей племени, которые так или иначе приходились друг другу родственниками. Сергей чувствовал исходящую от худощавого дикаря силу и опасность, поневоле встал рядом с ним и выпрямился. Они оказались почти одинакового роста, зертилиец чуть выше.

— Я предлагаю вам жемчужное ожерелье, — Сергей протянул проводнику целое зертилийское состояние. Проводник отстранил предложенное богатство небрежным движением и произнес:

— Я богат. Только оружие, поражающее огнем.

Его мощный голос загремел в сводах пещеры, не сразу уместившись в 'дымоходе'. Землянам строжайше запрещалось давать, продавать или менять огнестрельное оружие. Но Сергей понял, что без лучемета этот высокий смуглый тип наотрез откажется вести их к базе, и выхода у начальника группы не было.

— Как твое имя? — спросил он, скрывая неприязнь.

— Каф Орх.

Каф стремительно шел впереди группы разведчиков сквозь девственную тайгу. Он без труда находил тропы животных или людей, и путь давался легко. Время от времени проводник, не останавливаясь, взмахивал перед собой широким клинком, освобождая путь от растений и паутины. Он отшвыривал с дороги ядовитых змей и скорпионов голыми ногами, мелкие таежные жители прыскали во все стороны. Большие красивые бабочки и стрекозы безбоязненно садились отдыхать на мускулистую спину Кафа. Арину и Серафиму он посадил на спину своего шурса — смирного стегозавра, на котором зертилийцы, живущие феодальным строем, ездят верхом. Сима при виде шурса пришла в восторг и ловко вскарабкалась ему на спину, зато Арина твердо решила идти пешком. На Земле она боялась коров и лошадей, что уж говорить о шурсе.

— Я на это животное не сяду, — категорически заявила она.

Каф подошел к ней сзади, бесцеремонно взял за бока и посадил на спину шурса. Арина призвала брата, но тот и ухом не повел. Разведчики повеселели. Теперь она была благодарна Кафу. В лесу стояла духота, на открытых местах палило солнце, и люди, шедшие вслед за проводником резвым шагом, обливались потом. Особенно страдал коротконогий Том. Воздух гудел от насекомых, и люди время от времени передавали друг другу аэрозоли. Позади разведчиков лениво трусила кразда, похожая на борзую собаку, в чешуе вместо шерсти. Любознательные разведчики, расспросив Кафа и осмотрев животное, выяснили, что кразда — не рептилия, а земноводное.

Прохладная перламутровая спина стегозавра разогрелась под наездницами. Сима умела ездить верхом, научилась в поселке у бабушки. Арина крепко держалась за подругу. Рядом с шурсом зашагал Сергей.

— Я все думаю, почему здесь такое несоответствие эпох. Условия сходны, эволюция на Зертилии протекает аналогично земной. Фауна такая же, как и наша, хотя мезозойская эра сильно затянулась и не собирается заканчиваться. Флора — те же голосеменные, споровые. Цветковых нет. Динозаврам живется хорошо и вольготно. Люди совершенно не вписываются в картину. Более того, здесь нет теплокровных, живородящих и млекопитающих. Только человек. Откуда он только взялся?

— Человек Зертилии точно такой же, как человек Земли, — подхватила Арина. — Я не увидела в анатомическом строении тела никакой разницы.

— А никто не увидел, — усмехнулся брат.

— И мыслят они в общих чертах так же, как мы. Только если брать общие данные, то зертилийцы, образно выражаясь, выше и худощавее нас.

— Это странным логическим образом объясняется более слабым притяжением Зертилии. Не нравится мне эта планета. Из-за людей. Не сами люди, а то, что смотришь на зертилийца, а видишь землянина, — Сергей оглянулся на спину Кафа. 'И люди тоже не нравятся', - мысленно добавил он.

— А мне на Зертилии нравится больше, чем в Лаборатории, — бодро сказала Сима.

— Что бы ты там ни говорил, а Каф в эти джунгли вписывается, — возразила Арина.

Действительно, проводник шел по джунглям не как чужеродный элемент, а как хозяин. Он, не останавливаясь, снял с пояса тяжелый самострел. Короткая металлическая стрела ушла почти бесшумно. Мелкий птерозавр, не замеченный землянами, ухнул с ветвей в папоротник. Кразда деловито свернула с тропы и углубилась в тайгу. Не прошло и минуты, как она появилась вновь, неся в костистой пасти убитого птерозавра, и подала добычу хозяину.

— Аборигены отличные кузнецы, — сказал Сергей. — Вечером посмотрю, что у него за арбалет. Стрелы Кафа летают метко. Любопытно, кто отливает у них металл такого качества…

Сергей отстал, зато к боку шурса пристроился сопящий Том.

— Покатайся, Том, вместо меня, я пройдусь пешком, — предложила Сима.

— Не ставь меня в неловкое положение, — сердито отрезал повар.

— Славное животное, правда? — спросила Сима и любовно огладила бок шурса.

— Ты уж меня извини, милая девочка, но я смотрю на животных только с одной позиции: можно ли их приготовить и съесть.

Арина расхохоталась, даже Каф оглянулся.

Тома сменил Питер. Разговор он начал еще с братом и продолжил с девушками:

— …организмы усложняются не оттого, что усложняются условия обитания, а оттого, что условия позволяют организмам усложняться, совершенствоваться.

— Да ну? — удивилась Сима. — Я думала, наоборот.

— Случись что-нибудь из ряда вон, кто выживает? — спросил Питер.

— Сильнейший.

— Простейший! — снисходительно поправил биолог. — Сложные погибают…

К вечеру Каф вывел людей из тайги на каменистое пространство. С левой стороны по направлению пути начинались горы. Путь приобрел характерные ориентиры. С темнотой отряд остановился. Тренированные в Лаборатории мышцы разведчиков стойко выдержали сегодняшний бросок. Для костра повалили дерево. Ствол без особого труда складывался пополам, но не ломался, возвращался в первоначальный вид. Почему деревья росли именно такими, еще предстояло разгадать.

Том Траверс укрепил над костром убитого птерозавра и с позволения Кафа посолил. Повар высокого класса, он, тем не менее, умел готовить в любых условиях и почти из ничего. Да еще и с удовольствием. Кое-кто открыл консервы, содержимое которых при вскрытии разогрелось. Сергей взялся за изучение арбалета. За день Каф произнес несколько считанных слов, но уже знал по именам каждого из группы и ни разу не спутал Питера и Ричарда.

Сима остановила Роберта, потянувшегося за плеером, и взяла в руки гитару. Гитара досталась ей по наследству от предыдущей экспедиции. Носил ее, однако, Питер, причем безропотно.

'Вьется пух тополиный, будто слово привета…

Так встречает нас лето, золотистое лето.

Есть у лета в избытке все, чего ты захочешь:

Кипятковые полдни, родниковые ночи.

Есть и вёдро, и грозы, есть и песни, и слезы,

Расставанья и встречи у плакучей березы…'*

Звук гитары, контральто и незатейливые слова потянули к себе разведчиков, как магнит. Один за другим они бросали дела и подбирались ближе к Серафиме.

'Не тщетно за славой летали далеко,

От милой отчизны по диким морям;

Не тщетно мы бились мечами жестоко:

И море и суша покорствует нам!'**

Сима помолчала немного после песни.

— Спой еще что-нибудь, — попросили разведчики. Странное, мрачноватое лицо Кафа смягчилось и словно бы осветилось. Арина слушала гитару у костра под звездным небом краем уха. Ее не отпускала тревога. Она огляделась и поймала на себе прямой взгляд черных, маслянистых глаз проводника. Ей стало не по себе.

Серафима на миг отвлеклась от захватывающей мелодии и тут же заметила, что дикарь-проводник внимательно изучает Арину. Обеспокоенно глянула на Сергея: тот тоже заметил, насупился.

… До базы осталось четыре дня пути. Каф вел группу по кромке леса, не удаляясь от подножия гор. Тайга и каменистые плато сменяли друг друга. Путников отделял от базы горный массив. Таким образом, они все время двигались по дуге, огибая скалы. Однажды утром разведчики хватились проводника вместе с краздой и шурсом.

— Никуда он не делся. Все лучеметы на месте. Наверняка пошел охотиться, — решил Сергей.

— А где Арина? — вдруг спросила Сима.

Арины не было нигде. Сергей кинулся по зарослям, люди рассеялись по окрестностям, но Каф с Ариной и зверьем бесследно исчезли, будто испарились.

— Сукин сын! — схватился за голову Сергей. — Отыщу его — кишки на лучемет намотаю! Патлатая сволочь!

Всегда уравновешенный Буров в припадке бешенства метался по лагерю и пинал все, что попадалось под ноги. Все были подавлены. Ричард и Питер медленно прочесывали окрестности вокруг лагеря.

— Не понимаю, почему они не оставили никаких следов? — удивлялся Роберт.

— Знаешь, Сергей, — неуверенно сказала Сима. — Когда мы с Ариной ехали на шурсе, мы нашли у него крылья. Он очень плотно прижимает их к туловищу, поэтому их никто, кроме нас, не заметил. А крылья у шурса порядочные.

— Эта чертова бестия еще и летает, — неприятно удивился Семен.

— Не сберег сестренку, — в смятении повторял остывающий от гнева Сергей. — Доберемся только до базы, я всю тайгу переверну с ног на голову.

— Мы ее найдем. Жителей на Зертилии мало, Каф — фигура приметная. Мать сказала, что он вроде как из хозяев. Феодал, значит. Найдем, — заверил Питер.

— Но что с ней будет за это время? — шепнула Сима на ухо Питеру.

Из кустов выдрался Ричард.

— Смотрите, что я нашел! — закричал он, взмахнув кулаком.

В кулаке трясся большой зеленый лист, на котором непонятно чем была умело намалевана карта. На ней подробно указывался путь от привала разведчиков до базы.

-----

* Н.И.Рыленков.

** К.Н.Батюшков.

Глава 7 КАФСКАЯ ПЛЕННИЦА.

Феодальный замок 'богатого дикаря' Кафа с высоты птичьего полета был заметен издалека. Его башни возвышались над общим таежным уровнем, выше торчали только отдельные высокорослые экземпляры. Если бы не блоки, неплохо пригнанные друг к другу, могло показаться, будто замок вырублен в скале, неведомо откуда взявшейся посреди дремучего леса. Опутанные растениями стены имели приличную толщину. Открытые восточные ворота в три человеческих роста, созданные из корабельного леса, плотно заросли растительностью, словно их не закрывали несколько лет. Каф проигнорировал их и заставил шурса приземлиться во двор, а оттуда верхом въехал прямо в замок. Стоило развязать пленнице руки и рот, как Арина съехала на брюхе со спины животного и отбежала на приличное расстояние.

— Негодяй! Дикарь! Ты не понимаешь, что ты сделал. Твою крепость теперь сотрут в порошок!

— А мою голову насадят на кол всем на устрашение, — с сарказмом добавил Каф.

— Ты ненормальный просто, ты сумасшедший! Ты понимаешь хоть немного, какие последствия может иметь твоя выходка?!

От страшного волнения Арина путала русские слова с зертилийскими. Ей хотелось много чего сказать, но ее голос потонул в многоголосом крике. В холл изо всех дверей, со двора, с лестниц сбежалось множество людей. Они, радостно гомоня, окружили Кафа и его пленницу. Шурса увели. Громовый голос хозяина перекрыл шум и заставил людей немного поутихнуть. Арина оказалась в центре внимания.

— Эта женщина не из рода Северных рыб, — прошамкал беззубый старик.

— Эта женщина пришельцев со звезд, — догадалась одна из женщин, окруживших Кафа, и в голосе ее послышалось благоговение.

— Хозяин, они отдали ее тебе? — осведомился один из воинов.

— Я ее выкрал, — невозмутимо ответил Каф. — С этого дня она моя невеста и хозяйка замка.

— Ваш хозяин забыл о вашей безопасности, — выкрикнула Арина, не сразу вспомнив местное слово 'безопасность'.

— Я не собираюсь воевать с пришельцами со звезд, — ответил Каф.

— Придется, если ты немедленно меня не вернешь.

— Тебе у нас понравится, — заверила ее одна из женщин. — Хозяин знает, что делает. Мы будем хорошо о тебе заботиться, и тебе не захочется возвращаться.

Именно эта фраза больше всего не понравилась Арине.

Люди Кафа быстро рассосались. Местного властелина необходимо встречать подобающим образом, у каждого нашлось дело. Арина, не успев опомниться от безумного полета, от жадного внимания множества чужих, непонятных людей, от непривычных запахов, увидела себя один на один с проводником, и насмерть перепугалась. Адреналин перекрывал воздух и обжигал глаза. Она оказалась загнанной в угол, выход из которого перегородил Каф Орх.

— Ты оставил людей на произвол судьбы посреди джунглей, — задыхаясь от гнева и ужаса, с трудом произнесла девушка.

— Я оставил им карту. Им ничего не грозит. Через три дня твои друзья будут на своей базе.

Слово 'база' Каф употребил по-русски, так, как называл ее Сергей, руководитель группы разведчиков.

— Карту! — с сарказмом повторила пленница. — Когда они доберутся до базы, мой брат перевернет Зертилию вверх дном, чтобы найти меня.

— Зачем? Я честно выполнил свои обязанности и взял тебя вместо предложенного в награду оружия.

Казалось, Каф был искренне удивлен. Арина возмутилась. В какой-то мере она его поняла. Ничего удивительного не было в том, что дикарь высоко ценит оружие, и, возможно, не намного ниже, чем женщин.

— Ты как будто не делаешь различия между мной и оружием, — тем не менее, гневно заметила она.

— Делаю. Именно поэтому ты и находишься в моем замке.

— Что же ты не поговорил об этом с моим братом?

— Твой брат тоже делает различие между тобой и оружием.

— Ты поступил как последний трус, как вор!

— Ты мало жила на Зертилии, — спокойно ответил Каф и с жадным видом протянул руку к ее светлым волосам. Арина почувствовала непобедимый ужас. Первым порывом ее было крепко укусить эту руку. Но она не могла заставить себя даже прикоснуться к нему, словно к огромному, мерзкому пауку. Поэтому Арина хрипло взвизгнула и отчаянно замахнулась на него обеими кулаками. Каф небрежно перехватил оба кулака сильными пальцами. Белая гладкая кожа Арины резко контрастировала со смуглой жесткой кожей зертилийца. Землянка, трепеща, вскинула на него взгляд. Глаза у Кафа полыхали. Длинные губы растянулись в усмешке, поднялась треугольная бровь. Он беззвучно смеялся.

— Я хочу видеть тебя хозяйкой замка Каф. В другой роли ты мне не нужна, — он сказал это, как показалось Арине, с ноткой презрения в голосе.

— Отпусти мои руки, — зло прошипела она и сразу почувствовала, что ее никто не держит. Но теперь он загораживал дорогу, опершись локтем о стену.

— Жаль, что обменом никто не остался доволен. Сейчас ты больше, чем я, похожа на орха.

Он отвернулся от нее и крикнул:

— Кея!

Эхо заметалось по углам. С верхних этажей по лестнице стремительно сбежала невысокая, крепко сложенная улыбчивая девица.

— Отведи ее в комнату Тиснеи-Керч, — приказал Каф и отошел от пленницы. Девица, стреляя бедовыми глазами, повела Арину вверх по полутемной лестнице, освещаемой факелами, укрепленными на стенах. Арина не могла избавиться от ощущения, будто находится на Земле, только в XII веке. Ноги подкашивались, не слушались, не хотели подниматься на ступени. Арина крупно тряслась и не замечала, насколько тепло было в средневековом инопланетном замке. Кея, как и положено зертилийке, щеголяла лишь двумя полосками на теле, которые прикрывали ее грудь и бедра. Кожаные сандалии бесшумно ступали по ступеням. Она привела землянку в небольшую теплую комнату. Узкое окно от пола до потолка выходило на северо-восток, в этом Арина, обладающая даром ориентации, не могла ошибиться. Кея ушла, и пленница затравленно огляделась. Стены и потолок были искусно задрапированы чешуйчатыми шкурами хладнокровных, пол отделан деревом, красивая шкура покрывала низкий топчан. Длинный деревянный стол занимали глиняные горшочки с растениями, многие из которых цвели дивными цветами. Горшочки были мастерски выполнены и со вкусом раскрашены. Арина представила себе, какой популярностью пользовались бы они на Земле. Окно затягивала толстая пленка из пузыря морского ящера. Свет беспрепятственно проходил в комнату. Комната удивляла уютом; Арина, несмотря на истеричное состояние, смогла это оценить.

Кея принесла пищу и, главное, рюкзак Арины, где лежали вещи и бесценная аптечка. С девушкой пришел обросший с головы до ног мужчина и растопил камин.

— Унеси пищу, я не буду есть, — велела Кее пленница.

— Тогда ты за двадцать два дня умрешь с голоду, — резонно заметила та.

— Ну и умру! — топнула ногой Арина. Кея быстро вздохнула, стрельнула глазищами и выскользнула за дверь.

Арина подбежала к окну. Землю скрывали заросли. Конечно, не двадцать четвертый этаж, как в Лаборатории, но довольно высоко, на глаз метров восемь. Сразу от стены замка начиналась тайга. Ни намека на ров, на ограду. Хотя неизвестно, что скрывается под стенами замка в гуще зелени. Заросли могли скрывать что угодно: ловушки, полудиких зверей… Арина ничего не разглядела. Стены замка здесь были тоньше, чем с восточной стороны, однако толщина их достигала полутора метров. Арина определила, что окно можно без труда закрыть каменной плитой той же толщины. Плита висела у стены около окна на системе блоков, и вся эта мудреная конструкция пряталась за перламутровой чешуйчатой занавеской.

Арина потрогала оконную пленку — плотную, сухую и скользкую. Арина подбежала к двери. Кея ее не заперла, но выглянуть пленница побоялась. Она поискала, чем можно подпереть дверь, но ничего не нашла. Стол был слишком тяжел для нее, и сколько она ни старалась, сдвинуть с места его не удалось.

Арина упала на топчан и постыдно разревелась. Плач переплетался с шумом огня в камине.

Нарыдавшись всласть, Арина не без интереса воззрилась на ужин. Только теперь она поняла, насколько голодна. От волнений и страха аппетит у нее не пропал, а наоборот, не на шутку разыгрался. Пленница независимо отвернулась к стене. Однако вид пищи казался привлекательнее, чем вид чешуйчатой стенки. Арина снова посмотрела на стол. На открытой створке раковины лежали кусочки мяса, украшенные знакомой фиолетовой травой и еще душистой зеленой. Рядом стоял глиняный кувшинчик с удивительным узором, будто сосуд сделали из морской пенной волны. Вилку заменяли две заостренные палочки с аналогичным узором. Ужин не только имел привлекательный вид, он еще и дразнил узницу запахом. Арина решила, что действительно глупо умирать с голоду, встала и подошла к столу. Удобно устроилась на табурете, свитом из корней и прикрытом мягкой подушечкой, взяла палочку неопытной рукой (в первобытных племенах ничего подобного не было) и наколола кусочек мяса. Сочное, недосоленное, оно приятно таяло во рту. Питье в кувшинчике очень шло к блюду. 'Наверное, змея. Или мидия', - не без юмора подумала Арина и, утирая слезы, стала есть.

Окончив трапезу, пленница вытащила из рюкзака карту и попыталась ориентировочно установить местонахождение замка. Не удалось. Шурс летел довольно долго, а время воспринималось совсем не так, как обычно. Предполагаемое место занимало слишком большое пространство. Арина плохо восприняла неудачу и торопливо засунула карту обратно. Остаток дня она провела беспокойно. Часто подкрадывалась к двери и прислушивалась. Сквозь деревянную дверь не проникало ни звука. Арина ходила по комнате, ломая руки, сердце беспокойно стучало. Ночь наступила резко, без сумерек. Пленницу никто не посещал. Она не знала, что хозяин запретил беспокоить ее до утра. Планета Сиал, вокруг которой медленно вращалась Зертилия, видна на небе с западной стороны даже днем, ночью же полушарие планеты светилось ярко и выпукло. Звездами зертилийское небо усеяно куда гуще, чем земное, однако вблизи от Сиала звезды меркли.

Арине было не до красот ночного зертилийского неба. От страха и беспокойства ее стало тошнить. Даже аппетит, и тот пропал. Каф не приходил. Арина страстно надеялась, что он не придет, но понимала, что это неизбежно. Она металась из угла в угол, молилась, как умела. Слезы катились сами. В замке царила непроницаемая тишина. Изредка в камине потрескивало догорающее дерево.

После полуночи Арина совсем потеряла голову. Она ежеминутно подбегала к двери и прислушивалась до звона в ушах. В руках она постоянно носила горшок с папоротником с целью обрушить его на черную голову Кафа, если он вздумает явиться. Текли минуты, часы, но ничего не происходило. Арина сунулась к окну и снова потрогала пленку. Здесь, в замке, опасность представлялась куда реальней, чем в тайге, скрытой от глаз темнотой. Пленница поклялась, что если доберется до базы, ноги ее не будет на проклятой Зертилии. Она схватила со стола палочку для мяса и с трудом разорвала ею пленку в окне. В лицо ударила ночная свежесть, так, что захватило дух. Ветерок зашевелил длинные растрепанные волосы. В комнату ворвался шепот ночной инопланетной тайги. Два раза ахнул птеродактиль. Неподалеку внизу икало в кустах невидимое существо. Стены замка густо обвивали растения. Арина перестала колебаться и попробовала рукой местный плющ. Вросшие в пазы между блоками, растения держались обнадеживающе. Пленница перелезла наружу и повисла на древовидном стебле. Сердце оборвалось. Перевела дух и увидела над собой черное звездное небо, ограниченное невидимой крышей. Темнота скрывала не только крышу, но и подножие замка.

Арина спустилась без труда и даже не поцарапалась, и сразу ринулась в тайгу, как дикий загнанный зверь. Недалеко от замка открылись ухоженные посевы. Ноги вязли в распаханной почве. Арина пересекла посадки, не останавливаясь. Дальше начались глухие темные заросли, переплетенные лианами и паутиной. Арина продиралась сквозь них, держа направление к скалам. Позже она не раз удивится самой себе, как она не потеряла от страха рассудок и способность мыслить. Сквозь листья с запада просвечивал Сиал, позволяя отлично ориентироваться. Арина без конца спотыкалась, напарывалась на лианы и сучья, влезала в паутину. То и дело на нее огрызались потревоженные обитателей тайги. Сверху на нее свалилась хищная рептилия, но промахнулась. А беглянка без остановки неслась сквозь тайгу. Вот где пригодились ежедневные пробежки с Симой в Лаборатории, тренировки на тренажерах и ежедневные разминки. Ветви немилосердно хлестали, волосы все время за что-нибудь цеплялись. Через двадцать минут сумасшедшего бега Арина с хриплым дыханием остановилась. Ноги у нее подкашивались. Она заставила себя пройти еще немного, восстанавливая дыхание, а затем с наслаждением упала во влажный мох. Из-под корней выползла змея и коснулась ноги. Арина вскрикнула и одернула ногу. Змея уползла. Беглянка всматривалась в темноту расширенными глазами. Сквозь ветви наверху, как и прежде, проглядывал Сиал. Больше ничего не было видно. Арина трезво рассудила, что обычным шагом она сможет уйти от замка гораздо дальше, чем галопом в панике. Но когда она поднялась на ноги, ее парализовал первобытный страх перед темным лесом. Она опустилась обратно в мох.

Арина долго лежала во мху, не шевелясь, пока не погрузилась в чуткое, тревожное забытье.

Она проснулась ранним утром, озябшая от промозглого тумана. Земля вытянула из тела тепло. Светало. 'Что же я сижу?' — с ужасом подумала Арина и попыталась встать на ноги. Все тело болело, будто ее избили. Синяки, царапины, ссадины — живого места не видно! Одежда повисла клочьями. Арина сделала несколько неверных шагов и застонала от боли. В голове шумело. Окружающий лес казался ненастоящим. Арина оперлась о ствол дерева и прикинула в уме, на какое расстояние удалилась от замка Каф. Получалось не более пяти-шести километров. 'Как близко! Если бы не этот проклятый ночной страх, я бы спокойной рысью преодолела бы по тайге километров десять'. Именно столько подруги и пробегали в последнее время в Лаборатории. Десяти километров тоже казалось мало. 'Я не знаю, с какой стороны находится база. Не знаю, где расположены племена. И последнюю нашу стоянку я тоже не найду, потому что шурс летел долго. Что же делать: вернуться к Кафу на растерзание или бродить по тайге, пока меня кто-нибудь не съест? Неужели нет другого выхода?' Арина поразмыслила еще немного. Представила себе Кафа — смуглого, некрасивого, вкрадчивого, и как он к ней… 'Ох, что угодно, только не это! В лесу меня никто не съест. Здешние обитатели не едят теплокровных. Кажется, не едят. А не умру ли я от голода сама?' Эта мысль показалась Арине чудовищной, и девушка моментально проголодалась. 'Если я пойду в западном направлении, я выйду к скалам. А племена как раз и расположены на границе скал и тайги. Только их на Зертилии очень и очень мало. Если верить исследователям, люди живут только в одном месте, больше их нигде на планете нет'. И Арина, надеясь на чудо, пошла вперед.

Скоро тело привыкло к ходьбе, и боль натруженных мышц притупилась.

Туман рассеялся. Листву деревьев осветили лучи солнца. Тайга зашелестела, загомонила, защелкала. Арина вымокла от обильной росы. Она с удовольствием слизывала прохладные капли с листьев. Вскоре вдали за спиной послышался шелест и треск. Кто-то уверенно шел сквозь заросли, догоняя Арину. 'По меньшей мере, 'Т-34', - определила Арина, прислушиваясь. — Кто бы то ни был, лучше притаиться в зарослях, чем шуршать листьями'. Арина улеглась в траву, забившись под куст.

Вдруг заросли раздались, и прямо над головой щелкнули челюсти местной собаки кразды. Ее шею стягивал знакомый ошейник. Арина вскочила и помчалась вперед. Кразда преданно затрусила за ней, перебирая трехпалыми перепончатыми лапами. Уще невдалеке раздался голос Кафа, который погонял шурса. Это подстегнуло. Внезапно тайга кончилась. Дальше постиралась каменистая местность, поросшая неприхотливым стлаником. Впереди, совсем рядом, в остатках тумана маячили изрезанные непогодой голые скалы. Арина, не останавливаясь, бросилась к ним, чтобы укрыться в камнях. Ее длинные проворные ноги легко преодолели первые двести метров.

Она уже бежала вдоль подножия неприступной скалы, ища укрытие, когда из тайги вырвался Каф верхом на шурсе. Животное расправило перепонки и шумно взлетело. Девушка обернулась. Каф встал на ноги, сноровисто балансируя на спине летающего дракона. Лихо пригнувшись, он погонял шурса палкой. Левая рука натягивала двойные поводья. Арина зацепилась ногой за веревку, проделала в воздухе сальто и плотно состыковалась со скальной породой. Вскочила, получила новую подсечку и снова упала. Веревка прилипла к ноге. Арина обернулась, схватила веревку рукой, но пальцы тоже приклеились. Большая, спутанная паутина хорошо растягивалась, но не рвалась. Ее нити тянулись между камнями, как провода, и рассчитывались на крупную добычу. Попытки освободиться от липкой дрожащей 'проволоки' привели к тому, что Арина запуталась еще больше. Толстые нити втерлись в кожу и не отставали. Из-под камней выскочил хозяин тенет — нечто среднее между крабом и тарантулом, выросшее до метровых размеров. Арина не успела толком его разглядеть: в глазах потемнело. Она только успела мимолетно почувствовать щекой и плечом твердый камень.

Арина пришла в себя через несколько секунд и успела увидеть развязку. Кразда с львиным рычанием вцепилась пауку между головой и туловищем, как раз там, где у него должна находиться шея. Паук зашипел и распух для пущего устрашения. А затем поволок кразду под камень. Каф на бреющем полете ткнул в нору блестящим клинком, но паук забился слишком глубоко. Шурс шумно снизился и затормозил, перебирая лапами. Каф соскочил на землю и полез с клинком под камень. Оттуда раздалось шипение, а потом все стихло. Арина хлюпнула носом и потерла глаз, пытаясь проморгаться после секундного обморока. Каф вылез из-под камня, сердито фыркая, и вытер клинок тряпицей. Шурс беспокойно тряс неряшливыми крыльями. Дикарь направился к Арине.

— Тоборза больше нет, — сказал Каф, и в голосе послышался укор. Арина поняла, что Тоборзом звали кразду, спасшую ей жизнь. Каф наклонился к ней, но та отшатнулась — страх и протест мгновенно перекрыли жалость к погибшему животному. Каф не обратил на это внимания: он снял с пояса кожаный пузырек с маслом и теперь сосредоточенно смазывал кожу и одежду Арины — там, где пристали нити паутины. Масло размягчало крепкие захваты. Кожа в этих местах нестерпимо зудела. Арина невольно почесала руки, шипя сквозь зубы, и сразу заметила, что Кафа ее поведение забавляет. Он молча указал ей на спину шурса, но Арина никак не отреагировала. Она, оцепенев, смотрела перед собой невидящими глазами. Но когда Каф попытался пристроить ее на спину шурса, пленница оказала сопротивление, не в силах преодолеть страха перед крупным животным. Каф перестал церемониться. Сильными руками он подхватил ее и перекинул перед собой. Арина распласталась поперек спины ящера и уткнулась носом в пыльное колено Кафа.

Шурс гулко рассекал воздух крыльями. Перепонки начинались от первой пары длинных лап, которые шурс при ходьбе плотно прижимал к туловищу, росли под брюхом и заканчивались на длинном хвосте. Дракон, казавшийся четырехлапым на твердой почве, на самом деле имел шесть конечностей, две из которых служили для полета. Арина безучастно наблюдала за перепонками, затем ее забрала крупная дрожь. Потекли слезы. Они капали на мускулистую ногу Кафа и переливались через выпуклые чешуйки шурса. Арина ни о чем не думала, плакала, вдыхала слабый запах нагретой солнцем твердой кожи ящера. Ей было больно от синяков, царапин и ноющих мышц. Шурс заинтересовался, что происходит на его спине. Ровный полет сбился, и любопытная безобидная морда на длинной шее ткнулась Арине в лицо. Животное ухнуло в воздушную яму. Морду сердито оттолкнули. Каф требовательно хлестнул поводьями, и полет шурса выровнялся.

Каф доставил беглянку в замок и понес на руках в ее комнату. Их окружили озабоченные люди. Они сочувственно охали и негромко обсуждали происходящее. Ее, Арину, жалели, и плакать от этого хотелось еще сильнее. По дороге Каф раскатисто отдавал распоряжения. Арина слышала сильный стук его сердца, и к ней вернулись прежние страхи. Он уложил ее на топчан. Несколько обитателей замка столпилось рядом. Все жалели ее и утешали. Арине стало еще больше жалко себя, и она плакала, не переставая. Сквозь толпу протиснулась Кея, которая вела за собой старуху. Черные глаза зертилийской бабушки сверкали сквозь чисто вымытые серые космы. Старушечий торс был обмотан шкурой удава. Кея вытолкала притихших людей из комнаты.

— Твое имя Арина? — строго проскрипела старуха. — Меня зовут Абара-Тайса.

Арина вмиг перестала плакать. Абара-Тайса профессионально быстро и ловко осмотрела тело Арины. Пока осматривала, рассказывала:

— Я потомственная знахарка. Живу в замке Каф с самого рождения. Всех лечу, и хозяев, и работников, и детей, и воинов, и животных. И роды принимаю у всех. В моих руках выживают почти все младенцы, да!

Старуха усмехнулась. Подошел Каф и стал осторожно разминать Арине ноги. Та решила взбрыкнуть, но не захотела, поленилась. Под руками Кафа боль и усталость уменьшались, отступали. Абара-Тайса тем временем протерла синяки и кровоподтеки Арины одной мазью, царапины другой.

— К вечеру все ссадины затянутся, — промолвила экзотическая бабушка. — И тогда тебе можно будет мыться. Грязь — главная причина болезней. В замке Каф нет места грязи, поэтому у старой Абары-Тайсы мало пациентов. Я принесу тебе отвар. Выпьешь его и постараешься удержать в себе.

Арина стойко выпила едкий отвар потомственной знахарки. Удержать в себе 'горючее' из трав оказалось действительно непросто. Когда отвар был мужественно проглочен и перестал проситься назад, Арину оставили отлеживаться на топчане. День потек размеренно и неторопливо. Беспокойство стало вытесняться скукой и тоской. Рядом находилась Кея. Она резво прыгала, как мяч, и готова была утопиться, если Арина того пожелает. Каф приставил ее прислуживать пленнице. Кея без стеснения сказала Арине, что любит Кафа без памяти, и ужасно рада, что хозяин отыскал такую красивую невесту. Арина поспешила выяснить, какого рода любовь испытывает Кея к владельцу замка, и та призналась, что благоговеет перед хозяином, как перед местным богом. Арину удивляла и смешила ее болтовня. Пленница не отпускала ее от себя ни на минуту, страшась одиночества. Приходили жители замка, разговаривали с Ариной, глазели на нее, удивлялись, пока не вернулась Абара-Тайса и не разогнала зевак. Время от времени в комнату заглядывал Каф, склонялся к 'невесте', трогал ее руку, которую Арина сердито одергивала. Строптивое поведение забавляло его, отчего Арина сердилась еще больше.

В рюкзаке имелось сменное белье. Вечером Кея с помощью женщины выкупала пленницу в большом деревянном чане с целебным отваром. Арина переоделась, хотя Кея предлагала зертилийскую 'одежду', горячо объясняя, насколько в ней удобнее. Арина отнекивалась. 'Что скажет Сережка, когда приедет за мной?' — ужасалась она, представляя себя завернутой в пару жалких полосок. Постель на топчане была изготовлена из мягких толстых тканей. Кея объяснила, что ткут их прямо в замке.

На следующее утро пленница встала с первыми лучами солнца. Не спалось, не лежалось. Тут же объявилась Кея, подожгла подготовленные дрова в камине. Спозаранку заявился Каф. Кея стыдливо прошмыгнула мимо него в дверь. Арина окаменела. 'Ну, вот и все', - обреченно подумала она. Девушка понятия не имела, как обороняться от мужчины-воина со стальными мускулами. Каф приподнял треугольную бровь и усмехнулся.

— Только что гонец принес неприятное известие, — сообщил он. — На Сладком озере случился пожар. Пострадали люди.

— А причем здесь ты? — хрипло спросила испуганная пленница и прокашлялась.

— На берегу Сладкого озера у меня печи для выплавки железа из руды, — огорошил ее 'дикий' феодал. — Да не бойся ты так меня! В замке Каф ты в полной безопасности. Здесь достаточно воинов, чтобы защитить тебя от любой напасти. Мне придется покинуть замок на четыре-пять дней. Надо разобраться, что там произошло, и наладить производство.

— У тебя прииск? — только и смогла промямлить пленница.

— У меня приисков нет, зато они есть у соседа. У него хорошие руды, есть и железо, и медь, и олово. А я с ним не воюю.

На Арину напал столбняк. Каф столбняком плодотворно воспользовался — взял ее рукой за точеную шею, прикоснулся к щеке губами. Снова усмехнулся (в глазах восхищение) и ушел. У Арины подкосились ноги. Сморщившись, она потерла поцелованную щеку и бессильно опустилась на топчан.

Пришла Кея, стала поливать цветы в горшочках.

— Каф уехал, — огорченно сказала она. — Со Сладкого озера прилетел гонец, а у его шурса полный рот пены, а на печах был страшный пожар, и несколько человек обгорело, а Каф сказал…

— Сладкое озеро далеко отсюда? — прервала ее Арина. Она объясняла себе жгучий интерес тем, что приехала на Зертилию работать, а не гостить. В любых условиях.

— В шестнадцати топтехах отсюда.

Топтехах? Арина сердито фыркнула. Хорош исследователь, нечего сказать!

— А у Кафа много земель?

— Да, много, от Непроглядных Скал до Моря Нотозавров. Восемьсот дасинов!

'Выходит, зертилийцы имеют меры площади, и умеют ее вычислять. Да о чем это я, если они железо плавят!', - снова удивилась Арина, вытащила из рюкзака карту, развернула ее, и Кея без спроса тут же в нее уткнулась. И взвизгнула от восторга:

— Какая хорошая карта! А владения Каф находятся здесь, — и Кея обвела пальчиком приличный участок. Арина прикинула, что участок занимает около восьмидесяти пяти гектаров. 'Ничего себе владения, — поразилась она. — Отсюда следует вывод, что хозяева делят землю между собой, невзирая на 'общинников', а ведь 'общинники' не жалуются. Они живут своей жизнью, и все. А Кея, прислуга в средневековом замке, которая ходит почти нагишом и даже от природы не отличается острым умом, эта Кея знает, что такое карта!'.

— Здесь, на берегу Сладкого озера, Каф обогащает железо, вот здесь сплавляет вместе медь и олово. А здесь поля. Хозяин придумал такую сложную систему полива полей на случай засухи…

Часть слов Арина еще не знала, но догадалась по смыслу, о чем говорит Кея. 'Значит, Каф еще и до орошения додумался, — удивлялась она. — Он у нас, оказывается, еще и агроном…'.

— А в вашем мире есть… э-э-э… самый главный человек, который правит всеми людьми? Как объяснить? Может быть, главный военачальник?

В общей сложности Кея поняла, о чем спрашивает Арина.

— Бывает, что несколько хозяев объединяются против кого-то, тогда они выбирают военачальника. В последнюю большую войну военачальником был Каф. Или если случается какая-нибудь большая стихия, тогда вообще все объединяются, но тогда выбираются несколько главных, которые всеми и командуют. А так… Феодалы сами себе хозяева.

'Нет королей и царей; есть знать, которая не собирает дань с людей, живущих на их землях; у каждого феодала есть своя армия, которая живет в замке вместе с хозяином. Воевать серьезных причин нет, но воюют. Видимо, развлекаются. Нет денежной единицы, если не считать жемчуг. А может, и есть, откуда мне знать. Я не могу понять, что тут за государство. Похоже на то, что государства как такового на Зертилии все же нет. Хотя какая-то организация все равно существует. Какой-то особенный феодализм. Наверное, все дело в том, что на Зертилии много земли, мало людей, и земля очень богата. Получается, зертилийцам нет смысла заводиться с государственным устройством, раз уж у них отсутствует 'внешний' враг. Каждый феодал княжит на своей территории, сам себе император. А то, что они воюют между собой — так ведь это обычная междоусобица. Развлечение. Чем бы дите не тешилось…'.

— Каф часто воюет с соседями?

— Иногда. Из соседских хозяев только двое враги, которые все время стараются отвоевать берег, а с остальными Каф ездит на большие охоты, пирует, решает всякие там деловые вопросы. А воевать с врагами хозяева всегда друг другу помогают. Для них это большая охота. А Кафа теперь не будет четыре-пять дней.

Кея огорченно вздохнула. Арина вернулась к своему положению. Четыре-пять дней! За это время группа успеет добраться до базы и начнет поиск! Арина пожалела, что разведчикам Зертилии до сих не вживляют датчики, по сигналам которых можно без труда найти человека. Какой просчет Анджело Сайенса! Но теперь это было неважно. Арина почувствовала себя в относительной безопасности, думая о том, что брат разыщет ее очень скоро. Пленница подарила расторопной служанке зеркальце.

После исчезновения проводника группа разведчиков добралась до базы за три дня. Сергея ждало разочарование: никаких транспортных средств на базе не нашлось, все было задействовано в экспедициях. Сергей послал сообщение каждой группе. Немногочисленный транспорт, доставленный на Зертилию, не рассчитывался на высокие скорости, так как разведчики в быстроходном транспорте не нуждались. Станция андроидов за полярным кругом располагала вертолетами. Сергей отправил туда запрос. В ответ андроиды сообщили, что не могут покинуть пределы полярной станции: их не пускает специальная система сигнализации с непреодолимым для них силовым полем, разработанная в Лаборатории. Вертолет они выслали на автопилоте, его пришлось отлавливать специальной системой локации, для этого не предназначенной, и садить с земли. Единственный вертолет! Земля, увы, в данный момент не располагала звездолетом, чтобы отправить на Зертилию транспорт. Сергей психовал от бессилия, злился на всех подряд, что ничего не предусмотрели на случай пропажи человека.

В довершение всего на Зертилию в быстроходном спасательном катере внезапно прибыл Руслан Коренев в сопровождении двух андроидов, предназначенных сторожить ворота Лаборатории. Он передал Сергею распоряжение Анджело Сайенса о том, что Буров должен немедленно явиться на Землю для вербовки очередной группы людей и доставки на Зертилию транспорта, оборудования, людей и андроидов.

Сергей выругал опешившего Руслана за то, что тот прилетел с Земли на межзвездном катере, а не на вертолете. Буров напрасно ломал голову, зачем Доку вдруг понадобилось слать сюда программиста с двумя 'вратарями', да еще всего на полдня. Целью поездки Руслана была Серафима. Он вошел в ее комнату, не утруждая себя элементарным стуком в дверь. Сима встала посреди комнаты и подбоченилась. Уж ей-то не пришлось ломать голову, к чему весь этот цирк.

— Серафима, солнце. Анджело ждет свою невесту, как богиню. Невеста, надо сказать, похорошела. Только загар чересчур силен.

— Тебя рядом не было, когда я работала под зертилийским солнцем. Иначе бы я обязательно спросила совета.

— Я слишком нужен на Земле, чтобы болтаться на Зертилии.

— Настолько нужен, что Док не нашел ничего лучшего, как послать тебя за мной.

— На Земле меня не будет меньше суток. Собирайся. Я буду ждать тебя на первом этаже.

— Я не собираюсь отсюда улетать.

— Тебя никто и не спрашивает.

— Попробуй, забери меня отсюда. Ты даже подойти ко мне не сможешь.

Самомнение Серафимы было отнюдь не ниже, чем у честолюбивого программиста.

— Я и не собираюсь к тебе приближаться, маленькая задира, — язвительно ответил Руслан. В комнату, повинуясь ультразвуковому сигналу, вошли два андроида. Сима знала, что лучшая защита — внезапное нападение, и кинулась на одного из 'вратарей', словно дикая разъяренная кошка. Руслан не успел отдать ему приказ, и Сима беспрепятственно въехала андроиду пяткой в скулу, с криком взлетев до потолка. Первый противник юзом уехал в угол. Второй андроид уже получил от Руслана набор команд и поймал Симу за шею. Сима ударила его кулаком в нос, второй рукой дотянулась до его плеча и резко рванула противника через бедро, оценив его вес не менее ста килограммов. Не останавливаясь, она нанесла ему удар ногой в пах. Реакция у машины оказалась куда лучше: он схватил ее за ногу и предотвратил очередной удар. Первый андроид был уже на ногах. Он свалил Симу на лежащего напарника и уклонился от ее агрессивных пальцев. Второй сжал ее, как клещ. Сима применила болевой прием на запястья, 'вратарь' взвыл и выпустил ее. Первый андроид не дал ей подняться. Тогда она поймала его за ногу и лягнула в живот. На андроида это не произвело никакого впечатления. Он заломил ей за спину руки и прижал к столу. Серафима почувствовала себя круглой идиоткой и злобно посмотрела на Коренева.

— Кто же дерется с андроидами? — насмешливо спросил тот.

— Меня придется держать всю дорогу. Подальше от тебя, Барабан.

— Не придется, — ответил Руслан и брызнул ей в лицо эфирной жидкостью. По его знаку андроид подхватил бесчувственное тело Серафимы и перекинул через плечо, как полотенце.

Глава 8 ДИКИЙ ФЕОДАЛ.

Даже рисование не избавляло Арину от тоски. Первую ностальгическую волну девушка пережила, впервые попав на Зертилию. Теперь волна снова ее накрыла. Арина тосковала по родному дому в городе Орле, по родителям, по Сергею, по Симе, и даже — самую капельку — по Лаборатории. Никто не препятствовал ей бродить по всему замку и наблюдать за работой туземцев на возделанных полях, никто не мешал уходить в тайгу, когда вздумается. Ее не тревожил воин, следующий за ней вне замка на почтительном расстоянии. Более того, под охраной она чувствовала себя защищенной. Поначалу, потеряв из виду воина, она останавливалась и настороженно озиралась. А на второй день о нем забыла. Пленница осторожно пробиралась с мольбертом сквозь гущу растений и внимательно смотрела, куда ставит ноги. Мольберт по ее просьбе сделал плотник. Холстом служил белый рыбий пузырь, туго натянутый на раму, а красок зертилийцы изобрели предостаточно. Краски с видимым удовольствием готовил для нее один из маленьких поварят замка, помощник 'шеф-повара' Тубы. С западной стороны замка владения Кафа ограничивало море Нотозавров, до которого Арина из-за дальнего расстояния добиралась только дважды. Зато с северной стороны художница нашла болото. Она не решилась там бродить, хотя жители замка свободно перемещались по подтопленной почве и собирали ягоды. Арина походила по краю болота, любуясь огромными цветами, вокруг которых жужжали тучи разноцветных насекомых. Ее внимание привлекло пустынное пятно. Она рискнула пройти к нему, разувшись и по щиколотку утопая в жиже, и остановилась у лысого края. Приглядевшись, девушка увидела на поверхности черной воды знакомые радужные пятна. Она нагнулась к ним, понюхала, но запаха нефтяных продуктов не учуяла. 'Что это? Бензин? Масло? Откуда?' Арина выпрямилась и огляделась. Невдалеке несколько человек спокойно рвали траву, у края болота стоял воин, охраняющий ее и не проявляющий ни тени беспокойства. Звенели назойливые насекомые. Арина побрызгала на себя аэрозолем, попутно рассматривая окрестности. Среди густой низкорослой болотной растительности она разглядела еще одно пятно, довольно обширное. Арина подозвала к себе охранника и спросила, почему эти места не зарастают. Тот указал на радужные пятна:

— Там, где они появляются, ничего не растет.

— Что это? — спросила Арина.

Воин равнодушно склонил голову набок.

— Пусть хозяин рассказывает. Я воин, а не рассказчик, — и охранник удалился от нее на приличное расстояние.

'Какая же я глупая, — вдруг улыбнулась про себя Арина. — Ведь это обыкновенная нефть!' Арина не знала наверняка, была ли нефть на Земле в эпоху мезозоя, но объяснение казалось убедительным.

Бежать было некуда. Оставалось ждать и надеяться, что Сергей объявится в замке Каф раньше дикаря-феодала.

Четыре дня и ночи пленница наслаждалась относительной свободой и мучилась тоской и ожиданием, а к концу четвертого дня, возвратившись в замок из очередного творческого захода к скалам, услышала вместо привычной тишины оживление и шум. Сердце пленницы ухнуло вниз, затем рванулось вверх, к горлу: кто объявился в замке? Сергей? Хозяин? Ее постигло разочарование: вместо брата она увидела Кафа. Дикарь сидел на табурете, по-хозяйски уперев руку в бедро. Его окружали верные люди, а он доверительно разговаривал с девочкой, которая показывала ему лягушат кразды. Детеныши норовили ускользнуть из детских рук, а когда Каф или кто-нибудь из взрослых, смеясь, подносил к ним руку, земноводные 'щенки' шипели и высовывали раздвоенные язычки. Горбатая мамаша лягушатника восседала рядом с Кафом и время от времени шипела для порядка.

Арина, прижимая к груди мольберт, незамеченная проскользнула на второй этаж. Теперь ей предстояло пробежать по террасе, чтобы попасть в свою комнату. Ее внимание привлекли радостные крики. Она остановилась и посмотрела вниз. В холл со двора верхом на шурсе въезжала некая молодая особа. Шурс под ней был не той безобидной породы, на которой туземцы обычно ездят, это был боевой шурс, ящер совершенно другой породы — крупный, мускулистый, закованный природой в гибкие латы, с огненной клыкастой пастью и кряжистыми когтистыми лапами. Этих хищников, свирепых от природы, натаскивали нападать на людей, причем они не делали, как беззлобные домашние шурсы, различий между хозяином и другими людьми. Подоспевшие воины Кафа накинули на могучую шею металлическую петлю на шесте, пригнули голову ящера к земле и накинули мешок. Мощные крылья протестующее забились по полу, вздымая воздушные вихри. Шурса увели. Молодая особа в сопровождении трубившей кразды подбежала к Кафу. Он поднялся навстречу, а амазонка с визгом повисла у него на шее. Арина с расстояния не могла хорошенько ее разглядеть, но по резким угловатым движениям заподозрила в ней подростка. Длинные черные волосы девочки были забраны в хвост, разметавшийся по голой смуглой спине. 'А может, кожа у аборигенов вовсе не смуглая, а сильно загоревшая?' — пришла в опустевшую голову пленницы неуместная мысль.

Не понимая собственной реакции, Арина смотрела вниз, как завороженная, начисто позабыв, что стоит на открытом месте. Незнакомка увидела ее. Она оттолкнула Кафа и отбежала от него.

— Кто это? — звонко спросила она в наступившей тишине и указала пальцем на Арину. Каф оглянулся и назвал имя пленницы. Девочка взмахнула кулаками:

— Значит, это правда! Значит, Мать племени Танистрофеусов не солгала мне! Значит, воин рода Тираннозавров не наврал! А я была глуха, я думала, что они всё выдумали, как сказку для детей!

С этими словами незнакомка схватила то, что первое подвернулось под руку — большой цветочный горшок, благо в холле их стояла целая оранжерея. Девчонка цапнула растение за ботву и швырнула горшок в Кафа. Хозяин слегка отклонил голову, и болванка, потрясая листьями, с реактивным свистом пролетела мимо. Арина, ужасаясь и прижимая к груди мольберт, побежала в комнату.

С грохотом захлопнув дверь, она бросила мольберт на топчан и в растерянности уставилась на огонь в камине, не зная, что и думать. Юная амазонка является супругой Кафа, это точно. Землянка ощущала облегчение и разочарование. Теперь Каф наверняка вернет ее на базу. Она села на топчан и попыталась подробнее вспомнить ревнивую супругу. Как ни старайся, перед глазами упорно возникал образ подростка. Даже на таком расстоянии Арина сумела рассмотреть, какая она хорошенькая. Землянка вздохнула. Жена Кафа не боится разъезжать по тайге на боевом шурсе, надолго пропадая из родового гнезда. Супруги друг друга стоят. А может, у феодалов принято многоженство?

В дверь резко постучали. Пленница так и подпрыгнула. Она вмиг оказалась у двери, вооруженная тяжелым цветочным горшком. Кафу сегодня суждено расколоть цветочный горшок некрасивой башкой, уж она-то не промахнется. Арина примерилась, на каком уровне у Кафа находится голова. Дверь открылась, но голова оказалась куда ниже, чем Арина предполагала, и горшок перехватили на лету. Пленница с изумлением увидела перед собой темпераментную незнакомку. Девочка оказалась даже младше, чем Арине показалось вначале — на вид лет четырнадцати. Незнакомка затворила дверь, блестя карими глазами с желтыми искорками. Она была слишком смазлива для своего возраста, к тому же смугла, такая внешность с годами портится. Саму Арину в школе задразнивали до слез, потому что росла она худющей, голенастой, белобрысой, неловкой и плаксивой.

— И вправду красивая, — сказала девочка без тени смущения. Сказала то, что увидела. И с немалым удивлением добавила:

— И такая светлая!

Арина открыла было рот, но вопрос отпал сам собой: глаз художника без труда различил в привлекательных чертах девочки неуловимый отсвет черт Кафа. Сразу вспомнился Анджело Сайенс, король генетики с его любимой русской поговоркой: яблоко от яблони недалече падает.

— Ты его дочь.

Дочь Кафа Орха отступила от Арины на шаг и внимательно ее оглядела.

— Я никогда не видела таких, как ты. Конечно, ты женщина со звезд, ты и должна быть такой. Что же отец наделал!

— Тебе не нравится его поступок?

— А тебе — нравится?!

Арина вмиг почуяла союзницу и полушутя — полувсерьез спросила:

— Поможешь мне бежать отсюда?

— Я никогда не пойду против Кафа, потому что он мой отец. Даже если мне не нравятся его поступки.

— Почему же он это сделал?

— Наверное, решил, будто на далеких звездах такие же обычаи, как у нас.

Дочь Кафа увидела брошенный мольберт и подняла его.

— Стегозавр! Совсем как живой.

— Я видела его в скалах. Он пасся там целый день.

— А у тебя есть еще?

Арина вытащила еще два холста, радуясь, что нашелся зритель.

— Как тебя зовут?

— Сиаль.

Девочка разворачивала холсты и рассматривала их. Движения ее были угловатыми, быстрыми и точными, как у ящерицы. Дочь отнюдь не обладала потрясающей пластикой отца. Арина наблюдала за ней, а в голове вертелось: Сиаль — Сима, Сиаль — Сима…

— Папе безразлично, какие у вас обычаи, — произнесла Сиаль уже более откровенно.

— Тебе надо помириться с отцом.

— Еще чего не хватало! — сверкнула Сиаль очами. — Он поступил неправильно.

— Он не прав, конечно, но он твой отец. Кроме того, тебе он ничего плохого не сделал.

Сиаль оторвалась от картины, нахмурила соболиные брови, сцепила пальцы рук и стала смотреть на огонь.

— Я очень хочу помириться, но ведь я-то права!

— Зачем ты его осуждаешь? Помирись и поговори с ним, чтобы он понял свою ошибку и вернул меня назад. Так ты уговоришь его гораздо быстрее. У меня есть брат, который ищет меня, и в результате может получиться большая война. Мне совсем не хочется, чтобы мы воевали. И совсем уж не хочется, чтобы война началась из-за меня.

Арина сомневалась, что земляне станут воевать с зертилийцами, но в данном случае явно зрел конфликт, который тянул за собой множество неприятных последствий.

— Он в любом случае тебя вернет, — убедительно сказала Сиаль. — Если ты сама захочешь вернуться.

— А если брат найдет меня раньше?

— Я поговорю с отцом, чтобы он вернул тебя раньше, чем надо.

Сиаль вскинула горячий взгляд на Арину.

— Поживи с нами! Я так хочу, чтобы ты у нас погостила! Кому от этого плохо? Ты очень странная. Ненавидишь Кафа, а сама хочешь, чтобы я с ним помирилась.

— Что ж в этом странного?

— Он причинил тебе зло.

— Если честно… Никакого зла он мне пока не причинил. Он причинил гораздо больше зла моему брату и моим друзьям, а это может плохо кончиться.

— Пойду мириться, — решила Сиаль и выскользнула в коридор.

'Она ничего не понимает. Маленькая еще', - подумала Арина с улыбкой. Кея принесла ужин.

— Мясо рептилии, — капризно проворчала пленница.

— Нет, рыба, — ответила Кея с гордостью. — Сиаль привезла. А Каф навел порядок на Сладком озере, а потом пошел войной на соседа, потому что поджог устроили его люди. И разбил его на голову. А у нас одиннадцать воинов ранены. А воины насмерть устали и спят, не чуя ног. Даже боевые шурсы не шипят. А Каф и Сиаль из-за тебя поссорились, а сейчас мирятся. А вообще-то ссорилась Сиаль, а Каф только защищался. А у кразды Марсоны вывелись двое детенышей. А икры в пруду еще много, и скоро детеныши появятся еще…

Арина кивала, с аппетитом поедая тушеную в листьях рыбу.

— Какой сосед устроил поджог-то? — деловито осведомилась она. — У которого прииски?

— Нет, другой. Что-нибудь еще? — спросила Кея и перевела дух.

— Воды. Полный чан. Мыться буду.

Кея понимающе кивнула и ушла, обрадованная.

'Ну, просто рот до ушей, — с досадой подумала Арина. — Ладно, пусть думает, что хочет'. Она ощущала странное спокойствие, пришедшее к ней вместе с дочерью Кафа. Любопытство взяло верх над осторожностью, и землянка отправилась искать Сиаль. Попавшийся в холле житель замка указал ей западное крыло. Пленнице нравилось, что замок был полностью заселен, что, впрочем, лишало его некоторой загадочности: темные укромные уголки отсутствовали, пустые жутковатые комнаты — тоже, привидения еще ни разу не попались, зато везде сновали люди. Башенки вместо летучих мышей облюбовали мелкие птеродактили. Замок полнился пауками, тараканами и броненосцами с ноготь величиной, на нижние этажи иногда заползали змеи, и со всей этой местной нечистью прислуга вела непрекращающуюся войну. Из-за живности пленница остерегалась слишком уж вольно бродить по замку. Сиаль нашлась по шуму. В одном из коридоров, освещенных факелами, Каф со смехом кружил дочь, а та захлебывалась хохотом от восторга. Вокруг них носились две кразды и трубили. 'Право сказать, как дети оба',- подумала Арина и спокойно отправилась спать. По пути она вспомнила, что не спросила Сиаль о матери.

Утром в комнату без стука ворвалась Сиаль:

— Пойдем, я покажу тебе нашу библиотеку.

Арина согласилась, и Сиаль повела ее в восточную часть замка. На полпути до пленницы, наконец, дошло, куда ее ведут, и она остановилась:

— Что? Библиотека? В замке есть библиотека?!

— Еще какая!

Землянка была потрясена. Сиаль нетерпеливо тянула ее за собой. Около входа в библиотеку Сиаль показала большой портрет красивой беловолосой женщины в полный рост.

— Это моя мама, — произнесла она с благоговением. — Паутину снять надо. Вчера снимала, и вот опять…

— А где она сейчас? — с огромным интересом спросила пленница.

— Она умерла при родах. Мне было всего полтора года, — ответила Сиаль и на цыпочках провела ее в библиотеку. Арина шла, беспрестанно оглядываясь назад. Наконец она увидела просторный зал, который занимала библиотека замка Каф.

Стены и потолок просторного помещения скрывали красивые чешуйчатые шкуры. Пол был отделан мозаикой со сценами охоты. Свет свободно лился сквозь множество узких окон. Комната была заставлена деревянными стеллажами, полки которых занимали рулоны из длинных полос ткани, аккуратно намотанных на полуметровые палочки. Посередине стоял стол овальной формы с двумя погашенными масляными светильниками, на нем лежал частично развернутый исписанный рулон, а рядом — латунная чернильница и заостренная палочка, испачканная засохшими чернилами. Арина очнулась от изумления и услышала, что говорит ей Сиаль.

— Он просидел всю ночь, описывая последние события.

— Кто он?

— Как кто? Ты что, не слушала? Папа. Читать умеешь?

— Могу, но… на своем языке.

— Ясно, не умеешь. — Сиаль прошла вдоль стеллажей, любовно поглаживая рулоны. — Начнешь читать — не оторваться! Отец научит. Я тоже могу научить, но я плохо учу, а у папы хорошо получается.

Арина сняла с полки один из рулонов. На нем не было ни намека на пыль.

— На этом стеллаже хранятся знания о том, как в Жилище Динозавров появились люди, — сообщила ей Сиаль. — Вот на тех стеллажах — знания об устройстве мира, о растениях, животных. Там — о ремеслах. А еще есть записи о разных племенах, о хозяевах. Как ты нас называешь? Фео-дал? Какое слово смешное!

Дверь в библиотеку отворилась, и вошел Каф. Арина почувствовала себя в западне. Дочка обняла отца за шею, а он поцеловал ее в лоб, не сводя с пленницы огненного взгляда. В карих глазах прыгали желтые искорки, такие же, как у дочери, только погорячее. Пленница лихорадочно перебирала в уме возможные пути отступления и не находила. Каф прошел мимо нее и сел за стол. Сиаль тихо удалилась. Дикарь некоторое время смотрел на испуганную Арину, затем широко улыбнулся. Будто на темное лицо упал луч света. Арина немного успокоилась и представила себе, как выглядит сейчас со стороны. Действительно, глупо. Она постаралась взять себя в руки и сохранить достоинство. Путь к выходу был свободен, но ноги пленницы будто приросли к полу.

— Садись, — Каф предложил табурет из перевитых корней рядом с собой. Арина села и увидела его смеющееся лицо совсем близко. Она не могла определить, что от него исходит, как тепло от костра… нет, не запах — в замке Каф люди мылись ежедневно, за этим, не спуская глаз, следила сварливая Абара-Тайса; нет, он был как магнит, пожалуй. Арина особенно остро почувствовала, насколько он опасен для нее.

— Что на Сладком озере? — решилась спросить Арина и услышала свой голос со стороны.

— Сосед устроил поджог. Зависть! Полсотни человек пострадало, все с ожогами.

Каф остановился, потом продолжил:

— Там и без пожара надо все переделывать. В руде остается много металла, необходимо изобретать другие печи. Для выплавки железа нужна более высокая температура…

Далее последовало чересчур много незнакомых слов. 'Ну, о производстве я и по-русски ничего не пойму', - с досадой подумала пленница, внезапно почувствовав собственную ущербность. Каф прервался и посмотрел на рулон в руках Арины.

— Моей гостье интересно узнать, каким образом люди появились на нашей земле? Нашу письменность она еще не видела и думает, что мы так же умны, как медлительный стегозавр, кровью которого было впервые написано это повествование. У тебя легкая рука, раз ты вытащила именно этот рулон. Я расскажу тебе нашу историю, но скоро ты сумеешь прочесть ее сама. Если, разумеется, захочешь… Ты легко научишься читать, принцип чтения тот же, что и у пришельцев с неба: буквы, слова и так далее…

Арина мимолетно подумала, что вид у нее сейчас еще более глупый, чем раньше. Но теперь собственный вид ее не заботил. Она забыла, с кем разговаривает, и слушала очень внимательно, опасаясь пропустить хотя бы слово. Каф забрал у нее рулон и развернул. Арина увидела большой рисунок в начале повествования — схематическое изображение… допотопного космического корабля.

— Этот летающий замок был построен из стали людьми со звезд. Пять тысяч лет назад он, объятый пламенем, со страшной скоростью спустился с небес и рухнул в пруд, который находился недалеко отсюда, с северной стороны. Сейчас там болото.

Арина вспомнила радужные пятна. 'Кто знает, может, в глубинах и впрямь покоится космический корабль! Но если это так… Археологи определили возраст самых древних рукотворных находок не более пяти тысяч лет. Совпадает! Помнится, Ричард предположил, что люди пришли в эту область планеты из других мест. Это звучало убедительно, не поспоришь. А тут — такое! Хотя… кто знает. Вряд ли космический корабль, даже пролежав в болоте пять тысяч лет, протек бы. Однако он пережил аварийную посадку. Да что я, в самом деле! Нельзя так серьезно относиться к мифам'.

— Замок выпустил столб огня, и хотя в тайге царила ночь, стало светло, как днем. Пламя погасло. Пруд успел выкипеть. Замок начал медленно погружаться в болото, оставшееся на месте озера. Через несколько дней из стальной пещеры стали выходить люди. Они были голодны, но не понимали этого. Они были напуганы, но их страх был темен, как недосягаемые глубины моря Нотозавров. Их мозг был чист, как у новорожденных, но это были взрослые люди. Они стали разбредаться в разные стороны и тянуть в рот все, что ни попадалось им под руку. Двое умерли от отравления ядовитыми растениями, но они учились друг у друга, и очень быстро. Огонь стального замка спалил несколько динозавров, и жареное мясо понравилось им больше, чем сырое. Когда наступила ночь, темная тайга напугала их, и люди бессознательно потянулись друг к другу. Таким образом, страх и ночная прохлада не дали им потеряться и поодиночке погибнуть. Обратно в замок они не вернулись, потому что вход опускался все ниже, и болотная жижа хлынула внутрь.

В них бродили неясные желания, и кое-кому удалось их сформировать. В результате была убита женщина. Люди почувствовали запах крови, который напугал и взвинтил их, и все женщины, которых было куда меньше мужчин, были отторгнуты основной группой пришельцев. С женщинами ушла часть мужчин. Тех мужчин, которые быстрее соображали, прекрасная пришелица, — улыбнулся Каф и пролоджил:

— Прошло некоторое время, прежде чем оставшиеся мужчины поняли, что остались в проигрыше. В них говорило желание продления рода. По следам они отыскали отделившуюся группу. Люди уже выработали некоторые слова и знаки для общения, однако в разных группах общались по-разному. Это не помешало людям из двух групп понять друг друга при встрече. Делиться женщинами никто не собирался. В результате стычки первая группа отбила у второй несколько женщин, но немногочисленный человеческий род снова понес потери.

Женщин хранили, как зеницу ока. Воевать друг с другом люди больше не стали: в них властно заговорил инстинкт самосохранения. Несмотря на то, что память людей была чиста, как гладь озера среди тайги, они были очень умны, эти люди, первые люди Жилища Динозавров, но гораздо умнее были люди, которые ушли вместе с женщинами, которые первые смогли определиться.

— Жилища Динозавров? — Арина не раз слышала, что так называют Зертилию общинники — мир, в котором они живут вместе с ящерами.

— Обе группы развивались обособленно, но наши языки не слишком различаются.

'Не слишком различаются! Диалекты, а не языки, — мысленно возразила Арина. — Ничего удивительного. Люди занимают на планете не так уж много места и постоянно друг с другом контактируют'. Каф между тем продолжил:

— Стальной замок погружался в болото медленно, около года, и первые люди поняли, что прилетели с Сиала, Жилища Богов — полусферы, которая полгода висит в небе, перемещаясь на запад, а потом на полгода исчезает за горизонтом, чтобы вновь появиться на востоке. Но теперь многие, и я тоже, считают, что стальная пещера с Сиала не падала, а прилетела сюда с далеких звезд. Жилище Богов близко, а пещера прилетела всего одна. Почему жители Сиала не послали сюда еще хотя бы одну пещеру, раз они способны создавать подобное? Мои предки жили где-то среди звезд. Там же, где и твои. Мы с тобой родственники, Арина, — Каф с усмешкой наблюдал за светлоглазой красавицей, украденной им у всемогущих пришельцев. Он следил за ее живым интересом и видел в ней не сестру пришельца со звезд, а женщину, и только женщину, образ которой не давал ему крепко спать по ночам. Раньше времени он ее не вернет. Если, конечно, непрошенные гости сами не отыщут замок. А если отыщут — Кафу есть что сказать им. Не станут слушать — есть что противопоставить. Здесь — его земля. Он здесь хозяин. Пусть чужаки живут по его законам, пока он, Каф, не гонит их.

У Арины на языке вертелось множество вопросов.

— Ты считаешь, что Сиал обходит Жилище Динозавров вокруг? А почему ты решил, что Сиал — полусфера, и что это жилище богов? Или это название такое — Жилище Богов?

— На Сиале никого нет. Там только огонь. Посмотри на него внимательно, и ты увидишь только пламя. А что Сиал полусфера, видно и так. Скорее всего, это шар, такой же, как и Жилище Динозавров. Вы назвали нашу землю Зертилией? У нас есть другое название.

— Никто не пытался долететь до Сиала на шурсах? — усмехнулась Арина.

— Пытались, хотя люди побаиваются богов Сиала. Наверху холодно и мало воздуха, а Сиал отсюда очень далеко. Когда-то давно я пытался до него добраться, заставил шурса взлететь очень высоко, но к Сиалу нисколько не приблизился.

— Ты веришь в написанное здесь?

— Эту сагу писали первые потомки первых людей, с тех пор она была не раз переписана, но в ней не изменилось ни слова. Я не сомневаюсь, что это правда. Мы потомки таких же пришельцев со звезд, как и вы. В Жилище Динозавров, кроме людей, больше ни у кого нет теплой крови, которая остывает только со смертью.

— Как же вы называете Зертилию, Жилище Динозавров?

— Земля, — по-русски ответил Каф.

— Это что, шутка? — обиделась Арина.

— Почему шутка? — удивился Каф.

Тут Арина сообразила, что хозяин вовсе не шутит. Она смотрела на Кафа Орха невидящими прозрачными глазами. 'Как Земля? Какая Земля? Откуда? Совпадение такое, что ли? — в смятении думала Арина. — Да разве бывают такие совпадения? Ничего не понимаю. Вообще ничего не соображаю. Снится мне все это, что ли? Земля… Земля…' Каф под ее прямым неподвижным взглядом встревожился, окликнул ее. Взгляд Арины стал осмысленным. Ни слова не говоря, она встала из-за стола и вышла из библиотеки. Каф нагнал ее в холле и вопросительно заглянул ей в лицо.

— Мы тоже называем свой шар 'Земля', - 'вернула' ему Арина по принципу 'око за око', и теперь остолбенел Каф.

Путаясь в мыслях, догадках, предположениях, Арина молча пошла в свою комнату. Кея, издалека увидев ее, стремглав бросилась на кухню за горячим обедом, где тощая, мосластая повариха Туба гоняла расторопных поварят в хвост и в гриву. Пока помощник ставил горшочки на поднос, Кея незаметно стянула у Тубы вкусную лепешку и запихнула подмышку, а потом торжественно понесла обед Арине.

Кафскую пленницу она застала сидящей на табурете около камина и глядящей в огонь. В прозрачных глазах плясали языки пламени, волосы горели розовым светом. Кея который раз ревниво залюбовалась светлой красотой Арины. Она поставила на стол обед и окликнула девушку.

— Пора переодеваться в нашу одежду, — сказала она, любуясь гибким станом Арины, когда та обернулась к ней, встала и подошла к столу. Кея видела неудобства пленницы, связанные с недостатком сменного белья.

— Я похожу пока в своей, — отозвалась Арина.

— Но в нашей одежде ты станешь еще красивее! И еще больше понравишься хозяину.

'Вот этого я и боюсь', - подумала пленница.

Арина механически жевала мясо мидии, заедала привычной фиолетовой травой и размышляла о том, как же так получилось, что две планеты в разных сторонах Галактики названы жителями одинаково. Теперь стало понятно, почему общинники так настойчиво повторяют за разведчиками слово 'земля'. Никому и в голову не пришло, что туземцы так называют свою планету. Невероятное совпадение. И этот рассказ об инопланетном происхождении зертилийцев… Все совпадает, как в мозаике. Только вот кто мог отправить с Земли космический корабль пять тысяч лет назад?! Не египтяне же, в самом деле! Арине было немного не по себе. Ее даже озноб охватил. Надо срочно научиться читать. Из библиотеки ее теперь за уши не вытащишь, скорее уши оторвутся. Может быть, библиотека — это чья-то злая шутка, розыгрыш? Непохоже…

Ее мысли приняли другое направление. Она находится в замке Каф седьмой день, а о Сергее не слышно ни слуху, ни духу. Возможно, местные скрывают от нее сведения о базе. Нет, Кея непременно бы проболталась. Хотя кто их, инопланетян (то есть 'землян') знает… Каф не торопит события, словно уверен, что пленница никуда от него не денется. Неужели он всерьез надеется, что Арина хотя бы к нему привыкнет? Только что она беседовала, забыв обо всем на свете, забыв даже, с кем общается, и какой он некрасивый. Хотя, когда он улыбается… Он умен, он хороший организатор, он невероятно пластичен, у него сильные руки и красивая спина, а голос… Арина одернула себя. Может быть, что-то произошло на базе? Почему Каф так спокоен и уверен в себе? Блефует? Что-то знает? Разведка на Зертилии работает неплохо. Вернее, на 'Земле'.

От размышлений ее оторвала Сиаль, которая незаметно вошла в комнату и несильно потянула ее за руку.

— Пошли ко мне, я кое-что тебе покажу.

В своей комнате Сиаль показала ей обработанный рыбий хвост. Большой радужный кусок легкого, как ветер, полупрозрачного полотна струился у девочки в руках. Ости хвоста создавали изумительный фон. Сиаль с восторгом потрясла хвостом и прижала его к себе.

— Я поймала эту рыбу в море.

— Ты еще и в море ходишь? — рассмеялась Арина от восхищения.

— Да, папа разрешает. Я была на рыбалке с племенем Танистрофеусов. Из хвоста мы склеим новые платья.

Арина быстро расшифровала слово 'платье'.

— Ты собираешься кататься в нем по тайге верхом на боевом шурсе? — засмеялась она. Сиаль весело удивилась:

— Отец спросил то же самое. Нет, в замке Каф скоро будет пир. Через пять дней. Слетится много гостей, владельцы замков и вожди племен. Они все будут таращиться на нас с тобой. Все кости перемоют, только держись!

— Почему же?

— Потому что я — подрастающая дочь Кафа Орха, а ты — будущая хозяйка замка Каф, — хихикнула Сиаль, замялась и продолжила:

— Мы все на это надеемся. Ты всем нравишься. Ты красивая, гордая и добрая, голос у тебя приветливый, а еще ты не капризничаешь и ничего не требуешь. А еще потому что отец слишком долго был один.

Арина засмеялась в ответ, скрывая смущение, и взмахнула в воздухе легким рыбьим хвостом.

— В этом наряде ты будешь самая красивая на пиру!

— Нет. Самой красивой будешь ты. А мне еще рано, мне всего пятнадцать лет. Туба сказала, что я стану красивой, когда научусь так же красиво ходить и двигаться, как ты. Научишь? А еще когда перестану визжать, как выйпет, и носиться верхом по лесу, как угорелая. Будто красивой девушке нельзя визжать и носиться! Тебе срочно надо научиться ездить верхом.

— Ни в коем случае.

— Ты не пострашнеешь, честное слово! Я никого не видела красивей тебя на всей Земле…

Глава 9 ПИР В ЗАМКЕ КАФ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ.

Самой бредовой мыслью Арины стала мысль поднять в замке Каф восстание. Проще казалось отпилить от неба полушарие планеты Сиал. Для начала пленница поговорила с Кеей, осторожно расспросив, как ей живется в замке. Та, смеясь бедовыми глазами, отвечала, что за необременительные обязанности она имеет надежную крышу, защиту от врагов, отличное питание и верных друзей. Если ей что-то не понравится, она может покинуть замок в любое время. Ворота никогда не закрывались. Дочь общинников, она в полной мере ценила удобства жизни в родовом имении хозяина. 'Шеф-повар' Туба, в свою очередь, родилась в замке, который являлся для нее родным домом, если угодно — малой родиной, и покидать она его не собиралась. Другие обитатели отвечали в том же духе. Любой мог покинуть феодальные владения и отправиться 'на вольные хлеба', будь он прислугой или крестьянином. Воины Кафа были преданы хозяину до слепоты. Вид они имели здоровый, языки дерзкие, взгляд нахальный. Самые прыткие плохо скрывали желание потрогать женщину со звезд, но не решались. Они всерьез считали ее своей хозяйкой.

Кроме того, Арина ни у кого не смогла выпытать зертилийского слова 'раб'. Похоже, это слово здесь отсутствовало, зато существовало более двухсот терминов свободы.

Арина решила, что это к лучшему. Это освобождало ее от немалой ответственности, ведь разведчикам ни под каким предлогом не разрешалось вмешиваться в жизнь зертилийцев. Да и Спартак из нее наверняка бы не получился. 'Есть на свете люди, способные вести за собой, — философствовала она, отказавшись от мысли о восстании. — Я к их числу не отношусь. А вот Каф — да'.

Рисование Арина сменила работой в библиотеке. Она быстро научилась зертилийской грамоте: Каф и в самом деле оказался непревзойденным учителем. Помогала и Сиаль, но непоседливой девочке на учительство не хватало терпения. Арина взялась за переводы рулонов с зертилийского на русский. Когда она уставала, Каф рассказывал ей что-нибудь захватывающее из истории или биологии Земли — Зертилии или религиозную легенду. Феодалы не отличались набожностью. Каф считал, что религия будет существовать всегда, пока существует страх перед смертью. Его не волновало, есть ли боги на Сиале или нет. Дни пленницы приобрели упорядоченность: в библиотеке она работала ближе к вечеру и до самой ночи, а день забирал Каф, который показывал ей свои владения: поля с придуманной им системой орошения, печи для обогащения руд и выплавки металлов. Он показал бы больше и подробнее, да вот беда: 'невеста' панически боялась самого смирного шурса. Арина мужественно преодолевала страх и с помощью Кафа усаживалась на спину флегматичного дракона; сзади нее лихо вскакивала Сиаль и всю дорогу поддерживала 'будущую мачеху'. Не только уверенной рукой, но и ободряющим словом. Так пленница незаметно для себя училась верховой езде и заодно 'верховому' полету.

Для добычи железа из руды Каф использовал сыродутную технологию. В горн, построенный из камня, загружали руду и древесный уголь. Снизу при помощи мехов чумазые металлурги подавали воздух. Железо получалось в виде этакого теста пополам со шлаком и несгоревшим древесным углем. Арина взирала на древнее производство с настоящим ужасом. Каф подробно объяснял ей нюансы технологии и выражал недовольство качеством полученного металла, а заодно тем, что в руде оставалось еще много железа, недоступного для людей. Арина из объяснений феодала понимала далеко не все, многие слова были незнакомы, но она старательно записывала все пояснения хозяина, чтобы впоследствии подготовить подробный 'отчет о проделанной работе'. Богатая аптечка полевого медика пригодилась. Девушка с удовольствием помогла знахарю лечить пострадавших на пожаре людей. Знахарь и сам неплохо справлялся с работой. Он умел не только лечить ожоги, но и зашивать раны, быстро и правильно сращивать кости, делать ампутацию конечностей и даже лечить зубы.

Во владениях Кафа выплавляли латунь (медь плюс цинк) и бронзу (медь плюс олово). Ему принадлежал большое селение мастеровых, которые изготавливали изделия из железа, меди, олова и сплавов. Кроме этих металлов на Зертилии шла добыча серебра, золота и даже ртути, но этими металлами занимались другие господа. Арина, погруженная в захватывающую исследовательскую работу, забыла, откуда она родом.

Именно в поселке мастеровых Каф преподнес невесте царский подарок: серебряные серьги. Они представляли собой кольца с полукружьями внизу, к которым было припаяно по шесть миниатюрных конусов. Арина с изумлением подняла в руке подарок, и серьги засияли и заискрились на солнце, словно бриллиантовые.

— На каждый конус напаяно по пять тысяч колечек, — ласково пояснил Каф, который стоял за ее спиной. — А в каждом колечке сидит крохотное серебряное зернышко.

Тридцать тысяч колечек на каждой серьге! Арина онемела. Подобные серьги она уже видела — на Земле, в музее. Когда-то давно их изготавливали в Твери, в X–XII веках, и назывались они 'колты'. Изготавливали диво дивное без микроскопа и даже без линз.

— Как такое возможно? Как можно создать такое? — шепотом спросила Арина у Кафа по-русски. Каф молчал, смотрел на нее завороженно. Даже порадоваться забыл, что угодил подарком.

В замке тем временем шли приготовления к пиру. Под высокими сводами прокатывался громовый голос Кафа, эхо с готовностью ему отвечало. Жители замка летали как на крыльях в предвкушении праздника. Бездельничали только воины, охранявшие ворота. 'Армия' же разошлась по родным племенам к Матерям, женам и сопливым ребятишкам. Арина собственными глазами видела, как Каф рассчитывается с бравыми вояками жемчугом.

Наступил день пира. Во двор верхом на домашних шурсах торжественно приземлялась почти вся феодальная знать от Непроглядных скал до моря Нотозавров. Сиаль называла их Арине по именам. Гости из общинников приезжали верхом на капаланах — маленьких ящерах размером с осла. Здесь собирались все соседи Кафа, с которыми он удачно решал территориальные и другие вопросы, его соратники, друзья, их жены, сыновья и дочери.

— У этого господина есть артель стеклодувов. Они изготавливают стеклянную посуду и бутылки, — рассказывала Сиаль. — А у этой леди мастерицы делают пряжу, ткани из нее и клеят одежду. Одеяла у них лучшие в наших краях. А у того феодала есть хорошая таверна. Мы туда съездим когда-нибудь.

— Съездим? Это далеко? — насторожилась Арина.

— Не очень. Утром полетим на шурсах на северо-восток, и тем же утром мы уже будем там.

'Тем же утром, — мысленно передразнила пленница. — Время-то измерять не додумались! Хорошо, что у меня нет часов, иначе пришлось бы держать ответ перед всем человечеством. Примерно так же, как если бы я дала туземцам огнестрельное оружие'.

Женщины явились на пир не в общепринятом 'две полоски', а в открытых платьях и костюмах из ткани, в украшениях из серебра, кораллов, кожи, лат, рогов, когтей и перьев. Золотых драгоценностей было мало, оно считалось менее ценным, чем серебро. Арине эти люди дикарями не казались, в одеяниях зертилийцев приятно ощущались вкус и изысканность. Она радовалась, что не отстала от моды. Портниха в одном из селений склеила платья из чудесного рыбьего хвоста и для нее, и для Сиаль. Шею и запястья Арины украшал драгоценный розоватый зертилийский жемчуг, серьги-колты ярко сверкали, искрились, словно бриллиантовые, от них на высокой шее 'хозяйки' непрерывно играли блики. Взгляды каждого из гостей на миг приковывались к Арине, затем ее приветствовали, как хозяйку. Арина принимала это как должное. 'Я все больше вживаюсь в зертилийскую жизнь, — удивлялась она самой себе. — А если бы я только попала сюда, что бы я увидела свежим взглядом?'.

Пир открывался рыцарским турниром. Воины — и хозяева, и общинники, бились друг с другом на клинках. Наградой, как Арина сразу догадалась, являлся поцелуй хозяйки замка. К награде полагалось весомое дополнение: большая морская раковина в розово-бордовую полоску, с крапинками с внутренней стороны, отливающая изумительным перламутром. Ее добыла удачливая рыбачка Сиаль, она и будет вручать эту часть награды. Арину усадили во дворе на самое лучшее место, на возвышенность, на высокое кресло, которое обитатели замка вынесли для нее. Рядом, чуть пониже, села гордая Сиаль с тяжелым призом на коленях.

О начале первого тура возвестил мощный гул рога. Воины бились на клинках. Раскатисто звенела сталь. Двор замка сотрясал невообразимый рев болельщиков. С первой царапиной побежденный выбывал из игры. Абара-Тайса с двумя девочками-ученицами оказывала негодующему воину первую медицинскую помощь. Победитель с торжествующими воплями обходил круг болельщиков. Те шумно его приветствовали и дружески хватали за руки. Если кто-либо из воинов терял клинок, схватка продолжалась врукопашную, пока один из противников не коснется земли лопатками. Пары воинов сменяли друг друга. Арину обуял общий веселый азарт, она кричала вместе со всеми.

Рог возвестил начало второго тура. Теперь друг с другом схватывались победители. Шестнадцать участников, три тура. В конце третьего тура остались два победителя: Каф и молодой широкоплечий воин со светло-русыми кудрями. Сиаль потянула Арину за локоть:

— Я с самого начала за него 'болею'! Это Парсат, один из друзей папы. Знаешь, какой он храбрый? Он победил тираннозавра один на один! Его отец владеет месторождениями железа и олова, а еще у него есть отличные кузнецы.

Болельщики шумно приветствовали начало четвертого тура, и противники встали наизготовку. Оба поигрывали металлическими щитами весом не менее пятидесяти килограммов. Арина как-то раз попыталась украдкой приподнять щит Кафа. Ей едва удалось оторвать его от земли. А воины действовали щитами так же легко, как блюдцами. Пыль, поднятая во время третьего тура, улеглась, и зрители могли вдоволь налюбоваться великолепными мускулами обоих противников. Они немного поиграли клинками к бешеному восторгу зрителей. Противники уже знали друг друга, поэтому схватка с первых мгновений стала яростной, без разогрева.

Ни один не мог дотянуться лезвием до кожи другого. Они бились, как два свирепых ящера за клок земли, при ударах стали о сталь высекались искры. Оба мастерски вели атаку, оба умело защищались щитами. Пыль поднималась клубами. Противники подобрались рослые, Парсат шире в плечах, зато на стороне Кафа — гибкость и пластика. В битве тела воинов приобрели живые мощь и красоту.

Крики болельщиков перешли в исступленный рев на одной ноте. Гость обрушил клинок на щит Кафа с такой силой, что яркие искры разлетелись в разные стороны, а щит лопнул. Клинок Кафа полетел в одну сторону, щит и клинок Парсата в другую. Противники схватились врукопашную. Они повалились на землю и сплелись в клубок. Зрители наклонили головы, многие присели на корточки, Сиаль с Ариной невольно подались вперед, рискуя скатиться с возвышения.

Густая пыль скрыла от девушек конец схватки. Зрители притихли, наступила тишина. Тут из клубов пыли раздалось чихание. Болельщики негромко загомонили. А затем двор потряс дружный хохот: Парсат лежал поверженный и нетерпеливо постукивал ногой об землю, а на его 'рифленом' животе восседал Каф и чихал от пыли. Вид у него в этот момент был отнюдь не воинственный.

Арина украдкой попробовала голос: не сел ли? Противники поднялись. Каф гибко повел плечами, Парсат с разочарованным лицом тряхнул кудрями, с которых сыпалась и сыпалась пыль. Они обнялись, смеясь, и оба направились к девушкам. Арина внезапно вспомнила о вознаграждении, и сердце у нее оборвалось. А ведь она 'болела' за Кафа! Владелец замка под рев зрителей взял Арину за щеки и поцеловал ее в губы пыльными, горячими губами. Арина впервые увидела его темные, смеющиеся глаза так близко и ощутила запах его пота. Отшатнуться не позволило то, что за сценой наблюдали сотни две людей. Когда Каф отошел, Арина, еще не опомнившаяся, увидела, как Сиаль вручает рыбацкий трофей Парсату.

— Ты — великий рыбак, — сказал ей воин, притянул девочку к себе и поцеловал в лоб. Затем приблизил к губам раковину и извлек из нее потрясающий переливчатый звук. Гости дружно захлопали в ладоши под скандирующий аккомпанемент рога.

После турнира гости пару часов отдыхали. Воины, участвовавшие в турнире, отправились к лесному озеру, чтобы смыть с себя пот и пыль и вдоволь искупаться. Арина и Сиаль скрылись от всех в комнате Арины, чтобы привести себя в порядок, отдохнуть и поделиться впечатлениями. А впечатлений было много. Пленница обнаружила, что Сиаль безнадежно влюблена в Парсата.

— Нарисуй мне его, пожалуйста, — просила она Арину.

— Для этого мне надо постоянно видеть его перед собой, по памяти я никого не нарисую.

— Я напомню тебе, какой он. Я буду постоянно тебе напоминать!

— Не сомневаюсь.

— Арина, я так боялась, что ты упадешь в обморок!

— Когда? — удивилась девушка.

— Когда… когда вручала победителю приз.

— Он сам себе его вручил, — ответила Арина, порозовев. — А ты, мне кажется, до сих пор в обмороке.

Сиаль сконфузилась и засмеялась:

— Как хорошо, что ты со мной!

Она преобразилась за считанные пятнадцать минут: лицо осветилось, угловатые движения куда-то делись.

Пир по своей пышности не уступал земным пирам. Крепкие столы трещали под огромным количеством блюд в красивой увесистой посуде. Храбрые воины вспоминали былые сражения, охоты; веселые байки и шутки так и сыпались, становясь все откровеннее, гости заливисто хохотали. Арина смотрела на зертилийские яства, и кровь у нее стыла в жилах. Что Туба делала вместе со своими чертенятами на кухне с этими жуками, червями, змеями, черепахами и птерозаврами, знают одни боги на Сиале. Каф наблюдал за Ариной через весь стол, и та, невольно вскидывая на него взгляд, даже отсюда видела, как в его глазах вспыхивают хищные огоньки. Он смеялся в ответ на ее сердитые взгляды, и на его темное лицо как будто падал луч света. Арина и без него ощущала излишнее внимание, и сидела, как на иголках. Она привыкла к повышенному мужскому вниманию на Земле, но здесь она была одна на чужой планете и сейчас ощущала это особенно остро. Она изнывала от непреодолимого ощущения опасности. 'Буду ночевать в комнате Сиаль', - решила пленница. Приняв решение, она немного успокоилась.

Сиаль беспрестанно пыталась угостить ее чем-нибудь, прицельно выбирая на столе самое гадкое.

— Попробуй змеиных голов! Что ты отнекиваешься? Они же тают во рту! Отъешь хоть кусочек скального паука, ты же сейчас похудеешь за столом. Ха, посмотри на этого рыжего, он уснул в салате из мухоловок! Не хочешь паука?! Ничего, здесь есть рагу из глаз пушистых червей. Тут такая вкуснятина есть — паста из красных морских жучков. На лепешку мажь. М-м, прелесть! Ты попробуй, очень вкусно!

'Будто лист жуешь капустный', - подумала про себя Арина, глядя на яства с нескрываемым отвращением. На самом деле она уже наелась до отвала, пробуя блюда, происхождение которых Арина не знала. И молилась, чтобы Сиаль не развеяла ее невежество. Из чего бы там ни было, Туба стряпала невероятно вкусно. 'Познакомить бы Тубу с Томом Траверсом', - размечталась Арина и заметила, что давно сидит нетрезвая. Сиаль жужжала в ухо:

— Арина, ты сегодня самая красивая. Видишь двух красоток, которые таращатся на папу с вожделением? Это госпожи Лейза и Тинга. У них одна мечта — выйти за него замуж или хотя бы затащить его к себе в постель. Обе поклялись расцарапать тебе лицо. Выпей вина, ты совсем не пьешь. Это вино из таверны, про которую я тебе говорила.

Арина пьянела и добрела к окружающему миру. Она устала от напряженности, от круглосуточного ожидания неприятностей, от собственного недоверия ко всему и ко всем. Чувство опасности притупилось, и пленница о нем забыла. Лица при свете громадной люстры казались почти родными, а звуки музыки, извлекаемые веселыми подпитыми музыкантами, будоражили кровь. Многие танцевали. Арина улыбалась всем подряд, потому что ей было хорошо, весело, на нее устремлялось множество мужских взглядов, а она оставалась для всех недосягаемой. Каф поднялся с кубком в руке, и, перекрывая громовым голосом веселый шум, предложил выпить за красоту хозяйки пира. Гости ревом поддержали его. 'Почему бы разок и не выпить за собственную красоту?' — спросила себя Арина и приняла вызов. Мужчины встали с полными кубками. Арина подняла бокал и дерзко улыбнулась Кафу через стол.

Когда гости расселись по местам, Сиаль тронула пленницу за локоть и прошептала ей на ухо:

— Смотри, как он смотрит на меня!

Незнакомый молодой человек поглядывал на Сиаль масляными глазками.

— Ты ему нравишься, — сказала она.

— Я вижу. А вот как погашу ему глаз, будет знать, — задиристо ответила девочка-подросток.

Арина рассмеялась и пригрозила девочке:

— Если выпьешь еще хотя бы глоток, я тебя выдеру.

Ее стали приглашать на танцы, и она, конечно, танцевала. Перед приглашением мужчины спрашивали разрешения у Кафа. Сам Каф не подходил. Арина не знала многих обычаев Зертилии и местных правил этикета, иначе бы она не удивлялась 'невниманию' Кафа.

С правого бока к ней приткнулась Сиаль и со смехом сообщила, что масляный глаз уже погашен, но не ею, а Парсатом. Арина сообразила, что никогда в жизни столько не пила. Она покосилась на Парсата и Сиаль, ведущих за столом светскую беседу и поглощенных друг другом, выбралась из-за стола и потихоньку удалилась к себе. Коснувшись головой подушки, она провалилась в сон.

Она проснулась среди ночи с хмельной головой от необычной неги. В камине привычно потрескивали дрова. Стояла тишина, шум пира не проникал сквозь толстую дверь. На краю топчана сидел Каф и смотрел на нее неотрывно. В комнате, освещаемой огнем камина, она различала только его силуэт на фоне огня, да еще желтый отсвет в глазах. Арина взирала на него спокойно и без удивления.

— Кровь горяча, как вулканический гейзер. В ней бродит первозданная тьма джунглей, — промолвил Каф.

'Что он говорит?' — удивилась Арина, еще не понимая, что проснулась. Каф склонился над ней, заслонил свет от камина, коснулся горячими губами уголка ее губ. Потом выпрямился, внимательно изучая пленницу черными глазами, горящими мистическим желтым огнем, и погладил ее ключицы. Затем склонился над ней снова. Арина удивилась, что эти привыкшие к клинку сильные и тяжелые руки такие ласковые. Она почувствовала на себе его горячую тяжесть и опомнилась. Полусон резко перешел в действительность.

— Нет, — громко сказала она по-зертилийски. Он не прореагировал, и Арина укусила его за нос. В конце концов, вокруг была древняя тайга, а не цивилизованный Лондон. Каф отпрянул, а она, сердито сопя, уперлась ногой ему в висок и чуть не сломала крепкую руку. Прием Серафимы.

Такое сопротивление Каф снес молча. Он вскочил на ноги, задыхаясь. Глаза полыхали волчьим огнем. Она тоже вскочила.

— Ты сама не знаешь, чего ты хочешь!

— Я хочу вернуться домой и никогда больше не возвращаться на Зертилию!

Каф рассмеялся.

— Не обманывай меня и себя. Ты никого еще не обманула в моем замке. Ты горишь! Посмотри на себя!

Он схватил со стола зеркало и поднес к ее лицу. Арина при свете камина мельком увидела собственное отражение и не узнала его. Она оттолкнула руку с зеркалом.

— Убирайся, — зло сказала она по-русски.

Они стояли и смотрели друг на друга бешеными глазами. Каф развернулся и вышел из комнаты. В открывшуюся на миг дверь до ушей Арины донесся гомон пира.

Арина стояла посреди комнаты, задыхаясь и ничего не соображая. В висках гулко стучало. Она подбежала к окну и стала выстукивать кулаком по косяку. Ее трясло, хмель выветрился. Страха не было. 'Сама виновата. Строила ему глазки весь вечер. У, какая же я дура!' Арина готова была себя убить за свое бессовестное поведение на пиру. 'Джунгли бродят…' — вспомнила она, и ей стало смешно. Сердце колотилось, как безумное, руки немилосердно тряслись. Арина с досадой ощущала, что 'джунгли в крови' действительно бродили, и подавить древнее желание никак не удавалось. Чертыхнувшись и дьявольски захохотав, пленница запрыгала на месте, чтобы избавиться от дрожи. Она вспомнила про таверну, о которой ей рассказывала Сиаль. Наверняка там постоянно крутится народ, и можно без труда нанять проводника. Вся Зертилия знает, где находится база. Вся Зертилия, исключая Арину. Как будто она здесь чужая! До чего обидно! Зато у нее есть жемчужное ожерелье, подаренное Кафом — драгоценный жемчуг, денежная единица Зертилии, местная валюта. Надо бежать отсюда, пока не поздно. Только в окно она теперь не полезет, да еще посреди ночи. Зачем такие сложности? На Арине еще не зажили синяки, заработанные во время первого побега.

Пленница собрала рюкзак, сунула туда холсты и переводы рулонов, бережно положила деревянный футлярчик с колтами, дождалась, когда за окном замаячит рассвет, и осторожно спустилась во двор. Там паслись шурсы и капаланы гостей и воинов. Сторожа спали. 'Утром будут наказаны', - по-хозяйски подумала Арина. Некоторое время землянка смотрела на шурсов, но подойти так и не решилась. Она боялась коров и лошадей, а здесь — ящеры, будь они хоть трижды безобидные. Арина выбрала небольшого капалана и вывела его за ворота. Холодная кровь рептилии ждала восхода солнца, чтобы согреться. Арина села на него верхом, и маленький динозавр неуверенно двинулся в тайгу. Беглянку устраивало, что холодный зверь пока такой медлительный. Она неловко обхватила шею капалана и крепко сжала ногами его бока, чтобы не соскользнуть с холодной спины. Бедра привычно заныли от езды верхом. Арина направила животное на северо-восток. Единственным чувством оставалось недоумение. Все случилось быстро и просто. Развязка оказалась совсем не такой, какую Арина себе представляла. Как обрадуется Серега, когда увидит ее, сколько всего она расскажет Симе! Все будут поражаться ее смелостью, что она одна бежала из замка среди тайги и вернулась на базу. Почему ее до сих пор не нашли? Может, на базе и в самом деле что-то произошло?

Она ехала все утро, временами спрыгивая на землю, чтобы отдохнуть от верховой езды. Неуверенные лучи утреннего солнца согрели капалана, и он бодро нес ее сквозь тайгу, да и беглянка мало-помалу приспособилась к езде в одиночку. Она выехала на открытую местность и увидела вдалеке в скалах целых три замка. Беглянка поехала по направлению к ним, нашла широкую дорогу, которая привела к подножию скал. Таверна была прорублена в скале, порог застелен свежими синеватыми листьями. Тут же стояли привязанные к деревянному 'турникету' шурсы, капаланы и кразды. Арина привязала своего рядом с остальными и вошла внутрь.

В большой полутемной пещере в громадном камине ревело пламя. На стенах горели факелы. За столами сидели немногочисленные посетители, которые оглянулись на новую посетительницу. Здесь завтракали общинники: воины, женщины и даже дети. Люди пришли покушать, немного расслабиться и пообщаться.

Арина села за свободный стол и с наслаждением вытянула гудевшие ноги. Она была голодна, но сначала хотелось найти проводника. Необъяснимая тоска вдруг сжала грудь. Беглянка подсела к одинокому воину и спросила, знает ли он, где находится база пришельцев.

— Кто не знает? — лениво ответил воин.

— Доведи меня до базы, — попросила Арина и показала жемчужное ожерелье. Воин отрицательно покачал головой. Тогда Арина вытащила складной нож. Воин внимательно рассмотрел его. Он очень хотел получить нож, но тяжко вздохнул и посмотрел мимо девушки. Та достала карту. Нет, карта тоже не настолько нужна, чтобы наниматься в проводники. Оставались колты. При одной только мысли о них Арина будто в стену уперлась. Нет, колты она не отдаст. 'Они нужны для науки', - объяснила она себе нежелание расстаться с уникальным подарком.

— На базе за меня дадут еще больше жемчуга.

— Я знаю это. Попроси кого-нибудь другого.

— У тебя нет времени сделать доброе дело и хорошо заработать?

— Понимаешь, малышка, ты женщина Кафа Орха. Мои потроха стоят дороже, чем твой жемчуг. — Воин с искренним сожалением покосился на складной нож.

— Тебе обеспечат защиту.

— О чем ты говоришь, малышка? Сегодня пришельцы здесь, а завтра вы все соберетесь и улетите к своим звездам.

Арина беспомощно оглянулась. Общинники виновато отводили взгляд, женщины смотрели сочувственно.

— Хорошо, меня не надо вести на базу. Просто укажите мне направление, и все. Я доеду до базы сама.

Посетители переглянулись. Один из общинников сказал:

— Мы можем показать тебе только одно направление, причем бесплатно: направление к замку Каф.

— Неужели мне никто не хочет помочь? — с отчаянием спросила Арина.

К ней подсел управляющий таверны:

— Не плачь, красавица. Я готовлю просто, но с душой. Я накормлю тебя вкусным обедом, и любой из моих клиентов охотно проводит тебя до замка Каф. Какой ты день у него по счету?

— Тринадцатый, — вздохнула Арина.

— Это совсем немного. У тебя еще есть время.

'Почему все считают дни, сколько я живу в замке Каф?' — впервые подумала Арина. Она оглядела посетителей и ощутила себя в полной безопасности. Нет, они не отторгали ее. Она была здесь своей. Слишком своей. 'Вы все его боитесь. Трясетесь от одного только его имени. А я — его женщина…' Она не могла отделаться от будоражащих воспоминаний сегодняшней ночи.

К ней подсели две красотки. Их лица показались смутно знакомыми.

— Не расстраивайся, мы тебе поможем, — деловито произнесла блондинка.

— Выпей с нами, а то у тебя грустное лицо, — жалостливо мурлыкнула брюнетка.

Официант в набедренном ремне из кожи принес им бутыль устрашающих размеров и три бокала. Арина не верила в помощь красоток ни на полпальца, но расслабиться ничто не мешало. К тому же землянка, убедившись в том, что побег не удался, больше никуда не торопилась.

— Как вас зовут, храбрые девушки, которые не боятся Кафа Орха?

— Лейза. Тинга, — сказали красотки, и землянка не поняла, кто из них блондинка, а кто брюнетка. Зато она вспомнила, где видела их. 'Вчера они поклялись расцарапать мне лицо. Ничего. У меня ногти длиннее. А еще я красивее. У меня благородная красота, а эти как две кошки. И я моложе. Сколько же народу в него влюблено?' Она подумала о том, что эта парочка могла и помочь ей, ведь сейчас Арина действовала на руку своим соперницам. В ней снова всколыхнулась надежда.

Они чокнулись и выпили за здоровье Кафа.

— Мы поможем тебе добраться до базы, — пообещали собутыльницы Арины. — Мы не знаем, где она находится, но об этом знают обитатели наших замков.

— А где ваши замки?

Девушки выпили за здоровье вон того хозяина, который положил глаз на блондинку. На Арину он глаз поднять не посмел.

— Наши замки видно отсюда.

— А третий чей?

— Хозяина таверны.

Они тяпнули еще по бокалу, за здоровье хозяина таверны, который придумал это адское пойло. У Арины поплыла голова. 'Они не проводят меня до базы. Они спрячут меня в своих замках или убьют, и кто-нибудь из них займет мое место. Для Кафа это лучший выход, потому что ни одна из них не станет морочить ему некрасивую голову. Они обе знают, чего хотят', - о последнем Арина подумала с обидой. Она снова ощутила на себе горячие руки Кафа и сердито фыркнула. 'Интересно, кого из них выберет мой мужчина? Ему нравятся блондинки. Но может, ему уже осточертели блондинки, ведь у него от них одни неприятности'.

— Вы поссорились, да? — назойливо жужжала Лейза-брюнетка. — И нечего с ним мириться, у него ужасный характер.

— Как ты клеишь такие платья? — спрашивала Тинга-блондинка. — Научишь меня? О, мне бы такую кожу, как у тебя.

— У тебя чудесная кожа, — сказала Арина. — Ты прячешь ее от солнца?

— На солнце у нее высыпают веснушки, — сообщила верная подруга. — Сколько раз я ей говорила: Тинга, не загорай через ситечко!

— Я дам тебе средство от веснушек. Оно есть на базе.

Они пили и болтали о всякой ерунде. Бутыль пустела, Лейза сболтнула осадок и разлила остатки бутыли по бокалам.

— О, мы совсем напились, — заплетающимся языком проговорила Тинга, и собутыльницы, сблизив головы, захихикали.

За соседним столиком мальчик забавлялся с краздой: он манил ее кусочком мяса, и та вставала на задние лапы. Девушки засмеялись. Пользуясь тем, что Арина отвернулась, Тинга быстро насыпала ей в бокал щепотку серого порошка. Девушки выпили по бокалу. Арина пожевала осадок.

— Вино было очень хорошее, но, клянусь богами Сиала, если осадок в бутылке не стиральный порошок. Вон, даже пена в бокале осталась.

Женщина за соседним столиком протянула к ним руку и закричала:

— Я все видела! Они что-то насыпали ей в бокал!

Ее муж вскочил, оттолкнул подскочивших подружек и с силой выдернул девушку из-за стола. Арина не привыкла к грубому обращению, оскорбилась и закатила ему звонкую пощечину. Оплеуха прозвучала в негромком фоне таверны как удар гонга. Наступила тишина.

Посетители таверны истолковали происшедшее каждый по-своему. Трое с разных сторон бросились на общинника. Тот выпустил Арину и круто осадил напавшего управляющего ударом кулака в челюсть. Беглянка ощутила невероятную слабость и плюхнулась обратно. Две разбойницы юркнули под стол. Общинник обрушил освободившийся табурет на голову второго непрошенного защитника, третий лягнул общинника в живот. Бедолага кувыркнулся через стол. Над головой безучастной Арины завязалась драка.

— Наших бьют! — исступленно орал мальчик с краздой.

В ход пошли клинки и ножи. Таверна наполнилась людьми, как по мановению волшебной палочки. Три пары фехтовали, держа клинки обеими руками и опрокидывая столы и стулья. Крестьяне похватали горшки с ночными цветами. Женщины и дети быстро, по стенке, покинули заведение. По таверне снарядами залетали глиняные бутылки и стулья. Хозяин, за здоровье которого пили девушки, закатился под стол с распоротым животом.

— Я медсестра, — вспомнила Арина, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Ее мутило. Зрение временами отказывало. Лейза и Тинга осторожно выглянули из-под стола, убедились, что ими никто больше не интересуется, подхватили Арину под руки и поволокли к выходу. Голова землянки безвольно запрокинулась.

Таверну потряс оглушительный рев Кафа:

— Остановитесь!!!

Он сунулся под мельтешащие клинки, развел двух фехтовальщиков в разные стороны на длину своих рук, пинком отбросил от себя воина с копьем, затем с головой окунулся в самую гущу. 'Орх явился!' — прокричала дебелая женщина, опуская тяжелый окровавленный горшок. Драка захлебнулась. Лейза и Тинга уронили добычу на пол. С пола медленно поднялся управляющий таверны. Ему удалось поставить вывихнутую челюсть на место, и он рявкнул на двух обезьяноподобных волосатых вышибал, которые, как ни в чем не бывало, сидели в углу около камина. Вышибалы поднялись, почесываясь, и начали очищать помещение от посетителей, не сортируя, кто прав, кто виноват, а кому досталось больше всех.

Каф опустился на колени перед Ариной и приподнял ее голову. Арина приоткрыла затуманенный глаз.

— Подсыпали что-то, — прошептала она по-зертилийски и перешла на русский. — Земные препараты я бы распознала, не глядя в бокал, — и перешла на медицинскую латынь. После этого медицинская сестра потеряла сознание.

Каф бережно поднял ее на руки и отыскал взглядом Лейзу и Тингу. Те дрожали от страха в самом темном углу: вымазанный в крови свирепый Орх загораживал им путь к отступлению.

— Ее по голове ударили, — капризно прохныкала Тинга и всхлипнула. Каф бешеным взглядом окинул разгромленное помещение.

— Они оплатят ущерб, — сказал он управляющему, брезгливо кивнул головой на Лейзу с Тингой и вынес свое сокровище на свежий воздух.

Глава 10 ВИЗИТ ПРИВИДЕНИЯ.

Серафима пришла в себя и увидела вместо аскетических стен базы кремовые стены своей квартиры в Лаборатории. Она подскочила, как ужаленная. В дверь полетела ваза. Осколки брызнули во все стороны. Преодолевая головокружение, валившее с ног, Сима вне себя от злости забегала из угла в угол. Она плюхнулась в кресло, не зная, куда себя девать. К горлу подкатывала тошнота. Она набрала номер одного из баров и заказала бутылку русской водки. 'Напьюсь всем назло', - решила она.

Когда пришел Анджело Сайенс, Сима вертела в руках бутылку и раздумывала, открывать ее или все-таки не опускаться. Под ногами Доктора захрустел битый хрусталь.

— А знаешь ли ты, что алкоголь медленно убивает? — невозмутимо поинтересовался Анджело, присаживаясь рядом на пуфик.

— Мне торопиться некуда, — процедила сквозь зубы Сима, сдерживая душившее ее бешенство. Доктор бесцеремонно отобрал бутылку.

— Что с тобой случилось, Серафима? Я не понимаю. Твой побег на Зертилию мне абсолютно не понятен. В чем же я провинился? Объясни мне, что с тобой происходит, что пошло не так, и мы вместе что-нибудь придумаем.

— Что со мной происходит? — переспросила Серафима и перевела дух. — Я не понимаю, что все время происходит вокруг меня.

— Хорошо, давай по порядку. Почему ты от меня сбежала?

— А почему ты забрал меня с Зертилии, да еще и таким варварским способом?

— Потому что по-другому не получилось. Я понимаю Коренева, но все же наказал его. Оскорблять тебя в мои планы не входило. Однако побегом ты поставила меня в неловкое положение. Итак, почему ты сбежала?

— Я сбежала не совсем от тебя… Я сбежала из Лаборатории, потому что ты меня здесь запер.

— Да, я тебя запер. Я хочу на время оградить тебя от нашей цивилизации, от техники 25-го века. Ты — живое воплощение нашей истории, к тому же очень ранимое.

— Что-о-о? Я — воплощение, да? А почему бы тебе не запереть меня в музее? Меня бы упрятали в витрину с сигнализацией, сдували пылинки, повесили бы табличку: 'Внимание! Живая реликвия! Человек из прошлого, найденный великим королем генетики!' Дети будут тыкать в меня пальцем и таращить умные глазенки! Я бежала от себя самой, от живого музейного экспоната!

Анджело терпеливо подождал, когда она выговорится, и спросил:

— Может, тебя напугало мое предложение? Ты до сих пор на него не ответила.

— Да, напугало, — честно признала Сима.

— Но почему?

Сима замялась.

— У меня нехорошее ощущение, будто ты загнал меня в угол. Будто у меня нет выхода!

— Что за чушь, в самом деле, — нахмурился Анджело. — Ты свободный человек, и в своем выборе ты совершенно свободна. Самое серьезное мое желание — чтобы ты сама захотела выйти за меня замуж. Поверь, это так.

— Раз я свободна в выборе, отправь меня на Зертилию. Я хочу туда.

— Заинька моя, туда отправляются те, которые там необходимы, а не те, которые спят и видят, как туда попасть.

— Я там необходима. Четыре дня назад там пропала моя единственная подруга.

— Я знаю. Через две недели туда направляется Сергей Буров вместе с…

— Две недели! — вскричала Серафима и вскочила. — Что с ней будет за это время? Неужели нельзя поторопиться?!

— Это кратчайшие сроки. 30 сентября 'Зертилиец-14' стартует на Зертилию. Раньше никак нельзя. Корабль готовят к отлету в авральном порядке. Так вот, повторяю. Туда направится Буров с необходимым для поисков транспортом. Разведчики ее уже ищут. Производится опрос населения.

Серафима принялась расхаживать по комнате. Анджело тоже поднялся.

— А мне что прикажешь делать? — спросила она.

— Мое предложение остается в силе. Мы договаривались о неделе, а прошло уже два месяца, — мягко напомнил Доктор. — Мне необходим твой ответ. Не торопись отвечать 'нет', лучше подумай.

Сима остановилась, уселась в кресло и посмотрела на Доктора, прищурив глаза.

— А тебя не смущает разница в возрасте? — нашла она новый аргумент.

— А какой у меня возраст, как ты думаешь? Этого, кстати, никто не знает. По паспорту — сорок, на вид тоже, — Анджело Сайенс загадочно усмехнулся.

— Неважно, какой возраст у тебя. А вот сколько лет мне — это уже вопрос. Я сама не знаю, сколько. Может быть, девятнадцать. Может быть, двадцать один. Или, может, четыреста пятнадцать? По-моему, я безнадежно стара. Я не женщина. Я — Баба Яга! — сварливо заявила Сима в духе актера Милляра. — Божий одуванчик. Зачем тебе старуха, а, сорокалетний мужчина?

— Ты даже сама не представляешь, насколько ты молода, — с нежностью ответил расстроенный Анджело Сайенс. Ему хотелось вытащить взбалмошную девчонку из кресла, сгрести и больше никогда не отпускать. Серафима смотрела на него, заливаясь беззвучным смехом. Она снова поднялась, и тут случилось то, что Доктор и ожидал: девушка разрыдалась. Он усадил ее обратно в кресло и встал рядом на колени, вытирая обильные слезы Симы большим расшитым платком.

— На Зертилии мне ничто не напоминает, что я не от мира сего, что все родные умерли три с половиной столетия назад, что у меня когда-то была крошечная тесная квартира, у которой в дождь протекала крыша, а еще были битком набитые городские автобусы. И слякоть во время дождя, и пылища в хорошую погоду. Но все это было моим! Я хочу на Сахалин. Я ни чему не верю и хочу увидеть Оху своими глазами. Да убери же ты свою простыню! — Сима неловко ткнулась мокрым носом в белый халат Доктора.

— Я сам свожу тебя в Оху. Не прям вот сейчас, но скоро.

— Я хочу одна-а-а…

— Одна ты туда нипочем не доберешься. А я тебя больше никому не доверю.

— Доверил же Трамваю! И двум 'вратарям'!

— Своим побегом ты все мне перемешала. И как назло, столько работы, что даже некогда перекусить. А Руслану я доверяю, он надежный.

— Меня его андроиды чуть не убили.

— Тебя никто не собирается убивать. А андроиды пострадали гораздо больше, чем ты. У Руслана просто не было другого выхода.

— Конечно, не было, — с готовностью согласилась Сима. Она залилась смехом пополам со слезами. Доктор нежно укачивал сумасбродную девушку. Обычная женская истерика, Анджело изучил их вдоль и поперек — как врач, как исследователь, как жертва, наконец.

Постепенно она успокоилась. Дрожь прекратилась, слезы иссякли. Анджело оторвал Симу от намокшего халата и улыбкой заглянул в лицо, подавляя желание поцеловать.

— Со мной ты будешь защищена и спокойна. Я огражу тебя от всех. А в медовый месяц мы поездим по всему миру. Если хочешь, мы отправимся в свадебное путешествие на Зертилию.

— Но я действительно не знаю, сколько мне лет, — уцепилась за свое Сима. — Куда же делись два моих года?

Анджело Сайенс, наконец, насторожился.

— Какие два года? — переспросил он.

— Как какие? Двадцать и двадцать один.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Серафима.

Лицо Доктора отобразило легкое удивление. Анджело Сайенс привычно спрятал настоящие эмоции. Неожиданное знание Симы его напугало.

— Тархун сообщил мне, что забрал меня с Земли в 2018 году. А ты мне сказал, что я впала в летаргический сон в 2016-м. Что-то я не помню, чтобы я заснула или умерла. Кто из вас лжет? Может, оба?

— Какой Тархун?

— О котором ты сам мне и рассказывал. Я решила, что ты про него не врешь и решила с ним поговорить.

Анджело смотрел на нее, нахмурившись, и Сима уточнила:

— Которому ты отдал за меня какое-то дерьмо в контейнере.

— Кто сморозил тебе эту чушь? — изумился Анджело.

— Он, Тархун, — Сима вновь залилась слезами.

— Тайкох, — сказал Анджело. Он уселся рядом с Симой. Скрывать потрясение, тем более неприятное, было непросто. Мысли Доктора лихорадочно метались в поисках выхода.

— Вот это номер. Тебя связал с ним Руслан?

— Нет, я сама. Твой верный Барабан здесь ни при чем.

— Ты удивительная женщина. Ума не приложу, как тебе это удалось. Тайкох сказал, что я тебя обманываю?

— Ты лжешь мне на каждом шагу.

— Никто тебе не лжет, Серафима. Ни я, ни Тайкох, — обреченно вздохнул Анджело.

— Объясни-ка подробнее, как можно говорить совершенно разные вещи и при этом ни разу не соврать.

— Ты уснула в 2016 году и мирно проспала в больнице два года. Что случилось потом, я не знаю. Я действительно не знаю, что привело тебя к фатальному исходу в 2018-м. Возможно, в больнице случился пожар, что вероятнее всего. Тайкох изволил сообщить только одно: он забрал тебя с Земли в момент клинической смерти. С ним, знаешь ли, сложно договориться. Умереть ты не успела, сама видишь. Ему понадобились именно отходы, я в этом не виноват. Тайкоху ты обязана молодостью, а мне — жизнью.

Настолько простое объяснение до сих пор не приходило Симе в голову. Она посмотрела на Анджело высыхающими глазами и даже попыталась улыбнуться. Тот облегченно вздохнул.

— Наконец-то ты успокоилась, моя девочка. Не пойму только, почему ты так долго держала это в себе. Надо было сразу сказать, что не так, что тревожит, я бы давно уже все объяснил, и ты не носила бы в себе такую тяжесть. Больше так не делай. Не нравится что-то — сразу ко мне.

В кармане Анджело сотый раз запиликал телефон. Доктора потеряли. Доктора всюду ищут. Доктор понадобился сразу всем.

— Не могу побыть с тобой хотя бы час, — с досадой произнес он.

— Я подумаю над твоим предложением еще немного, ладно? — примирительно попросила Сима. Она уже улыбалась — улыбалась ему, Анджело, и он подумал, что их ссора сильно смахивала на семейную. Он поцеловал Серафиму в оба глаза и ушел.

С души свалился тяжелый груз, и Сима наслаждалась давно забытым ощущением легкости. Она думала о том, что пора бы научиться владеть собой. О том, что узнала свой настоящий возраст — ей двадцать один год. А еще о том, что выйти замуж за Анджело Сайенса было бы не так уж и плохо. Любит он ее или нет, Док очень хорошо к ней относится. Настолько хорошо, что до сих пор прощает все ее выходки. 'Собственно, мне предлагают целый мир. За красивые глазки. Даже два мира. Какого рожна мне еще надо?' Серафима подумала о двух мирах и вдруг испугалась.

Они вместе завтракали, обедали и ужинали, если Анджело не мешала работа. Дважды ему удалось выкроить время и вывезти Симу в город. Они гуляли вдвоем в тихом городском парке под ненавязчивой охраной четырех андроидов. Серафима привыкала к новой роли и относилась к Доктору все более доброжелательно. Она сильно скучала по Арине и как-то ночью даже плакала по ней. На пятый день после возвращения Симы в гости к ней ненадолго забежал Сергей Буров. Зертилийский загар сошел с его лица, под глазами пролегли глубокие тени, да и вид был чересчур забеганный. Сергей рухнул в кресло и обреченно сгорбился.

— Извини, что не мог зайти к тебе раньше.

— Сереж, я по тебе соскучилась. Ты снова улетаешь на Зертилию?

— Да. Совершенно нет времени. Торопимся. Ее до сих пор не нашли, и я надеюсь только на себя. А попаду я на Зертилию только 1 октября!

— Проклятье! Я сижу здесь, сложа руки. Боюсь, что не смогу больше покинуть Лабораторию. Я даже помочь ничем не могу! Нет ничего хуже вот такого бессилия! Не представляю, что с ней сейчас.

Сергей покачал головой.

— О ней ни слуху, ни духу. Проводник выкрал ее 14 сентября, а сегодня уже двадцать первое. Прошла неделя, девятый день уже! И до самого 1 октября я не смогу что-либо сделать! — Сергей в отчаянии постучал ладонью по подлокотнику кресла. — Астрономы прогнозируют 30 сентября катастрофу. Сиал, Зертилия и Солнце системы сравняются в одну линию, Сиал окажется посередине. На Зертилии ожидаются страшные ураганы и землетрясения. Это случается там периодически, не смертельно, но все-таки это будет катастрофа.

Сергей ненадолго задумался.

— Черт возьми, мне все равно, что будет с Зертилией, но там находится моя сестра!

— Чем же это кончится и когда? Одни проблемы со всех сторон. Какая жалость, что Док не отпускает меня на Зертилию. Он твердо решил на мне жениться.

— Тебе никто ничего не посоветует. Но, наверное, с ним тебе будет одиноко.

— Я и так одинока. У меня совсем опустились руки.

— У тебя? — сумрачно улыбнулся Сергей. — Не верю. Тебе надо заняться делом. Поговори об этом с Доком. Он тебя любит и поэтому уступит.

— Любит? Ты думаешь?

Сергей вздохнул и обронил:

— Я сейчас не об этом думаю. Извини, Сим.

Он поднялся и сурово посмотрел на нее сверху вниз.

— Постараюсь забежать перед отлетом или хотя бы позвонить.

— Если времени не будет, то необязательно. Да, вопрос на засыпку: сколько лет Доку?

Изогнутая бровь Сергея поползла вверх, и вид у него стал недоумевающий.

— А кто его знает… Двадцать лет назад я помню его таким же, как сейчас. Он нисколько не изменился. Секрета молодости не выдает. Ходят кое-какие слухи, но толком никто ничего не знает.

— Да, неинтересно, — протянула Сима.

У дверей Сергей обернулся:

— Помнишь Дружище Сата?

— А как же, — обрадовалась Сима.

— Он сбежал с Зертилии с одним из андроидов и гуляет по Лондону. Его приятеля поймали, он отправится на Зертилию вместе со мной. Население не информировали, что в городе старый андроид, чтобы не сеять панику. Сата разыщут и застрелят.

— Застрелят? Зачем? — поразилась Сима.

— Никто не знает, что на уме у старого андроида. Он очень опасен.

Сергей ушел, а Сима уставилась в окно невидящим взглядом. В голове поселилась пустота, грудь сдавило тисками. Сима без труда докопалась до причин глобального упадка настроения: Сат. Сата застрелят.

Днем Симу посетил Анджело. Они вместе пообедали в кафе, затем он, утопив возлюбленную в нежных комплиментах, с сожалением проводил ее 'домой'. Серафима собралась провести вторую половину дня в одиночестве, для нее почти невыносимом, однако ее посетил еще более неожиданный визитер, чем Буров или Анджело Сайенс.

Он неслышно отделился от стены, проплыл по воздуху в виде светлого сгустка и опустился на пол. Сима замерла от ужаса. Руками она судорожно уцепилась за край стола, чтобы не упасть — ноги у нее подкосились. Крик застрял в горле. Сгусток уплотнился и материализовался в невысокого парня, сидящего на ковре, по-турецки скрестив ноги. Человек казался реальным, только кожа и одежда отсвечивали сталью.

— Сашка Сычев, — пролепетала Сима и протянула руку, чтобы удостовериться, что это действительно он.

— Стоп! — скомандовал Сычев. Рука Симы наткнулась на невидимое препятствие в десяти сантиметрах от него.

— Я столь же реален, как твои мысли.

— Но ты же Сашка Сычев, мой одноклассник?

— Верно, — кивнуло головой привидение.

— Невероятно…

Сима опустилась на пол рядом с ним, потому что руки, на которые она опиралась о столешницу, враз ослабели. Без сомнения, это был Александр Сычев: крепко сложенный, смешливый, компанейский, сидящий на полу в излюбленной позе. Он смотрел на одноклассницу во все глаза и тихо смеялся.

— Обожаю тебя, Симуля! Соскучился страшно. Никогда не думал, что вычислю тебя на Земле в 25-м веке! С ума сойти! — и он продолжал негромко хохотать.

Сима его весельем отнюдь не заражалась. Она рассматривала Сашу… да и не Саша это… у Сычева волосы были неопределенного цвета, а у этого… да и не волосы у него совсем!

— Кто ты такой? — севшим голосом спросила Сима, снова наполняясь страхом. — У меня действительно был одноклассник Александр Сычев, но это было давно, четыреста лет назад.

— Я именно тот, за которого ты меня принимаешь. Да не бойся ты меня, на тебя это не похоже. Я пришел предложить тебе одно дело, связанное с 'Чистилищем'.

— С каким чистилищем? — пролепетала Сима. — Дожилась вот… до глюков…

Саша перестал улыбаться и воззрился на собеседницу.

— Ладно, шут с ним, с 'Чистилищем', узнай сначала меня.

У Симы перед глазами поплыла комната.

— Только не вздумай падать в обморок. На тебя это тоже не похоже, — сказал Саша. Сима почувствовала сильный приток энергии извне и пришла в себя. Зрение прояснилось, свист в ушах прекратился.

— Вот так-то лучше. Ты что, все забыла? Неужели ты забыла 'Чистилище'?

— Лопни моя селезенка, если я хоть что-то понимаю, — промямлила Сима и спросила неуверенно:

— Ты тоже спал четыреста лет? И тебя тоже оживил Доктор?

— Погоди, Сима. Я отвечу на все твои вопросы. Только сначала немного прозондирую твою память.

— Один раз мне ее уже зондировали.

Саша поднялся с пола и подошел к окну. Сима изучала его спину. Ошибки не было, это Сычев. Одноклассник повернулся к ней с озабоченным видом:

— У тебя два года заблокировано. Это меняет дело. Предложение отменяется.

— Два года? Те самые два года? Кто заблокировал? Зачем? Саша, немедленно сними блокировку. Пожалуйста. Ты сможешь?

Саша улыбнулся во весь свой широкий рот:

— Ни за что! Если бы у тебя ее не было, я бы, пожалуй, сам бы ее поставил. Ни к чему тебе помнить это.

— Никто не хочет мне помочь, даже ты, — бросила ему Сима. — Совсем я одна осталась…

— Даже не упрашивай, — сморщил Саша вздернутый нос. — И не прибедняйся.

Сима все больше его узнавала.

— Саша, почему мы встретились? Встретились здесь и сейчас? Почему ты стал таким? Ты так похож на привидение! Ничего не понимаю.

— Все очень просто. — Саша вновь уселся на палас. — По Галактике путешествует особая форма жизни, я называю ее выводком. Выводок состоит из мириадов мелких существ, которые питаются мантией остывающих планет. Технология закусок элементарна: подходящая планета или комета оккупируется выводком, который покрывает ее ровным слоем, и планета становится похожей на одуванчик. А после нашествия остается только твердое ядро, если его не ужуешь. Ну, и крошки от коры в виде астероидов.

— Ты всегда был хорошим кулинаром, — язвительно заметила Сима.

— Этого не отнять. Чтобы не рассеяться по Галактике, найти планету и не съесть что-нибудь стратегически важное типа Земли, прожорливому рою необходим мозговой центр. Два миллиона лет выводком благополучно правил неземной мозг, пока в него не угодила большая комета. Понабрались мозги впечатлений, призадумались и комету протабанили. В результате мозг наполовину разрушился. Требовалось срочно найти замену. Случилось это четыреста лет назад. Выводок как раз обгладывал планету недалеко от Солнечной системы. Мозг вырвал меня из тела за мгновение до смерти. Он выбрал именно умирающего, чтобы не нарушать ход Истории человечества. Если бы не он, я был бы мертв уже четыреста лет.

Сима, если бы ты знала, с каким наслаждением я с тобой сейчас разговариваю! Я знаю, ты была в Тайкохе, видел. Я эту личность не переношу. Общаться совершенно невозможно.

— А, Тайкох… Я тоже имела удовольствие с ним общаться. Док утверждает, что с Тайкохом умеет разговаривать только он.

— Он один из всего человечества, как же! — ядовито буркнул Саша.

— Ты ни с кем из землян с тех пор не общался?

— Общался. Они принимают меня за человека, и поговорить иногда можно. Но ты моя одноклассница, и это существенно меняет дело.

— Почему ты в таком виде?

— Я же должен принять какой-то облик, чтобы ты меня узнала. От тела у меня остался один мозг. Он не здесь, — постучал себя пальцем по лбу Саша. — Он с выводком. Его нельзя оставлять без присмотра.

Сима расчувствовалась.

— У меня тоже есть предложение. Хочу обнять тебя крепко-крепко и сказать: давай вернемся на четыреста лет назад…

— Даже если б это было возможно, разве я променяю всю Галактику на одну только Землю?

— А я бы променяла.

— Потому что ты человек, Сима. А я — нет. Я — Александр Сычев, но я не человек. И не жди от меня человеческой логики. — И Саша снова залился смехом. Прекратив смех, он сказал:

— Блокировку тебе поставил Анджело Сайенс. Держись от него подальше.

— Разве ты его знаешь? Откуда ты знаешь, что блокировку поставил именно он?

— Я очень хорошо его знаю, Сима.

— Да? Тогда смейся и дальше: он собирается на мне жениться.

— Что же тут удивительного?

— Как тебе объяснить…

В глазах Александра запрыгали чертики.

— Кое в чем я тебе помогу, пожалуй. Я могу стащить тебя у Дока из-под носа. Давай над ним подшутим?

— Давай! — несказанно обрадовалась Сима. — Отнеси меня на Зертилию!

— Сквозь вакуум, дорогая? Только в пределах Лондона. А то замерзнешь.

— Тогда давай найдем одного моего товарища. Кстати, ему тоже нужна помощь.

— Я даже знаю, про кого ты говоришь. Я же в твою память влезал. С твоего, кстати, позволения. Я унесу тебя в город, а ты вернешься к Доку, когда захочешь.

— Сашка, мы сейчас как дети прямо! — с восторгом прошептала Серафима. — А ты говоришь, логика нечеловеческая…

Парень шагнул к ней с раскинутыми руками, и ей показалось, будто он собирается ее обнять, но одноклассник вдруг рассосался в воздухе. Вокруг нее образовался еле заметный светлый ореол. Ноги резко оторвались от пола. Невидимая сила подбросила Симу и потянула к окну головой вперед. Сима отчаянно завизжала и заслонилась локтями, а когда отняла руки от лица, увидела себя за пределами здания Лаборатории на уровне семидесяти метров над землей, а позади нее осталось окно, целое и невредимое. Вокруг захохотал Саша. Сима взвизгнула сжалась в комок, стремительно поднимаясь все выше. У нее заложило уши, она озябла от сентябрьского ветра.

— Хватит! — закричала она, но Александр вознес ее выше крыши Лаборатории и помчал по направлению к космопорту. Внизу суетился летающий городской транспорт. Сердце металось в груди, дыхание обрывалось. Неописуемый восторг обуял Симу, она раскрылась, раскинула руки и радостно закричала.

Таким же необъяснимым образом Саша протащил ее сквозь окно управления космопортом, где она предстала перед взором изумленного Сергея.

— Ни о чем не спрашивай! — сказала она, крупно дрожа от холода. — У меня есть друг, который может узнать, где находится твоя сестричка.

— Что еще за друг? Что произошло, Сима?! Ты как… через окно?!

— Чш, — шикнула Сима. — Мне нужна твоя квартира. Пусть Док немного помучается, разыскивая меня.

— Не городи ерунды. Ни про Дока, ни про сестричку. Когда же ты повзрослеешь…

Недовольно бурча, Сергей отдал ей дверной идентификатор и объяснил, как им пользоваться. Назвал свой адрес, указал на карте Лондона, где находится квартира, подробно объяснил, как до нее добраться. Сима так и рвалась вперед.

— Погоди, беда ходячая, — Сергей накинул на нее свою куртку. — Синяя вся от холода. Примерно такую я тебя и увидел в первый раз.

Незримый Саша рывком вынес ее на улицу, Сима только и успела увидеть мельком вытаращенные глаза Сергея и его отпавшую челюсть.

— Я доберусь до квартиры Сергея сама, — сказала она Александру. — А ты ищи Арину. Мы с Сергеем с ума из-за нее сходим.

— Я выйду на Бурова, как только что-либо о ней узнаю, — пообещал Саша, опустил одноклассницу рядом с остановкой такси и растворился.

С его исчезновением Сима почувствовала себя одинокой и несчастной. Она села в свободное флаер-такси, назвала адрес, и машина понесла ее обратно в город.

Сима летела довольно низко и с удовольствием рассматривала город, машины и людей. Ее внимание привлекла знакомая фигура. Человек уверенно двигался в людском потоке, возвышаясь над общим уровнем на полголовы. Затем вошел в одно из зданий. Мысли так и запрыгали. 'Сат. Неужели Сат? Нет, не может быть. Не станет беглый андроид, которого ищут, в открытую разгуливать по городу. Но до чего же похож… Да мало ли людей с такой фигурой? Вообще-то мало. Надо проверить'.

Серафима велела автопилоту срочно приземлиться и выскочила из флаера. Здание, в котором исчез некто удивительно знакомый, оказалось громадной библиотекой. Сима зашла вовнутрь, разом окунувшись в тишину. Куда идти? На стене размещался список залов библиотеки с указанием этажей. Сима пробежала его глазами и увидела зал хроники прессы. 'Наверное, там можно найти газеты 2016–2018 годы', - подумала она.

Она потратила минут двадцать, расхаживая по залам библиотеки, но Сата там не оказалось. Лишь дважды она заметила знакомые лица сотрудников Лаборатории, и все. Тогда она свернула поиск и отправилась на второй этаж в зал хроники прессы.

— Газеты за 2016 год? — удивилась библиотекарь. — Газеты так долго не хранятся. В 2030 году начали выпускать пластиковые журналы. Если желаете…

— Нет, спасибо.

Сима повернулась, чтобы уйти, и привычно окинула взглядом зал. И замерла: за дальним столом сидел Сат собственной персоной, и, как ни в чем не бывало, перелистывал газеты. Рядом с ним стояла внушительная стопка книг, перевязанная простой веревкой.

Она немедленно направилась к нему. Она не знала, зачем это делает и что ему скажет. Ее удивляла собственная радость. Сат увидел ее, но удивления не выразил.

— Пошли отсюда, солнце мое, — буднично сказал он, поднялся, одной рукой взял стопку книг и газеты, другой сжал Симин локоть.

— И это вместо 'здрасьте'? — радостно удивилась Сима, не обратив внимания на крепкую хватку андроида. Они спокойным шагом приблизились к выходу, но тут двери с пинка разлетелись, и в зал вбежало несколько человек. Под длинными плащами они скрывали лучеметы, которые Сат моментально вычислил. Библиотекарша по-бабьи охнула и мудро закатилась под стол. Андроид сгреб Симу свободной рукой, придавил ее локтем, в три прыжка пересек зал и бросился в окно. Мощное стекло лопнуло. Сат приземлился на асфальт, как кошка, подбежал к одному из автомобилей, стоявших рядом с библиотекой, и силой открыл запертую дверь. Книги с газетами он швырнул себе под ноги, Симу — на соседнее сиденье. Та даже испугаться не успела, все произошло слишком быстро и мало походило на реальность. Испугалась она уже в машине, набиравшей высоту.

За ними с воем неслись броневики Лаборатории.

Глава 11 СТАНЦИЯ ЗА ПОЛЯРНЫМ КРУГОМ.

— Немедленно высади меня! — потребовала Сима.

— Ты уверена, что собираешься выйти? — ухмыльнулся Сат.

— Высади, а не то…

- 'А не то' что? Хотя я знаю уже, что может ожидать от тебя добропорядочный андроид, — весело откликнулся Сат и, не глядя, пошарил рукой по Симе — внимание полностью поглощало движение на воздушной трассе. Та нервно взвизгнула и стукнула его кулаком по плечу.

— Ух, ты! Давай еще! А лучше держись!

Последовал вираж, отчего Сима неудержимо покатилась на пилота. За это андроид получил два удара по шее и по ноге. Третий удар она нанести не успела, потому что ее мотнуло в другую сторону. Оглянувшись по сторонам, Сима громко охнула: со всех сторон сновали флаеры, Сат, презрев правила, лавировал между ними, а сзади ревели сирены невидимых в потоке транспорта броневиков. Сат ловко маневрировал в толкотне летящих машин. Совершенный мозг андроида за доли секунды вычислял оптимальные варианты. Симе каждый миг мерещилось, будто столкновение неизбежно, однако этого не случалось. Сердце стучало где-то в районе горла. От беспорядочной болтанки, поворотов, нагрузок ее замутило. Сима хваталась за все подряд, но это не спасало. За рулями броневиков тоже сидели андроиды, но дистанция увеличивалась, потому что невероятные обгоны Сата производили на трассе некоторое замешательство.

За чертой города он набрал высоту и увеличил скорость до предела. Выйдя на междугороднюю трассу, Сат подключился к общей энергетической линии, и дистанция стала неизменной: здесь флаеры могли двигаться с одинаковой скоростью.

— Куда мы летим? — спросила Сима, с огромным облегчением устраиваясь в кресле.

— Ты сказала 'мы'? Это радует. Мы летим на космодром. Ты все еще хочешь выйти?

— Что ты будешь делать! Я ведь только оттуда!

Сат потрепал заложницу по коленке, за что схлопотал очередной удар по руке. Сима с тревогой оглянулась назад, где маячили броневики.

Работники космодрома уже получили сообщение из Лаборатории. Сат посадил угнанный флаер рядом с межзвездным катером. К ним со всех сторон, по земле и по воздуху, неслись машины. Серафима уже притерпелась к определенному уровню страха. Теперь на нее накатила новая волна. Беглецы выскочили наружу. Преследователи с броневиков открыли огонь. Сат резко пригнул Симу вниз, больно ткнув лбом в пыльное шасси. Стекла флаера полопались, оплавленное стекло потекло внутрь машины. Андроид выволок заложницу из-за флаера и потащил к катеру. Парализованная страхом девушка едва успевала перебирать ногами, бормоча плаксиво под нос:

— Сат, отпусти меня, оставь здесь. Ты и без меня улетишь. Стрелять в подпространстве по тебе некому.

— Зато меня могут взорвать, а ты помешаешь.

Стрельба внезапно оборвалась — преследователи разглядели заложницу. С неба на беглецов обрушился бесстрастный голос с приказом остановиться.

Сима не хотела лезть в люк катера. Сат безжалостно слепил из нее ком и закинул в катер, влез сам. Следом за ним внутрь залетели слепящие лучи. Сат отпустил заложницу и бросился в ходовую рубку к пультам. Крышка люка задраилась, маленькое судно завибрировало и накренилось. Симу замутило от резкого взлета.

— Сат, что ты делаешь? — взвизгнула она. — Куда мы летим?!

— На Зертилию, куда же еще?

— Если на Зертилию, то я согласна, — разом смирилась заложница.

Сат работал над пультом, выводя катер на орбиту. Сима увидела на его спине опаленную и выпачканную кровью рубашку.

— Сат, тебя ранили, кажется, — неуверенно пискнула она и дотронулась до его плеча.

— А мне не кажется, — ответил Сат и повернулся к ней. — А если будешь меня лапать, я не устою. Ты чертовски соблазнительна.

И рассмеялся. Сима хлюпала носом и печально смотрела на Сата. Что-то внутри надломилось. Она безвольно опустилась в кресло второго пилота, скрючилась и крупно затряслась.

В одном из броневиков командир группы захвата советовался с Анджело Сайенсом:

— Он взял курс на Зертилию. Орбитальные пограничники не смогли его перехватить: он ушел в подпространство слишком близко от Земли. Есть два выхода: взорвать катер вместе с андроидом и заложником или брать его уже на Зертилии.

— Зачем нам лишний скандал из-за какого-то заложника? Катеру с центрального пульта только что отправили сигнал с программой, теперь он полетит прямиком на Станцию. Взорвите судно по прибытии на Зертилию, когда на борту никого не будет. Я отменяю приказ об уничтожении андроида 26SAT482 дробь 397, в этом больше нет необходимости. Бежать ему оттуда некуда, он будет работать, как положено.

Анджело Сайенс связался с Кореневым:

— Выясни личность заложника.

'Придется теперь ломать голову, как объяснять общественности похищение человека андроидом, — мрачно размышлял Анджело Сайенс. — Штат юристов без работы не останется. Заложник-то домой теперь нескоро вернется, н-да… Задал ты мне задачу, Дружище…'.

Катер приземлился полярной ночью в сотне метров от Станции. Люк автоматически раздраился. В катер хлынул белый морозный воздух и моментально прохватил заложницу, одетую в демисезонную куртку Сергея. Сат вытолкал ее наружу, ухватил за руку и буквально доволок до дверей Станции. На освещенной прожекторами, расчищенной от снега площадке стояли вертолеты и снегоходы. Длинное одноэтажное строение было обшито темно-серым листовым металлом. Крышу покрывали фермы аппаратуры, напоминающие рыбьи кости. Все это Сима увидела краем глаза. Ей было не до того. Мороз в считанные мгновенья стиснул леденящими пальцами все ее кости и внутренности, конечности перестали слушаться. Дверь Станции была не запертой, охрана отсутствовала.

Недра строения окутали окоченевших беглецов спасительным теплом. Заложница взялась заледеневшими пальцами за выкрученное андроидом запястье. Они свернули за угол, и Сима увидела длинный коридор. Вдоль стен стояли и курили, негромко переговариваясь, незнакомые люди. Люди? Сима перемигнулась. На Станции НЕТ людей. Значит, это андроиды, и все, как один, старые. 'Куда я попала?' — похолодела заложница. Нелюди стояли, подпирали спинами безрадостные голые стены и курили, некоторые сидели под стенкой на корточках: мужчины и женщины. Все это выглядело по-бытовому буднично.

— Хе, а вот и Сат! — провозгласил один из нелюдей. Курильщики обернулись, лица у них, как ни странно, были приветливыми. Обычные люди. Сима снова перемигнулась, даже дважды.

— Гляди-ка, у него новая красотка, — обронил один из мужчин и сноровисто приобнял испуганную Серафиму. — Где ты таких цепляешь?

Общество Станции рассмеялось.

— Дэн, я не Сильва, — напомнила собеседница. Парень (андроид!) тут же выпустил Симу. Сат шагал по коридору, друзья жали ему руку, с любопытством рассматривали заложницу, сочувствовали попаленной спине, а Сима от потрясения и легкого страха почти не различала лиц. Было еще одно чувство, в котором она не сразу разобралась. Гордость за Дружище Сата, которого свои так тепло принимают. Что она ожидала увидеть на Станции? Она вспомнила каменные рожи 'вратарей'. Нет, она над этим не задумывалась. Известие о том, что их товарища поймали на Земле, вызвал у андроидов вполне человеческий ропот.

— Отправят теперь на пенсию, — буркнул угрюмо один из андроидов.

Сима моментально сообразила, что значит для беглого андроида 'отправка на пенсию'. Сат показал стопку книг и ворох старых газет. Общество особенно заинтересовалось газетами. Сат ввел заложницу в пустую комнату в конце коридора. У окна стоял человек (нет, андроид — одернула себя Серафима) и смотрел на катер, в котором прилетели беглецы. Сат с размаху плюхнулся на бочку из-под технического масла, служившую стулом. Катер внезапно распух огнем, затмив свет прожекторов. Из внутренностей в ночь выплеснулось ослепительно-белое пламя. Человек у окна повернулся. На обветренном лбу и около сжатого рта залегли суровые складки, колючие глаза прищурились. Его взгляд равнодушно скользнул по Сату и остановился на заложнице. Он рассматривал ее неторопливо, в упор, с головы до ног. На лице не дрогнул ни один мускул. Сима не выдержала, замигала и залилась краской. Наконец андроид потерял к ней интерес и снова отвернулся к окну. Сат, не слезая с бочки, открыл дверь (Симе было отрадно видеть привычные двери, которые открываются взад-вперед, а не ездят вдоль стен) и кликнул одну из женщин в коридоре:

— Ируня, отведи Симу в общую спальню.

— О'ке, — откликнулась неряшливая патлатая девушка, выпустив изо рта струю дыма. — Пошли, дорогая.

Она повела заложницу в другое крыло здания и показала спальню. Самая обычная казарма, двухэтажные кровати, тумбочки. Серафиме на миг померещилось, будто она угодила в армию. Ируня, указала на нижнюю койку.

— Здесь место свободно. Дамы выше нижнего этажа не спят. Здесь спал друг Сата, который остался на Земле. Вряд ли он вернется сюда, ему уже пятнадцатый. Сат спит этажом выше. Если кто приглянется из наших мужиков — есть отдельные нумера, где никто не живет. Занятых трогать не советую, особенно моего Рената.

Серафима собралась ответить дерзостью, но благоразумно передумала и залезла с ногами на кровать. Ее душила обида. Он взял ее в заложницы, ее могли убить из-за него. С собой — ни клочка, ни нитки. Главной же причиной обиды было то, что угодила она совсем не туда, куда хотела. Однако не все так плохо. Она снова убежала от Доктора, который мнит себя всесильным. Правда, к собственному побегу она приложила минимум усилий, все получилось внезапно. Можно сказать, без ее участия. День 22 сентября оказался для нее переполненным событиями и новостями. Главную новость она не узнала и не узнает в ближайшем будущем: что стало с Ариной. Возможно, ее уже нет в живых. Несмотря на то, что Сима добралась до Зертилии, она столь же бессильна помочь подруге, что и будучи на Земле. Ничего, она постарается отсюда выбраться, а пока осмотрится.

Пришел Сат и нарушил уединение. Он бесцеремонно подсел к ней на кровать и похлопал по согнутым коленкам.

— Почему у тебя такой обиженный вид? В Лаборатории лучше, что ли?

— Зачем же сразу язвить? Я собиралась за Дока замуж.

— Здесь это не имеет никакого значения. На Станции много свободных мужчин. Я тоже свободен. А ты мне нравишься. Если не против, мы можем занять сегодня одну из комнат.

— Что?! Я буду спать там, где мне хочется. Кстати, я не собираюсь ночевать в этой казарме. Здесь слишком просторно и много народу.

Он положил руку на колени Симы, а на руку опер подбородок. Поглядел на нее без улыбки.

— Ты к нам привыкнешь. Ты всем понравилась.

— Я всем понравилась, потому что меня сюда доставил ты.

— В этом есть доля правды. Но ты невыносимо обаятельна, — Сат мечтательно зажмурился и вздохнул.

— Мне необходимо попасть на базу. Всеми правдами и неправдами.

— Зачем, зазноба моя? Здесь тоже Зертилия.

— Я буду искать Арину. Она пропала, если ты до сих пор не в курсе.

— Мы в курсе и поэтому 17-го отправили на базу вертолет.

— Один-единственный вертолет?

— Один-единственный вертолет, который можно отправить без пилота. Больше таких вертолетов у нас нет. Мне очень жаль, что Ватсона до сих пор не нашли. Однако я не уверен, что ты поможешь поискам.

— Я должна быть там.

— 30 сентября мы ждем катастрофу. Полярную зону не затронет. Поэтому рекомендую отсидеться здесь.

— Но тем не менее…

— Тем не менее, никто из нас, андроидов, не может покинуть Станцию. Нам вживлены датчики, которые не позволяют уйти с территории. Болевой шок вплоть до комы.

— На Станции есть вертолеты.

— А пилотировать кто будет, а, красотка?

— И все же меня здесь ничто не держит. Я-то не андроид.

— А жаль. Мы бы договорились гораздо быстрее, — и он недвусмысленно сжал ее колени. Сима предупреждающе фыркнула.

— Ты забыла, что ты не только не андроид, но и не пилот, — продолжил он. — Есть еще один маленький нюанс. На Земле остался наш друг. Мы обменяем тебя Доктору на него. Хотя я еще подумаю…

— Опять меня собираются менять!

— Но ты стоишь того, моя хорошая.

— Твой приятель вернется на Зертилию 1 октября, — мрачно сообщила Сима и скинула его руки с коленей. Вид у нее был нахмуренный.

— Сима, — окликнул ее Сат и снова потряс за колени. — Спасибо за известие. Камень с души упал.

— Ты поступаешь со мной не по-джентельменски.

— Если бы я вовремя разглядел, кого хватаю, я бы выволок из-под стола эту толстую библиотекаршу.

— Ты уверен? — усмехнулась Сима.

— Нет, не уверен.

— Меня могли убить.

— Пока ты со мной, тебя никто не убьет.

— Ты такой же, как остальные мужчины.

— А чем я должен от них отличаться?

Как Сима ни старалась, как ни пыжилась, обида рассеялась без остатка.

— Как тебе удалось сбежать отсюда?

— Док прислал комиссию для проверки. Мы с приятелем и смылись на их катере. Коридор в космос для нас открыт. Не предусмотрели!

— А комиссия куда делась?

— Отправилась на базу на вертолете-трансформере.

— На один вертолет больше! — обрадовалась Сима. — Объясни мне, сивой, зачем было отсюда бегать, чтобы потом вернуться назад?

— За книгами и старыми газетами. А газеты я тебе покажу, они сейчас нарасхват. Думаю, тебя это тоже заинтересует. Зря ты здесь разлеглась, кстати. Бездельничать ты не будешь. Пошли.

Он привел ее на камбуз.

— Вот тебе целое царство. Кашевар помер. Ты его заменишь, пока будешь здесь. Тридцать семь андроидов необходимо вовремя накормить завтраком, обедом и ужином, и чтобы любой мог в любое время перекусить бутербродом. И чтобы в любое время ты могла состряпать закуску и помыть стаканы.

— Что?

— Шучу. Алкоголя на Станции нет. Разве что спирт технический…

— Вот здесь я и буду спать. В своем царстве, — заявила Сима.

Сат стал показывать ей, как работают агрегаты и плиты, поминутно похлопывая ее то по спине, то по руке, а то и где пониже. Сима устала огрызаться и смирилась.

— Ужин через два часа, — сообщил ей Сат на прощанье и оставил одну царствовать.

Андроиды обедали за двумя длинными столами. Они были оживлены, бойко перебрасывались словами, незаметно втянули в разговор и Серафиму. Она чувствовала себя с ними совершенно свободно. Она быстро раскладывала ужин по тарелкам, которые они подносили. Андроид, которому Сат приводил Симу на показ, он же командир станции, сел во главе одного из столов.

— Сима, — крикнул ей Сат. — Я придержал тебе место.

Когда все расселись, она, не колеблясь, бухнула свою тарелку на общий стол и уселась рядом с Сатом. Тот весь лучился. Сима стукнула ложкой по его нахальной руке и стала есть.

Она и впрямь собралась ночевать на камбузе. Это было последнее проявление обиды. Она долго топталась с постелью в потемках. Ее давили гнетущая тишина и одиночество. В конце концов, она отправилась с постелью в казарму. Андроиды мирно сопели, кто-то шептался в темноте. Она на ощупь нашла свое место. Сверху свесился Сат:

— Пришла? Я знал, что ты придешь. Экие вы, люди, общественные…

Сима думала, что уснуть не удастся, но ошиблась.

Потекли дни за днями. Сат отдал ей пыльную расстроенную гитару, и во время отдыха девушка играла, развлекая общество и унимая собственную неясную тоску. Сат впервые услышал ее пение. Низкое контральто Серафимы вибрировало и отрывало его от земли, заставляло кожу покрываться мурашками. Сат влюбился в нее еще больше, хотя больше, казалось ему, было некуда. Безответная любовь к женщине-человеку перестала приносить ему радость, настолько замучила его эта страсть. Он не подавал вида, все шутил с Серафимой и заигрывал, она за словом в карман не лезла, и общество Станции с появлением 'заложницы' изрядно приободрилось. Андроиды веселились, не понимая, отчего, собственно, происходит веселье, а Сат тихо страдал. Когда он всерьез пытался заговорить с ней о своем чувстве, она с ходу все обращала в шутку. Сат душился от бессильной злости, а Сима мучилась досадой. Она никак не могла свыкнуться с тем, что ее поклонник — не человек. Тем не менее, называть андроидов андроидами у нее не поворачивался язык. Ей было легко со взрослыми людьми с двенадцатилетним жизненным опытом. Она опасалась только одного: как бы кто-нибудь из них не умер во время ее присутствия на Станции. Она отдавала себе отчет, что каждому из них оставалось жить недолго. Андроиды никак не демонстрировали ожидания близкой смерти, по крайней мере, при Симе. Девушка не могла найти ни тени страха или обреченности на лицах, сколько ни искала, и не слышала ни единого слова на эту тему. Первые трое суток ей пришлось бороться со своими собственными проблемами: она чувствовала себя отвергнутой всем человечеством. Не от мира сего, без дома… Прошло и это. Сат в свободное от вахты время не отходил от нее ни на шаг. Она быстро привыкла к его обществу. Под напором его шуток отступали на задний план мрачные мысли и ностальгия. Он был незаменимым на камбузе, ведь она сильно уступала андроидам по быстроте и сноровке и часто не укладывалась в график. Не так-то просто накормить тридцать семь ртов вкусно, сытно и вовремя.

В перерывах между вахтами он научил ее пилотировать вертолет-трансформер. Просто так, чтобы только быть с ней рядом. А ей только того и надо было, без Сата она скучала и легко поддавалась тоске. В процессе обучения он поглаживал Симу то по руке, то по коленке, то обнимал ее нежно или крепко. Ученице надоело отбрыкиваться, да и приятны ей были теплое внимание и забота. Трансформер, долетев до границ большой территории Станции, зависал на месте: срабатывали датчики.

На восьмой день после появления Симы на Станции, 30 сентября, когда Зертилию потрясла стихия, и даже за Полярным кругом немилосердно мело, на камбузе тоже произошла катастрофа: сломалась посудомойка. Сима, как назло, никак не могла дождаться Сата. Он явился перед самым обедом, когда у нее уже вышли все сроки. Он сиял, как красное солнышко, и сыпал шутками, как рог изобилия. У Симы настроения шутить не было. Она поискала, чем бы в него кинуть поувесистее, но не нашла.

У Сата же настроение было. Он перемахнул через стол грациозным прыжком и бесцеремонно облапал Симу. Та вырвалась и очутилась рядом со шкафом. Сима распахнула шкаф и швырнула в Сата первый попавшийся двухкилограммовый пакет:

— Соль!

Сат с хохотом увернулся, соль просвистела мимо.

— Вермишель! Какао! Дрожжи! Еще вермишель!

Сат шутя уклонялся, и Сима ни разу в него не попала. Закусив удила, она метнула в него большую сковороду (а сковородки на Станции имелись только большие), охнула и даже присела. Сат поймал сковороду за ручку, повертел в руках, потом внимательно посмотрел на Симу.

— Я нечаянно, Сат, — испуганно пролепетала она.

Парень одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние и оказался рядом с Симой. Сгреб ее и прижал к себе. Под ухом Серафимы сильно билось любящее сердце андроида.

— Ты такая… живая, — шепнул Сат. Темно-серые с черной каемочкой глаза приблизились к ней. Он улыбался, но глаза — нет. С ним такое бывало часто, но в этот раз Сима напугалась и вырвалась. Сат перестал улыбаться.

— Мы должны быть вместе, — твердо сказал он.

— Мы и так вместе.

— Недостаточно. Сима, я…

— Сат, почини мне лучше посудомойку. Уже пора накрывать обед, а я тут совсем беспомощная, — резко оборвала его Сима, испугавшись того, что он может сказать еще.

У нее было такое ощущение, будто она рубанула его словами, как топором. Ей стало жалко его. Но она была человеком, а он — нет…

— После обеда, — пряча взгляд, ответил ей Сат, набычился и ушел.

От шквального ветра пострадало исследовательское оборудование, и сразу после обеда Сат в числе ремонтной бригады отправился туда.

Женщины помогли перемыть посуду вручную и приготовить ужин. Вернувшийся Сат был мрачен. После ужина, вместо того, чтобы отремонтировать сломанный агрегат, он куда-то исчез. К Симе на камбуз пришла Ируня, чтобы помочь ей помыть злополучную посуду.

— Где Сат? — недовольно спросила Сима. — Обещал же отремонтировать посудомойку.

Та злобно фыркнула:

— Они закрылись впятером и пьют спирт. И мой Ренат с ними.

Сима почувствовала закипающий гнев. Обе злые, они вдвоем махом перемыли всю посуду, кляня своих мужчин вместе со спиртом на чем только земля держится. Потом Сима уселась на камбузе за книгой. Строки прыгали перед глазами, буквы разбегались. Содержание детектива оставалось недосягаемым.

На камбуз ввалился Сат. Он был кошмарно пьян и черен. Парень тяжело оперся о косяк и заслонил собою весь проход. Он молча смотрел на нее горящими глазами, огромный, страшный. Но Сима не испугалась страшного Сата. Она встала посреди камбуза и подбоченилась.

— Теперь мы слишком пьяны, чтобы ремонтировать машину, да? — по-семейному спросила она. — Завтра после завтрака посуду будешь мыть ты, собственноручно и самостоятельно. А машину отремонтирует другой мужчина. Так что не обижайся.

— Иди ко мне, — тяжело произнес он.

— Не-а. Иди-ка лучше спать.

Сат пошел к ней сам, и она невольно попятилась.

— Сима, я люблю тебя. Я не могу больше. Если ты сейчас же не пойдешь со мной в постель, я сойду с ума.

— Ты просто пьян. Поищи себе другую женщину.

Сат сжал ее руками и потряс.

— Мне не нужна другая женщина. Я хочу только тебя.

— И поэтому ты напился. А твоя любимая женщина мыла посуду вручную. Посмотри, во что превратились мои руки.

Он поцеловал ее руки и сказал:

— Сегодня у меня день рожденья. Мне исполнилось пятнадцать лет.

Сима перестала вырываться. Именинник в это время что-то решил для себя и выпустил ее.

— Пойдем, я покажу тебе кое-что, — мрачно сказал он.

Они пришли в казарму, помпезно величавшуюся спальней. Сат вынул из тумбочки старые газеты. Сима увидела в них фотографии Анджело Сайенса.

— Ну и что? — спросила она.

— Посмотри на дату.

Газета была выпущена в 2264 году.

— Сто пятьдесят лет назад, — пробормотала пораженная Сима. — Не понимаю. Ничего не понимаю. Это невозможно! Это же невозможно, Сат!

Доктор снисходительно взирал на них с фотографии. Он был совершенно таким же, каким Сима видела его полторы недели назад.

— Я, разумеется, слышала о долголетии Анджело Сайенса, но…

— Искусственный человек живет 12–15 лет. Несправедливо, — с обидой произнес Сат. — Мне пятнадцать. Считай, что я уже мертв.

Его глаза увлажнились.

— Я хочу жить, Сима. Я умру, а ты останешься, — он пьяно покачал головой.

Сима скривилась от болезненного ожога вины.

— Завтра я на два дня улетаю на орбиту, чтобы провести наблюдения за последствиями катастрофы. Я не знаю, увижу ли тебя снова.

Она погладила его по щеке. Он отстранился.

— А, пожалела? Катись ты со своей жалостью…Сейчас я последую твоему совету. Спокойной ночи.

Он забрался наверх, а Сима осталась сидеть со старыми газетами на коленях, с которых на нее с насмешкой смотрел сорокалетний Анджело Сайенс.

Глава 12 ЗОВ СИАЛА.

Арина разлепила затуманенный глаз. Второй глаз открыть не удалось. В уплывающих ярко-желтых кругах муторно покачивалось знакомое окно, да скользил безудержно привычный потолок, обтянутый кожами рептилий.

— Она открыла глаза! — вскрикнул кто-то, и звук с грохотом раскололся в голове.

— Какое сегодня число? — по-русски прошептала Арина. Шепот вызвал приступ тошноты.

— Все еще бредит, — каркнула Абара-Тайса. Арина с великим трудом повернула деревянную шею и пожалела об этом. Комната завертелась по часовой стрелке, тошнота стала невыносимой. Арина, не в силах вынести безудержное вращение пространства, прикрыла с таким трудом разлепленный глаз. Темнота тоже крутилась, убегала вправо и вниз, но не так интенсивно. В памяти поэтапно начали всплывать подробности последнего побега.

— Когда хозяин тебя привез, я полетела в гости к твоим подружкам, — хрипло сообщила Абара-Тайса. Сиаль злорадно захихикала. Арина открыла оба глаза. Старуха наблюдала за ней из-под длинных седых волос. Темное морщинистое лицо, сейчас доброе и совсем не излучающее опасность, украшали глубокие царапины. Рядом, вытянувшись в струну, сидела удивительно смирная Сиаль и счастливо улыбалась, прижимая руки к груди.

— Им пришлось туже, — невозмутимо продолжала зертилийская бабушка. — Теперь они красотки хоть куда, только бывшие.

Арина, искренне считавшая себя доброй и отзывчивой девушкой, неожиданно для себя испытала некоторое удовлетворение. В светелку спиной вперед ворвалась Кея, выталкивая вон напирающих людей. Обитатели замка тянули шеи, с любопытством и сочувствием глазели на Арину поверх головы Кеи. Девушка вытеснила их из комнаты и закрыла дверь.

— Слава богам Сиала, ты осталась жива! — воскликнула она с облегчением, пала на колени перед топчаном и немедленно залилась слезами. Старуха осуждающе закряхтела.

— Мои побеги каждый раз заканчиваются плохо, — прошептала Арина. Каждое слово отзывалось в голове болью и тошнотой. 'Плохо. Ох, плохо…', - додумала она единственную мысль. Сиаль и Кея дружно подались вперед и наперебой затарахтели:

— Тут, пока тебя не было, столько всего произошло! С самого утра были танцы, о, если бы мы знали!

— А я сразу догадалась, куда ты могла уехать, я ж сама тебе про кабачок рассказывала! А папа отказался взять меня с собой, представляешь, как обидно? Сказал, если там тебя не будет, пустит по следу лучших охотников! Они отыщут тебя по следам!

— А когда хозяин привез тебя умирающей, пир отменили. Многие гости предложили своих знахарей, но наша-то Абара-Тайса самая лучшая! А потом все разъехались. А Парсат поцеловал меня на прощанье. По-настоящему, в губы!

Арина, не в силах ворочать языком, воззрилась на Кею.

— Да не меня, а Сиаль, — испуганно отмахнулась та.

'Неплохой альянс, — лениво подумала Арина. — У Парсата рудники, у Кафа домны и город мастеров'.

— Где Каф? — прошептала она.

— Воюет. На земли Парсата напали двое хозяев. Они решили, пока Парсат пирует — самое время оттяпать у него часть владений. Папа полетел к нему на помощь.

— Всё бы мужчинам драться и воевать, да клинками шпынять чужое пузо, будто дел других больше нет, — ворчливо проскрипела старуха. 'Так то он печется о моем здоровье', - с обидой подумала Арина. Она чувствовала себя виноватой, и обида удачно вину уравновесила. Захотелось плакать.

— Да что там такое? — Сиаль вскочила и подбежала к двери. Стоило ее открыть, как в комнату ворвалось сразу несколько человек. У каждого на лице сострадание.

— Прочь отсюда! — взмахнула рукой знахарка, и люди попятились. Сиаль и Кея в четыре руки вытолкали их из комнаты.

— Сиаль, выйди к людям и объясни, что с хозяйкой все в порядке. Выжила. Да воина к отцу отправь с известием, — велела Абара-Тайса.

Сиаль радостно ухнула и выскочила из комнаты, за дверью которой собрались почти все обитатели замка.

— Сколько времени я пролежала? — осторожно спросила Арина с закрытыми глазами.

— Третий день уже, — ответила Абара-Тайса и влила ей в рот очередной тошнотик. — Тихо, тихо, держи. Вот так…

Арина с трудом вычистила, что сегодня на дворе 28 сентября. В гостях у Кафа она уже пятнадцатый день. Открывать глаза не хотелось. Пленницей овладело отчаяние.

На следующий день она поднялась на ноги. Отчаяние медленно отступало вместе со слабостью. 30 сентября Арина чувствовала себя довольно сносно. Помогла забота знахарки. К аптечке землянка не прикоснулась, не рискнула смешивать местные снадобья с земными препаратами. Все вокруг только и говорили, что о Стинвии. Пленница к разговорам не прислушивалась. С утра бесцельно побродила по коридорам замка, уклоняясь от бесед, и вышла во двор. Ее удивил цвет неба — красноватый, тревожащий. Воздух замер, давила страшная духота. Тайга притихла и сомлела. Вокруг не звенело ни одного насекомого. Арина задыхалась. Легкие работали с трудом, воздуха не хватало. Во дворе ей не понравилось. Она вернулась в замок и поднялась на крышу в надежде, что хоть там ее обдует ветерком. На крыше, однако, было почти так же душно, как и внизу. На западе раздувшееся, налившееся кроваво-красным полушарие касалось горизонта неровным краем. Солнце уверенно поднималось к зениту, и по подсчетам Арины должно было садиться как раз в том месте, где зависла гигантская планета. Землянке такая перспектива не понравилась. 'Похоже, туземцы правы, ожидая ночью едва ли не конец света, — с растущей тревогой думала Арина. — Как там наши? Успеют ли подготовиться? Хоть бы догадались поиски свернуть на сегодня'.

Она спустилась вниз, не зная, куда себя девать в опустевшем без хозяина замке. Провались все пропадом, почему он уехал именно сейчас? Арине было плохо, тоскливо. Междоусобицы не представлялись в ее понимании чем-то важным.

— Вот ты где. А я тебя ищу, — услышала она за спиной, обернулась и увидела Сиаль. Арина обвела рукой пространство:

— Что происходит?

— Приближается Стинвий. Боги Сиала заберут с Земли все, что им понравится. Арина, они заберут и меня! — со страхом произнесла девочка.

— Это почему же?

— Потому что меня зовут Сиаль, я принадлежу Жилищу Богов!

— Ерунда, — поморщилась Арина. — Мама и папа ни за что бы тебя так не назвали, если бы это было опасно. Лучше опиши, какой он, Стинвий.

— Это ураган, молнии и землетрясения. В прошлый раз мне было всего три года, но тогда Сиал висел выше, чем сейчас. Боги разрушили два соседних замка и забрали многих, кто там укрылся! А в этот раз боги решили прибрать еще больше и спустились ниже.

— Это не значит, что им нужна маленькая трусливая девочка. Давай лучше съездим на море, я его нарисую.

Так как Сиаль упрямо насупилась, Арина добавила:

— Мы ненадолго. Скоро вернемся.

Сиаль согласилась. Слишком уж обидным показалось замечание, будто она трусливая. Девушки вывели капаланов и рысью отправились к морю по тропе через поникшую тайгу.

Море отступило от берега, как не отступало во время самых сильных отливов, и напоминало озеро. Его поверхность застыла, словно кисель. Багровое у горизонта, ближе к берегу оно наливалось глубинным зеленовато-бурым цветом. Четко обозначилась граница воды и песка. Сиал погрузил край в воду, истекая в море красным, будто кровью. Девушки искупались. Купание не доставило удовольствия: неподвижная вода казалась мертвой и не ласкала кожу. Арина взялась рисовать, но вдохновение не приходило. Руки отяжелели, легкие с трудом справлялись с вязким воздухом.

Сиаль вгляделась в горизонт на востоке, а потом указала на замершее небо. К ним приближались черные точки, быстро превратившиеся во всадников на шурсах.

— Папа с воинами, — опознала ездоков Сиаль.

Немногочисленное войско пошло на посадку. Упруго засвистели наполовину сложенные перепонки. Боевые шурсы яростно тормозили когтистыми лапами, прорывая глубокие влажные борозды и уходя в песок по щиколотку. Воины втыкали копья в уязвимые места ящеров, требуя полного подчинения. С переднего шурса соскочил почерневший от усталости Каф, выволок из эскадрона могучего дракона с окровавленным боком и подвел к девушкам. Шурс упирался, хрипел, брызгал пеной, звонко грыз мундштук, лязгал пастью. Стальной намордник мешал хищнику вцепиться в ногу всадника. Арина попятилась, чувствуя, как кровь отливает от рук и ног куда-то вглубь.

— Приближается Стинвий. Скоро он будет здесь. Поторопитесь, — велел Каф.

Сиаль взлетела на шурса, как птерозавр. Ящер оскорблено взвизгнул, выгнул спину и свечой поднялся на задние лапы. Арина со стоном закрыла лицо руками. Каф ткнул копьем в пах животного. Шурс утробно хрюкнул, опустился и, дрожа, присмирел. Один из воинов бросил Сиаль копье, та ловко перехватила оружие.

— Лезь ко мне! — крикнула она. Ящер косил воспаленным глазом. Арина безотчетно вцепилась в руку Кафа. Тот поднял ее и усадил на спину своего шурса, сам вспрыгнул сзади. Воины забросили капаланов поперек спин драконов.

Шурсы громоздко разбежались и взлетели. Арина вскрикнула и отвернулась, не замечая, как крепко держит ее Каф. Уже на половине пути с востока рваной ватой поползли грязные тучи. Поднялся ветерок, сначала слабый, а потом начались резкие порывы, сбивающие ящеров с курса. Шурсы заработали крыльями что есть мочи. Показался замок. Эскадрон пошел на снижение. Сверху хорошо просматривался двор, заполненный множеством людей и животных. Ворота были расчищены от растительности. При появлении небесных всадников несколько мужчин налегли на огромное колесо с цепью, приведшее в движение каменные створки ворот. Люди отступили в разные стороны, оттаскивая выйпетов и кразд. На освободившееся пространство приземлялись боевые шурсы.

За время отсутствия девушек замок наполнился народом нескольких племен, живущих поблизости. Крепость давала приют от приближающейся катастрофы всем нуждающимся в защите. 'Все, значит, в замок, а мы из замка. Дуреха!' — изругала себя Арина и с благодарностью взглянула на Кафа. Феодал ответил мрачным огнем из-под треугольных бровей.

Прислуга заслонила окна замка каменными створками с помощью системы блоков. Арине позволили на время оставить открытым окно в комнате Сиаль, которое выходило на запад. Землянка хотела увидеть хотя бы начало Стинвия. Солнце неумолимо сползало по красному небосводу к Сиалу. Дело шло к солнечному затмению.

К вечеру ураган достиг невероятной силы и все наращивал мощь. Небо полностью затянуло тучами — к разочарованию землянки, которая мечтала понаблюдать неземное затмение. Деревья полегли под напором воздушных масс. Вместо леса в пределах видимости простиралась равнина. Стало понятно, почему стволы деревьев настолько эластичные: во время Стинвия они травой стлались по земле. Черные тучи, поплевывая молниями, неслись низко над землей. Они волоклись по крыше, и вода с них стекала по восточным стенам, извиваясь по прихоти воздушных завихрений. Вместе с дождевыми тучами ураган принес тучи песка, пыли, щебня и камней, и все это неслось параллельно земле. Хлынул ливень, который тоже не подчинялся силе тяготения. Девушкам, всматривающимся в потемневшее окно, чудилось, будто их засасывает вместе со всей этой летящей грязью. На западе сквозь грязевой поток и тучи черным огнем полыхал Сиал, наполовину врастая в призрачную земную твердь. Сиаль поминутно шарахалась от окна:

— Все летит на Сиал! Он затягивает меня! Я не хочу, не хочу!

— Сиди на топчане, — прервала ее страхи Арина. — Лучше скажи, куда подевались все животные?

— Под землю и в скалы, — на высокой ноте ответила та.

Держать окно открытым, защищенным только пленкой, стало опасно. В любой момент мог залететь камень или обломанная ветвь. Арина с сожалением налегла на блоки и закрыла окно тяжелой плитой. Замок низко гудел. Девушки, зачем-то пригнувшись, побежали в холл, где укрывалось множество людей. По дороге их застало несильное землетрясение, отчего общинники и жители замка попадали ниц. Арина, к своему изумлению и досаде, бросилась на пол вместе с Сиаль. Дрожь прекратилась, но храбрую дочь Кафа поднять с пола не удалось: она держалась, словно приклеенная. По восточным стенам под мерное гудение непрерывно грохотала шрапнель, временами перемежаясь с глухими ударами. Строители крепости поступили мудро, создав восточные стены такими толстыми. Снова загудело, затряслось, по каменным стенам пошла неприятная зыбь.

— Боги Сиала призывают человеческий род назад! Кончился наш век! — запричитала Туба. Дружный суеверный вой усилился. Сиаль совсем потеряла рассудок. Землянке захотелось прибить повариху. Надо что-то придумать с перепуганной девочкой. Арине и самой было не по себе: что если прочные стены не выдержат напора стихии? Ужас толпы передался и ей. Силовым приемом она оторвала Сиаль от пола и потащила в 'апартаменты' Кафа. Тот посиживал за столом, как ни в чем не бывало, и писал. 'Последнее сражение для потомков увековечивает', - не без сарказма подумала Арина и вручила ему зареванную дочь. Та прилипла к отцовской груди.

— Не боишься богов Сиала? — спросил землянку Каф, успокаивающе поглаживая по спине дочку.

— Меня беспокоит только одно: выдержат ли стены?

Каф негромко засмеялся, тонкие губы растянулись, а лицо осветилось. 'Почему я решила, что он некрасив? — думала Арина, украдкой изучая его при свете огня в камине. — Нет, просто здесь освещение недостаточное. Или я начала к нему привыкать'.

— Замок Каф выстоял не одну стихию. Для того мои предки его и строили.

Арина не хотела уходить, рядом с воином она чувствовала себя в безопасности. Однако она пересилила беспокойство и гордо удалилась в свою светелку, где и продрожала от первобытного ужаса всю ночь, охая при каждом толчке земли, иной раз скидывающем со стола небьющиеся горшочки. Среди ночи ее посетил Каф и довольно холодно осведомился о самочувствии. Арина пробормотала в ответ что-то бессвязное. Каф без спроса развернул рулоны с рисунками, внимательно все пересмотрел при светильниках, выбрал один, свернул и молча направился к двери.

— Куда ты его понес?

— К себе. Повешу на стену.

Каф ушел, а пленница вздохнула с облегчением и разочарованием. В ушах свистел адреналин. Арина походила по комнате, приводя мысли в порядок. Чего она хочет, в самом деле?

К утру Стинвий ослаб и превратился в сильный ветер с дождем. Землетрясения прекратились. Арина рискнула забраться на крышу. С неба хлестал теплый грязный дождь. Девушка промокла до нитки. Она стянула с себя одежду, оставшись в нижнем белье, и улеглась на живот за зубцами стены, укрывшись от ветра. Она валялась в луже под дождем, выбросила из головы все мысли до самой последней и наслаждалась бездельем.

— Ты уже здесь? — услышала за спиной раскатистый голос. Каф улегся на живот рядом, под рукой у него примостилась осунувшаяся дочь.

— Сейчас увидишь возрождение тайги, — сказал зертилиец.

По воздуху прокатился гул на низких частотах, недоступный для уха, но ощущаемый телом. Деревья начали выпрямляться. Грязь с них летела комьями. Арина остро жалела, что у нее нет кинокамеры. Дождь очищался от грязи и очищал окружающий мир. Тайга возрождалась.

Сиаль потянула Арину вниз. Дочь Кафа после ухода Стинвия воспряла духом. Она привела землянку во двор, заставила сесть на шурса, и они вдвоем взлетели на одном ящере. Арина не сопротивлялась по нескольким причинам: во-первых, она уже достаточно притерпелась к полетам, во-вторых, после боевого дракона домашний шурс уже не казался страшным, в-третьих, ее каждый раз усаживали силой. Они летели на запад, по направлению к морю Нотозавров. Сиал почти исчез за горизонтом, осталась лишь бордовая краюшка.

Впереди показалась голая пустыня. Сиаль приземлила шурса на высокую скалу. Арина недоуменно всмотрелась вдаль. Она узнала и скалу, и пляж, но куда, во имя богов Сиала, делось море? Гладкое дно блестело, словно отшлифованное.

— Жди, — велела Сиаль.

Они сидели верхом и ждали с полчаса. Ветер заметно стихал. Тучи рассеивались, показавшееся солнце обрушило на мокрую землю каскад лучей. Начиналась обычная жара. Сиаль протянула руку вперед. Горизонт шевелился. Арина приняла движение за парниковый эффект, но ей показалось, будто дрожащая линия расширяется. Так оно и было. Послышался угрожающий гул. Шурс насторожился и забеспокоился. Девушки взлетели.

Гул усилился. На поверхности дна появилась вода, уровень которой быстро поднимался. Дрожащая линия как-то сразу, без перехода, превратилась в стену. Ревущий водяной вал с грохотом врезался в скалу и накрыл прибрежные леса. Разделенные скалой пенные водяные половины стремительно пронеслись далеко вперед. Огромные волны валами накатывали на берег одна за другой. Скала задрожала, с нее посыпались камни. Грохот моря перекрыл все остальные звуки. Черный монолит исчез в кипящем водовороте. Зрительницы не торопились улетать. Они носились над бушующем морем верхом на перепуганном шурсе, оглушенные и потрясенные, обе кричали, кричал и шурс, но крик безнадежно тонул в реве триллионов тонн воды.

На обратном пути Арина прокричала в ухо Сиаль:

— Куда уходило море?

— На Сиал! — крикнула та.

'Боги напились от души, — решила Арина. — Оглохли обе, кричим'.

На следующий день после разгула Стинвия к замку Каф прибыл ни кто иной, как Сергей Буров. Он прилетел на вертолете вместе с отрядом. Четыре часа назад он прибыл на Зертилию и сразу отправился за сестрой. Он уже знал, где ее искать: Александр Сычев выполнил обещание, но и без него база уже вычислила ориентировочное нахождение Буровой. Это было нелегким делом: туземцы будто сговорились друг с другом и хранили молчание, но шила в мешке не утаишь.

Девушки в это время расположились во дворе на шкуре ящера и срисовывали сторожевого выйпета. Обитатели замка расчищали двор от камней и пыли. Раздался далекий рокот, на который первой отреагировала Арина. Кисточка выпала из ослабевших пальцев. Соостная машина приблизилась и зависла над двором, пыль взлетела столбом. Арина вскочила. Зертилийцы побросали инвентарь и разбежались. Машина приземлилась, из нее выпрыгнул Сергей и побежал к остолбеневшей сестре.

— Сережка! — истерично закричала Арина и упала в объятья брата.

— Ариша! Ариша! — исступленно бормотал он и гладил ее по волосам. — Как ты исхудала, бедненькая моя. Все, кончились приключения. Сегодня же отправляешься на Землю.

Он потянул ее к вертолету, но Арина уперлась.

— Это что еще за фокусы? — удивился Сергей, продолжая тащить ее к машине. Пятки Арины уверенно упирались в землю.

— Ты ничего не понимаешь, сейчас я все объясню. Только отпусти меня, пожалуйста, — зачастила она, удивляясь самой себе.

— Объяснишь по дороге. Пошли скорее, пока нет хозяина, я не собираюсь с ним воевать.

— С ним не надо воевать. Ой, Сереж, больно… Отпусти, Сереж…

Разведчики с любопытством наблюдали за происходящим из машины и толкали друг друга локтями. Вторую группу зрителей составляли обитатели замка, которые неприязненно рассматривали вертолет и землянина, тягающего хозяйку. Туземцы с решительным видом сжимали в руках разнокалиберное дреколье. Сиаль стояла с вытаращенными глазами. Она поняла, что Арину сейчас увезут, увезет этот сердитый светлый мужчина со звезд на металлическом ящере. Она решила в случае чего подать сигнал, и ее люди без труда отобьют у него отцовскую невесту.

— Понимаешь, в замке находится уникальная библиотека, которую могу изучить только я, это один-единственный шанс для науки… Я хорошо изучила обычаи феодалов, и могу продолжить работу прямо на месте. Больше никто не сможет этого сделать. Я здесь своя, понимаешь, чужака в библиотеку никто не пустит, — тараторила Арина, бессознательно копируя Кею.

— Какого чужака? Ты что, не в себе, Ариш?

Сергей чуть ослабил захват, сестра вырвала руку, отлетела на два шага назад и чуть не упала.

— Что ты мелешь, черт побери?

— Понимаешь, библиотека…

— Да причем тут какая-то библиотека?!

Они смотрели друг на друга одинаковыми прозрачными глазами и оба чувствовали себя одураченными.

— Да она одичала, Серега! — крикнул Питер из вертолета. Сергей резко повернулся к нему, но тут из замка вышел хозяин.

— Сейчас я с ним побеседую по-мужски, — севшим от бешенства голосом произнес Буров и направился к нему. Каф жестом пригласил его в холл.

Арина вызывающе огляделась. В вертолете присвистнули, общинники крепче сжали палки. Выйпет выгнул хребет дугой, покрылся пеной и развонялся на весь двор. Сиаль неуверенно подошла и прижалась к землянке.

— Кто это?

— Это мои друзья. А с папой ушел брат.

— Твой брат… Ты стала такая чужая!

В вертолете смеялись.

— Ариш, что ты нашла в этом немытом ублюдке? — крикнул Питер. — Ты разбила мне сердце!

Арина сжала кулаки, и Ричард пришел к ней на помощь:

— Хочешь, я разобью ему голову? Иди к нам. Ну, Ариш? Иди сюда.

— Она уже мнит себя королевой Зертилии, — ухмыльнулся Семен. — Уже не хочет разговаривать с нами, простыми смертными!

— Ариш, иди к нам, — примирительно позвал Питер, двинув Семена по ребрам.

Ее так и подмывало подбежать к ним и залезть в вертолет, но она опасалась драки между землянами и зертилийцами. Она отрицательно покачала головой.

Смех в вертолете прекратился. Разведчики повыпрыгивали из машины. Туземцы отскочили на полшага и наставили в их сторону внушительное дубье. Это не позволило ребятам подойти ближе. Они столпились около вертолета и смотрели на Арину с нескрываемой тревогой.

— Ариш, ты это… действительно одичала здесь, что ли? — спросил Семен.

— Ты же цивилизованный человек, — напомнил Роберт.

— Арина, скажи хоть слово, — попросил Ричард.

Внезапно Семен произвел резкий выпад, схватил Арину и втащил в вертолет. Разведчики попрыгали в кабину, и машина поднялась метров на шесть. Вслед полетели безвредные палки и копья.

— Какой же ты бессовестный! — бросила Арина Семену, задыхаясь от негодования.

— И это всё твое 'спасибо' за геройское вызволение из плена? — оскорбился, в свою очередь, Семен. Пока Роберт удерживал машину над двором, вокруг девушки в тесноте беспомощно толкались Питер и Ричард, пытаясь ее успокоить.

Из замка вышли Сергей и Каф. Хозяин замка взметнул руку, отдавая приказ, а Сергей поднес к губам рацию. Воины побежали к загону с боевыми шурсами.

— Роберт, — прозвучала рация. — Спускайся во двор. Сейчас тебя собьют, как бабочку. Профессионалы, как-никак.

Роберт увидел, как воины выволакивают из загона боевое чудовище Зертилии, крупное, по-змеиному гибкое, вертлявое, оскаленное, по-бабьи охнул и пошел на посадку. Стоило машине коснуться земли, как оттуда сразу выскочила Арина. Сиаль стремглав побежала к ней. Подошел Сергей. Разведчики в угрюмом молчании мялись около машины. Арина виновато смотрела на брата.

— Каф своей кровью поклялся, что не тронет тебя без твоего согласия еще четыре дня, до 5 октября. Пятого я заберу тебя отсюда.

— Четыре дня? Почему четыре дня? — удивилась она и оглянулась на Кафа, стоявшего поодаль.

Сергей посмотрел на нее несколько обескураженно.

— Серега, кончай демагогию, тащи ее сюда, — крикнул ему Семен.

Буров пропустил замечание мимо ушей и обратился к сестре:

— Я не могу применять по отношению к тебе силу. Оставайся пока здесь, раз ты сама так решила.

Он крепко сжал ее стан, погладил светлые пряди.

— До сих пор с тобой ничего страшного не случилось, и до пятого ничего случиться не должно. Оставить рацию?

— Нет.

Сергей сунул рацию в руки сестры. Потом отпустил ее и пошел к вертолету. 'Что же такого Каф ему сказал?' — удивлялась в мыслях Арина.

— Сереж! — окликнула она. Он обернулся.

— Осмотрите болото, которое к северу отсюда. Каф позволит, я скажу ему. Возможно, там найдется древний космический корабль.

— Серега, ты что, в самом деле ее бросаешь? — ошарашенно спросил Роберт.

— Пятого мы ее заберем, — угрюмо ответил Сергей и запрыгнул в машину. Разведчики последовали за ним, беспрестанно оглядываясь на Арину. Она стояла и загоняла обратно душившие ее слезы.

Глава 13 НОЧЬ БОЕВОГО ШУРСА.

Серафима ожидала возвращения Сата сегодняшним вечером. У нее не было настроения, все раздражало, она откровенно маялась от скуки, даже когда на камбузе вовсю кипела работа. После разговора с Сатом на душе лежал неприятный осадок. Она ожидала его, потому что необходимо было что-то предпринять, хотя бы поговорить с ним более откровенно. Избавиться от навязчивых мыслей не удавалось, потому что на кухне были заняты только руки. Сима безрезультатно гнала и душила тоску по Сату и злилась на него и на себя. Тосковать по нему не хотелось. Она твердо решила выйти замуж за Анджело Сайенса и вполне определенно представляла себе свое будущее. Разум твердил одно, сердце не слушалось, и Симе хотелось выть от такого раздрая.

Вместо Сата на Станцию сразу после обеда неожиданно прибыл Анджело Сайенс. Он явился сюда, как собственник, как властелин, окруженный многочисленной свитой под названием 'комиссия', охраняемый дружиной молодых андроидов. Двое из них встали у дверей Станции. В небольшом здании сразу стало шумно и тесно.

На камбуз пришла молодая женщина, показавшаяся Симе знакомой. Ни слова не говоря, прелестное белокурое создание с ладной фигурой оттеснило Симу от посудомоечной машины. 'Вот и замена', - подумала та и затосковала с новой силой.

— Как тебя зовут? — спросила она, выполаскивая руки перед уходом.

Девушка удивленно оглянулась, и тут Сима вспомнила, где ее видела.

— Анна, это ты?! Что ты здесь делаешь, тебе ведь всего полгода? Или меньше?

Та улыбнулась, но промолчала. Серафиму осенило:

— Боже мой, Аня, какую злую шутку я с тобой сыграла! Так ты до сих пор молчишь?! Тебе уже можно разговаривать, милая моя…

— Можно? Наконец-то можно, — севшим от двухмесячного молчания голосом проговорила Анна. — Трудно молчать, когда хочется рассказать о том, что волнует. За что вы меня наказали?

Сима поняла, что девушка-андроид, будучи полгода от роду, задала прямой вопрос, и оттого угодила в щекотливое положение. Анджело спас ее, заявившись на камбуз. Телохранители бесшумно встали с внешней стороны дверей. При виде беседующих девушек Доктор вытаращил глаза.

— Как тебе это удалось, Серафима? Мои психотерапевты обломали об нее зубы. Ну, здравствуй!

Он с ходу ее обнял, но та повела себя сдержанно. И сама же расстроилась от собственной холодности, но иначе не получилось.

— В чем дело, Серафима? Я ожидал, что ты будешь рада видеть меня после долгой разлуки. Я прибыл сюда только для того, чтобы увезти тебя на Землю. Я никому не могу тебя доверить. Однако твои поступки в последнее время стали чересчур экстравагантными. Убежать на Зертилию на пару с андроидом — это уже через край. От тебя можно ожидать чего угодно.

— Лучше ничего не ждать: нервная система развалится, — отшутилась Сима.

Анджело шутку не принял.

— У нас с тобой серьезный разговор.

Сима покосилась на узкую спину Анны. Анджело перехватил ее взгляд.

— Разумеется, не здесь. Пойдем в один из кабинетов, где можно побеседовать наедине. Ты права, здесь везде сейчас много народу.

В это время Сат готовился к посадке и вышел на связь.

— У нас гости. Док нарисовался собственной персоной, — сообщила Ируня, которая дежурила в диспетчерской.

Сат напрягся.

— Какого черта ему здесь надо?

— Он собирается забрать отсюда свою любовницу.

— Какую еще к черту любовницу?

— Сат, хм-м…

Сат выругался на трех языках мира.

— Ируня, солнце мое гривастое… Где Серафима, черт возьми?

— С Доком в кабинетах.

— Что они там делают?

— Туда не влезть: дверь стерегут два 'вратаря'.

— Два 'вратаря'? Будь моя воля, головы бы им поотворачивал. И еще кому-нибудь.

— Короче, Сат, дуй на посадку, у тебя, по-моему, жар, — прервала его Ируня и отключила связь.

Сат слепо пошарил неверной рукой по пульту. В голове словно лопнул пузырь и отключил все звуки. Несколько секунд Сат не мог сообразить, что произошло и где он находится. Потом взвыл от боли. Руки работали механически. 'Я не буду об этом думать', - приказывал он себе, но ничего не получалось. Катер был запрограммирован на возвращение только в одну точку планеты: на полярную Станцию по свободному от действия датчиков коридору. Иначе Сат повернул бы, куда глаза глядят.

Предмет его боли, Серафима, в это время сидела на жесткой табуретке в пустой комнате, рассматривая на стене вырезанную из журнала фотографию невидящим взглядом. Неприязнь к Анджело испарилось, стало легче. Сима приободрилась. Она не дала Доктору начать разговор так, как нужно ему, и сразу перешла в наступление:

— Почему ты прячешь андроидов от людей? Только не говори мне об опасностях, я живу с ними на Станции двенадцатый день и ровным счетом никакой опасности не вижу.

— Какую опасность ты ожидала увидеть на Станции? Я увезу тебя на Землю, где ты будешь жить среди людей и не искать опасностей. Самых старых андроидов я заберу с собой, чтобы они постоянно были перед глазами. Я перестал им доверять.

— Андроиды так же, как и люди, переживают, дружат, влюбляются. Здесь они только ждут смерти, как приговоренные. Им страшно. Да, они отличаются от людей, они довольно странные, но они вроде как особая нация. Почему ты держишь их здесь? Ты их боишься, что ли?

— Они здесь работают, потому что человеку в таких условиях работать очень сложно. Я всего лишь забочусь о людях.

— Ерунда. Станция создана с единственной целью: ссылать сюда старых андроидов. Ее можно было построить в другом месте, с более мягким климатом. А андроиды здесь только мучаются.

— Не утрируй, малышка. Станция необходима для исследовательской работы. А андроиды для того и существуют, чтобы они могли заменить человека в тяжелых условиях.

— Ты создаешь их, чтобы они страдали и мучились?

— Кто здесь страдает, Серафима? Тебя послушать — так Станция состоит сплошь из мучеников. Когда-то на Земле в сложных условиях работали люди, и никаких разговоров о мучениях не велось. Вот уж действительно, ерунда. С тем же успехом можно заявить, будто Господь создал людей исключительно для страданий. Человек — существо алчное, он много хочет, но мало получает. И страдает от этого. Я что-то новое говорю, а, милая девочка? Человек сам себя наказывает.

— Это как-то неправильно. Все дело в том, что человек должен иметь в своей жизни цель, к которой надо стремиться. Без цели не смысла…

— Я и не подозревал, что ты философ, Сима, — прервал ее Анджело. — Я не о том хотел с тобой поговорить.

— Ты еще более непробиваем, чем 'вратарь' за этой дверью.

— К сожалению, нет, — ответил Анджело, целуя ей руку. — Мне трудно дались последние двенадцать дней, моя девочка. Ты не знаешь всего, да и не надо тебе это знать.

Только теперь Серафима присмотрелась к Анджело внимательно. 'Док здорово сдал за несколько дней. Неужели из-за меня?' — искренне удивилась она. До сих пор она не слишком верила в его любовь. Анджело между тем и в самом деле чуть не сошел с ума, пока его возлюбленная жила на Станции под одной крышей с Сатом. Он не беспокоился о безопасности девушки в кругу своих подопечных, психику которых отлично знал, его беспокоил исключительно Сат.

— Когда мы улетаем? — спросила Сима, смягчившись.

— Сейчас мы отправимся на базу, а 5 октября возвращаемся сюда за андроидами и стартуем на Землю. Сима, хватит метаться из крайности в крайность, пора определяться. Юности свойствен максимализм, но когда-нибудь с ним придется проститься. Да, самое главное известие для тебя: нашлась Арина. Мы ее тоже заберем.

Сима подпрыгнула на месте:

— Нашлась? Что с ней? Где она? Я сегодня ее увижу?

— Она в замке одного из феодалов. Улетать оттуда отказалась наотрез. Она договорилась с братом, он заберет ее только 5 октября.

— Ничего не понимаю. Почему Сергей ее не забрал? Это странно. Я бы увезла ее силой. Может, ее чем-то напоили, загипнотизировали? Запугали?

— Ее никто не поил и не пугал. В замке находится уникальная зертилийская библиотека, где она и работает. Феодал отказывается показывать библиотеку кому бы то ни было, кроме нее.

— Какой феодал? Как она к нему попала?

— Феодала зовут Каф Орх. Сдается мне, что вы знакомы.

— Ну, да… А где его замок?

— На юго-западе от базы, в ста двадцати милях от нее.

Серафима поняла, что этот разговор исчерпан, и сейчас начнется другой.

— Анджело, я согласна выйти за тебя замуж, — внезапно сказала она. И сразу же поднялась на ноги:

— Я буду на камбузе. Хочу пообщаться с людьми перед отлетом. Они сами постоянно приходили ко мне на камбуз, чтобы помочь и просто поговорить.

Анджело тоже встал, взял ее лицо в ладони — руки заметно дрожали — и трепетно поцеловал в лоб.

— Сима, Сима… — голос его сорвался. — Впервые за много лет я по-настоящему счастлив. Надежда на твою любовь — это последнее теплое в моей жизни, человеческое. Больше я ничего не жду и не хочу.

Серафима смущенно улыбнулась ему. У нее гора с плеч свалилась. В самом деле, надо было всего лишь определиться — и все. Он обнял ее, и она положила голову на его плечо. Потом осторожно выбралась из его объятий и выскользнула из кабинета, чтобы собраться с мыслями. Анджело проводил ее взглядом, полным счастья и тревоги.

В этот момент на Станцию ворвался взъерошенный Сат, и Сима до камбуза не добралась. Они столкнулись друг с другом в людном коридоре. Он много чего собирался ей сказать, но слова застряли в горле. Так и стоял перед ней столбом, запорошенный снегом. У Симы в голове все перемешалось, восстановленное равновесие снова рухнуло. Отчаяние Сата обрушилось на нее, как обвал в горах. Надо было немедленно расставить все точки над 'I' и покончить с этим.

— Сат, я выхожу за Дока замуж, — сообщила она. Мир после этих слов перестал существовать.

— Я уже понял.

Он больно схватил ее за предплечье и наклонился к ее лицу:

— Не здесь, не на Станции.

И куда-то ее поволок. Сима не испугалась, в таком смятении она находилась.

— Сат, ты куда меня опять тащишь?

— На вертолет. Ты умотаешь отсюда к чертовой бабушке.

— Я… ой… Сат, выход стерегут.

— Ну и что?

Сима не собиралась опять убегать от Доктора, но ее вел Сат, и она не могла сопротивляться. Она позволила ему решать за нее, потому что не знала, что делать. Андроиды не спрашивали, куда друг ведет докторскую невесту. Раз ведет, значит, надо. Около выхода замерли два 'вратаря'. Грозные лучеметы, черные куртки, кожаные кепки, армейские ботинки. Сат молниеносно сгреб обоих одного за другим и мягко уложил на пол. На лица аккуратно легли кожаные кепки. Сима не успела даже охнуть. Они выбежали на мороз. Ветер закружил вокруг них снежную крупу. Сима задохнулась от хлынувшего в легкие мороза. Сат на бегу сорвал с себя куртку и набросил ее на плечи любимой. Они подбежали к ближайшему трансформеру. Сат вытащил из вертолета 'вратаря' и швырнул в снег, потом помог Симе влезть в кабину.

— Ты все помнишь?

— Да.

Сат включил бортовой компьютер и отопление. В кабине сразу стало теплее. Огоньки пульта уютно светились в темноте. Сат торопливо колдовал над пультом.

— Автопилот доведет тебя до базы, — сказал он. — Твоя задача взлететь, а потом приземлиться. Все.

Он повернулся в тесной кабине к Симе, сгреб ее, стал тискать под курткой нетерпеливыми руками.

— Замерзла вся, милая моя, — шептал он. — Люблю тебя, маленькая, несносная…

— Откуда ты только взялся на мою голову? — жалобно проскулила Сима, задыхаясь.

Они второпях поцеловались.

— Нет времени, Сима. Милая моя, любимая…

— Люблю тебя, — пожаловалась Сима. Ей хотелось плакать. — Что теперь с тобой будет?

— Конец уже близок. Мне теперь все равно.

Он выпрыгнул из кабины и обернулся при свете прожекторов.

— Закрой кабину, — приказал он. — Немедленно взлетай.

Сима проглотила ком в горле, бросила ему куртку, захлопнула люк и взлетела. Сат, нахохлившись от полярной стужи, побежал к зданию Станции. Беглянка не удержалась, заплакала. Набрав высоту и скорость, машина спрятала винт и полозья, одновременно выпустив крылья, и, ускоряясь, понеслась сквозь ночь в другую часть света.

Через пятнадцать минут на связь вышел Анджело Сайенс.

— Сима, девочка моя, что опять случилось? — встревоженно спросил он.

— Я лечу к Арине.

— Почему же ты ничего не сказала?

— Ты бы меня не отпустил.

— Одну бы, разумеется, не отпустил. Где ты ее найдешь?

— Трансформер запрограммирован лететь на базу, оттуда я полечу к Арине.

— Я немедленно вылетаю на базу. К Арине мы отправимся вместе.

— Я соскучилась по подруге и хочу у нее погостить. Забери меня оттуда, пожалуйста, пятого вместе с ней.

— Ты командуешь, Сима. Я хочу быть с тобой, в конце концов.

— Скоро мы и так будем вместе. Анджело, можно, я иногда буду делать то, что я хочу?

— Ты и так делаешь все, что тебе вздумается. Ладно, лети куда хочешь. Но все же, Сима, хватит уже сумасбродничать. Ты уже взрослая девочка. Кстати, кто тебе помог вывести из строя трех охранников?

— Троих охранников? У меня на Станции полно друзей.

Доктор обреченно вздохнул.

— Хорошо. Скоро встретимся на базе. Будь осторожна. Никакого с тобой покоя нет…

Четырнадцать часов спустя она опустила преобразившийся вертолет неподалеку от базы, а сама отправилась на базу пешком, переживая удивительный эффект резкой смены времен года. Стояла глубокая ночь. Над черным контуром леса распласталось непривычное Симе звездное небо, на котором недоставало огромного шара Сиала. Сима выспалась в вертолете и теперь позевывала от свежего воздуха. Хотелось есть. На базе не было ни охраны, ни сигнализации, территория охранялась только служебными собаками, доставленными с Земли, которые свободно кружили по окрестностям. Они почуяли Симу, но узнали ее. Ближе к домику путешественница чуть не столкнулась в потемках с влюбленной парочкой. К счастью, они самозабвенно целовались и не заметили ее.

Домик стоял новый. Прежний явно унесло ветром. Рядом находилась большая клетка, в которой чутко дремал боевой шурс. Его подарило разведчикам племя танистрофеусов. Почуяв человека, он задержал шумное дыхание и приоткрыл один глаз. Не сочтя появление Симы за бог весть какое событие, он закатил глаз обратно и снова засопел. На ступеньках у входа сидел какой-то полуночник и курил. Серафима тихо обошла домик вокруг. Она знала, где находится окно спальни Сергея и Семена, и надеялась, что Буров сейчас обитает там же. Кинула в окно камешек и притаилась в кустах под окнами. После третьего камешка в окне замаячила заспанная физиономия Семена. Он отодвинул створку и огляделся. Видимо, Сергей тоже проснулся, потому что из спальни донеслось неразборчивое совещание. Сима снова бросила камешек, который нырнул в раскрытое окно. Снова приглушенный разговор, затем Семен ругнулся и посоветовал Бурову пальнуть по кустам из лучемета. Теперь в окне показалось лицо Сергея. Сима выглянула из кустов и приложила палец к губам. Сергей увидел ее, и его лицо приняло непередаваемое выражение.

— Я сейчас, — бросил он Семену и выпрыгнул из окна. Вокруг него сразу же завертелось несколько волкодавов. Сергей смотрел на Симу, как на привидение. Они отдалились от окон.

— Ты откуда опять взялась?

— Со Станции андроидов.

— То, что ты на Станции, я и без тебя знаю. Как ты сюда-то угодила, еще и посреди ночи? Что опять случилось?

— Ничего не случилось. Просто я хочу к Арине и прилетела на вертолете-трансформере.

— А я-то думал, шум винтов мне примерещился. К чему такая секретность? Пошли в домик, поужинаешь и ляжешь спать.

— Сереж, я лечу к Арине и ни к кому больше. Где ее искать?

— Что, прямо сейчас?

— А что такого?

— Ночь на дворе, Сима! Чудо в репьях, — беззлобно ругнулся Сергей.

— Это здесь ночь, а на Станции по часам рабочее утро. А к темноте на улице я уже привыкла. Две недели дня уже не видела.

— Нет, ты объясни мне, сивому, Сима, что за необходимость лететь к Арине прямо сейчас? Неужели нельзя подождать до утра?

— Нельзя. Скоро сюда пожалует Док. Он отстает от меня на час или два.

— Уф-ф… Ладно. Арина находится в замке нашего проводника Кафа. Сто двадцать миль на юго-западе отсюда. Невдалеке от него небольшое болото, растительность в нем фосфоресцирует. Если ты его не найдешь, немедленно возвращайся назад. Еще тебя мы не искали! Сообщи мне, когда прибудешь на место. Я с тобой не полечу, у нас после Стинвия работы невпроворот. Да, в замке Док тебя, пожалуй, донимать не станет. Пятого мы вас с Аришкой заберем. Оно и к лучшему, если вы там будете вдвоем.

Таким образом Сергей благословил Серафиму в дорогу.

— А моя гитара сохранилась, Сереж?

— Куда же она денется? Ладно, сейчас принесу.

Через несколько минут Сергей принес ей гитару и вещмешок, который так и остался на базе.

— Спасибо, Сереж. Извини, что подняла тебя среди ночи.

— Извиняться будешь перед Семеном. Он здоров поспать из жутко злится, когда его будят.

Сима подтянулась на цыпочках и чмокнула Сергея в подбородок. Выше она не достала. Затем по тропе побежала к вертолету. За ней увязались и собаки.

Ее постигло разочарование: около трансформера уже бродили те самые влюбленные и еще несколько человек, потревоженных среди ночи отдаленным шумом винтов. Сима нетерпеливо чертыхнулась и направилась к двум вертолетам базы. Но, во-первых, обе машины стояли запертыми, во-вторых, они были совершенно иной конструкции, чем вертолеты на Станции. Сима не имела ни малейшего представления, как их пилотировать.

Серафима задумалась. Оставаться на базе она не хотела категорически. Утром будет много вопросов, прибудет Анджело, и еще неизвестно, сможет ли она выбраться в замок. Она догадывалась, что тревожить лишний раз феодала, 'приютившего' землянку, не следовало, поэтому раньше пятого она могла и не увидеть подругу. Однако выхода не было, и Сима в сопровождении собак вернулась к домику. И остановилась рядом с клеткой… Она знала, что на шурсах ездят верхом и, кажется, даже летают. Ездить верхом она научилась еще в детстве — недалеко от бабушкиного дома располагалась 'конебаза'. Какой у него свирепый вид… Вроде спит, но одним глазом так и косит. В сопровождении вздыбивших шерсть волкодавов она осторожно приблизилась к клетке. Шурс зашевелился и предупреждающе зафыркал. Чешуя жирно отливала при свете фонаря кровавым цветом. Сима обошла клетку и разглядела на хвосте ящера грубое клеймо, наглядно демонстрирующее, что животное знает седока. Это немного обнадеживало. Дракон медленно разинул пасть во всю ширь, давая возможность вдоволь налюбоваться парой клыков длиной с локоть, по которым стекала слюна. У Симы захватило дух. По участившемуся биению сердца она сообразила, что решение уже принято и ее уже ничто не остановит. Она выдернула копье, предназначенное для управления шурсом, а сейчас служившее засовом на воротах клетки.

Ящер внезапно стряхнул ночное оцепенение, вызванное охлаждением крови, и вырвался на свободу. Шесть волкодавов откатились, у двоих были распороты брюха. Тишину разорвал жалобный собачий визг. Сима в ужасе отшатнулась. Шурс начал разбег, расправляя огромные перепонки и не обращая внимания на зашедшихся лаем собак. Сима поняла — еще секунда, и она потеряет последний шанс, и устремилась наперерез чудовищу. Ее чуть не отбросило мощным кожистым крылом, похожим на парус, но она успела отклониться и с копьем наперевес вспрыгнула на гибкую скользкую спину. Шурс зашипел, захлебываясь злостью, и взлетел. Он выгнул спину в попытке сбросить наездницу. Сима крепко обхватила упругое тело ногами и ткнула копьем извивающуюся шею. Ящер изогнулся, целясь зубами в ногу. Серафима испуганно отдернула ее и воткнула копье в раздвоенный язык. Затем, уже не церемонясь, дважды сунула копьем в тело животного, так, что брызнула кровь. Шурс действительно был объезжен. Жестокое проявление власти оказалось достаточным, чтобы шурс временно смирился. Серафима, морщась от вида крови, копьем направила зверя на юго-запад, ориентируясь по пурпурной зарнице, оставленной закатившимся Сиалом.

Ящер покрыл расстояние в сто двадцать миль за час. Серафима за этот час вложила в злобную тварь все свои силы. Борьба с шурсом не дала ни малейшей возможности насладиться полетом. Мешали вещмешок и гитара, но Сима не выбросила ни того, ни другого. Уже разгорался рассвет, тайгу окутал серый туман. Всадница проглядела замок, покружила над болотом, вернулась немного назад и, наконец, увидела его. Родовое гнездо Каф удивило ее размерами. Ворота были радушно открыты. Она заставила шурса приземлиться прямо во двор. Там сидело несколько полуобнаженных аборигенов с дубьем, словно поджидая ее. Стоило Симе соскочить на землю, как освободившийся от седока озлобленный дракон ринулся на людей. Те молча замахали на него палками. Шурс громко зашипел, огрызаясь, развернулся, вразнобой замахал перепонками, вздымая пыль, разбежался и взлетел. Люди проводили его глазами. Потом они в полном молчании развернулись и бросились на Симу. Та была ошеломлена. Она решила уклониться от стычки, увернулась от ударов палками, способных проломить толстый череп выйпета, и умоляюще подняла руки. Поняв, однако, что драки не избежать, она попыталась добраться до копья, которым погоняла шурса. Ей не позволили его подобрать. Видя, что ее берут в 'коробочку', она резво обежала двор по периметру. Преследователи, гоняясь за ней, сбились в кучу, и Сима забежала в открытый замок. Люди ворвались за ней следом.

Она попала в большой холл, освещенный огромной люстрой с множеством масляных светильников. Сима повернулась к преследователям лицом, понимая, что спасаться от них в незнакомом помещении бессмысленно. Они-то находились у себя дома. Панике она не поддавалась. Звать на помощь даже в голову не пришло.

— Ах, так у вас встречают гостей? — спросила она по-зертилийски и напала на переднего. Ударом ноги она выбила из рук палку, зажала его руку у себя подмышкой и вывернула ее, заставив рослого детину клюнуть носом в каменный пол. Ее схватили сзади, но она отдавила пяткой ногу напавшего и локтями скинула с себя его руки. Следом противник получил удар локтем в солнечное сплетение и туда же — удар ногой. Противник всем своим весом свалился на нападавших сзади и уронил трех человек. Сима упивалась злостью и азартом. Она врезала особенно нахрапистому головой в живот, выбила палку из его рук, этой же палкой нанесла удар по шее подвижному, как ртуть, парню, отбила несколько ударов вместе с пальцами противников и повернулась лицом к оставшимся на ногах. С палкой она чувствовала себя гораздо увереннее. Жердь вертелась у нее в руках, как пропеллер. Нападавшие остановились в нерешительности. Они переминались с ноги на ногу, терли отбитые пальцы. Рослый детина утирал окровавленный нос — урон мизерный, а руки в крови по локоть. Однако их было восемь человек, и не исключено, что подоспеет подкрепление. Пока ее спасала нерешительность 'гостеприимной' челяди, получившей внезапный отпор, но если они нападут все сразу… Лопатки свело. Сима быстро оглянулась. Невысокая, ладная дивчина с бедовыми глазами целилась в нее из арбалета. Оружие ходило ходуном. 'Колеблется', - догадалась Сима. Резко повернувшись к дивчине, она по-зертилийски скомандовала:

— Дай сюда! — и протянула руку. Арбалет незамедлительно оказался в ее руках. Сима повернулась к нападавшим, но те уже были 'на лету'. Она воспользовалась тяжелым арбалетом, как топором, и свалила одного из нападавших на пол. Остальные дружно навалились на нее. Сима охнула от невыносимой тяжести. Грудную клетку сдавили. Она с ужасом поняла, что сейчас ее будут избивать, и мгновенно покрылась испариной.

На нее не опустилась ни одна палка: людей остановил громовый приказ. Эхо стряхнуло пыль с громадной люстры. Сверху брякнулся мелкий летун и в панике заметался по холлу. Симу отпустили. 'Вот это голос, — восхитилась она и медленно поднялась на ноги. — Прямо как в пустую цистерну'. Люди расступились. С лестницы неторопливо сходил знакомый Симе проводник. Он тоже ее узнал.

— Боевой шурс! — гулко расхохотался владелец родового поместья. — А где ж его огнедышащая пасть?

Люди конфузливо мялись и шмыгали носами, запыхавшиеся в драке, пристыженные.

— Она прилетела на боевом шурсе, — неуверенно произнес один из них.

— Мы все летаем на шурсах, — заметил Каф. 'Экая невидаль, действительно', - фыркнула про себя гостья, вспомнив сумасшедший полет. Движением руки феодал отпустил драчунов восвояси.

— Тебе повезло. Среди них не оказалось ни одного воина. Ты — Сима, — утвердительно сказал проводник. Симе понравилось, что он не забыл ее имени.

— Я прилетела к Арине, — резковато ответила она. У нее не было причин ему доверять. Она бесцеремонно, в упор разглядывала хозяина замка (научилась у андроидов), но смутить его не удалось. 'Собственно, он не так уж и некрасив, — оценила она его внешне. — Сразу видно — мужчина. Интересно, что у него на уме'. Каф, в свою очередь, со сдержанным любопытством рассматривал незваную гостью.

— Я провожу тебя к ней.

— А не бросишь на половине дороги? — напомнила ему Сима один грешок.

Каф усмехнулся и повел ее вверх по лестнице. Серафима шла следом за ним, чуть поодаль, исключая возможное нападение. Она изучала его обнаженную спину, мускулистую, покрытую шрамами. Если этот воин нападет, спасения не будет. Каф постучал в дверь, приоткрыл ее и жестом пригласил гостью. Сима, кося настороженным глазом, заглянула в комнату, остро ощущая близость опасного человека. Но, увидев подругу, она тут же о нем забыла. Арина сидела у камина, рядом с ней примостилась девочка-подросток.

— Аришка! — вскрикнула Серафима и бросилась к подруге.

— Сима! — вскочила на ноги та.

Они радостно обнялись, Арина заплакала. Девочка, растерянно потоптавшись на месте, улизнула из комнаты. Девушки уселись на пол у камина, ежесекундно трогая друг друга, дабы удостовериться, что подруга — не привидение.

— Сима, а где остальные?

— Кто?

— С кем ты прилетела?

— Я прилетела одна, — скромно ответила Сима. — Док на Зертилии, пятого мы улетаем на Землю. Я хочу побыть с тобой вдвоем, пока нам никто не мешает.

— Здесь нам никто не помешает, — убедительно ответила Арина.

— Каф?

— Он не будет мешать. Если я попрошу, он и на выстрел к нам не подойдет. А лучше мы попросим его рассказать что-нибудь о Зертилии — из истории или о племенах. Занятные вещи он рассказывает.

У них был миллион вопросов, но Сима чувствовала себя настолько уставшей, что у нее хватило сил только добраться до топчана. Она с наслаждением растянулась, потирая гудевшие руки. За окном, затянутым новой пленкой, светился серый рассвет. 'Серенькое утро — красненький денек, — вспомнила она пословицу. — Погреюсь под солнцем всласть'.

— Вот, полюбуйся. Моя последняя работа, — Арина с гордостью показала подруге неплохо выполненный портрет на холсте.

— С каких это пор ты культуристов рисовать начала? — рассмеялась Сима.

— Сама ты культурист! — расхохоталась Арина. — Это Парсат, возлюбленный дочери Кафа. Заставила меня его рисовать. По памяти, представляешь? Хорошо, что анатомию знаю не понаслышке.

— У Кафа есть дочь?

— Ты ее видела. Она сидела рядом со мной. Помешана на любви.

— Ты изменилась, Ариш. Похорошела. Я думала, ты тут как в тюрьме, — устало промолвила Сима.

— Ты тоже изменилась. Я тебя такой еще не видела.

— Такой усталой? Ариш, я изволила прибыть верхом на боевом шурсе. Чертова бестия все силы у меня отняла.

Арина в ответ только открыла рот. В девичью робко вошла та самая девочка, которую Арина назвала дочерью Кафа. Она несла вещмешок и гитару, которые путешественница оставила во дворе.

— Как тебя зовут? — спросила Сима.

— Сиаль.

— Это моя подруга Сима, — сказала Арина.

— Что это? — спросила Сиаль, протягивая гитару. Сима села, привычно обняла любимый изгиб, проверила настройку, склонив темно-русую голову. Вид у нее был загадочный, и девушки, глядя на нее, тихонько засмеялись.

— Я поняла, Сима. Ты влюблена! — радостно сказала Арина. — А знаешь, что мне рассказывала Сиаль, когда ты вошла? Оказывается, неженатый мужчина вправе украсть приглянувшуюся незамужнюю женщину. Она становится ему невестой, но не женой. Нравится это родным невесты, не нравится — роли не играет. Пленнице дается на размышление двадцать два дня. Это достаточный срок, чтобы познакомиться друг с другом немного ближе и обоим принять решение. Невеста размышляет, стать ли ей спутницей жизни похитителя, или не стоит. Похититель тоже присматривается к невесте, у него тоже есть право подумать. Если обоюдного согласия не достигнуто, несостоявшийся жених обязан вернуть женщину домой. Понимаешь, это такой обычай. А я о нем узнала только сегодня.

— А я ссорилась из-за этого с папой, — сказала Сиаль. — Я сомневалась, что у вас, пришельцев, такие же обычаи. А он считает, что раз вы здесь, значит, обязаны жить по нашим законам.

— Любопытно, — удивилась Сима.

— Даже Сережка узнал об этом обычае раньше меня.

Сиаль продолжила:

— А когда наступают двадцатые сутки, к похитителю может прилететь огромный боевой шурс и забрать невесту. Наши люди ждали его всю ночь.

— Они его дождались, — со смехом ответила Сима. — Чуть голову мне палками не снесли.

Сиаль захохотала, а Арина снова отвесила челюсть от удивления.

— Кея сидит в своей комнате и ревет, — смеялась девочка. — Она же тебя чуть из арбалета не застрелила.

— Послушай, Сима… — промолвила 'пленница'.

— Значит, ты здесь уже двадцатые сутки, — прервала ее Сима. — Да, так и есть. Как быстро летит время! Значит, тебе осталось два дня, а потом ты должна дать ответ Кафу?

— Да, через три дня Сережка нас заберет, — по-русски, чтобы не поняла Сиаль, ответила Арина.

— А меня заберет Док, — вздохнула Серафима. — Он на мне женится, я дала согласие.

— Ну, наконец-то!

Серафима помолчала, глядя на угасающий огонь в камине. Грудь привычно сдавила тоска. Перед глазами стояло лицо Сата с запорошенными снегом ресницами, тело помнило его нетерпеливые руки. Арина помрачнела.

— Я думала, ты влюблена в Анджело Сайенса. Ну-ка, милая, рассказывай, что произошло.

— Я люблю Сата, Ариш, в том-то и беда. Я поняла это слишком поздно. Нет, я поняла это раньше, только никак не могла смириться… Я не пойму, какие у вас с Кафом отношения, — сменила тему Сима. — Нам столько всего надо друг другу рассказать, а у меня глаза слипаются, вот досада. Не успеем, не наговоримся. Так я лучше спою.

Сима пристроила гитару удобнее и тронула струны.

'Я дышу, а значит, я люблю!

Я люблю, а значит — я живу!'.

— О чем она поет? — шепотом спросила завороженная Сиаль у Арины.

— О любви, о чем же еще, — усмехнулась та.

Сима отложила гитару, склонила голову на топчан и тотчас провалилась в сон.

Она проснулась ближе к вечеру, полная энергии. Мышцы болели, но к этому ей было не привыкать. Она с удовольствием сделала десятиминутную разминку и отправилась на поиски подруги. Арина в компании с дочерью Кафа 'чинила' обитателей замка, пострадавших ночью в доблестном бою. При виде 'оборотня' 'бойцы' стушевались. Воины безжалостно сыпали шутками и гоготали. Сима удержалась от замечаний, щадя самолюбие бывших неприятелей. Один из них тронул ее за руку перебинтованными пальцами.

— Научи меня так драться, — шепотом попросил он.

— Еще чего, — фыркнула Сима. В отличие от Арины, она не испытывала к ним ни малейшей жалости. И не собиралась обучать их приемам каратэ-до сётокан и дзю-до. Пусть инопланетяне додумываются до них сами.

— Сиаль, где здесь камбуз? — севшим спросонья голосом спросила Сима. — У меня в желудке вакуум. Инстинкт гонит меня в западную часть замка.

— У тебя потрясающий инстинкт, особенно когда ему помогает обоняние, — разоблачила ее подруга. — Пошли на камбуз, я познакомлю тебя с Тубой.

Девушки втроем пришли на кухню, сразу вызвавшую уважение Симы размерами, чистотой и разумным порядком.

— Красавицы, — пропела худая широкоплечая старуха с выпирающими мослами. Она бодро помешивала варево в пышущем жаром стальном котле. Жар поварихе был нипочем. — Так вот кто отделал этого хама Тартола! Поделом ему, он такой вороватый, руки бы ему поотбивала. Расскажи-ка, как тебе удалось перевернуть этого выйпета вверх ногами?

Туба, не оборачиваясь, съездила по уху нерадивого поваренка. Потом вручила помощникам закопченные котелки, чтобы те не скучали, и усадила девушек за стол. Угощение состояло из жареных черепашьих яиц, зерновых лепешек и компота.

— Мать Сиаль умерла при родах, — кудахтала Туба. — Хозяин разогнал нянек и занялся воспитанием дочери сам, ужасая женщин, жительниц нашего замка. Вырастил настоящего детеныша орха, себе под стать. Виданное ли дело — девица пятнадцати лет от роду носится верхом на самом норовистом шурсе, гикает и визжит, как воин рода тираннозавров, а клинком и арбалетом владеет не хуже любого воина? Я думала, что Сиаль одна такая, пока не увидела, как Сима одна сражается против восьмерых. Девочек надо воспитывать не так. Они должны превратиться в настоящих леди, какой была покойная Тиснея-Керч. Или как Арина. Ей и в голову не придет вскарабкаться на самую крутую скалу и прыгнуть с нее в море.

Сиаль скорбно потупилась.

— Со скалы в море? Хорошая мысль, — одобрительно промычала Сима с набитым ртом. — А ты, Ариш? Прыгнешь?

— Не-е…

— Ты на вид такая хрупкая и беззащитная, — сказала Туба Симе. — А драться — это мужское занятие.

— Что бы я, интересно, делала сегодняшней ночью, если бы драться не умела?

— Ты бы и на шурсе сюда не прилетела, — заметила Арина.

— Какой интерес мужчине защищать свою женщину, если она сама может врезать ему хорошенько? — назидательно спросила Туба.

— Мужчина не должен давать женщине для этого повода, — ответила Сима, лузгая косточки из компота. — Вкусно!

Она, не спрашивая разрешения, привычно заглянула в котел.

— Так. Суп из чьих-то глаз. А запах ничего… Туба, дай мне рецепт супа. Когда я выйду замуж, я буду иногда варить его мужу.

Она представила себе, какое лицо будет у Анджело Сайенса, и злорадно ухмыльнулась.

— После смерти Тиснеи-Керч Каф ни разу не приводил в замок невесту, — продолжала Туба. — Многие женщины хотели бы стать здесь хозяйкой, но ему все было некогда: производство, войны, пиры, охоты, походы в море невесть куда… Он то пишет, то изобретает что-нибудь для земледельцев или мастеров. Правду сказать, он сильно любил Тиснею-Керч. Иногда он уезжал искать себе невесту, но возвращался без нее. И вот он привез женщину со звезд, да еще такую красивую. Срок еще не вышел, но мы, обитатели замка, успели по достоинству тебя оценить, милая ты наша красавица. Имей в виду, тебе завидуют почти все незамужние женщины от моря Нотозавров до Непроглядных скал. Да и кое-кто из замужних. Злые языки говорят, будто некрасивый Каф околдовывает женщин…

'Доля правды в этом есть, несомненно, — подумала Сима. — Он ведь и правда притягивает. А ведь я тебе не завидую, бедная ты моя подруга'.

— …но женщина со звезд оказалась сильнее и сама околдовала его. Пусть даже и так, мы ждем твоего решения, и никто до сих пор не знает, что ты ему ответишь.

Глава 14 ВОЗВРАЩЕНИЕ.

Ранним утром Сиаль ворвалась в комнату и запрыгала по безмятежно спящей Арине:

— Вставай скорее, мы едем на охоту за тимехами!

Арина понятия не имела, кто такой тимех, и с блаженным вздохом завернулась в простыню. Сиаль стянула ее на пол за щиколотки вместе с подушкой. Арина тут же заползла обратно. Ей все еще снились дом родной и пятнистая корова на лугу.

— На охоту! — прокричала ей в ухо Сиаль. — Мы пойдем втроем: Каф, ты и я.

Арина, не открывая глаз, похлопала рукой рядом с собой по топчану:

— А где Сима?

— В библиотеке. Они с папой всю ночь просидели там вдвоем. У папы, я думаю, мозоль на языке. Она заставила его учить ее грамоте.

— Она спутала день и ночь. Без нее я никуда не поеду, — и Арина снова начала проваливаться в объятия Морфея.

— Арина, на тебе таракан! — взвизгнула Сиаль.

Землянка с криком вылетела из постели и очутилась на ногах посреди комнаты.

— Ага, проснулась, — с удовлетворением сказала Сиаль, радуясь своей выдумке. — Одевайся. Каф ждет нас в библиотеке. Сима его никуда от себя не отпускает.

Арина почувствовала слабый укол ревности и проснулась окончательно. Она давно не опасалась ездить куда-либо с Кафом, к тому же с ними будет Сиаль. Но все же Симу не мешало бы вытянуть на охоту.

Серафима, увлеченно изучающая в библиотеке рукописи, ничего не стала слушать. Она замахала руками:

— Много женщин на охоте — плохая местная примета. Я остаюсь здесь. Что меня меньше всего волнует, так это охота. Особенно сейчас.

Она погладила рулоны, лежащие на столе вперемешку с переводами и дневниками Арины.

— Езжай, потом труд напишешь.

На охоту они не поехали, а отправились пешком. Каждый был вооружен арбалетом, подвешенным к ремню из рифленой брони динозавра. Девушки несли дротики с аккуратными насадками из металла, а Каф прихватил клинок в расписных ножнах. Арина прикрепила к ремню аптечку, с которой никогда не расставалась. Позади трусила горбатая кразда. Каф пружинисто шел впереди, за ним следовали девушки, стараясь производить меньше шума. Сиаль шепотом объяснила, что тимех — это небольшая ящерица, мясо самки очень вкусное, но самец совершенно несъедобен.

После полудня ленивая кразда напала на след тимехов и сразу преобразилась. Она вывела охотников к норам. Резвый бросок сквозь тайгу совсем не утомил зертилийцев. Арина часто подолгу бродила по окрестностям, поэтому не отставала. Походка Кафа стала более осторожной, он скользил по зарослям, словно тень, Арина временами теряла его из виду. Она обязательно нарисует его с тигриными полосами на спине… Движения Сиаль приобрели пластичность, она во всем подражала отцу. Кразда стлалась по земле где-то впереди Кафа, и только он один мог угадать, где она находится.

Он остановился и предостерегающе поднял руку. Девушки замерли. Сиаль указала рукой в заросли, где кормилось небольшое стадо тимехов. Эти ящерицы вырастали размером с кошку. Чешуйчатая кожа слабо отливала серой сталью, вдоль спины росли два ряда округлых зубцов. Сиаль шепнула, что зубцы остры и ядовиты. Каф и дочь выстрелили из арбалетов, безошибочно вычленив из стада самок. Два тимеха упали, остальные бросились врассыпную. Кразда перемахнула через папоротник и понеслась в погоню. Каф успел подстрелить еще одну ящерицу.

Чуть позже кразда отыскала в земле нору, затем еще две. Каф оставил подле нее обеих девушек, около второй норы неподалеку усадил кразду, а сам углубился в зеленую гущу. Арина узнала от Сиаль, что норы у тимехов обычно имеют три выхода. Каф гулко заухал в третий выход, подражая злейшему врагу тимеха. Из первой норы сначала выпал непрошеный квартирант, укушенный хозяевами, а за ним выскочили и сами хозяева. Сиаль пропустила самца, а самку ловко поймала за голову и перерезала ножом горло. Арина решила, что при такой прыти, которую способны развить ящерицы, ни поймать, ни даже отличить самца от самки невозможно. Из норы, которую стерегла кразда, выскочили три самца и беспрепятственно дали стрекача.

Каф забрал у Арины копье, повесил на ремень четыре добытых ящерицы и положил дротик себе на плечо. Охотники отправились дальше.

День клонился к вечеру. Охотники возвращались в замок, увешанные добычей. Впереди послышался громкий треск.

— Это орх, — определил Каф. Люди благоразумно свернули с пути монстра. Брачный период еще не закончился, и встреча с ним представляла большую опасность. Обойти орха стороной не удалось, огромный ящер почуял их и вышел навстречу. С высоты четырехметрового роста он увидел трех существ, посягнувших на его территорию. Длинный упругий хвост заходил туда-сюда, сметая растительность. Орх взревел, пригнул к земле массивную голову и направил на людей одиннадцать желтых бивней, уцелевших в драках. Девушки замерли. Каф резким движением толкнул их в заросли и перегородил ящеру дорогу. Он скинул с дротика добычу и метнул оружие орху в глаз. Девушки выбрались из зарослей, и дротик Сиали вонзился орху в пасть. Тайгу потряс жуткий рев. Глаз вытек. Орх щелкнул зубами, щепки от дротика посыпались на землю. Арина опомнилась и схватилась за арбалет. Вдвоем с Сиалью они выбили стрелами второй глаз чудовища. Орх с ревом сокрушил все, что росло в окружности радиусом пять метров, но до обидчиков не дотянулся. Каф прыгнул в заросли к охотницам, и они втроем кинулись наутек.

— Бросьте все! — крикнул он девушкам. Добыча и оружие полетели на землю, осталось лишь то, что висело на ремнях. Бежать стало легче.

Ослепший орх притерпелся к боли и принюхался. Запах людей висел в воздухе, как пелена, и он понесся в погоню по запаху, словно по утоптанной тропе. Животное быстро настигло беглецов. Охотники повернулись к нему и сняли с ремней арбалеты. Стрелы со свистом рассекали воздух и вонзались ящеру в пасть, остальные деформировались о броню и падали под ноги ящеру. Орх принялся изрыгать желтую зловонную пену. Он так и шарил вокруг себя бивнями, и уходить от него становилось все труднее. Поворачиваться к ящеру спиной было опасно. Каф вытащил клинок. Он знал, что в брачный период броня отваливается от брюха орха. К немалому ужасу обеих спутниц Каф пронырнул мимо бивней между страшных когтей дракона и пропорол ему брюхо. Орх запрокинул голову и заревел в темнеющее небо. Хлынула черная, дурно пахнущая кровь. Каф увернулся от потока крови, но от когтей увернуться не успел. Умирающий орх вломился в заросли, упал и пополз вперед, стремясь уйти от невыносимой боли. За ним протянулась склизкая дорога.

Девушки подбежали к лежавшему на спине Кафу. От ключицы до бедра зияла рваная рана, Каф тщетно пытался остановить кровь обеими руками и часто дышал. Сиаль с воем упала перед отцом на колени. Арина, тяжело дыша, бегло осмотрела рану.

— Похоже, ничего не задето, все органы целые. Ему повезло.

Каф не слышал девушек, сознание ускользало.

— Он умрет, — в отчаянии твердила Сиаль. — Столько крови!

— Он еще жив.

Сиаль принесла воды из ручья в полом звене зертилийского бамбука. Арина осторожно промыла края раны. 'Антисанитария безбожная', - думала она, трясущимися руками доставая из аптечки иглу и нитки. Сиаль заботливо обтерла липкий пот с лица и шеи отца. Девушки посмотрели в глаза друг другу.

— Он умирает? — спросила дочь.

— Нет. Он потерял много крови. Твой отец еще долго продержится. Но он умрет, если ничего не предпринимать. Сиаль, ты сможешь дойти до замка самостоятельно и привести помощь?

— В тайге я как у себя дома. Конечно, дойду. Папа такой холодный… Арина, ты и правда сможешь зашить рану?

— Смогу. Так же легко, как ты в одиночку доберешься до замка. Подожди. Помнишь ту маленькую черную вещь, которую дал мне брат? Которую я называю 'рацией'? Принеси ее мне. Это так же важно, как и помощь из замка.

Юная зертилийка подхватила арбалет и растворилась в сумерках. Арина осталась наедине с раненым. Посидела немного, силой воли унимая дрожь и настраиваясь на предстоящую операцию. Достала из аптечки бутылек с сомнительной анестезирующей жидкостью, которую купила у Абары-Тайсы за одну жемчужину. Грязно-зеленая, как болотная жижа, жидкость имела отвратительный запах. Арина вылила на рану весь бутылек, вскользь подумав о химико-биологическом анализе в стенах Лаборатории. Потом, почувствовав себя готовой, стала зашивать рану. Каф тяжело дышал, но не приходил в сознание.

Операция была закончена прежде, чем в тайге стемнело окончательно. 'Если бы с нами был шурс, если бы я взяла с собой рацию, если бы не ночь… Как пятнадцатилетняя девочка пробирается сейчас сквозь лес, ума не приложу. Бинтов для перевязки нет, накрыть его нечем, а он мерзнет и бредит. И не приходит в сознание'. Чтобы перебинтовать Кафа, Арина сняла с себя майку, разорвала ее и использовала вместо бинтов. Оставшись в нижнем белье и коротких штанах, она ощутила себя коренной зертилийкой. Рядом с Кафом она не испытывала страха перед ночным лесом, словно раненный воин мог защитить ее в случае опасности. Она только настороженно прислушивалась к ночным звукам. Где-то не очень далеко шел пир над останками орха. Время от времени от лужи крови волнами долетал тошнотворный запах. Каф трясся и хрипло дышал. 'Эта тряска совсем ни к чему, — подумала Арина. — Сейчас вся надежда на антибиотики, которые я ему ввела. И на его отменное здоровье. Я медсестра и должна сделать все возможное для выживания пациента. Это долг любого медика'. Тщетно подавляя трепет, она улеглась рядом с Кафом и прижала к себе его горячее, дрожащее от холода тело.

Каф стоял на гребне черной скалы, взметнувшейся над океаном огня. Впереди сияло Жилище Богов. Оно тянуло Кафа к себе. Ноги отрывались от скалы, и он удерживался на гребне только благодаря усилию воли. Мимо него стремительно пронесся темный силуэт орха и расплавился в огненной дали. Каф знал, что сзади приближается Стинвий, его Стинвий, ветер уже упирался в спину горячей волной. Каф не мог больше удерживаться на скале. Он раскинул руки и прыгнул в адскую пропасть. Страха не было. Мощный напор Стинвия не дал упасть, и Каф помчался вперед, все так же раскинув руки. Его полет слился с непрерывным движением огненной стихии, и никакая сила не могла его остановить. Сиал впереди заполнил своей громадой пространство; большой шар с размытыми границами переливался и слепил глаза. В нем слабо угадывались черты Тиснеи-Керч. Она звала мужа к себе. Он понял, что здесь она — богиня, но тщетно всматривался в ее лицо, стараясь разглядеть некогда любимые черты. Ослепительно-белое сияние, переходящее у кромок шара в огненно-желтое, оранжевое и кроваво-красное, мешало ему сделать это. Огонь занимал все пространство, это была его боль… Шар Сиала превратился в засасывающий колодец. От стремительного полета прямо в сияющий зев начались головокружение и тошнота. Сзади послышался тихий зов, и Каф оглянулся. Черный гребень остался далеко позади в океане огня; на нем стояла Арина с развевающимися белыми волосами. Волосы у нее мягкие и пушистые, Каф это знал… Несмотря на расстояние, воин отлично видел ее. Забрать ее с собой? Но впереди Тиснея-Керч! Значит, он должен вернуться сам, ведь Арина зовет его, он ей нужен! Каф попытался замедлить полет, повернувшись к Сиалу спиной, но в грудь сразу ударил Стинвий. Каф протянул к Арине руки, преодолевая сопротивление урагана, но она отвернулась. Он снова устремился вперед. Тиснея-Керч со смехом звала его, притягивала, и совладать с ее притяжением Каф не мог. 'Ты мой!' — гремел торжествующий голос внутри Кафа. Стинвий нес его к ней. Сквозь громкий зов призрачно слышался другой… Каф опять обернулся. Гребень скалы уже почти растворился. Арина все еще находилась там, стоя вполоборота, вроде звала его, а вроде бы и нет… Арина… А впереди — Тиснея-Керч, зов которой гораздо уверенней и громче голоса землянки. Каф снова протянул руки к Арине, безуспешно сопротивляясь мчавшемуся в сердцевину Сиала огню. Сквозь зов Тиснеи-Керч пробивались голоса матери и отца, погибших товарищей… Но на скале оставалась Арина, рядом с ней на коленях стояла Сиаль, смотрела куда-то сквозь отца и рыдала. Женщина со звезд повернула гордое лицо, губы шевельнулись. Она горда, но не надменна, Каф это тоже знал. Она неуверенно потянула к нему руки, но расстояние между ними было слишком велико. На ее лице написано сострадание. Только ли сострадание? Еще боль. Может быть, ей больно от огня? Каф сопротивлялся урагану, упирающемуся в грудь. Внутри Арины тоже было пламя! В этой пучине она горела собственным огнем! Она шагнула на край гребня, рискуя сорваться вниз, глаза широко раскрылись, и в них тоже полыхало пламя! Оно казалось здесь неуместным, чужим. Землянка вновь протянула руки. Каф потянулся к ней изо всех сил, и их руки соединились. Каф почувствовал в себе небывалую мощь, голос Тиснеи-Керч ослаб, и Каф о ней забыл. Он двинулся против огненного потока, оставив за спиной засасывающий ослепительно-белый чертог.

Арина бодрствовала. Каф тяжело бредил, и ей неоднократно приходилось применять силу, чтобы он лежал спокойно. За полночь он стал громко звать ее по имени, она отвечала: 'Я здесь'. Он сжимал ее пальцы с невероятной силой и ненадолго успокаивался. Глубокой ночью он угомонился, дыхание стало ровнее, дрожь прекратилась. Арина задремала.

Когда она очнулась от зыбкой дремоты, то обнаружила, что Каф поменял положение, и теперь ее голова покоится у него под мышкой. 'А-а, отогрелся!' — усмехнулась про себя Арина и села, стряхивая вязкие остатки больной дремоты. Каф несильно сжал ее предплечье, измученная улыбка при свете звезд преобразила его бледное лицо.

— Не уходи, — шепнул он сухими губами. Полое звено дерева с водой замерло в воздухе. Арина улыбнулась своей мысли — только что она подумала, как зертилийка.

— Сегодня твой срок истек, — прошептал Каф. В ночной тайге послышались приближающийся шум и человеческие голоса. Близость большого количества людей не остановило пиршества над убитым орхом — драка, возня и чавканье не прекратились. Из темноты показался отряд людей с факелами в руках, впереди на капалане ехала Сиаль. Она привела жителей замка, чтобы они отнесли Кафа домой, и, главное, она принесла рацию. Арина сразу связалась с братом.

К утру Кафа доставили в замок. Там уже находился Анджело Сайенс собственной персоной, вооруженный большим медицинским портфелем. Он без лишних слов приступил к делу, и люди Кафа безропотно засуетились под его командами. Он ввел Кафу обезболивающее. Арина по его знаку разбинтовала пациента. Брови Доктора полезли наверх.

— Замечательно, — промолвил он. — Арина Бурова, после вас мне тут нечего делать.

Он быстро смонтировал портативную медицинскую аппаратуру и просмотрел на маленьком мониторе внутренние органы Кафа.

— Опасности для жизни нет. Я назначу ему антибиотики. Арина, разъясни молодой особе, — он кивнул в сторону Кеи, — чтобы она выдавала их хозяину как положено. С большой потерей крови ему придется справляться самому. Парень крепкий, выдюжит.

— Что он говорит? — шепотом спросила Сиаль Арину, благоговея перед Доктором.

— Что твой отец скоро выздоровеет.

В апартаменты деловито вошли Сергей Буров и Серафима.

— Ариш, почему ты в таком виде? — удивился Сергей. — Одевайся, карета подана.

— Карета 'скорой помощи', - хихикнула Сима и покосилась на Доктора.

— Я останусь здесь, — холодно отрезала Арина.

Сергей настолько изменился в лице, что Каф приподнялся на лопатках и вытянул шею.

— Что ты ему сказала? — резко спросил он Арину. Та повторила по-зертилийски:

— Я остаюсь в замке Каф. Я приняла это решение несколько дней назад.

И добавила по-английски:

— Это будет способствовать исследованию феодального строя Зертилии.

Анджело не знал зертилийского языка, но прекрасно понял, что она сказала, удивился и посмотрел на Сергея. Тот был белее простыни от ярости.

— Я не собираюсь оставлять тебя здесь, — зло сказал Буров и крепко схватил сестру за локоть. Каф лежал и молча наблюдал за происходящим — Арина уже объявила о своем решении, и теперь он был спокоен. Сергей, сопя от злости, повернулся к нему:

— Зачем она нужна тебе, Каф? Тебе мало женщин на Зертилии? Она из другого мира.

— Она уже из этого мира, — жестко ответил Каф.

— Арина, ты подумай только, что ты теряешь?

— Я ничего не теряю, Сережа. Я приобретаю семью, в которой меня будут любить не меньше, чем дома. Да, здесь нет водопровода, но это не смертельно, я считаю. На Землю можно иногда летать, я буду возить туда свои отчеты.

Сергей упрямо фыркнул и произнес:

— Я тебя здесь не оставлю.

— Увезешь силой? Нет? Сереж, я ведь тоже могу применить силу, в замке достаточно воинов. Ты понимаешь, что я не сделаю этого?

— Будь оно проклято все… Когда ты только вырасти успела? Всегда же слушалась! Арина, ты сама понимаешь, во что ввязываешься? Это сейчас все романтично, а что будет потом?

— Здесь тоже люди живут, Сереж. Коль на то дело пошло — ты в курсе, что люди здесь часто доживают до восьмидесяти-девяноста лет? Значит, не все так плохо. И, в конце концов, почему я до сих пор вынуждена отстаивать свою независимость?

— Ладно, поступай, как знаешь. Только это добром не кончится. До тех пор, пока ты будешь здесь, душа у меня будет не на месте. А, черт…

Сиаль напряженно вглядывалась в лица землян, следила за мимикой, прислушивалась к незнакомой речи. Арина села на край топчана, на котором лежал Каф, и их пальцы переплелись. Сергей с досадой отвернулся и ушел. Сиаль сорвалась с места и выскочила в коридор, где ожидало множество людей — землян и зертилийцев, и крикнула:

— Арина — наша хозяйка!

С визгом дикой зертилийской кошки она взобралась по балкам под самый потолок и там по-разбойничьи засвистела. Обитатели замка поддержали ее дружным ревом. Земляне ровным счетом ничего не поняли. Но тут из комнаты вышла Сима и сообщила по-русски:

— Арина Бурова будет здесь жить и работать.

Земляне присвистнули и загудели. Обстановку разрядила одна из женщин-разведчиц, которая заявила:

— Я бы многое отдала, чтобы поменяться с ней местами.

Теперь рассмеялись и земляне.

Анджело Сайенс в это время методично складывал медикаменты в портфель. Он отбирал для Арины все необходимое и давал наставления, как поднять Кафа на ноги скорейшим образом и максимально приблизить медовый месяц. Потом он с портфелем под мышкой вышел в холл, и его сразу окружили свита и охранники. Сиаль ловко спрыгнула с потолка прямо перед ним, благодарно поцеловала в щеку и скрылась в толпе. Охранники только ноги друг другу отдавили впустую. Анджело разыскал Серафиму и церемонно повел в вертолет.

Анджело Сайенс старательно отгонял беспокойство прочь, но на борту 'Зертилийца' оно захватило его целиком. Что-то снова пошло не так. Серафима, как только рассталась с подругой, помрачнела и ушла в себя. Анджело добросовестно списывал замкнутость Симы на счет подруги, оставшейся на Зертилии с каким-то туземцем. На самом деле он догадывался о настоящей причине плохого настроения любимой. Чем ближе становилась Земля, тем больше Сима мрачнела и нервничала, тем больше догадки Доктора превращались в уверенность, и с этой уверенностью ничего нельзя было сделать. Близкий конец злополучного андроида его отнюдь не успокаивал. Анджело сильно беспокоило, чем возлюбленная занималась на Станции в непосредственной близости Сата; задушить ревность не удавалось. Свои подозрения он считал недостойными его, умудренного насыщенной жизнью человека.

В стенах Лаборатории Сима замкнулась окончательно. Анджело Сайенсу по прибытии на Землю пришлось срочно заняться делами, и невесту он не видел почти сутки. Наконец он вырвался к ней, уставший и осунувшийся. Сима выглядела ненамного лучше его.

— Ты здорова, заинька? — с тревогой спросил ее Анджело, как только увидел.

— Я? Да…

Сима избегала смотреть ему в лицо. Анджело приподнял ее лицо за подбородок:

— Ну, говори.

Сима посмотрела ему в глаза, и он замер от нехорошего предчувствия.

— Анджело, я не выйду за тебя замуж. Прости.

И поникла, стоя перед ним. Анджело молчал. Потом вздохнул и прижал ее к себе. Она не сопротивлялась.

— Ты часто принимаешь скоропалительные решения, — промолвил он.

— Это не скоропалительное решение. Оно трудно мне далось, поверь.

Анджело сжал ее еще крепче и спросил:

— Сат?

Сима молчала, сдерживая слезы.

— Я так и думал. Сима, скоро его не будет. Понимаю, я сейчас применяю запрещенный прием, не хотел об этом говорить, но, видимо, надо. Я знаю точную дату и время, когда он умрет. Это неизбежно. Я останусь рядом с тобой. Сима, ты перетерпишь, я помогу тебе. Я буду рядом, буду поддерживать тебя, несмотря на то, что ты будешь оплакивать другого мужчину. Я знаю, что ты относишься к андроидам, как к людям.

— Анджело, дело не в Сате. Не только в нем.

— Если ты не хочешь связывать себя со мной узами брака, сомневаешься, стань моей Королевой. Черт с ним, с Сатом. Я не хочу, не могу тебя терять. У меня впереди больше ничего нет.

— Спасибо, Анджело. Я уже не буду менять своего решения. Сколько можно морочить тебе голову? Мы оба сойдем с ума. Я хочу покинуть Лабораторию.

— Куда ты пойдешь?

— Домой к Сергею Бурову. У меня есть ключ от его квартиры… как его? Идентификатор.

Анджело выпустил ее из объятий, походил по комнате, потом вернулся и обнял ее снова.

— Милая, милая девочка! — произнес он в тоске. — Ты можешь вернуться ко мне или просто обратиться за помощью, я всегда буду рад тебя видеть. У тебя есть счет в банке, тебе хватит средств получить образование. А теперь — до свидания.

Он долго и горько целовал ее в губы, затем разжал объятия и ушел. Сима, плача без слез, собрала необходимые вещи. У самого выхода из Лаборатории ее нагнала секретарша Доктора, сунула ей в руки пакет с документами.

Прощай, Лаборатория!

Она еще не знала, что по дороге из космопорта сбежали трое старых андроидов, которых Доктор счел слишком опасными и забрал с полярной Станции.

Глава 15 БЕГЛЫЕ АНДРОИДЫ.

Анджело Сайенс велел шоферу свернуть с трассы на проселочную дорогу. Потом они снова свернули, уже на грунтовку, некоторое время ехали лесом, пока не выехали на берег озера. Доктор вышел из автомобиля, неторопливо пошел вдоль берега, вслушиваясь в естественный фон природы. В отдалении следовало четверо охранников, еще двое остались в машине с шофером. Свежий ветер дул в лицо, Анджело с наслаждением его вдыхал. Все проблемы, с которыми он сталкивался в своей длинной жизни, так или иначе решались и с годами уходили в небытие. Все пройдет, перегорит, перемелется, нужно только время. Часто — много времени, годы. Прошел тот период, когда ненужные чувства — любовь, страсть — было жаль. Больше Анджело Сайенс любить не хотел. Прогорит то, что жжет сейчас нестерпимым огнем — и останется пустота, пепелище. Ничего больше у него нет. Империя, могущество, богатство, власть, успех, поклонение — и ничего человечного. Он стоял у самой кромки воды, наблюдая за изменчивыми струями воды, и не услышал, как шестерых охранников тихо сняли. Шоферу грубо заткнули глотку и вышвырнули из машины — ступай куда хочешь. Сильные руки зажали королю генетики рот и бесцеремонно запихали в его же автомобиль. Сидевший за рулем развернул машину и погнал ее по глухой дороге. Руки бандитов разжались, и освободившийся Доктор дико уставился на похитителей. Вид разбойников не принес ему облегчения.

— Сат, Ренат, Франческо, — назвал он их по именам. Он помнил в лицо и по имени каждого андроида, созданного им, собранного по частицам.

— Знакомиться нет необходимости, — кивнул Ренат.

Франческо быстро обыскал Доктора и извлек из карманов всю биоэлектронику.

— Зачем я вам нужен?

Вопрос остался без ответа. Анджело Сайенс замолчал. Он вел себя спокойно. Автомобиль остановился в глухом месте. Сат заглушил мотор и повернулся к Анджело, белозубо сияя.

— Сколько тебе лет, Док? — дружелюбно спросил он.

— Довольно много, — с достоинством ответил Анджело Сайенс.

— Мы тебя отпустим, ты нам не нужен. Но сначала ты откроешь нам секрет своего небывалого долголетия. Сколько тебе еще отпущено?

— Вечность, — усмехнулся Доктор.

— Мы тоже хотим вечность. Ну же, мы тебя слушаем, — сказал Ренат, который в отличие от Сата не улыбался.

— Похоже, вы все рехнулись, — ответил Анджело. — А я-то наивно полагал, будто создаю интеллектуалов.

— Без пафоса, — попросил Сат. — Как можно короче. Ведь ты торопишься, так?

— Зачем вам вечная жизнь? Неужели вы думаете, что жить вечно настолько весело?

— Я не хочу, чтобы моя очередная подружка умерла так быстро. Я, знаете, не успел насладиться обществом Ируни в полной мере, — пробурчал Ренат.

— Очередные подружки быстро надоедают, — ответил Анджело. — К тому же подружка — не слишком серьезная причина, чтобы убивать шестерых охранников. Надо сказать, охранники были андроидами, как и вы.

— Трое из них — 'вратари', - свысока поморщился Ренат.

— Мы теряем время, Док, — подбодрил его Сат. — Мы могли бы провести с тобой столько времени, сколько необходимо, чтобы вытрясти рецепт, не торопясь. Но у нас, в отличие от тебя, его мало. Мало у нас времени, Док.

Сат перестал улыбаться и приобрел зловещий вид. Анджело понимал, о чем он говорит. Всем троим недавно исполнилось по пятнадцать лет, и дни их были сочтены. Им нечего терять, и они от своего не отступятся. Доктор сидел между Ренатом и Франческо и размышлял, как выкрутиться из очередной неприятности.

— Я не знаю рецепта вечной жизни, — промолвил он с сожалением в голосе. — Его знал только один человек.

И без того длинное лицо Сата вытянулось еще больше.

— Много-много лет назад, я уже и забыл, когда, один мой знакомый ученый разработал формулу вещества в комплекте с излучением. Я вшил себе ампулу и облучился. Так, в виде эксперимента. Молод был, горяч, хотел жить вечно. Вот я и живу. Не знаю, сколько отпущено на мой век, — Доктор досадливо развел руками. — Знаете, это весьма утомительно — жить так долго. Как видите, я здесь совершенно ни при чем, и ничем вам помочь не могу.

— Кто же изобретатель? Мы найдем и его. Только не говори, что он умер от старости, — ухмыльнулся Сат.

— Он действительно умер, — ответил Анджело. — Он не захотел проводить на себе подобные эксперименты.

— Что-то плохо верится, — скептически заметил Франческо.

— Тем не менее, это так. Секрет вечной жизни умер вместе с ним.

— Почему мы должны тебе верить? — спросил Ренат.

— Придется поверить на слово. Чтобы согласиться на вечную жизнь, надо быть или дураком, или отчаянно-смелым.

— Ты так смел, Док? — спросил Сат. — Или, простите, дурак?

— Я пошел на это ради науки, — скромно ответил Доктор. — Я могу предложить вам другое. Я могу продлить вам жизнь до обычной человеческой.

— Мы вытряхнем из тебя рецепт вечной жизни, — пообещал Франческо. — Это не слишком сложно.

— Вы только зря потратите время, которого у вас действительно мало.

— Похоже, ты отговариваешь нас жить, — сказал Франческо. — А ты пробовал когда-нибудь пожить в ожидании смерти?

— Я не отговариваю вас от жизни, остолопы! Неужели вам девяносто человеческих лет кажется мало?!

— Аккуратней в выражениях, Док, — оскорбился Ренат на непонятных ему 'остолопов'.

— А что мне вас бояться? Вы же мои творения, лучшие из них. Я сделал вас по образу и подобию знакомых мне людей, которых давно уже нет на свете. Своей жизнью вы все обязаны мне. Если бы не я, не мой мозг, не мои руки, вас бы и на свете-то не было, а вы еще и капризничаете. Ну, честное слово, аки дети! Мне ли вас бояться?

На самом деле Анджело Сайенс здорово напугался, однако демонстрировать страх было нельзя.

— Нам плевать на твое мнение, Док, — буркнул Сат. — Где Серафима?

— Зачем тебе Серафима?

— Мне надо знать, где она. Она в Лаборатории? Не отпирайся, это опасно для тебя.

— В Лаборатории ее нет. Я не знаю, где она находится.

Сат побелел, перегнулся через переднее сиденье и схватил Доктора за грудки.

— Я не знаю! — рявкнул Доктор со злостью. — Мы разорвали помолвку. Теперь она свободный человек и вольна поступать так, как ей заблагорассудится.

Сат разжал хватку.

— Ладно, поверил. Нам пора договариваться.

— Продлить вам жизнь можно только в условиях Лаборатории, и больше нигде в мире, — сообщил помрачневший Анджело.

Сат оперся о руль, размышляя. Потом произнес:

— Пока мы тебя спрячем. Твоя жизнь стоит очень дорого. Мы не собираемся тебя убивать. Ты нужен людям, а мы уважаем человечество. Как-никак, но мы его подобие, — андроид усмехнулся. — Вот во что мы оценим твою жизнь: пока ты будешь находиться в заложниках…

— Постой, Сат, это могу сделать только я.

— Не ври, Док. У тебя лучшие специалисты мира. Ты не столь исключителен, каким себе кажешься. Мы, андроиды, будем приходить в Лабораторию по двое или по трое и ложиться на операционный стол, и все мы пройдем эту операцию. Все: я, Ренат и Франческо, андроиды Станции и андроиды Лаборатории. 'Вратарей' можешь оставить для себя, пусть они тебя и дальше охраняют.

Ренат и Франческо загоготали. Сат продолжил:

— Твоя задача — давать своим людям указания, следить, чтобы они не сделали чего лишнего, обеспечить прибытие андроидов с Зертилии, а затем нам, андроидам, будет обеспечен космический корабль, чтобы мы могли лететь, куда нам хочется. После этого ты свободен.

Анджело Сайенс некоторое время размышлял, барабаня пальцами по коленке.

— Ваши условия приемлемы, — осторожно согласился он. — От вас требуется обеспечить мне нормальные условия для жизни, пока я буду заложником.

— Да, еще одно. Постарайся не делать больше андроидов, Док.

Сат вывел автомобиль на шоссе и повез Анджело Сайенса в сторону Лондона.

Первое, что решила сделать Сима после обретения свободы — отправиться на Сахалин. Для этого надо было хоть немного знать мир, в который она попала, поэтому четыре дня подряд она смотрела новости и читала газеты, которые доставляла почта. Она узнала из новостей о побеге трех опасных андроидов и сильно беспокоилась о Сате. Она догадывалась, что Доктор отдал приказ о ликвидации.

На пятый день она решилась. Вещей у нее было мало, все необходимое поместилось в небольшую сумку. На Сахалине стояла осень. Сима решила купить теплую одежду по дороге: Анджело Сайенс перевел на ее счет приличную сумму. Она перебросила сумку через плечо и взялась за ручку двери.

Дверь вдруг распахнулась сама, сорванная с замков нечеловеческой силой. Навстречу Симе шагнули Ренат и Франческо, который с ходу стукнул Симу по виску. Та обмякла. Андроиды деловито засунули свою жертву в дорожную сумку Сергея, которая по-холостяцки валялась тут же, в коридоре.

Когда Сима пришла в себя, она увидела разрушенную комнату с треснувшим во всю длину потолком и грязными обоями. Со стен и потолка свисала пыльная паутина. Сама она лежала в кресле, от которого так и разило плесенью. Рядом на стульях расположились трое беглых андроидов. Поодаль сидел сам Анджело Сайенс. По его лбу стекал пот, но вид у него был скорее измученный, чем испуганный. Сима еще не обрела способность говорить и молча смотрела то на Сата, то на Доктора.

— Зачем вы притащили ее сюда? — неприятно удивился Анджело Сайенс.

— Не твое дело, — ответил Сат, нервно расхаживающий по комнате.

Сима ровным счетом ничего не понимала. Ее мутило, голова болела и кружилась.

— Придурки, — костерил Сат своих сообщников. — Бить ее по голове было совсем необязательно.

Сат встал к креслу с Симой спиной, загородив ее от остальных. Та подала голос:

— Что тут происходит? Я ничего не понимаю.

— Тебе ведь неприятно находиться здесь, да? — с досадой спросил ее Доктор. — Это затея твоего приятеля Сата. Ему зачем-то понадобилось притаскивать тебя в эту дыру. Франческо, дай мне мой телефон, я договорюсь со своим главврачом, чтобы он вас встретил. И можете ступать в Лабораторию, хоть все сразу.

Франческо протянул Доктору телефон — смесь органики и электроники. Доктор набрал номер и поднес телефон к уху.

— Не отвечает. Подождем.

На самом деле он набрал позывной группы оперативников, которые разыскивали беглых андроидов. Принявшая сигнал аппаратура мгновенно расшифровала, откуда он поступил. Ближайший патрульный броневик понесся на выручку Доктору.

Серафима в это время боролась с тошнотой. Какие-то картинки мельтешили в голове, мучили и нервировали. Она попыталась выбраться из кресла и потрясла головой, чтобы избавиться от галлюцинаций. Сквозь красную пелену, застилавшую глаза, она бессмысленно смотрела, как Анджело Сайенс время от времени набирает по телефону номер. Франческо каждый раз отбирал у него телефон, прижимал к уху и слушал. Над Симой склонился озабоченный Сат. Галлюцинации между тем превращались в четкие воспоминания.

— Анатолий? — неуверенно спросила она у Сата.

— Сима, что с тобой? Ты меня не узнаешь? Это я, Сат. Ты бредишь, что ли?

Анджело Сайенс выронил телефон, лицо у него перекосилось. Сат между тем выпрямился и ударом кулака сбил Франческо с ног. Серафиме удалось выбраться из кресла.

— Я кое-что вспомнила, Анджело Сайенс, — промолвила она. — Я вспомнила твое 'Чистилище', будь оно проклято вместе с тобой! Я буду не я, если позволю тебе и дальше заниматься твоими грязными делами, — и она бросилась на Доктора. Сат перехватил ее в воздухе.

Анджело Сайенс испугался. Глаза под очками так и налились тяжелым страхом. Он стал белый, как мел.

В это время произошли два события. Во-первых, прибыл броневик с оперативниками. Во-вторых, изменилась комната. Воздух утяжелился и наэлектризовался. Запахло озоном. В воздухе материализовалось нечто плотное, но пока неосязаемое. Невидимая энергия отшвырнула Сата к стене и разметала бунтарей по углам. Парализованная ужасом Сима опустилась на пол.

— А ну все брысьте отсюдова! — эхом грохотали стены. Ободранная стена позади Серафимы перелилась в жуткую разверстую пасть, внутри которой шевелилось что-то кошмарное. Ренат и Франческо дружно взвыли и бросились вон из дома. Сат кинулся к Симе.

— Не трогай ее, — прохрипела пасть, выплевывая исчезающие сгустки.

Энергия оторвала Сата от пола, размахнулась и вышвырнула в окно. Стекла вылетели вместе с телом андроида. Сима обернулась, но пасть уже исчезла, и девушка ничего не увидела. Стены вокруг вспучивались и опадали. Разбитое окно дребезжало от вибрации.

— Кто ты? — крикнул Доктор, не попадая от ужаса зуб на зуб.

— Я — дух одной из твоих жертв, Анджело Сайенс.

Доктор нервно рассмеялся:

— Ты сумел выставить отсюда андроидов, но меня ты не проведешь. Я не верю в привидения.

Стены расхохотались:

— А это уже не важно.

Доктора приподняло и вышвырнуло в окно вслед за Сатом. Андроиды торопливо садились в автомобиль. Из броневиков высыпал вооруженный отряд.

— Стреляйте! — крикнул Доктор, поднимаясь с проросшего травой асфальта.

Автомобиль сорвался с места, как ракета. Заработали лучеметы. Огонь выжег заднее стекло машины. Сима увидела из окна, как две головы в автомобиле исчезли, а Сат высунулся из кабины и заорал:

— Вы поплатитесь за их жизни!

Сима вспомнила трех убитых андроидов на Станции и немедленно решила, что за жизни Рената и Франческо кто-нибудь, но обязательно поплатится. Комната, к ее облегчению, приняла нормальный вид, и она увидела своего нежданного защитника. На пол театрально опустился Александр Сычев и шутливо шаркнул ногой по грязному полу.

— Как я их, а?

— Ты производишь впечатление, Саша, — прошептала Сима.

Саша с помощью невидимой энергии бережно поднял Симу с пола и усадил обратно в кресло.

— Спасибо, что не дал мне удавить Анджело Сайенса. Я бы никогда себе этого не простила.

— За это тебе надо благодарить Сата.

Сима тяжело вздохнула.

— Я не хотел, чтобы ты вспоминала те два года, — сказал Саша. — Если хочешь, я снова их заблокирую.

— Нет, это надо помнить. Значит, Доктор ненадежно блокирует память.

— Надежно. То, что произошло — чистая случайность. Он поставил блокировку после того, как Тайкох доставил тебя на Землю. Помнишь, в фургоне, когда Буровы везли тебя в Лабораторию со склада космодрома, ты ненадолго приходила в себя?

— Да, еще бы.

— Это была твоя зацепка за прошлое. Доктор не знал о том, что ты приходила в сознание в фургоне. Поэтому он эти несколько минут твоего бодрствования не заблокировал. Удара по голове оказалось достаточно, чтобы блокировка слетела.

— Теперь я догадываюсь, что именно ты хотел мне предложить.

— Отправиться в 'Чистилище' и вытащить на свет все документы, связанные с деятельностью Доктора в 21-м столетии. Тогда бы всемогущему Анджело Сайенсу пришел конец. Но когда я узнал, что ты ничего не помнишь, я решил, что твое спокойствие важнее, чем какой-то там Сайенс.

— Мы отправимся в 'Чистилище' сейчас же. Все равно я собиралась ехать на Сахалин.

Александр покачал головой:

— Для меня уже поздно. Выводок покидает планету, я меняю место. Это займет несколько лет.

— Я отправлюсь туда одна.

— Одна? Под землю, в темноту? Не советую. Ты обычная женщина, не более.

— Как нелегко… — простонала Сима. — Возможно, Док продолжает заниматься в Лаборатории тем же, иначе как бы он создал андроидов. Его надо остановить. Но сначала надо найти Сата, он и в самом деле стал опасным. Ой-й-й… У меня ж дверь настежь! Верней, у Сереги. Надо срочно менять замок.

Клятва разъяренного андроида волшебным образом распространилась по всему Лондону и подогрела сытую кровь. Жители испугались и обрадовались: появилась свежая тема для разговоров и сплетен. Новости стали интересными. У некоторых политиков подскочил рейтинг. Анджело Сайенс заверил население, что андроид не представляет никакой опасности, что его быстро найдут и обезвредят, но это только подлило масла в огонь. Жители города сами с увлечением раздували слухи, а власти благоразумно отмалчивались. Для паники, тем не менее, не было причин, за два последующих дня после освобождения Доктора в Лондоне не случилось ни одного убийства. Горожане негодовали по поводу того, что криминальная хроника ничего не сообщает по поводу разбоев андроида-'убийцы'. Люди считали, что их обманывают.

Сима эти два дня искала Сата. Она нашла в квартире Сергея дамский лазерный шестизарядный кольт с документами на имя Арины Буровой и бродила по заброшенным домам на окраине Лондона, которые еще не успели снести. Не исключалась возможность, что он прячется и в самом городе. Несколько раз она встречала в городе сотрудников Лаборатории, даже беседовала с ними, но Доктор после встречи с космическим шалопаем не предпринимал попыток встретиться с ней. Сотрудники рассказывали, что он мрачен, и ходят слухи о том, что он якобы болеет… Ей надо было найти Сата во что бы то ни стало, найти раньше, чем его найдут оперативники с лучеметами. Она считала, что у нее больше шансов найти его, чем у кого бы то ни было. Вернее, она надеялась, что Сат сам к ней выйдет, когда увидит.

На третий день скитаний она и в самом деле его нашла. Андроид напал на нее на узкой пустынной улочке и затащил в заброшенный особняк, не потрудившись зажать ей рот. Сима нащупала и сжала в руке кольт. Лицо Сата потемнело, щеки ввалились. Губы плотно сжаты, глаза недоверчиво сузились и горят, как у злой пантеры.

— Зачем тебе пушка, Сима? — зло спросил он.

— Сат…

— Убирайся! И больше меня не ищи.

Анджело Сайенс был прав, когда отдавал приказ о ликвидации 26SAT482/397. Андроид стал опасен и непредсказуем. Док был прав тысячу раз, теперь Сима и сама в этом убедилась. Сату стали мешать люди, и он начал убивать. Пока только андроидов. Она вскинула оружие. Бешеные глаза кибера побелели, губы разомкнулись:

— Стреляй!

Он выпрямился во весь свой изумительный рост, и Сима не могла не залюбоваться. Они стояли по разным концам большого стола посреди комнаты. Она его помнила. Это было четыреста лет назад, и Сат был не андроидом, а человеком, и звали его Анатолий. Симу захлестнули обида и горечь. Сата не должно существовать, это неправильно — то, что он стоит сейчас напротив и смотрит на нее глазами Анатолия. Ее обманули. Сима чувствовала, что начинает сходить с ума.

— Четыреста лет назад ты погиб по моей вине. Ты — это не ты. Тебя не должно быть на свете. Прощай.

Она подняла кольт на уровень его высокого лба. Отличная мишень. Стоит, не двигается. Она выстрелит, и это изумительное тело грохнется оземь, высокоразвитый искусственный мозг разлетится по полу брызгами, в воздухе запахнет паленым волосом. Никто больше не услышит его смеха… К горлу подкатила тошнота. Он стоит и ждет смерти, потому что ему некуда идти, он изгой, он все равно скоро умрет… и его убьет любой, не колеблясь, потому что это не человек, и даже не собака. Он стоит и ждет, и смотрит на нее Его глазами…

Сима не могла заставить себя нажать на курок. Сат ухмылялся.

— Я предлагаю тебе пари, — промолвил он. — Кто кого. Я ставлю свою жизнь против твоей женской чести. Я не могу покинуть этот мир, оставив тебя здесь просто так.

…все равно не Божье творение, а значит, он — бездушное подобие человека, набор синтезированных в Лаборатории клеток, изделие высочайшего качества, брошенный Доктором вызов всему миру, оскорбление человечества. Сима поняла, что она все еще дышит. Она открыла зажмуренный глаз, чтобы лучше разглядеть безоружного Сата. Только бы он отвел Его глаза хоть на мгновение! Она уже поняла, почему он стоит под прицелом так спокойно. Вовсе не потому, что перестал цепляться за жизнь. Просто она не сможет попасть в андроида.

— Принято, — сказала она. Она продолжала целиться в его неподвижный лоб, а левой рукой нащупала под столом табурет. Табурет полетел в Сата. Он увернулся, и в этот момент Сима начала стрелять. Она достаточно хорошо владела огнестрельным оружием, этому она научилась в 'Чистилище', но Сат уходил от зарядов самым непостижимым образом. Сырые обои задымились. Сима стреляла, пока не опустел барабан, и тогда она метнула 'пушку' в Сата. Он поймал кольт, не глядя. Сима азартно топнула ногой:

— Хорошо, ты сильный, но и я кое-что умею.

Схватка получилась куда короче, чем предполагала самонадеянная Сима. Вернее, ее вообще не состоялось. Андроид перемахнул через разделяющий их стол и придавил ее к полу.

— Ты проиграла пари, — любезно сообщил он и отпустил ее. 'Все, игры кончились', - растерянно подумала Сима, еще не придя в себя от неожиданного финала. Она поднялась. Сат сел в драное кресло и закинул ногу за ногу, закурил сигарету. Он сидел и ждал. Больше она на него не смотрела. Внутри нее что-то рушилось, оплавлялось, оседало, падало тяжелым осадком. Потом она забудет об этом. Она медленно стягивала с себя одежду, не глядя на Сата. Какой здесь грязный пол, какие плесневелые стены! А запах… Потом она это забудет.

— Что это у тебя такой вид, будто я кормлю тебя лимонами? — жестко спросил Сат. — Не ты ли признавалась мне в любви? Так в чем же дело?

— Что ты возомнил о себе, андроид? — бросила Сима.

Она снова отвернулась, кидая одежду под ноги Сату. Издевайся, набор синтезированных клеток. Сегодня ты победитель.

Сат подался в застонавшем кресле вперед, вперив в Симу озлобленный взгляд. Он ничего не понимал. Человек, которому он доверял больше всего, с которым недавно был предельно откровенным, неожиданно встал по другую сторону баррикад. Значит, все люди без исключения фальшивы? Ее слова резанули его внезапной болью. Да, он андроид, это естественно, но почему это слово прозвучало так обидно? Сат остро осознавал, что все происходящее сейчас — не шутка. Шутки кончились на Зертилии. Происходящее перестало вписываться в его логику, в выводы его пятнадцатилетней жизни, и в его выводы, сделанные во время общения с этой женщиной, так больно сжигавшей его и такой недостигаемой. И даже сейчас, когда она стала доступной, она отгородилась от него стеной, стала чужой и непонятной. Там, на Станции, когда он садил ее в вертолет, она была такая доверчивая… Неужели она просто использовала его, чтобы убежать от Дока? Сат отбросил сигарету, приподнялся, сгреб одежду длинной рукой и швырнул ком в Симу:

— Убирайся!

Сима смотрела на него, задыхаясь.

— Убирайся отсюда, пока я не запустил в тебя чем-нибудь потяжелее! — проревел он.

Сима прижала одежду к обнаженной груди и выскочила из дома. Она плюхнулась на разбитое крыльцо и стала торопливо одеваться, дыша, как загнанный олень, и часто моргая.

Через некоторое время на крыльцо вышел Сат, и оно задрожало под его шагами. Сима сидела, обхватив колени руками и опустив на них голову.

— Ты еще здесь? — удивился Сат. Внезапно он почувствовал острую вину. Она сидела на крыльце маленькая и беззащитная, а под его шагами дрожат деревянные ступени. Она подняла голову.

— Ты голодный, наверное, — сказала она.

Он ожидал услышать от нее что угодно, оскорбления, ругань, но только не это. Он уселся рядом и попытался повернуть ее лицо к себе обеими руками, но ему это не удавалось.

— Я перед тобой виновата.

— В чем? В том, что хотела меня убить? Ты бы меня не убила.

— Нет, не поэтому, — Сима вздохнула. Сат вопросительно смотрел на нее, но она, похоже, ничего объяснять не собиралась. Наконец она сказала:

— Сайенс действительно не знает секрета бессмертия. Вернее, не помнит. Это его собственное изобретение. Он вшил себе ампулу и принял дозу облучения в 2015 году, а формулу наверняка оставил в 'Чистилище'. А здесь он хранит секрет более чем надежно: в собственной памяти, и даже сам без 'Службы памяти' до него не докопается.

— Значит, он наполовину нам наврал. Что еще за 'Чистилище'?

— Я все тебе расскажу, но не здесь, а на квартире Буровых. Я проработала в 'Чистилище' два года, и Доктор заблокировал мне этот участок воспоминаний.

— А ты вспомнила?

— Да. Твой друг Франческо помог, — и Сима тихонько засмеялась. — Как твои друзья меня нашли?

— Еще на Станции ты как-то показывала мне ключи от квартиры Бурова. Не помнишь? И даже адрес называла! У меня хорошая память. Я ведь андроид, не так ли?

Сима виновато потупилась.

— Мне не надо было посылать их за тобой, но я опасался оставлять с ними Дока. Могло случиться одно из двух: или они бы его убили, или он бы их переиграл. В конечном счете, он переиграл нас троих.

Сат досадливо поперхнулся и поерзал на месте. Сима поменяла положение и уткнулась лицом в колени Сата.

— Сат, я все делала неправильно. И за 'андроида' прости.

Он обнял ее:

— Мы оба отличились. Я мало жил, и этого недостаточно, чтобы все понять. Я тебя не знаю, не понимаю.

— Помнишь, что я тебе сказала на Станции? Ты такой же, как все мужчины. И я тебя совсем не знаю.

Сат засмеялся и сжал ее еще крепче. Его волновал один-единственный вопрос, но слова застревали в горле.

— И все-таки я ничего не понял, — покачал он головой.

— Когда я отработаю проигрыш, я тебе объясню, — пообещала Сима, смеясь, и Сат наконец спросил:

— Значит, ты меня действительно любишь?

Глава 16 ПОДЗЕМНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ.

Сима торопливо открыла дверь в квартиру Сергея. Из кухни доносились голоса. Сима замерла и прислушалась, потом радостно ухватила Сата за руку и повела на кухню. У плиты хлопотала Арина в фартуке, повязанном на голые бедра, а у окна сидел Каф и изучал пестрый журнал. Грудь и живот до самого паха пересекал свежий грубый шрам, затянувшийся за неделю благодаря снадобьям Доктора и Абары-Тайсы, хлопотам Арины и закаленному организму.

— Этот молодой человек очень голоден, — сказала Сима. Арина обернулась, и половник брякнулся на пол.

При виде Арины, одетой в нижнее белье и фартук, у Сата застыл взгляд. Сима прижмурилась, ожидая остроумных реплик, но вместо этого услышала щебетание подруги. Она открыла глаза и увидела, что Арина, широко улыбаясь в сторону Сата, проворно пятится задом прочь из кухни. Каф по-зертилийски поприветствовал Серафиму, отложил журнал и поздоровался с Сатом за руку — так, как это принято на Земле.

Вернулась Арина, уже в халате.

— Его не заставишь одеться дома, — оправдывалась она. — А я что, хуже его, что ли?

— Ты просто восхитительна, — заверил ее Сат.

Подруги обнялись и стали сноровисто накрывать на стол. Мужчины познакомились сами, и Сат, стащив со стола кусок вяленого мяса и хлеб, отправился под душ.

— Ты уже знаешь русский? — спросила Сима Кафа.

— Несколько слов. — Английский больше. Он легче.

— Он все хватает на лету, — не без гордости сообщила Арина. — Док сообщил мне, где ты находишься. Но Сат… как он похудел и осунулся! Его все ищут.

Сат вернулся с мокрой головой и сразу придвинул к себе тарелку. Взгляд у него все еще был диковатый.

— С этой чистотой и с голоду помереть недолго, — весело пожаловался он.

— Мы с Кафом решили провести на Земле две недели, — продолжила Арина. — А он как попал на Землю, так и надулся на меня, как паук. Ему здесь не нравится!

— Он еще не привык. Уж я-то его понимаю, — сказала Сима. — А что за необходимость была сразу тащить его сюда?

— Я хотела показать ему свой мир. И самое главное — зарегистрировать наш брак на Земле, чтобы он и здесь считался действительным.

— Самое главное? — ухмыльнулся Сат.

— Вам это удалось?

— Нам это удастся, но не без вмешательства Анджело Сайенса. Каф получил документы, а я скоро буду Ариной Каф.

— Экзотично, — оценил Сат ее новое имя, уплетая обед за обе щеки. — Ты отличная хозяйка, будущая миссис Каф.

— Язык отрежу, — ревниво пригрозила ему Сима. Арина скромно улыбнулась.

— А как Серега? — спросила Сима.

— Он уверен, что мое, с его слов, 'увлечение', ненадолго. Но на меня не давит, — Арина посмотрела на Кафа и вздохнула как-то безысходно.

— Ты думала, что сразу найдешь с Кафом общий язык? Твой муж — инопланетянин.

— Землянин, — улыбнулась Арина. — Они называют Зертилию 'Земля'.

— Да, слышала такой казус. Сату надо 'уйти в подполье'. Из Лондона его не вывезешь. Может быть, его загриммировать?

Арина отрицательно покачала головой.

— То, что люди ездят без документов, это еще не значит, что все так просто. Идентификаторы делают свое дело. И таможню с ее техникой еще никто не отменял. Мало ли что человеку придет в голову перевозить. Мы все внесены в Каталог Личностей, Кафа тоже туда занесли. Есть каталоги на каждый вид животных, которых человек держит дома. Каждого человека, когда он переезжает из города в город, специальная аппаратура сверяет с Каталогом. Сверяют в основном ДНК, но в проверку входят даже запах и радиационный фон. Надо сказать, что у Кафа он понижен. Андроиды тоже занесены в Каталог, но в отдельный. Его ни один идентификатор не пропустит. А спрятать его необходимо, он даже сам не догадывается, какого страху нагнал на население.

— Я? Почему? Я пока еще ничего не успел натворить. Экие вы, люди, паникеры, — и Сат одарил друзей своей знаменитой лошадиной улыбкой.

Сима вздохнула и отодвинула тарелку.

— Здесь только мои друзья, которым я доверяю, — сказала она. — Я расскажу вам о том, как я провела свои два года, с 2016-го по 2018-й.

— Те самые два года, о которых ты хотела выведать у Тайкоха? — спросила Арина.

— Да, они самые. Ариш, квартира не прослушивается?

— Нет, конечно, еще чего не хватало! Тоже выдумаешь… Коль на то дело пошло — Доктор слишком уверен в своей незыблемости, чтобы опускаться до этого. Рассказывай, только медленно, я буду кратко переводить Кафу то, что ты позволишь.

— Я доверяю ему так же, как тебе, Ариша. Как-никак, твоя половина.

И Серафима начала рассказ.

— Анджело Сайенс построил свою лабораторию под названием 'Чистилище' в 2008 году.

— В 2008 году? — переспросил Сат, не веря ушам своим.

— Да, именно тогда. Насколько я могу судить, с тех пор он не слишком-то изменился. Его второе имя 'Доктор' существовало уже тогда. Располагалось 'Чистилище' под дном Охотского моря рядом с островом Сахалин. Для строительства он использовал природную пустоту под землей. Вход до сих пор находится на острове, об этом рассказал мне мой одноклассник; волею судеб Сат познакомился с ним три дня назад. Сайенс уже тогда был богат, честолюбив и мог позволить себе соорудить под землей громадный оборудованный бункер.

— А как на это отреагировало человечество? — спросила Арина.

— В те годы можно было сделать так, чтобы человечество об этом не знало.

— Невероятно, — покачала головой подруга. — Получается, в те времена можно было делать все, что только заблагорассудится.

— Если есть деньги и связи, да. По его мнению, человек является тупиковой ветвью эволюции, потому что уже в те времена медицина позволяла выживать почти всем младенцам, а это противоречит естественному отбору. Его основным замыслом было создать нового человека, а потом создать мир исключительно из таких людей: умных, красивых и сильных. Он считал, что сделает мир разумным и радующим глаз. Считал, что оздоровит планету. Он завербовал ученых, врачей и специалистов со всего света и переправил их в 'Чистилище'. Он заразил их своей идеей.

— Но идея действительно похвальная, — сказала Арина. — Насколько я знаю, он до сих пор заражен ею.

— Верно, он не оставил своих помыслов. Идея могла понравиться кому угодно, а вот средства достижения… Для осуществления столь благих намерений Доктору необходимо было то, о чем большинство сотрудников не знало: опыты. Опыты над людьми.

— Над людьми? — удивился Сат. — Неужели нашлись желающие?

— Согласия у них никто не спрашивал.

— А потом, после опытов, что с ними было? — это уже спросил крайне заинтересованный Каф, которому Арина переводила рассказ Серафимы.

— После опытов их останки уничтожались. Я попала в 'Чистилище' в виде подопытного материала. Автобус, в котором я ехала в 2016 году, попал в автокатастрофу. Люди Анджело Сайенса оказались проворней местных органов, и все, кто остался в живых, попали в лабораторию под землей. Доктор по мере необходимости наводил справки о людях, которые попадали к нему для опытов, среди них могли оказаться необходимые специалисты. Я программист, но весьма и весьма посредственный, 'Чистилище' в таких горе-спецах не нуждалось. Сайенсу приглянулась моя мордашка, и он решил оставить меня в 'Чистилище'. Он предложил мне поработать у него на солидных ставках, и я легко согласилась. Перед тем, как подписать контракт, я внимательно его изучила. Срок контракта составлял пять лет без права расторжения, и все это время я обязывалась не покидать пределов 'Чистилища'. Родные не имели права меня здесь навещать. Откуда мне было знать, что оттуда не вырваться даже при желании. Я подсчитала, какую сумму будет составлять мой заработок через пять лет. Все заработанные мною деньги до последней копейки якобы оседали в банке в Швейцарии, а в то время это было очень важно. Лаборатория под землей гарантировала питание, необходимый отдых, лечение. И я подписала контракт, даже не представляя себе, что значит пять лет не видеть неба. Я не знала тогда, что у меня не было выбора: если бы я не согласилась работать, наверняка попала бы на черную кухню Доктора. Анджело Сайенс заверил меня, что родителей поставили в известность о моей новой работе. Я не знала, что родителей действительно оповестили, но только о том, что я погибла в автокатастрофе. Автобус сожгли, чтобы скрыть исчезновение людей.

Я проработала почти два года. Старалась не вспоминать о существовании другого мира, что же делать… Условия жизни в лаборатории были отличные, им мог позавидовать кто угодно. Но так не хватало солнышка, неба, ветра. Лица моих сотрудников, да и у меня тоже, со временем стали серыми. Да, это все позади… — Серафима тронула матовую веснушчатую кожу на лице. — Я прекрасно со всеми ладила, и никто не удивлялся тому, что Доктор уделяет мне много внимания. Для него я была не только сотрудницей, а еще и предметом вожделения. Мне в какой-то мере льстило его внимание, но не более того. К тому времени у меня уже был мужчина, его звали Анатолий. Он работал в 'Чистилище' генетиком. Сат, прости, что я говорю это, но Анджело Сайенс создал тебя по его образу и подобию. Многих андроидов Доктор создал по образу и подобию сотрудников из 'Чистилища', на Станции я припоминаю несколько знакомых лиц. Доктор корректировал генетический код для каждого андроида, которого создавал на основе генофонда конкретного человека. Улучшал, так сказать, человеческую породу.

Как-то раз Сайенс дал мне ввести в компьютер неописуемую формулу какого-то вещества и вдобавок незнакомого мне излучения. Я спросила у него, что это значит. Не просто так, я ведь должна знать, где и что у меня хранится. Он засмеялся в ответ и ответил, что это формула бессмертия. Я подумала, что он шутит. Теперь я так не думаю. Александр, мой одноклассник, на днях сказал мне, что в 'Чистилище' ничего не тронуто, будто деятельность там замерла на полчаса. Вероятно, Доктор не видит необходимости его ликвидировать.

— Твой одноклассник сказал тебе это на днях? — удивилась Арина.

— Да, он тоже работал в 'Чистилище'. Он попал туда позже меня в роли телохранителя. И знает о деятельности Доктора гораздо больше.

— Он тоже испробовал эту формулу? — спросил Сат.

— Нет. Он сейчас космический странник. Но это отдельная история.

Мы с Анатолием строили планы на будущее, и он уже собирался выяснить у Анджело Сайенса, можно ли оформить брак в 'Чистилище'. В один прекрасный день Анатолий исчез. Я недоумевала. На мои вопросы Анджело ответил, что его вынудили покинуть лабораторию чрезвычайные обстоятельства. Меня это мало успокоило. Прошли две недели, во время которых Доктор не отходил от меня ни на шаг, просто спасенья от него не было. Меня это удивляло и пугало, ведь он знал, что у меня есть пара. В конце концов, он предложил мне стать его подругой. Я отклонила предложение, объяснив, что люблю другого. Тогда он меня шантажировал. Он сказал, что вживил Анатолию жабры, но неудачно. В расчеты вкралась ошибка, и он не может понять, какая. Он предложил мне дилемму: или я соглашаюсь на его предложение, и он снова ставит Анатолия на ноги, или не соглашаюсь, и в этом случае он проведет испытания на неполноценных жабрах, чтобы найти ошибку. Это звучало слишком уж неправдоподобно, я не поверила в этот бред и отказалась. Через два дня Доктор показал мне труп Анатолия. Его лицо было совершенно синее… Док дал мне понять, что от моего решения, дескать, зависит не только судьба Анатолия.

У меня был кошмарный стресс, а потом я впала в депрессию. Помимо пережитого потрясения я поняла, что после полученных знаний на поверхность земли я никогда не попаду. Ненавистный человек постоянно терся вокруг меня, постоянно что-то говорил, шантажировал. Поверьте, с тех пор Анджело сильно изменился, четыреста лет сделали его гуманнее и мудрее. А в то жуткое время он не оставил мне выбора, и я всерьез начала подумывать о самоубийстве. Я жизнелюбивый человек, так что можете себе представить, до какого состояния я докатилась.

Из депрессии меня вытащил Александр Сычев, который ввел меня в оппозицию Анджело Сайенса. Вошедшие в оппозицию сотрудники были из тех, кто знал об экспериментах Доктора, и которым это претило. Они понимали, что сами обречены — или всю жизнь провести под землей в бункере, или в конечном итоге попасть в подопытный материал. Мы все без исключения были обречены. Кто раз попал в 'Чистилище', назад пути не имел. Мы готовили заговор.

Восстание началось. Это было 24 июля 2018 года. Я провела под землей два года и один месяц. В результате агитации к нам примкнуло еще множество сотрудников. Многие не перешли на нашу сторону, потому что не поверили нам: обвинение Доктора, которого знали как искреннего и обаятельного человека, было слишком чудовищно. Сказалось отсутствие опыта, никто из наших никогда не проводил подобные мероприятия. Тем не менее, это было настоящее вооруженное восстание. В самом начале я получила пулю, а потом помещение, где я лежала, было взорвано. Именно этот взрыв и остался моим последним воспоминанием. Тайкох вырвал меня из объятий смерти только потому, что я много значила для Анджело Сайенса. Меня спасла именно его страсть. Впоследствии Тайкох извлек из этого для себя выгоду.

Что случилось дальше, мне рассказал Сашка Сычев. Повстанцы были разбиты, как шведы под Полтавой. Побежденных бунтарей Доктор не стал использовать для опытов, их было слишком много: две тысячи человек. Ему пришла в голову другая мысль, которую он счел гениальной. Уже давно его астрономы нащупали в другом конце Галактики планету, похожую на Землю, пребывавшую в состоянии затяжного мезозоя.

— Зертилия.

— Да, Зертилия, — Серафима оглянулась на Кафа, который стал похож на натянутую тетиву. — Док построил корабль, который мог передвигаться в подпространстве…

— Первый подпространственный космический корабль?! — изумилась Арина. — Он был построен в 2018 году?!

— Нет, на несколько месяцев позже, в 2019-м. Это рассказал мне Саша.

— Док здорово развернулся, — удивился Сат. — Как космический корабль мог уместиться в 'Чистилище'? Оно было такое огромное?

— Нет, корабли строили в другом месте. Сначала Док собирался отправить на Зертилию специалистов для исследовательских работ, но тут он передумал. Он решил использовать корабль для других целей. Он загнал туда бунтарей. Он решил, что раз эти люди любят шалости, пусть шалят за пределами Земли. Он очистил каждому из них память — почти полностью, только оставил для выживания кое-какие знания. У нашего Дока неплохое чувство юмора: он оставил в их памяти одно-единственное слово: все они были уверены, что находятся на Земле.

— Вот так шуточки! — возмутился Сат. — Зачем он это сделал?

— Не знаю. Надо сказать, что в те времена еще не существовало названия планеты Зертилия, она значилась как Земля-2.

— Планету назвали Зертилией около двадцати лет назад, вскоре после открытия на ней жизни, — добавила Арина. — Оказывается, планета была открыта более четырехсот лет назад. Как это было давно!

— Космический корабль ушел в подпространство. Доктор, кстати, нарек его 'Память'. А потом произошла неувязка: корабль добрался до планеты — об этом говорили сигналы, которые шли через подпространство, но саму посадку не зарегистрировали. Сотрудники пытались запеленговать исчезнувшее судно, но у них ничего не получилось. Сайенс собирался заняться увлекательным наблюдением, как станут выживать бывшие сотрудники, так что можете представить его тревогу! Он даже начал строить второй корабль, гораздо меньших размеров, чем первый. Док не собирался опускать руки от потери связи с первым кораблем. Строительство было в самом разгаре, когда с Доком связался космический полтергейст. Да-да, Тайкох. Внеземное существо было ну очень раздраженным. Тайкох находился недалеко от Зертилии — разумеется, по космическим меркам. Корабль прошел сквозь его материю в подпространстве. Материя Тайкоха в тот момент была сильно сконцентрирована, это необыкновенное массивное существо здорово искривило вокруг себя… как это сказал Сашка… блин-компот… континуум 'пространство — время', во. Тайкох частично 'увернулся' от человеческого судна и отделался минимальными потерями. Корабль не получил повреждений, но его отбросило во времени почти на пять тысяч лет назад. Его отбросило и в пространстве. Тайкох направил сбившееся с курса судно по назначению.

— Почему он так поступил? — спросил Сат.

— Тайкох — существо разумное. Наверное, он сделал реверанс в сторону человечества. Знаете, не так уж оно равнодушно к собратьям по разуму, как утверждает. Однако Тайкоху не понравились ощущения, которые он испытал, и когда он узнал, что человек не собирается останавливаться, посоветовал Доктору не соваться на Зертилию ближайшие четыреста лет. Анджело не решился конфликтовать с космическим полтергейстом, который обладает способностями, несопоставимыми с человеческими. Смирился. Строительство корабля законсервировали.

В общем, люди на Зертилии живут уже больше пяти тысячелетий. Док, как видите, наблюдает за потомками сосланных сотрудников. Возможность представилась только в 2389 году. У нас за это время прошло всего четыреста лет.

— Ты был прав, Каф, — улыбнулась Арина. — Мы действительно родственники. Представляете, у него есть генеалогическое древо, которому больше пятисот лет!

Польщенный Каф впервые за вечер улыбнулся. Сима продолжила:

— Я отступлю немного. Мне было очень интересно, зачем Тайкоху понадобился контейнер с отходами. Саша Сычев сказал, что этим материалом Тайкох залатал дыру, полученную им от корабля 'Память'. Променять меня на отходы — нет, ну вы представляете?!

— Ладно тебе, — миролюбиво сказала Арина. — Лучше скажи, что случилось с Александром Сычевым?

— С Сашкой? Через год после восстания Доктор поставил на нем какой-то неудачный опыт. Это все генетика, Саша и сам не знает, что с ним Сайенс пытался сделать. С Сашкой произошла удивительная история, не поверите…

Вечернее чаепитие в квартире Буровых затянулось. Серафима чувствовала непривычное спокойствие и защищенность.

— Теперь вы понимаете, почему я так рвусь на Сахалин? У меня там два дела: попытаться найти могилы родных и попасть в 'Чистилище' Доктора.

— А если оно охраняется? — спросил Сат. — Даже если 'Чистилище' законсервировано, там может находиться обслуживающий персонал.

— Саша сказал мне, что оно не охраняется. В этом нет нужды, оно спрятано самой природой. 'Чистилище' настолько напичкано электроникой, что необходимости в людях там нет. Ни одной живой души! К тому же на полуострове Шмидта на севере Сахалина никто не живет. Саша объяснил мне, как найти вход и как в него попасть, но не советовал идти туда одной.

— Там опасно?

— Нет. Тоннель очень длинный и темный, в этом все дело. Есть второй вход, с моря, но там можно пробраться только на подводной лодке.

— Мы пойдем вместе. Я не собираюсь отпускать тебя одну, куда бы там ни было, — заявил Сат.

— Дорога из Лондона для тебя закрыта, — мягко напомнила Арина.

Каф выслушал перевод и произнес:

— Анджело я обязан, но этого человека надо остановить. Я поеду с Симой.

— А тебя я спрячу здесь, в нашей с Сережей квартире, — сказала Арина Сату. — Никому и в голову не придет искать тебя здесь, особенно пока я тут живу.

Арина заметила, что Сат уже не слышит ее. Рядом с ним сидела Сима, заслонившая ему весь белый свет. Серафима расцвела, как яркий тропический цветок. Обаятельные ямочки не сходили с щек, карие глаза сияли. Каф, добродушно посмеиваясь, тоже с удовольствием наблюдал за ними. Он за вечер оттаял, потянулся к жене.

— Это фатально, — сказала Арина о влюбленных и перебралась к Кафу. Он заглянул ей в лицо и сказал:

— У него странный взгляд. Я часто вижу такой взгляд, особенно в военное время.

Арина удивилась:

— О чем ты говоришь, мой милый воин?

— Ты сказала, что андроиды живут недолго?

— Да, и Сат очень старый.

— Такой взгляд бывает у тяжело раненных в бою воинов, которые лежат и ждут смерти. А еще такой взгляд был у Тиснеи-Керч, когда она умирала, — Каф потемнел и нахмурился. Арина молчала. Каф продолжил:

— Ему нельзя быть с ней. Для нее его смерть будет и ее собственной маленькой смертью, — Каф покачал головой, углубляясь в воспоминания. — Сат не имеет права быть с ней. Он же не эгоист?

— Сату всего пятнадцать лет, он над этим может и не задумываться, — ответила Арина.

— А Серафима?

— А Серафиму сейчас не отговоришь. Я думаю, что и не стоит.

Она взяла Кафа за локоть и потянула его за собой в другую комнату. Влюбленные не заметили ухода друзей — они целовались.

Серафима сидела около двух покосившихся могильных плит, растрескавшихся от времени. Чуть заметных надписей оказалось достаточно, чтобы распознать имена родителей. Могила брата не нашлась.

— Я еще не поняла, — сказала она Кафу. Зертилиец стоял нахмуренный, то расстегивая, то застегивая куртку. Он еще не привык к одежде.

— Это кладбище — одно из последних перед внедрением крематориев. Просто удача, что мне удалось отыскать могилы.

Она заботливо выполола сорняки с могил. Слезы капали на плиты, стекали в траву, высыхали на камне, но снова капали. Каф терпеливо ждал поодаль, расхаживал взад-вперед по высокой осенней траве. За все время он не проронил ни звука. Он сильно мерз от влажного пронизывающего ветра.

— Так они меня и не дождались…

Серафима поднялась. Каф обернулся.

— До входа одиннадцать километров, — сказала она.

Одиннадцать километров напрямик через холмы с их непролазной сахалинской чащей, такой родной для Серафимы и такой чужой и холодной для Кафа. Он занимался поиском более-менее проходимых и сухих мест, Сима продиралась сквозь заросли за ним следом. Каф остро воспринял суровую красоту северного Сахалина, ему здесь нравилось. Ближе к побережью сырая чащоба сменилась заболоченной территорией, заросшей травой и хилыми деревцами. Задул морской ветер. Сима с удовольствием подставила солоноватому ветру лицо. Каф поежился. Вздрогнул от резкого крика чайки. Морской воздух забил ему ноздри. Здесь было настолько холодно, как не было холодно даже в Море Нотозавров в самый жестокий шторм. Каф жадно раздувал ноздри, трясся от холода в теплой куртке, шрам на животе разболелся, но воин получал удовольствие от суровых условий северного Сахалина.

Входом в 'Чистилище' служила широкая черная пещера, к которой вели две пары насквозь проржавевших рельсов. Шпалы давно уже растворились в земле. В пещере рельсы прятались в потолке и при необходимости опускались на землю, Сима об этом помнила. Управление подъемным механизмом находилось в самом 'Чистилище'. Серафима прислонилась к каменной стене и задумалась.

— Сомневаешься? — спросил Каф.

— Да. Не знаю, кто он больше, гений или преступник. Как бы то ни было, для человечества он желает только блага. Я знаю его как человека очень хорошо. Он сильно изменился, Каф, очень сильно. Какой бы он ни был…

— … он тебя любит, — закончил Каф. — Поэтому ты к нему сейчас снисходительна. Какими бы ни были его намерения, он не имел права ставить над людьми… э-э-э…

— Опыты, — подсказала Сима. В зертилийском языке это слово употреблялось только в мастерских.

— Они каждый раз заканчивались смертью, в этом все дело. Я часто воюю, уложил на поле боя не одного воина, но это была необходимость. Он ставил опыты только на мужчинах?

— И на мужчинах, и на женщинах.

Каф покачал головой:

— Закон Зертилии гласит: женщин убивать нельзя. Они рожают детей. Без них человек вымрет. Анджело зря заваривал эту кашу. Можно было обойтись и без нее. Зачем нужны его блага, если они построены на крови? Зертилия видела много крови, и она ценит ее. А ваша Земля?

— Она тоже видела много крови, — вздохнула Сима. — Анджело Сайенс — гений. Ему принадлежит невероятное количество изобретений и открытий. Не нам судить этого человека. Мы покажем людям, как делались его гениальные открытия и изобретения, а судить будет человечество.

Путники зажгли фонари и вошли. Они ни разу не пожалели о том, что тепло оделись. Пещера полого уходила вниз, под дно моря. Скоро они наткнулись на глухую стену.

— Тупик, — сказал Каф, освещая стену фонарем.

— Нет, стена отодвигается. Саша объяснил мне. Нужен определенный набор звуков в сочетании с простукиванием стены. В толще спрятана мембрана, она реагирует на эту комбинацию звуков и ударов.

Серафима никогда не жаловалась на отсутствие слуха и голоса. Кафу снова посчастливилось убедиться в этом. Ее чистый низкий голос многократно отразился от обледенелых стен. Одновременно она простучала стену в разных местах. Наверное, здесь еще ни разу так красиво не воспроизводили звуковой ключ. Ворота с тяжким сипением откатились вбок, уйдя в стену. Впереди открылся черный бездонный тоннель. Путники встали в воротах двумя столбами. Сима кинула туда камешек, он со стуком растворился в темноте. Каф осветил фонарем ржавые рельсы и обледенелые стены, набрался духу и пошел вперед. Сима, дрожа от страха, двинулась следом. Туннель тянулся под дном Охотского моря десять километров. Десять километров мрака и холода. Путники быстро продвигались вперед. Стена сзади автоматически закрылась, гулко бухнув в образовавшейся темноте. Симу передернуло. Она знала, что изнутри ворота открываются так же, только комбинация должна быть в обратной последовательности. И все же не могла избавиться от ощущения, будто за ее спиной задвинули бетонную плиту склепа.

Тоннель строился полтысячи лет назад, и вода медленно сочилась сквозь бетонированные стены на стыках мощных панелей. В этих местах образовались причудливые ледяные наросты, фонарь Кафа резко выхватывал их из темноты. Обледенелые стены вспыхивали и светились. Быстро перемещались зловещие черные тени, словно живые существа. В тоннеле стояла гулкая тишина, зловещее эхо уносило во тьму дыхание и шаги. Пахло застарелой сыростью. Сима остро ощущала, как сверху давит многотонный слой моря. Она понимала, что если бы шла одна, она бы в лучшем случае поседела. Она вглядывалась вперед в темноту, но впереди не было ничего живого — ни крыс, ни насекомых. Сима взирала на спину Кафа с надеждой утопающего. Зертилиец шел по тоннелю так, будто это была тропа в родной тайге. Серафима даже не догадывалась, насколько жутко ему здесь было, и насколько мало его страхи отличаются от ее собственных.

Через два часа впереди за поворотом показался свет.

— Здесь не должно быть света, — шепотом заметила Сима. Оба погасили фонари. Каф ответил, тоже шепотом:

— Дальше мы пойдем тихо. Представь, что ты на охоте и выслеживаешь добычу.

Серафиме крайне трудно было представить это здесь, но если от этого Кафу станет легче… Она пригнулась, как ее спутник, и крадучись пошла следом.

Конец коридора освещали обычные стовольтовые лампы. Каф остановился. Сима выглянула из-за его спины и увидела, как прямо из стены вышли два габаритных человека двухметрового роста. Оба держали лучеметы. Несомненно, они слышали приближение путников, хотя те подошли беззвучно, задерживая дыхание. Путники спрятались за уступом ниши. Один из людей полил огнем зев туннеля. Уступ ниши, где спрятались Каф и Сима, заискрился. Сверху закапала оттаявшая вода. Каф бесшумно разделся до пояса и вытащил изогнутый клинок, с которым был неразлучен. Многослойная сталь хищно сверкнула в темноте ниши. Серафима залюбовалась гибким телом зертилийского воина, его толстыми мускулистыми руками, крепкой спиной. Человек снова пустил заряд. Эхо огня замерло в черных глубинах тоннеля. Стрелявший человек отправился смотреть результаты обстрела. Когда он проходил мимо ниши, Каф беззвучно сгреб его и хладнокровно зарезал. Сима вскрикнула и почувствовала дурноту. Второй человек вскинул оружие, но Каф метнул клинок, и пораженный неприятель упал. Первый и последний заряд ушел в потолок. В тоннеле заклубился пар от контакта огня с водой.

— Будь здесь, — приказал Каф.

— Нет, — ответила Сима, с ужасом косясь на убитого.

Они пробежали расстояние от ниши до конца коридора. Каф на ходу выдернул клинок из тела убитого. Не останавливаясь, воин ворвался в дверь в стене тоннеля, из которой вышли оба противника. Сима влетела за ним следом. Их взору открылось небольшое помещение, в котором находились еще двое. Каф сразу напал на одного из них. Сима больше не могла смотреть на убийства. Она выскочила обратно в тоннель и оказалась рядом с окровавленным трупом. Она набралась духу, заглянула ему в лицо и ахнула:

- 'Вратарь'!

Все эти люди были 'вратарями' — бесчувственными, бесстрашными и безжалостными.

Каф даже не догадывался, насколько его противники опасны. С быстротой молнии он перерезал глотку одному из андроидов. Оставшийся в живых был на пути к лучемету. Каф опередил его. Ствол полетел в недостигаемый угол, а 'вратарь' молча схватился за порезанную руку. Клинок вертелся прямо перед его носом. Не тратя время на раздумья, андроид нырнул под лезвие, перехватил руку с клинком и жестко взял зертилийца за шею. Закаленный воин подивился нечеловеческой хватке. Клинок со звоном упал на пол. В глазах Кафа потемнело. Он отчаянно пытался освободиться от захвата, но ему это не удавалось. Легкие вхолостую сокращались. Каф смотрел в стеклянные глаза противника и видел в них только напряженную пустоту. Потом перед взором все погасло, и далее он действовал вслепую. Сильный удар ногой под ребра не произвел на 'вратаря' впечатления. Каф нащупал болевую точку под мышкой противника, но это тоже не принесло результата, будто этой точки не существовало. Кипящая боль залила недавно зажившую рану. Зертилиец не желал прощаться с жизнью, боролся с андроидом из последних сил.

И тут отчаянный визг разбил хрустальный воздух тоннеля на миллионы мельчайших осколков. Если бы Каф не терял сознания, он был бы, по меньшей мере, контужен. Андроид на долю секунды ослабил мертвую хватку на горле Орха, и тот моментально вырвался. Измученные легкие заработали, как меха, и к воину частично вернулось зрение. Его пальцы впились в глазницы 'вратаря', и тоннель потряс новый вопль. Каф проворно отскочил от противника, поднял с пола клинок и вонзил его в брюхо андроида. Потом оглянулся, как пантера. Сима стояла, прижавшись к стене лопатками, и выла. Слезы катились по ее искаженному лицу. Каф быстро вывел ее из комнаты и поставил спиной к трупам.

— Все, мы оба живы, — сказал он, хрипло дыша и превозмогая боль в горле. — Наши враги мертвы. Путь свободен.

— Ты хоть знаешь, с кем дрался? — подвывала Сима. — Они все андроиды. Ты убил четырех 'вратарей'!

— Я старый воин. Я много убивал, — невозмутимо ответил Каф. — Ты даже не заметила, что спасла меня от смерти.

— Я? Когда? — всхлипнула Сима.

— Когда издала боевой клич рода Тираннозавров, — без тени улыбки ответил Каф.

— Я себе голос сорвала, кажется.

Каф больше не боялся здешнего пространства, осталась только осторожность. Он подвел Симу к концу тоннеля. Александр объяснял ей, что обитая листовым металлом стена, заканчивающая тоннель тупиком, делится на девять частей, каждая из которых означает цифру. Сима помнила код наизусть. Она набрала его, выстукивая металл в разных местах. Стена разделилась на две половины, которые со скрежетом раздвинулись.

— Вот оно, 'Чистилище', - с благоговением в голосе сказала Сима.

За воротами царила глубокая и пугающая тьма. Под ногами зачавкала какая-то жижа. Фонарь Кафа скользнул по стене, и Серафима издала сорванным горлом хрипловатый возглас. Оплавленную стену сплошь покрывали глянцевитые потеки. Сима напрочь позабыла о своих страхах. Она быстро пошла вперед, освещая все новые коридоры и помещения. Везде луч света натыкался на оплавленные стены и потолки, на черную слякоть под ногами. Каф нюхал воздух, как собака. В воздухе явственно ощущалось присутствие незнакомого газа. Путники быстро миновали жилые кварталы подземной лаборатории и вышли в административную часть. Сима помнила эти коридоры. Она свернула в одно из помещений. Фонарь осветил густо заплывшие стены и толстый слой черной зловонной жижи там, где раньше был пол. С того, что когда-то было мощным стальным столом с сейфом, ввинченным в пол, капало черное месиво, образовавшее свисающую со стола мерзкую глянцевитую сосульку.

— Это был компьютерный зал, — шепотом сообщила Сима.

Здесь поработало новейшее изобретение сотрудников Лаборатории под названием 'чернильная ручка'. От соприкосновения с распыляемыми 'чернилами' любая вещь оплавлялась с тихим потрескиванием. Изобретение было засекречено и предполагалось в недалеком будущем использоваться в некоторых отраслях. Серафима, которая близко общалась с королем генетики, знала о 'чернильной ручке'. Но она не предполагала, что вещество настолько активно.

— Все уничтожено, — проговорила она. — Все до последней бумажки, до последней фотографии, до последнего диска. Нам больше нечего здесь делать. Анджело Сайенс опередил нас. Он уничтожил 'Чистилище'.

Уничтожение производилось недавно: жижа еще не застыла, но вещество уже полностью выродилось и не причинило путникам вреда.

Они вышли обратно в освещенный тоннель. Сима прошла мимо трупов на цыпочках, трусливо прячась за обнаженную спину воина. Тот проявил к ним полнейшее равнодушие. В нише Каф оделся. Снова два часа пути по гулкой жутковатой темноте. Хотя дорога теперь шла в основном в гору, обратно они добрались быстрее, будто подгоняемые попутным ветром. Каф старался сдерживать стремительные шаги, чтобы спутница за ним успевала. И вот перед ними предстали ворота. Фонарь Кафа высветил их из темноты. Серафима собралась было набрать нужную комбинацию звуков и постукиваний, но ее сорванный голос дал осечку. Она испуганно ахнула и не без пафоса произнесла:

— Пока мое горло не придет в порядок, спасение мною твоей жизни совершенно бессмысленно.

— Когда оно придет в порядок?

— Через несколько дней, — с ужасом ответила Сима. — Но еще раньше я помру от ангины в этом морозильнике.

— Мы на Зертилии тоже умеем петь.

Мощный голос Кафа раскатами понесся вглубь тоннеля. Серафима в унисон подбирала комбинацию постукиваний. Ворота уже откатились в сторону, а эхо от голоса Кафа Орха все еще гордо звучало в глубине тоннеля.

На попутке добрались до Охинского аэропорта. Еще не войдя в здание, они остановились, как вкопанные. Мальчишки, продавцы газет, махали газетами и горланили:

— Сенсация! Анджело Сайенс покончил с жизнью!

Глава 17 МЕЧТЫ ПРОСТЫХ СМЕРТНЫХ.

Около центрального входа Лаборатории собралось огромное количество народа. Многие находились на грани нервного срыва, в толпах говорили всякое. Каф и Серафима, вернувшиеся с Сахалина, энергично протискивались вперед к колоссальным воротам. Каф рассекал толпы людей крепким плечом, Сима уцепилась за его ремень сзади, чтобы ее не оттеснили. В таком скоплении людей она теряла чувство ориентации, а с ним и уверенность. Ворота были закрыты. За железный прут ограды уцепился человек в кожаной куртке и кричал в рупор:

— Сайенс приложил свою могущественную длань ко всем сторонам человеческой деятельности! Мир наконец освободился от власти тирана!

В нескольких шагах от него на крыше флаера стоял мужчина в длинном плаще, не особенно отличающийся от первого, и тоже кричал в рупор:

— Вся современная цивилизация держалась на Анджело Сайенсе! Теперь все развалится! Весь мир пойдет прахом!

— Анджело Сайенс — человек наднациональный! — говорили одни.

— Зажравшийся подлец! — судачили другие.

Над головами людей митинговала женщина, которая сидела на плечах у мужчины, чтобы ее видели и слышали:

— Со смертью великого Доктора на наши хрупкие женские плечи легла тяжелая ответственность. Женщины! Нам необходимо родить миру нового гения!

Каф и Серафима с трудом пробились к воротам. Дружина 'вратарей' держала тысячи людей на расстоянии двух шагов от ворот. Путешественники предъявили удостоверения работников Лаборатории, и им открыли скромную калитку в воротах. Это вызвало бурю негодования толпы, но лица искусственных охранников остались бесстрастны.

Едва войдя в здание, Серафима сразу связалась с Ариной. Та находилась в Лаборатории. Когда путешественники добрались до дверей Симиной квартиры, Арина в белом халате уже ждала их. Вид она имела озабоченный. Она на секунду прижалась к мужу, потом сказала:

— Руслан Коренев заявил, что тело Анджело Сайенса растворилось без следа у него на глазах. Доктор оставил тебе письмо, а мне пакет. Пакет даже вскрыть некогда, меня все задергали — и сотрудники, и пресса. Сима, оставляю тебе мою половину, чтобы ты была под охраной, иначе тебя растерзают. Как выяснилось, ты оказалась единственным близким к Анджело человеком.

— После Трамвая, — досадливо отмахнулась Сима.

— Он сейчас под стражей.

— Арестован?

— Скорее, под охраной. Никто не может понять, что же произошло на самом деле.

— Где Сат?

— Он здесь, в Лаборатории. После смерти Сайенса он пришел сюда сам.

Арина торопливо ушла. Сима держала в руках письмо Анджело Сайенса, не решаясь вскрыть. В дверь настойчиво звонили, потом стали стучать, но она не открывала. Каф подошел к окну и взял бинокль. С высоты 24-го этажа и без бинокля было видно, как внизу колышется море голов. Сима тоже подошла, включила звук и усилила его. Комнату заполнил гомон толпы. К воротам прокладывали дорогу ярко раскрашенный фургон и несколько разноцветных автомобилей. Из фургона наполовину высовывался надменный мужчина в клетчатой кепке и с сигарой в зубах. Флагман подполз к воротам. 'Вратарь' с лучеметом на бычьей шее бесстрастно произнес:

— Удостоверение.

— Прэсса, — презрительно процедил мужчина сквозь сигару, не удостоив охрану вниманием. Он и не подозревал, кто перед ним на самом деле. Андроид остался невозмутимым. Серафима сказала Кафу:

— Мы с тобой домой не попадем. Журналисты нас даже в воздухе поймают.

Она показала Кафу на зависший в воздухе вертолет с огромной эмблемой на весь борт. Он беспардонно лез камерами в окна. Охранник дал с крыши предупреждающий выстрел, и вертолет немного отдалился. Толпа внизу стала громче. На охранника энергично наседали четверо журналистов, в том числе и мужчина в кепке, отбросивший надменность. Они что-то темпераментно втолковывали андроиду, а тот неподвижно стоял, расставив ноги и глядя поверх голов журналистов, как стойкий оловянный солдатик, украшавший ворота. Толпа забавлялась.

— Чурбан, — сплюнул мужчина в кепке и полез обратно в фургон. Воздух разорвал автомобильный гудок.

Сима отключила слышимость. В дверь вежливо постучали, Сима решилась открыть и увидела Сата. Каф сразу ушел. Сат, сверкая улыбкой, поднял милую на руки и закружил по комнате.

— Прессу выпроводили из Лаборатории, так что дыши свободно, несостоявшаяся невеста Дока, — сообщил он со смехом.

— Подожди, не радуйся так, — сказала она, кусая губы. Сат посадил ее на диван и сел рядом, закинув на него обе ноги.

— Я уже в курсе. С панацеей от всех болезней Док обвел нас всех вокруг пальца.

Он целовал Симу, тискал ее, гладил ей плечи, спину, укусил за шею.

— Что-то ты на подозрение любвеобильный, — пробормотала Сима, тая, как воск. Она нежно улыбалась ему, и Сат поцеловал ее в ямочки на щеках, сначала одну, потом другую. Глаза у Сата жадно горели.

— Ты начитался романов.

— И это тоже, — согласился он и прижал ее к себе с такой силой, что у нее захрустели кости. Он пробормотал извинение куда-то в волосы Симы и начал нашептывать на ухо ласковые бессвязные слова. Потом долго-долго целовал ее в губы. Руки Симы обвили его, голова плыла. Сат был не такой, как всегда. Что-то тревожило. Он был горячий и страстный, но Сима не могла согреться его теплом. Она отшатнулась. Сат не понял ее внезапного испуга. Он посмотрел на нее удивленно, на нее всю, с головы до ног, и снова привлек к себе. Глаза у него — серые, с черной каемочкой, как жемчужины, подсвеченные изнутри. И глаза отличались от самого Сата, такого, какой он был сейчас. Он отстранил ее от себя и сказал, переводя дыхание:

— Я люблю тебя, маленькая, люблю просто за то, что ты есть… Я все делал не так, прости меня, пожалуйста. Хорошо, что ты встретилась мне, и я теперь знаю…

— Ты куда-то торопишься? — прошептала Сима, не желавшая приходить в чувство. Он снял с себя ее руки и ушел. Некоторое время в голове стоял дурман, а в ушах раздавался барабанный бой. Когда же дурман немного рассеялся, Сима поняла. Она схватила стакан и шваркнула его об стену. На пороге стояла Арина и без особого удивления наблюдала за подругой.

— Он приходил ко мне прощаться! — крикнула Сима. — Он умирает!

— Ему срочно нужна генетическая операция, — подтвердила Арина. — Я надеюсь, что еще не поздно. Пакет уже у хирурга-генетика, в нем описание, как провести операцию. Беги, Сима, найди его и приведи в операционную номер три. Каф, помоги ей.

Серафима сорвалась с места. Сотрудники Лаборатории молча указывали ей направление, куда он пошел. В экстремальной ситуации интуиция Серафимы обострилась. Она его нашла. Он сидел в глухой подсобке на полу, положив светлую голову на согнутые колени и безвольно опустив руки. 'Неужели все?' — пронеслось в голове Симы. В два прыжка она оказалась рядом с ним. Он слабо шевельнулся.

— Пойдем со мной! — прокричала она. — Тебе сделают операцию, ты будешь жить, слышишь?!

Она взяла Сата за щеки и посмотрела в лицо. Она не знала, видит он ее или нет. Щеки были холодные, глаза затянуты поволокой, дыхание слабое. Сима испугалась так, что у нее отнялись ноги. Каф отстранил ее и взвалил тело Сата себе на плечи.

Сима осталась за дверями операционной. Седой генетик дочитывал пакет Доктора на ходу.

— Есть надежда? — вцепилась в него Серафима. Генетик развел большими руками:

— Еще вчера шансы равнялись ста процентам. Сейчас они равны четырем.

Он ободряюще улыбнулся.

— Мы сделаем все, что от нас зависит.

Сима села в кресло около дверей операционной и стала ждать. В кармане она нащупала плотную бумагу и вытащила ее. Письмо Анджело Сайенса! Она совсем о нем забыла. Она посидела еще немного, и когда поняла, что способность соображать к ней вернулась, вскрыла письмо. Ровные строки, написанные уверенной рукой, запрыгали перед глазами.

'Милая моя Серафима, мой маленький кареглазый дьяволенок!

Сейчас ты, как и все, недоумеваешь, почему могущественному королю вдруг расхотелось жить. Два мира Вселенной были у меня в ладонях, я достиг таких вершин, каких еще никто не достигал. Это всего лишь то, что касается моей жизни, и это известно всем. А моя смерть никого не касается. Это мое личное дело. Но тебе я попробую объяснить. Ты единственный человек из обоих миров, который мне близок, который многое для меня значит.

Чем дольше человек живет на свете, тем дороже ценит свою жизнь. Я прожил очень длинную жизнь, длиной в 437 лет. Впереди развертывается Вечность. Я приговорил себя к Вечности. А позади — всего ничего, 437 лет… Мне еще много, очень много надо сделать, мне необходимо еще много лет жизни. Но Вечность — это не просто много лет, это пустота, бездна. Страшная бездна, и очень холодная, поверь.

За несколько часов до моего последнего в жизни решения у меня был посетитель. Ты с ним знакома. Недавно он продемонстрировал свои возможности, когда встал на твою защиту. Это мой бывший телохранитель, он погиб в 2019 году. Ты хорошо его помнишь, его имя — Александр Сычев. Он предложил мне одну интересную сделку и даже подкрепил ее документально.

Я не имел права тебя останавливать, когда ты отправилась на Сахалин, но я был уверен, что ты обязательно сунешься в 'Чистилище', и тебя ничто не остановит. Поэтому я направил туда андроидов, чтобы они уничтожили его. Не думаю, что ты стала бы выбивать почву у меня из-под ног, но все же не хочу, чтобы ты имела надо мною еще и такую власть. Однако и меня, и тебя опередили. Александр отдал мне кое-какие фотографии оттуда вместе с описаниями нескольких экспериментов, и в приложение парочку прикладных программ. Вместе с документами он предъявил мне письменный ультиматум: если хоть один волос упадет с чьей-либо головы по моей вине, целый ворох подобных документов ляжет на столы крупнейших судов мира.

Святая простота! Ни одно великое дело без жертв не делается! Без этих экспериментов все мои замыслы провалятся. Наука не будет развиваться без экспериментов. Без опытов над людьми я не смогу создать нового, универсального человека. Андроиды — это только ступень к восхождению. Знаю, ты еще не дочитала письмо, а уже споришь — дескать, нельзя ставить опыты на людях. А без опытов никому не удастся оздоровить человечество. А, ты снова споришь: нельзя экспериментировать на всем человечестве. Я отвечаю: можно! Рано или поздно я нашел бы тот загадочный 'икс', который не дает человеку жить спокойно и мутит всю ноосферу. Нет, нет, Серафима, я не собираюсь отнимать у людей чувства, я хочу только поставить логику, рациональный расчет на первое место. Человечество избавится от страданий, когда каждый человек сможет контролировать собственные чувства. Кроме этого, каждый желающий получил бы коррекцию генокода. Мне помешал Александр со своим наивным гуманизмом.

Кто же из нас гуманнее: я или Александр?

Серафима, я выкрутился бы даже из такой ситуации. Еще не то в жизни было! На меня работает множество юристов, я могу нанять в тысячу раз больше. Видишь, какой парадокс? У меня возникли проблемы, которые я хоть и с трудом, но могу решить, но только рядом никого нет, с кем бы я по-домашнему обсудил бы свое положение. Близких людей не наймешь.

О, этот проклятый 'икс', эти фантазии, эти чувства! Они губят нас, Сима. Этот 'икс' и погубил Доктора Сайенса. Я привык к славе, почету, слепому богатству, я привык к высотам, привык быть первым. Я честолюбив и ревнив, и никого не могу видеть даже близко от себя.

Никого, кроме тебя. Здесь мой здравый смысл постыдно пасовал. Я догадываюсь, что ты думаешь. Ты недоумеваешь: зачем бессмертному королю генетики вдруг понадобилось на тебе жениться.

Все гораздо проще, чем ты думаешь. Все очень просто. Я люблю тебя до безумия. Я полюбил тебя четыреста лет назад, но время не стерло чувство, а лишь притушило. Прошло четыреста лет — и оно вспыхнуло снова. Любовь заложена в генах, в этом ты убедилась сама, когда Анатолий в образе Сата полюбил тебя заново. Думаешь, Сат тебя любит? Заблуждаешься. Искусственный человек способен на кое-какие чувства, но на сильное чувство, на любовь — нет. Тебя по-прежнему любит Анатолий, только теперь в образе Сата, это его гены виноваты. Теперь, когда ты помнишь Анатолия, сможешь ли ты ответить на вопрос, кого ты любишь сейчас: Анатолия или Сата?

Моя любовь к тебе не столь чиста, как ты надеешься. Я отомщу тебе за мои страдания. Я оставил Арине пакет, в нем находится программа продления жизни андроидов до нормальной человеческой. Я сделал это не из чувства гуманизма — я прожил очень долгую жизнь, видел множество людей, знаю цену каждому 'доброму человеку', а это изрядно притупило мой гуманизм. Я сделал это только из чувства мщения. Когда Арина прочитает пакет, Сата будет поздно оперировать. Я знаю время его смерти с точностью до минуты. Можешь теперь назвать меня чудовищем, в ответ я назову тебя ласточкой и поцелую в ямочки на щеках. Нет больше надежды, ты у меня ее отняла. Ничего мне теперь не хочется. Кажется, даже стены надвинулись на меня и вот-вот сомкнутся…

Теперь для тебя остается невыясненным единственный вопрос. Я не могу не ответить на него, не могу удержаться — в этом повинен только этот загадочный 'икс', который я с легкой руки твоего одноклассника не успел вычислить в генах. Почему я, очистив память несчастным бунтарям, сосланным на Зертилию, оставил им название планеты Земля? То была всего лишь шутка, Серафима. Самая невинная шутка в моей жизни. Почему бы мне не пошутить над всем человечеством? Я мог бы сыграть над ним другую шутку, гораздо менее безобидную: оставить ему секрет бессмертия. 'Икс' в моих генах помешал мне сделать это, и я забираю секрет с собой. Не буду хвалиться, это не мое изобретение. Изобретатель давным-давно умер от обычной старости, ни разу не пожалев, что не воспользовался собственным открытием. Возможно, секрет вторично откроет какой-нибудь безумец и преподнесет человечеству подарочек. То-то будет потеха!

Крепко обнимаю тебя и нежно целую. Страстно тебя люблю.

Доктор Анджело Сайенс.

14 октября 2412 года'.

Сима невидящими глазами смотрела на стрелку напольных ореховых часов. Она 'логично и целесообразно' пыталась разобраться в собственных чувствах, но у нее ничего не выходило. Она перечитала письмо несколько раз, но в голове по-прежнему творилась сумятица.

Прошло шесть часов. Из дверей операционной выскользнула Арина. Вид у нее был усталый. Сима подняла голову, как будто очнулась от тяжелого забытья. Арина неопределенно пожала плечами.

— Операция закончена, он пока жив. Там возникли некоторые осложнения. Генетик говорит, что я поздно получила пакет. Его положили на стол уже холодеющего. Не бледней! У него шанс уже девяносто процентов!

Сима откинула голову назад, все еще сжимая в руке письмо. Сказала:

— Доктор даже не догадывается, насколько удалась первая часть его замыслов. Андроиды — живое воплощение извечной мечты человека стать сильным, умным, красивым. А чувствуют андроиды так же, как люди. Последнего Анджело то ли не мог понять, то ли не хотел, то ли ему было все равно… Чем андроид отличается от человека?

— Да ничем, — поморщилась Арина. — Это сказал хирург-генетик, который оперирует Сата. Да я и так это знала. Единственное отличие только в том, что андроидов, образно говоря, выращивают в контейнере, причем растят пятнадцать лет. За это время ему закладывают знания. Затем андроида приводят в сознание, и он год за годом живет и год за годом, как человек, стареет.

— И все?

— Все. 'Вратарей' выращивают по-другому, это уж совсем другая технология.

Арина покосилась на письмо в руке Симы.

— Доктор продолжал ставить на людях свои мерзкие опыты до последнего дня, — сказала ей Сима. — Мне ничего не удалось вынести из 'Чистилища', а в Лаборатории он, разумеется, уничтожил все документы.

— Теперь нашего гения судить поздно. Он умер, и все его деяния — история, — ответила Арина. И тут она улыбнулась:

— Вчера с Зертилии пришел транспорт, и я получила сразу два письма. Одно от Сережи, второе от Сиаль.

Лицо Симы осветилось:

— Что они пишут?

— Сиаль написала восторженное письмо. Видать, сильно волновалась, потому что в каждом слове по две ошибки. Это на нее не похоже. Оказывается, пока отец отсутствует, ее выкрал из замка Парсат. Как ему это удалось, не знаю. Тут явно без сговора не обошлось. Были предприняты две попытки к бегству, весьма неудачные. Сегодня пятый день размышлений. Ей как раз исполнилось шестнадцать.

— А Сергей?

— Серега пишет, что снова уходит с разведотрядом. Отряд собирается в гости к одному из феодалов. Пишет, что рад бы бросить все и уехать домой, да поздно, прикипела ненавистная Зертилия. Обещает, что заедет к нам в гости, когда мы с Кафом вернемся в замок. Знаю, не любит он Кафа, постараюсь их примирить.

— Сам виноват — проморгал сестру, — негромко посмеялась Сима.

— Послушай, Сим… Твой Сат действительно так сильно похож на этого… Анатолия?

Сима беспокойно заерзала в кресле. Подумав, сказала:

— Похож. Только Сат другой. Совсем другой. Человека ведь не только гены делают, правда? А еще я, откровенно говоря, не слишком четко помню Толю. Воспоминание притупилось. Начинаю о нем думать, и как будто упираюсь в кирпичную стену. И Толя превращается в Сата.

Арина без конца кидала взгляд на секундную стрелку ореховых часов. Выслушав ответ, подруга понимающе кивнула и исчезла за дверью.

Через полтора часа из операционной вышел усталый хирург, за ним — ассистенты и Арина. Сима встала. Седой генетик поднял вверх натруженные руки и провозгласил:

— Вынужден огорчить вас, мисс, потому что вы не увидите медового месяца.

Под Симой качнулся пол. Генетик продолжил:

— Весь месяц дружище Сат проваляется в кровати. А потом… куда он денется? Проживет еще лет шестьдесят-семьдесят и умрет от почетной старости.

Сима представила себе хохочущего Сата и рассмеялась.

1993 г.