Кандидат в маги.

Мы выбираем, нас выбирают… Почти уже народная песня Сумеречное состояние – вид помрачения сознания (от нескольких минут до многих часов), характеризующийся внезапным началом и окончанием, нарушением ориентировки в окружающем, отрешенностью больного, поведением, обусловленным аффектом страха, злобы, галлюцинациями, бредом. Из медицинского справочника Все герои данного произведения являются вымышленными, а кто думает иначе – будет незамедлительно отправлен в палату к тем, кого он считает настоящими. И конец. Андрей Алексеевич, участковый психиатр

ПРОЛОГ.

Сегодня Саша Шум не стал пить таблетки.

Конечно, таблетки – это здорово. Выпил – и тут же отправился в мир туманных и удивительных образов! А иногда такое увидел, что за целый день не перескажешь. Хорошая штука – эти таблетки!

Только вот утром, когда в палату принесли макароны и сладкий чай, а Саша ложкой, прикованной цепочкой к столу, принялся задумчиво ковырять тарелку, знакомый голос в голове строго сказал:

– Саша, сегодня не пей таблетки!

– Это еще почему? – спросил Саша, и стоявшие неподалеку санитары несколько напряглись.

– Потому что сегодня особенный день, – важно сказал Шум – это был его голос. – Тебе просили передать, что пора!

– Пора – что? – не понял Саша.

Санитары же все прекрасно понял: они знали, что когда Саша начинает общаться с Шумом у себя в голове – жди всяческой суеты. А потому они на всякий случай подошли поближе, все так же равнодушно глядя на сидящего больного сверху.

– Пора отсюда сваливать! – заговорщицки проговорил Шум. – Это ОТТУДА передали!

– ОТТУДА? – взволнованно переспросил Саша и ткнул пальцем вверх.

Санитары, как по команде, машинально уставились вверх.

– Ага! – сказал Шум и тут же принял управление Сашиным телом в свои руки.

Шум умел пользоваться ситуацией. Он вообще был куда хитрее и ловчее Саши. А потому моментально среагировал на допущенную санитарами оплошность: не стоило, ох не стоило им отвлекаться от Саши и вот так, по-дурацки, в потолок пялиться!

Саша Шум схватил тарелку с макаронами и, вскочив на ноги, наградил ею по голове первого санитара. Пока тот недоуменно хлопал глазами, а по лицу его ленивыми выползнями расползались макароны, второй получил весьма болезненный хлопок ладонями по ушам и на время потерялся для окружающего мира.

Саша выхватил из-за пазухи припрятанный для такого случая водяной пистолет и, размахивая оружием, бросился к легкомысленно распахнутой двери в палату.

– Вперед, навстречу приключениям! – лихо крикнул в голове вконец распоясавшийся Шум.

Аэрозольный баллончик с яркой красной краской приятно холодил руку. Словно рукоятка пистолета.

Тема никогда не держал в руках настоящего пистолета, но примерно так и представлял себе это ощущение. Тем более, что сила, вырывающаяся из распылителя этого баллончика была, пожалуй, помощнее пистолетной пули.

Дело, конечно, было не в краске. Что – краска? Она просто оставляет за собой широкий красный след и практически не смывается с шершавого кирпича. Нет, дело вовсе не в ней.

Дело в тех буквах, которые, складываясь в слова, доносят до прочитавшего их свой особый тайный смысл. Да и, если вдуматься, дело даже не в этих наскальных письменах.

Все дело в том, кто их пишет.

Если какой-нибудь хулиган напишет на стене неприличное слово – от этого никому не станет ни тепло, ни холодно. Разве что огорчится какой-нибудь ценитель чистоты, порядка и культуры речи.

Если баллончик попадет в руки опытному любителю граффити, то на стене может неожиданно возникнуть какое-нибудь забавное произведение уличного искусства. Одним оно понравится, другим – нет, но уж точно, потешит самолюбие автора.

Если некий озорник украсит стену надписью, вроде «Миша + Маша = любовь», то этим, наверное, изрядно позлит неведомого Мишу и вгонит в краску ту самую Машу. А, может, все произойдет, как раз, наоборот.

Только вот, если баллончик попадет в руки мальчишке по имени Тема, тринадцати лет от роду, безвылазному обитателю таинственных каменных лабиринтов Волшебного города Москва, все может сложиться далеко не так просто.

И что интересно: Тема прекрасно понимал, какая сила находится сейчас в его руках.

И ему было страшно.

Хорошему человеку всегда страшно совершать поступки, от которых зависят судьбы людей. А когда этих судеб миллионы? А тебе так мало лет, и даже представить себе, что такое миллион, очень трудно!

Только вот, совершить такой поступок все равно было надо. Просто он знал, что пришло, наконец, его время.

Время придумывать Правила.

Только вот, странное дело: Тема даже не подозревал, что именно выходит из-под его руки! Слова, написанные им аэрозольной краской означали совсем другое.

Так думал Тема. Потому что было бы странно писать Правила магической Игры вот так, краской из баллончика на стене заброшенного завода. Кто и когда сможет прочитать их?

Эти были просто слова, слова выплеснутые в порыве какого-то детского протеста. А многие ли в юности придают значение словам?

Но слова возникали – холодные, осмысленные, четкие. Им было все равно, какой смысл в них закладывал этот мальчишка. Смысл был в самих словах.

Потому что любые слова, написанные Магистром Правил неожиданно сами могут стать Правилами.

И Правила, сочиняемые ни о чем не подозревающим Темой, были особенные. Только и сама Игра, для которой Тема придумал эти самые Правила, была непростой.

Во-первых, длилась она столько же, сколько он сам жил на этом свете, и даже больше. Ровно на девять месяцев.

Во-вторых, полигоном для этой Игры стал целый город. И не простой город.

Москва.

Ну, а в третьих, была эта Игра волшебной. И никто так до сих пор и не понял – злые или добрые чудеса берут верх в этой странной Игре.

И в этом вопросе следовало, наконец, поставить точку.

Часть первая. ЛЮК НА ТОТ СВЕТ ИЛИ ВРЕМЯ ИГРАТЬ ПО ПРАВИЛАМ.

1.

Эхо здесь было какое-то неправильное: звуки шагов отражались и разбегались по стенам тоннеля, словно обработанные специальными звуковыми эффектами, как голос в каком-нибудь хитроумном «караоке».

– Не люблю я все эти мрачные подземелья, – зябко поежился Богдан. – В них у меня все время какие-то проблемы с энергетикой происходят…

– Вся энергетика в штаны норовит просочиться? – Эрик насмешливо стукнул своею каской о каску Богдана.

– Но-но! Я бы попросил! – насупился Богадан, поправляя прикрепленный к каске фонарик. – Просто подавляет меня замкнутое пространство…

– Это нормально, – сказала Криста, осматриваясь, и луч от фонарика на ее каске скользнул по искрящейся поверхности бетона. – Тем более, что места, где хозяйничают гномы, просто напичканы магической породой. Не зря же они добывают все эти камни. Думаю, это как раз минералы так и действуют на неокрепшие организмы магов-любителей…

– Вот ты зачем сейчас сказала про гномов? – упавшим голосом произнес Богдан.

Любители шли по заброшенной ветке метро, ориентируясь по карте, которую удалось с огромным трудом раздобыть на знаменитом кочующем рынке Черкизовской Орды, на котором, как известно, можно купить все. Ну, или почти все.

Правда, куда больше, чем на эту сомнительную карту, любители полагались на собственные же магические навыки. Хоть и были эти навыки любительскими, однако же, иногда помогали.

Конечно, любители могли запросто обратиться за помощью к своим друзьям-гномам, но…

Но вся трудность предприятия как раз и заключалась в щекотливости сложившейся ситуации, когда, к своей же собственной неловкости, друзьям пришлось во владения союзников проникать тайком. Гномам, при всем их замечательном расположении к любителям и всей положительно-светлой братии Волшебной Москвы, не стоило знать об этом визите Эрика, Кристы и Богдана.

По большому счету, знать об этом не стоило вообще никому. Кроме, разумеется, Арбитра, не к ночи будет помянуто его настоящее имя. Ведь Арбитру известно все, что происходит в пределах Волшебной Москвы. Можно себе представить, как он сейчас бесится от бессилия там, на верхушке своей наблюдательной Останкинской башни…

– Смотрите, что это? – Эрик указал пальцем в полумрак тоннеля.

Любители осторожно двинулись вперед.

– Сдается, что нам повезло, – с надеждой в голосе произнес Богдан. – Это же дрезина! Хех! На ней можно просто проехать большую часть пути, причем, с комфортом…

– А ты умеешь обращаться с дрезиной? – скептически поинтересовалась Криста.

– А что там уметь! – легкомысленно воскликнул Богдан, первым подходя к небольшой тележке, стоящей на ржавых рельсах. – Дергай себе за рычаг, да катись вперед!

– Действительно, все элементарно! – раздался хриплый, какой-то даже замогильный голос.

Эрик вздрогнул от неожиданности. Криста негромко вскрикнула. Богдан же заорал от ужаса, как полоумный и отпрянул назад, упершись спиной во влажную бетонную стенку.

– С такими нервишками под землю, все-таки лезть не стоит, – прохрипел все тот же голос.

И любители узрели в скудном свете фонариков того, кто незаметно притаился на этой самой дрезине.

Хотя вряд ли в данном случае было уместно слово «притаился».

Тот, кто, скрючившись, сидел на деревянной скамье у рычага старого ящика на железных колесах, был просто-напросто прикован к ней массивными цепями, шедшими от браслетов, охвативших руки и ноги этого хриплого. Сам прикованный выглядел довольно дико: был он в дорогом явно костюме, изрядно, однако потрепанном, лицо имел небритое, но увенчанное очками в изящной золотой оправе.

– Кто вы? – спросила Криста.

Она быстро успокоилась: первый испуг прошел, а видеть в Волшебной Москве приходилось и не такое.

– Не признаете? – горько усмехнулся прикованный. – А раньше все стремились ко мне в друзья пристроиться. Всем я был нужен, всем полезен. Ну, а теперь, вот, и позабыли, наконец…

– А… – осторожно проговорил Богдан. – Я же вас по телевизору видел. Вы – олигархом вроде как у нас были…

– Олигарх? – удивилась Криста.

Эдик только хмыкнул на это утверждение, да головой покачал.

Прикованный скривился, как от зубной боли.

– Ну, почему, сразу – олигарх? – проговорил он обиженно. – Что это за манера такая – ярлыки ко всем приклеивать!

– Однако же вы здесь, прикованы к дрезине, и судя по всему – неспроста, – заметил Эрик. – Да, я вспомнил. Точно – вы олигарх, и зовут вас…

– Не надо! Олигарх и олигарх. Это все Игра, – тоскливо сказал «олигарх». – За все ошибки лихой юности назначила она мне эти проклятые галеры…

– Ну, это еще не самое страшное, – заверила Криста.

– Сам знаю, насмотрелся! – буркнул олигарх. – Ладно, хватит болтать. Куда едем?

– Ух, ты! – обрадовался Богдан. – Так нам еще и не придется самим дрезину толкать!

Прикованный хмуро посмотрел на Богдана, который тут же прикусил язык, поняв, что ляпнул бестактность.

– А мы как раз и собираемся побыстрее закончить Игру, – сказала Криста, с жалостью глядя на звякающего цепями раба дрезины. – Чтобы все люди снова стали людьми, а не носителями розданных Игрой личинам…

– Правда? – с тоской и надеждой в голосе спросил олигарх. – Тогда я готов вас хоть на край света везти! Лишь бы вы, наконец, избавили меня от этого проклятья…

Дрезина грохотала стыками рельсов и скрипела своим нехитрым приводом от прикованной к ней рабской силы. Бывший олигарх и вправду был теперь больше всего похож на какого-нибудь гребца с древней галеры. Только костюм, да начищенные до блеска ботинки придавали его облику изрядную долю экстравагантности.

Впереди экипажа неслось все то же странное эхо, искажающее звуки и крайне угнетающе действующее на Богдана.

– И когда только закончится этот тоннель… – тоскливо проговорил Богдан.

– Закончится этот – начнется следующий, – сказала Криста. – Или ты забыл?

– Я помню, – сказал Богдан. – И все-таки…

Эрик некоторое время наблюдал за работой «гребца» их железной галеры и, наконец, спросил:

– Вам не слишком тяжело? Может, помочь вам?

– Бесполезно, – усмехнулся олигарх. – Это все равно, что помогать ходить. Так уж устроена моя личина, что толкать дрезину для меня – это нормальное состояние. Так что я устал не больше вашего. Вот если бы вы поговорили со мной о чем-нибудь – был бы вам очень признателен. Не часто, знаете ли, доводится мне беседовать с нормальными людьми…

– А с кем приходится? – поинтересовался Эрик.

– Хм… – щека у олигарха нервно дернулась, и он даже сильнее налег на качающийся рычаг дрезины. – Да всякие, знаете ли, пассажиры бывают. Хорошо, если гномы. С ними, правда, особо не разговоришься – у них вечно свои дела, да производственные проблемы. А часто лезут в метро всякие охотники за легкой наживой. Будто не понимают, что ничего хорошего здесь не найдут, кроме приключений на собственную… Ну вы в курсе. Ну, эти бывают очень разговорчивые. Некоторые даже узнают меня. И в этом случае такого можно в свой адрес наслушаться…

Олигарх вздохнул.

– А однажды пришел сюда один мой старый знакомый. Когда-то по молодости, да по глупости решили мы с коллегами устранить его… гм… от дел…

– Убить, то есть, – уточнил Богдан.

– Ну… да, – неохотно согласился прикованный. – Не я, конечно, все решал, не я киллера нанимал, но ведь и против тоже не выступил. Так вот, пришел этот старый знакомый, сел вот сюда, напротив, и говорил: «Это ты меня убил, я знаю. А теперь, говорит, вези-ка меня прямо в ад…» Пришлось везти…

– Стоп, – похолодев, проговорил Богдан. – Кто сказал – убитый?!

– Ну, да! – пожал плечами олигарх. – Видимо, пришел мне на совесть давить…

– И вы его в ад повезли, – кивнул Эрик. – Славно. И как там, в аду?

– Это все минералы, – неуверенно вставила Криста, косясь на рассказчика. – Порода здесь такая, на психику действует…

– В аду, как раз, довольно неплохо, – спокойно сказал олигарх. – Только тесно очень…

За этими странными разговорами прошла большая часть пути. Наконец, дрезина выехала к стрелке.

Это была очень странная стрелка. Дело в том, что она разделяла рельсовый путь не на два, а на три направления.

При этом центральный путь вел прямехонько в бетонную стенку.

Высоко над головами же, словно какой-то уродливый сталактит, торчал из потолка булыжник со светящейся, как вокзальное табло, надписью:

НАПРАВО ПОЕДЕШЬ – МЕТРО КОПАТЬ БУДЕШЬ. НАЛЕВО ПОЕДЕШЬ – ВСТРЕЧНЫЙ ПОЕЗД ПОВСТРЕЧАЕШЬ ПРЯМО НЕЛЬЗЯ. НЕ ВИДИШЬ – СТЕНКА?

– Ну, копать метро у меня нет никакого желания, – заявил Богдан. – Я, конечно, ужасно уважаю Бригадира, но гномовская работа не для меня. Да и встречаться с его славными ребятами сейчас просто недосуг.

– Ехать по встречному пути – это тоже довольно экстремально, – заметил Эрик. – С детства не любил кричать «У-у-у!» в железнодорожные тоннели…

– Тогда остается только прямо, – прищурилась Криста. – Милейший… Как вас вообще называть правильно?

– Называйте уж Олигархом, раз вам это нравится, – отозвался раб дрезины. – Мне все равно…

– Скажите, любезный Олигарх, мы сможем… э-э-э… Проехать сквозь эту стену? – поинтересовалась Криста. – Не зря ведь сюда путь ведет?

– Ну, а это уже не от меня зависит, – сказал Олигарх и попытался развести руками.

Только цепи не дали этого сделать, коротко и угрожающе звякнув. Олигарх сгорбился и покорно склонился над рычагом.

– Все дело только в том, что вы сами видите за этой стеной, – тихо сказал он.

– Я знаю, что там должно быть, за этой стеной, – решительно сказала Криста. – Мы ведь все знаем, верно, любители?

– Ага, – сказал Богдан, – Мы все предполагаем. Почти наверняка. Там что-то должно быть.

– У кого будут хоть малейшие сомнения, сквозь стенку не пройдет, – предупредил Олигарх. – Так что определяйтесь сразу…

– Пойду стрелку переведу, – сказал Эрик, спрыгивая с дрезины. – Эк! Готово!

Олигарх оглядел пассажиров, вздохнул. И налег на рычаг.

Эрик запрыгнул в дрезину уже на ходу. Стенка приближалась все быстрее.

– Ну, вот, – сказал Богдан. – Сейчас нас размажет…

– Взялись за руки! – крикнула Криста и схватила друзей за ладони. – Заклятье стен!

Друзья зажмурились и быстро забормотали заклятье.

А через секунду раздался грохот и визг металла. Дрезина треснулась о стену, соскочила с рельсов и замерла.

Любители исчезли.

Раб дрезины некоторое время сидел неподвижно. Затем слегка привстал, просунул ноги сквозь дырявый пол и без особых усилий приподнял дрезину, словно огромную уродливую юбку на самом себе. Дрезина, глухо стукнув колесами, снова встала на рельсы.

– И кого только ни приходится возить, – проворчал себе под нос Олигарх и звякнул цепями.

Злорадное эхо лишь расхохоталось в ответ звоном веселых колокольчиков.

Тихону Сидоровичу нравилось быть гномом. Причем, едва только таинственная Игра наделила его личиной низкорослого подземного жителя с характерной старческой физиономией, он понял, что за всю свою долгую суетливую жизнь именно в этой личине он впервые почувствовал себя, как говорится, «в своей тарелке».

Это оказалось очень удобным – быть маленьким, ворчливым, незаметным, трудолюбивым и исполнительным. Не очень привлекательная внешность не сильно огорчала Тихона Сидоровича: он и в «прошлой» жизни не слыл красавцем и дамским угодником, а теперь эта уродливая внешность хотя бы становилась оправданной.

Быть гномом было уютно. Не раздражало это наполненное шумом и сквозняками небо над головой, людишки с их дурацкими, высосанными из пальца проблемами. У гнома все просто: Бригадир или прораб сказал – гном сделал. Четко и красиво. И дело само спорится, потому как гном – это существо специально созданное для дела, а не для философских рассуждений.

Обо всем этом благостно размышлял гном Тихон, скучая на посту у засекреченного объекта номер 999. Ему, гному второго разряда, не полагалось знать тонкости и обстоятельства поставленной задачи. От него требовалось только стоять с берданкой на посту в этом заброшенном тоннеле, а в случае чего лишь дернуть за рубильник тревожного телеграфа.

Гномы – народ не любопытный. А оттого, Тихон понятия не имел, что за объект под номером 999 прячется за грудой наваленных до сводчатого потолка деревянных ящиков.

Он просто сидел на одном из таких ящичков, а досками от другого поддерживал небольшой костер. На костре, в котелке булькал суп собственного, Тихона, рецепта. Его гоном помешивал большой, темной от окислов серебряной ложкой. Время от времени Тихон позволял себе плеснуть в железную чашку немного рому из большой граненой бутыли. Тогда борода его задиралась к своду, чашка опрокидывалась, и после на темно-бардовом лице появлялось выражение умиротворенности и покоя. Ром действует на гномов совсем не так, как на людей. Он их больше бодрит, чем пьянит, а потому является напитком, рекомендованным Бригадиром к употреблению по поводу и без повода.

В общем, все было хорошо у Тихона, пока, откуда ни возьмись, не появились в этом тщательно замаскированном, глубоко запрятанном тоннеле, трое посторонних. Гном даже не стразу сообразил, что происходит что-то выходящее из ряда вон: слишком уж он привык к своей размеренной службе. И когда он вдруг понял, что незваные гости были и не гномами вовсе, было уже слишком поздно: сторож Тихон не мог пошевелить ни рукой, ни ногой!

– Отлично сработано, Криста! – воскликнул один из пришельцев.

И из темноты на свет костра вынырнуло трое любителей.

– Надо же – заклятье Онемения у тебя вышло с первого раза! – сказал Богдан, вроде бы даже, с некоторой завистью. – Эдак, глядишь, мы из разряда магов-любителей перейдем в маги-профессионалы!

– Размечтался! – хмыкнул Эрик. – Ты, что ли, Правил не читал? Не знаешь, как теперь можно стать Магом?

– Знаю, – с некоторой тоской в голосе произнес Богдан. – Путем всеобщего тайного голосования всех жителей Волшебной Москвы. Начитался наш юный Магистр умных книжек, а нам расхлебывай его фантазии.

– Тема очень даже хорошо это придумал, – возразила Криста, проходя мимо замершего в смешном полуприсяде гнома-охранника. – К тому же, не нам обсуждать его решение. Он Магистр Правил, а не мы.

– Это и так понятно, – кисло сказал Богдан. – А нам по его милости теперь переться в эту мрачную преисподнюю…

– Не болтай! – сказал Эрик, кивнув на неподвижного гнома. – Не то свидетелей убирать придется…

Тихону, против воли замершему в крайне неудобной позе, стало крайне тоскливо. Казалось бы, он спрятался от всех земным проблем глубже некуда! Но и здесь, в самом глубоком московском подземелье, его умудрились разыскать неприятности! Что же это происходит, братцы, а? Может, это такая карма? Наказание, ниспосланное Игрой?

Хотя… Чего паниковать раньше времени? Может, и обойдется…

– Так это точно здесь? – с сомнение произнес Богдан, оглядывая груду поломанных ящиков, перегородивших подземный ход.

– А вот это мы сейчас выясним, – недобрым голосом произнес Эрик. – А ну, давайте-ка, в сторону…

– Ты чего это задумал? – опасливо произнес Богдан. – Неужто снова – Аннигиляцию?

– Ага, ее, родимую, – отозвался Эрик, сосредотачиваясь.

Криста и Богдан попятились: по их одежде и рукам заструились электрические разряды.

Гном Тихон с ужасом ощутил, как дыбом стали волосы под строительной каской, и как растопорщилась его густая борода – словно какой-то перевернутый павлиний хвост!

Богдан вместе с Кристой бросились на бетонный пол тоннеля: с заклятием Аннигиляции шутки плохи! Сейчас сверкнет, бахнет – и только одни разрушения вокруг!

Сверкнуло.

Однако же отнюдь не бахнуло. Только лишь мерзко зашипело, да заволокло все вокруг густым белым туманом.

Раздался хриплый кашель: это вышел из оцепенения гном Тихон. Воспользовавшись этой, как нельзя кстати, образовавшейся дымовой завесой, он бросился наутек.

– Что это? – принюхиваясь, спросила Криста.

– Аннигиляция не вышла, – пожаловался Эрик.

– Да, рано нам в профессионалы подаваться! – поднимаясь и отряхиваясь, сказал Богдан. – О, вы только посмотрите!

Груда старых досок чудесным образом превратилась в густое переплетение веток, листьев и лиан.

– Это что же такое? – удивилась Криста. – Заклятье Оживления? Так оно у тебя ж никогда не получалось!

– Это случайно, – хмуро сказал Эрик. – Тьфу, ты, столько маны зря потратил… Просто любительство какое-то. Дилетантство…

– Вот именно, – хмыкнул Богдан. – Потому-то нам и нужен настоящий Маг. Хотя бы один.

Криста тем временем продиралась сквозь новоявленное живое насаждение. Это было непросто, но вскоре из переплетения ветвей раздался ее радостный возглас:

– Да! Да! Это оно!

– Оно? – переспросил Богдан. – А что именно?

– Заклятье от Демонов Преисподней! – отозвалась Криста. – Это дверь!

Эрик и Богдан бросились к Кристе, ломая ветки, отдирая от стен цепкие лианы. И вскоре их глазам предстали таинственные письмена, выбитые на большой и плоской каменной глыбе, преграждавшей тоннель.

– Точно, дверь… – произнес Эрик, касаясь ладонью холодной и шершавой поверхности.

За плоским срезом каменной глыбы раздался низкий гул, напоминающий свирепое рычание.

– Демоны-охранники, – задумчиво проговорила Криста. – Так, кто помнит заговоры сторожевой нечисти?

– Вот еще – затычка для черта! – пробормотал Богдан. – А что, нам обязательно на ту сторону надо?…

2.

Андрей Алексеевич, участковый психиатр, с некоторым отстраненным, почти профессиональным любопытством рассматривал двоих звероподобных санитаров, которые, потупив взор, переминались сейчас перед ним с ноги на ногу. Санитары серьезно провинились, и прекрасно это понимали. Было очень странно смотреть на этих громил, которые выглядели теперь, словно какие-нибудь нашкодившие школьники.

– Так как же это он от вас сбежал? – поинтересовался Андрей Алексеевич, ловко, по шулерски, крутя в пальцах авторучку. – Такие опытные, крепкие ребята – а упустили совершенно хилого и слабоумного пациента. Сейчас посмотрим, что у нас там на него…

Андрей Алексеевич сдернул со стопки бумаг чахоточно-серую, помятую и потертую книжицу. «История болезни» плюхнулась на стол и беспомощно распахнула бледные страницы. Было в этом что-то отвратительное. (Андрей Алексеевич давно заметил за собой одно нехорошее качество – что он постоянно ищет в окружающих предметах их отвратительные стороны. Это был тревожный звоночек, но делиться своими подозрениями с коллегами Андрей Алексеевич не спешил: те могли неправильно истолковать его утонченную тягу к отвратительному).

Между тем, досье на каждого пациента с профессиональной, да и не только, точки зрения, представляло собой довольно увлекательное чтение. Наверное, вот так в каких-нибудь спецслужбах с интересом зачитываются компроматами на сильных мира сего. Интересно, все эти политики и олигархи, разложенные по бумажкам и папкам, предстают перед следователями в столь же отвратительном свете, как люди с точки зрения участкового психиатра?

Итак, вот он, совершенно рядовой пациент по прозвищу Саша Шум. Интересен он, разве что, своей странной манерой говорить на вдохе, а не на выдохе, как все нормальные люди. Да еще тем, что неоднократно угрожал расстрелять персонал из своего «бластера», роль которого исполнял водяной пистолет. Угрожал, однако же, совершенно беззлобно, а потому репрессивных мер по отношению к нему пока не применялось.

Было еще одно занятное обстоятельство: нашли его в свое время неподалеку от границы Локализации. Видимо, он и пришел из тех загадочных мест, откуда в последнее время частенько появляются люди с поврежденным рассудком.

– Он ведь совершенно не агрессивен, к побегам не склонен, к членовредительству – тоже. С чего это он бежать вдруг задумал? – задумчиво произнес врач, разглядывая отвратительную трещину на потолке кабинета.

– А мы почем знаем, Андрей Алексеевич? – насуплено ответил один из санитаров. – Мы и думали, что он тихий. А тут этот тихий вдруг взял, да и тяпнул меня по башке тарелкой. Очень неожиданно было…

– Ну, тяпнул – подумаешь, какая невидаль, – усмехнулся психиатр. – Вы ж у меня не ядерной физикой занимаетесь – ничего страшного, если по башке иногда заедут, ничего ценного оттуда не вылетит. Хоть мозги немного вправят…

– А меня – ладонями по ушам, вот так! – второй санитар неуклюже хлопнул растопыренными ладонями. – Очень больно было, чуть перепонки не полопались!

– Мы растерялись, – подхватил первый санитар. – Прямо наваждение какое-то! Никогда еще такого не случалось…

– А то, что все двери открытыми оказались – тоже наваждение? – поинтересовался Андрей Алексеевич. – Вы у меня теперь по всему району его ловить будете. И пока не поймаете – можете не показываться здесь! Сейчас напишу докладную главному – чтоб разобрался с вами, как следует…

– Как это – по всему району? – заныл первый санитар. – Откуда мы знаем, куда его черт мог понести?

– А вот так! – нахмурился Андрей Алексеевич. – Или сразу уволить вас к чертовой бабушке?!

Он начинал сердится. А когда он сердился, его отвращение ко всему сущему усиливалось. Сейчас, например, ему были отвратительны эти круглые санитарские рожи. Андрей Алексеевич очень переживал, как бы его раздражение неожиданно не перешло в рукоприкладство, как у его чрезвычайного буйного пациента Гаврилы по прозвищу Фарш. А потому Андрей Алексеевич старательно прятал от себя подальше все тяжелые и колюще-режущие предметы.

– Катитесь с глаз моих долой! – прошипел врач, и авторучка в его руках громко хрустнула, переломившись пополам.

Саша задыхался от безумного темпа, который задало его непокорное тело. Так бегать ему еще не приходилось.

Все дело было в том, что тело принадлежало не одному только Саше. Помимо него жило в этом тщедушном, в общем-то, теле еще одно существо – сильное, волевое, мрачное.

Собственно, это обстоятельство не было секретом для его лечащего врача. Андрей Алексеевич был прекрасно знаком с тем темным существом – даже больше, чем сам Саша. Именно он дал ему имя – Шум. Хорошее имя для аморфного и властного монстра, то и дело крадущего часть Сашиного сознания.

Но если до этого все пребывало в рамках протекания вполне типичной шизофрении, то сегодня Шум совершил качественный скачок в своем отношении к Саше. Он просто-напросто оседлал его тело и принялся вовсю его пользовать в своих темных интересах. Начал он с неожиданного избиения санитаров. Саша с удивлением, и даже с некоторым испугом наблюдал, как его рука схватила со стола металлическую миску и с размаху припечатала ей по голове неудачно подвернувшегося санитара.

Воодушевленный первым успехом Саша Шум кинулся на второго санитара и бахнул его по ушам ладонями.

После этого в ушах Саши раздался строгий голос:

– А теперь давай, бегом отсюда! К выходу!

Саша подчинился. Тем более, что контроль над телом к нему уже вернулся. Однако же контроль над сознанием перешел к этому властному голосу. Саша бежал по коридорам, удивляясь, почему все двери закрытой лечебницы столь любезно распахнуты перед ним. Едва он выскочил на улицу, как Шум произнес:

– Тэк-с… Ну, а теперь давай, дуй в сторону МКАД.

И тут Саша испугался.

Его было нетрудно напугать. Обычно, испугавшись, забивался в угол и тихо рыдал. Но теперь спрятаться было негде. К тому же Саша боялся ослушаться своего Шума.

– Но там… Там же… Туда же нельзя! – вслух произнес Саша.

Говорил он в своей обычной диковатой манере – на вдохе, жадно втягивая воздух, словно не хотел выпускать вылезающие изнутри слова.

– Тебе все можно! – неожиданно ласково сказал Шум. – Ты – особенный. Давай, дуй быстрее, а то санитары догонят и «люлей» вставят!

Саша прибавил ходу: санитаров он боялся. Были они какие-то грубые и совершенно бесчеловечные. А главное – совсем не понимали его, Саши, тонкую душевную организацию. Свое непонимание они обычно компенсировали грубой силой. Саша давно пристрелил бы их из бластера, но был он по натуре человек добрый и считал, что право на жизнь имеют даже эти космические монстры, укрывшиеся за грязноватыми былыми халатами.

…Вскоре Саша, все-таки, выдохся. Он не привык к таким длительным перебежкам, так как с детства не дружил со спортом и даже был от физкультуры освобожден. Поэтому, выбравшись за пределы городка, он присел на обочине старой дороги – на сухой ствол какого-то поваленного дерева. Присел и с интересом огляделся: ему не часто приходилось видеть природу, особенно в последнее время, когда во взаимопониманием с окружающим миром наметились ощутимые сбои.

Этой дорогой уже давно не пользовались. На выезде из города она была преграждена массивными бетонными блоками. Здесь же полопавшийся асфальт и поваленные деревья делали ее почти непроходимой. Лишь иногда пересекал ее, двигаясь по своему, продавленному в земле пути, патрульный БТР.

Дорога эта вела в никуда.

Там, за условной границей, прозванной военными Локализаций, располагалась некогда столица страны. Но в один прекрасный момент что-то произошло – и славный древний город исчез из видимости глаз и приборов, и с тех пор превратился лишь в воспоминание.

Да еще, пожалуй – в некую «черную дыру», в которой безвозвратно исчезали многочисленные смельчаки и глупцы, отправляющиеся туда в целях удовлетворения собственного чрезмерного любопытства.

Городок, в котором обитал Саша и его лечащий врач, волею судеб находился как раз рядом с таинственной Локализацией. Оттого в городе, наверное, было так много военных и сумасшедших…

Обо всем этом Саша имел очень мутное представление. Ведь в тот день, когда возникла Локализация, в его голове появился Шум.

Хотя он слышал, будто бы все воспоминания его – ложные, а сам он как раз из Локализации-то и вышел…

Так или иначе, но с тех пор его собственный мир замкнулся, а окружающие стали смотреть на Сашу косо. И вскоре тот оказался в психиатрическом отделении. Даже верный бластер ему не помог.

– А зачем мне туда надо? – поинтересовался Саша у своего неведомого коллеги по сознанию.

– Ты – очень важная персона! – ласково сказал Шум. – Ты очень нужен ТАМ. Тебя ждут с нетерпением. И тебе предстоят великие дела!

– Ух, ты! – обрадовался Саша. – А я ведь всегда знал, что я особенный! Даже Андрею Алексеевичу говорил, что неспроста мне Генерал-Директор космофлота именной бластер вручил! И Андрей Алексеевич со мной согласился, даже таблеток дал! Только вот эти монстры… Двое с Тау в маскировочных докторских халатах…

– Ага, – не стал спорить Шум. – Только вот ТАМ все совсем не так, как на Тау. Впрочем, ты все поймешь. Надо только прорваться через Локализацию…

В это время раздался отдаленный топот. Саша обернулся и чуть не упал со своего ствола на землю: к нему приближали те самые монстры в белых халатах!

– Эй, ты! – крикнул один из монстров на ломаном человеческом языке. – Ну, куда ты убежал? Андрей Алексеевич беспокоится! Иди сюда, голубчик, он тебе таблеток передал!

Саша облизнулся: Андрей Алексеевич знал толк в таблетках. И Саша за это его очень уважал. Но он также понимал, что монстры с Тау – очень хитрые и коварные. Они хотят схватить его и вновь заключить в лабораторию для своих непонятных экспериментов…

– Уходим! – скомандовал Шум. – До Локализации уже недалеко идти осталось…

– Они сейчас нас схватят! – захныкал Саша, перелезая через бревно и косясь на санитаров.

– Не схватят, – пообещал Шум. – Сейчас сюда патруль подъедет…

Только он это сказал, как раздался треск веток, и из-за крутой обочины, весь в клубах дыма, с ревом разъяренного зверя выпрыгнул на дорогу бронетранспортер с белыми буквами UN на борту. На броне сидело с пяток вооруженных до зубов солдат. Не вдаваясь в длительные предисловия, солдаты открыли огонь – по Саше и по санитарам.

Это было, в общем-то, вполне объяснимо. Локализация самим своим существованием внушала ужас и ненависть солдатам, вынужденным охранять от нее столь же напуганное человечество.

То, что вылезало иногда «с той стороны», из-за призрачного барьера Локализации, было настолько не поддающимся обывательскому пониманию, что вызывало у военных лишь одну естественную реакцию: нажать на курок. А потому, по негласному правилу патрульных, все, что двигалось, копошилось и вообще возникало в пределах патрульного маршрута, подлежало немедленному уничтожению.

Возможно, это было не вполне законно. Только вот жалоб на военных пока не поступало. Или же эти жалобы просто не доходили до туда, где про них могло бы стать известно.

Все это прекрасно понимали санитары. А потому, когда над головой засвистели пули, они вдруг с ужасом поняли, что слишком увлеклись погоней за этим проклятым психом и забрались за пределы запретной линии.

Псих, между тем, бросился в лес, неожиданно ловко петляя между деревьями. Санитарам не оставалось ничего другого, как броситься следом – на это раз не столько преследуя его, сколько присоединяясь к бегству.

БТР за спиной уже разворачивался. Его водителю, видимо, ужасно хотелось намотать на громадные ребристые колеса кишки этих подозрительных нарушителей.

К стрекоту автоматов добавился низкий гул спаренной с пулеметом скорострельной пушки: БТР открыл огонь с башни. На беглецов дождем посыпались ветки, кругом, словно на безумной лесосеке, принялись падать и ломаться стволы небольших деревьев.

Словно на десерт этого пиршества огня, один из солдат взял в руки темно-зеленый тубус, вроде тех, в которых инженеры таскают свои чертежи и графики. Однако же, вместо чертежей из тубуса вырвался клуб дыма в сопровождении громкого хлопка, и тут же лесная опушка исчезла из вида, превратившись в месиво из дыма и пламени.

Солдаты, как зачарованные, с детским любопытством разглядывали результат своей шалости. БТР остановился. Дальше ему не было пути: где-то здесь начиналась та самая Локализация…

Саша Шум с удивлением наблюдал, как его обволакивает жирное, перемешенное с черным дымом пламя. Как летят в его сторону обломки деревьев – и отскакивают, словно перед лицом возникла какая-то невидимая преграда.

– Ух, ты! – сказал себе Саша. – Силовое поле! Неужто, сам Генерал-Директор на выручку подоспел? А где его галактолет, интересно?

Сказал он все это совершенно нормальным голосом – словно перенесенные стрессы чудесным образом повлияли на его манеру речи. Надо сказать, что и в голове бывшего пациента участкового психиатра появились давно забытые легкость и ясность. Даже Шум несколько приутих и смущенно замолчал.

В рассевающейся дымке проявился злосчастный БТР. Его пассажирам было интересно посмотреть на результаты своей работы.

Саша Шум нахмурился. И достал из кармана водяной пистолет.

– Ну, берегитесь, подлые пришельцы, – недобро произнес он, неловко прицеливаясь. – Я долго терпел, но сейчас вы у меня получите из моего верного бластера…

И нажал на пластмассовый спусковой крючок.

От черного ствола игрушечного пистолета к БТРу протянулась жирная струя пламени – словно из огнемета огромной мощности. БРТ обволокло пламенем и из него в разные стороны посыпались люди. Еще секунда – и грохнул боезапас. Башня описала в воздухе красивую дугу и шлепнулась где-то в зарослях.

Саша сурово посмотрел на результаты своей стрельбы и небрежно сдул дымок с оплавившегося пластмассового ствола.

У ног Саши, ползали оглушенные стрельбой и взрывами санитары. Им повезло: они также спаслись под чудесной защитой, что уберегла их подопечного. Они еще не успели сообразить, что данное чудесное обстоятельство может быть объяснено вполне рационально, только уже больно неприятно: они оказались по другую сторону незримой границы.

Внутри Локализации.

– Чего это вы на земле валяетесь? – поинтересовался у санитаров Саша Шум. – Вставайте, а то простудитесь чего доброго…

Санитары повиновались. И сами удивились этому внезапному желанию повиноваться тому, кого, по идее, должны были скрутить и тихо отдубасить по бокам – так, чтобы не осталось следов на теле, но в памяти больного четко закрепилось: негоже санитаров тарелками по головам бить, да на их уши покушаться!

Однако же весь их пыл к расправе был разметен плотным автоматно-пулеметным огнем. И теперь поднялись на ноги и неуверенно замерли в стороне от небезопасного Саши Шума.

– И чего теперь делать? – рассуждал вслух Саша Шум. – В больницу я совсем не хочу возвращаться. Да, кажется, это и не получится… Где это мы вообще?

Нетривиальность Сашиного сознания теперь получила новую форму: все свои мысли он выражал вслух. Это было, наверное, необычно, но самого Сашу совершенно не раздражало.

– А мы, похоже, вляпались, – сказал один из санитаров. – Мы в самую Локализацию влезли…

– Тебя я буду звать Чип, – неожиданно сказал Саша, ткнув в санитара пальцем.

– И теперь нам нет обратной дороги, – всхлипнул второй санитар. – Отсюда, говорят, еще никто не возвращался…

– А тебя – Дейл, – добавил Саша.

– Как скажете, – хором сказали санитары и удивлено посмотрели друг на друга.

Удивляться было чему: они вдруг стали похожи, как близнецы-братья. При этом гориллообразности в их внешности заметно прибавилось. Зато закатанные по локоть халаты неожиданно засверкали свежей белизной, расправились и захрустели крахмалом. Объяснить это обстоятельство не представлялось никакой возможности. Что тут скажешь – Локализация…

– Ну, а теперь, пойдем в Москву, – решительно заявил Шум.

– Как скажете! – повторили Чип и Дейл.

– Что, вы его тоже слышите? – полюбопытствовал Саша.

Санитары кивнули.

– Конечно, слышат, – сварливо произнес Шум. – Здесь все люди становятся нормальными и начинают слышать и видеть то, от чего закрыты в ТОЙ жизни. И все здесь получают по заслугам. Вам, ребята еще повезло. Кстати, хорошо смотритесь.

– Спасибо! – сказал Чип.

– А вы кто? – поинтересовался Дейл.

– Я Шум, – сказал Шум. – Вам же Саша сто раз про меня говорил. А вы все «голоса, голоса, раздвоение, псих ненормальный». Скажите спасибо, что вас за это в гномов не превратили и метро копать не отправили…

– Спасибо! – вместе сказали санитары. – А кто не отправил?

– Не кто, а что! – терпеливо пояснил Шум. – Игра.

– Что за игра? – заинтересовался Саша.

Некоторое время он стоял, запрокинув голову и любуясь синим небом, и из его открытого рта сочилась по щеке струйка сны. Отвратительно, как сказал бы Андрей Алексеевич. Наконец, это занятие надоело Саше, и он решил вернуться к реальности.

– Не игра, а Игра! – важно сказал Шум. – Но не мое это дело, про Игру вам рассказывать. Мое дело – консультировать Кандидата.

– Кого? – переспросил Саша.

– Тебя, – пояснил Шум. – А ты бери этих двоих, и отправляйся в город, к Архивариусу. Он тебе все и расскажет…

– К Архивариусу… – повторил Саша. – А эти мне зачем?

– Это твоя охрана. Телохранители, – пояснил Шум. – Без них тебе никуда. Ты теперь большая шишка.

Саша очень удивился, и где-то в глубине раздвоенной души порадовался за самого себя. И в знак того, что он – действительно важная персона, он достал из кармана и натянул на голову ярко-красный целлофановый пакет. После чего горделиво и несколько надменно посмотрел на замерших в ожидании санитаров.

Пусть все видят: перед ними – очень и очень серьезный человек!

И без лишних слов он потопал в сторону МКАД.

А следом вразвалочку, походкой напоминая хорошо выдрессированных обезьян, отправились санитары.

Игра переходила в свою новую стадию.

3.

Крысы и Мясорубщики встретились на заброшенном заводе неподалеку от МКАД.

Таких покинутых заводов было много в Волшебной Москве: ведь не всякое производство могло продолжаться в условиях волшебной Игры. Во-первых, оно стало ненужным – ведь продукция не могла покинуть пределы Локализации. Ну, а во-вторых, просто стало на них некому работать. Волшебная экономика вообще не поддается простому человеческому пониманию.

Зато все эти развалины – отличное место обитания для всяческих подростковых банд. Даже Игра не смогла заглушить известной тяги подростков к соперничеству и взаимному членовредительству. Тем более, что влияние школы ослабло неимоверно: ведь столько глупых и злых учителей заслуженно получили довольно неприглядные личины, были изгнаны из школ и теперь пугали прохожих на улицах волшебного города!

…Крысы вынырнули из темных закоулков завода, оказавшись прямо посреди огромного сборочного цеха Непонятно-Чего.

Это было действительно жутковатое место: брошенное рабочими и инженерами, оно продолжало жить своей собственной жизнью, зверски потребляя энергию из городской сети, двигаясь, шумя и производя на свет какую-то непонятную продукцию самого зловещего вида. Выяснить, что именно делает Завод, бандам не удалось. Но им нравилось само место, которое, впрочем казалось слишком тесным для двух претендующих на него группировок.

И теперь предстояло выяснить: кто станет полноправным собственником этих мрачных залов и коридоров, а кто уберется отсюда навсегда.

Тема шел впереди своих верных Крыс – насупленный, злой, заранее распаливший себя перед предстоящей встречей.

Он чувствовал, что внутренне слишком мягок для настоящей уличной жизни. В этом ему было стыдно признаваться самому себе. А он потому старался усугублять в себе стороны, которые считал «сильными».

– Мы им врежем сегодня! – выкрикнул Тема и пнул валявшуюся под ногой бутылку.

Бутылка описала дугу, оборвавшуюся в шершавой кирпичной стене. Под звон разбившегося стекла множество глоток возопило:

– Врежем!

– Порвем!

– Растерзаем!

…Созданная Темой банда поначалу не была воспринята всерьез более старшими ребятами. Мальчишкам было плевать на слухи о том, что Тема является каким-то там Магистром каких-то там Правил некой, никому не понятной Игры. У подростков были собственные правила, которые ни коим образом не пересекались с миром взрослых, а волшебная Игра была просто-напросто средой их обитания.

Это была своя среда, среда детей, никогда не видевших «нормального» мира – того, который был наглухо закрыт от них границей Локализации. Колдовство, мистика, чудо были для них обыденными явлениями. И в этом было их главное отличие от взрослых, помнивших еще то время, когда «все было нормальным».

Новому поколению москвичей было плевать на «тот» мир. Они считали своим только лишь этот мир, и собирались стать его полновластными хозяевами.

Вслед за Темой быстро двигались в сторону назначенного места «стрелки» его лучшие силы: Гниль, Хворь, Гарь – отпетые хулиганы и редкостные негодяи, прославившиеся в своем районе немереным вандализмом и презрением к авторитетам. Размазня, толстый и несколько медлительный – но это только внешне: Размазней его прозвали не за аморфный внешний вид и вялый характер, а за умение размазать любого противника по стенке. Химия – девчонка совершенно ядовитого характера, склонная к ярким прическам и вводящему в ступор макияжу. Ну, и прочие персонажи, которые постепенно втягивались в стаю, как Тема прозвал свою банду.

В этом и была главная идея: быть незаметными, быстрыми и многочисленными, как крысы, чтобы свести «на нет» преимущества более старших и более сильных. Сам же Тема в собственной стае быстро заработал прозвище Грызун. Это имя, может, и не очень ему нравилось, зато отвечало главной идее. А идея – превыше всего.

…Крысы высыпали в центр цеха, где уже ждали надменные и насмешливые амбалы-Мясорубщики. Крыс они всерьез не воспринимали, и весь район считали своей исключительной собственностью.

– Смотри, Рыло, наши карапузы пришлепали, – пробасил один из Мясорубщиков, здоровенный, наголо бритый Шрам. – Сейчас плакать будут, чтобы их отсюда не прогоняли…

– Плакать будут, это точно, – заметил Крокодил – длинный парень с выдающейся вперед нижней челюстью, откуда, наверное, и пошло прозвище. – Потому, что сейчас кто-то получит по попке. А кто-то – по печени…

– Надо бы уже кончать с ними, – сквозь зубы процедил главарь Мясорубщиков по прозвищу Рыло. – Достали уже…

Мясорубщики выглядели пугающе: были они крепкими и по пояс голыми, выставлявшими на обозрение жуткие колдовские татуировки.

Это были не просто наколки. Делали их приближенные к ведьмам лесные твари из Коломенской Чащи. Татуировки жили собственной жизнью, перемещаясь по жилистым телам, оскаливаясь свирепыми мордами и угрожая когтями. Помимо эстетической, они имели вполне боевую функцию: сбивали с толку и вводили в оцепенение врага, одновременно защищая от пуль и ножа, как хороший ведьмин заговор.

Впрочем, у Крыс не было пуль и ножей. У них были крысиные зубы и когти, раздобытые у гномов, истребляющих этих подземных существ нещадно. Ведь крысы в Волшебной Москве обрели необычайную хитрость и свирепость, чем очень беспокоили тружеников метро.

Плоские желтые зубы легко цеплялись за резцы и так же легко снимались – словно были самостоятельным живым существом – паразитом. Со стороны, наверное, это выглядело омерзительно. Но в этом же заключалась часть успеха стаи.

У Темы в кармане куртки был еще один козырь, но его он держал на самый крайний случай.

Мясорубщики, коих было немало в этом шумном живом цехе, неспешно поднялись, оценивая ситуацию. Крыс было намного больше. Но все это были дохляки-малолетки, которых не стоило принимать всерьез. Однако же, стоило примерно наказать за дерзость.

Оставался последний ритуал, неизменно сопровождавший стычки враждующих группировок: обмен оскорблениями и угрозами.

– Мы пришли, чтобы дать вам последний шанс убраться с нашей территории! – запальчиво выкрикнул Тема.

Крысы дружно клацнули своими накладными резцами, чем вызвали издевательства Мясорубщиков:

– Хе, мы еще зубы не начали вам вышибать, а вы уже вставные приготовили! – криво улыбнулся Рыло. – Только не всем они понадобятся: кого-то мы сегодня точно уроем!

Рыло не сильно преувеличивал: Мясорубщики не чурались убийств. Более того – не без помощи ведьм и лесных демонов они были приобщены к ритуалам человеческих жертвоприношений и самого обыкновенного каннибализма. Наверное, этим страшным вещам Мясорубщики были обязаны своей необычайной силой, и непобедимостью.

И именно оттого в округе нарастала тревожная атмосфера страха и неуверенности. Порядка в Волшебной Москве и без того не наблюдалось, но теперь никто не мог поручиться за собственную жизнь, и уже тем более – за жизнь собственных детей.

Это была одна из причин, по которой Тема ввязался в бесконечную уличную войну. Была и вторая. Но она касалась его и только его одного.

А теперь все существо Темы сжалось в одну точку, в одно единственное «выжить и победить!».

– Убить!!! – заорали Мясорубщики, бросаясь в толпу мелких, и слабых Крыс.

Воздух взвились железные пруты, обрезки водопроводных труб и велосипедные цепи, плотно обмотанные изолентой – лучшее оружие для уличных драк. И в умелых луках – смертельное.

Раздался вой и визг – воздух наполнился болью и страхом. Мясорубщики быстро сминали неопытных врагов, наслаждаясь своим превосходством. Ведь они не знали о главном козыре Темы-Грызуна.

Для Крыс главное – это поведение Грызуна. Глядя на него, Крысы слепо и легко следуют за ним, теряя чувство самосохранения и страха. Проблема в том, что Грызун был просто человеком, подростком, не исполненным чрезмерным мужеством и бесстрашием. Если Грызун побежит – в бегство обратится и стая.

Но Тема уже знал, как решить эту проблему. Откатываясь по гулкому цеху назад, вместе со своей, терпящей поражение стаей, он быстро достал из кармана заготовленный козырь.

Злобного красноглазого крысеныша.

Тот извивался в руке, шевеля когтистыми лапками и норовя цапнуть длинными желтыми зубами. И Тема позволил ему сделать это.

Две густые капельки крови на запястье вскипели – это его телом завладевало страшное крысиное бешенство. Глаза вспучились огромными красными бусинами, рот оскалился желтыми резцами, из горла вырвался какой-то безумный писк – и, отбросив уже ненужного крысеныша в сторону, Тема бросился вперед, по головам своих же собратьев-Крыс, прямо на страшного главаря Мясорубщиков. По пути он яростно кусал своих соратников, заражая их колдовским бешенством.

Рыло поначалу даже и не понял, что происходит: отчего это на нем вдруг бесстрашно повисло множество этих жалких дохляков. Но, увидев перед собой безумные красные глаза и рты, наполненные пеной, Рыло дрогнул. А еще через секунду его принялись грызть острые, как лезвия, крысиные зубы. И на руке, сжимающей массивный железный шар на цепочке, висел теперь совершенно неподъемный груз.

Зарычав от боли, Рыло попятился. Дрогнули и остальные Мясорубщики. Крысы почувствовали, что в битве наступает перелом. И с пронзительным визгом ринулись в наступление. Злобные татуировки Мясорубщиков растерянно таращились на маленьких красноглазых монстров: даже их магическая сила имела предел.

Неизвестно, чем бы закончилось все это побоище, но внезапно, перекрывая высокий крысиный клич, воздух огласился новым, еще более высоким и сильным звуком.

Звуком милицейского свистка.

В один миг все замерло, как будто кто-то нажал кнопку «стоп-кадра» на невидимом пульте. И в наступившей тишине разнесся множимый эхом звук шагов – неторопливых, твердых, уверенных.

– Тэк, – произнес низкий, но чрезвычайно громкий голос. – Правопорядок нарушаем. Телесные повреждения наносим. Запрещенные сильнодействующие вещества употребляем…

Меж изломанных напряженными позами тел, в коридор пустого пространства, незаметно разделившего противников, заложив руки за спину, неторопливо вошел огромного роста человек в сверкающей сказочным лоском милицейской форме.

Это был Волкоп – всем известный Волшебный Милиционер, гроза преступности и темных сил на вверенной ему территории Волшебного города Москва. Единственный официально на то уполномоченный страж порядка, если не считать полосатых и крылатых гаишников – своеобразных добрых фей Волшебной Москвы.

Волкоп оглядел присутствующих тяжелым взглядом из-под надвинутого козырька лихо загнутой фуражки. И сказал:

– Несовершеннолетние, значит… Хм… Наказать бы вас, как следует, да родителей жалко. Впрочем, в следующий раз не посмотрю и на возраст – всех на сто первый километр отправлю…

И Волкоп похлопал по висевшей на бедре кобуре. Их нее торчала рукоятка реализатора – особого оружия, с помощью которого Волкоп одним нажатием курка отправлял правонарушителей за пределы Волшебной Москвы. Что с теми происходило дальше, было загадкой даже для самого Волшебного Милиционера.

Впрочем, его мало волновала дальнейшая судьба правонарушителей. Его делом была охрана порядка, а не переживания по поводу загубленных душ. Он был предельно профессионален и совершенно неподкупен своего дела, и именно оттого его боялись и уважали.

Вот и теперь злая и, бесстрашная, казалось, казалось, толпа хулиганов как-то сникла, потеряла боевой дух и начала расползаться. Волкоп некоторое время удовлетворенно наблюдал за отступлением двух враждующих армий. А затем поймал своим жестким взглядом Тему.

Тот все еще находился под воздействием крысиного яда. Тяжело дыша и с трудом сдерживая себя, чтобы не броситься на кого-нибудь – так, безо всяких причин – Тема ждал. Он знал, что Волкоп оказался здесь неспроста. Конечно, правопорядок правопорядком, но дело могло оказаться совсем в другом… И Тема не ошибся.

На его плечо легла тяжелая и твердая, словно отлитая из гипса, рука.

– А ты пойдешь со мной, – сказал Волкоп.

Спорить с ним было бессмысленно, да и не хотелось. Крысиное бешенство внезапно оставило Тему, уступив место опустошенности и невероятной усталости. Так всегда бывает после крысиного укуса.

Они вышли из здания цеха. Огромный двор был завален странными железными конструкциями, которые ползали с металлическим скрежетом, сталкивались и путались проводами и своими ржавыми конечностями, трещали разрядами тока и бились в бесконечной агонии. Несомненно, до начала Игры, здесь производили что-то для оборонной промышленности, и без радиации не обошлось…

Мясорубщики растворились в бескрайних заводских лабиринтах. Крысы же толпились в сторонке, молча наблюдая за тем, как уводят Грызуна.

Первый раунд битвы прошел вничью. Но это было только начало.

– Куда вы меня? – мрачно поинтересовался Тема. – К родителям? Только маме не говорите ничего… И папе…

– К Архивариусу, – коротко сказал Волкоп.

– К дяде Архи? – удивился Тема. – Но почему?

Волкоп ничего не ответил. Они как раз подошли к его огромному, сверкающему хромом мотоциклу. Волкоп взгромоздился в седло и кивнул Теме: «садись, мол, назад».

– Поехали, – сказал он, – там разберемся…

4.

Любители молча посмотрели друг на друга. В словах не было необходимости – все уже было решено осталось только произнести заклинание. Они взялись за руки, соединяя свои скудные магические силы в тихих словах, которые теперь бормотала Криста. Никто не мог гарантировать успеха: ведь и Богдан, и Эрик, и Криста продолжали оставаться всего лишь любителями!

Однако заклинания уже связывались в незримые узелки магических энергий. И то мистическое и жуткое нечто, что ждало их по ту сторону каменной двери, уже почуяло посягательство на тот барьер, которое было поставлено охранять. Оно рычало, словно бы предвкушая расправу над непрошенными гостями…

Криста говорила все громче и быстрее, голос ее уже сорвался на крик, а тело принялось содрогаться в колдовском экстазе. И вот, с последним криком из ее горла вырвался ослепительный голубой клубок – то, что можно было принять за стремительную шаровую молнию. Шар синего пламени рванулся к потолку тоннеля, отскочил от него, рассыпаясь искрами – и ударил точно в центр камня, преграждавшего туннель.

– А-а-а! – вырвалось из груди Кристы от избытка чувств.

– А-а-а! – вырвалось у Богдана – он просто кричал за компанию, и немножко со страху.

Эрик лишь крепче сжал руку Кристы. И все приготовились к худшему. Чему именно? Никто этого, конечно, не знал. От магии вообще можно ожидать чего угодно!

Синее пламя, между тем, охватило камень, заструилось электрическими разрядами. То, что было за камнем, неистово заревело, так, что земля под ногами любителей заходила ходуном, а с потолка посыпались крошки бетона.

И камень не выдержал: мелкие трещины с громким хрустом разбежались по нему и…

Камень осыпался на пол горкой серого песка.

Любители отшатнулись, ожидая того, что могло вырваться им навстречу из глубины черной бездны. Но продолжением грохота и рева была лишь пронзительная тишина. И только после нескольких секунд напряженного ожидания любители неожиданно услышали жалобное:

– Мяу!

Любители переглянулись. И, не сговариваясь, направились вперед – по ту сторону разрушенного ими барьера.

Там, на пыльном полу, прикованный тонкой цепочкой к рельсу, весь дрожа, сидел маленький полосатый котенок.

– Вот это да! – произнес Богдан. – Вот, значит, кто это ревел. Вот, от кого я чуть штаны не обмочил!

– Это все камень, – предположил Эрик. – Есть тут такая порода – Страх и Отчаяние. Гномы знали, из чего эту затычку делать…

– У, ты мой маленький! – засюсюкала Криста, беря на руки маленький дрожащий комочек.

Комочек немедленно перестал дрожать и принялся активно урчать и втираться в доверие.

– Снова мы кого-то подбираем, – проворчал Богдан. – То собака к нам прибьется, то вот такое маленькое чудовище…

– Не бросать же его здесь, – пожала плечами Криста, освобождая котенка от цепочки. – Теперь, когда заклятье охранных демонов снято, кто его будет кормить?

– Мы и будем, – решительно сказал Эрик. – Как назовем его, а?

– Чудовище! – заявил Богдан. – Теперь он всегда у меня будет ассоциироваться с этим ревом и седыми волосами, которые я по его милости заработал.

– Ну, пусть будет Чудовище, – ласково произнесла Криста, почесывая котенка за ухом. – Ты ведь не против?

Чудовище в ответ только лишь пискляво мяукнуло.

– Все это замечательно, – сказал Эрик. – И теперь нам осталась самая малость: добраться до другого конца этого тоннеля. Кто помнит диаметр планеты Земля?

Любители призадумались: задача предстояла нешуточная: добраться сквозь всю Землю до Волшебного полигона Нью-Йорк.

О том, что гномы прокопали такой тоннель, в Волшебной Москве прознали давно. Как известно, гномы затеяли это грандиозное предприятие исключительно с практической точки зрения: их интересовала промышленная добыча специфической горной породы под названием Американская Мечта. Кроме того, Волшебный Нью-Йорк представлялся перспективным рынком для волшебной экономики Москвы. Ну и, наконец, это было единственное место за пределами московской Локализации, где гномы смогли бы осуществить выход на поверхность.

Однако же после успешного завершения своего предприятия гномы неожиданно для всех закрыли входы и выходы в этот длиннющий тоннель, а его местонахождение засекретили. О причинах такого решения гномы умалчивали. И даже подкуп тут не помогал: у гномов чрезвычайно сильно чувство корпоративной солидарности.

И постепенно интерес к заокеанскому, а точнее – заподземельному миру поутих. И не было бы его и у любителей.

Если бы молодой Магистр неожиданно для всех не придумал, наконец, окончательные Правила для волшебной Игры. Но это уже другая история.

– Здесь есть рельсы, – задумчиво произнес Эрик. – Значит, по ним что-то ездит.

– Или ездило когда-то давно, – скептически сказал Богдан. – Что же нам теперь – «по шпалам, опять по шпалам идти куда-то туда по привычке?».

И принялся насвистывать популярную некогда песенку.

И неожиданно, словно откликнувшись на его свист, в глубине тоннеля вспыхнули автомобильные фары! Взревел низким рокотом двигатель, и прямо к любителям подкатило самое натуральное такси: желтое, с со светящимся фонариком с надписью «Taxi» на крыше. Было это такси какое-то древнее, из середины двадцатого века и на вид – совершенно не московское…

– Эй, куда едем? – с легким акцентом спросило носатое лицо, высунувшееся из окошка.

– В Нью-Йорк… – машинально пробормотал Богдан.

– Ну, это понятно, – сказал таксист. – Тут в город только одна дорога. А куда именно?

– Мы пока не знаем, но по пути скажем! – решительно заявила Криста и подтолкнула приятелей к любезно распахнувшейся дверце.

Эрик с Богданом послушно полезли в машину. Вслед за ними на заднее сиденье запрыгнула и Криста.

– А чем расплачиваться-то будем? – тихо поинтересовался у Кристы Эрик. – Это же… Хм… Несколько тысяч километров…

Таксист, казалось, имел слух совы. И вставил:

– Это в ТОМ мире несколько тысяч. И если пешком – то за год не дойдете. А для Нью-Йоркского такси – двадцать минут по тоннелю…

– И часто у вас бывают пассажиры из Москвы? – с сомнением глядя на водителя, поинтересовалась Криста, пока тот разворачивал свою колымагу в тесном пространстве тоннеля.

Машина, тяжко охая, подпрыгивала на рельсах и шпалах, отчаянно болтались подвешенные к зеркалу четки, истошно чадил ароматизатор, и любителям стало даже интересно – как же это они будут ехать, пускай даже эти самые обещанные 20 минут?

– Не-а, – сказал водитель и вздохнул. – Вы первые. Семь лет тут уже стою, жду клиентов.

Богдан втянул голову в плечи и закатил глаза. В его голове принялся тикать счетчик такси – семь лет: «тик-так, тик-так»…

– Не расплатимся, – мрачно сказал он.

– Не беспокойтесь, – сказал таксист. – У нас не положено брать с клиентов деньги.

– А что же положено? – удивился Эрик.

– Желание, – мечтательно произнес таксист. – Я везу за желание…

– «Американка!» – удивленно хохотнул Богдан. – Это чего ж такого можно пожелать за семь лет по счетчику?

– Не беспокойтесь! – сказал таксист. – Ничего такого, что вызвало бы затруднение клиента. Кстати, меня Гриша зовут.

– Ну, да, типичное имя Нью-Йоркского таксиста, – сказал Эрик.

– Ага, – кивнул Гриша и дернул рычагом коробки передач. – А теперь держитесь!

Любители не очень-то поняли, что именно произошло, когда хрипло взревел двигатель, и их тела с силой вдавило в мягкий диван. Машину сначала затрясло – они скакнули по шпалам – но затем их швырнуло на гладкую стену, и за окном, все ускоряясь, замелькали редкие тоннельные лампы. Мелькая все быстрее, они, наконец, слились в одну бледную полоску.

– Окна лучше не открывайте, – посоветовал таксист. – Музыку любите?

И, не дожидаясь ответа, врубил на полную мощность какую-то совершенно неистовую в своем ритме восточную музыку.

Любителям показалось, что они вдруг попали в какой-то совершенно сумасшедший сон. Плавный ход машины укачивал, музыка вышибала из головы все мысли, а ее громкость не позволяла общаться друг с другом. Конечно, жизнь в Волшебной Москве предполагала ежедневные сюрпризы, порою совершенно удивительные и необъяснимые.

Но сейчас чувствовалось, что друзья покидают ставший привычным волшебный мир, и перемещаются в другой. Столь же волшебный – и, все-таки, совершенно чужой мир…

Трудно, сказать, действительно ли этот полет продолжался обещанные двадцать минут. Для любителей это время показалось вечностью. Ничто не говорило о том, что странное такси насквозь прошивает Землю по еще более странному тоннелю. Это был просто переход – из одного мира в другой.

И когда музыка стала казаться уже не столь громкой, Криста решила заговорить с водителем, тем более, что тот казался человеком вполне словоохотливым.

– И как там у вас сейчас, в Нью-Йорке? – поинтересовалась она, поглаживая дремлющее на коленях Чудовище, словно старая жительница Манхеттена, надолго покинувшая родные улицы.

– Да так, – пожал плечами таксист. – С одной стороны, вроде, как прежде, а с другой…

Он поежился, словно ему стало неуютно от собственных воспоминаний. И сделал музыку чуть тише.

– Не знаю, как у вас, а у нас обещали, что вся эта чертовщина закончится только когда какой-то там Магистр придумает какие-то там Правила. The Rules, understand me?

– Вполне, можно и по-русски, – сказала Криста, – у вас прекрасно это получается…

Сказала, а сама подумала: выходит, у американцев нет своего Магистра? Неужто и жизнь Волшебного Нью-Йорка, а может, и других Волшебных полигонов, зависит от одного этого несмысленыша Темы?

Что подумали Богдан и Эрик, осталось загадкой: они мирно спали, убаюканные ритмичными звуками музыки и тяжелым переходом.

– А пока в нашем городе нет спокойствия и стабильности, – продолжал Гриша. – Мало того, что морские твари просто покоя не дают, как еще и все эти призраки…

– Какие призраки? – спросила Криста.

– «Близнецы», – вздохнул таксист. – Как только началась эта чертова Игра, так появились призраки небоскребов Торгового центра. И все мертвые из земли восстали. Представляете: каждый день для них становится последним, каждый день в небоскребы врезаются два призрачных самолета, и город наполняется ужасом!

– Да, – покачала головой Криста. – К такому привыкнуть непросто…

– Это все божья кара! – неожиданно заявил таксист и коснулся четок под зеркальцем заднего вида. – За все грехи нашего города. А еще эти мавры…

– Мавры? – переспросила Криста. – В смысле – негры?

Машина неожиданно вильнула, швырнув Кристу на дверцу. Таксист в испуге посмотрел на нее и сказал дрогнувшим голосом:

– Вы только так их не называйте. При ЭТОМ слове они превращаются в… злых джиннов!

– Как интересно! – искренне сказала Криста. – Хорошо, я буду называть негров афроамериканцами…

– Мавроамериканцами, – поправил Гриша. – У нас многое изменилось с начала Игры. Никаких негров – даже намеков. И главное, запомните, чего у нас следует опасаться больше всего!

– Очень интересно! – подалась вперед Криста. – Я сама хотела об этом спросить у вас…

– Ну, мавров – само собой, – сказал таксист. – Про призраков я тоже рассказал уже. Есть еще мафия…

– Итальянская?

– Хм… – таксист замялся. – В общем-то, как бы да. Древнеримская.

– Чего?! – изумилась Криста.

– Мы сами в шоке, – признался таксист. – Только вот однажды утром все эти мафиози проснулись в римских тогах и сандалиях – как из голливудского фильма про этого, про гладиатора, видели? И жители пришли в ужас: полгорода оказалось римлянами! И знаете, где теперь заседает, хм, Нью-Йоркский профсоюзный Сенат?

– Ну, откуда ж я могу знать?

– В здании окружного суда! Все, как полагается – с колоннами, со статуями! А крестный цезарь – без ложной скромности снимает этаж в Эмпайр-Стейт-Билдинг! Вернее, берет арендой за покровительство над располагающимися там компаниями…

– Уютно у вас, как я посмотрю! – сказала Криста.

– Да уж… – пробурчал Гриша. – Хорошо, хоть Лукоморье пока независимо держится…

– Что еще за Лукоморье? – снова удивилась Криста.

– А, вы ж не в курсе… Ну, хоть про Брайтон-Бич слышали? Последний оплот русской культуры в Западном полушарии! Вот, этот оно, родимое, и есть…

Далеко впереди показалось пятнышко света. Точь-в-точь, как в рассказах людей, переживших кому. И Криста почему-то подумала, что тоннель это ведет не куда-нибудь, а аккурат «на тот свет». И, если задуматься, то, большому счету, так оно и было. Только вот задумываться было некогда.

Потому, что машина вдруг затормозила, и от отрицательной перегрузки любителей посетило ощущение тошноты.

– Таможня, – пояснил Гриша, и машина остановилась.

Точно напротив стойки со строгим человеком в форме.

– Я совсем не подумала об этом, – обеспокоилась Криста. – Мы даже загранпаспорта не подготовили…

– Ценности с собой есть? – скучающе произнес человек на чистом русском языке.

– Н-нет, вроде, – сказала Криста. – Нет у нас никаких ценностей…

– Да? – с сомнением произнес таможенник. – Даже моральных? Хм, мне говорили, что в Волшебной Москве с этим проблема, а я сомневался…

– Да вы что! – зашипел на Кристу таксист. – Если вы свои ценности контрабандой провезете – вас же посадить могут!

Богдан высунул голову в окно и выпалил хриплым спросонья голосом:

– Ум, честь и совесть – вот наши ценности!

– И дружба, – добавил Эрик.

– Так, – произнес таможенник и протянул таксисту пачку бумажных листков. – Пожалуйста, подробно задекларируйте…

– Что за декларировать? – удивилась Криста.

– Да ценности, ценности! – быстро сказал таксист и раздал любителям листки с надписью «Таможенная декларация».

– А «любовь» писать? – задумчиво произнесла Криста.

– Конечно, – сказал таможенник. – В каких количествах провозите любовь?

– А в каких разрешено? – поинтересовался Эрик.

– Только для личного потребления, – строго сказал таможенник. – Если любовь на продажу – придется платить пошлину…

– Нет, у нас только для личного! – заявил Богдан.

– Коммунистическую и иную скоропортящуюся и заразную идеологию не провозите? – с подозрением спросил у Богдана таможенник.

– Как можно! – возмутился Богдан. – Только буржуазную. В «Дьюти-фри» немножко прикупили…

Таможенник пододвинул к машине какое-то плоское корыто с густой белой жижей.

– Это еще зачем? – обмер Богдан.

– Это стандартная процедура для вашей же безопасности, – сказал таможенник. – Прошу вас опустить лицо в гипс для изготовления вашей посмертной маски…

– Посмертной? – переспросила Криста.

– Вы же, все-таки, прибыли на Тот Свет, – пояснил таможенник. – Так что, считайте, немножко умерли для прежнего, хе-хе… Шучу. Не отнимайте у меня время, гипс застывает!

– Котенка тоже макать? – поинтересовалась Криста.

– Вы с ума сошли! – возмутился таможенник. – Он ведь животное, а не какой-нибудь там иностранец! Будете его мучить – вас на электрический стул посадят!

– Так его, вроде, отменили? – сказал Эрик.

– Это за убийство отменили, – пояснил таможенник. – А за нарушение политкорректности возобновили!

…Друзья отплевывались и соскребали с лиц остатки гипса, а таможенник с видом скульптора придирчиво осматривал слепки.

– Как живые, – сказал, наконец, он. – Лучше всяких отпечатков пальцев! Итак – добро пожаловать в нашу гостеприимную страну, проклятые иностранцы! Надеюсь, вы не захотите у нас остаться и вовремя свалите из нашего светлого рая в свою вонючую и гнилую дыру!

Так закончились формальности, и перед такси взвился кверху полосатый шлагбаум.

Любители, несколько сбитые с толку таким приемом, хотели обменяться друг с другом первыми впечатлениями. Но тут же отказались от этой мысли.

Ведь машина уже вылетала из темных земных недр под лучащееся оптимизмом американское солнце.

5.

Проделав довольно долгий пеший путь, Саша Шум неожиданно остановился, замерев с поднятой для шага ногой. Перед ним простиралась широкая и пустая трасса, ведущая прямиком под эстакаду МКАД. Казалось бы – бери, да и топай себе по гладкой дороге!

Но нет! У Саши были свои причины остановиться. И мысли его привычно полились вовне:

– Это очень странно – такая пустая дорога, – рассуждал Саша Шум. – Наверняка, это неспроста. Наверняка, кто-то что-то против меня задумал! Я даже знаю – кто! Это монстры с Тау! Вот сейчас я выйду на дорогу – а меня тут же грузовик – хрясь! – и раздавит в лепешку! Я все их задумки знаю! Меня не проведешь!

– Это ты верно мыслишь, – заметил Шум. – Мало ли, что там задумали эти пришельцы. Ты, главное, про бластер не забывай!

– Ага! – сказал Саша и снова натянул пакет на голову. – Теперь я в безопасности.

– Только не задохнись в своем скафандре! – посоветовал Шум.

Санитары стояли рядышком с Сашей, тупо таращась на дорогу. Им было, в сущности, все равно – раздавит или не раздавит их мифический грузовик. У них была одна задача: защищать Кандидата. И даже не столько его самого, сколько окружающих от своего подопечного. Ведь теперь от него можно было ждать вообще, чего угодно!

Наверное, Саша стоял бы так, на одной ноге и с пакетом на голове, очень долго, убаюкиваемый накапливающимся под целлофаном углекислым газом, но в воздухе раздался звук, как от моторчика сказочного Карлсона в известном мультфильме. Звук быстро приближался, и вот, прямо перед Сашей с неба опустился очень колоритный персонаж – инспектор ГАИ с огромными стрекозиными крыльями, покрытый, словно оса, поперечными черно-белыми полосками.

Всего этого великолепия Саша шум не увидел, поскольку его мир ограничился пакетом. Однако услышал приветливое:

– Инспектор Горемыкин! Гражданин, проблемы?

Санитары несколько напряглись, готовясь к любым неожиданностям. Однако пациент повел себя вполне адекватно: он просто лихо сдвинул пакет на макушку и заговорил спокойным уверенным голосом:

– Проблемы – вещь относительная. Вообще, большинство проблем мы придумываем себе сами. По большому счету, проблем, как таковых не существует. И если каждый из нас поймет это и примет за правило, то проблемы постепенно исчезнут из нашей жизни, уступив место позитивным эмоциям. Я выступаю за беспроблемный взгляд на окружающую действительность. Голосуя за меня, вы голосуете против всех своих проблем!

Санитары дружно зааплодировали.

– Это ты о чем? – спросил Саша.

– Тихо! – прошипел Шум. – Я же тебе репутацию создать пытаюсь…

Инспектор слушал всю эту тираду с открытым ртом, будто неожиданно сам впал в транс от этой плавной и продуманной речи. Но быстро пришел в себя, откашлялся и произнес:

– Агитируете? Ну-ну…

– Я дорогу перейти боюсь, – вдруг совсем другим, жалобным голосом произнес Саша.

– А, это понятно, – сказал инспектор Горемыкин. – Сам иногда боюсь, с тех пор, как летать начал. Но вас, как одного из Кандидатов, мне велено сопроводить на спецмашине до самого метро!

– А к чему это – до метро? – пробасил Чип.

– Зачем нам в метро? – с неудовольствием пробасил Дейл. – А если у Кандидата приступ случится от замкнутого пространства?

– Кандидат, кандидат, – пробормотал Саша Шум. – О чем это они все говорят?

– Приступ – не приступ, но велено вас у метро высадить! – строго сказал инспектор Горемыкин. – Так принято у нас Игроков встречать…

– Теперь – про игроков каких-то говорят, – прокомментировал Саша, снова натягивая на голову пакет. – Понапридумывали тоже… Вокруг меня одни сумасшедшие…

Последние слова прозвучали под пакетом – глухо и таинственно.

Но санитары уже бережно сажали его в тихо подкативший огромный «бентли» с символикой патрульно-постовой службы. К сожалению, Саша Шум не мог по достоинству оценить роскошь данного экипажа. Он жил в несколько иной реальности, лишь отчасти соприкасавшейся с нашей. Тем не менее, он был рад помощи со стороны органов охраны правопорядка, и благодарно улыбнулся гаишнику.

– Добро пожаловать в Волшебную Москву! – козырнул Горемыкин и строго сказал санитарам:

– Вам к Архивариусу надо. Впрочем, в метро вы сами все поймете…

Он с улыбкой проводил взглядом удаляющуюся машину и произнес самому себе:

– Неужели все это, наконец, закончится? Ох, не верится что-то… С таким-то Кандидатом…

…Когда, уже стоя на эскалаторе, Саша Шум внезапно понял, что длинный ребристый язык затаскивает его прямо в пасть колоссальному подземному чудищу, он истошно завопил и бросился обратно – вверх по эскалатору.

Эскалатор, будто бы и ждал этого: он взревел и прибавил скорости – так, что как бы не старался Саша, он все равно продолжал спускаться вниз с прежней скоростью.

Санитары некоторое время гнались за пациентом, в котором оказалось неожиданно много свежих сил, пока, наконец, не схватили его. Схватили, впрочем, аккуратно и бережно. Тут же принялись извиняться перед Сашей, отряхивать его и заискивающе улыбаться.

Саша успокоился так же быстро, как и взволновался до этого.

– Все, все! – сказал он. – Я в порядке! Просто небольшой стресс. Никаких проблем! Какие проблемы могут быть у Кандидата? Кстати, я Кандидат чего? Медицинских наук, как Андрей Алексеевич?

Санитары лишь пожали плечами в ответ: они сами ничего не знали.

– Надо ехать к Архивариусу, – наставительно сказал Шум. – Он все и объяснит.

– Ну, так поедем скорее! – решительно сказал Саша.

И вдруг, оттолкнув расслабившихся санитаров, снова бросился по движущейся лестнице – на этот раз вниз.

Санитары догнали Сашу только на перроне станции. Тот сидел на скамеечке и задумчиво смотрел в стену, на которой были расписаны названия станций. Санитары проследили взгляд Саши и увидели вместо привычных названий станций полоски с какой-то арабской вязью.

– Э-э… – протянул Чип, неуверенно почесывая в затылке. – Ты понимаешь что-нибудь? Как же мы найдем нужную нам станцию?

– Я не знаю, какая это станция – нужная! – пробурчал Дейл. – Я даже не знаю, что мы вообще тут делаем…

– Мы – расслабляемся, – произнес Саша Шум, делая плавные движения руками. – Мы совершенно спокойны… У нас нет никаких проблем. Никаких…

В это время из глубины тоннеля донесся гудок, застучали стыками рельсы, и, весь в дыму и пару, на станцию вынырнул старинный паровоз, тянущий за собой состав из изящных золотистых вагонов.

– «Золотая стрела», – по складам прочитал на одном из вагонов Саша. – Красивое название…

Поезд остановился, и из ближайшего вагона на перрон важно вышел бородатый гном в форме проводника.

– Всем привет! – деловито сказал он. – Побыстрее заходим, не задерживаем состав!

Перед входом в вагон Саша Шум замялся. Слишком уж там, внутри, ему показалось темно, тесно и душно. А потому Саша немедленно принялся заговаривать проводнику зубы:

– Ну, как вы тут? Как работается? Какие проблемы?

Проводник удивленно посмотрел не Саша, шмыгнул носом и развел руками:

– Да, вроде, все хорошо… Бывает, конечно, что пассажиры проблемные попадаются. Вроде вас, например…

– Вот! – важно поднял указательный палец Саша. – Мы везде ищем проблемы! И в людях тоже мы видим проблемы! А ведь назвать человека проблемой – проще простого! Сказал, например: он псих ненормальный, в больницу его! И все – нет проблемы! И никто не думает о том, что человек – это никакая вовсе не проблема. Человек – это чрезвычайно, просто невероятно сложное, многогранное существо, которое требует особого подхода, тонкого и внимательного отношения, и ни в коем случае – грубости и насилия…

Слушая эту пафосную речь, придуманную Шумом и подогреваемую страхом Саши перед замкнутым пространством вагона, проводник мрачнел. Он не спорил, нет. Он думал о чем-то о своем. Наконец, он взял в руку висевший на шее серебристый свисток и дунул в него – коротко, но громко.

Сашину агитационную речь заглушил истошный рев. Санитары в ужасе прижались друг к другу. И тут некая невидима сила оторвала их от земли – и небрежно швырнула в тамбур вагона. Следом, прямо на санитаров, полетел и ошеломленный Саша Шум.

– Вот так, – сказал проводник, стоя в дверном проеме с красным флажком в руке. – Для Станционного смотрителя нет никаких проблем. И человек для него – это никакой не сложный многогранник, а просто пассажир. Сказано – на посадку, значит, на посадку. Поезд ждать не может! Все, отправляемся!

Несмотря на довольно сумбурную посадку в вагон, Саша Шум понял, что внутри здесь вовсе не так уж и страшно, как казалось снаружи. Возможно, все дело было в психологическом шоке, вызванном явлением невидимого и злого Станционного смотрителя. А может, просто приятным и комфортным интерьером вагона.

Проводник оказался чрезвычайно вежливым и обходительным. Он сопроводил пассажиров до купе: Саше досталось отдельное, а санитаров он поместил в соседнем.

– Чаю не желаете? – вежливо предложил проводник.

– Ага, желаю, – тихо сказал Саша. – А мы куда едем?

– Это уж, кто куда, – загадочно ответил проводник. – «Золотая стрела» везет каждого Игрока к его собственной судьбе. Так, во всяком случае, мне кажется.

– Понятно, – сказал Саша.

Проводник внимательно посмотрел на Сашу.

– Вы, наверное, самый понятливый из всех моих пассажиров, – сказал он. – Не задаете глупых вопросов, не дергаетесь. Только в вагон заходить, почему-то, не хотели.

– Просто я сумасшедший, – признался Саша Шум и поправил на голове свой красный пакет.

Проводник покачал головой:

– Это вы ТАМ сумасшедший. А здесь вы – Игрок, да еще и Кандидат в придачу… Ну, да ладно, вы сами все поймете. Сейчас чай принесу…

…Саша Шум задумчиво крутил чаинки в стакане, мерно позвякивая ложечкой, и этот звук успокаивал его, так же, как и однообразный, но никогда не надоедающий перестук вагонных колес.

Этот перестук, наверное – самый приятный шум в мире: ведь ни под какой другой звук не спится так сладко – только под чуть тревожное, таинственное, полное надежд и ожиданий «тыдых-тыдых» железных колес и рельсов…

– Эй, землянин, сколько можно спать! – услышал Саша, и сердце его взволнованно забилось.

– Генерал-Директор! – воскликнул он и сел на своей полке, нервно комкая купейную простынь…

Нет, это была не полка – это был роскошный ложемент флагманского галактолета! Саша изумленно осмотрелся и понял, что сидит в сверкающей сталью и стеклом капитанской рубке перед огромным экраном, за которым проползает совершенно беззащитная на фоне стальных орудий флагмана планета Земля…

– Приветствую тебя у себя на борту, Саша! – радушно сказал Генерал-Директор.

Выглядел он торжественно и роскошно: лазоревая с переливами парадная форма, развесистые золотые аксельбанты и мохнатые эполеты, сверкающие пуговицы и ордена, в гранях которых отражались звезды… Да, он выглядел именно так, каким являлся Саше в специальных секретных снах.

– Здравствуйте, – робко сказал Саша.

– Настало твое время, Игрок, – сдвинув брови, строго сказал Генерал-Директор. – Ты ведь знаешь, что здесь, в Волшебной Москве, идет серьезная политическая Игра.

Саша призадумался. И понял, что, пока он спал, кое-какие знания, все-таки запали ему в его болезненное сознание.

Волшебная Игра. Игра, которую придумали Маги, которых, в свою очередь, никто и никогда не видел, и которой не будет конца, пока некий Магистр не придумает для нее Правила…

– Игра… – повторил Саша. – Ага, знаю.

– Тебе выпала великая честь, Игрок, – сказал Генерал-Директор. – Защитить Землю…

– …от злобных пришельцев с Тау! – подхватил Саша.

– Именно! – кивнул Генерал-Директор.

– И что я для этого должен сделать? – спросил Саша.

– Ты должен выиграть выборы.

– Выборы?

Саша растерялся. Он имел очень смутное представление о политической жизни даже нормального общества. А тут – Волшебный город Москва, про который он толком ничего не знал, кроме обрывочных ощущений, подаренный коротким и беспокойным сном.

– А кого выбирают-то? – догадался, все-таки, спросить Саша.

– Узнаешь, – ответил Генерал-Директор и внимательно посмотрел на Сашу, словно желая удостовериться, понял ли тот смысл сказанного.

Саша Шум ничего не понял. И поделился своей озабоченностью по этому поводу с Генерал-Директором. Тот лишь небрежно отмахнулся:

– Все подробности тебе расскажет наш резидент на Земле. Он живет там под псевдонимом Архивариус.

– А, а слышал про него! – обрадовался Саша.

– Только запомни, – Генерал-Директор предостерегающе поднял руку в белоснежной парадной перчатке. – Никому на этой планете нельзя доверять! Никому!

– Даже Архивариусу? – уточнил Саша.

– Ни единому человеку! – заявил Генерал-Директор. – Даже мне!

Саша Шум съежился от страха. Как раз в это время в рубку вошел стюард в белоснежной форме, но почему-то бородатый и ужасно похожий на проводника. Он сдержанно улыбнулся Саше и поставил прямо на пульт управления галактолетом исходящую паром чашку чая.

– Помни: не доверяй никому! – воскликнул Генерал-Директор.

В это время стюард выхватил из кармана пластиковый бластер и, оскалившись, направил его на Сашу. Генерал-Директор ловко выбил бластер из рук негодяя начищенным до блеска хромовым сапогом.

Струя плазмы ударила в экран. Саша испуганно вскинул руки и опрокинул стакан с чаем. Чай выплеснулся на пульт, который немедленно задымился и вспыхнул синим пламенем. Взвыли сирены.

– Никому! – воскликнул Генерал-Директор и катапультировался.

Стюард задумчиво уставился в звездный квадрат, в который вылетел Генерал-Директор, а Саша почувствовал, как горячий чай с пульта струйкой течет ему на штаны.

И проснулся.

Стюард по-прежнему стоял в дверях. Только теперь он снова принял обличье проводника. Из опрокинутого стакана с подстаканником чай капал на Сашину полку.

– Все в порядке? – поинтересовался проводник?

– Ага! – соврал Саша.

Он больше не доверял этому проводнику-предателю.

– Ну, а раз все в порядке, то прошу на выход, – сказал проводник. – Скоро ваша станция…

Саша вышел в длинный коридор вагона, неловко отряхивая промокшие брюки и поправляя на голове пакет. Он уже свыкся с этим пакетом на голове: в нем он чувствовал себя гораздо комфортнее. Наверное потому, что целлофан хорошо защищает от вредного излучения насылаемого монстрами с Тау.

Двое прирученных монстров, а именно – санитаров-телохранителей, тоже выбрались из своего купе в коридор. Они затравленно оглядывались по сторонам, стараясь не смотреть друг другу в глаза: видимо, их тоже успели посетить странные сновидения.

Поезд со скрипом и шипением остановился. Проводник открыл дверь.

У выхода на перрон Сашу снова посетила боязнь – на это раз уже открытого пространства.

– Позвать Станционного смотрителя? – любезно предложил проводник.

Саша вздрогнул, нервно помотал головой. После чего натянул пакет на голову и решительно шагнул вперед. Следом вышли санитары.

– Счастливого пути! – сказал проводник и помахал своим красным флажком.

Паровоз свистнул и запыхтел, набирая ход. «Золотая стрела» быстро втянулась в тоннель, как макаронина в голодный рот, оставив после себя лишь резкий запах паровозного дыма.

Саша остался наедине с санитарами. Пока те тупо рассматривали свисающие с потолка указатели, из второго тоннеля вынырнул совершенно обыкновенный состав метро. Саша Шум, в свою очередь, с интересом глядел на поезд. Двери его раскрылись, оттуда вышло несколько приземистых гномов и каких-то хмурых подозрительных личностей. И поезд, набирая ход, нырнул в жерло тоннеля.

Об этом можно было бы и не упоминать, но тут произошло нечто, что удивило даже летавшего на галактолетах Сашу: едва последний вагон скрылся в тоннеле, как из этого же тоннеля, с той стороны, куда умчался предыдущий, выскочил точно такой же, но ВСТРЕЧНЫЙ поезд!

– Как это? – пробормотал Саша Шум. – Его что же, на изнанку вывернуло?

И, не долго думая, он направился к этому странному, идущему в обратном направлении, поезду.

Двери состава разъехались.

– Стой! – завопили опомнившиеся санитары. – Куда?! Нам же к Архивариусу!

Эти крики подействовали на Сашу самым противоположным образом: в нем включились привычные механизмы бегства. И он немедленно запрыгнул в вагон. Повернувшись к перрону, он с интересом наблюдал, как к нему, пыхтя и отдуваясь, приближаются санитары. Какова же было его радость, когда двери вагона захлопнулись, а толстые небритые лица преследователей смешно расползлись по стеклам!

И странный встречный поезд понес Кандидата навстречу новым приключениям.

6.

Архивариус прекрасно понимал Тему: мальчишку слишком сильно угнетало понимание собственной исключительности, отличия от простых ребят, которые его окружали. Постоянная опека и защита маленького Магистра Правил обернулась совершенно неожиданной стороной: его протестом по отношению ко всем и вся.

Если поначалу родители пытались как-то бороться неожиданным бунтом сына, то, послушавшись мудрого Архивариуса, оставили Тему в покое, смирившись с естественных ходом вещей.

Они слишком хорошо знали мудрость Архива, а потому верили ему. Но еще больше верили старому опекуну их слишком уж быстро выросшего малыша.

Кому, как ни Архивариусу, было знать, что Магистр Правил – слишком самостоятельная фигура, даже, несмотря на юный возраст. И еще он верил, что Игра не даст мальчишке ни за что ни про что сгинуть в бурлящем котле Волшебного Полигона.

Во всяком случае, он очень хотел в это верить. Но беспокойство, поселившись в его душе однажды, уже не покидало его. Слишком уж резким был этот самый подростковый протест юного Магистра. И Архивариус очень боялся, как бы Тема незаметно для самого себе, не принял темную сторону в борьбе множества противодействующих сил волшебной Игры.

Как какой-нибудь Аникен Скайвокер из старых добрых «Звездных войн».

…Вон он, стоит рядом со стариной Волкопом – грязный, оборванный, насупленный.

Все уже было в этом мире – и юные протесты, и ворчание старых. Все было, и все еще будет бесчисленное множество раз – что в так называемом «нормальном» мире, что в безумном мире Волшебной Москвы.

И все было бы ничего, если бы только этот малыш, на которого неведомые силы сделали серьезную ставку, не совершил очередного своего неожиданного поступка. На этот раз – очень и очень серьезного. И дело было вовсе не в драке с озверевшими хулиганами. О, если бы все дело было только в этом!

Архивариус откашлялся. Разговор предстоял серьезный.

– Тема, – сказал он. – Это правда?

– Правда, – с готовностью кивнул Тема. – Дрался. И крысиный яд пробовал. Виноват…

– Я не об этом, – сухо сказал Архивариус. – Правда, что ты… Составил Правила?

Тема вздрогнул:

– А откуда вы… А-а… Архивы…

Конечно же, Тема понимал, что рано или поздно Архив расскажет дяде Архи все, как оно есть. От Архивариуса Волшебной Москвы нельзя утаить ни одного мало-мальски значимого события. И тем более – такого важного, как оглашение Правил Игры.

О, эти Правила! Сколько было споров, сколько приключений и погонь, сколько крови пролито из-за этих самых проклятых Правил! Тех самых Правил, по которым, наконец, будет окончательно сыграна и закончена многолетняя магическая Игра!

Это очень странно – но то, что Волшебная Москва – всего лишь полигон для проведения масштабной волшебной Игры – многими уже забыто. Игра просто стала жизнью. Странной, необыкновенной, но, все же, повседневностью. А в жизни, как известно, нет и не может быть строгих и ясных Правил.

– Ну, разве это Правила? – хмуро сказал Тема. – Я просто пошутил. Вообще-то это я хотел Мясорубщиков напугать. Я баллончиком на стене для них написал «Правила поведения»… Чтобы знали!

– Так и написал – «Правила»? – переспросил Архивариус.

– Ну, да… – нехотя ответил Тема.

Архивариус устал опустился в свое кресло-качалку.

Все-таки, как ни старались многочисленные опекуны-воспитатели, все произошло неожиданно. Как в той поговорке: «у семи нянек…» М-да…

И зачем только лучшие умы Университета бились над тонкостями формулировок того текста, который должен был однажды зачитать Магистр под контролем взрослых! Как старались сделать все так, чтобы темные силы не подкопались к недостаткам текста, не нашли лазеек для зла, чтобы Игра, наконец, завершилась к радости горожан, уставших за долгие годы от колдовства, мистики и грандиозных побоищ тьмы и света!

И вот, все пошло прахом. Ведь написанное пером не вырубишь топором – тоже справедливая мудрость! Хотя… Написанное ведь можно исправить.

– Так, Тема, пошли! – решительно произнес Архивариус. – Ты покажешь нам, где и что ты там написал. Баллончик у тебя с собой?

– Вот! – Тема похлопал себя по карману.

Волкоп, мгновенно сориентировавшись в ситуации, сказал прямо в воздух перед собой:

– Горемыкин! Микроавтобус, и машину сопровождения к Архивариусу!

– Да, да, слышали, – раздался искаженный помехами радиоголос. – Уже едем!

– Скорее! – взволнованно воскликнул Архивариус. – Может, еще успеем…

Колонна, состоящая из милицейского «бентли», сверкающего «мигалками» и вовсю крякающего «крякалками», «газели» с номером под стеклом, выдающим в ней самую обыкновенную «маршрутку», и мотоцикла с Волкопом, остановилась у высокой кирпичной стены.

Было уже темно, и стена предстала в скудном, но достаточно раздражающем взгляд освещении автомобильных фар.

– Тот самый завод? – не столько спросил, сколько констатировал Волкоп, спешиваясь со своего стального коня. – Ага. А вот и надпись…

Надо сказать, что увидеть злосчастную надпись на этой стене было непросто: от взгляда на стенку просто рябило в глазах, и лаже несколько кружилась голова. Вся она была покрыта причудливыми разноцветными граффити, многие из которых были вполне живые и подвижные – как татуировки Мясорубщиков, а некоторые даже выкрикивали неприличные слова и напевали модные мотивчики. Просто сделаны эти надписи были заговоренными, колдовскими красками.

И текст Темы, нанесенный поверх этих рисунков, словно перечеркивая их. Злобные морды хватались за буквы зубами, трясли цепкими лапами, царапали когтями, наваливались скопом и висели на них гроздьями.

Но таинственно светящиеся слова были, казалось, крепче самой стены, и ничто не могло их сдвинуть с места.

К стене приблизились Архивариус, Тема и сопровождавший колонну инспектор Горемыкин.

– Так, – произнес Архивариус, – что тут у нас?

И прочел:

Эй, вы все! Давайте играть по правилам! Хватит запугивать и нападать из-за угла! Хватить все решать силой! Пусть главным здесь будет тот, кого выберут люди!

– Это оно и есть? – легкомысленно произнес подлетевший поближе инспектор Горемыкин. – Ну, и из-за чего весь сыр-бор? Это же просто какое-то обращение одного мальчишки к другим с просьбой играть в их детские игры по правилам… Мне кажется, что с юридической точки зрения здесь вообще не может идти речь о Правилах волшебной Игры…

– Еще как идет, инспектор, – строго сказал Волкоп. – Смотрите: обращение «эй, вы все» следует трактовать, как обращение ко всем людям и живым существам в принципе, а не каким-то там «мальчишкам». Слово «играть» из уст Магистра Правил без специальных уточнений трактуется только применительно к самой Игре, а не к каким-то детским шалостям. Ну. А дальше следуют собственно правила…

– «Пусть главным здесь будет тот, кого выберут люди…» – задумчиво проговорил Архивариус. – Что значит, главным?

– Главным в Волшебной Москве может быть только одно существо, – сказал кто-то.

Из темноты возникла фигура в черном балахоне, с накинутым на голову капюшоне, в провале которого не было видно лица.

– Доминатор? – пробормотал Архивариус.

– Теперь уже Арбитр, – бесстрастно ответила фигура, но в голосе ее послышалась скрытая усмешка. – Я обязан прокомментировать Правила…

– Вы имеете на это право, – несколько напряженно сказал Волкоп.

Вряд ли кто-то из присутствующих испытывал удовольствие от этой встречи. Каждому довелось хлебнуть горя от встреч с бывшим главой Княжества Госбезопасность, ныне, по иронии Игры, ставшему ее Арбитром. Но у Игры свои законы, она не спрашивает тех, кто волею судеб оказался в нее вовлечен.

– Итак, – произнес Доминатор, он же Арбитр, – Уважаемый Волшебный Милиционер правильно истолковал первые положения Правил. Сами же Правила означают следующее: «Здесь» – значит, на территории Волшебного полигона Москва. «Выберут люди» – это означает выборы. Да, да, самые обыкновенные выборы, это же очевидно! Ну и, наконец, «главный». Думаю, никто не станет возражать, что Главным в Игре может быть только тот, кто ее, то есть, Игру, и начал. То есть, Маг. И если настоящие Маги так и не объявились до сих пор, то что мешает нам выбрать их самим?

Арбитр сделал паузу. Архивариусу даже показалось, что он тихо рассмеялся.

– Итак, по этим Правилам, созданным, наконец, Магистром Правил, для завершения Игры следует просто избрать Мага!

– Я ничего такого не имел в виду! – протестующее выкрикнул Тема. – Это вы все выдумали!

– Как беспристрастный Арбитр данной Игры, я ничего не выдумываю, – спокойно сказал Доминатор в обличье Арбитра. – Вы сами все это написали, уважаемый Магистр. Надо думать, прежде, чем что-то писать…

Архивариус с ужасом представил себе – что же может произойти, если с этими самыми выборами Мага в Игру ворвется вся грязь и подлость, которая воплощена даже в обычной человеческой политике. А тут – волшебная Игра…

Архивариус лихорадочно затряс баллончиком с краской. Еще не поздно было все исправить!

– Тема! – решительно сказал Архивариус. – Возьми баллончик и сам, своей рукой зачеркни все написанное! Все – от первого и до последнего слова! Тогда все, написанное тобой, станет недействительным, и ты немедленно зачитаешь те правила, которые уже составили в Университете…

Тема послушно взял в руки баллончик с краской, встряхнул его и сделал шаг в сторону стены…

Бах! Хрусть! Хрясь!

Страшный гром сотряс воздух – и стена разлетелась тучами обломков! Все в ужасе отпрянули назад, а некоторые даже попадали на землю.

А над головами на длинном стальном тросе величественно и страшно проплыл огромный, облупленный, ржавый металлический шар.

В образовавшийся проем и пыльной тучи немедленно пролез толстый человек в строительной каске, яркой жилетке и огромных грязных рукавицах.

– Э, а вы чего здесь делаете? – испуганно спросил он. – Вы там, это, все живы?!

– Что же вы наделали… – проговорил Архивариус поднимаясь на ноги.

– Да я делаю, что велено, – оправдывался человек. – Сказано – снести стену, вот я и сношу…

– Все по закону! – довольно наглым тоном сказал новый голос.

Он принадлежал элегантному черному костюму – просто костюму, без головы и рук, зато с портфелем и в сверкающих чистотой ботинках. Перед пустым рукавом костюма болтался блеклый листок со множеством печатей.

– Согласно судебного решения это здание принадлежит Консорциуму и подлежит реконструкции…

– Ну, да, именно сегодня, – криво усмехнулся Архивариус. – Впрочем, от Рейдеров ничего другого ждать и не следовало…

– А откуда у Консорциума информация про Правила? – с профессиональным интересом спросил Волкоп.

– Какие такие Правила? – костюм невинно пожал пустыми плечами. – Мы просто проводим реконструкцию. Вот, у меня полный портфель документов…

Архивариус перевел взгляд на Доминатора. Тот стоял в сторонке, сложив на груди руки в широких черных рукавах и, казалось, наслаждался ситуацией. А потом вдруг небрежно бросил:

– Впрочем, кто может помешать Магистру исправить собственную ошибку? Конечно, нелегко повернуть время вспять…

Тема с открытым ртом уставился на Доминатора, словно ожидая продолжения.

Но Арбитр больше ничего не сказал. Он просто повернулся, сделал шаг в сторону и исчез – будто нырнул в пустоту.

– Тема, не слушай его! – сказал Архивариус. – Это злое существо не исправила даже работа Арбитром!

– А время вправду можно повернуть вспять? – тихо спросил Тема.

– Архивы не знают таких случаев, – уклончиво сказал Архивариус.

И вздохнул.

Некоторое время Архивариус, Волкоп, Тема и даже Инспектор Горемыкин молчали. Когда тишина стала уже совершенно гнетущей, Архивариус вдруг скрипуче рассмеялся и потрепал за волосы мрачного, как туча, Тему.

– Ну, что же, все-таки нет повода для уныния! – бодро сказал он. – По крайней мере, теперь у нас есть Правила!

7.

– Каждый выход на поверхность чреват сюрпризом, – озабоченно сказал таксист, вцепившись в руль и всматриваясь в приближающееся пятно света. – Эта дыра блуждает по всему городу, так что никогда не знаешь, где выскочишь! Поэтому лучше держитесь! Эх!

…Волшебный Нью-Йорк встретил любителей ошеломляющим великолепием.

Едва вынырнув из тоннеля, удивительное такси понеслось по стремящейся к небу эстакаде, плавно огибающей гигантские дворцы, в которые, очевидно, Игра преобразила функциональную архитектуру знаменитых Нью-Йоркских небоскребов. Небо пестрило от снующих туда-сюда самолетов, вертолетов, дирижаблей и каких-то крылатых зубастых тварей. В глазах рябило от странного материала зданий, и только присмотревшись, любители поняли: все эти дворцы составлены сплошь из гигантских рекламных щитов.

Ознакомиться с содержанием рекламы на такой скорости было невозможно, и любители перевели взгляды в сторону океана. Эрик, Криста и Богдан повидали многое, но представшее зрелище было не для слабонервных.

– Мать моя женщина! – искренне признался Богдан.

И был прав: чуть подернутая дымкой, на торчащем из воды клочке суши стояла всем известная зеленоватая фигура… Нет, все было не так! Ведь фигуру эту было непросто узнать с первого взгляда.

Во-первых, как и многое в Волшебной Игре, фигура эта изрядно увеличилась в размерах. Говоря прямо – чудовищно увеличилась. А во-вторых, она двигалась!

То, что статуи в Игре зачастую оживают и начинают жить собственной жизнью, для любителей уже не было новостью. Чего стоили, хотя бы, неприкаянно бродящие по Волшебной Москве Рабочий и Колхозница.

Но вот играющая в бейсбол статуя Свободы…

Любители успели заметить, как статуя, занесла здоровенный факел за плечо, как обманчиво медленно повернулась фигура в складчатом зеленом хитоне… И тут что-то большое кувыркнулось в воздухе и раздался гулкий удар…

Статуя скрылась за очередным небоскребом, и до слуха любителей донесся лишь отчаянный, свистящий реактивных гул крупного летающего объекта.

– По чем это она колошматит? – пробормотал Богдан.

– По самолетам, – охотно пояснил таксист. – С некоторых пор невзлюбила она самолеты – вот и сбивает их, когда они слишком близко подлетают…

– Что, прямо с пассажирами? – обмерла Криста.

– Да, нет, – отмахнулся таксист. – Это одичавшие самолеты. У них в аэропорту Кеннеди птичий, то есть, этот… самолетный базар… Ну, так куда едем?

Любители переглянусь, словно бы этот вопрос застал их врасплох. Конечно, у них был определенный план, но реальность их несколько ошарашила.

– А давайте – в это ваше Лукоморье, – сказал Богдан. – Мы по-английски не очень-то здорово говорим, а там найдем соотечественников, они нам помогут…

– Через Сказочный Бруклин я не поеду, хуже только Гарлемская Черная Дыра! – решительно заявил таксист. – А по-другому на Брайтон-бич не попадешь. Что касается языка – так в Волшебном Нью-Йорке этой проблемы вообще нет. Говори хоть на рыбьем языке – все равно все тебя прекрасно поймут. Такая уж тут атмосфера…

– Да? – с сомнением произнесла Криста. – Тогда высадите нас где-нибудь в центре.

– Вот, это другое дело, – сказал Гриша. – Как раз к Таймс-Сквер подъезжаем…

Такси заметно сбавило ход, и неспешно покатило в потоке машин. Все вдруг показалось довольно обычным – машины, потоки пешеходов. Но Богдан посмотрел на асфальт под колесами и с изумлением понял, что это не машины едут, это улица движется, словно гигантская конвейерная лента, увлекая за собой людей, машины, и, вроде бы даже, некоторые здания…

– А как мы с вами расплачиваться будем? – практично поинтересовался Эрик. – Желание – это такая штука…

– Не беспокойтесь! – бодро заявил таксист. – Я сам вас найду. Когда придет время. Кстати, Чудовище свое можете у меня здесь оставить. При встрече заберете… Вот и приехали! Эх, здорово, что я вас, все-таки, дождался…

Друзья вылезли из машины и некоторое время привыкали к шумному людскому муравейнику.

Все-таки, Волшебная Москва выглядела на первый взгляд не столь наполненной жизнью как это знаменитое Большое Яблоко. Было в первопрестольной куда больше мрачной мистики, и куда меньше вот такого оптимизма на лицах жителей.

Впрочем, любители быстро узнали этот оптимизм, а вскоре и увидели под ногами знакомую цветную плитку: весь город стоял на хорошо известных любителям Черных землях, до предела насыщенных ядовитыми испарениями Успеха!

Такое можно было встретить и в Волшебной Москве – правда, не в столь чудовищной концентрации. А здесь даже устойчивых к злой магии любителей постепенно начинало трясти от предвкушения каких-то неожиданных подарков судьбы, неких смутных возможностей и дурманящего ощущения Успеха.

– Так, держим себя в руках! – на всякий случай сказала Криста, глядя на Богдана, который, глупо улыбаясь, любовался призрачными башнями-близнецами.

Впрочем, слишком уж долго держать себя в руках и беспристрастно оглядывать окрестности у любителей не вышло. Неожиданно, со всех сторон, словно хорошо подготовленная облава, на них бросились толпы неизвестно откуда взявшихся обезьян с бэджами «Пресса» на шкурах. Приматы были с головы до ног обвешаны звуко-видео-записывающей техникой, и любители на некоторое время ослепли от вспышек фотоаппаратов.

– Черт! – растерянно моргая, в сердцах воскликнул Богадан. – И как только они пронюхали…

Его голос потонул в шуме писклявых воплей:

– Как вы добрались? Вы действительно пересекли границу нелегально?

– Правда ли, что вы являетесь агентами Московской разведки?

– Как вы относитесь к проблеме мавроамериканцев?

– Правда ли, что вы живете втроем? Как вы относитесь к нетрадиционной магии и сказочным меньшинствам?

– Вы уже знаете, кто выиграет выборы?

Любители, разумеется, ничего не говорили в ответ – они были просто сбиты с толку и совершенно растеряны. А их уже аккуратно и настойчиво подталкивали в спину, пока не затащили в двери какого-то здания поблизости.

Когда любители пришли в себя, то обнаружили, что находятся в яркой, наполненной людьми студии. В глаза сразу же бросился знакомый логотип, который господствовал здесь надо всем: MTV.

Любителей усадили в крайне неудобные кресла футуристического дизайна, прицепили на грудь маленькие микрофоны, помахали перед лицами напудренными кисточками, направили в глаза яркие лампы.

Тут же грянула музыка, которую немедленно заглушил гром аплодисментов. Этот шум быстро сменился бодрым криком огромного рыжего, с благородной проседью и бабочкой на шее орангутанга, который, надо полагать, выполнял здесь роль ведущего:

– А вот и они – наши скандально известные гости из занесенного снегами и утоптанного медведями ледяного ада!

– Э, э! – запальчиво крикнул Богдан. – Чего это вы на нашу родину-матушку телегу катите?! Какие еще медведи? Что за ледяной ад?!

Но его не слышали ни ведущий, ни зрители. И орангутанг продолжал, все более и более распаляясь, даже начиная подпрыгивать на месте от избытка чувств:

– Нам с огромным трудом удалось уговорить этих троих нелегальных эмигрантов, счастливчиков, улизнувших из своей мрачной преисподней, принять участие в нашем шоу, посвященным предстоящим выборам Мага! Итак, прошу вас, расскажите, как вам пришла в голову идея придти к нам за помощью?

Какая-то мартышка сбоку подняла большую табличку на шесте с яркой надписью «аплодисменты». Зрители, среагировали немедленно, огласив студию овациями.

Любители не знали, как относиться к происходящему: возмущаться ли, рассмеяться или же взять, да и подыграть ли этому странному ведущему?

Первой сориентировалась Криста. Она не стала спорить с аудиторией, а просто улыбнулась и спокойно заговорила:

– Всем привет! Раз уж мы здесь очутились, то хочу заявить, что я невероятно счастлива, что меня вместе друзьями пригласили на мой любимый канал MTV! По правде говоря, это была мечта всей моей жизни, и только ради этого следовало убраться из нашего снежного ада прямиком в ваш солнечный рай…

– Ты чего несешь, родная? – пробормотал Богдан, но Криста его не слушала.

– Меня очень удивило, что вы оказались столь информированы относительно цели нашего визита… – продолжила Криста, но была немедленно прервана ведущим.

– Наши гости имели возможность оценить силу демократии и свободы слова в нашем городе! – хвастливо заявил орангутанг. – Действительно, у нас невозможно скрыть от общественности волнующие ее факты – газетчики все равно все разнюхают и раздуют до невообразимости, хе-хе-хе!

Мартышка немедленно взмахнула шестом с табличкой «Смех, рукоплескания». Аудитория заржала и захлопала.

– Итак, вы здесь в связи с выборами, – продолжил ведущий. – Наших зрителей безумно интересуют два вопроса. Во-первых, почему выборы Мага проходят именно в Волшебной Москве? А во-вторых, почему при этом вы решили искать поддержки у наших избирателей?

– Ну, то, что выборы проходят у нас – это понятно, – сказала Криста. – Ведь Игра началась именно в Волшебной Москве. Ну, а к вам мы пришли вовсе не за голосами избирателей, а просто для того, чтобы добраться сюда первыми, чтобы оказаться здесь раньше темных сил…

– Простите, – прервал Кристу ведущий, – вы употребляете неполиткорретное выражение… Нельзя говорить про какие бы то ни было силы – «темные». Вам пока это простительно, как выходцам из дикого мира, но на будущее я бы посоветовал…

– А как у вас называют темные силы? – поинтересовался Эрик.

– Ну… – замялся ведущий. – У нас их вообще стараются никак не называть.

– Это еще почему? – спросил Богдан. – Надо же про них как-то говорить.

– А зачем про них говорить? – заерзал на своем стуле ведущий. – Давайте считать, что у нас все силы – светлые! Так всем будет приятнее! Особенно мавроамериканцам и шахтерам. Ведь когда вы говорите про тьму, они могут подумать, будто вы на них намекаете, и, чего доброго, обидятся. Ведь правда, же, а?!

Мартышка подняла табличку «одобрительное „да-а-а!“ Зал послушно проблеял „Да, именно так!“.

– Но ведь это вранье! – запальчиво возразил Богдан. – Ведь темные силы действительно есть, есть зло, и добру очень нелегко с ним бороться!

– Какая интересная беседа! – заявил орангутанг. – А мы уходим на рекламу…

И зал погрузился в тишину.

– Вы действительно считаете, что про зло и про силы тьмы говорить нельзя? – с любопытством спросил у ведущего Эрик.

Орангутанг не ответил. Вместо этого он вдруг соскочил с кресла и принялся совершенно по-обезьяньи, вприпрыжку бегать по студии, оглашая ее бессвязными воплями. Он даже запрыгнул на кран с камерой, и, повиснув на одной длиннющей рыжей лапе, прокатился на нем по студии, чем вызвал уже более естественный смех зрителей. Под тяжестью обезьяньей туши кран опустился, а орангутанг, оказавшись в центре зала, бодро пробежался на четырех конечностях по кругу и, вернувшись, запрыгнул обратно в свое кресло.

Всю эту картину любители наблюдали, как загипнотизированные, не в силах вымолвить ни слова. Пока не грянула бодрая музыка, и орангутанг неожиданно не заявил в камеру:

– А мы снова с вами, и у нас в студии гости из заснеженного русского ада…

Его слова потонули в громе аплодисментов. Любители молча хлопали глазами. В голове у них была каша. Надо полагать, гречневая…

– Итак, вы говорите, что прибыли сюда не за голосами избирателей, – как ни в чем не бывало, сказал ведущий. – Тогда за чем же?

Любители помолчали, обмениваясь выразительными взглядами.

Конечно же, у них не было ни малейшего желания выкладывать собственные планы перед миллионной аудиторией чужого города. Но если говорить начистоту, планы эти провалились еще до начала осуществления. Непонятно, кто или что было тому виной. И не были ли замыслы любителей изначально обречены на провал, но все теперь казалось напрасным.

А потому Криста тяжело вздохнула и заговорила:

– Ну, ладно. Поговорим начистоту. Так уж случилось, что Магистр Правил эти самые Правила, наконец, придумал. Хороши они ли плохи, но победит в игре тот, кто будет избран Магом. Маги, как известно, и затеяли Игру, и они обладают всей полнотой могущества. Так что все, кто заинтересован в победе в Игре, будет участвовать в выборах…

– Свободные выборы – высшее достижение американской демократии! – провозгласил ведущий. – Мы рады, что это понимают даже в вашем дремучем медвежьем углу!

– Ну, да, – кивнула Криста, – мы все обожаем американскую демократию. Вы для нас – пример номер один, ага. Хм… О чем это я? Ах, да, выборы. Так вот, как вы не называйте силы тьмы, но они тоже будут бороться за победу в выборах. И уж точно – станут использовать самые грязные политические и колдовские технологии, про которые в вашей самой демократической стране в мире никто и никогда, конечно, не слышал…

– О, да, мы ничего даже не слышали о «грязном пиаре»! – вставил ведущий.

– Вот-вот, – усмехнулась Криста. – А мы слышали. И самое для нас неприятное заключается в следующем: тот, кто должен, по идее, следить за соблюдением Правил Игры и справедливости выборов, является у нас самим воплощением зла. Я говорю про нашего Арбитра…

– Какие у вас, все-таки, дикие места! – посетовал ведущий. – Я просто содрогаюсь, представляя себя на месте Кандидатов, за которых должны проголосовать голодные и дикие медведи…

– Дались вам эти медведи! – проворчал Богдан.

– Медведи у нас не имеют права голоса, – заметил Эрик.

– Вот видите! – горестно произнес ведущий. – Никакой демократии! Даже медведи в этой стране лишены элементарных прав человека!

Зрители по команде мартышки разочарованно загудели.

– Я, все же, закончу, – нахмурилась Криста, которую тоже начало утомлять это нелепое ток-шоу. – Мы хотели найти в вашем городе того, кто мог бы стать Кандидатом от сил добра. Ведь, как известно, выходец из другого, противоположного нашему Волшебного полигона, не подконтролен нашему Арбитру. В смысле, Арбитр не сможет отслеживать каждый его шаг, а значит, наши шансы на успех были бы выше…

– Но теперь, поскольку наш секрет стал достоянием всех и каждого, мы от своего плана отказываемся, – подытожил Эрик.

– Вот так вот! – запальчиво добавил Богдан.

– Спасибо за содержательную беседу! – воскликнул орангутанг. – А я напоминаю, что у нас в гостях были знаменитые нелегальные эмигранты из ледяной империи зла. А сейчас – снова музыка…

Любители вышли на улицу. Они ощущали себя разбитыми, подавленными и невероятно уставшими. Прохожие деловито сновали взад и вперед со своими неизменными белоснежными улыбками на лицах – фирменной отметиной Черных земель Успеха. Казалось, все моментально потеряли интерес к пришельцам с другого конца Земли.

Но это только казалось.

Раздался необычный и совершенно неожиданный в шумной атмосфере Волшебного Нью-Йорка звук. Это был цокот копыт.

Глазам любителей предстало зрелище одновременно величественное и забавное: прямо перед ними остановился некий гибрид длиннющего лимузина и античной колесницы, запряженной добрым десятком лошадей.

– Что-то мне подсказывает, что нами заинтересовалась итальянская мафия, – произнес Богдан.

– Тогда уж – древнеримская, – уточнил Эрик.

Передняя дверца колесницы открылась и оттуда вылез рослый детина в форме самого натурального римского легионера. Он неспешно подошел к любителям, которые едва сдерживались, чтобы не рассмеяться: уж слишком вызывающе смотрелись под золотистым шлемом черные пластиковые очки и витой проводок наушника!

– Это вы, что ли, из Москвы? – поинтересовался легионер.

– Да, вроде того, – отозвался Эрик. – А что такое?

– С вами хочет побеседовать один очень влиятельный человек, – сказал легионер.

– А точнее? – сварливо поинтересовался Богдан.

– А точнее – крестный цезарь этого города, – зловещим голосом произнес легионер и кивнул в сторону колесницы-лимузина. – Сами сядете, или затолкнуть вас силой?

Уговаривать любителей не пришлось, и они гуськом полезли на заднее сиденье.

Внутри «в ноль» затонированного лимузина было темно, душно, пахло ладаном и прочими благовониями. Скудное освещение давали чадящие на стенках масляные светильники. Потолок лимузина поддерживали декоративные колонны, а внутренне убранство поражало совершенно безвкусной роскошью.

Когда глаза друзей привыкли к полумраку, они рассмотрели сидящего напротив полного человека в белой складчатой тоге, с золотым венком на круглой лысоватой голове. Выглядел он, как какой-нибудь недобитый Спартаком патриций из старого голливудского «пеплума».

– Приветствую вас, о чужестранцы! – мягким голосом произнес человек. – Ну, что же, покалякаем о делах наших скорбных?

– Покалякаем… – растерянно произнес Богдан.

– Угощайтесь, – предложил крестный цезарь, указывая на низкий столик перед собой.

На столике, на большом серебряном блюде в груде экзотических фруктов лежал задумчивый жареный поросенок. Из спины его торчал предательски воткнутый кинжал, а изо рта – «Сникерс».

– Кола, содовая? – любезно предложил хозяин поднимая огромную золотую чашу.

– Спасибо, – вежливо сказал Эрик. – Может, сразу прейдем к делу? Зачем вы хотели нас видеть?

– Какие нетерпеливые эти нынешние молодые люди! – посетовал крестный цезарь, отрезая от бока поросенка изрядный кусок. – Разве так ведутся разговоры? Я предлагаю вам вначале закусить, испить вина… Кто знает, может, это последняя возможность в жизни, хе-хе? Ну, а потом мы продолжим разговор в сближающей и расслабляющей обстановке терм…

Крестный цезарь довольно выразительно уставился на Кристу. Та вспыхнула и сказала резко:

– И, все-таки, чего вы от нас хотите?

– Понимания, – проникновенно сказал хозяин, – всего лишь понимания интересов нашей империи в этом бурном и противоречивом мире…

– Вы хотите понимания, а вот нам ничего не понятно! – искренне заявил Богдан.

– Чего ж тут непонятного? – усмехнулся крестный цезарь, жуя поросенка и запивая его кока-колой из золотой чаши. – Когда речь идет о выборах, не интересоваться моим мнением, по крайней мере, невежливо. Все-таки, я не последний человек в этом городе. А значит – и во всем мире. Так что, давайте, поговорим о предстоящих выборах Мага…

8.

Саша Шум, как ошпаренный, выскочил из вагона. Дело в том, что уснувший было Шум вдруг проснулся и визгливо прикрикнул на него: «А ну, выходи давай!».

И Саша вышел.

Нельзя сказать, что он был знатоком московского метрополитена. Но даже ему эта станция показалась странной. Хотя бы потому, что единственный выход с нее – широкая гранитная лестница – вела не вверх, как это полагается, а вниз. Некоторое время Саша стоял перед этой лестницей, пытаясь понять, что еще не так в представшей ему картине. Пока, наконец, не понял.

Лестница-то была на потолке! А изогнутый потолок, напротив, был под ногами, крутым желобом уходя в земные недра.

От вида этой архитектурной экзотики с Сашей приключился очередной приступ клаустрофобии. Неизвестно, сколько бы он стоял и мелко трясся перед этим строительным выкрутасам, но тут к перрону подкатил очередной поезд, из которого, пыхтя, выскочили ставшие уже родным гориллообразные санитары-телохранители.

С нечленораздельными возгласами они бросились к Саше, и тот, не долго думая, шагнул вперед.

Перед глазами все завертелось, закувыркалось, и Саша обнаружил себя стоящим на лестнице.

Его слегка подташнивало. Особенно от вида санитаров, вверх ногами стоящих на потолке.

– Как это? – удивился Саша.

– Как это? – не меньше удивились висящие вверх тормашками санитары.

Загудел и унеся по потолку поезд. Саша вдруг потерял интерес к чудесам гравитации, просто повернулся спиной к навязчивым опекунам и зашагал по ступенькам: с этой новой точки зрения лестница вела, как ей и полагалось, наверх.

Сзади раздалась ругань и удивленные вскрики, и следом за ними – топот двух пар ног: санитары тоже преодолели странный барьер между верхом и низом. Догнав Сашу, Чип и Дейл вдруг потеряли свой пыл погони: цель была достигнута, и общественность снова была ограждена от беспокойного Кандидата.

Теперь все трое могли просто наслаждаться прогулкой. И, по правде говоря, здесь было на что посмотреть.

Саша Шум никогда в Москве не бывал. Во всяком случае, не помнил об этом. И тем более, он никогда не видел московского Кремля. Разве что, на упаковке какой-то шоколадки. Здесь же главная достопримечательность бывшей столицы предстала перед ним в тишине и спокойствии громадного подземелья.

Как известно, в Волшебной Москве, по странной причуде Игры, Кремль хитрым образом опрокинулся вверх тормашками, направив свои башни вниз, в землю, словно громадные корнеплоды, и выставив на поверхность здоровенный холм с фундаментами и бывшими подземельями – безумной мечтой археологов. Выдвигались разные версии причин столь странного переворота, среди которых главенствовала одна: Игра стремилась упрятать подальше тех, кто обитал в Кремле от беззащитных горожан.

Хотя злые языки и утверждали, мол, все не так: это власть, прослышав про Игру и испугавшись ответственности за все происходящие чудеса и ужасы, просто-напросто засунула голову в песок, как какой-нибудь трусливый страус.

Всего этого Саша Шум не знал, да и знать не мог. Политикой он интересовался мало. Единственным представителем власти, которого он знал и уважал, был Генерал-Директор, командующий галактическим флотом. Да и то, являлся он Саше, в основном, в периоды его неожиданных впадений в сумеречное состояние.

И теперь Саша просто смотрел, разинув рот, на скупо подсвеченное великолепие, упрятанное глубоко под землю от превратностей волшебной Игры. Рядом в каком-то восхищенном отупении застыли санитары.

Наверное, эта троица еще долго стояла бы вот так и созерцала подземные красоты, но тут со стороны Боровицких ворот к ней неспешно подошел ничем не примечательный человек, однако же, в форме, которую сейчас можно увидеть разве что в фильмах про сталинские репрессии.

– Сержант Трошкин, – козырнул человек в форме НКВД. – Пройдемте, вас уже ждут.

– Кто ждет? – спросил Саша Шум, послушно следуя за сержантом Трошкиным.

– Кто надо, – коротко и веско ответил сержант.

Сашу такой ответ успокоил. Примерно так же отвечал Андрей Алексеевич на любые вопросы, которые другого человека просто поставили бы в тупик. А ведь так оно и есть, пожалуй: ждет его именно тот, кто надо, и вряд ли тот, кому судьба Саши Шума безразлична.

Санитарам же этот ответ не очень понравился. Однако же на них сильное впечатление произвела форма. Видимо, в этом устаревшем фасоне было что-то мистически-страшное, как в серых балахонах инквизиции.

Сашу вместе с санитарами провели по каменным кремлевским мостовым, по иссиня-черному расчерченному белыми полосами асфальту, пока они не оказались перед небезызвестной Грановитой палатой. Здесь Трошкин неожиданно рухнул на колени и, обернувшись на Успенский собор, трижды истово перекрестился. Глядя на Трошкина, украдкой перекрестились санитары – на всякий случай.

Саша Шум, будучи агностиком и просто не в себе, креститься не стал, а лишь плотнее натянул на уши свой пакет.

– Пошли! – решительно сказал НКВДшник.

И все четверо поднялись по ступенькам в святая святых российской власти.

Как и следовало ожидать, крутые своды Грановитой палаты начали давить на неустойчивую психику Саши. И еще меньше ему понравились сотни свечей, торчащих повсюду и удушливый запах ладана. Дальняя половина зала была отгорожена нескольким рядами железных цепей, на которых гроздьями висели крестики и всевозможные амулеты.

Санитары переглянулись: им такие вещи были знакомы. Здесь явно присутствовала нечистая сила.

– А нам бы тоже… Оберег бы какой-нибудь, – неуверенно произнес Чип.

– Оберег? – задумчиво произнес Трошкин. – Ты говоришь про пистолет?

– Не, он про амулет или там крестик, – осторожно вставил Дейл.

– Не поможет, покачал головой Трошкин.

После чего вздохнул, встал на колени и принялся белым мелком очерчивать вокруг присутствующих корявый круг. Закончив это дело, он отряхнул руки и пожал плечами:

– Иногда помогает…

Только он это сказал, как резким порывом ледяного ветра задуло свечи. Палата погрузилась во мрак.

Санитары вскрикнули от неожиданности. Ноги у Саши подкосились, и он уселся прямо на пол, спрятав голову в верный пакет.

– Спокойно! – дрогнувшим голосом сказал Трошкин.

В руке его вспыхнул мощный армейский фонарь. Его он положил на пол, направив луч света вертикально вверх. В пыльном задымленном воздухе образовалась блеклая световая колонна.

И тут же заколебалась, словно насмехаясь над законами физики.

– Пришел… – пророкотал низкий, пробирающий до глубины души голос.

– Таблетку… – пробормотал Саша Шум. – Таблетку бы мне…

Санитары в ужасе озирались, и только крепкие руки сержанта Трошкина не давали им выскочить из магического круга.

– Зачем тебе таблетку, Игрок? – проговорил голос. – Нет, тебе нужно совсем другое…

– Что, что мне нужно? – плаксиво спросил Саша.

Голос тихо рассмеялся. Однако веселья в гнетущую мрачную атмосферу это не добавило.

– Власть, – сладостно произнес голос. – Тебе нужна власть – вот, что поможет тебе. Власть – она излечит тебя от любых болезней, от любых страхов. Потому что наделенного Властью никто не посмеет назвать больным или трусом…

Голос, казалось, бродил по кругу, словно пытаясь нашарить спрятавшихся в глубине круга людей. Как ведьма в гоголевском «Вие». Голос этот обволакивал, холодил не только душу, но и из тела норовил высосать тепло и силы.

Даже Трошкин, очевидно, привыкший к подобным вещам, нервничал. Что уж говорить про санитаров и несчастного Сашу!

– Кто вы? – из глубины пакета поинтересовался Саша.

– Я есть воплощение Власти, – несколько самодовольно проговорил голос. – Я тот, кого боятся и перед кем трепещут…

– А что же вы тогда здесь, за цепями сидите, если перед вами все трепещут? – неожиданно для самого, самым непосредственным тоном поинтересовался Саша.

Любопытство в нем иногда брало верх над здравым смыслом.

Голос взревел.

Стены заходили ходуном, волосы у присутствующих встали дыбом от ужаса, а незримый некто все бесновался, бился в какой-то бессильной истерике.

И вдруг утих.

– Да, ты прав, – прохрипел голос, – я сижу на цепи. И именно поэтому ты мне понадобился. Через тебя я хочу вернуть себе власть.

– Я ничего не понимаю! – захныкал Саша.

– Власть не требует понимания, – назидательно сказал голос. – Власть требует подчинения…

Металлически звякнув, что-то упало под ноги Саши.

– Возьми знак Власти, – приказал голос.

«Возьми, возьми, возьми!» – забормотал Шум в голове у Саши.

– Для чего мне это? – проговорил Саша, поднимая с пола небольшой металлический предмет.

– Ты должен взять власть! – прохрипел голос. – Ты поможешь мне, я помогу тебе.

– Мне ничего не нужно! – робко сказал Саша.

– Нужно! – властно возразил голос.

«Нужно, нужно, нужно!» – настойчиво твердил Шум.

– Ты должен выиграть выборы и стать Магом, – сказал голос. – И ты излечишься от своей болезни…

– Я совершенно здоров! – запальчиво заявил Саша, и санитары на всякий случай положили руки ему на плечи.

– Ну, да… – рассмеялся голос. – Став Магом, ты излечишься, и начнешь творить свои магические дела. И первым делом ты освободишь меня.

– Как это? – непонимающе произнес Саша.

– Став Магом, ты поймешь как. Итак, это будет наш с тобой договор: ты становишься Магом, а взамен – освобождаешь меня. Идет?

– Я не знаю… – заплакал Саша. – Я даже не знаю, кто вы…

– Я… – произнес голос совсем другим тоном. – А ты подумай. Хорошенько подумай!

Саша подумал.

– Ты понял, кто я? – таинственно произнес голос.

– Генерал-Директор?! – воскликнул Саша и вскочил на ноги, стаскивая с головы пакет.

– Тс-с! Только никому не рассказывай!

– Конечно! Конечно же – никому! Ни единой живой душе!

– И неживой – тоже!

– Да! Да!

– Так мы договорились? По рукам?

– По рукам!

Саша ойкнул: он почувствовал в своей руке холод и странную тяжесть.

Чип откашлялся и негромко произнес:

– Я, конечно, не юрист, но вообще-то, договоры, заключенные недееспособным, считаются недействительными…

– А у него справка есть, – добавил Дейл.

– Только не в нашем ведомстве! – веско сказал НКВДшник. – У нас недееспособных нет. Есть только тунеядцы, прикидывающиеся недееспособными. А это уже статья…

В воздухе что-то громко хлопнуло – и свечи все, как одна, вспыхнули.

– Ну, вот, кажется обошлось, – не очень уверенно произнес Трошкин.

А Саша смотрел на предмет в своей руке. Это была старинная золотая монета с профилем бородатого человека в нелепой шапке, весьма похожего на черта. Человек косился на Сашу, и взгляд его не сулил ничего хорошего.

9.

Игра принимала совершенно неожиданный оборот, и Архивариус находился в полнейшей растерянности.

Была нарушена привычная схема, когда за дело брались Игроки и принимались выяснять между собой отношения. Теперь же в Игру через эти странные выборы было втянуто практически все население Волшебной Москвы. Никакие нормальные человеческие законы в Игре толком не действовали, а потому процедура предстоящих выборов представлялась Архивариусу в весьма туманном и тревожном свете.

К тому же Архив намекал на участие в гонке за должность Мага могущественных сил с Того Света. И это обстоятельство совсем уж не вселяло оптимизма.

Конечно, Архивариус знал, что под Тем Светом Архив подразумевает вовсе не обиталище чертей, однако же, нечто близкое по духу.

То, что сегодня туда отправились Эрик, Богдан и Криста, могло, конечно, помочь прояснить ситуацию, но вряд ли было действительно серьезным шагом. Нужно было предпринимать какие-то действия, пока хитрые и слишком уж рационально мыслящие силы тьмы не объединились против разобщенных и довольно аморфных сил света…

Архивариус, конечно же, знал, что его роль в Волшебной Игре не может быть в должной мере активной. Кто он? Всего лишь хранитель Архива, толкователь разрозненных сведений, стекающихся на архивные полки. Действовать предстояло Игрокам – и только им.

Но что прикажете делать, когда Игрок под номером тринадцать оказался обыкновенным сумасшедшим, и не смог даже добраться до него, Архивариуса, для получения совета, а просто сгинул где-то в каменных джунглях Волшебного города Москва? И кто такие Игроки под номером одиннадцать и двенадцать, про которых Архив не может сказать ничего, кроме того, что они носят белые халаты?

И кто этот загадочный и страшный уже одними самим своим номером Игрок номер НОЛЬ?

Конечно, это всего лишь Игра, всего лишь Волшебная Игра, которая длится вот уже пятнадцать лет, и от которой зависит дальнейший путь, по которому пойдет человечество. Так, по крайней мере, говорили Маги. Маги, которых никто не видел. Или те, которых только предстоит выбрать? О, боже, от всего этого просто голова идет кругом!

Но даже не это вызывало беспокойство Архивариуса. В конце-концов, чему быть, того не миновать. Его волновало совсем другое.

То, что, сбежав из-под домашнего ареста, исправлять собственные ошибки отправился сам юный и взбалмошный Магистр Правил.

Тема катил на своем изрядно потрепанном скейтборде, изредка отталкиваясь ногой от асфальта для придания ускорения. Хотя этого, по большому счету, не требовалось: доска была заговоренная, со врожденной привычкой к движению. Это был трофей, выигранный в одной из драк с разбитой в пух и прах бандой Сверчков. Те водились с лесными тварями, как и Мясорубщики, только были куда более дохлыми. Куда им против Крыс!

В ту памятную ночь Сверчков выбили из сквера, который те считали своим, и отобрали у них немало ценных вещей, вроде самодерущихся дубинок или вот таких досок из колдовского дерева. Дубинки Крысам были не нужны, а вот доски пришлись по душе…

Теперь же Теме было не до приятелей: на душе стало муторно от собственной глупости. И как бы он не смеялся над самим собой, не поплевывал свысока на все эти предрассудки взрослых, он, все же, был Магистром Правил. И от этого уже никуда не деться.

Пока не закончится Игра.

А пока, для начала Тема твердо решил: никогда и ничего он больше не будет писать! Никогда – до тех пор, пока не закончится Игра!

Как может закончиться Игра, и что случится после этого, Тема представлял себе крайне смутно. Его посещали лишь туманные предчувствия, которые навевали странную тоску. Ведь после Игры все будет совсем не так, все будет совсем по-другому. «Нормально» будет, как договорит иногда дядя Архи. Дурацкое слово, которое совершенно ничего не объясняет!

…Тема гнал свою доску и думал, что, пожалуй, не потратит много времени на то, чтобы разобраться с этой ситуацией. Ведь у Темы были свои связи. Их вряд ли бы одобрили взрослые, но кто может указывать Магистру?

Было раннее утро. И дня не прошло с того момента, как Тема написал на стене эти дурацкие Правила.

Но теперь он с удивлением озирался по сторонам: с городом что-то происходило. Что-то непривычное. Город менял облик: множество расклейщиков бодро украшали стены домов плакатами с надписями «Все на выборы!», на огромных электронных экранах мелькали смутно знакомые лица, вперемешку с лозунгами, вроде «Голосуйте за своего Кандидата!».

Этих самых Кандидатов было несколько. Попадались и знакомые лица, но были также чужие и странные. Особенно удивило Тему перекошенное с нелепой гримасе лицо небритого человека с красным целлофановым пакетом на голове.

В Волшебной Москве новости разносятся мгновенно, и события происходят порой невообразимо быстро. Дядя Архи говорил про какие-то чудеса, что творятся здесь со временем, но Тема ничего из сказанного не понял. Да и зачем все это понимать, если можно просто воспринимать как данность?

Тема быстро потерял интерес ко всем этим Кандидатам. Теперь он думал о предстоящей встрече.

Магистр волновался. Нет, он вовсе не был трусом. Более того, он уже доказал и себе, и другим, что совершенно не боится ни колдовской силы, ни кулаков Мясорубщиков. Но вот в предчувствии этой встречи он испытывал робость. Только подумав о ней, он покрывался каким-то болезненным потом, и в голове начинали путаться мысли.

И все из-за чего? Из-за какой-то девчонки!

Настроение у Темы постепенно портилось. Он был очень недоволен собой: ладно, если бы он переживал из-за красотки Леры из соседнего дома – так из-за нее все переживают. Говорят, она приворожила полрайона, а на остальную половину порчу навела. А тут – просто Светка, которую он чуть не с младенчества знает. Совершенно обыкновенная девчонка, даром, что ведьма…

«А может, в этом все и дело? – подумалось Теме. – Может, она тоже приворожила меня? Бабка-то у нее ведьма первоклассная, всему внучку научить могла…».

Но тут же он сам отмел все эти подозрения. Нет, Светка не могла на такое пойти. Даже после последней совершенно нелепой ссоры. Может… Может, он просто влюбился?

Тема громко, вслух фыркнул, отгоняя эти мысли.

Конечно, он бы ни за что не поехал бы сейчас к Светке. Только, вот, не находил он других вариантов. Все дело было в Светкиной бабушке. Ведь она была не просто ведьмой. Она была королевой ведьм, обитавших в Коломенской чаще. И если кто мог помочь сейчас Теме то, только она. И то, что Тема решил обратиться за помощью к темным силам, не стоило знать никому. Потому что, узнай об этом дядя Архи – он бы расстроился. А узнай об этом Темины друзья – они ни за что не простили бы ему предательства, и никакие оправдания здесь бы не помогли. Потому что Крысы не принимают оправданий. Если Грызун хотя бы раз оступился – он уже не Грызун. Да и не друг уже…

Но все-таки Тема надеялся, на то, что ситуацию удастся исправить до того, как кто-то узнает о его замысле.

Тема взбежал по лестнице на второй этаж многоэтажки, в которой жила Светка. Считалось, что она живет там вместе с бабушкой. Но в действительности Карина Ильинична практически все время пропадала в своей таинственной Чаще, которая начиналась тут же, прямо за окнами. Ей не было дела до суетной и глупой городской жизни – ведь она видела живую силу трав и деревьев, как книгу читала колдовской язык лесных болот и темных озер, могла общаться с лесными духами и подчинять себе недобрых тварей, в изобилии живущих в Коломенской Чаще.

Впрочем, Светка уже с самого юного возраста была вполне себе самостоятельной. Когда-то, когда им с Темой было совсем мало лет, им довелось преодолеть вместе тяжелые испытания – и они с честью выбрались из самой запутанной и страшной истории. Тогда же в Теме впервые проявились задатки настоящего Магистра Правил. А, может, все дело было в простом случае, который на тот раз оказался на стороне добра.

Ведь случаю, ему все равно, на чьей стороне оказываться. И обычно своим вниманием он всех одаривает поровну.

Ну, а потом, как это часто бывает, их со Светкой пути медленно, но верно, разошлись. Мать забрала Тему в свою разбойничью крепость – Университет, тогда же и отец объявился, которого Тема никогда до этого не знал. И все, вроде, должно было войти в счастливое русло, а победители в том давнем противостоянии добра и зла – зажить счастливой и беззаботной жизнью…

Только вот поселился в душе Темы какой-то бес, маленький злобный демон, что не давал ему жить спокойно. А может, во всем виновата та разбойничья обстановка, которая царила в стенах Университета.

Только вот родительской заботе и усердию многочисленных наставников маленький Магистр предпочел улицу. И Светку он стал видеть все реже: нельзя сказать, что она была слишком «правильной». Только для жизни в банде она тоже не была создана.

Светка вообще не любила шумных компаний. И не удивительно: такие компании у ведьм бывают разве что раз в год, на таинственном и жутком шабаше. Тема не знал, бывала ли Светка хоть раз на таком разнузданном сборище, но почему-то при одной мысли об этом Тему бросало в жар, и его начинала разъедать изнутри совершенно необъяснимая ревность.

…Тема нажал на кнопку звонка, уныло повисшую на ветхом двужильном проводке, и стал дожидаться, разглядывая странную, увитую плюющем и покрытую мхом дверь. По одной этой двери можно было догадаться, что здесь обитают ведьмы. Или какие-нибудь лешие.

Он оглянулся назад.

За его спиной не было двери. Вместо нее там зиял пустой проем, через который было видно квартиру – пустую, мертвую, по полу которой ветер носил обрывки старых газет.

Да, недвижимость в Волшебной Москве теперь имела совершенно иную ценность. Вот, где, спрашивается эти жильцы? Может, волею Игры, отправлены в подземелья метро? Или же стали какими-нибудь лесными духами? А может, они так и продолжают жить в этой квартире – только теперь уже в виде каких-нибудь грустных бесплотных привидений…

Тема обернулся обратно и вздрогнул: в проеме бесшумно отрывшейся двери стояла и молча смотрела на него своими огромными зелеными глазами Светка.

«Ведьма…» – воплем пронеслось у него в голове.

Светка ничего не сказала, а только все так же тихо сделала шаг назад, пропуская Тему. Того тут же словно бы засосала вовнутрь темная прохлада этой квартиры.

Светка была в каком-то длинном зеленом платье, с венком из живых цветов на голове. Босиком.

– Привет! – сказал Тема, когда дверь за его спиной закрылась.

– Здравствуй, – тихо сказала Светка. – Беда какая приключилась?

– С чего это ты взяла? – нарочито бодро сказал Тема и небрежно похлопал ладонью по своей роликовой доске.

Но уже понял: эта девчонка мигом его раскусила. Он бы не удивился, если бы узнал, что она может читать его мусли. Хотя это вряд ли, конечно…

– Мяу! – явственно произнес тонкий голосок снизу.

О ноги Темы настойчиво терлась черная, как уголь, кошка. Странное дело: у нее были такие же зеленые, как и у Светки, глаза, и в них сверкали какие-то совсем уж колдовские искры…

Светка поманила Тему пальцем и, повернувшись, вошла в странный слоистый туман, что начинался от прихожей, скрывая внутренности всей остальной квартиры. Тема решительно шагнул следом, на всякий случай выставив перед собой руку, чтобы не налететь на какой-нибудь дверной косяк.

Только вот никаких дверей, да и стен здесь не наблюдалось. Лишь туман, да мягкий свет, струящийся отовсюду.

Воздух вдруг наполнился свежими тревожными запахами – запахами леса, болот. Идти стало мягко. Тема чуть наклонился и сквозь дымку увидел, что ноги его погрузились в глубокий мох. И тут же показалось нелепым, что он все еще держит в руках пестро раскрашенную роликовую доску…

И тут туман кончился. Вернее, нет, не так – туман отступил, заключив в плотное кольцо небольшую полянку… на берегу озера.

Тема узнал это место.

Когда-то, когда они были совсем детьми, они играли на этой полянке… Тогда Тема не знал еще, что он – не просто мальчишка, а Магистр Правил, что сверкающие камешки в его руке – это не просто камни, а фигурки Игроков, живых людей, которыми он, ни о чем не подозревая, играл, как какими-нибудь игрушечными солдатиками…

Нет, это было так давно, что уже и не может быть правдой. И Светка, которая задумчиво сидит сейчас у темной воды, стала совсем другой – пугающей и… волнующей.

– Ничего у тебя квартирка! – отгоняя навязчивые мысли, насмешливо сказал Тема. – Кто ремонт-то делал?

Света посмотрела на него с прищуром и чуть заметно улыбнулась:

– Это не квартира. Это просто дверь в Чащу.

– Я так и понял, – кивнул Тема. – Только как-то неожиданно эта дверь возникла. Раньше все было не так…

– Раньше и я была маленькой, – сказала Светка.

– А теперь, значит, большая… – подытожил Тема.

Светка не ответила. И в разговоре возникла пауза. Она была бы неловкой, если бы не эта обволакивающая атмосфера живого леса. Здесь можно было молчать часами – и это нисколько бы не утомило. Надо было просто быть человеком леса, знать лес и любить его…

Тема же был человеком города. А потому, присев у воды, рядом со Светкой, он выдержал эту самую паузу, после чего осторожно спросил:

– Ну, и как ты живешь?

Светка с удивлением посмотрела на Тему, словно бы тот задал уж очень бестактный вопрос. Наверное, так оно и было: разве можно спрашивать про жизнь у ведьмы? Что она может ответить тебе? Поделиться своими секретами, недоступными для понимания простого смертного, пусть даже Магистра?

Видимо, из-за простого непонимания они однажды и перестали общаться. Светка нырнула в свою Чащу, а Тема принялся отчаянно добиваться признания в своей первой банде…

– Так что у тебя за беда приключилась? – снова спросила Светка.

Тема вздохнул и безо всяких вступлений признался:

– Я придумал Правила. И записал их. Все – теперь у Игры есть Правила…

– Уже? – вскинула брови Светка. – И хорошие Правила?

– В том-то и дело, что никто не знает – хорошие они или нет! – горько сказал Тема. – Наши хотели придумать такие, чтобы у зла не было никаких шансов. А теперь, похоже, у темных сил даже будет преимущество…

– А темные силы – это мы? – невинно поинтересовалась Светка.

Тема отвел глаза. Ведь он пришел за помощью к ведьме!

– В общем, дело такое, – быстро проговорил он. – В городе объявлены выборы Мага. То есть того, кто подведет итог самой Игре. Выборы – это стихия, и стихия злая. У светлых сил почти нет шансов на успех. Я просто хотел бы отменить эти Правила. Я знаю – твоя бабушка, Крина Ильинична, она может ненадолго повернуть время вспять. Я бы просто зачеркнул эти Правила, пока стенку не разрушили – и все…

– Я не очень хорошо понимаю, о чем ты говоришь, – пронзительно глядя на Тему, произнесла Света. – Только вот какое дело: бабушку мою уже сделали Кандидатом в Маги…

– Что?! – чуть не подпрыгнул на месте Тема.

– Ведьмы выдвинули, – пояснила Светка. – От Чащи.

– И когда ж вы только успели… – тоскливо произнес Тема. – Выходит, у меня никаких шансов…

Некоторое время они посидели молча, глядя на гладкую, как стекло воду. Странно, но в воде не отражались ни Светка, ни Тема. Зато там, в Зазеркалье, бродили по берегу тонкие женские фигурки в длинных прямых платьях – ведьмы, надо полагать. За время унылого молчанья Светка успела сплести еще один венок.

– Ладно, – сказала вдруг Светка. – Я постараюсь тебе помочь. Конечно, я многого не умею. Я вообще не ведьма толком, да и не знаю, стану ли ей когда-нибудь. Но вдруг у меня что-то получится?

– А как же… Карина Ильинична?

– Бабушка? Да я не думаю, что это так здорово – быть Кандидатом в Маги. Да и я не хочу, чтобы она себе нервы портила. В общем, постараемся что-то придумать.

И неожиданно Светка надела на Темину голову этот новый венок – с васильками и колдовской болотной травой…

10.

Любители пребывали в крайне невеселом настроении. Все дело было в той неприятной истории, в которую они вляпались, едва только попали на Тот Свет.

При всей своей любезности крестный цезарь оказался человеком деловым и крайне циничным.

– Поймите меня, – говорил крестный цезарь, любуясь на свет игрой кока-колы в хрустальном бокале. – Не было еще случая, чтобы моя империя пропустила такое важное событие, как выборы. Конечно, сфера нашего влияния несколько сузилась: мы не может теперь влиять на выборы президента – ведь он находится далеко за границами Периметра, окружившего наш город…

– Чего? – не поняла Криста.

– Локализация здесь так называется, – догадался Эрик.

– Именно, – кивнул крестный цезарь, – но как ни называй, факт остается фактом: выборы Мага – это самое важное политическое событие со времени Старта Игры. Но поскольку мы – не вполне легальная организация, то и прямо выдвинуть своего Кандидата мы тоже не можем. А потому нам нужны посредники…

– Мы не собираемся сотрудничать с мафией! – резко заявил Эрик.

– О, боги! – скривился крестный цезарь. – Кто же вас просит сотрудничать с нами? Я просто хочу попросить вас передать необходимые документы в вашу избирательную комиссию. Ну, а уж там, как решат. Ведь не воевать же мне с вашим городом, верно?

Крестный цезарь тихо рассмеялся.

– Не повезем мы никаких документов, – сказал Богдан. – Никто еще не заставлял магов-любителей делать то, что они считают противоречащим их принципам и внутреннему убеждению…

– Ну, а если я скажу, что в противном случае вы вообще никогда не вернетесь домой и даже не выйдете из этого лимузина? – прищурился крестный цезарь.

– Похоже вы не оставляете нам выбора, – немедленно отозвался Богдан, будто только и ждал этой угрозы. – Давайте ваши документы.

– Тем более, что на нашей территории они в первую очередь попадут в руки Волшебного Милиционера, – добавила Криста, осуждающе посмотрев на Богдана.

– О, это пожалуйста! – воскликнул крестный цезарь. – Ничего противозаконного! Вот, передайте вашему Миллионеру! Шучу – я хотел сказать – Милиционеру!

И он протянул любителям небольшой серебристый чемоданчик. Богдан взял его в руки, потряс, понюхал.

– Легкий, – сказал он. – Хм. А вдруг там наркотики или бомба?

– И я передаю ее вашим органам правопорядка? – ухмыльнулся крестный цезарь. – За кого вы меня принимаете? Нью-Йоркская древнеримская мафия на весь мир славится своей законопослушностью и добропорядочностью! Мы и профсоюзы опекаем, и легкую промышленность, детские сады, понимаешь, строим, школы…

– Деньги отмываете на строительстве? – уточнил Эрик.

– Ну, мы за взаимовыгодное сотрудничество, – развел руками цезарь. – Древнеримская мафия всегда любила строительство. Вон, Колизей до сих пор стоит, хоть и взяли с него миллиард сестерциев отката. А какие дороги мы строили в Европе… Кстати, как она там?

– Кто? – переспросил Богдан.

– Европа. Ах, да… Вы же из Азии.

Богдан стал аж пунцовым от обиды и злости, но смолчал.

– Не будем спорить насчет географии, – решительно заявила Криста. – Чемоданчик мы сдадим в милицию, как и обещали. На этом, я думаю, мы наше знакомство и закончим.

– Как скажете, – развел руками крестный цезарь. – Только учтите: чемоданчик должен попасть в Волшебную Москву. Иначе мне придется убить вас – просто для поддержания собственного авторитета. У нас и там есть свои руки…

– Когда это вы успели? – с сомнением поинтересовался Эрик.

– Пока вы давали свое замечательное интервью, – охотно пояснил крестный цезарь. – «Весело и оперативно!» – вот девиз, начертанный на гербе нашей империи.

– А как он выглядит, ваш герб? – уже вылезая из лимузина, спросил Богдан.

– А вон он! – небрежно кивнул в сторону крестный цезарь.

Дверца захлопнулась, и лошади неспешно утащили бронированный лимузин, свернув на какую-то авеню в тени дворцов-небоскребов. Богдан посмотрел туда, куда ему указал главный мафиози. Здесь, над известной закусочной броско светилась большая стилизованная буква «м».

– «М» – значит, «Макдоналдс»? – пробормотал Богдан.

– В данном случае, наверное, «мафия», – предположил Эрик. – Что с чемоданчиком делать будем?

– Выкинем его и сбежим! – заявил Богдан. – Еще не хватало – приказы мафии выполнять…

Богдан подошел к замеченному за углом неподалеку мусорному контейнеру, занес над ним руку с чемоданчиком и разжал пальцы.

– Оп-па… – недоуменно сказал он. – Вот это номер…

Чемоданчик повис на его руке, прикованный полицейскими наручниками.

– А мафиози-то здесь не промах! – заметила Криста. – Может, пожалуемся в полицию?

Друзья огляделись и заметили у обочины полицейскую машину. Бросился было к ней, но оттуда, с ухмылкой вдруг вылез знакомого вида легионер в темных очках.

– Даже не думайте, – сказал он. – Делайте, как договорились с Великим и непобедимым крестным цезарем, да продлят боги его дни. Иначе сгниете в федеральной тюрьме…

– Черт с ними! – буркнул Богдан. – Волкоп в две секунды эти браслеты снимет…

– Ладно, – с тяжелым сердцем сказала Криста. – Видимо, и вправду придется эту штуку домой тащить. Что ж, не нашли здесь нормального Кандидата, опозорились при миллионной аудитории – теперь можно и домой возвращаться…

– Осталось только найти такого же таксиста, как наш был, что за желание домой нас свозит, – сказал Эрик.

И тут же рядом скрипнули тормоза. Любители обернулись на звук и увидели знакомую желтую колымагу, а в окошке – улыбающееся лицо таксиста Гриши. Тот вылез из машины и крикнул:

– Ну, вот! Пришло время!

– Какое время? – пробормотал Богдан, бессмысленно возясь с наручниками.

– Время исполнять мое желание! – пояснил таксист. – Ведь вы, вроде, домой собрались? Вот! И я тоже хочу вернуться на историческую родину.

– Так, а кто же вам мешал без нас вернуться? – пожала плечами Криста.

– Законы физики, – пояснил таксист. – Понимаете, на Тот Свет попасть легко, но мало кто с него назад возвращается. В общем, там колдовской барьер на границе. Нас он отсюда не пускает. На вас, колдунов, вся надежда…

– Мы не колдуны, мы любители, – сказал Эрик.

– Это не важно, – отмахнулся таксист. – Это, в общем, мое желание. Ведь вы все равно как-то собираетесь возвращаться?

– Ну? – тупо сказал Богдан.

– Ну, так поехали! – воскликнул Гриша.

Путь домой любителям показался слишком долгим и чересчур тоскливым. Даже музыку на этот раз Гриша поставил совершенно душераздирающую, словно желая подыграть пассажирам в их настроении.

Богдан тщетно пытался отделаться от чемоданчика. Эрик задумчиво смотрел на мелькающие за окошком огни тоннеля. Криста шептала себе под нос что-то нечленораздельное – очевидно, какие-то заклинания – и поглаживала маленькое урчащее Чудовище…

Перед дверью в привычный мир такси притормозило. Таксист выглядел довольно озабоченным.

– Чего? Чего вы стали? – вздрогнул Богдан, отвлекаясь от ковыряния в замке наручников.

– Чую засаду, – проговорил таксист.

Криста закрыла глаза и протянула вперед руки.

– Да, – прошептала она. – Там есть кто-то…

– Ну, так придумайте что-нибудь, чтобы проехать можно было, – попросил таксист.

– Тогда колдуем Невидимость? – предложил Эрик.

– А что еще остается? – Криста пожала плечами.

Любители взялись за руки и нестройным хором проговорили заклинание.

– Вроде получилось… – неуверенно сказала Криста. – Езжайте быстрее, а то нас слишком много, и машина тяжелая – на такую массу маны может просто не хватить.

Всполошенные рассказом караульного, который в панике бежал со своего поста у Люка на Тот Свет, гномы направили в секретный тоннель свои самые мощные силы, основой которых стал бронепоезд под гордым именем «Врешь – не возьмешь!» На броневых листах его виднелись следы давних сражений, тщательно заваренные и любовно закрашенные.

Гномы были не особо сильными вояками, однако же, во всем ценили основательность и качество. А потому засаду на месте уничтоженной каменной пробки они подготовили серьезную.

Помимо бронепоезда было пригнано сюда множество гномов-резервистов, которые немедленно принялись возводить блокпосты из мешков с песком, комфортабельные вагоны-теплушки, штабной поезд и десяток полевых кухонь на дрезинах. Для того, чтобы разместить все это хозяйство, туннель перед Люком был оперативно расширен, проложены дополнительные железнодорожные пути, проведено электричество для мощных прожекторов и вентиляторов.

Гномы были как раз очень заняты запуском резервного генератора электроэнергии и сборкой нар для гномов-караульных, а потому им было не до наблюдений за самим люком.

А потому никто не заметил, как в воздухе, словно сидя на невидимом стуле и нелепо держа перед собой «баранку» от руля, под странное тоскливое мяукание, пролетел с испуганным видом пролетел какой-то человек.

Просто на таксиста Гришу магической силы заклинания Невидимости как раз и не хватило.

Волкоп задумчиво разглядывал плоский блестящий чемоданчик, доставленный в Волшебную Москву с чужой территории. Ему легко удалось освободить Богдана от наручников, и теперь тот с наслаждением потирал натертое металлом запястье.

Чемоданчик лежал на капоте патрульной машины: на всякий случай странное послание римской мафии было решено увезти за МКАД – подальше от центра города.

Любители в ожидании смотрели то на Волкопа, то на чемоданчик. Им было интересно, к какому решению придет главный хранитель правопорядка в Волшебной Москве.

– Хм, – сказал, наконец, Волкоп. – Внутри нет ничего противозаконного. Это не наркотики, не взрывчатка, не деньги…

Любители сразу же поверили Волкопу: взгляд у того был поострее рентгена. Волкоп задумчиво прищурился и сказал:

– Там что-то вроде пластика и резины…

Любители удивленно переглянулись.

– Странно, – сказала Криста. – И как это резина может быть связана с выборами.

– Мне все равно, – сказал Волкоп. – Но чемодан этот открывать не будем. А еще лучше…

Волкоп достал из кобуры свой знаменитый реализатор.

– …отправим-ка его на сто первый километр!

– Правильное решение! – с облегчением произнес очень волновавшийся по поводу непонятной посылки инспектор Горемыкин.

Однако Волкоп ничего сделать не успел: внезапно защелки чемоданчика звонко щелкнули, и крышка его принялась подниматься под приятную мелодию – как из музыкальной шкатулки.

– Ложись! Бомба! – заорал Богдан и бросился в пыльную землю.

Никто, однако же, не последовал его примеру. И Богдан с удрученным видом поднялся на ноги, отряхиваясь и бормоча под нос какие-то ругательства.

Между тем чемоданчик раскрылся полностью. И тут же раздался хлопок и свист – как у сдувающегося воздушного шарика. Однако же ничего не сдувалось – напротив, словно спасательная резиновая лодка, из чемоданчика вывалилось и принялось раздуваться в объеме нечто бесформенное.

Бесформенное, впрочем, только поначалу: с неприятным звуком в сторону оттопырилась рука, потом нога, потом изнутри была выдавлена наружу голова, которая по мере надувания обрела достойный и респектабельный вид некоего седовласого джентльмена.

Наконец, под короткий, довольно непривычный звук выскочили наружу и оформились нос и уши джентльмена, и шипение прекратилось. Вновь надутый человек легко и даже изящно поднялся на ноги.

– Здравствуйте! – улыбаясь неправдоподобно белозубой улыбкой, с легким акцентом произнес джентльмен. – Разрешите представиться: Кандидат в Маги от Волшебного полигона Нью-Йорк. Можете звать меня просто: мистер Мистер…

Часть вторая. У БУДУЩЕГО ДЛИННЫЕ РУКИ.

1.

«– Дорогие друзья! Не побоюсь этого слова – братья по Игре, Игре, которая сплотила нас, объединив против множества бед и лишений, что хлынули на наши счастливые некогда земли! Но время ли оглядываться назад, на тот, уже забытый нами, так называемый „нормальный“ мир? Многие скажут – зачем? Ведь мы можем спокойненько жить и так, привыкнув к несуразностям волшебной Игры, забыв, что, по сути, все мы помещены в одно тесное гетто – за невидимой границей всего остального мира, как ни называй эту границу – Периметр ли, Локализация ли!

А что это значит, спрашиваю я себя? Это значит, что кто-то, не будем показывать пальцем, кто, посмел покуситься на одно из важнейших прав человека – право на свободу передвижения!…».

Уверенный, исполненный энергии и крайне убедительный голос плавно разливался меж стен, лаская слух точно выверенным тембром – словно приятная фоновая музыка в дорогом ресторане.

– Хорошо болтает, уверенно, – одобрительно сказал толстяк Большая Мама, сидевший прямо на полу впереди всех.

– Демагогия, – скривился обладатель длинных дрэдов Веник. – Он что угодно скажет в угоду избирателям…

– Ну, уж нет, у нас это не прокатит, – усмехнулся с головы до ног татуированный Крюгер. – Наш избиратель – особенный, ему совсем другого надо, а атаманша?

– Это точно, – машинально отозвалась Марина, погруженная в свои собственные мысли.

Разбойники сидели в большой лекционной аудитории, лениво пялясь в проецируемое на развернутый экран изображение. Изображение было стереоскопическими и проецировалось прямо из глаз подопытной крысы-мутанта, которую вывели в мрачных лабораториях биофака любопытные разбойники-экспериментаторы.

Крысы, как известно, и без того в Волшебной Москве были таковы, что своим видом вызывали оторопь и приступ страха, но разбойники-студиозусы из Университета, что на диких и неприступных Воробьевых горах, своими изуверскими опытами создавали совсем уж невообразимых монстров.

Впрочем, сама крыса-проектор не вызывала у разбойников никакого удивления. Они следили за теледебатами, которые вовсю уже шли по волшебному телевидению.

Кандидатов в Маги было немало. Неожиданно побороться за этот пост вызвалось множество крупных фигур Волшебной Москвы. Оно и понятно: Маг обладает почти абсолютной властью в Игре – вплоть до ее, Игры, прекращения.

Вот здесь-то и возникла загвоздка: оказывается, далеко не все в Волшебной Москве желали, чтобы затянувшаяся Игра, наконец, закончилась, и все, наконец-то, вернулось на круги своя – в простой и понятный, обыденный и суетливый мир, мир, начисто лишенный магии!

Нет, многие, очень многие только в Игре ощутили, наконец, подлинный вкус к жизни, почувствовали острый, рафинированный, освобожденный от обыденных предрассудков вкус к Власти, Успеху, Наслаждению, Тайне…

Говорят, Игра задумывалась неведомыми Магами, как быстрая и четкая: несколько Игроков, один Арбитр, следящий за ходом игры, и один Магистр Правил, который придумает, как будет идти сама Игра и за что будут бороться Игроки.

Только вот из этой схемы ничего не вышло.

Игра споткнулась о своего первого же Магистра Правил, все пошло наперекосяк, засосав огромный мегаполис в пучину бесконечной возни добрых сил и не очень. Некоторых это противостояние давно уже начало утомлять, некоторые же, напротив, видели в Игре немало перспектив для собственного роста. И, напротив, с ужасом представляли себе окончание царствования колдовства и магии…

…Между тем, солидный, ухоженный и внушающий доверие 87,9 процентам избирателей Волшебного Нью-Йорка седовласый Кандидат в Маги с далекого, но столь же волшебного Того Света, продолжал свою речь:

«– И это не единственное ущемление ваших, дорогие избиратели, прав, которое сулит нам продолжение Игры. А кто, скажите, спрашивал нашего разрешения на напяливание Личин, которое произошло во время пресловутого Старта Игры? Согласен, не все из нас святые, люди вообще по природе своей не идеальны. Но почему одних без суда и следствия превратили в гномов и отправили на дно жизни – копать метро?! Другие же ни за что ни про что получили сверкающую форму и власть применять силу без санкции суда, прокурора и без предоставления адвоката обвиняемому!…

– Уважаемый мистер Мистер, вы нарушаете регламент, переходя на личности! – сказал ведущий, роль которого исполняла хмурая горилла в белой сорочке и при галстуке. – Не трогайте господина Волкопа, мы все его уважаем и любим…

– Вот! – воскликнул мистер Мистер, торжественно взмахнув рукой. – «Любим и уважаем!» Но скажите, при чем здесь закон?!

– Здесь вам не Тот Свет! – прорычали со стороны, и камера быстро переехала на здоровяка в рабочем комбинезоне и сверкающей золотом строительной каске, почему-то с помпезным острием на макушке. – Пусть в вашем Нью-Йорке всем адвокаты заправляют, а по улицам мафиози разгуливают! А вот у меня под землей разговор короткий: если ты бандит и тунеядец – то мы даже уважаемого Волкопа вызывать не будем: просто замуруем в стену тоннеля, да и дело с концом…

На последних словах голос здоровяка заглушили бурные аплодисменты. Потому, что это был знаменитый Бригадир гномов: он тоже участвовал в дебатах. И, разумеется, претендовал на должность Мага.

Был Бригадир грубоват и несколько резковат в высказываниях, но этим только усиливал собственную популярность, особенно среди многочисленных сторонников «твердой руки».

Ведь, как известно, гномы в своем метро, хоть и пашут, как проклятые, зато взамен имеют стабильность, работу, сытный паек, а так же право… и дальше вкалывать, как проклятые! Может показаться удивительным, но многим такое положение вещей весьма импонировало.

– Слово передается уважаемому Бригадиру, – поспешно сказал ведущий.

– Вы тут много болтаете о каких-то правах, – насмешливо оглядывая собеседников, сказал Бригадир. – Но почему-то совсем забываете об обязанностях. А вот я считаю, что лица без регистрации обязаны покинуть Волшебную Москву! Я говорю про Черкизовскую Орду, кто не понял! И если никто не может этого сделать, то я сделаю это сам – как только вы изберете меня Магом. И тогда все мы будем жить хорошо, припеваючи! Никто не будет работать больше пятнадцати часов в сутки, и все будут есть и пить от пуза! Это вам обещаю я, Бригадир, а не какой-нибудь надувной выскочка!

Под гром аплодисментов седовласый Кандидат протестующее завопил:

– Я не надувной! Это поклеп! Какие у вас доказательства? Да и если надувной даже, это еще не значит…

– Стоп, стоп, стоп! – поднял могучую лапу горилла-ведущий. – Прекратите полемику, у нас регламент…

Но мистер Мистер и Бригадир продолжали громко препираться, пока ведущий вдруг не издал истошный, страшный и совершенно звериный рев. Он залез с ногами на свою тумбу-трибуну и принялся колотить себя кулаками в грудь с грохотом оркестровых барабанов. Пасть его разверзлась, обнажая жуткие зубы и красные десны. На стекле камеры немедленно осели крупные брызги, объектив даже несколько запотел.

Кандидаты и зрители в некотором оцепенении замолчали. Ведущий слез с трибуны и невозмутимо произнес:

– Спасибо! Следующий Кандидат в Маги! Прошу вас, Карина Ильинична…

Изображение переключилось на юную, ослепительно красивую девушку в длинном платье, с венком из лесных цветов на голове. Не надо было долго смотреть на нее, чтобы признать в ней самую настоящую ведьму – из Коломенской Чащи.

– Только прошу вас не смотреть в камеру, – поспешно добавил ведущий. – Иначе ваш взгляд могут счесть давлением на избирателей…

– И избирательниц! – томно выкрикнула из зрительного зала какая-то дамочка.

– Хорошо, – глубоким бархатистым голосом сказала Карина. – Я понимаю, что некоторые из избирателей боятся моей красоты и молодости…

– Это все колдовские штучки! – взвизгнула из-за своей стойки весьма полная дама, лицо которой украшало невероятное количество косметики (от возмущения с ее лица, словно снег, посыпалась пудра). – Избиратели знают, откуда у тебя эта красота! Тебе же далеко за семьдесят!».

Разбойники дружно расхохотались, хлопая друг друга по плечам и тыкая в бока локтями.

– А Степанида молодец! – усмехнулся Веник. – Столько энергии… Даже не знаю, что возьмет верх – красота или коммерческая хватка?

– И не только коммерческая, – заметил Крюгер. – Степанида снова во главе Орды!

– Все собирают силы, – задумчиво сказала Марина. – Ох, не нравятся мне эти выборы…

– Демократия – самая подлая форма правления. Но это лучшее, что у нас есть, – важно сказал Большая Мама. —

– Эй, ты, хватит умничать! – небрежно бросил Крюгер.

– Это не я сказал, это Черчилль, – обиделся толстяк. – Я не дословно, но близко к тексту…

– Дайте послушать! – скривился Веник и покосился на Марину.

Та по-прежнему прибывала в задумчивости. Да, ей не до выборов сейчас, когда ее собственный сын и устроил всю эту заварушку.

Все знали, как Марина любит своего непутевого Тему. И еще больше – как беспокоится за него. И ведь были основания…

«– Уважаемая Степанида, у вас будет слово! – примирительно сказал ведущий.

– Это уж точно, – усмехнулась Степанида, предводительница Черкизовской Орды… – Я-то своего не упущу, даже не надейтесь…».

– Надежда – это ведь то, что, в конце-концов, умирает? – лучезарно улыбнулась Карина.

– То, что умирает последним, – поправил ведущий.

– Вот-вот, умирает, – сладко повторила Карина. – Все вокруг стремится к своему концу, к разложению, смерти. И я, вроде бы, должна уже сгорбиться под тяжестью лет… Да, да, я не стесняюсь своего возраста. Но кто из вас, мои любимые избиратели, упрекнет меня в старости?

Карина обвела взглядом своих зеленых глаз замерший зрительный зал. И там, куда падали таинственные невидимые лучи, струящиеся из-под ее ресниц, раздавалось восхищенное «ах!».

– Мы, жители Чащи, знаем тайны жизни и смерти, – продолжала Карина. – И мы можем всех, всех сделать бессмертными… И даже более того – вечно юными потрясающе красивыми…

В зале немедленно поднялся ропот: поднятая тема явно задела зрителей за живое. Особенно оживились пожилые и некрасивые женщины.

– Вранье! Ложь! – прошипела Степанида, сжимая мясистые кулаки.

– Вы передергиваете! – поправляя и без того идеально сидевший галстук, проговорил мистер Мистер. – Вы неверно формулируете…

– А черт его знает, все может быть… – пробормотал в стороне Бригадир, искоса поглядывая на Карину.

– Да, да! – возвысила голос Карина. – Мы, те, кого вы, нежно любимые нами избиратели, зовете ведьмами, можем сделать вас воистину счастливыми! Всех, всех до единого! И все мы сольемся в одно светлое человеческое братство, наслаждаясь юностью, здоровьем и многим другим, с чем я вами поделюсь, если вы проголосуете за меня…

Зрители, заливаясь счастливым детским смехом, истово хлопали в ладоши. И Карина смотрела на них, как на своих маленьких детей, которым она только что раздала новогодние подарки…

– Так, так… – принюхиваясь, сказал ведущий. – Карина Ильинична, я, конечно, понимаю, что вы следуете своим традициям, однако я бы попросил не распылять в студии ваше болотное зелье!

– Но ведь никто и не запрещал, – продолжая улыбаться, сказала Карина. – Простите, не буду больше…

– Вы эти ведьминские штучки бросьте! – рявкнула Степанида и грохнула по трибуне увесистым кулаком, да так, что на ее обширной груди хлестко подпрыгнули многоярусные бусы. – Я бы тоже могла много чего в студию притащить – у нас в Орде всякого дурмана навалом! Только вот не думаю, что это главное! Наша сила – в простых вещах, понятных каждому покупателю! Что? Да, именно, я хотела сказать – избирателю! Так вот, Игра эта всех уже достала! Конечно, многие тут развесили уши и думают, что ведьма сделает их счастливой – ха-ха! Насмешили! На то они и ведьмы, чтобы обманывать простых покупателей, то есть обывателей! Не будет вам в Игре никакого счастья! Обманут вас и ведьмы, и гномы, и надувные мафиози – высосут из вас жизненную Избирательную Силу, да и дело с концом! А потому я вам не обещаю ничего нереального. Вы взрослые здравомыслящие люди, а потому должны понять, что Игра не дает развиваться нашему рынку! Я не только про Орду говорю, а вообще! Посмотрите, какие цены – это же уму не постижимо! А гномы хотят выгнать нас – и тогда, без конкурентов, вообще возьмут вас за горло! Но я говорю – не выйдет! Голосуйте за меня! У меня все просто: когда я стану Магом, мы прекратим Игру и заживем по-человечески! А чтобы вы мне поверили, я объявляю с сегодняшнего дня снижение цен на нашем рынке! Сразу – в два раза!

Зал взревел: видимо, Степанида ударила в самую точку.

Но тут раздалось насмешливое покашливание, переходящее в зловещее шипение. Зал немедленно прекратил бурное обсуждение услышанного, а камера выхватила молчавшего до этого пятого Кандидата.

Сначала было не очень понятно, кто это таков: за трибуной возвышалось что-то высокое и бесформенное, неопределенно грязного цвета. Но тут это что-то раздвинулось – и стало понятно, что Кандидат скрывался от аудитории за парой огромных кожистых крыльев – опаленных и изорванных.

Это был Генерал – единоличный начальник огромного и страшного Войска, того, что когда-то было призвано защищать Москву от всего мира или наоборот – весь мир от обезумевшей столицы, а теперь предоставленного самому себе.

Войско было олицетворением самой Игры – огромной уродливой личиной Войны и Смерти. Многие в Волшебной Москве благодарили высшие силы за то, что никто из многочисленных противоборствующих сторон так и не смог до сих пор перетянуть Войско на свою сторону. Хотя мудрые люди считали, что грубая мощь в Волшебной Игре вполне уравновешивается хитростью, удачливостью и покровительством добрых сил.

Тем не менее, желание Войска втянуться в финальную стадию Игры в качестве самостоятельной силы у многих вызвало обеспокоенность. И, видимо, небезосновательно…

…Генерал высокомерно осмотрел присутствующих тяжелым взглядом своих желтых, с узкими вертикальными зрачками, глаз. Вид его был ужасен, но все-таки, уже довольно привычен для москвичей: никого особо не пугали уже ни когти, ни клыки, ни маленькие рожки на лысом костистом черепе, ни длинный раздвоенный, будто у змеи, язык. Боялись не вида Генерала, а его слов.

– И о чем вы здесь говорите? – с презрением произнес Генерал. – Что за ворохи вранья, что за бессмысленные обещания, что за пляски перед избирателями? Почему никто не хочет сказать им правду?

Кандидаты настороженно молчали. Генерал оскалился, и некоторым показалось, что из его полураскрытого рта потекло зловоние, отдающее серой.

– Э-э-э… – неуверенно произнес ведущий. – Поясните, пожалуйста, что вы имеете ввиду?

– Я-то поясню, – сказал Генерал. – Ведь не для кого не секрет, что Правила написаны не столько для всех здесь собравшихся, сколько для кое-кого другого…

– Кого же это? – пробурчал Бригадир, глядя на Генерала исподлобья.

– Для Игроков! – веско сказал Генерал. – Для них, и больше ни для кого! Мы можем сколько угодно рядиться в Маги, но пока на сторону кого-то из нас не станет Игрок, все эти выборы останутся профанацией…

– Все так, – спокойно сказала Карина. – Говорят, в городе уже появились новые Игроки. Только где они? Мы не обязаны ждать, пока эти самые Игроки не изъявят желания участвовать в выборах. В конце-концов. Правила ничего не говорят об этом…

– Верно! – неожиданно поддержала Крину Степанида. – В Правилах нет ни слова об Игроках. И если они не появятся…

В это время к ведущему подскочила какая-то шустрая мартышка и принялась что-то активно шептать ему на ухо, подпрыгивая на месте от нетерпения.

– Хм… – довольно озадаченно сказал ведуший, когда мартышка закончила шептать и попятилась прочь из телевизионной картинки. – У нас тут появилась информация… М-да… Появилась информация, что в выборах изъявил желание участвовать некий Независимый Кандидат…

Генерал негромко, но довольно неприятно рассмеялся.

– И кто же он? – поинтересовался мистер Мистер.

– Никто не знает, – пожал плечами ведущий.

– Как он хоть выглядит? – спросила Степанида.

– Никто не видел, – сокрушенно покачав головой, сказал ведущий.

– Он хоть появится в студии? – нетерпеливо спросил Бригадир.

– Не знаю, – растерянно повторил ведущий и развел огромными лапами. – Он ничего не сообщил об этом. Он ведь Независимый Кандидат. То есть, совершенно независимый…».

– Независимый Кандидат?! Что это еще за птица? – удивленно воскликнул Веник.

Разбойники принялись шумно обсуждать услышанное.

Марина решительно поднялась с места. Разбойники немедленно приумолкли, уставившись на Марину. Даже крыса-проектор несколько приглушила звук.

– Я должна найти сына! – сказала Марина, глядя куда-то перед собой. – Чует сердце – что-то неладное творится…

– Давайте мы разведчиков разошлем! – предложил Крюгер.

– Это само собой, – кивнула Марина. – Пусть смотрят в оба: с этими выборами жди любой пакости от злых сил. Усильте посты и будьте готовы к осаде!

– К осаде? – удивился Веник.

– Атаманша дело говорит! – сказал Крюгер. – Оборону усилить не мешало бы. Нюхом чую: кто-то решит попробовать нас на прочность…

Оглушительно взревело, и аудитория наполнилась запахом бензина: атаманша привычно оседлала своего боевого скакуна с японскими корнями. Марина защелкнула шлем и, прощаясь, коротко махнула рукой в черной перчатке – совсем, как в юности.

Некоторые вещи со временем не меняются. И это здорово.

2.

А между тем еще один Кандидат в Маги, он же Игрок под несчастливым тринадцатым номером, неспешно шел по улице в сопровождении санитаров.

Надо оговориться насчет «несчастливого числа»: Саша Шум не считал себя несчастным человеком. Это только со стороны кажется, что тот или иной индивидуум несчастлив. На самом же деле, дающий такую оценку, просто примеряет чужую жизнь к самому себе. Пожалуй, вряд ли стоит согласиться с оханьем сердобольной бабульки по поводу разорванных джинсов внучки. Потому что внучка не от бедности и убогости в рванье ходит, а с целью выставить напоказ упругие и загорелые кусочки тела.

Также и Саша Шум всегда сердился, когда его принимали за сумасшедшего. И почему? Только потому, что ему было открыто куда больше возможностей, чем людям обыкновенным!

Что с того, что он говорил на вдохе, пугая знакомых и незнакомых? Просто так было нужно Саше. А объяснять каждому встречному, почему да как – просто сил никаких не хватит. Вот также, по своей постоянной занятости своими, никому непонятными размышлениями, Саша тот и дело забывал о таких мелочах, как снять штаны, отправляясь по нужде, или рот закрыть, чтобы при задумчивости слюна из него не капала…

Но разве это означало, что Саша Шум – несчастный человек? Отнюдь!

Хорошо, что эта волшебная Игра, наконец, расставила все на свои места, и Саша смог почувствовать себя в своей тарелке. Не в той тарелке, которой он двинул по уху Чипа, когда тот еще не был Чипом, а в той безумной тарелке, в которой пребывало все население Волшебной Москвы.

Здесь царило такое безумие, что назвать Сашу безумцем ни у кого не открылся бы рот.

Правда, с другой стороны, безумия-то никакого вовсе и не было.

Просто мир в Волшебной Москве на какое-то время стал… нормальным. Да, именно эта реальность, реальность магии, чудес – та, которой мысль и фантазия держат верх над материальной скукой – это и было подлинной реальностью.

Многие в Волшебной Москве давно узнали эту простую истину: нормальность «того», прошлого мира, мира, лежащего по ту сторону Локализации, весьма условна. Та «нормальность» была однажды создана искусственно – просто для того, чтобы оглушить человека обыденностью, затуманить его взгляд и заставить бездумно трудиться на благо неведомых хозяев.

Впрочем, не все были согласны с тем, что Маги на самом деле издревле были хозяевами людей. Поскольку Магов никто никогда не видел, то и обсудить с ними эту тему не было никакой возможности.

Однако Сашу Шума эти высокие материи не волновали. Как и его обязанности Кандидата в Маги. Даже красный пакет на голове, призванный экранировать мозг от дурного космического излучения, не помогал Саше сосредоточиться.

Просто сосредоточенность не была его сильной стороной.

А потому Саша не замечал, как шушукаются, косясь на него, санитары. Наконец, Чип откашлялся и сказал:

– Это, господин Кандидат… Нам бы к этому Архивариусу надо бы, а?

– А то здесь какая-то чертовщина творится, а мы понять ничего не можем… – пробубнил Дейл.

Словно иллюстрация к его словам, над головой пронесся, отчаянно свистя, крылатый полосатый гаишник: он преследовал вполне обыкновенный с виду, облезлый и дребезжащий, но при том неплохо летящий «запорожец»: то ли он пролетел на красный свет парящего в небе многостороннего светофора, то ли летел с превышением скорости.

На фоне потоков воздушных легковушек, грузовиков и троллейбусов уже вполне закономерно смотрелась странно преобразившаяся Останкинская башня – на этот раз с раздвоенной верхушкой, удерживающей огромный пылающий глаз…

– Я где-то это видел… – наморщив лоб, пробормотал Саша.

– Все это видели, – сказал Чип. – Так мы пойдем к Архивариусу?

– Ага, – кивнул Саша Шум. – Мы и идем.

– Но ведь к нему на метро ехать надо! – возразил Дейл.

– В метро я больше не полезу! – твердо сказал Саша. – Не хочу!

– Но… Как мы тогда найдем этого… Архивариуса? – озадаченно спросил Чип. – Нам ведь назвали только станцию метро и номер дома – и все!

– Не знаю, – решительно сказал Саша. – Но под землю больше не полезу…

– Надо спросить у кого-нибудь, – предложил Чип. – Кто может знать этого Архивариуса? Как к нему еще можно добраться?

Вся троица огляделась в поисках внушающих доверие прохожих. Таковых не оказалось: на улицах было полно подозрительных уродливых монстров, и почти не было обыкновенных людей. Как известно, Игра при Старте обильно раздавала причудливые личины. И в этом районе, очевидно, была особенно щедра на экзотику.

Только небольшая группа непонятно откуда взявшихся всадников была более-менее похожа на что-то привычное. Всадники эти были верхом на крепких коренастых лошадках, а над головами их реяли вымпелы – почему-то не с гербами и орлами, а с известными торговыми марками.

– Эй, уважаемые! – зычно окликнул всадников Чип.

Отряд верховых остановился. Лица всадников повернулись в сторону кричавшего и продемонстрировали свою вполне восточную сущность: этих конников можно было легко принять, например, за воинов Чингисхана и тому подобных Батыев.

Но жители Волшебной Москвы прекрасно знали: это воины-торговцы знаменитой Черкизовской Орды. И они вряд ли бы стали так вызывающе выкрикивать в их адрес. Но ни санитары, ни, тем более, Саша Шум, ничего не ведали про расстановку сил в Волшебной Москве: ведь они все еще не добрались до Архивариуса.

Всадники пришпорили коней и поскакали прямо в сторону Саши. Тому это ужасно не понравилось. Он попятился, прячась за спинами громил в белых халатах. Те тоже должны были, по идее, растеряться, но Игра лишила Сашиных телохранителей такого душевного свойства. И они просто ждали, пока всадники не подскачут совсем близко.

Всадники некоторое время в упор рассматривали Сашу, совершенно не обращая внимания на его телохранителей. Затем они переглянулись и покивали друг другу, словно соглашаясь с чем-то заранее обговоренным.

– Игрок? – отрывисто спросил один из всадников.

– Чего? – не понял Саша Шум.

– Кандидат? – уточнил вопрос другой всадник.

Видимо красноречие не было у них в ходу.

– А! – широко улыбнулся Саша. – Кандидат, ага. Вот!

И он похлопал по пакету у себя по пакету на голове: смотрите, мол, неужели не видно, что я именно Кандидат и никто иной?

– Это хорошо! – всадники радушно заулыбались. – Поехали к нам, в гости?

– Это еще куда? – нахмурился Чип.

Телохранители напряглись, ожидая подвоха.

– И вы тоже – поехали! – радостно воскликнули ордынцы. – Наша вас искала!

– Кто искала? – продолжая улыбаться, спросил Саша.

– Мы искала! – расползаясь в редкозубой улыбке, сказал тот, что был за главного. – Уже машина вызвали, едет! Наша будет очень довольна!

«Наша» действительно выглядела весьма довольной, если под «нашей» ордынцы подразумевали свою предводительницу.

Степанида встретила гостей в своем знаменитом трейлере – в самом центре огромного кочующего рынка Черкизовской Орды.

Саше в Орде понравилось: место это было шумным, в меру безумным, и в тоже время прогоняющим прочь все потаенные страхи. Здесь суровые воины-ордынцы удивительным образом неожиданно превращались в радушных торговцев всякой всячиной.

Но в гостях у Степаниды все было иначе: темные занавески на окнах тяжелая атмосфера благовоний, множество свечей, статуэток, амулетов по стенам – настоящая берлога гадалки из кочующего парка аттракционов.

И сама Степанида – огромная, безвкусно накрашенная, неспешно тасующая карточную колоду.

Гости уселись на стулья с высоким спинками перед столом, центр которого занимал большой стеклянный шар для гаданий.

– Я просто не верю своей удаче! – радушно улыбаясь, произнесла Степанида. – Игрок номер тринадцать, самый настоящий Кандидат в Маги, сидит у меня в гостях! Какая прелесть! А все считают его пропавшим…

– Ну, почему это я пропавший? – пожал плечами Саша. – Я не пропавший вовсе. Вот в больнице у нас как-то сварили пропавшие сосиски – вот то, действительно, было…

Степанида звучно расхохоталась: видимо, она приняла Сашино откровение за шутку!

Санитары равнодушно переглянулись и перевели взгляды на стеклянный шар. После чего впали в оцепенение и перестали как бы то ни было реагировать на происходящее вокруг.

Степанида отложила колоду в сторону и схватила Сашину руку толстыми, похожими на те самые пропавшие сосиски, пальцами.

– Дорогой мой, – проворковала она. – Тебя послала ко мне сама судьба! А точнее – сама Игра тебя послала. Потому что я тоже Кандидат! И мне не хватало только твоей поддержки, чтобы победить на этих выборах!

Саша недоуменно похлопал глазами и осторожно вытащил руку из цепких сосисок.

– Я плохо вас понимаю, – признался он. – У меня и справка есть…

– Это ничего! – успокоила его Степанида. – Главное, что я все хорошо понимаю. Слушай, Игрок, а ведь мне не обязательно оставаться Кандидатом: вместо меня можешь выступить ты! Ты будешь кандидатом от Орды! Как тебе мысль, а? Если от нас будет выдвигаться самый настоящий Игрок – представляешь, насколько повысятся наши шансы?!

– Не-а, не представляю, – искренне сказал Саша Шум.

Однако он потихоньку начинал понимать, что к его скромной персоне стали проявлять немалый интерес. Причем, самые разные люди, даже такие важные, как тот летающий инспектор или вот эта чрезвычайно крупная женщина.

Жаль только, что он так ничего до сих пор и разобрался в происходящем. Просто не было рядом Андрея Алексеевича, который умел все разъяснять просты и доступным языком. Даже слишком доступным.

– Это не важно! – зашипел в ухо Шум. – Никто и никогда не понимает, для чего нужны эти выборы, кого надо выбирать и зачем! Главное – ты в центре внимания. Это хоть ты понимаешь?!

– Это я понимаю! – послушно сказал Саша.

– Вот и замечательно – оживилась Степанида. – Итак…

Ее голос перекрыл Шум:

– Ты просто делай вид, что все тебе ясно! Кивай, когда надо, головой там качай. А когда не знаешь, что сказать, говори просто «да, конечно!» или «нет, как можно!» – это уж по ситуации. Эти две фразы всегда имеют хоть какое-нибудь, да значение!

– Так я и поступлю! – согласился Саша.

– Что? – вздрогнула Степанида. – Ах, да, конечно! Так мы и поступим – объединим наши усилия – и кто бы из нас в, конце-концов, не стал Магом, это будет наша общая победа, верно?

– Да, конечно! – с легким сердцем воскликнул Саша Шум.

3.

Светка вела за собой Тему – и не куда-нибудь, а в самую глубину мрачной и далеко не доброй Коломенской Чащи.

Надо сказать, Теме уже доводилось бывать в этом огромном колдовском лесу, который внутри казался неимоверно больше, чем снаружи (как и многие места в волшебном городе Москва). Только тогда, очень давно, Тема был совсем маленьким, и теперь почти ничего не помнил о своих лесных похождениях. Да и чего там говорить – к детям хищная и свирепая Чаща куда благосклоннее, чем ко взрослым. А Тема считал себя уже вполне зрелым, умудренным жизнью человеком, а, значит, по крайней мере, достойным быть слопанным какими-нибудь плотоядными деревьями из окружающих его зарослей.

Но рядом со Светкой Тема мог ничего не опасаться: ведь ведьмы, пусть даже и начинающие – это подлинные хозяйки леса.

Они шли молча, и Тема вдоволь наслушался странных лесных звуков, внушающих страх и тоску даже ему – грозе бетонных джунглей безумного города. В лесу вообще зачастую не нужны слова: здесь все иначе, здесь слова ни к чему, куда более важны чувства и внутреннее состояние. А потому Тема целиком положился на свою спутницу…

– Пришли, – сказала Света.

Тема и так уже понял, что пришли: они стояли у подножья огромной уступчатой пирамиды, доверху заросшей странной тропической растительностью – словно здесь, в сердце Коломенской Чащи зарождался островок экваториальных джунглей. Здесь и дышалось тяжелее, и воздух был наполнен непривычной тропической влагой, а таинственные письмена и рисунки на камне напоминали о том, что далеко не все в мире познано и разложено по полочкам, что есть еще в жизни место тайне и колдовству…

Светка прошлась вдоль нижнего уступа пирамиды, внимательно вглядываясь в камень и касаясь рукой его шершавой поверхности.

– Ты уверен, что хочешь попробовать? – еще раз спросила Светка.

Спросила странным голосом, словно бы намекая Теме: откажись, пока не поздно!

Но Темино упрямство было слишком велико. Хотя и сам он иногда хмуро думал: почему он вдруг задумал повернуть время вспять? Уж не следуя ли совету того, кого вовсе не стоило бы слушать?

Но тут же одергивал сам себя: ведь он действительно не знал других способов исправить положение! То, нарастающее, словно снежный ком, предчувствие беды, из-за чего потеряли покой все близкие ему люди!

Нет, он попытается вернуть все назад и исправить ошибку!

– Уверен! – сказал Тема.

– Ну… Ну, тогда пошли, – сказала Света и протянула хрупкую, даже кажущуюся прозрачной, руку.

Тема осторожно сжал в ладони эту прохладную руку и ощутил, как тело его принялись покалывать тысячи мелких иголок, словно микроскопические разряды тока…

И они принялись подыматься вверх по крутым ступеням, высеченным в камне на одной из граней пирамиды. Только что Тема совсем не видел этой широкой лестницы, а теперь она была – и вела к высокой плоской вершине. Под их ногами со змеиным шипением расползались лианы, словно освобождая дорогу, и тут же, позади них, возвращались на место…

…Отсюда, с вершины, вся Волшебная Москва была, как на ладони – хотя со стороны городских улиц никак нельзя было разглядеть эту таинственную постройку. Только всевидящий оранжевый глаз злобно пялился на Тему с верхушки Останкинской башни: от Арбитра не спрячешься нигде, даже в Чаще, даже в темных лабиринтах метро. Одно утешает: Арбитр никак не может влиять на ход событий.

Хотя… Хотя, как оказалось, он может давать советы. По Правилам ли это?

Тема сжал зубы: он, только он, и никто другой, имеет право создавать Правила! И даже Арбитр в этом деле ему не указ!

– Ну, что мне делать? – нетерпеливо спросил Тема.

– Надо принести жертву, – спокойно сказала Светка. – Вот жертвенник, видишь?

Тема обмер. Так они не договаривались!

– Жертву? – переспросил он каким-то деревянным голосом. – А… А зачем?

– Только у древних духов этих камней можно просить о том, что тебе нужно, – глядя Теме в глаза, сказала Света, и взгляд ее вдруг сверкнул мертвенно-изумрудным пламенем. – А духи эти избалованы, они привыкли к жертвам. И хотят они только крови – человеческой.

Тема вдруг испытал совершенно необъяснимый ужас – словно тот подкрался сзади и обхватил его своими ледяными лапами. Ужас был не от сказанного – Тема испугался Светки.

Да, да! Он совсем не ожидал, что эта, знакомая с детства девчонка сможет вдруг совершенно неожиданно испугать его одним взглядом, да парой негромких слов! И страх, помноженный на страх, сделал его ноги ватными, а тело и разум совершенно безвольными…

Впрочем, длилось это секунды. Тема взял себя в руки и спросил дрожащим голосом:

– Но где же мы возьмем эту кровь? Кого-то надо… зарезать прямо здесь?! Или, что там еще – сердце вырвать?!

Светка вдруг изменилась в лице: она снова стала обыкновенной девчонкой, просто играющей в злую колдунью.

– Я… Я не знаю, – растерянно проговорила она. – Просто духи говорят мне: «Крови, крови!» Я думаю, достаточно будет просто проколоть палец и покапать на жертвенник…

Тема, не раздумывая, вытащил из кармана перочинный ножик и со щелчком раскрыл его.

– Давай! – решительно сказал он и занес лезвие над раскрытой ладонью.

Ему показалось, что жертвенный камень под его рукой задрожал мелкой дрожью, словно бы в предвкушенье лакомства.

– Подожди! – остановила его Светка. – Дай сосредоточиться…

Светка закрыла глаза и принялась тихо, вначале медленно, а потом все быстрее и быстрее шептать под нос странную и даже страшноватую скороговорку:

Время приходит Время уходит Ходики ходят Варево бродит Люди рождаются Быстренько старятся Как ни стараются Может не нравится Даже красавица Скоро состарится Сердце стремится Быстро разбиться Все что родится Стремится развиться Время скорее Мчись все быстрее…

Лицо ее стало бледнее бумаги, губы посерели, тело била крупная дрожь. И Тема с ужасом увидел, как в волосах Светки стала пробиваться седина, как лицо ее прорезали морщины, а голос стал дребезжащим, старческим! Слова теперь звучали все медленнее и даже вроде слишком медленно – как на виниловой пластинке, которую притормаживаешь пальцем…

Время устало Медленней стало Время споткнулось И повернулось Скорости сбавить Ошибки исправить То что случилось Всего лишь приснилось Время устало Начни все сначала…

Цепкая старушечья рука схватила Темину ладонь, другая – направила его руку с ножом. Тема вскрикнул: линии его ладони пересекла алая полоса.

Кровь суетливо закапала на жертвенник.

Пирамида задрожала от жадности, что-то забулькало под ногами, как гигантский голодный желудок. Что-то незримое, но огромное, страшное, древнее прорычало:

– Еще-е-е-е…

Кровь все капала и капала, и камень с хлюпаньем всасывал ее – как какая-нибудь кровожадная губка.

– Еще-е-е-е…

И вдруг Светкина рука быстро сунула в Темину окровавленную ладонь пучок какой-то пахучей травы – и сжала ладонь в кулак своими пальцами – молодыми, чистыми, совсем не старушечьими.

Наваждение прошло.

– Слишком много крови, – тихо сказала Светка. – Ты можешь сознание потерять.

Тема прислушался к своим ощущениям, и его закачало от незнакомой слабости. Руки и ноги стали ватными, в голове шумело.

– Мало… – недовольно и несколько удивленно прорычали камни.

– Больше нет, – виновато сказала Светка.

– Есть! – возразил настойчивый рык. – Дай мне его сердце! Я хочу его сердце!

Светка растерянно заморгала. Видимо, чего-то не еще хватало в ее ведьминских знаниях.

– Я все сделала правильно… – проговорила она.

Словно отличница на уроке, которой хотят незаслуженно поставить «тройку».

– Мало! Мало крови! – взвизгнули камни.

Но Светка уже взяла себя в руки. И решительно заявила:

– Я дала вам кровь! Мы не оговаривали – сколько именно я должна вам ее дать! Теперь по нашему уговору вы должны повернуть время вспять…

– Да… – недовольно пророкотали камни. – Мы помним уговор. Но раз ты толкуешь его по-своему, то и мы все сделаем по-своему. Мы повернем время вспять…

И голос низко засмеялся, от чего камни под ногами заходили ходуном, словно при землетрясении.

– Уходим! – сказала Светка.

– Ага… – вяло отозвался Тема.

И поплелся вслед за юной ведьмой.

Как прошел спуск, Тема даже не помнил – все было словно в тумане, таком же, как и тот, через который вела его Светка до самых дверей своей прихожей в своей странной квартире.

– Спасибо тебе, – сонно сказал Тема и разжал ладонь с пучком болотных трав: там где должен был оставаться глубокий порез, кожа была совершенно чистой, словно Тема и не приносил невидимым злым силам свою кровавую жертву…

Светка озабоченно покачала головой, разглядывая Тему:

– Зря мы связались с древними духами. Чувствую, не доведет это до добра… Слушай, ты как хочешь, но я пойду с тобой!

Тема не стал возражать. У него просто не было сил на споры. Так они и вышли в город: бледный, с темными кругами под глазами, шатающийся от потери крови юноша и босоногая длинноволосая девушка в легком платье и с легкомысленным венком на голове.

В Волшебной Москве трудно удивить кого-то своим внешним видом.

4.

Доминатор стоял неподвижно, словно нависая над городом, раскинувшимся у его ног, на верхушке своей высокой и мрачной башни, которая давно уже стала символом всевидящего ока Арбитра.

Эта роль далась Доминатору нелегко. Как это ужасно: видеть все, знать планы и замыслы всех и каждого, оценивать развитие событий на много ходов вперед – и не иметь возможности воспользоваться этими потрясающими возможностями!

Это было мучительно. Еще бы – это было изощренным наказанием со стороны победивших его сил.

Но что такое победа? Очень иллюзорная вещь! И в этом рано или поздно может убедиться каждый – включая его самого…

Но кое-что он сумел сделать.

Доминатор тихо рассмеялся своим мыслям. Да, он сумел бросить это маленькое, легенькое зернышко сомнения в хрупкую душу юного Магистра Правил.

И вот – свершилось! Магистр сделал свою очередную ошибку – вторую, после нечаянного создания Правил.

Все-таки, все в этом мире пребывает в равновесии – и раз уж так долго тьма была подавлена светом, то теперь город хлебнет чернильной тьмы вдоволь! Ведь Арбитр не был обязан сообщать Магистру о невозможности исправить ошибку, путем возвращения событий вспять.

Ошибки можно только множить. И Магистр только что подтвердил эту истину.

Вместе со своей легкомысленной подружкой они пробудили страшные силы – такие, которых побаивался и сам Доминатор.

Время невозможно повернуть вспять для того, чтобы исправить и подчистить пройденное – это правда. Но Будущее может шагнуть навстречу породившему его Настоящему – словно откатившаяся волна, которая возвращается в создавшее ее море.

Так что Магистр Правил, да и все остальные, увидят, как время развернется и помашет им из самого Мрачного Будущего.

Почему именно Мрачного? Это же так просто: если вы хотите будущего Светлого – то просите помощи у светлых сил, а не у кровожадных призраков тьмы. Впрочем, Светлые силы никогда не пойдут на шутки со Временем. А потому в самое ближайшее время городу придется столкнуться с одним из возможных вариантов сотворенного им же грядущего – с Последствиями своего же Неверного Выбора.

Все знают: будущее каждого зависит от выбора. Того выбора, который приходится делать каждый день и даже – каждую минуту. А потому варианты последствий ветвятся, как капилляры кровеносной системы – все дальше и дальше, до бесконечности.

И сейчас, когда в Волшебной Москве настает время главного выбора, сжавшегося до символичного избрания Мага, темные духи, недовольные жертвой, конечно же притащат из Будущего наиболее скверный вариант последствий.

Доминатор расхохотался самым счастливым смехом, на который только была способна его мрачная натура: сам он, конечно, не сможет активно участвовать в происходящем, но видит преисподняя – уж точно, от души насладится зрелищем!

5.

Пробившись сквозь паутину тоннелей метро, такси, наконец, выскочило на поверхность.

– Москва… – сладко произнес таксист и окинул окружающее пространство жадным взглядом. – Что-то я не узнаю тебя, столица… Как же тут все изменилось.

Эрик и Криста настороженно огляделись. Все, вроде бы, было по-прежнему. Только вот что-то тревожное витало в воздухе волшебного города. Тихо и тоскливо мяукнуло Чудовище: оно испуганно жалось к Кристе и дрожало, как лист на ветру.

Все это было довольно необычно.

Только Богдан беспечно отмахнулся:

– Да у нас постоянно что-то меняется! Верите, нет – сам здесь ничего не узнаю… Постойте, а что, что происходит-то? Я один это чувствую?

Богдан вдруг зябко поежился и прижался носом к холодному стеклу машины.

– Наконец-то! – усмехнулась Криста. – Я то я уж подумала, что ты совсем дисквалифицировался…

– Что-то странное… – пробормотал Богдан, указывая на небо над домами.

Где-то далеко на западе синее небо сгущалось и меняло цвет на совершенно серый, безжизненный, словно сошедший с черно-белой фотографии. Выглядело это крайне неприятно.

– Ничего странного, – отозвался Эрик, оглядывая небо с профессиональным интересом. – Просто мощные эманации зла повсюду. Опять наши старые добрые негодяи замыслили какую-то мерзость.

– Откуда же столько зла? – проговорила Криста. – Это просто невозможно… Как будто все вокруг захлестнули Черные Земли…

– Но здесь не Черные Земли, – возразил Эрик, на всякий случай постучав подошвой по асфальту. – Видите? Обыкновенный асфальт, а не плитка Успеха. Нет, это что-то другое…

Таксист Гриша нерешительно откашлялся:

– Я извиняюсь за то, что прерываю ваш научный спор… Но такси дальше не едет. Мне надо еще родственников своих повидать. Если кто остался, конечно…

– Да, да! – спохватилась Криста. – Конечно!

И любители дружно полезли из машины на улицу.

– Но вы не забывайте, Нью-Йоркское такси – лучшее в мире! – крикнул вслед Гриша. – Если я вам вдруг понадоблюсь…

– Мы вам позвоним! – бодро сказал Богдан.

– Нет, я вас сам найду, – хитро ответил Гриша и подмигнул любителям. – Бай-бай!

– Бабай! – машинально отвел Богдан.

Любители помахали вслед умчавшейся машине. Чудовище в руках Кристы жалобно попискивало.

– И все-таки – что же здесь произошло? – озабоченно проговорила Криста.

– Такое ощущение, словно Доминатор на свободу вырвался, – предположил Эрик.

– Разве при Доминаторе была такая мощная эманация тьмы? – покачала головой Криста. – Нет, это что-то другое…

– Хватит гадать! – решительно сказал Богдан. – Айда к Архивариусу!

Дверь им открыла Полина – все в тех же прямоугольных очках, с упруго зачесанными назад и стянутыми в узел волосами, похожая на строгую учительницу начальных классов. Не говоря ни слова, Полина провела любителей в Архив – странную комнату, похожую изнутри на замершую и покрывшуюся инеем бревенчатую избушку.

Архивариус сидел на полу, а тома Архива были беспорядочно разбросаны по полу. Если учесть, что роль этих томов исполняли самые разнообразные по размерам и новизне ноутбуки с маркерными надписями на «корешках», то зрелище было, конечно, необычное. Особенно на фоне печки-буржуйки, стоящей почему-то прямо в центре комнаты.

Архивариус выглядел расстроенным. Впрочем, заметив гостей, он улыбнулся им и поднялся.

– А что случилось? – поинтересовался Богдан. – Потеряли чего?

– Что? – рассеянно спросил Архивариус. – А, ну да. Хм… Потерял, потерял…

В наступившей паузе любители переглянулись: он и давно не видели Архивариуса в таком настроении.

– Полина, сделай гостям чаю! – крикнул вдруг Архивариус и бодро хлопнул в ладоши. – А, что там… Давайте хлебнем горячего, так легче думается…

Любители сидели на массивных деревянных кругляшах вокруг печки и попивали обжигающий чай из железных кружек – так было принято у Архивариуса. На коленях Кристы тихо дремало Чудовище. Сам хозяин сидел в кресле-каталке со старенькой гитарой в руках и скорбным голосом напевал не очень-то веселую песенку:

Я буду там немного раньше, чем ты.

Ты будешь позже – тебе фору дам.

Мы все придем, куда приводят мечты.

Все будем там…

– Гм… – откашлялся Богдан. – А откуда основания для такого пессимизма? И что это вы искали?

Он обвел рукой груды ноутбуков на полу. Некоторые из них тускло мерцали экранами, другие же были разбиты и мертвы.

– Я искал ответы, – туманно пояснил Архивариус, перебирая струны, – но так и не нашел. Кстати, вы сами не знаете, кто такой Игрок номер ноль?

– Не-а, – пожала плечами Криста. – Мы ведь только что с Того Света…

– Ну, да, ну да… – рассеянно кивнул Архивариус. – Вы представляете, Архив говорит, что конец Игры надо искать на Том Свете!

– Не понял… – пробормотал Богдан.

– Поясните, пожалуйста, – попросил Эрик.

– Такая штука: при Неверном Выборе у Волшебной Москвы просто-напросто не будет будущего, – сказал Архивариус и отложил гитару, прямо на дощатый пол.

– Ничего не понимаю… – помотал головой Криста. – Неверный Выбор? Это, если изберут Магом не того, кого следует? Но ведь никто не знает Будущего…

– Зато ОНО знает нас, – мрачно сказал Архивариус. – Неужели вы не почувствовали?…

– Наступление Тьмы? – тревожно подхватила Криста.

– Да, – кивнул Архивариус. – Это наступает Будущее. Кое-кто умудрился повернуть вспять время. И сделал это самым худшим образом, какой только можно себе представить. И знаете, кто это сделал?

– Тема! – хором сказали любители.

– Почему я не удивлен? – пробормотал Архивариус.

– А что говорит Архив? – поинтересовалась Криста, пытаясь разглядеть что-нибудь на тусклых экранах.

Архивариус кивнул на кучу ноутбуков на полу:

– Архив в недоумении. Он знает все о том, что происходит в Волшебной Москве, но он не может знать Будущего. Но кое-что, все равно, ясно: Мрачное Будущее вползает в наше время, чтобы как следует закрепить свой успех. И в точке главного выбора оно достигнет максимальной силы.

– В момент выборов Мага? – прищурился Эрик.

– Именно, – кивнул Архивариус.

– А как оно выглядит – это Мрачное Будущее? – поежился Богдан.

– Пока не знает никто, – сказал Архивариус. – Архив бормочет что-то невнятное: спрут, мертвый город, щупальца тьмы… И после точки выбора все это Будущее примется засасывать в себя окружающее пространство, пока, в конце-концов, не сожрет Настоящее… Все.

– Хм… – задумчиво произнесла Криста. – Вам это не напоминает кое-что знакомое?

– Черные Земли? – предположил Эрик.

– Именно! – сказала Криста. – Принцип распространения зла всегда один и тот же…

– Не забывайте, – вмешался Архивариус. – Черные Земли – это свое, так сказать, «родное» зло. Оно основано на человеческих пороках и страстях. А Мрачное Будущее – это совершенно неуправляемые последствия один раз совершенной Большой Ошибки.

Любители некоторое время поседели в оцепенении – каждый наедине со своими невеселыми мыслями.

Тишину нарушил Богдан.

– Что-то чай остыл, – сказал он задумчиво. – Есть предложение поставить чайник. Или есть другие идеи?

– Надо немедленно найти Тему! – произнес вдруг звонкий и твердый голос. – Я не понимаю, почему вы все еще не нашли его?!

В дверном проеме стояла Полина. Она сняла свои ужасные очки и нервно протерла их платочком. Любители еще никогда не видели Полину без очков: всю ее строгость будто смыло, и теперь лицо ее, с подслеповатым прищуром глаз вызывало только лишь жалость.

– Он не успокоится, – дрогнувшим голосом сказала Полина. – Если вы не найдете его, он еще каких-нибудь бед натворит. А еще хуже – сам попадет в беду…

– Мы попробуем отыскать его! – пообещала Криста.

– Только не забывайте, что нам нужно разыскать еще и своего Кандидата, – сказал Архивариус. – Никто до сих пор не видел Игрока номер тринадцать и Игрока номер ноль. Один из них – наверняка наш…

– Вот я только не знаю, как определить: наш он или не наш? – нахмурилась Криста.

– Да, ошибка может обойтись нам дорого… – проговорил Архивариус.

Любители покивали с самым серьезным видом. А затем поднялись со своих пеньков.

– Ну, мы пошли! – сказал Эрик.

– А Чудовище мы у вас оставим, – сказала Криста, передавая маленькое пушистое существо Полине.

Та боязливо приняла котенка на руки: очевидно, ей пришлось сделать над собой некоторое усилие. Однако Полина бледно улыбнулась, заглянула в заспанные глаза котенка и строго произнесла:

– Ну, может, хоть ты будешь слушаться старших?

6.

Тема шагал впереди, пиная кроссовкой мятую банку из-под «колы». Светка бесшумно ступала следом – ее совсем не смущало, что шагает она босиком не по мягкой траве, а по корявому растрескавшемуся асфальту, на котором не редкостью были битое стекло и ржавые железки.

Они шли туда, откуда должно было показаться Время, повернутое вспять Светкиными заклинаниями.

Теме все это виделось странным. Ему казалось, что разворот событий должен был произойти, как в кино про «машину времени»: он, Тема, просто должен был очутиться во вчерашнем дне с баллончиком в руках перед чистой стеной – и отказаться от своего намерения что-либо писать на ней. Или же зачеркнуть уже написанное. Или вообще не идти к этой дурацкой стене, а вместо этого предупредить о последствиях старших…

Но все вышло иначе. И на все его претензии Светка только лишь пожимала плечами: она сама не знала, к чему приведут ее эксперименты с духами пирамиды.

А духи все сделали по-своему. И Тема с ужасом думал о том, что он сам, своей волей еще сильнее запутал Волшебную Игру. И теперь ничего не оставалось, кроме как пойти ТУДА и разобраться во всем самому. На месте.

– Может, ты не пойдешь? – глядя на Светку, с сомнением произнес Тема. – Мало ли, что там задумали эти твои духи. Мне они очень не понравились…

– Это еще почему? – Светка нервно дернула плечом. – Я виновата не меньше, чем ты. Мне просто надо было отговорить тебя от этой затеи – шутить со временем…

– Ты не виновата, – буркнул Тема. – Если бы ты отказалась, я бы пошел к другим ведьмам…

– Тем более! – не вполне логично заявила Светка. – И вообще, я не ведьма!

– Вот-вот! – усмехнулся Тема.

– Можешь язвить, сколько тебе угодно, – твердо сказала Светка. – Но разбираться со всем, что произошло, мы будем вместе!

– Можно подумать, ты уже поняла, что произошло! – с сомнением сказал Тема.

– Что-то поняла, – спокойно сказала Светка. – Все вышло не так, как я просила, а так, как духи истолковали мои просьбу: не мы переместились назад во времени, а само время развернулось – как змея, решившая укусить себя за хвост…

– И почему же так получилось? – спросил Тема.

– Наверное, потому, что время – это не совсем то, что показывают в твоих фильмах. Время – это огромное, как целый мир, существо. Оно ползет вперед и пожирает все, что встретиться на его пути – предметы, целые планеты, звезды, людей. Когда Время съедает человека – он начинает медленно перевариваться в его внутренностях – взрослеет, старится и разваливается, как какая-нибудь сосиска в желудке. Время – самый страшный и безжалостный хищник. Оно сожрет все и всех, всех без исключения, и никакие силы не смогут помочь противостоять этому. Можно отложить, оттянуть собственное переваривание внутри Времени, но срок все равно придет…

Тема вздрогнул: Светка смотрела на него с эдакой хитрецой, как будто только что прочла его мысли! И она еще будет говорить, будто не ведьма!

– Так ты знаешь, что такое Время на самом деле? – спросил Тема, стараясь казаться спокойным.

– Думаю, мы никогда не поймем этого, – сказала Светка. – Зато познакомимся с Будущим. И видимо, не самым приятным…

– А разве Будущее – это не есть Время? – задумчиво произнес Тема.

– Философ! – насмешливо протянула Светка. – Смотри – будешь об этом много думать – голова лопнет!

От этих слов Теме стало несколько спокойнее на душе: как будто Светка перешагнула обратно эту неприятную пропасть между человеком и ведьмой. Хотя, если подумать, разве Магистр Правил – это просто человек? Разве тот, чье неосторожно сказанное слово может перевернуть весь мир наизнанку, не является монстром, вроде описанного Светкой кошмарного Времени?

Эти мысли, однако, быстро улетучились. Потому что Магистр и юная ведьма, наконец, увидели…

Трудно описать то, что предстало перед их глазами. Что-то огромное, бесформенное на первый взгляд, развалилось на месте домов и улиц, раскинув серые зыбкие отростки в разные стороны. Словно огромный темно-серый спрут или гигантская амеба, слепленная из густого тумана…

Нет, все же, дело обстояло не так, как казалось на первый взгляд: этот огромный «спрут» вовсе не лежал на домах, тротуарах, дорогах. Он будто бы лез из какой-то незримой щели, расталкивая город вокруг себя в разные стороны.

И Волшебная Москва отступала, словно бы кто-то проткнул надувной резиновый глобус и пытался протащить сквозь дырку в нарисованной Евразии какой-нибудь бесформенный предмет… Нет, все-таки, трудно было подыскать аналогию.

Так или иначе, но зрелище это внушало страх. От этого, слепленного из тумана спрута так и веяло холодом и безысходностью.

– И это – наше Будущее? – тихо спросил Тема.

– Выходит, да… – бесцветно произнесла Светка.

В глазах ее застыла неимоверная тоска. Еще бы: как чуждо было это мрачное зрелище ей, влюбленной в дышащую жизнью зелень и чистую воду. Поймав взгляд Темы, Светка спросила:

– Ты чего?

– Что – «чего»? – переспросил Тема.

– Ты ведь не думаешь лезть ТУДА? – проговорила Светка.

Тема быстро взглянул на нее, и, ничего не ответив, направился в сторону дымчатого щупальца. Светка тут же, не задумываясь, как тень, двинулась следом.

Это странное, вполне материальное и ощутимое Будущее медленно приближалось. Оно нависало над головами вязким непроницаемым туманом, очень странным туманом, от взгляда на который начинала кружиться голова.

Чтобы не упасть, потеряв равновесие, Тема уставился себе под ноги. Также поступила и Светка. Она тихонько взяла Тему за руку, и тот сжал ее ладонь. Теперь они оба шли, словно вслепую, отстраненно наблюдая, как плоская поверхность под ногами обретает несвойственную улице кривизну, как, вопреки всем земным законам, они начинают двигаться под нелепым углом к невидимому горизонту, как подползает все ближе граница тумана, который и не туман вовсе, как странно выглядит эта самая граница – словно поверхность бесформенного мыльного пузыря – совсем не похожая на обыкновенный туман…

И вот рука Темы касается этой переливчато-серой границы, он ощущает, как его тело пронизывает время и пространство…

…Они стояли посреди Мертвого Города. Нелепого и страшного – словно его не строили когда-то, а просто небрежно свалили в одну кучу дома, телебашни, фонарные столбы, извилистые ленты улиц.

И все же это была Москва – странная, будто перенесшая тяжелую болезнь. А может все еще не избавившаяся от убийственной лихорадки, растрескавшейся улицы, стряхнувшей с домов штукатурку, нелепо согнувшей и покрывшей ржавчиной Останкинскую башню…

Все здесь было жалкое, полуистлевшее, серое – как небо над головой и земля под ногами.

– Какое мрачное место, – севшим голосом проговорила Светка.

– Неужто это и есть наше Будущее? – потерянно сказал Тема. – Неужели только потому, что я снова совершил глупость? И теперь все снова придется исправлять…

– А, может, не надо больше ничего исправлять? – с сомнением сказала Светка. – Мы уже пробовали…

– А что же, оставить, как есть? – с отчаянием в голосе сказал Тема. – Чтобы это проклятое Будущее сожрало весь город?

– Но что ты собираешься делать? – спросила Светка.

– Не знаю, – признался Тема.

Он склонился над асфальтом, припрошенным тонкой пудрой серой пыли и поднял маленький круглый предмет.

Древнюю монетку с профилем недоброго бородатого человека. Монетка была с «ушком» и цепочкой – видимо ее носили, как медальон.

– Но для начала попытаюсь побольше разузнать об этом месте, – сказал он, разглядывая монетку. – То есть, я хотел сказать – мы попытаемся…

И они двинулись вперед.

Под ногами рассыпался в прах асфальт, словно застарелая короста. Душный ветерок носил какие-то жалкие полуистлевшие клочки, которые и мусором назвать было бы слишком громко.

Это был действительно Мертвый Город. Только, странное дело: как и любой город, он оказался заселен.

Они шли посреди пустынной улице, на которой истлевали ржавые останки автомобилей, когда услышали со стороны тротуара отрывистый болезненный кашель.

На бордюрном камне, ссутулившись, сидел старик. С виду – очень больной и древний. Только показался он смутно знакомым – и Светка, и Теме. И только подойдя поближе, чтобы расспросить человека об этом месте, ребята с изумлением узнали инспектора ДПС Горемыкина!

Но как он был не похож на того бодрого, взметающего стрекозиными крыльями пыль удивительного стража дорог, превращенного Игрой в пародию на добрую фею! Форма его превратилась в грязное рубище, в руках больше не было полосатого волшебного жезла, и крылья за спиной обвисли неопрятными лохмотьями.

– Здравствуйте, инспектор! – нерешительно сказал Тема. – Что случилось?

– Что? – равнодушно произнес Горемыкин. – Кто вы? Откуда вы здесь?

– Мы… – не нашелся, что сказать, Тема. – Мы…

– Мы из прошлого, – тихо сказала Света. – Что у вас здесь случилось?

Горемыкин недоуменно пожал печами:

– Не понимаю, о чем вы? Что значит – «что случилось»? И что значит – «из прошлого»?

Света дернула Тему за рукав и сказала:

– Ну, конечно, откуда они могут знать, что случилось? Для них такое наше Будущие – это всего лишь их собственное настоящее… Пойдем дальше…

– Постойте… – сказал Горемыкин, слепо щурясь, не Тему. – Ведь ты… Магистр Правил! Я узнал тебя!

– Ну, да, это я! – обрадовался Тема. – А я думал, что вы меня не вспомните!

Горемыкин довольно неприятно усмехнулся:

– Как же, забудешь его… Ведь именно из-за тебя и погиб наш город. И Игра стала нашим вечным проклятьем…

Инспектор зло сплюнул. Правда, выглядело это довольно жалко – а от того еще больше поразило Тему.

Тема пробормотал упавшим голосом:

– Но… Но почему?

– Ты пришел сюда из прошлого, чтобы терзать наши старые раны? – проговорил Горемыкин. – Лучше иди назад. Я не хочу с тобой разговаривать.

– А сколько времени прошло с тех выборов? – спросила Светка.

– Каких еще выборов? – непонимающе уставился на нее бывший инспектор.

– Ну, выборов Мага, – осторожно пояснила Светка.

– Вспомнила… – пробормотал Горемыкин и отвернулся. – Причем здесь какие-то выборы?

– Как это причем?! – воскликнул Тема. – Ведь все это – результат выбора! Еще не поздно все исправить!…

– Это у вас не поздно – горько сказал Горемыкин. – А мы свою тысячу лет уже прожили так, как прожили. И ничего уже не исправишь. Проваливайте! И уйдите с осевой линии улицы. У нас за «сплошную» – вечная каторга…

Тема и Светка поспешно сошли на тротуар. И двинулись дальше, не оборачиваясь, в совершенно удрученном состоянии.

– Как это – тысяча лет? – бормотал Тема. – Разве такое возможно?

– А для тебя новость, что в Игре возможно все? – пожала плечами Светка.

Она задумалась на мгновенье, и лицо ее озарила догадка.

– А знаешь, хоть этот человек и не рад нам, но то, что мы его встретили – это очень хорошо! – проговорила она. – Ведь если в этом Будущем живет он, то…

– то где-то здесь живут и все остальные! – подхватил Тема, и глаза его засверкали. – Волкоп, дядя Архи, мама, папа…

Голос Темы дрогнул, в глазах мелькнул страх. И тут же исчез: Тема не стал давать волю неприятным предположениям. Ведь за тысячу лет многое могло случиться с кем угодно. Даже в Волшебной Игре…

– Между прочим, где-то здесь и мы с тобой должны быть, – нарочито бодро сказал Тема. – Представляешь – старенькие такие…

Светка тихо рассмеялась. Ее совсем не пугали ужасы Времени.

– Я знаю, что надо делать! – заявил Тема. – Для начала нужно найти здешнего Архивариуса. Он нам точно расскажет, что произошло в момент выборов. Тогда мы сможем вернуться обратно и исправить ошибку.

– Почему бы и нет, – легко согласилась Светка. – Пойдем. Ты ведь сможешь найти, где он здесь живет?

– Думаю, что да… – неуверенно сказал Тема. – Только вот не знаю, работает ли еще здесь метро…

Метро работало. И самое удивительное – оно ничуть не изменилось. Почувствовав присутствие Магистра Правил, турникет послушно моргнул зеленым: ведь Магистру, как и Игрокам полагался бесплатный проезд на всех видах транспорта!

Эскалатор медленно тащил Тему и Свету в свое мрачное чрево. Под ногами тревожно скрипело, стучало, и казалось, что вот-вот механическая лестница сломается и замрет навсегда. Но этого не происходило. И вскоре Магистр вместе с юной ведьмой ступили на платформу.

А вот здесь время снова напомнило о себе. Тема не узнал станцию, несмотря на вполне сносное освещение: Все стены и потолок были покрыты рисунками – вроде привычного для него граффити. Только это не было похоже на граффити. Скорее, на какой-то невероятный набор, беспорядочную кучу колдовских символов: словно с их помощью здесь тысячу раз прокляли кого-то и тысячу раз попытались отвести заклятье…

– Что это? – спросил у Светки Тема.

– Я не знаю, сказала Светка. – Ведьмы не пользуются такими знаками, у них другие приемы. К тому же я…

– Ты не ведьма, – кивнул Тема. – Помню, как же…

Светка не успела ничего возразить: из тоннеля раздался затяжной, тоскливый и болезненный вой. Вой нарастал, к нему прибавился отвратительный скрежет, и вскоре стало понятно, что эти звуки не имеют никакого отношения к незнакомым подземным чудовищам.

Звуки, наконец, вырвались из тоннеля и резко ударили по ушам. А из мрачного провала неспешно пополз поезд. Но узнать в нем привычный состав метро было очень непросто. Вагоны потеряли строгую прямоугольную форму, словно кто-то долго и небрежно мял их в огромных ладонях. Ржавчина насквозь проела стенки, которые напоминали теперь тонкое и прозрачное ржавое кружево. Остатки стекол торчали из рам сломанными гнилыми зубами.

Но едва поезд остановился – судорожно, рывками, с диким скрипом колем – то, что осталось от дверей дружно, с шипением разъехалось и знакомый женский голос объявил станцию.

Тема с трудом сбросил с себя оцепенение, вызванное этим апокалипсическим зрелищем, и дернул за руку Светку:

– Пошли!

Едва этот поезд-призрак тронулся с места, как их окликнул до удивления знакомый голос:

– Здравствуйте Магистр!

– Волкоп! – восторженно воскликнул Тема и обернулся.

И тут же от неожиданности сделал шаг назад.

Да, это был Волкоп. Только что с ним сделало Будущее!

От былого лоска не осталось и следа. Словно его сверкающая форма завяла, как умирающий цветок, а сам Волшебный Милиционер сузился в плечах, ссутулился и уменьшился ростом.

Но голос, голос его остался прежним: твердым, уверенным, властным.

– Никто не верил, что ты придешь, – сказал Волкоп, поправляя потерявшую форму фуражку. – Только Архивариус и Полина знали, что ты не сможешь оставить свою ошибку неисправленной. И ждали тебя тысячу лет…

– А где ваш мотоцикл? – спросил почему-то Тема.

Волкоп рассмеялся. Тема в первый раз видел, что тот умеет смеяться!

– Никакую технику не щадит Время, – сказал Волкоп. – Только человек может противопоставить себя ему. Нет существа, более живучего, чем человек. Так что теперь я снова на метро. На чем бы ты не ездил, рано или поздно, ты вернешься в метро…

В голосе Волкопа прозвучала ирония. Странно, он никогда не был столь разговорчив. Тут Тема заметил, что кобура, из которой обычно торчала рукоять странного и опасного оружия, пуст.

Волкоп поймал взгляд Темы и кивнул:

– Да, у меня давно нет моей прежней силы. Когда-то люди избрали нового Мага. И тому Закон показался обузой, никчемной, никому не нужной вещью. Я уже не тот, что прежде. И закона здесь тоже больше нет…

Тема растерянно глянул на Светку. Та была совершенно спокойна – словно ее не волновали судьбы этого грустного Будущего.

– Так что на мою защиту особо не рассчитывайте, – невесело подытожил Волкоп. – Кроме милицейского свистка у меня больше нет никакого оружия. Считайте меня просто гидом по одному из возможных для вас вариантов Будущего…

– Так вы считаете, что живете в одном из вариантов?… – удивился Тема.

– И вы – тоже, – спокойно сказал Волкоп. – Помимо разнообразия будущего, есть еще и множество вариантов прошлого. Возьмите хотя бы разные учебники истории. Впрочем, это долгий разговор. А у нас нет времени. Мы скоро выходим.

По щекам Темы ползли слезы, как он ни пытался держать себя в руках. От увиденного хотелось просто зарыдать в голос и броситься прочь отсюда – куда глаза глядят, только бы избавиться от образов безысходности, пропитавших все здесь насквозь.

А Светка по-прежнему сохраняла какое-то удивительное спокойствие – словно поверхность лесного озера, равнодушно отражающего любого, кто бы в него ни смотрелся…

Дядя Архи сидел все в том же древнем кресле-качалке. На коленях его был плед, а у самого не хватало сил даже для того, чтобы поднять взгляд на Тему. Так он и говорил: медленно, тихо, не поднимая опущенной головы с клочьями седых волос.

– Ты все-таки пришел, – произнес Архивариус. – Архив сказал мне о том, что ты придешь. Значит, ты действительно попытался что-то исправить…

– Да, да, я обязательно все исправлю! – с отчаянием в голосе воскликнул Тема.

– Погоди… – произнес Архивариус, с трудом приподняв дрожащую руку. – Куда же ты спешишь… Нельзя взять и просто вычеркнуть из списка событий то, что уже произошло. Все, что было, навеки вписано в Архивы, и это не вырубить ни топором, ни стереть из памяти компьютера.

– Что же мне делать? – потерянно произнес Тема.

Архивариус тяжело вздохнул и с трудом поднял на Тему взгляд своих ослабших глаз.

– Надо просто принять все, что случилось как должное. И смело смотреть глаза своему Будущему. Я не знаю, из какого момента времени ты пришел к нам, но уверен: возможность исправить последствия своих ошибок есть всегда. Только не задним числом…

– Я понимаю… – проговорил Тема. – Только как же мы исправим все это? До выборов Мага осталось совсем мало времени…

Архивариус вздрогнул:

– До выборов Мага? Ты пришел к нам из того момента, когда Мага еще не избрали?

– Да… – сказал Тема. – Я как раз и хотел узнать у Вас, в Будущем, кого же изберут Магом. Чтобы мы успели сделать все для того, чтобы этого не произошло.

– Вот, значит, как… – проговорил Архивариус. – Ну, что ж, у вас еще время. Вы можете не допустить зло к тайным и страшным силам настоящего Мага…

– Так кто же он, кто?! – нетерпеливо воскликнул Тема.

Архивариус молчал. Было не вполне понятно – думает ли он над ответом или же просто спит: глаза его были закрыты, и руки непроизвольно подрагивали, как у заснувшего тревожным, нервным сном.

– Не знаю… – пробормотал Архивариус. – Не знаю…

– Кто он? – повторил Тема, стараясь быть спокойным, повторил Тема.

– Нет! – произнес, наконец, Архивариус, и произнес решительно, несмотря на слабость. – Я понял: вам, в вашем времени нельзя знать результата…

– Но почему?! – воскликнул Тема. – Это же единственный шанс что-то изменить.

– Я так не считаю, – покачал головой Архивариус. – Мне кажется, что это просто ловушка…

– Ловушка? – недоуменно повторил Тема.

– Ловушка Игры, – сказал Архивариус. – Она предлагает добрым силам, в данном случае – тебе, пойти нечестным путем – словно бы подсмотреть ответы на задачку в конце задачника…

– И что в этом плохого?

– А то, что в принятии решения вы будете тогда ориентироваться не на правду, не на собственный разум и сердце, а на то, что навязало вам увиденное здесь, в одном из вариантов вашего будущего…

– Я не понимаю…

– Все очень просто: может быть, темные силы и толкнули вас сюда, чтобы вы ужаснулись… и наделали глупостей. Будущее не обязательно будет таким…

– Я уже слышал что-то похожее. Светка говорила…

– Значит, она стала очень умной девушкой…

Тема покосился на стоящую у окна Светку. Та, вроде бы, совсем не интересовалась разговором. Но тема был уверен, что она все прекрасно слышит.

– Она ведьмой стала. – сказал Тема, украдкой глядя на Светку.

Та даже бровью не повела, любуясь из окна печальным пейзажем Мертвого Города.

– Это не важно… – сказал Архивариус. – А может статься и так: Игра завела тебя ко мне, чтобы я отговорил тебя от попыток узнать, кто стал Магом в нашем времени. Вы сами должны выбрать свой путь. Просто хорошенько подумайте, прежде чем сделать выбор…

Тема насупился и засопел.

– Но ведь я могу узнать у кого-нибудь еще, – с вызовом сказал он. – У Волкопа, например…

– Я очень надеюсь, что ты этого не сделаешь… – тихо сказал Архивариус.

Тема помолчал, пытаясь сообразить, чего же хочет от него дядя Архи.

Неужели он, вместе со Светкой, проделал свой путь зря, зря привел в свое Настоящее жуткое чудовище этого Будущего – пусть даже всего лишь одного из бесчисленного числа возможностей? Это было бы ужасно обидно.

Но, в то же время Тема знал, что дядя Архи никогда и ничего не говорит зря. Потому, что даже через тысячу лет он оставался Архивариусом – самым знающим человеком Игры. После Арбитра, конечно…

– Хорошо, я не буду ничего узнавать… – буркнул Тема. – Но, мне кажется, что выборы у вас выиграл кто-то очень мрачный…

Архивариус ничего не ответил на это. Но Теме показалось, что губы его чуть дернулись в грустной усмешке…

– Выбирайте по совести, – произнес Архивариус. – Может быть – кто его знает – и не будет нашего Мрачного Будущего с его лукавым проклятьем вечной жизни…

Они уже подходили к призрачной границе между своим Настоящим и Будущим, сквозь которую попали сюда, когда Светка вдруг тихо ахнула и остановилась, глядя куда-то в сторону. Тема быстро повернулся туда же, опасаясь неожиданной угрозы.

Однако увидел не угрозу, а что-то совершенно удивительное.

Еще одну Светку!

Только не старую, сморщенную и сгорбленную за последнюю тысячу лет, как можно было бы ожидать, а точно такую же – юную, свежую, в легком платье, с венком на голове!

– Как это… – проговорил Тема, переводя взгляд с одной Светки на другую.

Местная Светка посмотрела на Тему долгим, пронзительным взглядом, и по лицу ее пробежала какая-то тень, словно она увидела призрак, только что вылезший из могилы.

– Ты жив… Как же это… – тихонько сказала она и отвела взгляд в сторону. – Ах, да…

После чего быстро глянула на изумленную Светку из Настоящего и бросила с тоской:

– Даже не думай завидовать. Вечная юность – проклятье, когда она только у тебя одной…

И шагнула в сторону, растворившись в воздухе маленьким облачком тумана…

7.

Степанида вела Сашу бережно, чуть приобняв, словно боясь ненароком раздавить его своими могучими объятьями. Верные телохранители Чип и Дейл двигались следом, как приклеенные.

Шли они вдоль торговых рядов Черкизовской Орды, и Саша с интересом оглядывался по сторонам. Такого изобилия всякой всячины он никогда еще не видел. Не даром говорили, что в Орде можно найти все, что только пожелаешь. Видимо, сознание этого придавало ее повелительнице Степаниде еще больше уверенности.

– Итак, дорогой мой Игрок, – ворковала она, – ты даже не представляешь, какие у нас теперь открываются возможности! Скажу тебе по секрету: ты не смотри, что мои ребята на лошадках ездят и за прилавками стоят. Орда – богаче всех в этом городе! У гномов, конечно, тоже есть богатства и немалые, но… у них нет тебя, ха-ха! А ты, поддержанный нашими средствами, просто не можешь не победить!

– А почему? – полюбопытствовал Саша Шум.

Все эти выборы продолжали оставаться для него темным лесом, и где-то в глубине свой ущербной души он понимал, что так ничего никогда и не поймет. Однако властный Шум в его голове дал строгий наказ: держаться, как ни в чем ни бывало и, что бы не происходило, сохранять спокойствие и невозмутимость. А потому Саша важно поправил на голове свой пластиковый пакет и строго посмотрел на Степаниду.

– Потому, что деньги могут все! – важно пояснила Степанида. – Даже в волшебной Игре. У меня есть очень полезные знакомые, которые из любого материала сделают выдающуюся личность…

– Это из какого такого материала? – спросил Саша.

– В данном случае – из тебя! – пояснила Степанида. – Ты, конечно, очень симпатичный малый. Только вот мне кажется, что тебе потребуется, как минимум, хороший стилист…

Степанида с сомнением покосилась на изрядно уже потрепанный пакет, надвинутый Сашей низко на лоб.

– Да, – проговорила она, – очень хороший стилист. Знаешь, кто такой стилист?

– А мы далеко идем? – спросил Саша Шум, которому было свойственно неожиданно переключаться с одной темы на другую.

Этим он часто сбивал с толку собеседников. Но только не опытного доктора Андрея Алексеевича. И не Степаниду, которую вообще невозможно было сбить с толку. Впрочем, как и с ног.

– Нет, тут рядом, – успокоила Сашу Степанида. – Мы только перейдем границу Черных Земель – и тут же будет контора.

Саша снова ничего не понял, но важно кивнул.

– Молодец! – похвалил его Шум, громко задышав в правом ухе. – Так и держись: пусть все думают, что ты умнее их! Для Кандидата это важно!

– Ага! – Саша шмыгнул носом.

– Чего? – переспросила Степанида, косясь на Сашу.

Саша лишь кивнул в ответ с прежней важностью.

Черные Земли продолжали жить своей жизнью – жизнью Успеха, Славы, Денег. В свое время им так и не удалось захватить весь город, зато свои позиции внутри Садового кольца они удерживали прочно. Им удалось даже протянуть щупальца, покрытые сверкающей плиткой Успеха в некоторые другие районы. Их даже не смущало соседство с неведомо откуда появившейся зловещей массой Мрачного Будущего: Черные Земли всегда жили Настоящим, следуя бессмертному девизу «после нас хоть потоп!».

Но, конечно же, все было не так, как при Великом Солнечном Затмении, происшедшем однажды семь лет назад. Тогда темные силы, наполнившие город, почти одержали верх, а хваткий Черный Риэлтер скупил почти все земли города, попутно превращая их в Черные. Однако же, те времена прошли, и все снова вернулось на круги своя.

Там, в землях обычных, шла своя, размеренная и рутинная жизнь, подчиненная обычаям, привычкам, глупым человеческим чувствам. Здесь же, как всегда, кипела бурная деятельность.

Саша Шум настороженно косился на многочисленных прохожих, и что-то в них подозрительно напомнило ему о родной психиатрической клинике. Он не сразу понял – что именно. Вроде бы, люди, как люди, деловые, активные, в сверкающих деловых костюмах, у всех на лицах приветливые улыбки…

Ах, вот оно! Улыбки! Именно это и показалось Саше странным: все без исключения здесь белоснежно и чрезвычайно оптимистично улыбались! Даже те, у кого в глазах были видны озабоченность, страх и отчаяние.

Сашу такими улыбками было не удивить. У Андрея Алексеевича было много самых разнообразных пациентов, в том числе – беспричинно хохочущих. Улыбка – это, конечно, лучше, чем буйство и вопли ужаса, хотя и смех, бывало, у кого-то переходил в истерику, и все заканчивалось увесистой дисциплинарной инъекцией…

Так что, в этих улыбающихся людях Саша немедленно распознал латентных умалишенных. Оно, конечно, понятно: с одной стороны Успех обязывает производить должное впечатление на окружающих. С другой стороны, такое безудержное стремление к Успеху и бессмысленному накопительству, ничем, кроме, как болезненной манией, не объяснишь…

– Вот, – сказала Степанида. – Пришли!

Саша не знал, где именно они находятся. Но в глаза ему бросилась жестяная табличка с номером дома и названием улицы: Остоженка.

– Это их офис! – смакуя слова, произнесла Степанида и расплылась в улыбке.

Странное дело: Саша сам почувствовал, как его губы расползаются в этой нелепой улыбке – когда улыбаться и не хотелось вовсе. Видимо, давало о себе знать воздействие этих самых Черных Земель. Санитары тоже вовсю лыбились, выставляя на всеобщее обозрение кривые желтые зубы. Чтобы отвлечься от ощущения, будто ему разрывают пасть злые санитары, Саша уставился на вывеску над входом в небольшой особняк, к которого они остановились.

Вывеска сообщала следующее:

Трансконтинентальная корпорация ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD amp; ГРЯЗНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И СЫНОВЬЯ LTD Скандалы, интриги, компромат Раскрутка и продвижение Кандидатов Психолог Стилист Сауна.

– Какие здесь специалисты – пальчики оближешь! – заявила Степанида таким тоном, словно с аппетитом съела не одного такого специалиста. – Пошли!

Неожиданно откуда-то грянула бодрая музыка, и дверь под вывеской распахнулась сама собой.

И они вошли.

Саша Шум никогда не видел интерьеров в стиле «хай-тек». Вообще, он хорошо был знаком только со специфическим дизайном психиатрических клиник, и полагал их верхом совершенства. Если не считать, конечно, кают-компанию галактолета Генерал-Директора.

Но здесь его просто ослепили яркие краски, блеск хромированного металла, четкость граней и яркий галогеновый свет.

– Безумно!!! Безумно!!! – оглушительно заорал кто-то, отчего Саша несколько оторопел и невольно прижался к могучему телу Степаниды.

– Безумно р-р-рады вас видеть! Эгей! Хо!

Кричал, как оказалось, некто за стильной стойкой в углу этого большого холла. Впрочем, голос не оставался на месте – он быстро перемещался, приближаясь к вошедшим. И принадлежал он довольно необычному индивидууму, который даже не шел – он кувыркался, катился колесом, крутился вокруг собственной оси, а завершил свой короткий переход эффектным сальто.

Перед ошарашенным Сашей стоял улыбающийся во весь рот Арлекин из какого-то полузабытого мультика. По крайней мере, кто-то, одетый точно также – в пестрое облегающее трико, с дурацким раздвоенным колпаком на голове, с лицом, на которое не пожалели яркого грима.

Мгновение – и Саша перестал пугаться этого человека. Наоборот, где-то внутри неожиданно зародилась и начала нарастать необычайная симпатия к нему!

– Мое почтение, почтеннейшая Степанида! – галантно раскланялся Арлекин. – Самое наипочтеннейшее почтение!

– Здравствуй, Гарик! – душевно сказала Степанида. – Иди, я обниму тебя, муа, муа, муа!

Арлекин, который оказался Гариком, элегантно расцеловался со Степанидой.

– Я вижу, ты привела к нам превосходный материал! – воскликнул Гарик, быстро перетекая из объятий повелительницы Орды к Саше. – Ох, сколько работы! И славной работы, хей!

Гарик затанцевал вокруг Саши, которому оставалось только лишь недоуменно хлопать глазами и молчать.

– Ты все ловишь прямо на лету! – довольно сказала Степанида. – Как ты догадался, что материал – именно он?

– Профессиональный секретик! – сказал Гарик и хитро подмигнул Саше. – Я ждал, ждал, когда ты придешь, Степанида! Ведь это выборы, выборы, выборы! О, какой восторг, какой простор для творчества! Ох, и натворим же мы дел! А материальчик сыроват, сыроват…

– Зато он – Игрок! – веско сказала Степанида.

– О! – пораженно воскликнул Гарик.

Он театрально прижал руки к груди и отпрянул, глядя на Сашу круглившимися глазами, словно перед ним на задних лапах стояло некое диво дивное и чудо чудное.

– Какая удача! – страшным шепотом проговорил Гарик. – Какой восторг!

– Нам стилист нужен, – сказала Степанида. – Надо из него нормального Кандидата сделать!

– О, да! – страдальчески заламывая руки, воскликнул Гарик. – Какая предстоит работа! О, какая грандиозная работа! Сколько бессонных ночей, сколько слез и бесплодных раздумий! Сколько творческой мысли, гениальных идей и накладных расходов…

– Сколько? – деловым тоном просила Степанида.

– О, нет, я не могу сейчас думать о деньгах! – воскликнул Гарик, и вдруг выхватил откуда-то лист оранжевой бумаги и огромный шутовской карандаш на цепочке.

Он быстро накарябал что-то и сунул листок под нос Степаниде.

– Ого!!! – выпучила глаза Степанида, ознакомившись с написанным.

– Я бы даже сказал: «ого-го!!!» – воскликнул Гарик. – Огогошеньки! Это будет проект века! Мегапроект! Супер стиль и супер имидж для Суперкандидата!

– И, все же, не дороговато ли? – сухо спросила Степанида, не прекращая при этом улыбаться.

– О, нет! – горестно крикнул Гарик, закрывая глаза, скинутой в отчаянии рукой. – Что я слышу?! Она говорит о деньгах, когда речь идет об искусстве! О высоком полете мысли и тщательно продуманном воздействии на волю избирателей!

– Ну, хорошо, – смягчилась Степанида. – Надеюсь, работа будет того стоить…

– Не сомневайся, не сомневайся, дорогая моя! – проникновенно проговорил Гарик, хватая под руки Сашу и уволакивая его куда-то в глубину холла. – Ты же знаешь: стиль – это наш конек!

Саша даже не заметил, как оказался совсем в другом помещении – не менее большом, зато увешанном зеркалами и немыслимыми складчатыми портьерами. Санитары, как тени двигались следом, но Гарик не обращал на них никакого внимания.

Навстречу выплыла высокая и какая-то унылая фигура в белом. Приглядевшись, Саша Шум с удивлением узнал в нем Пьеро из того же мультика. Это был первый человек из встреченных Сашей в Черных Землях, который почему-то не улыбался.

– Дорогой наш Кандидат, знакомьтесь – это Гарик, наш лучший стилист! – торжественно сказал Гарик.

– Очень приятно… – убитым голосом пробормотал Гарик с белом.

– Еще один Гарик? – спросил Саша Шум.

– У нас здесь все Гарики! – кивнул Гарик-Арлекин. – Из корпоративной солидарности. Наш головной офис – на Том Свете находится, и там тоже все Гарики…

– А-а… – сказал Саша.

– Ну, я пошел! – бодро крикнул Гарик в пестром и, пританцовывая, умчался прочь.

Гарик в белом долго молчал, уставившись на Сашу неподвижным и грустным взглядом. Саша даже почувствовал некоторую неловкость и желание смыться из этого странного места.

– Как печально… – сказал, наконец, Гарик. – Очень, очень тяжелый случай…

– Совсем тяжелый? – сочувственно поинтересовался Саша Шум.

– Невероятно тяжелый, – подтвердил Гарик. – Практически безнадежный. Примите мои соболезнования.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Саша.

Гарик помолчал еще некоторое время и сказал:

– Я не знаю, кто ваш прежний стилист, но его просто необходимо убить.

– Правда?

– Я уверен в этом. Могу порекомендовать специалистов.

– Кого?

– Киллеров. Такой стилист просто не должен существовать на свете. Сами посудите? Кто сейчас носит на голове красные целлофановые пакеты? Кто?

– Я… Я не знаю, – смущенно пробормотал Саша.

– Вот именно! – сказал Гарик. – Сейчас носят исключительно оранжевые. И без ручек.

– Спасибо, что вы подсказали мне это, – искренне поблагодарил Саша Шум. – Там просто не было без ручек…

– Ничего, это мы исправим, – успокоил его Гарик и принялся совершать неспешный обход Саши. – Дальше: да, больничный халат и тапочки, это, конечно не плохой ход, согласен. Но не для Кандидата в Маги. Я бы порекомендовал пижамку. Да, пижамку… Причем, двубортную, строгой расцветки. Допустим, с синими Микки-Маусами…

Саша с уважением смотрел на Гарика: он всегда испытывал трепет перед специалистами своего дела. Сам Саша Шум специалистом стать не мог, ввиду раздробленности сознания и природной неспособности сосредоточиться на чем-то одном.

– Так, так… – продолжал стилист, снимая с головы Саши красный пакет. – Прическа, в общем, ничего. Да… Однако растрепанности мы добавим, здесь вырвем клок…

– Вырвете?! – боязливо переспросил Саша.

– Это необходимо, – строго сказал Гарик. – Вырвем. И добавим немного седины на висках. Так, что еще…

Гарик внимательно вглядывался в Сашино лицо и что-то бормотал себе под нос, разводя руками со свисающими до пола длинными белыми рукавами.

– Да! – неожиданно воскликнул стилист, и в глазах его засиял восторг. – нашел! Эврика!

Он вертел перед носом Саши указательным пальцем, и Саша смог даже, скосив глаза, рассмотреть маникюр на этом самом пальце.

– Что нашел? – испуганно спросил Саша, осторожно щупая свое лицо с трехдневной щетиной.

– Вам необходима бородка! – округлив глаза, поделился своим открытием стилист. – Гениально!

– Бородка? – с сомнением произнес Саша.

– Именно! – проникновенно произнес Гарик. – Эспаньолка! У вас будет очень мужественный, внушающий доверие вид! В сочетании с пижамой и оранжевым пакетом, бородка будет однозначно говорить избирателю: именно этот Кандидат должен стать Магом! Только этот – и никакой другой!

– Ну, если вы так считаете… – пробормотал Саша…

– Никаких возражений! – решительно заявил Гарик. – Доверьтесь специалисту!

– Я доверяюсь… – покорно сказал Саша, пытаясь представить себе, что такое «эспаньолка».

А стилист, видимо, поймал вдохновение. Потому что принялся семенить вокруг Саши, разговаривая сам с собой – ни дать, ни взять, Гагарин из двадцать пятой палаты!

– А может, попробовать жабо? Жабо и эспаньолка – очень хорошо! Тогда, может, еще и шпагу? Шпага и пижама – что за бред?! О! Я видел у вас великолепный водяной пистолет – это стильно! Его мы поместим в удобную кобуру под пижаму… Нет, все-таки, жабо не надо… Может, просто ботфорты? Нет, не сочетается с оранжевым пакетом… Тапочки в восточном стиле – с загнутыми носками? Это мысль! Но нет, нет – слишком сильна еще у нас ксенофобия…

Саша глупо моргал, не поспевая мыслью за словами и передвижениями стилиста. Он вообще не понимал, зачем ему понадобился какой-то стилист! Ему было хорошо и так – в красном пакете, халате и шлепанцах…

– Есть! – торжественно сказал Гарик и остановился. – Очки – вот, что нам нужно! И не просто очки, а пенсне с цепочкой! С бородкой и в пенсне Вы будете на подсознательном уровне напоминать избирателям Чехова! Только оранжевым пакетом на голове вы будете как бы говорить избирателю: смотрите, я совсем близок к народу, я такой же, как вы, и ничто человеческое мне не чуждо! Правда, здорово?

– Замечательно! – согласился Саша Шум.

Ему вдруг очень захотелось носить пенсне с цепочкой. Он очень любил цепочки, хотя Андрей Алексеевич запрещал, потому что, случалось, Саша тянул из в рот и мог случайно подавиться.

– А часы на цепочке можно? – робко спросил Саша.

Гарик замер, пораженно глядя на Сашу.

– Вы гений… – проговорил он. – Как же я сразу об этом не подумал! Часы на цепочке, которые вы достаете из пижамного кармана во время выступления – это символ времени! Символ стремления вперед, символ прогресса! Коллега, вы никогда не работали в нашей сфере? Вы бы сделали себе состояние!

Саша смущенно потупил взгляд. Его очень редко хвалили, и ему было приятно.

– Ну, вроде все… – все еще с некоторым сомнением произнес стилист. – А теперь – за дело! Сейчас только помощников кликну… Гарики!!!

8.

Любители с интересом рассматривали чудовищную амебу Мрачного Будущего, медленно раздиравшую пространство подавленного им Настоящего.

– Нет, что хотите со мной делайте, но туда я не полезу! – заявил Богдан. – Что я не видел в этом Будущем? Свою собственную могилку? Нет уж, я человек впечатлительный…

– Мы просто обязаны пойти и посмотреть, – терпеливо говорила Криста. – Кто знает, какие сюрпризы готовит нам этот отросток грядущего?

– Придет время – мы все и так узнаем, – упорствовал Богдан, с опаской разглядывая Будущее. – Ну, правда, же, оно само наступит…

– Хватит ныть! – сказал Эрик. – У нас мало времени!

И решительно направился в сторону серого чудища. Криста, не глядя на Богдана, последовала туда же.

– Мало времени… – проворчал Богдан. – Вон его, сколько навалило, будущего времени-то – город скоро треснет, как арбуз!

Однако послушно поплелся следом.

Мертвый Город не вызвал у любителей такого удивления, как у Темы и Светы: любители за свою любительскую карьеру навидались всякого. Даже мрачный хаос местной архитектуры был им не столь интересен. Поэтому они немедленно взялись за руки и закрыли глаза: объединив энергии, они изучали магические поля этого места.

– Пусто… – проговорила, наконец, Криста. – Ни добра, ни зла, ни магии…

– Разве так может быть? – усомнился Эрик. – Ведь это нарушает баланс сил природы…

– Вот именно – не может! – мрачно сказала Криста. – Что, никаких выводов не напрашивается?

– Ты чего, мать? – Богдан легонько ткнул Кристу в бок пальцем. – Ты решила экзамен нам устроить?

– Ладно, – махнула рукой Криста. – Я просто думала, что вы сами мне это скажете: вся злая магия этого мира или этого времени, уж не знаю, как сказать – вся она выплеснулось наружу…

– В наш мир… – проговорил Эрик.

– Да, – кивнула Криста.

– Погоди! – потряс головой Богдан. – А куда же делось добро? Как же этот баланс?

– А добра здесь уже давно нет, – печально сказала Криста. – Посмотрите вокруг: его давно поглотила убийственная тоска…

– Нет… – пробормотал Богдан. – Не может так быть. Я верю в добро…

– Это так здорово… – произнес вдруг печальный голос.

Перед любителями, откуда ни возьмись, возникла тоненькая фигурка девушки в длинном платье, с распущенными волосами и венке из увядших цветов. Любители тут же ее узнали, да и не могли не узнать: эту девушку они знали уже много-много лет.

– Света! – воскликнула Криста. – Ты здесь одна? Или с Темой?

– Это так здорово, что вы все еще верите в добро, – сказала Света, игнорируя вопрос Кристы. – В нашем времени таких уже не осталось…

– Так ты… Так ты из Будущего… – догадалась Криста.

– Да, я из вашего Будущего, в котором совсем не осталось места добру, – сказала девушка. – А ваши… Те, кого вы ищите…

Ее голос чуть дрогнул. Видимо ей не просто было сказать просто «Тема и Света». Странно, наверное, говорить о себе в третьем лице.

– …Они уже вернулись назад, в свое время, – продолжила Света. – И вы возвращайтесь. Здесь вы не найдете ничего, кроме печали.

– Я же говорил! – буркнул Богдан. – Не хочу печали, от нее у меня депрессия.

– А что здесь, в Будущем, стало со мной? – неожиданно спросил Эрик. – Мне это интересно чисто с познавательной точки зрения…

Светка быстро окинула взглядом любителей и сказала спокойно:

– С вами здесь – ничего.

– Что?! – округлил глаза Богдан.

– Вы не попали в ЭТО Будущее, – сказала Света. – Вы все погибли. Давным-давно. Вскоре после избрания Мага.

На секунду наступило молчание. И только слышно было, как сухой ветерок шуршит мусорными обрывками.

– И не вы одни, – добавила бесцветным голосом эта удивительная тысячелетняя девушка.

Богдан откашлялся. Слова просто застряли в его горле.

– Возвращайтесь, – сказала Света. – Сделайте так, чтобы это Будущее никогда не наступило…

– Нас всех убьют! – причитал Богдан. – Черт! Зачем я полез вместе с вами в это проклятое Будущее?! Я всегда боялся знать свою судьбу! Ну, убили нас бы неожиданно, я бы даже ойкнуть не успел! А теперь остатки моих дней испорчены мрачными ожиданиями…

– Ты чего, дурень! – убеждала его Криста. – Тебе же дали шанс! Воспользуйся им!

– Предупрежден, значит, вооружен! – добавил Эрик.

– Вот именно! – с жаром сказала Криста. – Надо просто держать ухо востро – и все будет с нами в порядке…

– А может, это обман? – неожиданно спокойно сказал Богдан. – Может, это была вовсе не Светка, а какая-нибудь другая ведьма? Точно – ведь ведьмы выдвинули своего кандидата – Карину! Она просто решила отвлечь нас от поисков Темы и Кандидата! Чтобы позабыли обо всем и озаботились только спасением собственной шкуры? А?

– Все возможно, – пожала плечами Криста. – Только это действительно была Света, и говорила она правду.

– Мы все умрем! – выдержав паузу, снова заголосил Богдан.

– Первым будешь ты, – заверил Богдана Эрик, положив тому на плечо тяжелую руку. – Причем, я сам тебя превращу в жабу и раздавлю ботинком, если не перестанешь раздражать меня своим нытьем.

– Мальчики, прекратите! – нахмурилась Криста. – Нам только еще не хватало перессориться!

Издалека донесся высокий резкий вой, который приблизился к любителям с необычайной скоростью, обернувшись сверкающим черным мотоциклом. Его ездок лихо остановил машину прямо напротив любителей, да так, что заднее колесо, подымая пыль, взвилось в воздух.

– Марина! – воскликнул Богдан.

Это действительно оказалась атаманша разбойников Марина. Она легко соскочила с седла и сняла черный каплевидный шлем.

Губы любителей невольно дрогнули в улыбке: все-таки, вид красивой женщины, чью фигуру облегает кожа мотоциклетного комбинезона, вряд ли кого оставит равнодушным. А Марина была красива – так же, как в тот день, когда впервые ворвалась в Игру на своем ревущем байке.

– Привет! – сказала Марина. – Я ищу Тему. Что-то мне неспокойно…

– И мы его ищем! – радостно крикнул Богдан, за что немедленно получил локтем в бок.

– Да, Архивариус попросил нас найти его, – подтвердила Криста.

– Он опять что-то натворил… – огорченно произнесла Марина. – Вот что делать с этим мальчишкой?!

– Да так, пустяки! – махнул рукой Богдан. – Он Правила придумал…

Марина молча посмотрела на любителей и кивнула:

– Да, я знаю. Иначе бы не было всего этого сыр-бора с выборами. Я очень не хотела, чтобы так получилось… Но ладно. Все-таки, выборы – это Игра по-честному, верно?

Любители переглянулись.

– Ну, это как сказать, – протянул Богдан.

– А разве бывают честные выборы? – сказал Эрик.

– Главное не это! – быстро сказала Криста. – Главное – найти Тему, прежде, чем он наделает еще больше глупостей.

– Его работа? – Марина указала на медленно колышущуюся массу Мрачного Будущего.

Любители нехотя кивнули.

– Ладно, – решительно сказала Марина. – Значит, будем искать вместе. Я еще к Толику заскочу. А то никак не могу ему дозвониться – в трубке чертовщина всякая происходит…

– Телефонные духи озлобились, – подтвердила Криста. – Чуют усиление эманаций зла…

Земля под ногами вздрогнула, со стороны серого тумана донесся странный низкий гул.

– Черте что творится, – сварливо проговорил Богдан.

Криста щелкнула пальцами, словно только что вспомнила о чем-то важном.

– Марина, – сказала она. – Может, тебе повезет, и ты его встретишь: мы ищем Кандидата. Того, который был бы от нас. От светлых сил, я хочу сказать!

– Он тоже пропал? – понимающе кивнула Марина. – Хм, я вот подумала: интересно, почему негодяи всегда приходят сами, а хороших людей приходится днем с фонарем искать?

– Классический закон бутерброда, – важно пояснил Богдан. – Он всегда падает икрой вниз…

– Поэтому я предпочитаю гамбургеры, – заметил Эрик.

– Кто он такой? Как выглядит? – быстро спросила Марина.

– Мы сами знаем о нем не много, – ответила Криста. – Архивы намекают на то, что он немного странный…

– Все Игроки немного странные, – пожала плечами Марина. – Ладно, я поехала. Вы знаете, как меня найти.

– А телефон, все же, не выключай, – сказала Криста. – Ты же знаешь – одним из телефонных духов могу оказаться и я…

Криста намекала на тот давний случай, когда ее телом завладел дух из сотовой сети, а самой ей пришлось долгое время скитаться по проводам и релейным станциям. В бестелесном виде, разумеется.

– Я помню, – усмехнулась Марина и вдруг стала серьезной. – Надеюсь, мы быстро их найдем.

– Я тоже так думаю! – бодро воскликнул Богдан и помахал Марине рукой.

Мотоцикл взревел и вмиг исчез с глаз любителей.

– Что-то я не помню, чтобы получалось быстро найти того, кого Игра решила спрятать, – покачала головой Криста.

– Это же не значит, что мы должны сидеть, сложа руки! – возразил Эрик.

– Конечно, не значит! – сказала Криста. – Надо искать Тему и нашего пропавшего Кандидата!

– Стойте… – неожиданно вскинул руку Богдан. – У меня идея.

– Мне что-то не нравится твой взгляд, – подозрительно сказал Эрик. – Знаю я твои идеи.

В ответ Богдан только сжал кулаки и демонически расхохотался. Встретив недоуменные глаза Кристы и Эрика, он расхохотался еще сильнее.

– С тобой все в порядке? – осторожно спросила Криста.

На этот раз Богдан мелко захихикал: его новая гениальная идея давила изнутри, стремясь вырваться на свободу, и он просто не мог сдерживаться.

9.

Тема не хотел возвращаться домой. Ему было стыдно. И вообще на душе было ужасно. Как он ни боролся со слабостью своей натуры, ничто не могло заставить его совесть раз и навсегда замолкнуть. Видимо, что-то было с генами. Не зря ведь Игра привела когда-то в Москву бог знает откуда его отца и мать. Наверняка только для того, чтобы он встретились, и получился у них такой вот сын – единственный, кого Игра считала возможным сделать Магистром Правил. Толку, правда, из этого не вышло никакого… Хотя кто ее, Игру, вообще знает – в чем она видит смысл, а в чем нет?

Вспомнив про отца, Тема еще больше расстроился. Он поссорился с ним уже давно: отец злился на то, что Тема связался с бандами. Но Тема знал, что отец простит его – надо только пробубнить стандартные слова прощения. А вот этого не никак не позволяла вздорная натура…

Короче, Теме теперь ничего не оставалось, кроме как идти в Нору к своим верным Крысам. Потому, что больше идти было некуда.

– Я с тобой! – снова заявила Светка.

– Ты не можешь, – возражал Тема. – Ты – ведьма! А ведьмы – это друзья Мясорубщиков, наших врагов!

– Я не ведьма, и я тебя сейчас не оставлю! – упрямо повторяла Светка.

Тема задыхался от бессилия и недостатка аргументов. А потому в отчаянии выкрикнул вдруг то, что, может, совсем бы и не хотел говорить Светке:

– Да пошла ты! Все из-за тебя! Из-за тебя эта серая дрянь на город лезет! Проваливай, я не хочу тебя видеть! Пошла вон!!!

Тема кричал, а сердце его неприятно замирало: он знал, что его упреки несправедливы, и бросает все это в лицо Свете он зря. Но притащить ее в Нору было бы еще хуже.

– Хорошо… – вдруг тихо сказала Светка. – Если ты так хочешь, я уйду.

И исчезла – тихо и незаметно, как умеют ведьмы.

Тема все еще тяжело дышал, распаленный собственными криками, но чувствовал, как наваливается на него та бесконечная тоска, чувство одиночества и жалости к самому себе, какие он уже ощутил однажды – там, в этом Мрачном Будущем.

Хотелось плакать. Но Тема скрипнул зубами и взял себя в руки: нельзя было в таком виде являться к своей стае.

Крысы повылазили из Норы и теперь грелись на солнышке на теплом рубероиде заводской крыши. Рядом шумела стройка: сюда тянули свои загребущие лапы Черные Земли, и завод тщательно обкладывали плиткой Успеха. Но Крысам было плевать на Успех: на подростков его ядовитые пары еще не действовали. А потому можно было наслаждаться плодами победы над Мясорубщиками: вряд ли они скоро вновь появятся в этих заброшенных стенах.

Впрочем, дело тут было, возможно, не только в победе Крыс в той памятной драке.

– А вы слышали новость? – лениво произнес Гниль.

– Какую еще новость? – сонно отозвался Хворь.

– Про Мясорубщиков, – сказал Гниль.

– Очень мне интересно про этих уродов слушать, – презрительно заявил Хворь.

– Ну, чего там? – поинтересовался Гарь.

– Мясорубщики подались на выборы! – хихикнула Химия. – Это все знают!

– Я не знал, – равнодушно сказал Хворь. – А зачем? Кто их выберет?

– Дурак! – усмехнулся Гниль. – Конечно, никто их не выберет! Кому они нужны? Их все боятся! Кроме нас, конечно. Они просто работают на выборах. На ведьм.

– Мясорубщики – работают? – удивился Гарь. – Это действительно, новость!

– А чего бы не поработать, когда платят, – зевнув, сказала Химия. – На выборах всегда можно хорошо подзаработать. Тем более, когда ничего особенного делать не надо – знай себе угрожай избирателям: мол, если не проголосуете за нашу Карину, мы вам все кости переломаем…

– Я думаю, они просто заговоры и проклятья по квартирам разносят, – предположил Гарь. – Люди пойдут на выборы – и сами удивляться: почему это они выбрали Магом ведьму…

– А ты как считаешь, Грызун? – крикнул Гниль.

Тема лежал в сторонке и слушал разговор в пол-уха. Он размышлял о своих невеселых проблемах. Однако что-то в последнем разговоре зародило в нем какие-то смутные идеи…

– Что я думаю? – проговорил Тема. – Что я думаю… Хм…

– Чего ты там бормочешь? – хихикнула Химия и подсела поближе.

Несмотря на собственную ядовитость, Химия была симпатичной девчонкой. И Тема ей безумно нравился. До него даже доходили слухи, что именно Химия держит остальных девчонок стаи на расстоянии от Грызуна: она жутко ревнует его ко всему, что может носить маникюр. И Теме это даже нравилось. Правда всерьез он никогда об этом не задумывался.

А сейчас Химия, настоящего имени которой он даже и не знал, сидела перед ним, обхватив коленки в драных джинсах, и игриво поглядывала на него огромными синими глазами, которые казались еще больше из-за чересчур обильного применения черной туши. Ее симпатичную мордашку не портили даже многочисленные колечки и болтики, проткнувшие кожу. Красоту, как говорится, ничем не испортишь.

Глядя на девушку, Тема вдруг ощутил давно забытый душевный подъем. Тоска улетучилась, и в голову ударил тугой поток остроумия.

– А я думаю вот что, – хитро глядя на Химию, сказал Тема. – Чем мы хуже Мясорубщиков? Давайте отплатим им их же монетой – вот они взбесятся?

– Это как? – игриво поинтересовалась Химия.

– Элементарно! – пояснил Тема. – Они будут работать на выборах за ведьм, а мы – против!

Стая шумно встретила эту идею: одни были в восторге, другим она не понравилась. Но Тема вдруг осознал, что он, похоже, нащупал верную дорожку: оказывается, на Будущее можно воздействовать из Настоящего своими маленькими силами. Надо только применить их в нужное время и в нужном месте.

Конечно, не факт, что из его затеи выйдет что-нибудь путное. Но на него восхищенно смотрели огромные синие глаза, и Тема снова начинал в себя верить.

Правда, по-прежнему, он чувствовал вину за то, что так незаслуженно обидел Светку.

10.

– Итак, готово! – воскликнул стилист. – Прошу проследовать к зеркалу!

Саша Шум осторожно двинулся туда, куда его потащил за руку Гарик. Он ничего не видел вокруг, так как надвинул на глаза новенький оранжевый пакет без ручек.

– Вот! – гордо сказал Гарик. – Что же вы не смотрите?

– Боюсь… – признался Саша.

– Это нормально, – заверил его стилист. – Вначале все боятся. Ну, давайте же, полюбуйтесь! Не зря же мы целый день провозились… Я хотел сказать – провели в творческом полете! Ну же!

Саша Шум с опаской приподнял пакет до бровей и приоткрыл один глаз. Затем другой.

С большого, в полный рост, зеркального отражения на него смотрел совершенно незнакомый сумасшедший. И вид у него был куда более безумный, чем у кого-нибудь из когда-либо встреченных товарищей по несчастью.

– Это – Настоящий кандидат в Маги! – гордо сказал стилист. – Нравится?

– Н-незнаю… – пробормотал Саша.

– Кстати, я у вас в кармане халата нашел монетку с профилем какого-то грозного царя. Из нее отличный медальон получился. Как вам?

Только сейчас Саша заметил, что у него на груди на толстой желтой цепи весит та самая монета, которую он заполучил в Грановитой палате после беседы со страшным невидимкой. Саша отчетливо видел профиль бородатого человека на ней. И вдруг этот человек на монете повернул голову и сказал одними губами, но так, что Саша его отчетливо услышал:

– Помни…

– А-а-а! – завопил от ужаса Саша и бросился прочь от зеркала, прочь из этого зала, прочь из этого здания…

– Стой! Куда?! – орали телохранители и мчались следом.

Санитарам тоже успели обновить имидж: белые халаты приобрели стильный крой, а на толстых шеях теперь красовались красные бабочки. На головах появились белые шапочки-таблетки с изящными красными крестами.

Не смотря на это, санитары с трудом поспевали за Сашей, которого охватил приступ совершенно необъяснимой паники. Когда, наконец, Чип и Дейл настигли нервного Кандидата, тот уже забыл, чего именно испугался. А потому не сопротивлялся, и санитары с опаской отпустили его.

– Пойдем назад? – неуверенно предложил Чип.

– Нет, не пойду я назад, – сказал Саша. – Чего-то мне там не очень…

Чип и Дейл послушно кивнули: у них не было и не могло быть собственного мнения по поводу того, куда идти объекту их охраны.

– Пойдем туда! – заявил Саша и ткнул пальцем прямо перед собой.

И они побрели широкому проспекту, который, почему-то, был в этом месте как-то необъяснимо пустынен: ни людей, ни машин не наблюдалось. Через несколько шагов они прошли мимо грубого заградительного «козла», сваренного из ржавых рельсов. «Козел» нес на себе какую-то предупреждающую надпись, но Саша не разбирался в подобных вещах, а потому игнорировал предупреждение, и вместе с телохранителями проследовал дальше.

Между тем, санитары несколько напряглись: в глаза им бросилась огромная воронка, вывернувшая асфальт прямо посреди улицы! Затем еще одна и еще. Потом они заметили, что дома по краям проспекта больше напоминают руины. Еще позже они увидели несколько машин. Вернее, то, что остается от машин, если их поджигает и рвет на куски гигантский капризный младенец.

Не успели они поразмыслить над увиденным, как раздался гулкий вой, и всю троицу швырнуло наземь.

Едва придя в себя, Саша понял, что по ним ведут прицельный огонь. Он выглянул из воронки, в которой все трое укрылись от разрывов снарядов, взметающих все вокруг, и увидел вдалеке страшные черные фигуры, парящие на перепончатых крыльях.

– Пришельцы с Тау! – догадался Саша. – Ничего, Генерал-Директор, Я не дам вас в обиду!

Саша сунул руку за пазуху и выдернул из стильной новенькой кобуры свой верный бластер. Примерно прицелившись, он жахнул раскаленной плазмой по бронированному монстру, пытавшемуся убить Сашу из своей длинной пушки.

Вражеский огонь захлебнулся, словно бы удивленный неожиданным напором противника.

– Ура! – воскликнул Саша. – Мы победили!

– Молодец! – похвалил его Шум.

– Наши поздравления! – сказали Чип и Дейл и неуклюже по очереди пожали Саше руку.

Однако, как оказалось, принимать поздравления было преждевременно.

Солнечный свет внезапно померк, заслоненный десятками кожистых крыльев, а Сашу вместе с санитарами сбило на землю мощное дуновение ветра от их энергичных взмахов. Через несколько секунд связанных Сашу и его незадачливых телохранителей уже волокли куда-то по раздолбанному асфальту.

Куда именно – они не видели, так как глаза закрывали плотные черные повязки.

Когда повязку сняли, Саша обнаружил себя в темном помещении, стены которого были сделаны их грубой ткани.

– Это брезент, дурень! – шепнул Шум. – Ты в палатке!

– Что вы сказали? – недовольно спросил низкий голос с каким-то странным присвистом.

– Ничего я не говорил, – помотал головой Саша. – Это Шум.

– Так, так… Шумим, значит… – проговорил тот же голос.

Из всего освещения в палатке был только странный светильник, изготовленный из снарядной гильзы. Его света не хватало, чтобы как следует рассмотреть собеседника, но Саша уже сообразил, что говоривший был военным. И даже этого слабого света оказалось достаточно, чтобы понять, что лицом этот человек был ужасен.

Полог палатки откинулся и внутрь вошел еще один военный. Саше хватило секунды, чтобы увидеть, что это были за военные. И только властный приказ Шума: «сиди тихо!» не дал ему броситься вон отсюда с истошными воплями. Да может быть, еще и то обстоятельство, что руки его были пристегнуты позади спинки стула наручниками.

А выглядели военные кошмарно.

У Андрея Алексеевича был под присмотром один забавный «кадр» – так тот все время рисовал, то, что являлось ему в бредовых видениях. И, судя по рисункам, являлись ему именно такие вот черти. Да-да, именно черти! Злобные демоны с рогами и крыльями! Только здесь они, почему-то, были еще и при погонах.

– Товарищ Генерал, тут такое дело… Контрразведка выяснила: это Игрок, – негромко доложил вошедший. – Это самый настоящий Игрок под номером тринадцать, к тому же уже завербованный Ордой для участия в выборах Мага.

– Хм… Интересное дело получается, – проговорил Генерал. – Орда обскакала нас на повороте… А что те двое?…

– Так, «шестерки». Вроде бы, тоже Игроки, но не самостоятельные, а как бы его телохранители…

– Так как вы их взяли?

– Во время маневров эти трое напали на танки, выполняющие тренировочную стрельбу. Возможно, это была провокация с целью вызвать вооруженный конфликт во время выборов.

– Меня все-таки беспокоят те двое. Почему они в белых халатах?

– Похоже из полевой медслужбы. Или химические войска – мы выясняем.

– Выясняйте, полковник. Не стесняйтесь применять форсированные методы. Это выборы – значит, все позволено. Идите, работайте!

– Есть! – козырнул полковник и удалился.

– Интересная получается картина, – криво оскалился Генерал, когда остался один на один с Сашей. – Враги уже присылают против нас Игроков. Да еще и с мощным вооружением. Вам не кажется, что это несколько нечестное ведение предвыборной кампании?

Саша глупо моргал, не понимая, что следует говорить в таких случаях.

– Как я тебя учил? – шепнул в ухо Саше Шум.

– О, да, именно так! – с трудом улыбнулся Саша.

Генерал, раздумывая, побарабанил по столу страшными черными когтями.

– У вас железная выдержка, – четко разделяя слова, сказал Генерал. – Я бы хотел иметь такого человека в союзниках. Тем более Игрока. Тем более, во время этих чертовых выборов…

– Да, именно так! – совершенно невпопад ляпнул Саша.

– У вас лицо умного человека, – задумчиво сказал Генерал. – И знакомого. Мы не могли видеться с вами раньше?

Саша предпочел загадочно промолчать. Заодно он подумал: никто еще не называл его умным человеком. Вот, что значит – хороший стилист!

Саша гордо поправил на голове стильный оранжевый пакет.

– Итак, – решительно сказал Генерал. – Давайте говорить с вами на чистоту. Я предлагаю вам сотрудничество. Если в выборах вы примите мою сторону, я закрою глаза на ваше нападение.

– А если нет? – поинтересовался Саша.

– Тогда до конца Игры вы будете надежно укрыты от посторонних взглядов. Я не могу причинять вреда Игроку. Но и не допущу, чтобы такой вред причинили мне. Согласны?

– И что мне надо будет делать? – спросил Саша.

– Вот это другой разговор, – обрадовался Генерал. – Это по-мужски! Правильно, так и надо: жизнь предлагает обстоятельства, а вы смело выбираете. И очень хорошо, что вы выбираете сильную сторону! За Войском – сила!

– Да, именно так! – не стал спорить Саша.

– Так, так, и не иначе! – Генерал поднялся из-за своего стола, и Саша впервые со страхом увидел, как сверкнули адским пламенем его глаза. – Войско – это сила! И эта сила – целиком, без остатка, как один солдат, проголосует за своего Кандидата! И я решил: этим Кандидатом буду не я!

– А кто? – наивно поинтересовался Саша.

Просто молчать и смотреть в эти горящие глаза ему казалось еще страшнее, чем говорить – даже с этим крылатым монстром.

– Им будешь ты, Игрок! – пророкотал Генерал тоном, не оставляющим ни малейшего сомнения. – Мои бойцы поддержат тебя голосами и организацией. Мой отдел пропаганды создаст твой образ – образ героя, достойного быть избранным. А разведка и контрразведка не даст противникам ни малейшего шанса… Заместителя по пропаганде ко мне!!!

Последние слова Генерал рявкнул с такой энергией, что Саша почувствовал на лице дуновение зловонного ветра.

В палатке немедленно появился тощий и длинный военный с каким-то рахитичными, полупрозрачными крыльями.

– Вы поняли задачу, подполковник? – скорее утвердительно произнес Генерал.

– Так точно! – мягко ответил подполковник. – Отдел пропаганды уже работает в полную силу. В свете новых задач считаю необходимым частичное привлечение гражданских…

– Делайте все, что считаете нужным, – отчеканил Генерал. – Только не забывайте о том, что за провал предвыборной компании вас ждет трибунал.

– Все под контролем, мой Генерал, – заверил пропагандист. – Можно приступать?

– Приступайте…

Сашу везли в закрытом армейском джипе. Как и все машины в этом жутком колдовском войске, джип был необычен: через маленькое окошко в брезенте Саша Шум наблюдал, как тот преодолевал препятствия на своем пути. Едва они достигли развороченного снарядами участка проспекта, как крылатый водитель дернул за какой-то шипастый, похожий на ветку репейника, рычаг, и машину резко качнуло. За окошком откуда-то из-под днища вылезли мохнатые паучьи лапы, и джип легко и быстро засеменил через воронки, обломки автомобилей и клочья колючей проволоки…

Когда машина снова двинулась по нормальным улицам, Саша Шум почувствовал неладное. А когда перед глазами мелькнула табличка с надписью «ул. Остоженка», ему захотелось выскочить из машины и броситься наутек. Он даже подергал за дверную ручку. Но та неожиданно обернулась какой-то отвратительной клешней и больно ущипнула его.

– Ай! – вскрикнул Саша Шум, и машина остановилась.

Вместе с подполковником-пропагандистом они стояли под уже знакомой Саше вывеской «ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD».

– Это лучшая контора в городе по раскрутке Кандидатов, – важно пояснил пропагандист.

– Я знаю, – кивнул Саша Шум.

Подполковник удивленно посмотрел на Сашу, но ничего не сказал.

Саша слышал такое выражение «дежа вю» – от своего доктора, Андрея Алексеевича. И, видимо, сейчас он как раз и испытал как раз такое ощущение: с радостными воплями «Безумно! Безумно рад!» к ним выскочил уже знакомый, похожий на Арлекина, Гарик.

– Господин офицер! – заламывая руки, воскликнул Гарик, – Как я счастлив видеть вас снова в нашем скромном, но, безусловно, гениальном заведении! Как поживает господин Генерал?

– Отлично поживает, – спокойно ответил пропагандист. – Но у нас теперь новый Кандидат. – И нам нужно организовать под него мощную пропагандистскую кампанию.

– В агрессивном стиле! – подхватил Гарик. – О, да, безусловно, мы сделаем все в лучшем виде. Даже несмотря на столь сырой и необработанный материал…

Саша Шум изумленно уставился на Гарика. Но тот невозмутимо рассматривал его, словно действительно видел в Сашу впервые в жизни.

– Молодец! – прошипел в ухо Саше Шум. – Не подавай виду, что ты удивлен! Невозмутимость – твое главное оружие.

И Саша расслабился, напустив на лицо чуть надменную улыбку, которую уже научился напускать по мере необходимости. А взамен получил от Гарика короткий, но весьма уважительный взгляд.

– Давайте не будем терять времени, а пройдем сразу в отдел пропаганды к нашему специалисту по промывке мозгов! – предложил Гарик и вприпрыжку бросился в глубину офиса.

С трудом поспевая за ним, следом двинулся и Саша в сопровождении крылатого офицера.

Отдел пропаганды выглядел, словно штаб-квартира сумасшедшего ученого: больших трудов стоило здесь прорваться сквозь груды аппаратуры непонятного назначения. Стены же и даже потолок были сплошь заклеены агитационными плакатами всех времен и народов: здесь были и те, к которым явно приложил перо революционный поэт Маяковский и веселые друзья Кукрыниксы, болезненно-бодрые Мао с непонятными иероглифами, Фидель в обнимку с Че, Гитлер вместе с вооруженными до зубов сверхчеловеками, приветливый Садам Хусейн и оба Буша с противоестественными белоснежными улыбками…

– Куда! Куда вы идете! – раздался откуда-то громоподобный голос. – Сограждане, друзья, братья! Одумайтесь, придите в себя! Вы движетесь в пропасть! Вы сами выбрали неверную дорогу и от того все ваши беды! Но у вас еще есть время одуматься и свернуть… Стой!

Тут Сашина нога потеряла опору и он грохнулся на пол. Точнее – в яму под разобранным паркетом. Над головой раздалась яростная ругань: что-то тяжелое рухнуло на офицера пропаганды.

– А я предупреждал! – вещал голос на все более повышенных тонах. – Я с самого начала говорил, кричал, пытаясь достучаться до ваших сердец! Но вы не хотели внять голосу разума и обойти кругом эту дыру в паркете и кучу старых агитационных материалов. Подождите, я протяну вам руку помощи! Потому что я никогда не оставляю в беде страждущих…

Саша Шум несколько пришел в себя, только сидя за огромным столом, на котором расстелена какая-то карта с многочисленными фишками и флажками, расставленными на ней. Рядом невозмутимо сидел крылатый подполковник, а во главе стола с желтым мегафоном в руках стоял Гарик. Разумеется, уже другой, новый Гарик – всклокоченный, беспокойный, в огромном козырьке на пластиковом обруче и странном трико, правая половина которого была белой, а левая – черной. Уже от его вида начинало рябить в глазах, а уж нелепая манера говорить в мегафон витиеватыми фразами вообще быстро вызывала острую головную боль. Но, что уж там кривить душой – специалиста было видно за километр!

– Итак, – опершись руками о карту, словно полководец, сказал Гарик в висящий на шее мегафон, – наше дело правое, оно победит. Особенно, если будет поддержано надлежащими финансовыми вливаниями…

– Наш казначей свяжется с вами, – важно сказал подполковник.

– Решено! – провозгласил Гарик. – Итак, возьмем за аксиому: успех Кандидата заключается в эффективности работы его пропагандистской машины. Что у нас есть? У нас есть идеальный Кандидат – Игрок, красавец, военный, отличный семьянин, целеустремленный и волевой борец за высшие идеалы и благо всех жителей Волшебной Москвы, идеальный Маг в случае, если благоразумие возьмет верх и граждане сделают правильный выбор…

Перебивая хрип мегафона, в ушах Саши раздался скрипучий саркастический смех. Это смеялся Шум.

– Чего это ты? – поинтересовался Саша.

– Да так, ничего, – сказал Шум. – Я просто представил себе, если бы с таким же пафосом Гарик прочитал сейчас твою историю болезни.

– А-а-а… – протянул Саша.

Он толком не понял, что хотел сказать Шум. Ему гораздо интереснее было слушать Гарика: ведь тот говорил про него столько хороших и приятных вещей, которые не портил даже противный звук мегафона.

– …тысяч агитаторов по всей Москве, – продолжал между тем Гарик. – Они будут расклеивать плакаты с портретом Кандидата и раздавать листовки…

– … и продуктовые пайки! – вставил подполковник.

– Согласен! – кивнул Гарик. – Воздействие на избирателя через желудок – очень действенный метод. Другой вопрос: как противодействовать вражеской контрпропаганде?

– А может, расстрелять для острастки несколько агитаторов противника? – предложил подполковник.

– Грубо! – сурово сказал Гарик. – Грубо, но действенно. Еще лучше использовать фонарные столбы для наглядности… Однако же, оставим этот вариант на крайний случай… Сколько у нас добровольцев-агитаторов?

– Три полка, как минимум, – прикинул подполковник. – Надо уточнить у руководства.

– Неплохо! – уважительно сказал Гарик. – Только вы уверены, что они – добровольцы?

– Добровольнее не бывает, – сказал подполковник. – Для солдата нет желания искреннее и сильнее, чем исполнение приказа любящего его командира.

– Отлично! – кивнул Гарик. – Значит, так: добровольцы в штатском собирают подписи в поддержку Кандидата. Желательно, чтобы добровольцы перемещались по трое и агитировали отдельно взятого избирателя в достаточно уединенном месте, вроде темного переулка или подворотни…

– Я понял вашу мысль, – кивнул подполковник.

– Организацию манифестаций, плакаты и транспаранты наша фирма берет на себя, – сказал Гарик и профессионально прищурился на Сашу. – Теперь обратимся к нашему Кандидату… Хм… Неплохо смотритесь… Такой смелый головной убор… У вас превосходный стилист!

– Да, именно так! – согласился Саша.

– Но одного внешнего вида мало, – веско сказал Гарик. – Чтобы победить на выборах, Кандидату необходимо показать себя непревзойденным оратором.

– А что надо делать? – осторожно поинтересовался Саша.

– Элементарно! – воскликнул Гарик. – Просто произносить пламенные речи и распалять толпу. Ну, например…

Гарик покрутил что-то в своем мегафоне, тот пискнул и загрохотал так, что у Саши немедленно заложило уши.

– Товарищи! – с надрывом возглашал Гарик. – Игра в опасности! Так больше не может продолжаться! Анархия и беззаконие тянут нас в пропасть хаоса! Еще немного – и привычный мир вокруг нас рухнет, рухнет и погребет всех нас под своими обломками! Имеем ли мы право допустить это, товарищи? Нет, говорю вам я, не имеем! Что мы скажем нашим потомкам, когда они спросят нас: почему, почему тогда, на выборах Мага, вы проголосовали за другого? Вы хотите краснеть и изворачиваться, глядя в глаза собственным детям?! Зачем, зачем, спрашиваю вас я? Зачем, если еще не поздно принять единственно правильное решение – и отдать свой голос за меня? Голосуйте за меня – и живите дальше с чистой совестью! Голосуйте за меня – и да прибудет с вами сила…

– А, может, вы будете нашим Кандидатом? – задумчиво заглядывая Гарика, произнес подполковник.

– Видите – работает! – гордо произнес Гарик. – Я бы с радостью, но корпоративная этика не позволяет…

– Что ж, поработайте с Кандидатом, – сказал подполковник. – Я буду ждать в машине…

Саше хотелось выть от бессилия: для него даже детский стишок выучить всегда было проблемой. А тут его заставляли что-то читать с листочка, запоминать и не просто говорить заученное, а выкрикивать – громко, с выражением и изо всех, что было сил. Саша то и дело запинался, и впадал в ступор.

– Ничего! – бодро твердил его новоявленный учитель. – Для политика даже говорить – это не самое главное. В конце-концов, можно и запись включить. А ну-ка, попробуем! Давай, изображай, будто это ты говоришь…

Гарик коснулся пальцем кнопки на пульте, и откуда-то раздался пафосный крик:

– Все на выборы! Проголосуем вместе – все, как один! Мы – единый кулак! Мы сила! Мы – великий и неделимый народ!…

Саша сначала робко, а затем все сильнее принялся невпопад раскрывать рот и размахивать руками. Однако запись странным образом подстраивалась под его гримасы.

– Неплохо, очень неплохо! – обрадовался Гарик. – А теперь изобрази злость – как будто все на свете тебе осточертели, и ты всех ненавидишь!

Пожалуй, это было лишним. Гарик, видимо, не был в курсе того обстоятельства, что Саше было строго-настрого противопоказано чрезмерное возбуждение. Андрей Алексеевич даже специальные таблетки всегда держал наготове. А когда таблетки не помогали – Сашу скручивали крепкие санитары, и он получал изрядную дозу успокоительного через иглу в надлежащее мягкое место.

А теперь глаза Саши сверкнули нездоровым блеском, и он заговорил чужим, магнитофонным голосом, который удивительно четко ложился на Сашину артикуляцию:

– Посмотрите, до чего довели наш город эти сволочи! Эти продажные твари, эти волки, которые скрываются под масками невинных овечек! А может, они не просто разбушевавшиеся дураки, не просто негодяи, решившие посмеяться над нашими бедами? Может все они – предатели?!

– Очень, очень хорошо и убедительно! – сказал Гарик, с опаской наблюдая, как лицо Кандидата в Маги подергивается дымкой безумия.

Но Сашу было уже не остановить. Лицо его побледнело, пальцы напряглись и скрючились, словно он душил кого-то невидимого. Он тяжело дышал и брызгал слюной – так, что уже нельзя было понять – говорит за него бездушная запись или же всю эту жутковатую ахинею несет он сам:

– Вот оно: предательство! Нет ничего страшнее предательства! Кругом предатели! Все норовят предать друг друга, предать свой город! Если вы не проголосуете за меня – вы предатите самих себя и всех своих потомков до десятого колена!…

– Все, все, успокойтесь! – Гарик попытался остановить Сашу.

Но выбрал не те слова. Ведь каждый психиатр знает, что говорить пациенту «успокойтесь», так же, как и намекать на его болезнь – это все равно, что бегать в красных трусах перед разъяренным быком.

– А-а!!! – яростно вскричал Саша Шум и сдвинул пакет на затылок. – Успокоиться?! Ты хочешь заткнуть голос правды?! Хочешь, чтобы я молчал?! Желаешь моего поражения?!

– Я только…

– Предатель!!! Кругом предатели! Они везде, все заполонили… Прочь, прочь отсюда… Воздуха мне, задыхаюсь…

Саша заметался по комнате, задыхаясь, словно на тонущей подлодке. И обнаружив выход, он бросился наутек.

– Снова сбежал, – констатировал Гарик, оставшись один. – Однако это уже становится доброй традицией…

11.

Толик молча смотрел в вяло текущую воду Москвы-реки. Он знал, что спокойствие это лживое.

Под радужной маслянистой пленкой, покрывающей воду, кипела жизнь. Правда, жизнь эта была странная, болезненная, уродливая. Иной раз из воды показывалось НЕЧТО, и от взгляда на ЭТО даже привычного человека порой передергивало. Почему же тогда, изо дня в день, вопреки собственному отвращению, он сидит с удочкой на жутковатом гранитном берегу и смотрит на эту воду?

Эта река была для Толика символом. Символом его поражения, позора и вины. И хотя прошло уже много-много лет с тех пор, как он сложил с себя полномочия Магистра Правил, Толик по-прежнему связывал с собой все беды, свалившиеся на огромный город.

Конечно, не он придумал Игру, не он назначил Себя Магистром Правил, но… Но он посчитал себя умнее тех, кто называли себя Магами и владели тайными силами природы, тех, кто, как говорят, когда-то вывел наивное человечество, словно забавную породу домашних животных. Он бросил им вызов и с неизбежностью поплатился за это.

Толик привык к одиночеству. Это неудивительно: долгих семь лет волею колдовских сил он провел на верхушке Останкинской башни, не общаясь ни с кем, кроме Мэра – посредника мифических Магов. Такова судьба Арбитра – награда и наказание за победу в первом этапе Игры. Казалось бы – разве после столь долгого одиночества он не должен стремиться к людям, ловить каждую минуту человеческого общения?

Если бы вы побывали в шкуре Арбитра, то не задавались бы подобными вопросами. Ведь все эти годы, каждое мгновенье, днем и ночью он был глазами, ушами и всеми чувствами неизвестных Магов. Он видел и слышал все, что происходило в Волшебной Москве, и ни одно событие не могло пройти мимо него.

Ему же оставалось лишь следить за соблюдением Правил. Правил, по которым должна была пройти и благополучно закончиться Игра, но которых так и не появилось.

Поначалу все это могло показаться даже забавным и увлекательным. Но ни один человек не сможет пройти такое испытание, не ощутив чудовищной тяжести миллионов судеб. И когда Толик вернулся в обычную человеческую жизнь, а память его чудесным образом очистилась от бесконечного объема воспоминаний, его душу заполнило ощущение чудовищной, вселенской пустоты.

Мэр сказал, что это пройдет. Но за семь лет, минувших с того момента, как Толик покинул башню, ему не намного стало легче.

Правда, он не уставал повторять сам себе: он не только потерял годы жизни. Взамен Игра подарила ему, возможно, что-то куда более важное, чем целая жизнь, что могла пройти совсем иначе, и даже – чем жизнь целого города.

Здесь он встретил свою любовь.

Сначала Марина увидела запыленный красный мотоцикл. Это был он – любимый железный зверь Толика по имени Ветер.

Марина притормозила и примостила свой байк рядом. Они здорово смотрелись вместе – красная и черная двухколесные машины. Также, как и Толик рядом с Мариной.

Это была странная любовь, начавшаяся с совершенно нелепой встречи бродяги и своенравной красавицы, разделенная семилетней разлукой. Но все беды становились совершенно эфемерными, не значащими ровным счетом ничего, когда они были рядом, и рядом был главный результат их давней встречи.

Юный Магистр Правил.

Там, в «нормальном» мире никто не поверил бы в это долгое и сильное чувство. «Ведь только уже лет прошло, – пожали бы там плечами. – Посмотрите, как потрепала жизнь эту парочку…».

Но это – в скучном и до отвращения предсказуемом «нормальном» мире. А здесь Марина оставалась все той же юной красавицей, как и пятнадцать лет назад, и рядом с сыном смотрелась, как минимум, вызывающе.

Толик также внешне оставался все тем же молодым авантюристом. Только вот в глазах его появилась неуловимая трещинка, сквозь которую можно было разглядеть бездонный провал пережитого…

– Привет! – сказала Марина, бесшумно подойдя к Толику со спины.

И обвила его шею гибкими руками.

– Что поймал? – тихонько спросила она.

– Ничего, слава богу! – усмехнулся Толик, прижав Маринины руки к груди. – Двоечник что-то опять натворил?

Толик, конечно, давно уже не был Арбитром. Но какое-то особое чутье осталось в нем, неощутимо давая подсказки. Словно бы это громадное всезнание никак не хотело оставить его в покое.

– Да, – нахмурилась Марина и уселась на бетон рядом с Толиком. – Вырос двоечник. И придумал Правила.

– Это должно было случиться, – спокойно сказал Толик и посмотрел на Марину долгим пронзительным взглядом.

– Да, я знаю, – вздохнула та. – Только все произошло не так, как мы планировали…

– Ты же знаешь, я когда-то тоже пытался запланировать результат Игры, – усмехнулся Толик. – И что из этого вышло? А Игра все равно должна закончится. Результат – это свойство любой Игры.

– Я не боюсь Игры, – сказала Марина. – Я переживаю за Тему. Чего доброго, он начнет исправлять свои ошибки…

– Начнет, даже не сомневайся, – улыбнулся Толик и обнял Марину. – Теперь это – Его Игра! Поверь мне, я научился верить своим ощущениям. Так вот, я чувствую: сын справится…

– Но мы должны как-то защитить его, – проговорила Марина, качая головой. – Я чувствую беду…

– Ему не нужна защита, – возразил Толик. – Поверь мне: никто не сможет защитить Магистра, кроме него самого. И еще – у Магистра Правил всегда есть свой ангел-хранитель…

– И у тебя был? – улыбнулась Марина.

– Конечно, – глядя в глаза Марине, серьезно сказал Толик. – И, что характерно – есть до сих пор.

Марина тихо рассмеялась и погладила руку Толика.

– Но не будем же мы просто сидеть и ждать, чем все закончится? – мягко сказала она. – Город бурлит, Правила никого не оставили равнодушным…

– Я знаю, – сказал Толик. – Только мы не будем опекать Тему. Нельзя этого делать. Мы просто поможем ему. Когда он действительно будет нуждаться в помощи.

Марина кивнула. Только в глазах ее по-прежнему оставались беспокойство и сомнение.

– Все будет хорошо! – улыбнулся Толик, приобняв и чуть встряхнув Марину за плечи. – Что бы там ни было, в конце-концов всегда побеждает – что?

– Добро… – не очень уверенно проговорила Марина.

Ей очень хотелось верить в справедливость этих слов.

– Ой, смотри! – неожиданно сказало она. – Клюет!

Толик удивленно уставился на внезапно заплясавший поплавок – словно сидя на берегу с удочкой, меньше всего ждал клева. Он несколько замешкался, однако успел подсечь, и удочка изогнулась крутой дугой.

А потом из воды показался и улов.

– Ой, мамочки! – всплеснув руками, испуганно вскрикнула Марина. – Что это ты такое поймал?

– Знаешь, подруга, – с трудом удерживая удилище, пробормотал Толик. – Это еще вопрос – кто здесь кого поймал!…

12.

Игрок номер ноль прищурился на яркое солнце и усмехнулся: в этом дурацком Прошлом все было слишком: слишком яркое солнце, слишком многолюдно, слишком шумно, слишком чисто, в конце-концов. Даже удивительно, как из такого чистоплюйского мира может получится, действительно, стоящее Будущее.

Однако же, этому миру не долго оставалось радоваться изобилию света и жизни.

То время, откуда он пришел, было, конечно, не фонтан. Но это и понятно: Будущее делают те, кто живет в Настоящем. А разве кто-то из местных способен представить себе подлинно достойное Будущее? Нет, об этом даже говорить смешно! Спасибо Игре – она всегда знает, кого выбрать для принятия самых важных решений. И хоть отправляться в эту архаическую эпоху совершенно не хотелось, злые и энергичные силы внутри настойчиво твердили: «надо!».

Здесь можно было бы чувствовать себя вполне комфортно. Если бы Игроку номер ноль удалось захватить с собой сюда собственное тело. Только это было никак невозможно. Попросту исключено по некоторым вполне определенным причинам.

Впрочем, ум и хитрость – вполне достойная замена какому-то там бренному телу.

Игрок номер ноль насмешливо смотрел по сторонам: с пафосных плакатов и видеопанелей на него смотрели исполненные самодовольства лица Кандидатов.

Игрок номер ноль рассмеялся. Что ни говори – здорово играть в Игру, результат которой знаешь наперед!

Некоторые сказали бы, что так нечестно.

Но ведь только в такой нечестной игре есть свое особое, ни с чем не сравнимое удовольствие обмана! Удовольствие фокусника, ловко водящего за нос свою жертву!

Как это приятно – знать Будущее!

Игрок номер ноль прохаживался по платформе станции Краснопресненской и насвистывал себе под нос какую-то невнятную мелодию, дожидаясь прихода «Золотой стрелы». Слово «прохаживался», конечно же, имело в данном случае довольно условное значение. Однако, с философской точки зрения, прохаживаться можно, даже не имея рук и ног – дело в ощущениях.

Как и все в Волшебной Москве, станция претерпела странную трансформацию, доведя помпезность сталинской архитектуры до идиотизма. С непривычки могло показаться, что это и не станция вовсе, а колоссальные древнеримские термы: среди бесконечных рядов колонн и статуй здесь действительно клубился пар от роскошных бассейнов, в которых плескались какие-то пузатые и бородатые мужики, надо полагать, гномы. Некоторые важно прогуливались по платформе, закутавшись в белоснежные тоги и предавались перипатетическим беседам. То и дело останавливающиеся поезда ничуть не смущали их. Тем боле, что из шипящих дверей появлялись все новые и новые гномы с березовыми вениками под мышкой.

Однако Игрока номер ноль нисколько не интересовало это экзотическое амплуа станции. Он ждал совершенно особенного поезда.

Игрок прекрасно знал про этот забавный ритуал: каждый вновь прибывший в Волшебную Москву Игрок должен был прокатиться на экспрессе, курсировавшем по Кольцевой линии метро. Зачем это нужно было тем, кто придумал Игру, не знали даже в его Будущем. Видимо, ответ на этот вопрос не имел столь существенного значения.

Но игнорировать эту глупую традицию Игрок номер ноль не станет: следует соблюсти некоторые условия, которые, в конце-концов, приведут его к надлежащему результату.

Работа с Прошлым похожа на хирургическую операцию: одно неверное движение – и твое Будущее погибнет или же станет ущербным инвалидом. Впрочем, Игроку номер ноль было плевать на то время, откуда он явился в Настоящее. Порожденный своим временем, он хотел другого пути, собственного Будущего, в которое попадут только те, кто будет полезен ему и не будет раздражать взгляд.

Это не был путь чистого зла. Нет, Игрок номер ноль не желал тьмы ради тьмы. Он просто не видел перед собой ничего, кроме препятствий и средств их преодоления. Это был путь абсолютного эгоизма, а что здесь добро, и что зло – решайте сами!

…Поезд не заставил себя долго ждать: «Золотая стрела» всегда знала, где ее дожидается Игрок. Мелькнул окутанный дымом и паром локомотив, замельтешили вагоны, запищали тормоза.

Поезд остановился.

Из ближайшего вагона на платформу вышел гном-проводник. Выглядел он несколько растерянно: озирался по сторонам, словно потерявшийся на вокзале мальчишка, то и дело поправляя и без того идеально сидевшую фуражку.

– Э… Игрок! – неуверенно позвал он. – Вы здесь? Поезд уйдет по расписанию! Если вы не прекратите прятаться, то у вас могут возникнуть неприятности…

– Да вот он я, – насмешливо сказал Игрок номер ноль.

– Где? – вздрогнул проводник.

– Вы смотрите прямо на меня. Точнее – сквозь меня…

– Вот те раз! Вы – невидимка?

– Хе, это как сказать! Я – ваше Будущее. Не всем доводится увидеть свое будущее.

Проводник приободрился и сказал решительно:

– Пусть вы и невидимка, но извольте проследовать в вагон. Иначе…

– Да, да, я знаю: иначе мне поможет Станционный смотритель. Так я не против, я уже в вагоне. Покажите мне мое купе…

Поезд быстро набирал ход, а Игрок номер ноль с интересом осматривал изысканный интерьер вагона. В Мрачном Будущем про такую роскошь уже забыли. Но ничего – он сделает все, чтобы его время стало куда более благополучным…

– Так, где мое купе? – повторил Игрок.

– А вам купе не положено, – заявил проводник, протирая вспотевший под фуражкой лоб клетчатым платочком.

– Не понял… – удивился Игрок номер ноль. – Как это – не положено? Я ведь Игрок!

– Да, – не согласился проводник. – Но все места заняты.

– Кем же, интересно? – недовольно проговорил Игрок.

Тут дверь ближайшего купе отъехала в сторону, и хриплый голос крикнул:

– Проводник, чаю!

– И шашлык – пять порций! – рявкнул другой голос.

– И вина! – пискнул третий. – Один бочонок и стаканчики!

– На период выборов это – агитационный поезд, – пояснил проводник не слишком довольным голосом. – В нем разъезжает агитбригада «Бригадира – в Маги!» Так они себя называют…

– Имеют право, – тихо рассмеялся Игрок номер ноль. – Бригадир – вполне достойная личность. Почему бы ему не стать Магом? Управляется же он с огромной толпой гномов – неужто не справится с чисто символической ролью Мага?

Он мог позволить себе посмеяться над всей это предвыборной кутерьмой. Ведь – давайте говорить начистоту – в любых выборах всегда есть люди, которые знают наверняка, чем все это дело кончится. И именно таким человеком был Игрок номер ноль.

Несмотря на собственную невидимость.

– Издеваетесь? – глядя в пустоту, произнес проводник. – Если прямо, то Бригадир, конечно, величина! Только какой из него Маг?

Некоторое время помолчали, думая каждый о своем. Наконец, проводник спохватился:

– Ой, простите! Совсем забыл: отдельного купе вам не досталось, но я уступлю вам место в своем.

– Спасибо, – криво усмехнулся Игрок номер ноль.

Проводник усмешки, конечно же не увидел, но заметил по интонациям. Однако виду не подал и сказал торжественном голосом:

– Располагайтесь. Через пять минут, я сделаю вам чаю…

И удалился на шум нестройного хора гномов-агитаторов, которые, очевидно, репетируя, вовсю распевали свои пропагандистские куплеты:  

Наш любимый Бригадир — Лучший в мире бомбардир. Если в руки мяч возьмет — Однозначно гол забьет…

– Не засчитают такой гол, – язвительно проговорил Игрок номер ноль. – Еще и за игру руками оштрафуют. – Тише, еще услышат! – заглядывая обратно в свое купе, испуганно сказал проводник.

А агитаторы, между тем, продолжали:

Он придет из-под земли,

– Замечательная рифма! – согласился Игрок номер ноль. – «Маг – дурак». Считайте, что Бригадир уже победил на выборах… – Они стараются, – поспешил защитить агитаторов проводник. – Они же не профессиональные поэты. Они – рудокопы и мастера горной промышленности…

Но агитаторы не унимались:

Остальные Кандидаты Злы, глупы и небогаты. Некрасивы и больны Стыд, позор своей страны! Нам не надобно таких — Бить ногами нужно их! Бригадир, вперед, давай! Всем по шапке надавай!

– «По морде» или «по рылу» звучало бы гармоничнее, хотя, конечно, не столь политкорректно, – заметил Игрок номер ноль. – Хорошие ребята. Мне нравится их активность и целеустремленность. Это я вам как Независимый Кандидат говорю. Может, переманить эту бригаду к себе?

– Гномы – самый патриотичный народ Волшебной Москвы, – покачал головой проводник. – Они пойдут только за Бригадиром.

– Тогда, может, и стать этим самым Бригадиром? – усмехнулся Игрок номер ноль.

Проводник в ужасе заморгал, словно Кандидат-невидимка сказал нечто кощунственное, и за этим должна последовать немедленная месть какого-нибудь подземного божества…

– Проводник, пять пива и десять раз сосиски по-венски! – донеслось из какого-то купе.

– Горчицы не жалей! – пискнул еще кто-то.

– Извините, мне надо работать! – виновато сказал проводник и побежал исполнять заказ пассажиров.

– Валяйте, – не стал спорить Игрок номер ноль.

Он должен был остаться один. Здесь, в этом странном поезде Игроков посещали не менее странные сновидения – у каждого свои. У одних – пророческие, у других – предупреждающие или направляющие по нужному пути.

Игрок номер ноль спал мертвым сном. Никто не пришел к нему в его глубоком и тяжелом сне.

Возможно, потому, что Игрок и без того знал все, что было нужно для победы в этой волшебной Игре.

Может, быть, потому, что даже сны боялись его холодной, мертвенно-жестокой души.

А, может, потому, что Игрока номер ноль просто не было в Настоящем. Возможно, это был лишь злой дух несчастливого Будущего, что вернулся во времени с тем, чтобы закрепить свой успех, помочь людям сделать еще более ошибочный и фатальный выбор.

Кто знает? Что мы вообще знаем о Будущем?

О нем лишь смутно намекают нам отправленные в грядущее на разведку наши страхи, сомнения, мечты и надежды…

Часть третья. НА БЕЗРЫБЬЕ И РАК – ЛОБСТЕР.

1.

– Я всегда подозревала, что ты – жулик и аферист по натуре! – сказала Криста. – Но такого дикого плана не ожидала даже от тебя.

– Видишь, как интересно узнавать новое про своих друзей, – хвастливо сказал Богдан. – Лет через сорок ты и не такое про меня узнаешь!

– Стабильность – признак мастерства, – глубокомысленно произнес Эрик. – Ну, и как ты представляешь воплощение своего коварного плана?

Любители сидели в огромной пустой аудитории Университета. Здесь, под защитой крепких стен разбойничьей цитадели, Богдан планировал устроить свой предвыборный штаб.

Да, да! Богдан решил всерьез ворваться во всеобщую кутерьму выборов Мага, охватившую Волшебную Москву. Его деятельная натура не позволяла оставаться сторонним наблюдателем.

Еще бы – город кипел и бурлил предвыборными страстями, Кандидаты в своих телевизионных выступлениях и просто на публике круглосуточно изощрялись в красноречии и умении пустить пыль в глаза. Все это действовало на впечатлительного Богдана, как блестящие побрякушки на легкомысленную сороку.

К тому же, Богдан считал, что, находясь в центре событий, будет проще отыскать пропавшего Кандидата (он же Игрок номер тринадцать), а заодно – занять юного Магистра общественно полезной деятельностью, пока тот не натворил новых бед.

– Слышали – Тема со своими Крысами пытался пристроиться в команду по раскрутке – к Бригадиру? – оживленно говорил Богдан. – Только гномы ему вежливо отказали: все ведь знают, что от Магистра жди любых сюрпризов. И он в отчаянии чуть в Орду не подался. А еще чего доброго к Генералу пойдет! Лучше уж пусть будет под контролем и работает на нас. Мы, все-таки, сравнительно светлая сила в этой мешанине красок…

– Мне нравится твоя самокритичность, – заметил Эрик. – «Сравнительно светлая сила». Звучит здорово!

– Я уже попросила Волкопа, чтобы он разыскал Тему и направил его к нам, – сказала Криста. – И если ты действительно всерьез решил поучаствовать в этом сомнительном деле, в чем я лично все еще сильно сомневаюсь…

– Не сомневайся, – сказал Эрик и кивнул на Богдана. – Ты в его глаза посмотри: они же просто горят нездоровым энтузиазмом…

– К тому же, не забывайте, что мы вообще пришли в Волшебную Москву, только для того чтобы встретиться с настоящими Магами, – напомнил Богдан.

– Ну, когда это было… – проворчал Эрик.

– Но неужели вам уже не интересно прикоснуться к величайшим тайнам магии?! – поразился Богдан и замахал руками. – Нет, нет, вы такого не могли сказать, я ничего не слышал!

Друзья задумались ненадолго, после чего Криста произнесла:

– А ведь ты прав Богдан. Похоже, это действительно шанс.

– Это не просто шанс! – воскликнул Богдан. – Это единственный в своем роде шанс! И если Магом станет кто-то из наших недругов – мы навсегда потеряем возможность встречи с настоящим Магом!

– Или же такая встреча станет для нас последней, – кивнул Эрик. – Ты прав, старик. Я как-то даже и не думал об этом…

Любителям было, над чем поразмыслить: ведь столько лет уже прошло, а они все еще оставались магами-любителями. А говоря по правде – просто любителями.

Некогда великий Наставник пытался научить их магическим приемам. Кое что они постигли, кое-чего не поняли. Но, в любом случае – так и не стали Магами.

Потому что быть Магом – вовсе не означает владеть несколькими колдовскими приемами. Нельзя же назвать Магами ведьм из Коломенской Чащи или заключенного в Останкинскую башню Доминатора – путь те даже и обладают большой колдовской силой.

Нет, быть Магом – значит чувствовать тайные энергии магической реальности, уметь управлять ими и понимать тайную суть вещей. А этого как раз не умел никто из многочисленных встреченных любителями персонажей. Были только разговоры – о тех Магах, которые якобы и устроили грандиозную магическую Игру.

Но теперь, когда Правила Игры вступили в силу, появилась, наконец, реальная возможность встретиться с подлинным Магом.

Любителей не слишком интересовал механизм превращения Кандидата в Мага сразу же после избрания. Некоторые вещи в магии вообще не поддаются пониманию – их необходимо просто уметь чувствовать. Но сама возможность встречи с таким Магом – пусть даже избранным всеобщим тайным голосованием – была для любителей совершенно особым, бесценным опытом, ради которого стоило претерпеть все невзгоды и нелепости волшебной Игры.

– Так-так-так, – сказал после долгих раздумий Эрик. – Скажи прямо, старик: ты сам хочешь стать Магом, верно?

– Ну, почему обязательно я? – Богдан засмущался и даже покраснел. – Это можешь быть ты или Криста. Главное – тот, кто гарантированно поделится с остальными своими новыми знаниями.

– А ты, значит, гарантированно поделишься? – усмехнулась Криста.

– А что такого? – дернул плечами Богдан.

– А помнишь, что говорил Наставник? Став Магом, испытываешь такое потрясение и такой мощный духовный рост, что все твои прежние ценности становятся жалкими и незначительными. Даже любовь и дружба.

– Ну, это он говорил про неокрепших духом, – не очень уверенно возразил Богдан.

– И правильно говорил, – заметил прямолинейный Эрик. – Рано нам вот так, без подготовки становиться Магами. Особенно – тебе!

– Постойте! – воскликнула Криста, хлопнув ладонью по столешнице, которая деревянным полукольцом опоясывала аудиторию. – Послушайте себя: о чем вы говорите?! С чего вы вообще взяли, что за вас хоть кто-то проголосует?

– Хе, – сказал Эрик. – Действительно!

– Ну… – протянул Богдан. – Разбойники, как минимум, за нас проголосуют. Марина нам в этом поможет. Ну, а с остальными избирателями надо работать. Для того и штаб собираем…

– Бред, – сказал вдруг Эрик решительно. – Пустая затея. Никто из нас не годится в Кандидаты. Если мы сбираемся выиграть выборы, нам нужен другой Кандидат.

– Верно, – легко согласился Богдан. – Собственно, нас я рассматривал только теоретически. Речь идет о Кандидате-Игроке. О том, которого так до сих пор никто и не видел…

– А-а-а… – сказал Эрик. – Ну, так это – совсем другое дело! Игрок – это сильный козырь. Почти гарантированная победа. Только вот где этого Игрока искать?

– Не надо меня нигде искать, – раздался посреди аудитории весьма самодовольный голос. – Я уже здесь.

– Не понял! – протянул Богдан, беспомощно озираясь по сторонам.

Криста закрыла на секунду глаза, умело прощупывая магические поля, и кивнула – словно бы собственным мыслям.

– Бестелесное существо, – сказала она. – Я чувствую его… Но, действительно – Игрок. Послушайте, а как вы нас нашли?

– Интуиция, – туманно сказало бестелесное существо.

– А мы вас кругом ищем! – радостно воскликнул Богдан. – Надо же, какой сюрприз!

– Не люблю я сюрпризов, – нахмурился Эрик. – А наш ли это Игрок? Скажите, вы действительно – Кандидат в Маги?

– Кандидат, Кандидат! – заверил голос. – Я специально искал вас. Вы – единственные, кто мне может помочь. Видите – у меня не только ни кого из знакомых в вашем… городе, но даже и тела элементарного нет. Так что на вас вся надежда…

Голос говорил очень убедительно, так, что Богдан даже растрогался.

– Я же говорил, что без нас дело не обойдется! – сказал он.

– А как же вы узнали, что мы готовим… хм… собственную предвыборную кампанию? – спросил все еще скептически настроенный Эрик.

– Видите ли, в чем дело… – проговорил невидимый Кандидат. – У меня как бы нет плоти – по крайней мере, я ее не захватил с собой сюда – но зато хороша развита интуиция. И интуиция мне подсказывает, куда идти и что делать…

– Бывает, – кивнула Криста. – Как Дальневидение у Магов. У Наставника, например.

– И вот, на это раз это… как вы сказали – Дальневидение? Так вот, оно мне подсказывает, что если вы поможете мне, мы обязательно выиграем. Ну, и все в мире вернется, как говорится, на круги своя. И весь этот кошмар, наконец, завершится к величайшему облегчению всего человечества…

– Хм… Человечество… – проговорил Эрик. – Не стал бы я ручаться за целое человечество. Ну, допустим, вы станете Магом…

– Право же, рано об этом думать! – застенчиво сказал Кандидат.

– И все же, – настойчиво продолжал Эрик. – Став Магом, как вы воспользуетесь своей магической властью?

– Честно говоря, даже не думал об этом, – растерянным голосом произнес Игрок номер ноль. – Но… Но ведь вы подскажете, как мне лучше всего поступить? Правда? Ведь мы с вами – одна команда!

– Конечно, конечно! – подхватил Богдан. – Мы все подскажем, во всем поможем! Главное, что мы нашли друг друга! Это так здорово!

Так в размеренную жизнь любителей ворвался необузданный и жуткий хаос под названием Выборы.

Богдан лежал на полу аудитории – на самом дне аудиторной чаши и задумчиво смотрел в полоток. Новоявленный глава избирательного штаба был целиком погружен в творческий процесс.

Эрик и Криста уныло сидели рядом, развлекаясь сладким чаем из большого термоса с цветочками на боках.

Где в это время находился невидимый Кандидат, никто не мог сказать с полной уверенностью: тот мог находиться, где угодно. Однако же, нельзя не отдать ему должное: появлялся Игрок всегда вовремя – словно знал, где его ждут и чего от него хотят.

– В общем, так, – рассуждал Богдан. – Игрок у нас – уже сам по себе Независимый Кандидат. Это вроде бы как бы и неплохо – ведь он ни от кого не зависит и никому ничего не должен. С другой стороны – за ним никто, кроме нас, не стоит, а, следовательно, совершенно непонятен его потенциальный электорат…

– Его – кто? – наморщила лоб Криста.

– Электорат! – важно повторил Богдан. – Ну, кто за него голосовать пойдет. За Бригадиром стоят гномы, за Степанидой – Орда, за Генералом – военные и его же военнопленные…

– Все, все, я уже въехала, – замахала руками Криста. – Просто я всегда была настолько далека от политики… Честно говоря, мне и сейчас не очень-то хочется в нее лезть…

– Если ты не занимаешься политикой, политика займется тобою, – веско сказал Богдан. – Цитата.

– Ну, да, – без особого энтузиазма сказала Криста. – Но лично я лучше бы занялась магией…

– А что нам мешает использовать магию в политике? – неожиданно вмешался в разговор Игрок номер ноль.

Любители призадумались. Это была свежая постановка вопроса.

– А насколько это будет честно? – поинтересовался Эрик.

– Ну, не знаю… – проговорил Игрок номер ноль. – Главное, чтобы никто не обвинил нас в нечестности во всеуслышание. А с другой стороны, не пойманный – не вор…

– Что-то мне это не очень нравится… – проговорила Криста.

– Мне тоже! – поспешил заверить любителей Игрок. – Но если другие Игроки применят магию – почему бы не сделать этого и нам?

– Логично! – легко согласился Богдан. – Оставим применение магии на потом. Тем более, что с магией у нас зачастую случаются проблемы. Все-таки, мы всего лишь любители…

Он принялся насвистывать какой-то марш, рисуя пальцами в воздухе непонятные символы. Иногда эти символы проступали огненными знаками – Богдан то и дело увлекался и почем зря тратил драгоценную ману.

– Вы меня с мысли сбили, – сказал, Богдан. – А сейчас нам нужно вот что: продумать имидж нашего Кандидата, придумать ему программу и план действий. А еще лучше – создать собственную партию.

– Собственную партию? – недоуменно переспросила Криста. – Это еще зачем?

– Для солидности, – важно сказал Богдан. – И назовем мы ее…

– «Партия любителей», – немедленно съязвил Эрик.

– Гениально! – воскликнул Богдан и даже вскочил на ноги. – Эрик – ты, как всегда, на высоте! Именно – «Партия любителей!».

– Ты это серьезно? – удивленно произнес Эрик. – Давай тогда уж еще более уточним – «Партия дилетантов». Сразу станет все понятно…

– Ты не понял! – нетерпеливо проговорил Богдан. – Не просто «Партия любителей», а «Партия любителей магии!» Совсем другой смысл – ты чувствуешь?

– Да, разница ощутимая, – согласилась Криста.

– Мне нравится! – вставил Игрок номер ноль. – И звучит красиво, и по существу. Сразу чувствуется, что это – партия профессионалов. Избирателю должно понравиться…

– Избирателю нравится что-то конкретное и понятное, – возразил Эрик. – Вон, Степанида обещает достаток, Карина – вечную молодость…

– Верно, – согласился Богдан. – Над этим надо подумать…

– А разве магия не может быть понятной и конкретной? – проговорил голос Кандидата. – Неужели нельзя придумать, что может сделать магия для простых людей?

– Конгениально!!! – завопил Богдан снова и даже принялся отплясывать на месте какой-то дикий языческий танец. – Это же отличный лозунг для нашего Кандидата – «Магия – для людей!».

– Хорошо звучит! – признал Эрик.

– Мне тоже нравится, – сказала Криста.

Любителей все больше и больше засасывал азарт предвыборного креатива. Все-таки, что-то творческое в этом действительно было. Особенно возбуждала возможность тотального применения своих немногих, но, все же, магических навыков.

Что ни говори, политика быстро затягивает, даже, если это политика в Волшебном городе.

– Итак, у нас есть название партии, и есть собственный девиз, – новым, деловым тоном сказал Богдан. – Теперь нужно продумать план действий…

– А еще – разработать образ нашего Кандидата, – напомнила Криста.

– Интересно, какой образ может быть у невидимого Кандидата? – задумчиво проговорил Эрик.

– Собирательный, – немедленно отозвался Богдан.

– Как это ты себе представляешь? – поинтересовался Эрик.

– Понятия не имею, – признался Богдан. – Но что-то в этом роде.

Любители призадумались. Выборы ставили новую задачу, и ее следовало решать.

– Может, сделаем виртуальный образ? – неуверенно предложил Эрик.

– Ух ты, звучит интересно! – восхитился Кандидат. – «Виртуальный» – красивое слово! А как это – виртуальный?

– Ну, например, нарисуем вас в виде мультика, – мигом подхватил идею Эрика Богдан. – И будем показывать по телевизору с вашим голосом…

– Или создадим фата-моргану, – предложила Криста. – Вы будете похожи на туманное приведение – зато все вас увидят…

– Нет, – возразил Кандидат. – Приведения люди испугаются…

– А может, слепим для него глиняного голема? – легкомысленно предложил Богдан.

– Голем? – оживился Кандидат. – Это что-то вроде искусственного туловище с руками и ногами? Типа протеза, хе-хе? Это значит, что у меня здесь будет собственное тело! Здорово! Это было бы очень удобно!

– Да, спорить трудно: с телом удобнее, чем без него, – согласился Богдан.

– Да, да! Сделайте мне такое вот тело, если сможете, конечно! – взмолился Игрок номер ноль.

– Почему же, сможем, наверное! – бодро сказал Богдан. – Помнится, мы человечков из печенья оживляли, а потом их ели на спор. Брр, вспоминать жутко…

– Да, да! – нетерпеливо сказал Игрок. – Ведь тогда я смогу спокойно появляться среди людей, не буду их отпугивать, и наши шансы сразу возрастут!

– Что-то я не очень уверена по поводу голема, – с сомнением произнесла Криста. – Помнится, ничего хорошего из таких опытов обычно не выходило…

– Давайте уж стразу сошьем чудище Франкенштейна из отбросов мясокомбината, – сверкнул глазами Эрик.

– Нет, это слишком, – покачал головой Богдан. – Но на память лезет что-то очень похожее…

– Надувной мистер Мистер с Того Света! – воскликнула Криста.

– Точно! – обрадовался Богдан. – Вот эта технология нам вполне бы подошла!

– Надувной? – с сомнением сказал Игрок номер ноль. – Звучит не слишком надежно. Впрочем, все равно, лишь бы тело было!

– Тогда нам нужно будет снова отправиться на Тот Свет, – сказала Криста. – Неблизкий путь, если честно…

– Я с радостью! – заявил невидимый Кандидат. – Жду только вашей отмашки!

– Только сначала мы запустим какой-нибудь анонс нашего Кандидата, – сказал Богдан.

– То есть, не дожидаясь, пока у того появится собственная внешность? – понимающе кивнул Эрик.

– Именно! – сказал Богдан. – Что-то, как в обычной рекламе: «Скоро! Главное ожидание предстоящих выборов! Никто не видел его в лицо, но все ждут от него чуда! Это чудо придет с ним – Независимым Кандидатом в Маги! Он принесет магию простым людям…»!

– …и прочим существам, – вставила Криста. – Нельзя же забывать и про избирателей-монстров!

– Точно! – воскликнул Богдан. – «…простым людям и законопослушным монстрам! Он наведет порядок в городе! Он станет Магом! С вашей помощью и при поддержке Партии любителей магии. Независимый Кандидат – магия для людей!».

– Великолепно! – похвалил Богдана Игрок номер ноль. – Лучше и не придумаешь!

– Ага! – гордо сказал Богдан. – Это на меня вдохновение чего-то снизошло. Осталось только передать текст на телевидение и разыскать нашего таксиста…

Тот же заскрипела дверь, и в аудиторию просунулась знакомая физиономия:

– А чего меня искать? Я же сказал, что появлюсь, когда буду нужен. Поехали, а то я припарковался неправильно, там уже скоро целый рой гаишников слетится…

2.

Убежать далеко Саше не дали: у входа в популярную фирму «ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD» уже поджидали телохранители.

Некоторое время погоня, все же, продолжалась под вопли распоясавшегося Кандидата. Однако же, в районе Патриарших прудов беглеца, все-таки, настигли. Саша Шум безумно вращал глазами и норовил пускать пузыри, словно грудной младенец.

– Успокоиться надо болезному, – заботливо произнес Чип.

– Давай, к воде его! – предложил Дейл. – Говорят, вода здорово успокаивает…

Сашу усадили на бережке под ивами и заставили глядеть на водную гладь. Вода действительно подействовала на него успокаивающе. Только вот, в отличие от своих верных оруженосцев, увидел он в воде не свое отражение, а совершенно чужое лицо – лицо какой-то ужасно красивой девушки.

Та улыбнулась Саше, и Саша оскалился в ответ. Девушка томно взмахнула головой – и вокруг завораживающе, словно в замедленной съемке, всколыхнулись густые черные волосы.

– Гы! – немедленно отреагировал Саша.

Тут бы телохранителям и насторожиться. Но те слишком устали после длинной пробежки, и теперь норовили впасть в полудрему.

А зря.

Потому что девушка по ту сторону отражения уже поманила Сашу пальчиком. И тот, не раздумывая, прямо с места бултыхнулся в черную воду.

Вынырнул на поверхность он уже немного пришедшим в себя от бодрящей ледяной воды. Но когда огляделся, то не увидел вокруг унылого городского пейзажа.

Кругом был густой лес. Сказочный лес, причем из далеко не доброй сказки. И прямо на него с усмешкой смотрела та самая юная особа из отражения. Оказалось, что на ней длинное и легкое платье, а на голове замысловатый венок из лесных цветов.

Выходит, эта барышня не была из разряда сумеречных видений Саши, что посещали его время от времени – особенно на фоне злоупотребления загодя припрятанными таблетками.

– Хватит в воде плескаться, милый! Простудишься! – сказала девушка приятным голосом с чуть уловимой приятной хрипотцой, который заставляет мужчин впадать в мелкую дрожь.

Сашу же в дрожь уже вогнал не столько голос, сколько довольно холодная вода этого маленького лесного озера. А потому он быстро, по-собачьи подгреб к берегу и выполз на него на четвереньках.

– А я узнала тебя, – сказала девушка. – Ты – Игрок! Верно?

– Б-б-б!… – ответил Саша Шум, и зубы его от холода принялись отстукивать быструю «морзянку».

Девушка рассмеялась и подошла к Саше.

Не долго думая, она стащила с его головы оранжевый пакет, из которого тут же струей выплеснулась вода, и запустила тонкие пальцы в его невероятно лохматую и мокрую шевелюру. На миг Саше показалось, что он теряет сознание – настолько приятное было ощущение. И вместе с ним пришло тепло.

Саша вдруг понял, что он снова сух и свеж.

Теперь незнакомка совершала обход Саши, разглядывая его со всех сторон, словно диковинную зверушку. Саша смутился и быстро напялил на голову свой пакет.

От этого он сразу же почувствовал себя увереннее.

– А вы кто? – поинтересовался Саша Шум.

– Меня зовут Карина. – сказала девушка. – Наверное, слышал?

– Не-а, – помотал головой Саша. – Я недавно в городе.

– Это хорошо, что не слышал, – сказала Карина. – А то могли про меня такого понарассказывать. Столько злых людей вокруг, столько завистников, просто напасть какая-то…

Карина грустно вздохнула, и Саше стало ужасно жалко эту юную красавицу. А еще он поймал себя на том, что неотрывно смотрит на ее высокую грудь, которую не могла скрыть тонкая ткань. От этого дела Саше тоже давали специальные таблетки, но, надо полагать, их действие уже давно закончилось.

– Держи себя в руках! – брюзгливо сказал Шум.

– Ага… – продолжая пялиться, пробормотал Саша.

Карина поймала взгляд Саши, чуть улыбнулась и щелкнула пальцами.

Саша вздрогнул: ему показалось что лопнули барабанные перепонки – настолько мощным показался звук. Но зато в голове на время прояснилось, и он поднял взгляд на зеленые глаза Карины.

– Это очень здорово, что я вас нашла, Игрок, – сказала Карина. – Впрочем… А давай «на ты», хорошо?

– Ага! – закивал Саша.

– Вот и славно! – лучезарно улыбнулась Карина и мягко, поджав бесконечно длинные ноги, уселась на траву рядом с Сашей. – Тогда давай поговорим о том, о сем, что ли?

– Давай! – согласился Саша. – А о чем мы поговорим?

– Например, о выборах, – хитро сказала Карина.

Очевидно, на лице Саши появилось настолько красноречивое выражение, что Карина удивленно приподняла брови. Однако же, она быстро сориентировалась и ловко увела разговор в сторону:

– …или о тебе, Саша.

– Вы знаете, как меня зовут? – удивился Саша.

– Ведьмы многое знают, – усмехнулась Карина.

– А… Так вы – ведьма? – проговорил Саша одеревеневшим голосом.

Просто он помнил, как к ним в больницу привезли одну ведьму. Правда, та была совсем старая и некрасивая, с одним криво торчащим зубом. Вот та и впрямь была ведьма: непрерывно бормотало что-то непонятное, отчего больным по всей больнице вдруг сделалось невероятно тоскливо, и все принялись выть и биться в истерике.

Правда, Андрей Алексеевич говорил, будто это просто на Солнце вспышки какие-то и магнитные бури. Но ведь все прекрасно знали: во всем виновата ведьма – она порчу напустила!

А эта Карина совсем не была похожа на ведьму. Слишком уж молода и хороша собой. Хотя, кто их знает, этих ведьм! Смогла же она протащить его сюда сквозь отражение на воде – а на такое даже не всякие таблетки способны!

– Так зачем ты здесь, Саша? – вкрадчиво спросила Карина. – Чего ты ищешь в Игре? Чего от нее ждешь?

– Ничего я не ищу! – плаксиво сказал Саша. – Я вообще не собирался ни в какую игру. Мне просто Шум сказал – беги! Вот я и побежал…

– Ах, Шум! – понимающе кивнула Карина. – Вот, кто, значит, главный! Я так и поняла, что ха тобой кто-то стоит. Ну, так поговорим с твоим Шумом…

Саша ужасно удивился: как это кто-то, кроме него, может поговорить с Шумом? Шум – это его и только его друг! Никто еще не смел беспокоить серьезного и важного Шума, никто еще…

– Эй, Шум, ау! – ласково сказала Карина прямо на ухо Саше. – Ты где? Выходи!

И слегка подула на шею Саши, отчего по его коже побежали мурашки, а в голове приятно зазвенело.

– Чего надо?! – неожиданно отозвался Шум не очень довольным голосом.

– Здравствуй, Шум! – сказала Карина. – Как дела?

– Какие еще дела? – проворчал Шум. – Какое тебе дело до моих дел?

– Просто интересно, – улыбнулась Карина. – Ведь я тоже была когда-то Игроком. А потому мне интересно – к чему же ты стремишься?

– Не ко мне вопрос! – грубо сказал Шум. – Это вот он Игрок, у него и спрашивай!

– Я же знаю, что ты что-то от меня скрываешь! – вкрадчиво сказала Карина. – Я ведь ведьма, я чувствую!

Саша с интересом прислушивался к разговору. Он совершенно не понимал, что хочет от Шума Карина. Так же, как и не мог понять, что же такого мог скрывать Шум такого, чего не знал Саша.

– Чувствует она! – буркнул Шум. – А если я не хочу, чтобы он знал?

– Он – это я? – поинтересовался Саша.

Шум лишь сердито пропыхтел в ответ.

– А ты скажи мне на ушко! – предложила Карина и приблизила свое ухо к Сашиному.

Шум что-то гулко и длинно пробубнил.

– Надо же! – сказала Карина, отодвигаясь от Саши. – Какой ты, оказывается, забавный малый. Какой у тебя богатый внутренний мир – такой, что даже сам про него толком не знаешь…

– А чего он вам такого сказал? – ревниво поинтересовался Саша. – Почему он мне этого не хочет рассказать?

– Это для твоей же пользы, – заботливо произнесла Карина. – Поверь, Шум очень заботится о тебе. Очень, очень интересная личность, этот Шум.

– А я? – растерянно спросил Саша. – Я – интересная личность?

– Безумно интересная! – сказала Карина. – Только вот сосредоточенности тебе не хватает немного… А, ладно, скажу я те то, чего Шум не хотел тебе говорить…

– Не смей! – взвизгнул Шум.

– Он сказал, – повысила голос Карина, – что ты должен стать Магом. И я тебе должна помочь в этом… Я не сказала ничего лишнего, Шум?

– Нет… – буркнул Шум. – Пользуешься неопытностью клиента, дуришь ему голову. Я тебе совсем не это сказал.

– Это только для его же блага! – улыбнулась Карина. – Правда, Саша?

– Ага, – совершенно сбитый с толку, сказал Саша.

– Ну-ну, – пробубнил Шум. – Все, отстаньте от меня, у меня дела.

– Удачи! – бросила Карина и снова обратила внимание на Сашу.

Странно – она и до этого, вроде бы на него смотрела, только смотрела как бы вглубь него, отчего Саше даже стало чуточку не по себе. А сейчас он чувствовал на себе этот нежный взгляд и понимал, что начинает краснеть. На него никогда так не смотрели женщины – разве что пухлая и рябая санитарка Клавдия Петровна. Но ее, конечно в расчет брать нельзя: она нравилась разве что олигофрену Тимоше из двадцать первой палаты. Тот даже пару раз нападал на Клавдию Тихоновну. Поговаривали, что та сама провоцировала беднягу и была не прочь, покричать иной раз «помогите, насилуют!».

Хотя чего только не выдумают эти сумасшедшие…

Всеми этими мыслями Саша пытался выгнать из головы навязчивые идеи относительно Карины. Правда, и та быстро охладила его пыл, неожиданно заявив:

– Шум сказал, чтобы ты во всем слушался меня, Саша. Ты будешь слушаться меня?

– О, да, несомненно!

– Вот и замечательно! – обрадовалась Карина. – Тогда ты все-таки будешь участвовать в выборах Мага на моей стороне – именно так сказал Шум. Мы из тебя сделаем отличного Кандидата – пусть ты даже и не ведьма.

Карина рассмеялась, а Саша лишь кивнул в ответ с кислой миной. Карина сняла с головы венок и водрузила его на макушку Саши.

Тут же, откуда ни возьмись, появилось несколько совсем юных ведьм, которые закружились вокруг Саши в неистовом танце. Ему даже стало казаться, что откуда-то зазвучали переливы какой-то особой лесной музыки, словно бы составленной из множества самых разнообразных звуков, наполняющих Чащу. Впрочем, фантазия у Саши зачастую бежала намного впереди реальности, так что, может быть, музыка ему просто чудилась.

А может, такой музыкой просто лилась речь Карины, которая теперь вовсю сверлила своим зеленым взглядом обалдевшего Сашу и негромко, но настойчиво твердила ему:

– Тебе нужна сила, Игрок, сила, которая будет владеть толпой, управлять волей миллионов людей. Только такой силой можно победить своих соперников – а у тебя очень серьезные соперники. Тебе нужна харизма, Саша.

– Что такое харизма? – промямли Саша, не отрывая взгляда от ведьминого хоровода.

Сашу посыпали цветами и какими-то душистыми травами, его касались подолы платьев и нежные девичьи руки. И ему казалось, что какие-то незнакомые силы действительно пробуждаются где-то в глубине его слабой души.

– Это сила твоего образа, твоего взгляда и жеста, то, что заставит людей пойти за тобой, едва лишь ты поманишь их пальцем…

– Это как ты меня поманила, да? – заплетающимся языком спросил Саша.

– Да, вроде того, – рассмеялась Карина, и хоровод юных ведьм исчез. – Только вот вижу я, что моих усилий может оказаться недостаточно…

Карина сокрушенно покачала головой.

– Какой тяжелый случай, Игрок, – сказала она несколько удивленным голосом. – В твоей душе совершено нет места для силы. Видимо, все это пространство занял Шум. Жаль, что Игрок, все-таки, не он, а почему-то несчастный слабоумный…

Тут Саша Шум обиделся.

Никто – ни Андрей Алексеевич, ни суровый и резкий на выражения Генерал-Директор, ни даже заносчивый Шум никогда не позволяли себе называть Сашу слабоумным. Тем более, что это было совершеннейшей неправдой: ведь нельзя Сашу рассматривать отдельно, скажем, от того же Шума. А когда они собирались вместе, то были они очень даже сильной личностью. Другое дело, что Шум был очень занятой персоной, а потому собирались они с Сашей вместе крайне редко.

Однако Сашина обида, как о стекло, разбилась о взгляд прекрасной ведьмы.

– Но ты не расстраивайся, – улыбнулась Карина, и Саша успокоился окончательно, – мы обратимся к людям, которые сумеют, если не вытянуть харизму из глубины твоей души, то, по крайней мере, ловко сплетут ее имитацию. Пойдем?

– Пойдем, – согласился Саша.

На это раз, глядя на знакомую уже вывеску «ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD», он даже не удивился. Такая своеобразная стабильность даже начала уже успокаивать Сашу. Он просто стоял, вжав голову в плечи, и смиренно ждал – что же будет дальше.

– Здесь, конечно, работают не ведьмы, – сказала Карина, ласково поглаживая Сашу по макушке, – и древние колдовские чары здесь не входу. Зато пыль в глаза пустить умеют. Это, брат, мастера магии Успеха…

– О, да, несомненно, – пробормотал Саша.

Они зашли внутрь и тут же наткнулись на старого Сашиного знакомого – Гарика-Арлекина.

– Ага! – воскликнул Гарик. – Новые лица в нашем гостеприимном заведении!

Саша собрался было уже открыть рот, чтобы сказать о том, что его лицо не такое уж и новое, но Гарик неожиданно и больно наступил ему на ногу.

– Рад познакомиться! – гаркнул Гарик прямо в лицо Саши. – Какой у вас замечательный «прикид»! Должен похвалить вашего стилиста!

– Э-э-э… – сказал Саша.

– Давайте я угадаю, – весело продолжал разоряться Гарик, пританцовывая и размахивая руками, – один из вас – Кандидат в Маги! Верно?

– Ага… – проговорил Саша.

– Какой вы догадливый, – усмехнулась Карина. – Можно подумать, вы не смотрите телевизор.

– Некогда, некогда, милочка! – всплеснул руками Гарик. – Столько работы в связи с этим выборами – просто ужас!

– Как интересно, – сверкнула глазами Карина, – так вы работаете с разными Кандидатами?

– Конечно! – радостно воскликнул Гарик. – Со всеми, со всеми без исключения! Нам все равно – гномы ли, военные ли, пардон – ведьмы… Мы – честно делаем свой грязный бизнес…

– Это заслуживает всяческого уважения! – заметила Карина. – Что ж, тогда вам придется поработать и с нами…

– Конечно-конечно! – Гарик склонился в шутовском поклоне. – Что интересует нашего прекрасного Кандидата? Продвинутая пиар-компания, обливание грязью конкурентов, либо их прямое устранение?

– А что, вы можете даже устранить кого-то? – с любопытством спросила Карина. – Даже, если это – один из ваших же собственных клиентов?

– Эх, чего только не сделаешь во имя высоких идеалов бизнеса! – вздохнул Гарик. – Мы – честная фирма и наши принципы нерушимы: кто больше платит, тот и заказывает музыку…

– Тогда я предпочитаю заранее заплатить побольше, – усмехнулась Карина. – Итак, меня интересует крепкая харизма для Кандидата…

Гарик испуганно всплеснул руками и, словно в отчаянии, закатил глаза:

– О, нет, как можно даже говорить об этом?! У вас и без того потрясающая харизма, вам не нужно никакой помощи от нашей организации! Посмотрите: я просто таю от вашего взгляда, я иду голосовать за вас, только за вас и не за кого, кроме вас!

– Речь не обо мне, – спокойно сказала Карина, но было видно, что слова Гарика были ей сродни бальзаму: видать, тот знал толк в подхалимаже. – Харизма нужна этому молодому человеку. Кандидатом в Маги будет он, и при всех прочих достоинствах, как раз харизматичности ему несколько не достает…

– Какая неожиданность! – довольно фальшиво произнес Гарик, однако же Карина этого не заметила. – Я и не думал, что этот молодой человек претендует на столь высокий пост – пост Мага… Хм…

Гарик принялся разглядывать Сашу, как будто видел его впервые. Саша чувствовал некоторую неловкость от того, что не знал, как реагировать на всю эту комедию. Ведь Андрей Алексеевич всегда говорил, что обманывать нехорошо. Хотя это, наверное, касалось больше припрятанных Сашей таблеток…

– Материал несколько простоват, но зато – какой простор для творчества! – дипломатично произнес Гарик. – Что ж, мы беремся за это дело!

– Я надеюсь на ваш профессионализм, – сверкнула глазами Карина, и Гарик театрально всплеснул руками, словно заслоняясь от яркого света.

Он, конечно же, играл и ломался этот хитрец: его не так просто было очаровать, даже королеве ведьм Карине.

Здесь, на Черных Землям лесное колдовство не имело такой уж большой силы. Куда важней была магия Успеха. Ну а ею уж «ГРЯЗНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И СЫНОВЬЯ» вполне могли даже поделиться. Только вот никому на Черных Землях никогда не придет в голову ни с кем и ничем делиться. Какое отношение к Успеху имеет щедрость? Нет, куда более важны хитрость, удачливость и жадность…

– Пройдемте со мной, любезный Кандидат! – предложил Гарик Саше. – Я провожу вас к нашему имиджмейкеру. Он быстро из вас быстро слепит самого харизматичного лидера народных масс…

Когда Саша вместе с Гариком поднимались по лестнице на второй этаж, он невинно поинтересовался:

– А почему вы ей не сказали, что уже видели меня?

– Простите, дорогой мой друг, но мы никогда прежде не встречались! – широко улыбнулся Гарик.

– А как же… – пробормотал Саша.

– Поймите, друг мой, – деловым голосом произнес Гарик. – Я бы объяснил вам подробнее. Но, к сожалению, не вы финансируете этот проект…

– Какой проект? – не понял Саша.

– Я имею в виду вас, – пояснил Гарик. – Для меня вы – не более, чем проект. А беседовать на столь серьезные темы я могу лишь с тем, кто управляет финансовыми потоками, швыряется хрустящими бумажками, звенит сверкающими монетами, излучает благополучие и платежеспособность…

В голосе Гарика появилась сладкая романтическая задумчивость. Но тут же он снова стал серьезным и добавил:

– Я бы на вашем месте воспользовался столь удачной ситуацией и извлек из нее личную выгоду. Трудно быть Кандидатом в Маги и не видеть своих очевидных преимуществ…

– Я не понимаю! – признался Саша Шум.

– Вот и я о том же, – кивнул Гарик и сделал широкий приглашающий жест. – Прошу любить и жаловать: Гарик, лучший имиджмейкер Волшебной Москвы, и Гарик, наш непревзойденный психолог!

Гарик-имиджмейкер был отдаленно похож на Гарика-стилиста, только взгляд имел куда более строгий и деловой. Гарик же психолог был маленьким кругленькими и лысоватым очкариком, совершенно утонувшим в огромном кожаном кресле.

– Я вас оставляю, – сказал Гарик-Арлекин и изысканно поклонился. – Работайте, создавайте образ нашего с вами будущего, хи-хи!

– Не нужно никаких «хи-хи»! – желчно сказал Гарик-имиджмейкер вслед уходящему Гарику-Арлекину. – Вот мы возьмем, да и сделаем этот самый образ. Так, что тут у нас есть?

Он принялся бродить вокруг Саши, брезгливо рассматривая, словно груду глины, из которой еще предстоит вылепить человека. Гарик психолог продолжал неподвижно сидеть в своем кресле с совершенно благостным видом, и только глаза его неспешно оглядывали Сашу.

Саша Шум уже успел привыкнуть к подобным экзекуциям, а потому просто надвинул пакет на глаза и приготовился к долгому ожиданию.

– Что вы думаете о материале, коллега? – поинтересовался имиджмейкер у психолога.

– Богатый, богатый материал, – добродушно сложив на груди пухлые ладошки, сказал психолог. – Давно я не видел столь чистого листа и такого простора для творчества. Однако видится мне, что кажущаяся недалекость и простодушие клиента может оказаться положительным фактором…

– …и вполне сойдет за искренность по отношению к избирателю, – кивнул имиджмейкер. – Я тоже об этом подумал. А вы как считаете, уважаемый Кандидат, какие у вас самые сильные стороны характера?

– Чего? – испуганно моргая, пробормотал Саша Шум.

– Понятно, – немедленно среагировал имиджмейкер. – Клиент немногословен. Вряд ли можно рассчитывать на его умение убеждать словами…

– Немногословность вполне может быть признаком глубокомысленности, – заметил психолог.

– Если это правильно преподнести, конечно, – усмехнулся имиджмейкер. – Итак, дорогой Кандидат, давайте попробуем изобразить глубокомысленность. Готовы? Ну-ка…

Саша честно постарался изобразить глубокомысленность.

Последовала продолжительная пауза.

– Да… – проговорил имиджмейкер. – Тяжелый случай.

Психолог заерзал в своем кресле, имиджмейкер нервно забарабанил пальцами по столу, заваленному специальной литературой.

– Может, попробуем давить на жалость? – предложил психолог.

– Харизма жалости? – задумчиво проговорил имиджмейкер. – Что-то новенькое в нашем бизнесе. Хотя… Господин Кандидат, а ну-ка, попробуйте заплакать!

Саша послушно захныкал. Даже исхитрился пустить из носа длинную зеленую соплю.

Имиджмейкер сдержанно кашлянул в кулак и пробормотал:

– Коллега, не знаю, как у вас, а у меня вместо жалости почему-то возникает устойчивая ненависть к клиенту. Хочется его стукнуть по голове вот этим стулом. Не очень хороший признак, как я полагаю.

– Не расстраивайтесь, коллега, – сказал психолог. – Может, клиент возьмет обаянием наивности? Многим нравится энергичный, импульсивный и по-детски наивный лидер. Есть в этом какая-то свежесть, революционность. Че Гевара там, Павлик Морозов…

– Вы считаете? Хм… А ну, уважаемый, давайте-ка улыбнемся… – сказал имиджмейкер. – Угу… А теперь весело так рассмеемся…

Саша Шум с готовностью захихикал. Ему было нелегко: смеяться вовсе не хотелось, а потому он специально представлял себе всякие веселые истории, вроде того случая, когда Андрей Алексеевич вместе с санитарами гонялся по всей больнице за голым дедушкой Григорием, а после – и за всеми остальными больными, которые принялись голиком носиться по коридорам в знак солидарности с товарищем.

Таким макаром ему удалось, наконец, расхохотаться от души. Правда, в какой-то момент случился перебор, и смех из веселого и заливистого плавно перерос в демонический хохот.

Отсмеявшись, Саша Шум внезапно сник и уныло уставился в одну точку на гипсокартонном потолке.

– Коллега, как вы считаете, существует ли такая особая харизма – харизма идиотизма? – задумчиво поинтересовался Гарик-имиджмейкер.

– Это не важно! – решительно сказал Гарик-психолог. – Мы не будем ждать харизмы от природы, тем более, что природа на нашем клиенте отдыхает. Ничего не остается, кроме, как убедить клиента в том, что он способен на то, на что в действительности не способен.

– За что я вас уважаю, коллега, так это за точность формулировок! – с чувством сказал имиджмейкер.

А психолог с кряхтением поднялся со своего кресла и подошел к Саше. Саша Шум не отличался гигантским ростом, но и он был куда выше Гарика-психолога. И, тем не менее, Саше сразу же показалось, что он смотрит на этого Гарика как-то снизу вверх, потому как взгляд у психолога был чрезвычайно уверенный, хотя и слишком строгий.

– Смотрите сюда! – скомандовал Гарик и выхватил из кармана своего полосатого костюмчика массивные часы на цепочке.

Ухватившись за конец цепи, он принялся раскачивать часы перед глазами Саши, приговаривая:

– Такие дешевые приемчики проходят только с эдакими недалекими господами, как вы, дорогой наш Кандидат. Однако же поверьте, несмотря ни на что, очень скоро вы станете Магом. Это говорю вам я, а вы скажите об этом своим избирателям. И так же, как я сейчас перед вашим носом болтаю этими дорогими коллекционными часами, заставляя вас поверить мне, так и вы будете внушать избирателям все, что, чтобы вы не сказали. И любой бред, который вы будете нести, избиратели будут считать откровением. Они будут заглядывать вам в рот в ожидании новой порции маразма, и вы не обманите народных чаяний, верно?

– Гы-ы! – протянул Саша Шум, заворожено следя за раскачиванием этого маятника на цепочке.

Он толком не слышал того, что ему сейчас говорили, потому что в голове его, повинуясь ритму маятника, маршировали строем гвардейцы звездного Генерал-Директора. Андрей Алексеевич сейчас, наверное, ревниво позавидовал бы способностям психолога из фирмы «ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD». Как минимум, за его способность таким нехитрым образом успокаивать пациентов, изрядно экономя на медикаментах.

Гарик-имиджмейкер не мог не вставить в это таинство создания Сашиной харизмы собственных ценных замечаний:

– Поскольку подлинной харизмы у вас не удалось выявить ни грамма, то пусть всем кажется, что это полное отсутствие какой бы то ни было харизмы – это она самая и есть. О! Гениально! Итак, запоминайте: вы – совершенно уникальный Кандидат в Маги, особенный, ни на кого не похожий, странный, но именно по этой причине вы, и только вы можете претендовать на роль Мага! Почему – спросят у вас! Ответ прост: потому что! Потому, как так задумано Игрой, а Игра, как известно, есть Игра и ни перед кем отчитываться не обязана…

– Коллега, не утомляйте клиента сложными текстами, – сказал психолог и, внезапно прекратив болтать часами перед носом Саши, убрал их обратно в карман. – Думаю, хватит. Халтура, конечно, но тут уж ничего не поделаешь… Э-э… как вы себя чувствуете?

Саша не сразу понял, что обращаются к нему. В голове его по-прежнему продолжали маршировать шеренги гвардейцев, к которым под конец присоединился отряд длинноногих барабанщиц в легкомысленной военной форме, похожих, все, как одна, на королеву ведьм Карину.

– А? – сказал, наконец, он.

– Мы закончили! – сказал Гарик-имиджмейкер. – По-моему, очень неплохая работа.

– Превосходная! – подтвердил Гарик-психолог, снова со своего удобного кожаного кресла.

В это время со стороны лестницы раздались протестующие вопли: «Сюда нельзя!» и «Это частное владение! Что вы себе позволяете?!». В комнате показался Гарик-Арлекин, который изо всех сил, но совершенно тщетно, словно в стенку, упирался в двух приближающихся здоровяков в белом. Это, конечно же, были телохранители Игрока номер тринадцать под легкомысленными прозвищами Чип и Дейл.

– Вот он! – радостно вскрикнул Чип, ткнув пальцем в Сашу.

– Живой! – расплылся в улыбке Дейл. – А мы думали – утонул…

– Это ты думал, – оскалился Чип. – А я, как чувствовал, что его опять сюда притащат…

При виде санитаров психолог испуганно вжался в кресло, а имиджмейкер возмущенно воскликнул:

– Позвольте, вы кто такие?!

– Хе-хе! – добродушно рассмеялся Чип и схватил Сашу в охапку.

Уставший от переизбытка информации, Саша даже не стал сопротивляться.

– Оставьте нашего клиента в покое! – завизжал Гарик-Арлекин.

– Это наш клиент! – веско сказал Дейл. – Ему полагается свежим воздухом почаще дышать. Иначе у него клаустрофобия развивается…

– И его лучше не злить, – озабоченно сказал Чип, кивая на Сашу и одновременно спускаясь по лестнице. – Иначе он все тут вам разнесет…

– Но вы не бойтесь, – небрежно, одной рукой отстраняясь от наседающих Гариков, добавил Дейл. – Вы вас защитим от него. Где тут у вас запасной выход?…

3.

Тема был совершенно недоволен отведенной ему ролью. Точнее, ролью, отведенной ему и всем остальным Крысам.

Во-первых, именоваться Крысы теперь должны были не гордо и хищно – стаей, а глупо и пошло – «молодежной ячейкой „Партии любителей магии“«. От эдакого словосочетания всех Крыс попросту перекашивало и вгоняло в уныние.

Во-вторых, задачи, которые ставились перед ними предвыборным штабом, вообще не отвечали свободолюбивому духу Крыс. Ибо должны они были просто расклеивать там и сям плакаты, да слоняться по городским улицам, раздавая прохожим листовки с призывом голосовать за Независимого Кандидата.

Совсем не так видел свою роль Тема. Впрочем, толком он и не смог объяснить, чего же именно он хотел. Во всяком случае, не этого. Но Тема понимал, что, только действуя на стороне светлых сил, он хоть как-то сможет помочь распутать клубок проблем, созданных, может, и не по его прямой вине, но при его непосредственном участии.

Тема как раз стоял под памятником Пушкину вместе с Гарью и Рванью, уныло качающими над головой плакатами «Партия любителей любит вас!» и «Любите девушки простых любителей!».

Сам бронзовый поэт с брезгливостью поглядывал на эти перлы и закатывал глаза, бормоча под нос какие-то ругательства. Многие кандидаты пытались склонить Пушкина на свою сторону, считая его прирожденным креативщиком, но статуя лишь отмахивалась от этих предложений, как от назойливых голубей, норовящих справить нужду на голову поэта.

Статуи вообще панически боялись политики: они словно чувствовали, что любые политические встряски чреваты их низвержением с пьедесталов. Поговаривали, правда, что Железный Феликс, все-таки, согласился поработать на Генерала: ведь он давным-давно пылился на свалке, и терять ему было нечего. Но, может, это были лишь слухи…

Вся эта томная расслабленность мигом слетела с Крыс, когда они заметили на площади некоторую оживленность. Со всех сторон сюда начал стекаться народ – с разноцветными флагами, с плакатами и транспарантами в поддержку самых разных Кандидатов в Маги. Они шептались между собой, нервно оглядываясь, словно ждали какого-то подвоха.

Вообще-то, митинг здесь как раз и ожидался – не зря Тема с друзьями размахивали тут своими лозунгами. Только вот выглядел вновь собирающийся люд уж как-то слишком обеспокоенным.

– Оставайтесь здесь, – сказал Тема приятелям. – Я пойду, посмотрю, что там такое.

– Опять трепаться будут, – равнодушно бросил Гарь. – И без того понятно, о чем. Надоело уже. Может, в кино пойдем лучше?

Тема заколебался: все эти выборы действительно порядком надоели, а кинотеатр был совсем рядом. Но вдруг он увидел нечто такое, что заставило его сердце испуганно сжаться: сюда, прямо к площади подползало серое, поначалу совсем незаметное… щупальце Мрачного Будущего!

– Смотрите! – выдохнул Тема. – Ползет!

Крысы немедленно побросали на землю плакаты и лозунги: зрелище захватило их, вызывая страх и любопытство одновременно: все уже слышали рассказ Темы, побывавшего ТАМ. И хотя не очень-то верили ему, но не могли отвести взгляда от жуткого щупальца.

А люди все собирались и собирались. Они смотрели на это щупальце Будущего, словно ждали от него чего-то особенного. И Будущее не заставило ждать слишком долго.

Плотный серый туман запузырился и оформился во множество странных черно-белых фигур – как будто бы в яркую и цветную жизнь волшебного города Москва какой-то легкомысленный дизайнер задумал вставить эдакие черно-белые вклейки.

Серые фигуры неожиданно оторвались от породившего их тумана и направились в разные стороны – словно ветер сдул семена с огромного серого одуванчика. Фигуры немедленно растворились в толпе, но люди отнеслись к этому сдержанно: в Волшебной Москве чудеса давным-давно стали обыденностью.

Все с напряжением следили за тем, как медленно извивающийся отросток оформился в некое подобие лица – лица, своим видом вызывающего одновременно отвращение и робость, но все-таки притягивающего к себе какой-то необъяснимой властностью.

– Люди прошлого… – низко и глухо пророкотала огромная пасть. – Вы, наверное, удивляетесь: зачем я собрало вас здесь? И что же я вообще такое? Признаться, я само задаюсь этим вопросом и не нахожу ответа. Я знаю только одно: я порождение вашего времени, и у меня достаточно поводов таить на вас обиду. Но я решило как раз не таить ее. И говорю о ней прямо…

Чудовище издало ломаный неприятный звук, который, наверное, должен был изображать смех. Этот кошмарный смех прекратился так же внезапно, как и начался.

– Я вас ненавижу… – размеренно произнес голос Мрачного Будущего. – Я долго задавало себе вопрос: кто я, уродливое болезненное чудовище? И нашло только один ответ: я – порождение вашей глупости и безответственности. Вы, люди, никогда не думаете о Будущем. Вам кажется, что вы никогда не столкнетесь с ним, всегда пребывая в своем безопасном и уютном Настоящем. Что Будущее, порожденное вами, совершенно беззащитно, что оно никогда не развернется и не укусит вас – его мучителей из далекого прошлого…

Снова раздался этот отвратительный смех, и теперь камни под ногами вздрогнули. Бронзовый Пушкин задумчиво смотрел на разглагольствующее чудище, и взгляд его был невесел. Он даже кивнул пару раз, словно бы соглашаясь с доводами обиженного Будущего.

А то продолжало:

– Ваши тираны и душегубы всегда чувствовали себя безнаказанно, зная, что никогда не увидят мести потомков замученных ими жертв. Преступники и злодеи своими грязными руками творили самое кошмарное Будущее, даже не задумываясь об этом. Но и это не самое главное…

Чудище криво улыбнулось, выдержав эффектную паузу, и продолжило:

– Но больше всего вины за то, что случится в Грядущем лежит не на отдельных негодяях, вовсе нет! Это было бы слишком просто для меня: воспользоваться случаем и расправиться с десятком-другим мерзавцев. Нет, вся ответственность за Будущее лежит на вас – на тех, кого наивно называют себя «обычные люди»! Вы, обыкновенные, простые и ни чем таком не помышляющие глупцы – вы и есть виновники всех бед вашего собственного Будущего!

Вы и только вы – а вовсе не политики и правители – виноваты во всем, что станет с вашими же собственными потомками! Вы творите зло, разъедающее грядущее, вы собственными руками губите своих же потомков уже сейчас, а значит, просто не имеете права на существование…

…Тема слушал все это, и чувствовал, как волосы на голове у него становятся дыбом. Прочие же люди, которых собралась уже огромная толпа, казалось, просто внимали словам, впитывая информацию и принимая ее как должное. Меж людей стояли те самые унылые черно-белые фигуры, и Тема вдруг понял, кто это такие.

Это были те самые потомки, точнее их фантомы – детей, внуков, правнуков этих же людей. И смотрели они на своих предков из настоящего со скорбным упреком. А люди лишь вжимали головы в плечи от страха и стыда – и продолжали слушать.

Тема затравленно огляделся: его друзья-Крысы тоже, словно загипнотизированные, смотрели в рот этому монстру-Будущему. Тема понимал, что на него, Магистра, возможно, слова чудовища действуют иначе, но и он продолжал слушать, боясь упустить хотя бы слово из сказанного.

– …Вы, люди Настоящего, породили меня, – продолжало Будущее. – Вы своими руками слепили меня, и дали мне единственное предназначение: погубить этот отвратительный мир. Вы сделали когда-то свой выбор и за него вам придется поплатиться. Что? Вы хотите сказать мне, что еще не успели сделать свой выбор и вам не за что нести наказание?

Будущее оскалилось в кошмарной улыбке, и в пустых глазницах его сверкнула звездная бездна.

– Верно! – пророкотало Будущее. – Я специально вернулось чуть раньше – чтобы насладиться тем, как вы сами прыгнете в пропасть. Скоро, очень скоро вам придется сделать свой выбор.

И вы ошибетесь.

Вы обязательно ошибетесь, потому что иначе и быть не может. Иначе я просто не смогло бы наступить… Почему я все это вам говорю, спросите вы? Я хочу насладиться вашими муками и метаниями! Ведь вы теперь знаете, что любой выбор – какой бы вы ни сделали – с неизбежностью станет ошибкой. И тогда я нанесу свой карающий удар.

Но ведь тогда не наступит это самое Мрачное Будущее, скажете вы, верно? Да, какой смешной парадокс!

…Чудовище расхохоталось так, что затряслись стены домов, и посыпались в округе разбитые стекла.

– Ну и дьяволу! – мертвым голосом сказало чудище. – Я настолько ужасно, что просто не должно никогда наступить. Я исчезну – и утащу с собой в небытие и ваше ничтожное Настоящее! Ну, что же вы сникли люди?! У вас еще есть время на ошибки! Готовьтесь к своему последнему и самому нелепому выбору! Соберите свою глупость в кулак – и доведите ее до предела! Я верю в вас – ведь человеческой глупости нет предела!

…Смех монстра растворился в испуганном реве толпы. Некоторые люди бросали свои плакаты и флаги и ужасе разбегались. Другие напротив – потрясали кулаками и бодро кричали какие-то возвышенные фразы. Некоторые рыдали в обнимку со своими черно-белыми родственниками из Мрачного Будущего.

А серое щупальце уже медленно отползало назад. И вслед ему визгливо кричали проклятья и кидали булыжники старые знакомые Мясорубщики. И впервые Крысам захотелось присоединиться к своими врагам в общей ненависти к этому серому и мрачному чудовищу.

Хотя бы за то, что оно бросило в лицо людям правду. Отвратительную, мерзкую правду, ту, о которой никто и когда не желает думать, но которая живет независимо от желания человека.

Тема был слишком юн, чтобы размышлять о своей ответственности за Будущее. Юности вообще не свойственно думать о Будущем. Но он сам выпустил из бутылки этого джинна. И волей-неволей, обратился к совсем уж не детским проблемам.

И самое главное: со вмиг оледеневшим сердцем Тем почувствовал, что обращалось чудовище не к кому-то, а именно к нему, к Теме. Ведь именно он уже сделал тот самый, единственный и совершенно неправильный выбор, из-за которого Будущее собиралось сожрать породившее его Настоящее.

А потому Тема вытер рукавом свитера проступивший на лбу холодный пот и сказал сам себе дрожащим от слабости голосом:

– Я не могу ждать. Я должен… Я должен…

4.

Во второй раз Тот Свет равнодушно встретил гостей из Волшебной Москвы. Здесь, в ядовитом царстве Успеха всем было наплевать на троих чем-то озабоченных чужеземцев и таксиста, путь и с весьма хитрым взглядом.

Бесплотного Игрока номер ноль, конечно же, никто не замечал вовсе.

Несмотря на это, любители с удивлением обнаружили, что здесь, на другом конце планеты, продырявленной насквозь деятельными гномами, вовсю движется подготовка к выборам Мага. И, конечно же, особое внимание уделялось тут особе собственного кандидата – мистера Мистера.

Повсюду висели огромные плакаты, на которых надувной мистер Мистер ослепительно улыбался то в обнимку с гномами, то в компании с юными ведьмами, то радостно тряс руки свирепым крылатым военным.

То он, усталый и загоревший, сидел за рулем трактора, то в строительной каске с интересом наблюдал за прокладкой канализации, то с азартом доил корову, то выталкивал из грязи застрявшую телегу (последнее особенно потрясло любителей, так как они не могли взять в толк, откуда на землях Успеха взялась телега и такая жирная грязь).

Огромный мистер Мистер парил в небе в виде воздушного шара, по улицам гуляли дети с масками мистера Мистера, и каждый желающий мог сфотографироваться с его плоской картонной фигурой, которая при этом оглушительно хохотала норовила приобнять за талию и пожать руку своей неудобной картонной лапой.

В довершение общего впечатления друзья умудрились попасть в пробку, вызванную роскошным парадом в поддержку мистера Мистера. Парад, правда, был омрачен некоторым конфузом: очередную надувную фигуру мистера Мистера, которую волок украшенный цветами и воздушными шарами тягач, какой-то хулиган проткнул ножиком. Отчего мистер Мистер оглушительно завыл, сорвался с места и принялся носиться меж небоскребов, словно отпущенный на свободу воздушный шарик, клапан которого забыли, как следует, закрутить.

Взбесившийся мистер Мистер выбил немало небьющихся стекол в стенах домов, и учинил множество прочих разрушений, расколошматив десяток автомобилей, и разогнав испуганных зевак. Наконец, обмякнув, он позорно шлепнулся на улицу, накрыв при этом собою марширующий оркестр в яркой старинной форме.

– Да, – сказал несколько придавленный избытком впечатлений Богдан. – Выборы – сложная штука…

– И не говори! – протянула Криста.

– Главное – не терять бодрости духа! – сказал невидимый Кандидат в Маги.

– Ну, если вы потеряете и это, от вас вообще ничего не останется, – довольно бестактно заметил Эрик.

Таксист Гриша сдержанно фыркнул, а Криста с упреком покосилась на Эрика. Впрочем, Кандидат не стал обижаться (во всяком случае, не подал виду), а только поинтересовался:

– Ну, и куда мы двинем дальше?

– Так, надо разобраться, где тут лучше всего делают этих самых големов, кадавров и прочих гомункулюсов… – задумчиво произнесла Криста. – Гриша, где тут у вас справочная?

– Сидит рядом с вами, – важно ответил Гриша. – Я примерно понял, что вам нужно. Ну, и сразу же совет, если хотите…

– Хотим! – быстро сказал Богдан.

– Здесь, конечно, можно найти дорогой бутик, в котором вам предложат отличное тело от ведущих мировых фирм. Китайского подпольного производства, конечно, – задумчиво сказал таксист. – Но если вас интересует не бренд, а качественный продукт по разумной цене…

– Именно! – воскликнул Богдан. – У нас избирательный фонд, как бы это мягко сказать…

– Отсутствует, – с готовностью подсказал Эрик.

– Вот именно, – хмыкнул Богдан. – Нам лишь бы оно ходило и избирателей не сильно отпугивало…

– Но хотелось бы, чтобы хоть как-то прилично выглядело… – подозрительно произнес Кандидат. – Мне же тоже в зеркало смотреть придется…

– Все будет в самом высшем виде, даже не волнуйтесь! – заверил таксист. – Лучшие тела собирают в Лукоморье. То бишь, на Брайтон Бич…

– Ага… – сказал Богдан и замолк.

– Так вы ж в прошлый раз даже не решились туда ехать? – осторожно сказала Криста.

– Ага, – кивнул таксист. – Но ведь я уже побывал на родине, повидался с родней. Теперь и помирать не страшно!

Игрок номер ноль зашелся в испуганном кашле.

– Все настолько серьезно? – проговорил Эрик.

– Надеюсь, что нет, – озабоченно проговорил таксист и извлек из-под сиденья увесистую бейсбольную биту. – Однако через сказочный Бруклин ехать, все же, придется…

– Я вот спросить хотел, – сказал любознательный Богдан. – Мы же этих, мавроамериканцев, бояться должны?

– Ну? – нервно сказал таксист.

– Так вроде их больше должно быть не в Бруклине, а Гарлеме, – сказал Богдан. – Так вроде?

– Какой ты умный, – усмехнулся таксист. – Только нету больше никакого Гарлема.

– Как это? – удивился Богдан. – А что есть?

– Большая черная дыра, – сказал таксист. – Очень большая и очень черная. Я не астроном, так что подробностей не знаю. Но подымать эту тему в Бруклине не советую.

– Дайте-ка, я предположу: это неполиткорректно?

– Типа того…

Въезд в Сказочный Бруклин отнюдь не напоминал сказку. Сразу же за огромным ржавым мостом громоздилась нелепая колоннада из старых железных бочек, над которой красовалась небрежная надпись: ПРОЧЬ, НЕВЕРНЫЕ!

– Интересно, на каком это я зыке написано? – прищурился Эрик. – Я не силен в английском, но и на русский это непохоже…

– Вы же знаете, что с языками сейчас мешанина полнейшая, – опуская стекло дверцы, сказала Криста, – Меня больше интересует, кого же местные считают неверными.

– А всех! – спокойно сказал таксист. – Они уверены, что весь мир виноват в их собственных бедах, только не они сами.

– А вы как считаете? – поинтересовался Богдан.

– Я никак не считаю, – сказал таксист и откинул дверцу «бардачка».

Оттуда выглянула рукоятка здоровенного пистолета.

– Серебряные пули, – пояснил таксист. – Если на джиннов наткнемся. Или на шайтанов…

Однако в первую же минуту пребывания в Сказочном Бруклине друзья столкнулись не с джиннами и не с шайтанами, а с большой толпой темнокожих подростков. Похоже было, что те подстерегали неосторожную машину на въезде. Едва только такси пересекло невидимую границу, как со всех сторон его окружили пестро одетые мальчишки в огромных тюрбанах, невероятных шароварах со множеством карманов, обвешанные цепями и всевозможными побрякушками со сложной символикой.

– Ого, сколько оберегов! – только и сказала Криста.

Однако помимо оберегов у подростков оказалось кое-что посерьезнее. Раздались характерные щелчки, и в стекло уткнулись отнюдь не сказочные оружейные стволы.

– Вот, шайтан… – пробормотал Гриша, и такси испуганно замерло.

В окошко немедленно сунулось лицо юного мавроамериканца с увесистым золотым кольцом в носу.

– Дядя, дайте сигаретку! – довольно миролюбиво попросила физиономия.

– Курить вредно! – заявил Богдан.

Таксист испуганно покосился на любителя и протянул попрошайке мятую пачку.

– Я две возьму! – сказал мальчишка и хапанул сразу пяток сигаретин. – Так что, покупать что-нибудь будете? Товар отличный, пристреленный на шайтанов. Пули, конечно не серебряные, врать не буду, но хороший заговоренный сплав. А если надо – то и серебро достанем…

Только теперь стало понятно, что стрелять в «неверных» детишки не собирались: они всего лишь демонстрировали широкий выбор огнестрельной техники. До блеска начищенные стволы весело сверкали на солнышке. Здесь были и обыкновенные пистолеты, и пистолеты-пулеметы – все в самоцветах, в богатой резьбе, арабесках и эмали, было даже несколько расписанных под гжель гранат.

– Класс! – искренне восхитился Богдан. – А сколько стоит вот эта «беретта» со встроенным mp-3 плеером?

– Расслабься, Богдан, – одернула его Криста. – У нас нет с собой таких денег!

– У нас можно в кредит взять, – белозубо оскалился малец и схватил приглядевшийся Богдану пистолет. – Берите, дядя, хорошая «пушка» и звук отличный! Ему можно настроить для прикола любой звук выстрела. Он даже пукать может, смотрите!

Мальчишка направил пистолет в воздух и нажал на спусковой крючок. Пистолет действительно издал неприличный звук, однако запахло все-таки порохом, и с неба шлепнулась подстреленная ворона.

– На! – и мальчишка сунул пистолет в руки ошалевшего от такого напора Богдана.

– Э, малый, а как я буду тебе кредит выплачивать? – крикнул он.

– Пятьдесят процентов с первого «дела»! – важно сказал пацаненок, и всю компанию вдруг, как ветром, сдуло.

В тот же момент раздался вой сирен, и вокруг ослепительно замелькали проблесковые маячки.

– Атас, копы! – заорал таксист и врезал по газам.

Следующие пять минут пребывания в Сказочном Бруклине прошли в клубах пыли под рев моторов и визг тормозов.

– О, нет! – кричал Богдан. – И зачем я только связался с этой долбанной «пушкой!» Это же облава! Нас же сейчас с оружием попалят!

– Не боись! – вцепившись в «баранку» бодро выкрикнул таксист. – Никакая это не облава! Просто здесь перемещаются по улицам только в погоне. Иначе никак нельзя. Это традиция такая…

Донесся лихорадочный грохот выстрелов. Заднее стекло треснуло, во вновь образовавшейся дырке засвистел воздух.

– И стрелять по гостям – тоже традиция? – невозмутимо поинтересовался Эрик.

– Ага, самая старая и добрая, – охотно ответил таксист и заложил лихой вираж, нырнув в какой-то проулок.

Позади с невероятным шумом принялись врезаться друг в друга и кувыркаться полицейские машины.

– Местный колорит, – пояснил Гриша, вытирая рукавом пот со лба. – Если сразу не пристрелили, то значит, первый уровень мы, считай, прошли…

– Что-то мне не очень нравится эти ваши слова про уровни, – проговорила Криста. – Если это первый, то какой же будет второй?

– Сейчас узнаем, – озабоченно проговорил таксист. – Хотя, может, и проскочим…

Проскочить, однако, не удалось. Со всех сторон донеслось истошное улюлюканье, и машину окружили несущиеся в бешеном галопе всадники. Самым удивительным – помимо бедуинских пустынных нарядов и сверкающих на фоне черной кожи глаз – было то, на чем всадники, собственно, и скакали. А скакали они на крепких одногорбых верблюдах, которые, помимо седоков с легкостью тащили на себе груды вооружения и шумные пузатенькие «бум-боксы», каждый из которых издавал свою собственную ритмичную мелодию – но непременно в стиле рэп.

– Ну, вот! – огорченно воскликнул таксист, когда один из всадников лихим взмахом кривой сабли снес машине антенну. – Мавроамериканцы пожаловали.

– Что же теперь делать? – испугано пробормотала Криста.

– А ничего, – голосом, полным покорности судьбе, сказал таксист и нажал на тормоз. – Главное – соблюдайте политкорректность. Иначе…

– Чо – иначе? – сделав круглые глаза, прошептал Богдан.

– Секир-башка – и в залив, – бодро сказал Гриша, которого уже выволакивали из машины крепкие черные руки.

Луна здесь была такая же, как и в Москве – с глупым и несколько испуганным выражением, которое еще более явственно проступило на ней с момента Старта Игры.

Сказочный Бруклин погружался во тьму.

Некоторое время тоскливо распевали с минаретов муаддины, а спешившиеся всадники предавались молитвам.

Пыльный ветер носил по пустынным улицам мусор, и казалось, что друзья находятся не волшебном городе Нью-Йорке, что на Том Свете, а в совершенно недосягаемой аравийской пустыне.

Пленники сидели связанные, спина к спине и хмуро наблюдали за тем, как мавроамериканцы в задумчивости греют руки над пробитой у дна бочкой, в которой горел какой-то хлам. Надо полагать, стояние вокруг дымящей бочки было каким-то древним ритуалом. Во всяком случае, что-то похожее любители неоднократно видели в кино.

Наконец, в сторону пленников вразвалочку, слегка пританцовывая, направился невысокий, но невообразимо толстый мавроамериканец, глядя на которого испуганно хрюкнул и попятился один из привязанных к фонарному столбу верблюдов.

– Эй, вы, неверные! – нагло сказал он. – С вами хочет говорить босс нашего племени.

– Босс племени? – переспросил Эрик. – Звучно.

– Он очень крутой босс! – растопырил пухлые, усеянные перстнями, пальцы мавроамериканец. – Он контролирует три квартала со всеми этажами! Здесь только мы кочуем и собираем дань с чужеземцев! И только он может решить – отпустить вас, разобрать на органы для продажи или продать целиком римской мафии. Вы же знаете – Империи всегда нужны рабы. А нам нужны денежки!

– А-а… – разочарованно протянул Богдан. – А я думал – вы романтики. На верблюдах скачете, шашками машите. А вы просто бандюги, вроде нашей Орды…

Мавроамериканца перекосило. Он выхватил из-за широкого пояса огромный золотой пистолет и затряс им перед лицом Богдана, вмиг пожалевшего о сказанном.

– Это неполиткорректно! – фальцетом заверещал толстяк. – Ты меня расстроил! Я на тебя в суд подам!

– Эй, ну где там пленные? – раздался со стороны бочки недовольный бас. – Сколько мне ждать?

Толстяк, обиженно пыхтя, поставил пленников на ноги и толкнул их по очереди пистолетом со словами: «А ну пошли! Мало того, что неверные, так еще и невоспитанные. Хамло провинциальное! Понаехали тут…».

Пленников развязали почти невидимые в темноте чернокожие здоровяки. От горячей бочки отошли в сторону все, кроме одного мавроамериканца – самого рослого и крепкого с виду. Очевидно, это и был босс племени.

Любители и таксист Гриша робко приблизились к боссу. Невидимый Кандидат в Маги давненько не подавал признаков своего существования, так что было не ясно – находился он где-то поблизости или в страхе бежал. В последнее верить любителям очень не хотелось: не ради такого предательства они переносили все эти лишения и неудобства.

– Мир вам, чужеземцы, – с достоинством произнес босс. – Становитесь вокруг священной бочки, окуните ладони в ее очищающий дым…

Из бочки явственно несло жжеными автомобильными покрышками. Однако спорить с боссом не хотелось. И все четверо сунули руки в черный едкий дым.

– Надеюсь, мои подданные не слишком напугали вас, – неожиданно мягко сказал босс. – Сами понимаете – дети каменных джунглей и асфальтовых пустынь. Не каждому довелось стать профессором философии в престижном университете…

– А вы что, действительно – профессор?! – искренне удивился Богдан.

– А вы, что, хотите сказать, что какой-то грязный мавроамериканец не может стать профессором в нашей свободной стране?! – запальчиво крикнул из-за спины толстяк.

– Простите моего неразумного брата, чужестранцы, – рассмеялся босс. – Просто собственного образования у него – полгода окружной тюрьмы, да и только. Поэтому он очень гордится мной и переживает за мой статус. Но вы же понимаете, что статус человека в обществе – ох, какое условное понятие, будь он простой мавроамериканец, а будь хоть сам Игрок и Кандидат в Маги одновременно…

Лица любителей вытянулись от удивления и друзья чуть заметно переглянулись: неужто этот странный босс-профессор еще и ясновидящий к тому же?

– Да, – задумчиво продолжал босс, совершая над бочкой таинственные пассы большими, совсем не профессорскими руками. – Все очень относительно. Вот, скажем, Игра сделала из нас кочевников асфальтовой пустыни, хотя нам самим казалось, что больше всего на свете мы любим сидеть дома, есть поп-корн и смотреть телевизор. Но и наши представления о самих себе – не более, чем один из возможных вариантов…

Отблески пламени со дна бочки от мелькали на темных лицах. Жирный дым протекал меж пальцев профессора, и вроде бы даже намекал на какие-то неясные образы – фигурки людей, лица, буквы… А может, это все только казалось.

– Вот и эти ваши выборы – вовсе не окончательное решение проблемы, как бы об этом не кричала пропаганда, – продолжал босс, чуть заметно улыбаясь. – Ведь что говорят нам? «Проголосуйте – и все встанет на свои места, жизнь наладится, станет спокойнее и благополучнее» А что такое выборы? Всего лишь случайное избрание из набора возможных вариантов будущего. Даже, если вариант в действительности всего один…

Босс снова рассмеялся, а любители недоуменно глянули на него, пытаясь разобраться – что же хочет донести до них этот чернокожий проповедник?

Любители привыкли к тому, что ни одна встреча в Игре не бывает случайной, и все слова в ней произносятся неспроста. Только вот сейчас они были усталыми, подавленными и озабоченными вполне конкретными проблемами. Как в такой обстановке можно рассуждать о всяких там высоких материях?

И, тем не менее, Криста решила поддержать беседу с властителем окрестных улиц.

– А что значит – один вариант? – спросила она. – Вы хотите сказать, что будущее уже предопределено? Что исход выборов заранее известен?

– Это вы на коррупцию в избирательной комиссии намекаете? – с подозрением спросил Богдан.

Босс усмехнулся:

– Ну, этого тоже исключать нельзя. Слишком уж серьезная началась игра, слишком уж высокие ставки, чтобы кто-то не попытался использовать имеющиеся у него ресурсы для извлечения собственной выгоды. Но я говорил не об этом…

Где-то в отдалении что-то хрипло и печально завыло. Любителей передернуло: они знали, какие твари могут бродить по ночным улицам, которым покровительствуют стихи зла и темени.

– Не бойтесь, – сказал Босс. – Братья контролируют периметр: сегодня ни один шайтан не отведает человеческой плоти… А сказать я хотел вот что: Игра уже предложила людям свой единственно возможный итог: выборы Мага. И кто станет, в конце-концов, Магом теперь не столь существенно…

– Как это несущественно? – нервно спросил знакомый голос. – Еще как существенно! Как будут использованы магические силы в финале Игры – вот ее основной вопрос!

Это был голос давно не подававшего признаков жизни Кандидата.

Босс снова улыбнулся, с весьма довольным видом – словно он специально хотел спровоцировать невидимого Игрока выдать свое присутствие. И сказал:

– Я не думаю, что это действительно основной вопрос. Проблема как раз в том, что самой постановкой вопроса Игра не оставляет вариантов – выборы Мага – и все.

– Но ведь это же не столько решение самой Игры, сколько решение Магистра Правил! – возразил Эрик. – Именно он предложил этот вариант Правил…

– А толкование Правил? – сверкнул глазами Босс. – В них увидели всего лишь то, что хотели увидеть. Вот и все.

– Лично я ничего другого и не вижу, – пожал плечами Богдан.

– Правильно! – быстро вставил невидимый Кандидат. – Ничего другого в Правилах и нет! Выборы – это вполне по-честному…

– А вы видите другие варианты, босс? – прищурилась Криста.

– К сожалению, не вижу, – признался профессор. – Впрочем, это и не мое дело – комментировать Правила.

– То есть вы внесли в наши умы сомнение, а теперь самоустраняетесь? – сварливо произнес Богдан и тут же получил от испуганного таксиста ощутимый удар локтем в бок.

– Как же это я самоустраняюсь? – нахмурился босс. – То есть, получается, я зря пригласил вас в гости, зря так долго растолковываю собственную позицию? Может, вы еще будете утверждать, что этот болван мавроамериканец уже полчаса несет неверным полнейшую галиматью?…

– Простите, простите! – поспешила сказать Криста. – Он не хотел вас обидеть, просто он невоздержан на язык…

– Я могу его отрезать, – с готовностью предложил стоявший за спиной мавроамериканец и в руке его зазвенел металл.

Богдан побледнел, глаза его нервно забегали.

– Да, ладно, я пошутил! – оскалился в улыбке босс. – Вы просто продолжаете мыслить стереотипами: мол, чего еще ожидать от этих черных…

– Мы так не мыслим! – пискнул Богдан.

– Я верю, верю! – успокоил их босс. – Просто вы должны понять, что я никогда и ничего не делаю просто так. И если я счел необходимым поделиться с вами своими мыслями, значит, я действительно посчитал, что вы – именно те, кому я должен был высказать свои мысли, а не отрубить головы и скинуть в залив… Ладно, я вижу, вы все прекрасно поняли. А теперь можете продолжать свой путь. Мы отпускаем вас.

– Цените доброту босса! – несколько недовольным голосом бросил толстый мавроамериканец.

– Мы ценим, ценим! – заверил Богдан.

– Спасибо, вы очень добры, – дипломатично сказала Криста.

– А что, в следующем квартале на нас нападет уже другое племя? – поинтересовался Эрик. – Думаю, так нам не когда не пройти через ваши милые земли…

– Ну, что вы на рожон все время лезете! – закатывая глаза, простонал таксист. – Ну, отпустили же – так тикать отсюда надо!

– А пройти через Сказочный Бруклин очень легко, – любезно сказал босс. – Для этого надо было просто-напросто побеседовать со мной возле священной бочки и очиститься от скверны ее благотворным дымом, что вы и сделали. И вот вы очистились: теперь никто в Сказочном Бруклине не посмеет назвать вас неверными…

Друзья непонимающе переглянулись.

И вдруг вскрикнули от неожиданности: их лица и руки стали совершенно черными от гари священных автомобильных покрышек! И теперь никто, действительно, не смог бы отличить их от рядового мавроамериканца!

Босс заметил реакцию пленников и рассмеялся:

– А вы думали – откуда взялись на свете такие непохожие на вас темнокожие люди? Думаете, все это наследственность, генотип, генофонд? Нет, все люди до скуки одинаковы. Только некоторые очень любят священный дым, другие – священный снег, третьи – воду священной Желтой реки…

Очевидно, босс любил говорить непонятными эпитетами…

Последующий путь через Сказочный Бруклин, действительно, прошел гораздо спокойнее. Конечно, их насквозь прострелянная и изрядно закопченная машина привлекала внимание многочисленных верблюжьих всадников, однако те мигом теряли интерес к его пассажирам, едва только видели внутри усталые черные лица.

Любители вяло разглядывали местные красоты.

Преобладал здесь восточный стиль а-ля «Тысяча и одна ночь». Кирпичные дома превратились в нечто довольно бесформенное и глинобитное, высотные же дома обросли изразцовыми куполами и минаретами.

Улицы же напоминали нескончаемый восточный базар, на котором, очевидно, при желании можно было купить все, что угодно. Преимущественно, краденое и поддельное, конечно. Сказочный Бруклин действительно напоминал Черкизовскую Орду, только с характерным африканским колоритом.

Отовсюду неслась ритмичная музыка, и Богдан усердно покачивал в такт головой, на которую уже успел намотать импровизированный тюрбан из какого-то непонятного тряпья.

– Хорошо здесь, – мечтательно произнес Богдан. – Многоженство разрешено, коврики красивые, кальян и опиум в ассортименте… Может, остаться?

– Напоминаю присутствующим, что у нас здесь совершенно определенные цели, – сухо сказал голос невидимого Кандидата.

– Да, ладно, я пошутил, – сказал Богдан. – Ну, и когда мы до этого самого Лукоморья доберемся?

– Так вон же оно, – сказал Гриша, ткнув черным пальцем в прострелянное лобовое стекло. – Видите, уже опушка показалась…

Лукоморье, по крайней мере, с опушки, изрядно смахивало на Коломенскую Чащу. Только было оно, как бы это сказать, чересчур уж, вычурным, кричащим, словно с рекламного плаката русских сказок.

Стена мощных корявых елок не оставляла сомнений: здесь русский дух, здесь Русью пахнет. Однако же елки росли стройными рядами, а вглубь вела сравнительно ухоженная просека с твердым покрытием и сувенирной лавкой на входе.

Друзья оставили машину на границе со Сказочным Бруклином и подошли к лавке. Собственно говоря, это был киоск, в котором в качестве продавца сидел изрядных размеров гризли в потрепанной буденовке.

– Хеллоу! Как дела, товарисчи? – с явным английским акцентом хрипло сказал медведь, и он был первым, кто здесь коверкал нормальную человеческую речь.

– Спасибо ничего, – вежливо сказал Богдан.

А кому придет в голову грубить медведю, даже если тот выглядит вполне глупо?

– Мы – туда! – сказал зачем-то таксист, показывая в глубину леса.

– Валяйте! – махнул лапой медведь.

Акцент его куда-то улетучился, а бодрость в голосе сменилась скукой. Заметив это, Криста решила морально поддержать животное и купить что-нибудь в его лавке.

– А почем матрешки? – спросила она.

– А! – оживился гризли. – Ценю ваш вкус. Это матрешки Пандоры. Рекомендую, если вы цените загадки.

– Как это? – удивилась Криста, беря в руки большую, ярко раскрашенную фигурку.

– Внутри матрешки – тайна! – загадочно произнес медведь, подпирая голову огромной когтистой лапой. – Постойте, не открывайте! Открыть ее стоит тогда, когда вы не сможете найти ответ на какой-нибудь очень важный для себя вопрос, когда вам нужно будет принять важное решение. Тогда и вам и пригодится эта русская народная игрушка.

– Ящик Пандоры – русская народная игрушка? – усомнился Эрик. – Что-то новенькое в современной этнографии.

– Вы ж не у себя в Рязани, а на Том Свете, – недовольно сказал медведь. – Откуда здесь возьмется что-то русское в чистом виде? Здесь у нас все так понамешано – сам черт не разберет.

– А-а, – кивнул Эрик. – Так, значит, поэтому у вас балалайки со смычками?

– И валенки на каблуках, – добавил Богдан, с интересом разглядывавший витрину.

– Ага, – вздохнул медведь. – Вон, и Петрушка у меня чем-то на Гитлера похож. Издержки китайского производства…

– Я, все-таки, возьму одну матрешку с тайной, – сказала Криста. – Сколько с меня?

– А, так берите! – махнул рукой Медведь. – Главное, выборы выиграйте…

– Ой, а вы, что, в курсе, кто мы такие? – удивился Богдан.

– Конечно, – кивнул медведь. – У нас все обо всем в курсе. Диаспора у нас небольшая, но дружная.

– Тогда я возьму у вас эту гармошку, – хватая весело разукрашенную гармонику, сказал Богадн. – Можно?

– Конечно! – сказал медведь. – Двести баксов!

– Как? – обмер Богдан. – Написано же – сто. И матрешку вы только что Кристе задаром отдали.

– Вот и за матрешку заодно заплатишь, – хмуро сказал медведь. – Здесь, все-таки, Волшебный Нью-Йорк, а не «Армия спасения»…

5.

Саша Шум не долго разгуливал на свободе. Конечно, бдительные санитары, тщательно осматривали окрестности, с тем, чтобы с Сашей не произошло очередного не предусмотренного программой приключения. Однако они не могли предвидеть, что внезапно канализационный люк под ногами у Игрока номер тринадцать вдруг внезапно отскочит в сторону, и Саша с воплем провалится вниз, в распахнутый черный зев.

Едва над головой Саши отзвенели шлепки пустых ладоней, которыми телохранители пытались поймать неуловимого Кандидата, как люк занял причитающееся ему место. Напрасно санитары пытались выцарапать люк из асфальта: тот сидел в своем гнезде, как влитой. Сразу была видна работа специалистов.

– Это мастера своего дела, поверь мне на слово! – сказал Шум Саше. – Так что не пытайся от них сбежать. Действуй, как я тебе учил.

– О да, конечно! – сказал Саша.

Во время этого разговора его безвольно обмякшее тело волокли по темному и узкому тоннелю какие-то коренастые бородатые молодчики в строительных касках. Нетрудно было догадаться, что это были гномы. Они шли все дальше, одновременно спускаясь вниз какими-то сложными переходами и сырыми каменными лабиринтами.

– А куда вы меня тащите? – полюбопытствовал Саша Шум.

– В гости! – шумно сопя, пояснил один из гномов. – К одной жутко важной персоне.

– Какой еще персоне? – спросил Саша.

– Бригадир просил не говорить, что к нему, – сурово сказал гном. – Скоро узнаешь…

Через некоторое время Сашу выволокли в тоннель побольше, по дну которого были проложены рельсы.

– А, я знаю, где мы! – радостно заявил Саша. – Мы в метро!

Гномы дружно захихикали. После чего усадили Сашу в старую ржавую дрезину.

– В карьер! – властно приказал один из гномов. – Живо!

– Вот только кричать ни к чему! – тоскливо сказал странный человек в костюме, очках и при галстуке, прикованный к дрезине ржавыми цепями. – Сейчас поедем…

И он принялся, гремя цепями, раскачивать рычаг дрезины, которая медленно, со скрипом, покатилась по тоннелю. Гномы вальяжно развалились на деревянных лавках и принялись зевать и почесываться, а один даже немедленно заснул и захрапел самым отвратительным образом, за что получил от приятеля локтем в толстый бок. Впрочем, храпеть он от этого перестал совсем ненадолго, и вскоре храп возобновился с удвоенной силой, заглушая даже перестук колес и звон цепей странного извозчика в костюме и манжетах с бриллиантовыми запонками.

– Вам не тяжело? – поинтересовался Саша у пыхтящего от натуги водителя дрезины.

– Нет, блин, мне ужас как кайфово! – желчно ответил прикованный.

– Не болтай, крути ручку, – лениво сказал один из гномов, приоткрывая сонный глаз. – На то ты и олигарх, чтобы толкать дрезину…

– Олигархи толкают экономику, – мрачно сказал олигарх и поправил на носу очки.

– Вот и толкай! – буркнул гном. – И не мешай трудовому люду расслабляться…

– Такие вот они, эксплуататоры! – пожаловался Саше олигарх, но действительно, стал толкать рычаг усерднее. – Вы, уважаемый, как Магом станете, накажите их, пожалуйста. Все – пассажиры, как пассажиры, и только вот эти – хамы…

– Но-но! – уже не открывая глаз, проговорил все тот же гном и дернул ногой, слов пытался пнуть кого-то невидимого.

На этом его реакция закончилась.

– А с чего вы взяли, что я стану Магом? – поинтересовался Саша Шум.

– У меня глаз наметанный, – ответил олигарх и сверкнул золотом очков. – Я политика за километр чую. Послушайте дельный совет: главное – никому не верьте! Никому и не единому слову! Только так вы сможете чего-то добиться в нашей прогнившей системе…

– Что же ты тогда на цепи сидишь, умник? – хрюкнул один из гномов и заерзал страиваясь по удобнее.

– Я жертва системы! – гордо сказал олигарх. – Я мученик произвола власти и символ борьбы за свободу!

Саша с уважением смотрел на прикованного олигарха. Ему что-то быстро расхотелось бороться за свободу. Быть жертвой системы, даже с бриллиантовыми запонками и очками, как у Андрея Алексеевича, ему ужасно не хотелось…

Вскоре дрезина вынырнула из тоннеля в какую-то совершенно необъятную пещеру.

Здесь всюду кипела работа, сновали озабоченные гномы и разъезжали груженые породой самосвалы. Саша Шум немедленно принялся чихать: у него была аллергия на пыль. Не спасал даже надвинутый на глаза пакет.

Гномы оказались предусмотрительными: они извлекли откуда-то видавший виды респиратор и напялили его Саше на лицо. Вышло криво, но чихать Саша перестал. Ему даже понравилось быть в респираторе – так он был похож на пилота с галактолета Генерал-Директора. Поэтому Саша приосанился, и когда дрезина остановилась, он слез с нее с горделивым видом, пыхтя и отдуваясь, как киношный Дарт Вейдер.

– А-а-а!!! – раздался откуда-то сбоку радостный вопль – настолько громкий и неожиданный, что с Сашей чуть не приключился конфуз.

Еще страшнее ему стало, когда он увидел, кто так обрадовался его прибытию.

Саша, конечно же, смутно знал о Бригадире – детине огромных размеров, который по странной иронии Игры командовал армией низкорослых гномов. Бригадир так сверкал глазами и скалился, что Саша в первую секунду решил, что этот громила решил его сожрать. Он даже попытался бежать, но гномы ловко поймали его и поставили перед Бригадиром.

– Мое почтение, дражайший Игрок! – продолжал орать Бригадир, в котором, очевидно, клокотали совершенно необузданные эмоции. – Наконец-то мы нашли вас!

– Скажи: «Я тоже рад!» – шепнул на ухо Саше Шум. – Ну, не молчи же!

– Я… Я…! – проблеял Саша.

– Вы говорите только по-немецки? – удивился Бригадир.

– Э-э… Я рад… Тоже! – выдавил, наконец, Саша.

– Ага!!! Понимает! – радостно воскликнул Бригадир. – Это же здорово! Здорово, что мы говорим с вами на одном языке! Вы, наверное, голодны с дороги?! Так прошу к моему скромному столу!

Скромный стол Бригадира оказался таких размеров, что Саша, наверное, легко заблудился на нем среди блюд, тарелок, подносов с грудами яств и лабиринтов из бутылок. Он бы не видел и своего собеседника, но громада Бригадира возвышалась над пирамидой из фруктов, отчего казалось, что голова в сверкающей каске с острием на макушке растет прямо из кучи ананасов, винограда и яблок.

Саша Шум чувствовал себя совершенно подавленным обстановкой. Выручал только респиратор, в котором он ощущал некоторую защищенность.

Впрочем, через некоторое время Саша убедился, что этот великан вовсе не так страшен, каким казался на первый взгляд. Просто все в нем было как-то уж слишком: слишком много роста, слишком много силы, слишком много оптимизма. Бригадир говорил без умолку, и Саше оставалось только слушать, да ковырять вилкой в тарелке.

К тому же у Саши появилось странное ощущение, что все, о чем говорил Бригадир, он уже где-то слышал.

– … Да если мы сложим наши усилия – мы же просто горы свернем! – восторженно восклицал гигант. – Свернем и в пудру разотрем, хе, хе! Мои молодцы, так сказать, мои бородатые мальчики – это сам по себе огромный электорат, это силища! Но этого мало! Не хватает, не хватает нам Игрока для большего авторитета! Если у противника Кандидат – Игрок, это не оставляет нам ни малейшего шанса! Вы согласны со мной?

– Да, несомненно! – пробубнил Саша Шум.

Он был очень занят разрешением важной проблемы: респиратор мешал засунуть в рот крылышко от курицы, и Саша не знал с какого края взяться за разрешение этой задачи – то ли сначала положить крылышко, а потом снять респиратор, то ли попытаться приподнять респиратор и запихнуть курицу под него…

Бригадир же смотрел будто бы сквозь Сашу, настолько он был занят собственной речью. Он размахивал здоровенным копченым окороком и вещал с выпученными глазами:

– Я знаю, знаю! Я знаю, что эти негодяи пытались перетянуть вас на свою сторону! И Генерал, и эта ведьма, и Орда – все они хотели, чтобы вы работали на них – мои ребята все это выяснили! И они также сказали мне, что вы незамедлительно убегали от них, едва только те пытались обработать вас! И я понял: вы сразу сделали правильный выбор! Молодец: у честного человека не может быть ничего общего с этими политиканами! Я сразу увидел в ваших глазах благородство. Конечно же, вы человек из народа – и вы всегда будете только выступать за чаяния трудового люда, а не за торговцев, вояк и ведьм! Верно?

– О, да, несомненно…

– Ага!!! Я угадал! Ну, так я поздравляю вас – вы наконец-то нашли своих верных союзников! И теперь мы будем работать с вами в одной тесной связке. Как вам, а?!

Саше, наконец, удалось перетащить респиратор со носа на лоб, и изо рта у него теперь торчала куриная ножка.

– Не молчи, обжора! – прикрикнул на Сашу Шум. – Это невежливо!

– Уау! – послушно промычал Саша.

– Вот-вот! – потряс окороком Бригадир и закинул в рот целое яблоко, которое исчезло там, словно какая-нибудь икринка. – Я рад, что мы, наконец-то сможем работать на общее благо! И я вот что думаю: этих негодяев надо как следует проучить. У меня есть знакомые люди, которые помогут охладить пыл наших противников! А что? Пусть знают свое место! Нечего оказывать давление на Игроков!

– Да, это несомненно, – кивнул Саша.

«Наверное, нормальные люди вот так вот каждый день ходят на работу», – подумал Саша, глядя на вывеску «ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD».

Он уже не удивлялся, а как-либо прокомментировать ситуацию, съязвить или пошутить не позволяла все та же рассеянность рассудка. А потому Саша просто послушно поплелся вовнутрь вслед за с трудом пролезшим в двери Бригадиром.

– А-а!!! – раздался знакомый восторженный голос. – У нас гости!

Перед Сашей вместе с Бригадиром колесом прошелся старый Сашин знакомый – Гарик в арлекинском одеянии.

– Люблю видеть свежие лица! – подмигнув Саше, воскликнул Гарик. – Что же привело вас в нашу скромную фирму? Позвольте угадаю… А! Вы, наверное, решили заняться политикой? Так-так-так… Даже более того – поучаствовать в выборах, верно? О, нет, не может быть! Вы – Кандидаты в Маги! Господин Бригадир – я узнал вас! Мое почтение самому харизматичному Кандидату.

– Кандидат – он! – заявил Бригадир, ткнув пальцем в Сашу. – Мы решили, что он достоин звания Кандидата в Маги от гномов. Вон, смотрите, даже бородка у него есть. Куцая, конечно, но, все-таки, символично…

Дифирамбы Гарика он просто пропустил мимо ушей. Сам же Гарик принялся с интересом осматривать Сашу, отчего у того в голове немедленно образовалась каша: он никак не мог взять в толк, почему этот Гарик все время прикидывается, что незнаком с ним?

– Отличный Кандидат! – заявил Гарик. – Какой стиль, какая харизма! Очень высокие шансы на победу!

– Нам надо проучить конкурентов, – чуть склонившись, доверительно произнес Бригадир.

Он старался говорить тихо, однако же, стекла окон и светильников при этом изрядно дребезжали.

– Я понимаю вас, – Гарик сложил ладони на груди «лодочкой» и смиренно опустил глаза к полу. – Немножко компромата, немножко антипиара, чуток грязи…

– Грязи можно побольше, – вставил Бригадир. – У меня тут с собой кое-какие сведения на Кандидатов…

– Не стоит беспокойства! – улыбнулся Гарик. – Досье на всех Кандидатов у меня собрано предостаточное…

– Что, и на меня есть? – насупился Бригадир.

– Конечно! – всплеснул руками Гарик. – А вдруг вы решите задержать платеж за наши услуги!

Гарик весело расхохотался, давая понять, что это была шутка. Бригадир хохотнул самым зверским образом, все еще не зная, как реагировать на сказанное. А Гарик уже тащил за собой Сашу, не давая Бригадиру опомниться.

– Все будет в лучшем виде! – крикнул он напоследок предводителю гномов. – Мне надо поработать с Кандидатом!

Еще одна парочка Гариков, к которым привели Сашу, располагалась за большим столом, заваленным толстыми картонными папками, охапками бумаги и кипами фотографий. Саша Шум немедленно почувствовал носом едкую бумажную пыль и сразу же напялил на нос респиратор, с которым теперь уже не расставался.

Оба Гарика были в потертых темных костюмчиках и не слишком свежих рубашках при галстуках. Единственное, чем отличались друг от друга эти Гарики, были очки с мощными стеклами: у одного они были в круглой, а у другого – в квадратной оправе.

Едва Саша уселся на крайне неудобный стул, как ему в лицо направили слепящую настольную лампу.

– Так-так-так, – глядя на Сашу, сказал Гарик в квадратных очках и раскрыл лежащую перед ним папку. – Что мы же имеем? Ага… Саша по прозвищу Шум, сбежавший пациент городской психиатрической клиники, ныне Кандидат в Маги от гномов, военных, ведьм и Черкизовсвкой Орды… Что же у нас получается? Да вы просто проходимец, уважаемый, проходимец и кидала. Вы обманули столько солидных и уважаемых людей, что я никак не могу позавидовать вашей потенциальной участи. Я бы даже сказал, что вы ходите по краю, дорогой мой. Так что, если вы не решитесь на сотрудничество с нами, мы просто передадим эти материалы вашим бывшим хозяевам – и вам просто на куски порвут. Итак, вы будете с нами работать?

– Остынь, Гарик, – сказал Гарик в круглых очках. – Это же клиент, а не объект!

– М-да? – с сомнением произнес Гарик в квадратных очках. – Тогда извините. Профессиональная деформация, понимаете ли: неистребимая склонность к шантажу.

– «Ничего, все нормально»! – шепнул Шум Саше на ухо.

– Ничего, все нормально! – сказал Саша.

– А зачем вы повторяете дважды? – подозрительно нахмурился Гарик в квадратных очках. – Что вы хотите этим сказать?

Саша непонимающе пожал плечами.

– Тогда перейдем к делу! – поспешно произнес Гарик в круглых очках. – Рассмотрим компромат на ваших конкурентов и возможные варианты давления.

– Грязные технологии – наш фирменный конек! – сладким голосом сказал второй Гарик. – Нет ничего приятнее, чем утопить конкурента в его же собственном болоте…

– А если у него нет собственного болота? – наивно поинтересовался Саша.

Ему почему-то вспомнилось лесное озеро и прекрасная ведьма на его бережку.

– Вы хотите сказать – что у Кандидата в Маги нет никаких грешков за душой? – усмехнулся Гарик в круглых очках. – Это само по себе уже трудно представить. Не бывает безгрешных Кандидатов. Уже само желание полезть в политику наводит на выводы о том, что не все чисто в душе у будущего Мага, ха, ха! Таковы уж суровые реалии жизни: политика – она просто-напросто состоит из грязи. Грязь – это ее основной строительный материал, как кирпичи для дома…

– Другое дело, если нам не удается нащупать слабину конкурента, – подхватил Гарик в квадратных очках. – Но это не значит, что вражеский Кандидат у нас чистенький, вовсе нет! Это значит лишь то, что он – совсем уж редкостный мерзавец, раз сумел так здорово спрятать все концы в воду!

– И в этом случае как раз и нужны грязные технологии, – сказал Гарик в круглых очках.

– О, да! – радостно потер руки Гарик в квадратных очках. – И здесь мы тут как тут! Наша примерочная мастерская живо примерит подходящие грешки к каждому Кандидату!

Саша Шум непонимающе похлопал глазами. Он снова попал в темный непролазный лес политических интриг.

– Вот, например, – заметив недоумение Саши, сказал Гарик в круглых очках. – Наш великолепный партнер Бригадир. Казалось бы – совершенно безупречная репутация – работяга, оптимист и жизнелюб, верно? Совершенно чистая репутация, да?

Гарики переглянулись и захихикали.

А Саша наивно кивнул: Бригадир же успел ему понравиться. Хороший дядька, хоть и слишком шумный.

– Но это, с какой стороны посмотреть, – вкрадчиво сказал Гарик в квадратных очках. – Смотрите: он работяга. А это значит, что трудоголик – больной человек, маньяк! Он всех избирателей заставит работать круглосуточно без выходных и премий! Вам нравится такое? Вы проголосуете за него? Пойдем дальше: оптимизм. Чего это он радуется, когда все так плохо? Значит, он живет лучше остальных? Как может честный гражданин в такое время жить лучше остальных?! Дальше: жизнелюб, ха-ха! Обжора и развратник! Посмотрите на его толстую ряху! Господа избиратели, одумайтесь! Вы хотите проголосовать за того, кто потащит вас за собой в метро, под землю, в могилу в буквальном смысле! Вы проголосуете за него?!

Саша испуганно моргал, глядя на Гариков. Ему действительно вдруг стало страшно, от того, что он сидел за одним столом с маньяком. Саша знавал пару маньяков, которых опасался даже Андрей Алексеевич. А потому сейчас ему стало не по себе от слов этих Гариков.

– Да ладно вам! – усмехнулся вдруг Гарик в квадратных очках. – Нормальный он дядька, ваш Бригадир, не лучше и не хуже остальных Кандидатов. Мы просто хотели вам примерно показать, как работают наши технологии.

– Не важно, хороший человек или плохой, главное, что он – ваш политический противник, – сказал Гарик в круглых очках. – А это значит – его надо уничтожить всеми доступными нам средствами. И наша фирма с удовольствием предоставит вам самый широкий выбор таких средств… Постойте, куда же вы?! Мы ведь еще не начали работать!

Но Сашу уже было не остановить: он удирал знакомыми уже путями подальше от этих кровожадных Гариков и маньяка-обжоры Бригадира.

6.

Марина ехала чуть впереди, а Толик и не стремился перехватывать у нее инициативу. Прошли те времена, когда нужно было что-то кому-то доказывать, преподносить себя, создавать свой неповторимый образ. Игра сделала свое дело: бывшего Арбитра узнавали не только по красному мотоциклу по имени Ветер. От него исходила совершенно необъяснимая сила, которую чувствовали все. Впрочем, использовать эту силу Толик тоже не мог. Да и не хотел, если честно.

У границы Черных Земель Марина притормозила. Остановился и Толик. Они спешились, сняли шлемы и молча устремили взгляды туда, на враждебную и чуждую им территорию.

Уже сами по себе Черные Земли, покрытые веселой цветной плиткой Успеха, были неприятны для людей, чьи жизненные идеалы восставали против природы Черных Земель. Однако, и Толик, и Марина понимали, что территория Успеха – это столь же естественная часть мироздания, как и Чаща, как Орда и подземное царство гномов. Все в этом мире имеет свой смысл, свое значение, а значит – и право на существование. И только нарушение этого равновесия, попытка окрасить весь мир в один цвет ведет к гибели этого мира.

И сейчас этот цвет, претендующий на абсолютное господство, наступал. И был это не черный, не белый цвет, не было это и обманчиво веселое радужное многоцветие. Нет.

Это был унылый, не оставляющий никакой надежды серый – цвет наступающего Мрачного Будущего.

Его бесформенная масса все перла и перла из непостижимых недр мирозданья, разрывая настоящее своей массой, раскалывая длинными щупальцами этот мир на множество все еще живых островков.

Но в них, в этих лоскутах, на которые постепенно разваливался волшебный город Москва, постепенно нарастала тревога, страх перед этим неизбежным Будущим, которое не оставляло людям надежду на иной исход, явственно указывая: смотрите, мол, вот оно какое, ваше Будущее. И иного не дано.

…Толик и Марина молча проводили взглядами несколько серых фигур, шедших со стороны Черных Земель.

– Фантомы. Вестники Будущего, – произнес Толик. – Так их назвал Архивариус.

– Да, – отозвалась Марина. – Вестники…

– А вот и вы, – раздался совсем близко глухой, но отдаленно знакомый обоим голос. – Странно, как это все странно…

– Как горько… – вымолвил другой голос.

Изумленные, Марина и Толик смотрели на говоривших и узнавали в них себя – дряхлых, опустошенных, с пустыми мертвыми глазами.

– Черт, – сказал Толик, и на лице его появилась растерянность. – Я надеялся, что мы их не встретим…

– Я тоже, – отозвалась Марина. – Поехали отсюда.

– Постойте, не бросайте нас! – жалобно проговорил трясущийся серый старик – тот, что намекал о неизбежном будущем Толика. – Не оставляйте нас – ведь когда-то это случится и с вами…

– Возьмите нас с собой! – взмолилась дряхлая Марина и зашлась в горьких рыданиях.

Марина похолодела: эта сцена напомнила ей кое-какие события семилетней давности. Ведь ей уже довелось однажды ощутить себя в облике старухи…

– Не слушай их… – проговорила она. – Давай скорее уедем…

– Давай… – сказал Толик, и вместе они попятились к мотоциклам.

– Стойте! – завыли серые фантомы и начали приближаться жуткой шаркающей походкой.

Двигатели взревели, и мотоциклы, панически подергиваясь, унесли седоков прочь.

…Уже дома у Архивариуса, нервно попивая чай из железных кружек, они обменивались впечатлениями об увиденном. Здесь, за толстыми бревенчатыми стенами, в холоде, разгоняемом древней дровяной печкой, чувствовалась некоторая, возможно, иллюзорная, стабильность. Возможно, это было всего лишь ощущение неизменного, спокойного, одностороннего хода времени, который можно почувствовать только в старой библиотеке, музее или в Архиве старины Архивариуса.

– Это просто невыносимо, – проговорила Марина. – Я никогда не думала, что что-нибудь сможет так напугать меня.

– Да, это было сильно, – кивнул Толик. – Я сам чувствую, что против своей воли начинаю просто бояться Будущего.

– Так и должно происходить, – кивнул Архивариус, ворочая кочергой угли в печке-буржуйке. – Все жители города теперь лично познакомятся с собственным Будущим. Страх, подавляющий волю, ощущение безысходности, гибель надежды – вот оружие Мрачного Будущего…

– Но зачем все это?! – воскликнула Марина. – Что значит – «оружие Будущего»? Ведь Будущее – всего лишь стихия, у него не может быть своей воли…

– Почему же? – прищурился Архивариус. – Наше Будущее – это то, что творим из Настоящего мы сами, своими собственными поступками. И роль личности в истории еще никто не отменял…

– Так вы считаете, что это самое Мрачное Будущее – результат чьей-то работы? – дрогнувшим голосом спросил Толик.

– Не знаю, – пожал плечами Архивариус. – Архивы молчат об этом. Что они могут знать о Будущем? Но, с другой стороны – кто мешает силам тьмы воспользоваться этим хаосом в собственных интересах?

– И как же он может им воспользоваться? – спросила Марина.

– А вы подумайте: кому выгоден хаос? – усмехнулся Архивариус. – Вы же знаете ответ: страх и разрушение – неизменные атрибуты зла. И если принять во внимание, что по новым Правилам итогом Игры должны стать выборы Мага, то вывод один: кто-то считает, что страх и хаос повлияют на выбор людей…

Все трое замолчали, погрузившись в собственные мысли. Только треск пламени в печке нарушал тишину. Архивариус взял было в руки старенькую гитару, сделал короткий перебор, вздохнул и положил гитару на пол.

– Даже не знаю, кто из Кандидатов способен на такое, – проговорил Толик. – Генерал, Карина, Степанида, мистер Мистер, Бригадир… Все они не сахар, конечно, но что-то не вижу, чтобы кто-то из них мог претендовать на воплощение мирового зла…

– А почему именно они? – проговорил Архивариус. – Разве вы назвали всех Кандидатов?

– Ох… – вымолвил Толик и ошарашено глянул на Архивариуса. – Я и вправду забыл…

– О ком? – спросила Марина.

Не было похоже, чтобы ее в сейчас интересовал ответ на этот вопрос: она держала в руках фотографию Темы. Тот выглядел на фото недовольным – словно сняли его против собственного желания. Марина тихонько поглаживала фотографию пальцами, и мысли ее были далеко…

– Об Игроках, – сказал Толик. – Как их там?…

– Игрок номер тринадцать и Игрок номер ноль, – сказал Архивариус. – Оба они Кандидаты…

– А как же эти… Номер одиннадцать и двенадцать? – поинтересовался Толик.

– Архив о них не считает нужным говорить, – пожал плечами Архивариус. – Во всяком случае, они не Кандидаты.

– Ну, уже проблем меньше, – проворчал Толик.

– Да уж, меньше, – покачал головой Архивариус. – Боюсь, самое страшное впереди. Только я вот что думаю: не зря в Игру вмешалась политика. Это такая штука, которая помогает злу неплохо маскироваться под добро. И тут может быть новая проблема…

– У меня пока другая проблема: надо срочно найти Тему, – решительно заявила Марина и спрятала фотографию в карман своего черного комбинезона. – Отыщем его – посажу под замок – до самого конца Игры…

– Думаете – поможет? – усомнился Архивариус.

– Не важно, – мотнул головой Толик. – Только бы вот разыскать этого двоечника… Вы знаете, какое это странное ощущение – полнейшая беспомощность и слепота – и это после тех лет, когда никто и ничто не могло от меня укрыться…

– Да, – сказал Архивариус, раскрывая на коленях древний, угловатый и массивный ноутбук, – у Арбитра, конечно, есть свои преимущества. Но и Архив кое в чем может помочь. Так… Пожалуйста – исторический факт двухчасовой давности: Магистр Правил снова отправился в Мрачное Будущее с намерением окончательно разобраться с этим гнусным явлением природы. Что тут поделаешь – молодой задор, гормоны…

– Я этому гормонисту мозги вправлю, – сжав кулак, заявил Толик.

И поймал на себе удивленный взгляд Марины.

Таким решительным, с живым сверкающим взглядом, она не видела любимого уже много-много лет.

– Ну, что ж… С возвращением, бродяга! – медленно произнесла она.

Они снова стояли лицом к лицу с Будущим. И снова их назойливо преследовали призраки их собственной неотвратимой старости.

– Стойте, куда вы…

– Не будьте так жестоки…

– Не бросайте нас!

– Как же вы можете…

– Побудьте с нами!

– Утешьте нас…

Но Марина и Толик даже не смотрели в сторону приближающихся серых фигур.

– Туда? – кивнул в сторону гигантского туманного спрута Толик.

– Да, – решительно сказала Марина. – А что еще остается?

Взревели моторы, и две фигуры – красная и черная – помчались навстречу с серой стеной.

Но что-то случилось с пространством и временем – чем выше была скорость, чем, казалось бы, ближе был этот загадочный туман, тем больше отдалялась от них призрачная граница между настоящим и будущим. В отчаянии оба выжимали все, на что только были способны их стремительные машины – но Будущее отползало и отползало.

И вдруг перед стеклами шлемов, прямо из ничего оформилось в воздухе огромное серое лицо с пустыми глазницами. Оно оглядело отчаянных ездоков мертвыми дырами глаз и низко отчетливо произнесло, странным образом заглушая рев моторов:

– Куда вы так спешите? Торопитесь узнать Будущее? Но я уже пошло вам навстречу – Будущее уже среди вас. Я пытаюсь заговорить с вами, а вы убегаете. Зачем?

Толик коротко взмахнул перчаткой, и оба мотоцикла сбросили скорость и остановились. Марина сорвала с головы шлем. Она, тяжело дыша, смотрела на страшное серое лицо, и в глазах ее было отчаяние.

– Где наш сын?! – прокричала она. – Почему мы не можем идти за ним?

Лицо оскалилось черным провалом рта:

– Вам туда путь закрыт. Почему вы так удивляетесь этому? Ведь Будущее принадлежит более молодым, не так ли?

Ни у Марины, ни у Толика не нашлось ответа на эти слова. А страшный облик Мрачного Будущего продолжал:

– Зачем вы суетитесь? Зачем в панике бежите куда-то? Неужели вы не в состоянии понять, что все и так уже свершилось, Будущее наступило – и изменить ничего нельзя?

– Всегда можно изменить Будущее! – запальчиво крикнул Толик. – Мы – люди, и у нас есть свобода выбора! Мы всегда и все можем изменить по собственной воле!

Лик Будущего захохотал холодным дребезжащим смехом:

– Так что же вы тогда топчитесь на месте, козявки? Чего стоят ваши слова? А я скажу: ничего он не стоят, ровным счетом ничего…

Толик задохнулся от ненависти и бессилия. Марина положила руки ему на плечо и сказала тревожно:

– Оно просто злит нас! Помни, что сказал Архивариус: хаос и страх – вот, чего добивается это чудовище…

– Хаос и страх… – повторил зловещий лик. – А разве этого мало? Пусть вы, бывшие Игроки, сильные, как вы думаете, личности, выкрикиваете дерзости в мой адрес – мне это все равно. Но люди – простые люди – те, кому Игра доставляет только неудобства, тоску и чувство безысходности, им меньше всего нужен сейчас хаос. Они спят и видят, чтобы проклятая Игра прекратилась, и все стало «по-прежнему». И знаете что? Скоро они будут готовы заплатить за это забытое чувство стабильности любую цену – даже принесенных в жертву себе подобных. Вы сомневаетесь в этом? Неужели? Наверное, вы действительно не знаете, что такое подлинный хаос и настоящий страх.

– Где наш сын?! – закричала вдруг Марина, до боли сжимая кулаки.

– Вот он, страх… – проговорило чудовище. – Страх за своего ребенка, находящегося в смертельной опасности…

– Где он? – мертвым голосом спросил Толик.

– Хаос… Абсолютный хаос… – проговорило чудовище. – Никто не знает, где он, и есть ли он вообще…

– Не бросайте нас… – донеслось сзади.

Толик вжал голову в плечи и затравленно оглянулся. К ним медленно, шаркающей походкой приближалась толпа серых фигур. Все они выглядели жалкой и страшной пародией на Толика и Марину, размноженной сотнями черно-белых копий.

Будущее медленно захватывало болезненно ослабшее Настоящее…

7.

Парадным фасадом Лукоморья оказалась неопрятная немноголюдная набережная, посреди которой стоял древний корявый дуб, обвитый позолоченной якорной цепью. Сквозь фальшивую позолоту пробивалась ржавчина, а прибитая к ветке картонная русалка свисала из листвы почему-то вниз головой.

У подножия дуба сидел с книжкой, надо полагать, аниматор в плюшевом костюме кота из какого-то диснеевского мультфильма. При ближайшем рассмотрении однако оказалось, что костюм составляет единое целое с обладателем, отчего у любителей возникало крайне неприятное ощущение непосредственного участия в фильме ужасов.

– Вот, – сказал таксист, – это местный гид. Он тут все про всех знает, так что есть смысл поговорить с ним. Сразу предупреждаю: берет он только наличные, кредитки и дорожные чеки даже не предлагайте…

– Да мы, собственно, и не собирались, – пробормотал Богдан.

– Что читаем? – дружелюбно поинтересовался у кота Эрик.

– Стивена Кинга, – лениво ответил кот. – Может, вы мне объясните, как так получается: Кинг живет в штате Мэн, далеко за периметром, а его новые книги постоянно выходят в Волшебном Нью-Йорке? Как это?

– Ну, это же Кинг, – пожала плечами Криста. – Давно уже говорили, что его руками творит сама Тьма.

– Его, говорят, даже Маги боятся, – вставил Богдан. – Правда, Магов никто никогда не видел…

– А Стивен Кинг видел, – сказал Эрик задумчиво. – И, поговаривают, не только Магов…

Любители, не сговариваясь, трижды сплюнули через левое плечо.

– Не советую вам это читать без специального оберега, – глянув на обложку, сказала Криста. – И вообще, найдите хорошего шамана, путь он, как следует, почистит вашу ауру…

Кот быстро закрыл книгу и отложил в сторону, косясь на нее настороженным взглядом.

– То-то я чувствую, как шерсть последнее время как-то слишком уж элекризуется, – пробормотал кот. – Раз чуть даже током не убило. Теперь, вот, все стало ясно, спасибо за совет. Чем могу быть вам полезен?

Кот поднялся на задние лапы, зловещим образом, возвышаясь над таксистом и любителями.

– В качестве гида, – опасливо проговорил Богдан. – Ищем мы какого-нибудь специалиста…

– Который мог бы сделать тело для бестелесного существа, – подхватила Криста.

– Желательно, приличное тело, – добавил невидимый Кандидат. – Мне перед людьми выступать, все-таки…

– Ага… – задумался кот. – Даже не знаю, что вам посоветовать… Скажем, Марк Наумович у нас автосервис держит – так он с машинами такие чудеса творит, какие там тела…

– И все-таки, лучше, чтобы это был кто-то поближе к медицине, – опасливо сказал Кандидат.

– Тогда вариантов не остается! – бодро воскликнул кот. – Вам надо к бабуле!

– Я что-то такое и подозревал, – проговорил Богдан, подмигнув друзьям. – Уж не Яга ли ее зовут?

– Нет, ну вы совсем все опошляете, – обиделся Кот. – Просто Яна. Идите, вот, по тропинке, до русского ресторана «К лесу задом». Спросите Яну.

– Она – хозяйка ресторана? – несколько разочарованно спросил Богдан.

– Почему сразу хозяйка? – фыркнул Кот. – Она там поет. Хотя, можно сказать, что хозяйка…

Кот задумался и грустно произнес:

– О, как же все это сложно…

Ресторан «К лесу задом» был выполнен во вполне сюрреалистической манере: большое неказистое здание, стилизованное под избу, держалось на паре хилых куриных ножек, что вызывало смешанные чувства: жалость вперемешку с восхищением архитектурной мыслью строителей. Входа у ресторана не было.

– Я знаю! – заявил Богдан. – Надо сказать: «Избушка, избушка, стань к лесу задом, а ко мне передом!».

– Какой ты догадливый! – покачал головой Эрик. – Ну, так скажи!

Богдан сказал. Изба проигнорировала это древнее заклинание. Богдан повторил – результат оказался тем же.

– Все здесь какое-то ненастоящее, – проворчал он, и компания пошла в обход избы – искать вход.

Однако, как только они добрели до входа с обратной стороны здания, оно вдруг вздрогнуло, заскрипело, и начало медленно поворачиваться.

– Оно еще и заторможенное! – воскликнул Богдан.

Все бросились назад. Едва изба перестала двигаться, любители, таксист Гриша и, надо полагать, невидимый Игрок быстро заскочили вовнутрь.

Внутри ресторана «К лесу задом» было темно, затхло и уныло пахло заводской столовой. Интерьер был выполнен в каком-то кулацко-древнерусском стиле, с русской печкой, лавками и украшениями на стенах, вроде колес от телеги, ухватов и лаптей. В этом антураже как-то терялась закопченная ступа в углу с торчащей из нее растрепанной метлой.

Посетителей было мало. Точнее, вообще один. Да и то, он спал, сладко распластавшись опухшим лицом по столу перед опустошенным графинчиком.

Тем не менее, едва друзья осмотрелись внутри этого заведения, как вспыхнул свет, и грянула разудалая музыка в стиле «Золотого кольца», с синтезаторными балалайками и гармошками. На сцене неизвестно откуда появилась рослая румяная барышня в цветастом платье и кокошнике. Схватив микрофон, она стала распевать сочным голосом что-то бодрое про ярмарку и удалых коробейников.

– Под фонограмму работает, – недовольно заметил Эрик. – Даже здесь – никакого уважения к публике…

– Как бы не так! Это фонограмма под меня работает! – раздался совсем рядом насмешливый голос.

Любители даже несколько опешили: перед ними, уперев в крепкие бока руки, стояла та самая барышня, что только что пела на сцене. Хотя… Хотя она же и продолжала петь там же, на сцене! И при этом стояла тут же, рядом!

– Как это? – Богдан ткнул пальцем в сторону поющей копии.

– Маленькие хитрости, – сказала барышня. – Женщина я одинокая, помощи от нонешних мужиков не дождесси, вот и приходится делать несколько дел одновременно…

Тут же, из-за барной стойки вышла еще одна – точь-в-точь такая же – и принялась энергично протирать столы большой мокрой тряпкой.

– Это что-то вроде ментальных копий? – прищурилась Криста. – Тогда вы – действительно та, кто нам нужна…

– Вопрос – нужны ли вы мне? – заметила барышня, продолжая в то же время петь на сцене и протирать столы.

– Резонно, – согласился Эрик.

– Вы, хе… Вы и есть бабуля? – поинтересовался Богдан.

– В смысле – баба Яна? – уточнил таксист.

Воцарилось неловкое молчание. Данная жизнерадостная барышня никак не ассоциировалась ни с общепринятым представлением о бабулях, ни с образом хозяйки избушки на курьих ножках.

– Ну, ладно, – продолжая улыбаться, сказала барышня. – Баба Яна, так баба Яна. Не буду вас за это на фарш пускать: вижу, что вы соотечественники. Это вас Баюн, небось, на меня натравил?

– Кто? – переспросила Криста.

– Кот в пальто, – охотно отозвалась баба Яна.

– Ну, да, – сказал Богдан. – А вы это серьезно – про фарш?

– Ну, так, – пожала плечами баба Яна. – Район у нас не богатый, клиентов мало, каждый выживает, как может.

– А, – понимающе кивнул Богдан, – тогда другое дело…

Тут баба Яна сделала широкий жест и склонилась в поклоне:

– А теперь прошу к столу, гости дорогие! – с новой интонацией сказала она. – Попотчую, чем бог послал…

– Спасибо, чего-то уже не хочется… – сказал Эрик.

– А я буду, – потирая руки, сказал Богдан. – Только не мясное, пожалуйста…

– Вообще-то, мы по делу, – начала было Криста, но Богдан посмотрел на нее умоляющим взглядом и для убедительности громко проурчал желудком.

– Я накрою, и мы с вами сразу же побеседуем, – пообещала баба Яна.

Она щелкнула пальцами, и из подсобки с огромным подносом вынырнула еще одна ее копия. Она быстро уставила стол тарелками и дымящимися горшками, а когда вокруг уселись друзья, и сама присела рядом.

– Ну, теперь и потолковать можно…

Богдан, который уже успел набить полный рот блинами, чуть не подавился. Он пытался что-то вымолвить, но не мог, и только беспомощно выпучивал глаза.

– Позвольте, – сказал за него Эрик. – А кто же из вас настоящая баба Яна? Та, первая, или, все-таки, вы?

– Что есть начало, что есть производное? Яйцо-курица, курица-яйцо… – философски произнесла баба Яна. – Не мучайте себя этими вопросами: уже не один философ с ума сошел по этому поводу. Вон, один вообще из дома ушел и в бродяги подался…

– Это вы не про профессора из этих, из мавроамериканцев? – спросила Криста.

– Что? Ах, да, их же теперь так называют, – рассмеялась баба Яна. – Ну, да, про него. А вы знакомы? То-то я смотрю – чумазые вы все какие-то. Умный человек, только слишком подвержен расовым предрассудкам. В общем, не берите в голову. Все бабы Яны в этом заведении – это я.

– Понятно, – легкомысленно сказал Богдан, прожевавший, наконец, свой блин. – Нормальное раздробление личности.

– Люблю людей, которым все понятно, – сказала баба Яна, с интересом поглядывая на Богдана.

Природа этого интереса напомнила Богдану про фарш, и он несколько сник.

– В общем, нам бы ваши технологии, да в политических целях, – сказал Эрик. – Нашему Кандидату в Маги требуется помощь…

– Все эти выборы, – понимающе кивнула баба Яна. – Вы что же, электорат наштамповать себе хотите? Сразу предупреждаю: не выйдет. Тел-то я могу сколько угодно слепить, но душу трогать не могу – не моя компетенция. Так что, пусть у вас будет целая толпа народа, а голос избирателя – один-одинешинек…

– Нет-нет, – сказала Криста. – Речь не об избирателях. Речь, как ни странно, о Кандидате.

– То есть, обо мне, – скромно сказал бесплотный Кандидат.

– Ах, вот оно в чем дело! – всплеснула руками баба Яна. – Ну, тогда все становится на свои места. Безликий Кандидат народу не нужен, это понятно. Народу не нужны никакие неясности, народ любит, чтобы все было чин по чину – просто и наглядно!

– Вот именно! – подхватил Кандидат. – Именно таким я и хочу быть – простым и наглядным…

– Ну, так, это без проблем! Ради такого благородного дела я даже платы с вас не возьму…

– Благодетельница! – проворковал Кандидат.

– Только вы мне поможете тесто замесить! – строго сказала баба Яна.

– Тесто? – удивленно переспросила Криста.

– А из чего я буду его лепить, Кандидата вашего? – развела руками баба Яна. – Я ж не папа Карло, чтобы из полена его стругать!

Сначала любители посетили подсобку и умылись. Вообще-то, если бы не какое-то специальное снадобье бабы Яны – так им и оставаться мавроамериканцами. Может, это и неполиткорректрно, но любители уж больно привыкли чувствовать себя европейцами.

Ну а после, отдуваясь, принялись энергично месить тесто в большой деревянной бадье. Таксисту Грише тоже пришлось помогать им. Теста было очень много, и вскоре все они были с ног до головы в муке и липкой массе.

– Теперь надо подождать, пока оно взойдет, – профессионально пробуя на вкус тесто, сказала баба Яна. – Не желаете пока в баньку? Я уже натопила.

– Удобно быть одновременно в нескольких местах, – заметил Эрик.

– Банька – это хорошо! – мечтательно произнес Богдан. – Кто со мной?

Он недвусмысленно посмотрел на Кристу, и глаза его засверкали хитрым блеском.

– Нет, спасибо! – решительно сказала та.

– А я не против! – заявил Гриша.

– Ну, тогда хотя бы ты, – без особого энтузиазма согласился Богдан.

Очередная копия бабы Яны увела их куда-то в глубину дома. Оставшаяся же пребывала в творческой задумчивости.

– И какой же облик желает заиметь наш Кандидат? – поинтересовалась баба Яна, раскатывая пальцами шарик из теста. – Сразу предупреждаю: я не Микеланджело, шедевра не обещаю…

– Главное, что вы не оказались Пикассо, – сострил Эрик.

– Эк, умник, – усмехнулась баба Яна. – А хоть бы и Пикассо – главное, чтобы человек был хороший.

– Пусть будет светловолосый и голубоглазый, – предложила Криста.

– Истинный ариец, значит, – кивнула баба Яна.

– Почему сразу – ариец? – удивился Кандидат.

– Нет, я могу и кавказца сделать, – сказала баба Яна. – Все равно не угадаешь – что этому народу нужно. Вот ведь, был такой у власти – и столько лет терпели. А могу и лысого…

– Давайте тогда что-нибудь на ваш вкус, – предложил Эрик.

– Это правильно! – баба Яна важно подняла испачканный в тесте указательный палец. – Все равно тут никогда не угадаешь, что выйдет. Я ведь настоящего облика вашего Игрока-Кандидата не видела…

– Вы на что это намекаете? – насторожился невидимый Кандидат.

– Так, к слову… – проговорила баба Яна.

– А-а… – сказал Кандидат. – Если к слову, то ладно. Вообще, вы угадали: я там, у себя – симпатичный блондин с пронзительными и грустными голубыми глазами…

– Как капитан шведской хоккейной сборной, – вставил Эрик.

– Почему именно – шведской? – полюбопытствовала баба Яна.

– Ну, имя у меня скандинавское, и ассоциации соответствующие, – пожал плечами Эрик. – Нет, правда, в нашей стране привыкли выбирать себе в князья варягов – так зачем же менять традицию?

– Кстати, да, – сказала Криста. – Про варягов – это ты хорошо вспомнил. Электорату понравится!

– Ну, на том и порешим! – сказала баба Яна. – Вот и тесто уже взошло!

– Не быстро ли? – усомнился Кандидат.

– У меня дрожжи свои, дрессированные, – пояснила баба Яна. – Ну, что же, приступим к лепке. Эй, там, растопите-ка покуда печку!

Богдан и Гриша вернулись на кухню распаренные, довольные и слегка «под шафе». Потому они не сразу заметили, что компания их несколько увеличилась.

Ровно на одного человека: красавчика-блондина с голубыми глазами.

– Брэд Питт?! – изумленно воскликнул Богдан, до которого, наконец, дошло происходящее.

– Так уж получилось, – слегка смущенно сказала баба Яна. – Ну, вертится перед глазами у бабушки только один такой голубоглазый блондин… Ничего не могла с собой поделать.

– Нет, но, это как раз совсем неплохо! – рассматривая вновь испеченного (в буквальном смысле слова) Кандидата, сказал Богдан. – Все бабы теперь наши! Пардон – хотел сказать – избиратели женского пола…

– А что, мне нравится! – глядя на себя в настенное зеркало, сказал обретший плоть Игрок номер ноль. – Вполне ничего себе.

– Красавец! – гордо сказала баба Яна. – По-моему, даже как-то слишком получилось…

– Демонический у нас какой-то Кандидат получается, – заметила Криста.

– Это ничего, – сказал Эрик. – Пусть хотя бы эстетика на нашей стороне будет.

– Ну, помимо эстетики, у нас и программа неплохая, – не отрываясь от зеркала, снисходительным тоном заметил Кандидат. – Как, все-таки, я отвык от этого ощущения физического бытия… Все-таки, в том, чтобы быть простым смертным, тоже есть свои плюсы…

– Это точно, – заметил Богдан. – В баньку сходить, пивка попить – ради этого стоит существовать физически.

– Однозначно! – вставил Гриша.

– Ну, даже не знаем, как вас благодарить, баба Яна! – улыбаясь, сказала Криста.

– Вы нас весьма выручили, – дипломатично сказал Эрик.

– Весьма признателен, – продолжая смотреть в зеркало и ощупывая собственное лицо, сказал Игрок номер ноль.

– Не стоит! – отмахнулась баба Яна. – Игра ведь каждому дает свои способности. Мне вот – немножко ведьминого искусства, его, вон, Игроком сделала, его вон – таксистом…

– Я и до Игры был таксистом, – заметил Гриша.

– Вот и радуйся, что ничего с тобой не стало! – сказала баба Яна. – В общем, идите, выбирайте своего Мага, и сделайте так, чтобы люди, наконец, вздохнули спокойно…

– Мы постараемся, – сказала Криста.

И друзья, вместе с Игроком, продолжающим удивлено смотреть на мир и жадно вдыхать раздувающимися ноздрями воздух, направились к выходу. Игрок номер ноль шел не вполне ровной походкой, норовя время от времени потерять равновесие. Любители его то и дело подхватывали и направляли. Видимо, не так просто освоиться в новом теле – даже для Игрока и Кандидата.

– А ты погоди, дружок, – сказала баба Яна Богдану. – Будь любезен, зайди-ка на секунду в подсобку, помоги бабушке котел передвинуть…

– Ну, вот, как серьезные дела обсуждать – так я никому не нужен, – проворчал Богдан, – а как тяжести толкать – так сразу – «эй, стой, иди сюда!».

Но послушно поплелся вслед за хозяйкой.

– Где котел-то? – спросил Богдан, оказавшись в подсобке.

– Котел-то вот он, – сказала баба Яна, – да только я не за этим тебя позвала.

Богдан несколько напрягся: ему снова стал мерещиться фарш.

– Хороший ты человек, Богданчик, хоть и шебутной слишком, – сказал баба Яна, шаря по какой-то пыльной полке в углу. – А потому решила я тебе это дело доверить…

– Какое дело? – робко спросил Богдан.

– Видишь ли, – сказала баба Яна. – Не нравится мне этот ваш Игрок. Вот не знаю почему, а не нравится – и все тут! Вот и решила я подстраховать вашу разудалую компанию. Да, заодно и родину-матушку свою тоже… Где же они? Ага, вот…

И баба Яна протянула Богдану маленький матерчатый мешочек.

– Что это? – спросил Богдан.

– Семена, – прищурившись, сказала баба Яна. – Семена Другого Будущего.

– Другого Будущего? – недоуменно вертя в руках мешочек, переспросил Богдан. – Не понимаю…

– Чего ж тут непонятного? – ответила баба Яна. – Сейчас у вас Будущее одно – Мрачное. Видишь ли – время обмануло вас: кого б вы не выбрали Магом, все равно оно будет на стороне Тьмы. И злые силы прекрасно об этом знают. Не стоит ждать от этого времени пощады – оно слишком недовольно вмешательством в собственный ход. Попробуйте просто вырастить свое, Другое Будущее.

Богдан некоторое время ошарашено смотрел на мешочек с семенами. Наконец, он произнес:

– Странно это, все же, что будущее своему городу я принесу с Того Света…

– А чего тут странного? Глобализация! – усмехнулась баба Яна. – Но семена-то эти – оттуда, из твоего города. Точнее – моего. Так уж получилось, что когда-то давно я зачем-то отправилась сюда. Думала, что здесь выращу свое совсем Другое Будущее, не то, что дома. Только вот, ничего особенного не выросло. И семена лишние остались. И сейчас я догадываюсь, для чего я сюда приехала: наверное, только для того, чтобы сохранить эти маленькие семена вдали от смут и потрясений. Ведь здесь даже Игра проходит спокойнее…

Баба Яна смахнула слезу.

– Спасибо… – только и нашелся что сказать, Богдан.

– И вот еще, – внезапно успокоившись, сказала баба Яна. – Возьми вот и вот это…

Она протянула Богдану маленького, покрытого глазурью пряничного человечка.

– Это то, что я думаю? – взволнованно произнес Богдан.

– Да, – кивнула баба Яна. – Я же говорю: не нравится мне этот ваш Игрок. – Так что возьми куколку на всякий пожарный случай. Если что пойдет не так – этот Кандидат всегда будет у тебя в руках…

– Куколка Вуду… – с удовольствием произнес Богдан, пряча ее вместе с семенами, в карман.

– Ну, – громко сказала баба Яна. – Спасибо за помощь! Тяжелый он, этот котел!

И вытолкнула Богдана из подсобки.

8.

Саша Шум бесцельно брел по улицам Волшебной Москвы, а за ним с виноватым видом плелись телохранители в белых халатах – Чип и Дейл. Как-то не получалось у них уберечь своего подопечного от мелких неприятностей, и было похоже, что данное обстоятельство их угнетало.

Сашу же угнетала собственная неприкаянность, бесцельное существование в пределах этого странного города. Несмотря на некоторую рассеянность ума, Саша успел осознать собственную значимость и своего рода даже популярность в определенных кругах. Правда, была это какая-то уж слишком своекорыстная популярность.

А потому, побродив некоторое время по бульварам и скверам, он сказал самому себе:

– Надо что-то делать!

Не удивительно, что первым на это заявление откликнулся Шум:

– Вот именно! – сказал он. – Делать надо, а ты все время от дел бежишь! Сколько уже можно? Как маленький, прямо…

Саше стало стыдно. Действительно, такие умные и серьезные люди возились с ним, пытаясь сделать из него человека, а он все сбегал, да сбегал. Конечно, для бегства всегда находись поводы. Ведь далеко не все нравилось Саше в этой странной конторе, в которой Гариков было больше, чем личностей в голове у Гоши – любимого пациента Андрея Алексеевича, по которому он даже диссертацию собирался написать…

– И что же мне теперь делать? – спросил Саша у Шума.

– Прекратить бегать! – сурово сказал Шум. – Надо прямо смотреть в глаза своему призванию. Ты у нас кто? Ты – Кандидат в Маги! Вот и оставайся Кандидатом! А еще лучше – стань Магом!

– Зачем? – пожал плечами Саша…

– Ты, главное, стань – а там решим! – важно заявил Шум. – В общем, возвращайся к тем, кто тебе помогает…

– Не, – смущенно сказал Саша. – К этим я не пойду. Стыдно…

– Правильно, – произнес Шум задумчиво. – В конце-концов, это они заставляли тебя сотрудничать с ними. Но ты ведь и сам – фигура! А потому пойди – и сам предложи сотрудничество!

– С кем? – засовывая палец в нос, спросил Саша.

– А кто там еще остался? – Шум сделал паузу. – Ах, да! Есть еще такой – мистер Мистер! Вот, с ним ты пока не сталкивался, не сбегал от него и не нарушал никаких договоренностей – так что можешь начать все с чистого листа!

– Ага… – без особого энтузиазма сказал Саша.

– Что – «ага»?! – прикрикнул на него Шум. – Вперед – и с песней! Вы все слышали?

Последнее было обращено к санитарам, давно уже привыкшим к странному общению двух составляющих Сашиной личности.

– Слышали, слышали, – проворчал Чип. – Ладно, пойдемте, господин Кандидат. Будем искать этого вашего Мистера…

Саша Шум сидел в роскошной приемной перед огромной черной дверью. Только что его представления о приемных претерпели полнейшую революцию. Ибо бывал он только в приемной у главврача, и даже та произвела на него серьезное впечатление. Теперь же Саше казалось, что он пришел на прием к какому-то всесильному небесному существу из тех, что порою являлись к нему при передозировке успокаивающих средств.

Чего стоила хотя бы эта вот длинноногая секретарша, которая ходила настолько завораживающей походкой, а уж наливала чай с таким ракурсом своего вопиющего декольте, что даже санитары, сидевшие в сторонке на диванчике, начинали непроизвольно покряхтывать и причмокивать!

– Еще чаю? – сверкнула улыбкой секретарша, и Саше показалось, что сейчас он взлетит и взорвется в воздухе, как новогодняя китайская ракета.

– А ну, держи себя в руках! – недовольно прикрикнул на Сашу Шум.

– Вы это мне? – удивилась секретарша.

Саша торопливо помотал головой. Все-таки иногда неловко становится: не станешь же всем и каждому объяснять, почему это он разговаривает сам с собой разными голосами.

Неловкость прекратил короткий звонок сверкающего старинного телефона на столе рядом с пишущей машинкой. Секретарша неспешно подошла к телефону и изящным движением сняла изогнутую трубку. Зачем-то дунула в нее.

– Халлоу! – проговорила секретарша, приняв характерную позу готовности – немедленно выполнить поручение шефа. – Вас просят!

Последнее было адресовано Саше. Он тут же вскочил, мигом потерявшись в пространстве и в собственных мыслях, и беспокойно заметался по приемной. Однако Чип и Дейл вовремя пришли на помощь и втолкнули Сашу в чуть приоткрывшуюся черную дверь.

Оторопевший Кандидат жался спиной к двери, которую уже успели быстренько за ним прикрыть.

Хотя, по большому счету, оснований-то для испуга, вроде как, и не было. Просторный и светлый овальный кабинет, весь в довольно легкомысленных драпировках и завитушках, главенствовал в котором здоровенный лакированный стол, за которым торчал на стойке флаг какой-то знакомой расцветки.

Над столом, в свою очередь главенствовали начищенные до рези в глазах ботинки. Точнее – ноги того, кто сидел где-то там, за столом. Разглядеть сидевшего поначалу не получилось, так как скрывала его большая развернутая газета на иностранном языке. Из-за газеты подымались клубы табачного вида, заволакивая пространство плотной защитной завесой.

Тот, кто скрывался за ботинками и газетой, прорычал что-то возмущенно-непонятное и принялся с явным неудовольствием комкать эту самую газету.

– Проклятые конкуренты! – услышал Саша. – И как только можно проводить выборы в этом городе, совершенно незнакомом с подлинной демократией? Скажите на милость, что делать, если даже подкупленные чиновники, получившие огромные деньги, не выполняют собственных обязательств? Что делать, если даже киллеры не могут попасть в цель и сами становятся жертвами несчастных случаев? Что за вопиющий непрофессионализм? Как можно работать в такой обстановке? И это называется – свободные выборы?!

Сидевший за столом успел уже скатать из газеты изрядный шар, который и швырнул через весь кабинет в дальний угол. Там как раз стояла урна с крышкой и педалькой для открывания. Казалось, что шар сейчас отскочит от крышки, но урна неожиданно разверзла пасть, и оттуда выскочил длинный, как у хамелеона язык. Газетный шар был схвачен и утащен под крышку. Тут же урной была хищно схвачена полетевшая следом сигара. Из глубины урны донеслось жутковатое утробное урчание, из щелей повалил дым.

А хозяин кабинета – мистер Мистер собственной персоной – уже вскочил на ноги и направился к Саше с приветственно вытянутой рукой.

– Счастлив видеть вас, достопочтенный Игрок, на этом скромном островке демократии и прогресса в мире тирании и дикости!

И он принялся энергично трясти Сашину ладонь, продолжая свою пафосную речь:

– Вы сделали правильный выбор, решив выбрать мою сторону борьбе за светлые идеалы демократии и свободы! Честно говоря, я был возмущен стремлением некоторых своих оппонентов насильственно привлечь вас на свою сторону. Согласитесь, это было бы неправильно и противоречило бы международным нормам выборов Мага!

Саша кивнул, хотя с трудом вылавливал знакомые слова из напыщенной тирады мистера Мистера.

– И со мной согласны все прогрессивные силы внутри Периметров наших обоих городов, – продолжал мистер Мистер.

Он подтащил Сашу к своему столу, на котором грудами лежали газеты и журналы. С немалым удивлением на обложках и первых полосах Саша узнал самого себя – то такого же удивленного, то затравленно озирающегося, то убегающего, то глупо ухмыляющегося и натягивающего оранжевый пакет на глаза, то в старом респираторе со свисающей из-под него макарониной.

– Смотрите, что пишут ведущие издания! – восклицал мистер Мистер, хватая одну газету за другой. – «Игрок сбежал от убийцы детей! Игрок говорит „нет“ кровавому Генералу!» Дальше: «Игрок не согласен с протекционистской политикой Орды! Свободный рынок – свободный мир!» «Игрок вырвался из пут коварной ведьмы. Будет ли он навеки проклят?» Или вот: «Фашиствующие молодчики из мрачных подземелий услышали решительное „нет“ от славного героя. Игрок не пойдет на поводу у бородатых маньяков!» И наконец: «Сегодня состоялась историческая встреча Игрока с мистером Мистером. Игрок номер тринадцать дал свое согласие стать Кандидатом от демократических сил. Встреча прошла в теплой и дружественной обстановке…».

– Но ведь я еще не давал никакого согласия… – пробормотал Саша Шум. – А как это – в газетах уже все написано?

– О, это всего лишь формальности! – небрежно махнул рукой мистер Мистер. – Газеты пишут о том, что хотят слышать избиратели. И уж если они так написали, то, значит, у нашего сотрудничества большое будущее! Ведь вы сами пришли ко мне, не так ли?

Саша кивнул. С этим не поспоришь, он сам пришел!

– Вот видите, как славно! – воскликнул мистер Мистер. – Уверен, мы прекрасно сработаемся!

– Вы тоже поведете меня в эту фирму, к Гарикам? – смиренно спросил Саша.

– Ну, что вы, как вы могли подумать! – скривился мистер Мистер. – чтобы я тратил ваше драгоценное время на такие пустяки! Зачем же куда-то идти, если их можно вызвать!

Мистер Мистер схватил трубку старинного позолоченного телефона и гаркнул в нее:

– Мисс как вас там… Представитель фирмы уже прибыл? Пусть зайдет!

Дверь распахнулась, и в кабинет легко просочился новый посетитель. В нем Саша без труда узнал своего старого знакомого.

Это был Гарик-Арлекин из знаменитой контры «ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD».

– Как я вас рад видеть, дружище! – воскликнул мистер Мистер и принялся трясти руку Гарику не менее активно, чем Саше.

Гарик, видимо, решил подыграть хозяину, отчего весь отчаянно задергался в такт тряске рук. У него от усердия даже вывалилась изо рта вставная челюсть, которая принялась прыгать по полу, громко клацая и норовя укусить Сашу за ногу. Все это шутовское действо сопровождалось отчаянным звоном бубенцов на колпаке Гарика и другими странными, не вполне приличными звуками.

– Ну, все, все… – опасливая отдергивая руку, сказал мистер Мистер. – Разрешите вам представить… Вы не знакомы с эти господином?

– Что вы! – не моргнув глазом, сказал Гарик, водружая на место подобранную с пола челюсть. – С господином Игроком номер тринадцать я никогда не встречался. Я даже не знаю, как он выглядит!

– Ну, так знакомьтесь! – предложил мистер Мистер.

Саша осторожно пожал руку этому вруну Гарику. На этот раз обошлось без дурацких розыгрышей.

– Прошу садиться! – торжественно произнес мистер Мистер, и они вместе с Сашей уселись на старинные стулья.

– Спасибо! – сказал Гарик и запрыгнул на стол, болтая в воздухе ногами в шутовских мокасинах с бубенчиками.

– Итак, как мы уже предварительно с вами это обговорили, речь пойдет о масштабной избирательной кампании, – сказал мистер Мистер, с неудовольствием поглядывая на то, как Гарик мнет своим тощим задом газетные подшивки. – Только с одной поправкой: нашим Кандидатом будет…

– …Игрок номер тринадцать! – подхватил Гарик. – Какая неожиданная и свежая идея!

– Ну, не такая уж и неожиданная, – чуть улыбнулся мистер Мистер. – Вы, главное, не скупитесь на эффекты, за средствами дело не станет. За мной стоят могущественные финансовые силы…

– Люблю иметь дело с солидными клиентами! – потирая ладошки, воскликнул Гарик.

Он приподнялся на руках, словно бы собираясь спрыгнуть со стола, но вместо этого ловко изогнулся – и оказался на столе уже с ногами. И тут же, встав на колени и не давая хозяину опомниться, принялся строить что-то из бумаги, восторженно комментируя свои действия:

– Это будет самая великолепная предвыборная компания за всю историю нашего города – это вне всякого сомнения! Итак, для начала нам потребуются несколько больших концертных площадок: вот, вот и вот!

На столе появились удивительно натурально сделанные из газет сценические площадки – даже с аппаратурой и фигурками музыкантов.

– Но еще лучше – стадионы! Например – Лужники! – и Гарик выдвинул перед собой весьма похожий макет, собранный с головокружительной быстрой.

– Пригласить лучших эстрадных звезд, закупить им лицензионные фонограммы – ведь не в живую же им петь, так все дело испортить можно, хе, хе… – Гарик задумчиво закатил глаза. – Это два самосвала с бабками… Или три? В общем, выступления мы организуем.

Гарик поерзал на столе, что-то шепча самому себе и водя по воздуху пальцем.

– Чтобы заполнить площадки зрителями, по моим прикидкам, нужно для начала пять самосвалов денег, – задумчиво сказал Гарик. – Иначе, кто пойдет на эту скукотищу? Дальше – тысяча огромных экранов и миллиард надувных шариков…

– Шарики – это хорошо! – мечтательно произнес мистер Мистер. – Какие же выборы без шариков?

– Далее: сто огромных аэростатов в виде нашего Кандидата, – сказал Гарик.

– Надувных, – заметил мистер Мистер и почему-то покраснел.

– Несомненно! – подхватил Гарик. – И, конечно же, сто тысяч картонных Кандидатов для фотографирования на память! Я тут прикинул: экономичнее будет построить завод по производству плакатов, буклетов, сувениров, флагов, маек и кепок. Еще десять самосвалов денег. Это на первое время, конечно…

В это время из приемной послышались крики, визг, какая-то возня. Не успели Саша, Гарик и мистер Мистер опомниться, как дверь с грохотом слетела с петель и рухнула посреди кабинета, едва не придавив Саше ноги. Мистер Мистер неожиданно прытко нырнул под стол, откуда уже торчали дрыгающиеся ноги Гарика.

В клубах пыли в кабинет ворвались несколько неуклюжих амбалов в одинаковой синей форме, которые немедленно встали по всему периметру кабинета и замерли в совершенной неподвижности. В этих громилах Саша Шум со страхом узнал обыкновенных манекенов – точно такие же стояли в витрине какого-то бутика прямо напротив «психушки».

Вслед за манекенами в кабинет неспешно вошли двое в костюмах и при портфелях.

Что-то в этих двоих было не так. Перепуганный Саша не сразу сообразил, что в костюмах-то никого нет! Это были просто костюмы – правда, весьма приличные, с аккуратными белыми воротничками под ними и модными галстуками.

– Черт! – пискнул Гарик. – Вы не могли предупредить, что ждете рейдеров? Вам придется заплатить за ложный вызов!

– Не волнуйтесь, сэр, это какое-то недоразумение! – с достоинством сказал мистер Мистер, вылезая из-под стола. – Сейчас все счастливо разрешится…

– Никакого недоразумения, мистер Мистер, – довольно нагло заявил первый костюм, у которого галстук был в клеточку. – Мы здесь на вполне законных основаниях…

– У нас имеется решение Арбитражного суда Волшебной Москвы, сказал второй костюм, с галстуком в полосочку, – решение, по которому офис вашего предвыборного штаба…

– … а также двадцать самосвалов денег, – добавил обладатель галстука в клеточку.

– Да, – сказал другой костюм. – Именно. Та вот, это все подлежит немедленному изъятию в нашу пользу…

– Вашу – это чью?! – взвизгнул мистер Мистер.

– Мы действуем по поручению одного Игрока, – сказал первый костюм.

– Вот он – Игрок! – мистер Мистер схватил Сашу за плечи и потряс его, словно бы демонстрируя, что Саша Шум не фантом, а вполне реален.

– Так мы и не имеем ничего против Игрока, – сказал костюм с галстуком в полосочку. – Как раз напротив. А вот у вас есть пять минут, чтобы освободить помещение…

Саша Шум недоуменно вертел головой, стараясь разобраться в происходящем. Этого никак не удавалось. Впрочем, как и его захваченным врасплох собеседникам.

– Я этого так не оставлю! – возмущенно заверещал мистер Мистер, потрясая кулаками.

– Можете обжаловать это решение в установленном законом порядке, – сказал костюм с галстуком в клеточку.

И оба расхохотались совершенно мерзким смехом, словно над какой-то скабрезной шуточкой.

Неизвестно, сколько бы длились эти препирательства, но из приемной донесся отчетливый звук шагов. Пол под ногами дрожал в такт этой железной поступи, и даже костюмы-рейдеры в страхе попятились, прижимаясь к стене. Буйное Сашино воображение рисовало самые отчаянные картины. Но и оно оказалось бессильно перед реальностью.

Сначала в кабинет вползла зловещая тень – огромная, бесформенная и жуткая. Дыхнуло ледяным ветром. И в кабинет вошел он.

Нелепый карлик в красном трико и красном же колпаке с прорезями для глаз и рта – уродливая пародия на средневекового палача.

– Ага! – визгливым голосом воскликнул он. – Не ждали?! Налоговая Инквизиция! Что это у вас за незадекларированное сборище?

– Только не это! – захныкал Гарик, трагически заламывая руки. – Веселый Инквизитор!

– Ага! – обрадовался Веселый Инквизитор. – И вы здесь, многоликий Гарик! Давно вы не захаживали ко мне в экзекуторскую!

– Я не виноват! – возопил Гарик. – Это все Гарик и Гарик – они пропустили оплату НДС!

– Поздно каяться! – зловещим голосом сказал Веселый Инквизитор. – Я специально поджидал момента, когда самые злостные неплательщики соберутся в одном месте…

В это время несколько похожих на главного Инквизитора карликов в красных балахонах шустро затаскивали в кабинет какие-то приспособления, очень похожие на орудия пытки. Впрочем, это они и были.

Еще пара инквизиторов ставили на место снесенную рейдерами дверь.

– Это чтобы ни у кого не возникло ложной надежды, – пояснил Веселый Инквизитор и щелкнул здоровенной плеткой-семихвосткой. – Сейчас мы с вами займемся недоимками и штрафными санкциями…

– Вы не имеете права врываться в это помещение! – крикнул мистер Мистер. – Я вообще – представитель Того Света!

– Ага! – обрадовался Веселый Инквизитор. – Вы тот самый господин, который нелегально пересек границу нашего города и не задекларировал золотую коронку на коренном зубе?

– Что вы ко мне прицепились? – взмолился мистер Мистер. – Я уже трижды заплатит пошлину, чтобы от меня отстали! Я вообще – Кандидат в Маги! Вы не имеете права врываться в мой предвыборный штаб!

– С вами у меня будет разговор отдельный, – зловеще произнес Веселый Инквизитор. – Кто утаит от декларирования тридцать самосвалов денег? Знаете, как это неприятно – иголки под надувные ногти?!

Веселый Инквизитор истерически расхохотался. Мистер Мистер охнул и рухнул в обморок. При этом он, словно мячик, пару раз отскочил от пола, чем смазал впечатление трагичности происходящего.

– Ну, что, покуражимся?! – завопил Веселый Инквизитор. – Как там жидкий свинец, закипел уже?

– Закипел! – хрипло отозвался один из карликов, колдующий над газовой горелкой.

– А мы не могли бы с вами договориться? – вкрадчиво поинтересовался один из костюмов.

– О, нет! – трагически воскликнул Веселый Инквизитор, размахивая раскаленными докрасна щипцами. – Они предлагают мне взятку! Мне – идейному и неподкупному труженику налоговых сборов!… А конкретнее?

Последнюю фразу он произнес уже другим, деловым тоном, ухватив щипцами за галстук в полосочку. Галстук задымился, костюм заверещал от боли.

– Грузовик! Два грузовика! С деньгами! – быстро сказал костюм с галстуком в клеточку.

– Меня хотят купить! – возмутился Веселый инквизитор.

И тут же гнусаво пробормотал:

– Не мелочись, любезный! А то костюмчик штопать придется!

Мистер Мистер тем временем вышел из обморока, поднялся на ноги и отряхнулся.

– Ладно, – сказал он, – хватит ломать комедию!

– Вы считаете? – расстроено произнес Веселый Инквизитор. – А у меня еще столько задумок…

– Время – деньги! – веско сказал мистер Мистер. – Говорите, кто вас прислал, и чего вам надо.

– Ну, как скажете, – легко согласился Веселый инквизитор.

И громко крикнул:

– Клиент созрел! Заходите!

За всем происходящим Саша наблюдал довольно спокойно – ему и не такое виделось во время усиленного курса кое-каких препаратов, прописанных Андреем Алексеевичем. Но теперь удивился даже он.

Дверь жалобно заскрипела, и в образовавшийся проем вошли до боли знакомые персонажи.

Степанида, Генерал, Карина и Бригадир.

– Ну, я пошел? – с сомнением оглядывая присутствующих, спросил Веселый Инквизитор.

– Только далеко не уходите пока, – сказал Генерал. – Вдруг еще понадобитесь?

– Хорошо, – сказал Веселый Инквизитор. – Тогда я пока поистязаю себя в приемной…

Он удалился вместе со своими помощниками-инквизиторами, и вскоре со стороны приемной донеслись хлесткие удары и нечленораздельные вскрикивания.

– Мы тоже подождем, – сказали костюмы и удалились вместе с молчаливыми манекенами.

– Так вы все это подстроили! – возмущенно проговорил мистер Мистер. – Весь этот кавардак – ваших рук дело!

– Конечно! – фыркнула Степанида. – Вы представляете, столько деньжат мы вложили в этого беглого Игрока – и теперь все на ветер?! Как бы не так!

– А вы как думали? – зловеще прищурился Генерал. – Отдать стратегические разработки врагу?

– Чтобы мое колдовство вернулось ко мне проклятьем? – покачала головой Карина.

– Чтобы всякие чужаки за наш счет топтали наше подземелье-матушку? – возмущенно хрюкнул Бригадир. – Не бывать этому!

Казалось, такой поворот развеселил одного только Гарика, который бесшумно захихикал, довольно потирая ладошки. Он даже устроился поудобнее, словно рассчитывая насладится великолепным зрелищем.

Мистер Мистер обессилено уселся в свое кресло. Он оценивающе осмотрел своих конкурентов и спокойно закурил.

– Так чего же вы все добиваетесь, леди и джентльмены? – спросил хозяин разгромленного овального кабинета.

– Ничего особенного, – улыбнулась Карина. – Раз уж наши интересы переплелись столь причудливым образом, может, есть смысл задуматься о том, как их теперь расплетать?

– Я ничего не понимаю, – признался мистер Мистер и развел руками.

– Чего же тут непонятного, – усмехнулась Степанида. – Мы все, как какие-нибудь идиоты, решили сделать ставку на одного и того же Игрока…

– При этом, поставив на карту собственную репутацию, – вставил Бригадир.

– Перевернули с ног на голову всю предвыборную стратегию, – сверкнул адским взглядом Генерал.

– Вложили в Игрока душу… – томно сказала Карина.

– А в результате – Игрок всех попросту кинул, – понимающе улыбнулся мистер Мистер.

Все посмотрели на Сашу. Саша в ответ вежливо и непосредственно улыбнулся – как учили хитроумные Гарики.

– Вот, и что с него возьмешь? – всплеснула руками Степанида. – Красавец мужчина, обаяшка, мачо!

– Прирожденный лидер! – заметила Карина.

– Это его фирма во всем виновата! – указывая на Гарика, прорычал Бригадир. – Почему он не сказал, что уже кто-то сотрудничает с Игроком?

– Позвольте, вы несправедливы! – обиженно сказал Гарик. – Тайна клиента – наш фирменный принцип! Вы же все читали контракт!

– Он прав! – заявил Генерал. – Это просчеты наших разведок. Остается только винить самих себя.

– Только винить себя – не очень-то практично, – сказала Степанида, глядя на Гарика. – Мы выложили наши денежки, и хотим получить отдачу!

– Или его шкуру! – рявкнул Бригадир, плотоядно рассматривая Гарика.

Гарик вскочил на стол и трагическим жестом сложил на груди руки.

– Господа, не ссорьтесь! И не ищите виноватых! Тем более, что обстоятельства столь чудесным образом благоприятствуют всем вам!

– Каким это образом они благоприятствуют? – недовольно поинтересовался мистер Мистер, – выдергивая из-под ног Гарика кожаную папку с документами.

– Ну, как же вы не видите, господа! – доверительным голосом заговорил Гарик и улегся на столе, словно какой-нибудь недобитый патриций. – Вам впервые представился шанс собраться всем вместе – и объединить свои разрозненные усилия!

– Куда вы клоните, милейший? – сухо спросила Степанида, но в глазах ее мелькнул заметный интерес.

Прочие Кандидаты с подозрительностью посмотрели друг на друга: какое еще объединение усилий между старыми неприятелями?!

Но Гарика, похоже, захватила новая мысль, и он восторженно вещал, эмоционально размахивая руками и меняя позы, словно ему было никак не возможно усидеть на одном месте.

– Я говорю о том, что каждая группировка, от которой Кандидатом будет выдвинут Игрок, наверняка победит, – быстро говорил Гарик. – Получается, остальным нет никакого смысла участвовать в выборах! Но это же не справедливо! Тем более, что вы уже заплатили, а у нашей фирмы теперь обязательства перед каждым из вас…

Гарик нервно хихикнул.

– А потому, следуя этой логике, каждый из вас должен получить собственные выгоды от Кандидата-Игрока…

– Не тяните, – грозно сказал Бригадир. – Не люблю я, когда вот так ходят вокруг да около! Давайте сразу: что вы хотите предложить?

– Единый Кандидат! – воскликнул Гарик. – Это просто гениально! Все ваши усилия будут сложены вместе, и все вы будете вправе требовать от Кандидата в Маги реализации ваших собственных интересов! Ну, а для вновь избранного Мага это не проблема, как вы понимаете…

Кандидаты призадумались, разглядывая Сашу. Тот даже почувствовал себя несколько неловко от такого внимания. Наконец, откашлялся и сказал Генерал:

– Я одного тогда не пойму: если у нас у всех будет один, это Единый Кандидат – какие же это, к дьяволу выборы?!

– А Кандидат никак не будет один, – негромко сказала Карина. – Вы забыли про Независимого Кандидата.

– Между прочим, он тоже Игрок, – добавила Степанида.

– Поэтому вам тем более необходимо объединяться! – подначивал Кандидатов Гарик. – Ну, давайте же, решайтесь! Это единственный шанс!…

Кандидаты в нерешительности замялись. Первой нарушила молчание Степанида.

– Ладно, хватит вам сопли жевать, как маленьким. Специалист вам дело говорит!

Тут же поднялся невообразимый галдеж – началось беспорядочное обсуждение порядка распределения магических благ после Сашиной победы в выборах.

– Ну, как я понимаю, принципиально вопрос решен! – хлопнул в ладоши Гарик. – Я так и думал: здравый смысл таких серьезных персон просто не мог не восторжествовать. И теперь, совместными усилиями мы слепим из этого парня такого Кандидата, что, не побоюсь этого слова, мир содрогнется!

При этих словах Гарика содрогнулся почему-то Саша. Конечно, он давно привык, что все важные решения всегда принимаются кем-то за него. И, все-таки, на душе вдруг стало как-то тоскливо и одиноко.

– Не распускай нюни! – прошипел в ухо Шум. – Это же твой шанс! Вот и воспользуйся им!

– Ага… – безо всякого энтузиазма ответствовал Саша.

…А Кандидаты уже вовсю разрабатывали стратегию совместного удара по неизвестному пока вражескому Игроку. Намечалась грандиозная битва двух великих Кандидатов-Игроков – Единого и Независимого.

И никто особо не задумывался о том, почему там, за окнами, злокачественной опухолью расползается амеба Мрачного Будущего. Кого интересует какое-то там туманное Будущее? Оно может вообще не наступить, а если и наступит, то какое до него дело нам, живущим здесь и сейчас?

Саша тихонько сидел в сторонке и вертел в руке снятую с шеи монету с изображением чьего-то недоброго лица. Нельзя сказать, что этот сувенир из кремлевского подземелья слишком уж успокаивал его – скорее напротив. Только хотелось что-то повертеть в руках, чтобы не нервничать. Андрей Алексеевич наверняка нашел бы этому какое-нибудь объяснение, да только был он далеко-далеко, в нормальном мире, в нормальной психиатрической клинике…

В конце-концов, Гарик на скорую руку соорудил контракт, которым Кандидаты и скрепили свои намерения относительно Сашиного политического будущего.

И только Сашу, как всегда, ни о чем не спросили.

Часть четвертая. ЗАВАЛИТЬ КАНДИДАТА.

1.

Тема неспешно брел по Мертвому Городу, пиная ногой мятую пластиковую бутылку. Наверное, все в этом мире когда-нибудь сгинет и рассыплется в прах, и только ветер будет носить по пустыне все те же пустые пластиковые бутылки…

Он уже не пытался понять, как же все это происходит: почему одних Мрачное Будущее пускает к себе, а на других же, напротив, насылает своих серых призраков. По большому счету, это было и не так важно. Тема просто решил докопаться до сути – отчего это Будущее такое, каким оно стало, и как он может изменить ход непослушного времени…

Где-то в глубине души Тема догадывался: чтобы он сейчас ни делал – он только лишь все больше и больше усугублял ситуацию, запутывая ее во все более беспорядочный клубок. Но упрямый голос внутри твердил: останавливаться поздно! Надо идти вперед до самого конца!

Что это должен быть за конец, Тема старался не думать.

Тема нащупал в кармане посторонний предмет. Достал его. Это была та самая монетка на цепочке, найденная им в прошлый визит в это сумрачное место.

Тема привык к тому, что все события и любые находки в Волшебной Москве носят неслучайный характер, а потому призадумался: что бы это могло значить?

Злое бородатое лицо на реверсе тусклого золотого кружка казалось ему знакомым. Наверное, напоминало кого-то из скучного ряда персонажей учебника истории. Конечно же, не это было в монетке главным. Главной была сила. Да, сила, которую источал этот маленький диск, сила, которая указывала направление.

Тема положил монетку на ладонь, поднял ее на уровень глаз и пристально вгляделся в изображение. И вдруг монетка дрогнула! Дернулась несколько раз, словно бы устраиваясь в руке поудобнее. Взволнованный Тема чуть повернул ладонь – и монетка дрогнула снова!

Она определенно стремилась к одному и тому же положению в пространстве!

– Вот оно что… – проговорил Тема. – Это же компас!

Злое лицо на монетке словно бы даже усмехнулось, довольное Теминой догадкой. Ведь смотрело оно неизменно в одну и ту же сторону – туда же, куда указывал крючковатый нос и всклокоченная бородка.

Тема медленно поднял глаза, стремясь проследить взгляд незнакомца с монеты. И ему стало все понятно. Так, по крайней мере, ему показалось.

– Останкинская башня! – сказал он сам себе.

Вот, значит, оно что! Этот маленький хитрый сувенир был оставлен здесь специально для того, что указать Теме путь. Только вот кто он, этот «кто-то»? Друг или враг?

Тема не мог знать этого. Зато у него появилась иллюзия определенности и ясности своего пребывания в этом, в общем-то, чуждом и враждебном ему мире, хоть и был этот мир всего лишь его же собственным городом тысячу лет спустя…

Тема стоял в оцепенении и разглядывал ориентир, указанный ему монеткой.

Останкинская башня. Нет, теперь это был всего лишь корявый и ржавый железный штырь, нелепо торчащий куда-то вбок, наклоненный под таким углом, что было бы немыслимо в нормальном мире. Но Тема никогда не был ни в каком «нормальном» мире, а потому думал не о странном виде башни, а о ее далеко не доброй начинке.

Да, теперь многое объяснялось…

Ведь башня – это резиденция Арбитра. Само по себе это обстоятельство не было бы столь важным, если бы Тема не знал, КТО сейчас этот Арбитр.

Хотя, возможно, спустя тысячу лет, Арбитр и поменялся… Впрочем, Тема никогда не узнает этого, если не попытается убедиться сам.

Тема неожиданно для самого себя рассмеялся: вот оно, решение! Как же он раньше не подумал об этом? Арбитр, какой бы он ни был – это средоточие знания обо всем и о каждом в Волшебной Москве! И именно Арбитр может объяснить ему, что же случилось, что стало виной такого упадка, гибели великого волшебного города, нелепого и бессмысленного итога волшебной Игры.

…Весело насвистывая, Тема шел по пути, указываемому монеткой. Это оказался довольно необычный компас: он показывал не столько направление на Башню, сколько конкретный маршрут, по которому должен был идти Тема. От нечего делать, Тема попытался разобраться в смысле этого, но так ничего и не понял.

Он шел, петляя по улицам, и вскоре заметил, что на его пути совершенно не встречаются люди. Точнее, не встречается никто – ни люди, ни всякие молчаливые и говорящие существа, которыми была полна привычная Волшебная Москва. Это было несколько странно и даже пугающе.

Тема решил поставить простой опыт. Он убрал монетку в карман и стал вспоминать знакомые ориентиры, чтобы найти Останкинскую башню самостоятельно. И вдруг осознал, совершенно не представляет, где находится.

Сначала это обстоятельство его просто повеселило: это ж надо, как запутала его монетка. Однако и спустя полчаса блужданий он не смог найти хоть одно знакомое место! Башни также не было видно. Зато дорогу перебежала черная кошка. И этому обстоятельству Тема, как ни странно, очень обрадовался: теперь он понял, что монетка заставляла его избегать встречи с живыми существами. Только зачем?

Тема снова достал монетку-компас и та мигом указала ему дорогу, и на пути снова замаячила башня.

– Вот ведь, какая штука! – хмыкнул Тема. —

– Не советую только ей увлекаться, – сказал знакомый голос.

От неожиданности Тема даже выронил монету-поводыря в мелкую лунную пыль.

Рядом стояла Светка.

– Ты… Ты здесь откуда? – пробормотал Тема, поднимая монетку дрожащими пальцами. – И ты… которая? Эта… или из Будущего?

– Эта, – улыбнулась Светка. – Та самая. Я не хотела тебе говорить до поры до времени – но я всегда была возле тебя.

– Это еще зачем? – Тема почувствовал, что краснеет, лихорадочно вспоминая, что с ним происходило с того момента, когда они якобы расстались со Светкой.

– Считай, что я как бы твой ангел-хранитель. Я чувствовала, что ты выкинешь что-то вроде этого фокуса с монетой-заманухой…

– Заманухой? – вытаращился на Светку Тема.

– Это фальшивка, разбойничья монета для заманивания простаков, – сказала Светка и вдруг смутилась. – Только ты не думай, я и не собиралась за тобой следить или еще что… Просто вторая я, ты ее видел, сказала мне, что тебя нельзя оставлять одного…

– Что-то я не видел, чтобы вы общались, – проворчал Тема, с подозрением разглядывая монету.

– Но ведь ты и меня не видел! – резонно заметила Светка.

– А если я не хочу, чтобы ты за мной всюду таскалась? – хмуро спросил Тема.

– Ты уж извини, – покачала головой Светка и обвела рукой пространство вокруг себя, – но во всем этом я виновата не меньше тебя. Если хочешь, чтобы я снова стала невидимой…

– Нет уж, – решительно сказал Тема. – Так я даже в туалет буду бояться ходить. Лучше будь на виду. Мало ли, что может случиться – буду хоть за тобой присматривать…

Светка лишь чуть заметно улыбнулась в ответ.

– Ладно, – сказал Тема. – Спасибо тебе, что сказала про эту «замануху». А то чувствую, что скоро в трех соснах заблужусь. Все равно я знаю теперь, что надо делать и куда идти. Обойдемся без этого фальшивого компаса…

– Собрался к Арбитру? – Светка в сомнении склонила голову на бок. – По-моему, не самая лучшая мысль. Помнишь, что сказал дядя Архи…

– Я помню, – нетерпеливо ответил Тема. – Но ведь мы и так пытаемся что-то делать с этими выборами, верно? Мои Крысы помогают любителям, те нашли своего Кандидата, все у них идет по плану… Только что я сам могу сделать? Я даже права голоса еще не имею…

– Это верно, – согласилась Светка, – и я тоже.

– Но как так может быть, – с горячностью произнес Тема, – я не могу голосовать, отдать какой-то ничтожный голос, который совсем ничего не решает, а вот Правила Игры создать могу! Могу придумать даже сами выборы! Разве это справедливо?

– Я не знаю, – растерянно призналась Светка.

– Вот и я не знаю, – сказал Тема. – Но зато я чувствую: нельзя ждать, чтобы что-то вышло само собой. И даже, если меня кто-то заманивает этой монеткой, то тем более – я должен пойти и разобраться!

– Но твои папа и мама наверняка беспокоятся, ищут тебя! – с сомнением сказала Светка.

– Ты можешь найти их и сказать, что со мной все в порядке, – твердо сказал Тема.

Светка покачала головой и сказала не менее твердо:

– Нет, я не могу тебя бросить!

– Тогда пошли! – решительно сказал Тема.

Они брели довольно долго. Улицы, казалось, стали еще более запутанными, словно кто-то решительно почеркал карту города, стремясь превратить его центр в непроходимый лабиринт.

Еще задолго до искомой цели Тема почувствовал неладное. Но теперь увиденное совсем сбило его с толку.

– Светка, – сказал он, – скажи, а что Останкинская башня делает в центре?

– Она уже давно в центре, – пожала плечами Светка. – Она перемесилась еще в самом начале Игры. Дядя Архи рассказывал…

– Да помню, что он рассказывал, – нетерпеливо ответил Тема. – И про страшную битву, и про атомную бомбу… Только что эта башня делает в центре Кремля?

– Правда? – Светка без особого удивления посмотрела вперед. – Надо же, действительно…

Конечно, «в центре Кремля» – это было сказано довольно условно. Ведь всем известно, что в Волшебной Москве Кремль растет башнями и всей прочей начинкой вниз, под землю. Только вот у этих «корешков» появился теперь изрядный, изъеденный ржавчиной «вершок», торчащий из земляного холма и уходящий в заоблачную высь.

– А что это там за шар? – указывая вверх, спросила Светка.

Тема задрал голову и удивленно хмыкнул: на длинный железный коготь башни был нанизан здоровенный радужный шар, похожий на мыльный пузырь, в котором отражалось какое-то здание.

– Сдается мне, что это Госдума, – сказал Тема. – Но я не уверен. Да и зачем это было нужно – нанизывать ее, как помидор на шампур?

– Смотрится красиво! – сказала Светка.

– Ну, да… – согласился Тема. – Может, это для красоты и сделали?

Он никогда не мог понять, зачем нужен в центре города этот огромный радужный пузырь, назначения которого ему толком не сумел разъяснить даже мудрый Архивариус.

– И что дальше? – поинтересовалась Светка.

Что дальше, Тема не знал: никаких входов в башню не наблюдалось, так же, как и идей – как в нее проникнуть.

– Может, оставим эту затею? – тихонько спросила Светка.

И тогда Тема решительно достал из кармана монетку-компас.

– Твоя «замануха» должна точно знать, куда идти дальше, – сказал Тема.

Светка лишь пожала плечами и снова стала разглядывать башню.

Монетка на ладони Темы дрогнула и указала направление. Тема посмотрел туда, куда указывал хищный нос и усмехнулся:

– Ну, как же я не догадался сразу! Конечно же – метро!

Они стояли посреди Ивановской площади, вдыхая сырой воздух громадного подземелья. Было очень странно думать о том, что где-то далеко над головой – центр Земли, а под ногами – серое небо Мрачного Будущего.

Тема никогда не видел Кремля. Точнее – видел только на картинках. Сюда, в мрачные подземелья, мало кого пускала бдительная кремлевская охрана. Поговаривали, что охраняют они не столько сам Кремль, сколько жителей Волшебной Москвы от его жутких обитателей.

Но теперь никакой охраны вокруг не наблюдалось. И в душу Темы закрались весьма неприятные подозрения.

– Тихо-то как… – печально сказала Светка.

В руках она держала голубой цветок, выдернутый из неувядающего венка на ее голове. Она медленно, один за другим, выдергивала и бросала наземь нежные голубые лепестки.

Тема посмотрел на ее босые ноги и хотел было поинтересоваться: не холодно дли ей стоять на этих древних камнях. Но почему-то не стал спрашивать. Вместо этого он пробормотал: «Где-то здесь должен быть вход…».

И сделал несколько шагов в сторону.

Внезапно дух у него перехватило – он опомниться не успел, как понял, что летит в бездонную пропасть в окружении обвалившихся под его ногами камней. Перед глазами мелькали какие-то металлические конструкции и толстые, как удавы, железные тросы.

«Я внутри башни! – мелькнуло в голове у Темы. – Надо же, как тут все хорошо сохранилось! Все промаслено, ухожено. Просто гениальная конструкция!».

Само странное, что эти деловитые мысли прошли на фоне отчаянного вопля, который рвался на волю из его глотки. Удивительно: это был не столько страх, сколько какая-то игра в страх человека, падающего с большой высоты. Он падал – поэтому полагалось кричать. О встрече с поверхностью он почему-то не думал.

И правильно. Его падение стало замедляться самым нелепым образом, и занудливый голос в голове пояснил: «Это потому, что ты уже не в подземелье! Ты летишь вверх, к верхушке башни по инерции».

Через пару секунд Тема познакомился с чувством невесомости, избавленного от неистового встречного ветра, когда на миг завис перед тем, как рухнуть обратно.

Однако рухнуть он себе не дал: ему удалось ухватиться за прутья лестницы, шедшей вдоль стены. И прямо над головой, в каких-то двух метрах он увидел распахнутый люк. Вниз Тема старался не смотреть: что он не видел, в этой округлой темной бездне?

Как ни странно, самым большим сюрпризом для Темы оказался не этот громадный аттракцион, а спокойный голос, донесшийся сверху:

– Давай руку! Ох, и напугал же ты меня!

Голос принадлежал Светке.

– Слушай, никак не могу привыкнуть к этим твоим фокусам, – проворчал Тема, вылезая на круглую площадку.

Помощью Светки он не воспользовался, вместо этого брюзгливо поинтересовался у нее:

– А что, мы не могли сразу вот так скакнуть, не залезая в это полуразвалившееся метро?

– Чего ты кричишь на меня? – обиженно ответила Светка. – Я же не знала, что я так умею! Я просто очень испугалась за тебя – вот и оказалась тут…

Тема пристыжено прикусил язык. Он уже давно убедился, что несдержанность в словах до добра не доводит.

– К тому же я не уверена, что смогла бы перенести сразу двоих, – примирительно сказала Светка. – Да и получилось бы, наверное, только оттуда, снизу…

– Ладно, ладно, – буркнул Тема. – Извини…

На этой площадке не было окон, зато были двери лифта. Не очень уверенный в успехе, Тема нажал на кнопку.

Раздался мягкий приятный сигнал, и двери бесшумно разъехались. Тема и Светка переглянулись и молча вошли вовнутрь. Кнопка в лифте оказалась всего одна, и Тема, не раздумывая, нажал на нее.

Лифт двигался недолго. После стремительного полета внутри башни Теме вообще показалось, что никакого движения не было. Однако, когда двери распахнулись вновь, интерьер заметно изменился.

Но рассмотреть его в деталях не дали.

В дверях стояла пожилая женщина со шваброй, и смотрела она на гостей не слишком доброжелательно.

– Ноги! – сварливо сказала она. – Ноги вытираем!

Тема и Светка послушно ступили на мокрую тряпку, распластавшуюся у порога лифта. Вокруг щиколоток немедленно запузырилась грязь. Ощущения чистоты от ритуала вытирания ног не возникло совершенно.

– Ходют тут всякие, – проворчала уборщица, небрежно размазывая шваброй грязь. – Работать нормально не дают…

– А где мы находимся? – робко поинтересовался Тема.

– Где-где! – передразнила его уборщица. – В Госдуме, где же еще! Понатопчут тут, потом мой за ними…

В Теме немедленно взбунтовались дух противоречия и чувство ущемленной справедливости.

– А почему вы ругаетесь? – сказал он. – Можно подумать, тут часто ходят! Ведь Голоса-то в Думе не топчут! У них и ног-то нет!

Теме не раз уже рассказывали о том, что происходит внутри странного здания, что находилось некогда на Охотном ряду, а теперь было удивительным образом вздернуто в заоблачную высь. Его особенно поражало то, что с началом Игры сами депутаты из Думы исчезли в неизвестном направлении, а вот Голоса их остались. Странно это было и загадочно…

– Грамотные все больно стали, – продолжала брюзжать уборщица. – Грамотные – а все равно топчут и топчут…

– Пойдем, – тихо сказала Светка. – Не видишь что ли: это личина у нее такая – чтобы всегда и на всех ворчать…

– Я как-то об этом не подумал, – сказал Тема. – Тоже мне личина…

– Радуйся, что тебя уборщицей Игра не сделала, – возразила Светка. – А сделала не кем-то, а Магистром Правил…

– Лучше бы уборщицей сделала, – хмуро сказал Тема. – Ладно, пойдет, у кого-нибудь дорогу наверх спросим…

По пыльным ковровым дорожкам они добрели до небольшого табло под потолком, которое указывало на три направления: «Большой Зал, Кулуары и БУФЕТ». «БУФЕТ» был обозначен самыми большими буквами. Но Тема на всякий случай заглянул за дверь с надписью «Большой зал».

В Большом зале было пустынно и пыльно. Похоже, здесь давным-давно уже никого не бывало.

– Эй! – негромко крикнул Тема, и эхо принялось издевательски повторять его «эй!» на все лады и со всевозможными акцентами.

– Очень смешно! – сказал Тема и закрыл дверь. – Остается буфет…

Они дошли до двери буфета, и Тема решительно распахнул дверь. И не ошибся.

Внутри буфета действительно бурлила жизнь: в уютном полумраке играла приятная музыка, курились восточные благовония и кальяны, сновали туда-сюда призрачного вида официанты с подносами, полными яств. Не было видно только самих посетителей. Да как вообще можно увидеть бестелесные Голоса?

– Сядем здесь! – решительно сказал Тема, указывая Светке на разбросанные на богатом ковре подушки.

Светка не стала возражать, и они уселись. Перед глазами немедленно возник похожий на мультипликационного джинна официант.

– Рады приветствовать в нашем скромном заведении великого Магистра Правил, – вежливо сказал официант, но слова его потонули в громе аплодисментов и оваций.

– Как Спикер Думы от имени всех Голосов, приветствую вас, мой мальчик и вашу прекрасную спутницу! – произнес солидный, не лишенный приятности голос.

– Спасибо, и я вас приветствую, – вежливо сказал Тема.

– Какая милая ведьмочка, – сладко причмокивая, сказал другой, какой-то старческий Голос. – Мне бы ваши годы…

– Вы чего это оживились, старый вы пень? – грубо сказал еще один голос. – Вам что, мало парламентского расследования по факту…

– Факты не доказаны! – взвизгнул старческий голос. – У вас у самого рыльце в пушку!

– У кого рыльце, а у кого и рыло… – неторопливо произнес уверенный бас. – Вы лучше поинтересуйтесь у Магистра, каково настроение современной молодежи…

– Правильно! – оживился Спикер, – Что там наша молодежь?

– Я не знаю ничего про вашу молодежь, – сказал Тема. – Откуда ей вообще взяться, в вашем-то времени? У вас же одни старики остались!

– Вот, говорил я вам, проспали мы нашу молодежь! – заорал новый, сипловатый и несколько пьяный голос. – Однозначно, довели государство до ручки – кто теперь рожать будет? Кого в армию забирать?

– Забота о пенсионерах – тоже важный вопрос! – солидно заявил еще один Голос. – Пенсионеры – это самые надежные и последовательные избиратели…

– Вот пусть и следуют за вами в могилу! – разорялся сиплый. – А я спрашиваю – кто в армии служить будет? Спросите, спросите у этого Магистра – он будет в армии служить?!

– Отстаньте от Магистра! – повысил голос Спикер. – Он наш гость! У нас ведь уже тысячу финансовых лет не было ни одного гостя!

– Как – тысячу лет?! – обмер Тема. – А как же вы общаетесь с этим… С внешним миром?

Голоса дружно захохотали. Раздались жиденькие аплодисменты и звон множества бокалов.

– Вы шутник, однако, магистр! – сказал бас. – На кой ляд нам этот внешний мир? Разве там есть хотя бы один такой буфет?

Тема осмотрелся и сказал:

– Нет, это вряд ли. Там уже вообще буфетов нету… Так вы, что же, даже не знаете, что произошло с вашим миром?

– А что произошло? – удивились Голоса – Разве что-то произошло?!

Голоса подняли невероятный галдеж, сквозь который с трудом пробивался звон вилок и скрежет ножей, разрезающих мясо.

– Ну, как же… – обмер Тема. – Ведь наступило самое страшное… Мрачное Будущие наступило…

Голоса замолкли на секунду и снова зашлись в хохоте.

– Запомни, мой мальчик, – доверительно сказал Спикер, – Все, что происходит за стенами этого Буфета – всего лишь плод нашего с вами воображения! Здесь, и только здесь решаются судьбы мира, составляется меню и рождаются самые аппетитные рецепты… В смысле, рождаются самые смелые замыслы. Мрачное Будущее, говорите? Ну, посмотрите вокруг: музыка, вино, икра – какое же это Мрачное Будущее?

Тема не нашелся, что сказать. Он растерянно посмотрел на Светку. А та совершенно спокойно протянула ему бутерброд, густо намазанный черной икрой. Тема машинально слопал бутерброд. И успокоился.

Черт с ними, с этими Голосами.

– Скажите, Спикер, – произнес Тема. – А нам мне пройти наверх, к Арбитру?

– Мне не нравится ваша формулировка – «наверх»! – небрежно бросил Спикер. – Что может быть над нами? Мы и есть – самый, что ни на есть, верх!

– Все это, конечно, так, – терпеливо сказал Тема. – Но нам нужно к Арбитру.

– А кто вообще назначал этого Арбитра? – запальчиво выкрикнул сиплый Голос. – Эй, лысый, ты голосовал за него?

– Я не лысый, – обиженно сказал другой Голос. – Голос не может быть лысым или волосатым. Но я за такого не голосовал…

– Предлагаю, считать Арбитра недействительным, однозначно! – крикнул сиплый. – Спикер, подсчитайте голоса!

– Но вы же не можете отменить Арбитра! – воскликнул Тема. – Его же придумали Маги!

– А кто нам эти Маги? – расхохотался сиплый. – Если захотим, мы и их отменим!

– Итак, кто за то, чтобы считать Арбитра недействительным? – торжественно спросил Спикер.

Голоса невнятно забубнили.

– Итак, все «за» при одном воздержавшемся! – объявил Спикер.

– Интересно, кто это воздержался? – подозрительно спросил старческий голос.

– А я знаю кто! – заявил бас. – Это вот он!

– Ну, да, это я, – сказал сиплый. – И что тут такого? У нас демократия!

– Позвольте, но ведь вы сами выдвинули законопроект об отмене Арбитра! – возмутился Спикер. – И сами же воздержались!

– А я не был уверен, – как ни в чем ни бывало, заявил сиплый. – Мало ли – вдруг этот Арбитр не отменится, да еще и Магам настучит?…

Тема решительно поднялся и подал руку Свете.

– Пойдем отсюда, – сказал он. – Здесь нам не помогут…

– Ну, почему же! – обиделся Спикер. – Для Магистра Правил мы всегда можем выделить специальный депутатский мандат. Даже несмотря на несовершеннолетие…

– Спасибо, не надо! – выкрикнул Тема, вытащил Светку в коридор и в сердцах захлопнул дверь в буфет.

– Ну, и как мы теперь будем искать этот путь наверх? – поинтересовалась Светка. – Может, вернемся, пока не поздно?

– Понатоптали! – донеслось из-за угла. – Ходют и ходют…

Тема подошел к уборщице и безо всякой надежды на успех поинтересовался:

– Простите, а вы случайно не знаете, как отсюда пройти наверх, в башню?

– Как же не знать, – продолжая возить тряпкой по ковровым дорожкам, сварливо сказала уборщица. – Это эти бездельники ни черта не знают, а нам все подсобки облазь, все ступеньки вымой. Ноги!

Тема и Света послушно отступили под натиском швабры.

– Идите во-он туда. Там дверь в служебку, – не поднимая головы, сказала уборщица. Там и лестница пожарная…

– Ну, вот, – сказал Тема, подмигнув Светке. – И не надо никакого колдовства.

– Какое там колдовство! – проворчала уборщица. – Были бы только ноги крепкие… Да чистые!!! Ноги, я сказала!

2.

– Ну, что же, – довольным голосом произнес Богдан. – Сегодня у вас первое очное появление перед избирателями! Волнуетесь?

– О, да, конечно! – с некоторой ленцой в голосе произнес Независимый Кандидат. – Я всегда волнуюсь перед лицом большой аудитории.

Он продолжал стоять перед зеркалом, любуясь своей неотразимой внешностью. Казалось, что это было для него просто какой-то навязчивой мыслью – постоянно любоваться собою, приглаживая и без того идеальную прическу, что-то поправляя в костюме, репетируя решительность взгляда, обаяние улыбки и властность жестов рук.

– М-да… – сказал Эрик, который в предвыборном штабе «Партии любителей магии» неизменно исполнял роль штатного скептика. – Может, все-таки, текст своей речи почитаете? Мы, как-никак старались.

Криста протянула Кандидату стопку листов.

– О, да, конечно! – улыбаясь своему отражению, сказал Кандидат и, взяв листки, небрежно сунул их в карман пиджака. – Нет, так как-то не очень. Хм… Потом почитаю!

И листки полетели на пол аудитории.

– Волнуется… – не очень уверенно сказал Богдан и поднял листки с речью. – Ладно, пора!

– Как я выгляжу? – разворачиваясь к любителям, спросил Кандидат в Маги.

– А-бал-деть! – подняв большие пальцы обоих кулаков, сказал Богдан. – Ну, что – вперед?!

Перед зданием Университета разбойники соорудили сцену для выступления Независимого Кандидата.

Неизвестно, в чем тут было дело – то ли в чрезмерной спешке, то ли в разбойничьем менталитете, только вышла сцена уж больно похожей на эшафот. Особенно зловеще она смотрелась под опаленными сражениями крепостными стенами.

Все повидала в Игре цитадель вольных разбойников, только вот политические сражения до них еще не докатывались. Да и не очень-то интересовала лихих студиозусов вся эта предвыборная суета и скука! Им бы шуму побольше, удалых набегов на все, что плохо лежит, да бесконечного хмельного веселья!

Надо сказать, что штаб «Партии любителей магии» прекрасно понимал все эти щекотливые обстоятельства, тем более, что находился в разбойничьих владениях, да под покровительством их атаманши Марины. А потому теперь, перед выходом на эшафот, то есть, на сцену, Игрока номер ноль, любители немного волновались. Сами представьте – чего можно ожидать от слепленного из теста, пусть даже очень удачно слепленного и хорошо пропеченного, существа!

Впрочем, едва только грянула торжественная музыка, и на сцене появился Кандидат, по рядам разбойников пронеслось изумленное «ах!» А через мгновение тишина была погребена под истошным визгом впечатлительных разбойниц.

Что же, творение бабы Яны произвело подобающее впечатление!

А тем временем независимый Кандидат, похоже, наслаждался произведенным эффектом. Он стоял на сцене, приветливо маша руками публике и, казалось, просто впитывал потоки эмоций, несущихся ему в лицо.

Наконец, предупреждающе пискнул микрофон, и Кандидат в Маги заговорил:

– Дорогие мои, драгоценные мои избиратели! Как долго я шел к этой встрече, как мучительно пытался представить ее – и не мог! Ведь никакое воображение не может передать тех чувств, что переполняют меня, тех красок, что заполняют эту площадь, тех восторженных и мудрых глаз, что смотрят сейчас на меня!

Толпа издала рев потревоженного стада. Кандидат продолжал:

– Счастье мое неописуемо, но это – только начало нашего с вами трудного, но светлого пути! Пути к общей для нас цели – счастью и благополучию всех обитателей нашего волшебного города, к торжеству мудрости и справедливости над холодной стихией магии…

Голос оратора заглушили отчаянные визги вновь обретенных им фанаток. Возникла пауза, в течение которой крепкие разбойники, назначенные для наблюдения за порядком, выволакивали из плотных рядов брыкающихся невменяемых барышень.

Игрок номер ноль наблюдал за происходящим с нескрываемым удовольствием. И это не осталось незамеченным для Кристы.

– О, боже! – пробормотала она. – Смотрите, да наш Кандидат, оказывается, эмоциональный вампир!

– Я давно подозревал что-то подобное, – кивнул Эрик. – Элементы нарциссизма – явный призрак…

– Но ведь это не так важно для дела? – не очень уверенно сказал Богдан, с тревогой поглядывая на Кандидата. – В какой-то степени даже полезно – для воздействия на избирателей.

– Ох, не знаю, – с тревогой в голосе сказала Криста. – Вы же знаете, что является главной направляющей любого вампира…

– Эгоизм… – пробормотал Богдан. – Но, может, обойдется? Мало ли эмоциональных вампиров и среди добропорядочных граждан?…

А Кандидат тем временем о чем-то договаривался со звукооператором. Это не входило в планы штаба. Но любители решили пока не вмешиваться. Тем более, что все, что происходило, вроде бы вполне отвечало главной цели этого выступления – повышения рейтинга Независимого Кандидата.

Грянула музыка. Была она не слишком торжественная, но и не печальная, не слишком медленная, но и не чересчур ритмичная. И только, когда Кандидат взял в руки микрофон, стал ясен его замысел.

Кандидат в Маги запел. Точнее – принялся декламировать под музыку, словно какой-нибудь пастор в баптистской церкви. Казалось, он чувствует настроение толпы, ловит ее ритм и ловко подыгрывает чувствам собравшихся.

– Братья и сестры! – звонко выводил Кандидат, совершая руками завораживающие пассы. – Наконец-то я с вами! Нет, что я говорю? Мы, мы с вами! Мы вместе идем по одной дороге, счастливой дороге, вымощенной радостной цветной плиткой, той дороге, которая приведет нас к светлому и радостному завтра! Мы идем с вами, взявшись за руки, мы поем песни и улыбаемся солнцу! А почему? А потому, что мы знаем правду! Мы знаем, что нужно нам с вами, а значит – и всем остальным людям на свете! И мы не можем скрывать наше знание, мы должны поделиться им со всеми окружающими! Все должны знать этот единственный, самый короткий путь к счастью! Хей!

– Хей! Хей! – проревела толпа, пуская живую волну.

Даже любители заметили, что стали пританцовывать в такт этой странной речи своего собственного Кандидата. И стало им вдруг понятно: их Игрок оказался вовсе не так прост, каким хотел казаться вначале.

– И путь этот понятен всем и каждому: надо всего лишь сделать маленькое усилие – и отдать свой голос за одного-единственного, Независимого Кандидата, за того, кто, став Магом, осыплет чудесными дарами землю и сделает всех людей счастливыми! Хей!

– Хей! Хей!

– Просто скажите людям: «Эй, брат, сестра! Голосуй с нами за Независимого Кандидата, и жизнь твоя наполнится светом и счастьем!» Это так просто! Голосуйте за меня!

– А-а-а!!!

– За кого надо голосовать?

– За тебя-а-а-а!

– Верно! Видите, как все просто! А если встретится вам на пути тот, кто не желает счастья и мира всем людям на земле, кто не хочет светлого и радостного завтра, кто вздумал подло, тайком проголосовать за кого-то другого – да будет он проклят на веки вечные!

– Проклят!!!

– Хей!

– Хей! Хей!

Любители пребывали в некотором оцепенении. Лицо Богдана неестественно вытянулось, словно на сцене-эшафоте он видел не светловолосого красавчика-Кандидата, а казненного преступника, жонглирующего свою, только что отрубленной головой.

– Кто-то объяснит мне, что происходит? – спросил Эрик.

– Вряд ли это буду я, – пробормотал Богдан. – Что, что мы сделали не так?

– Я пока не знаю, – медленно произнесла Криста. – Но разобраться в этом не мешало бы…

Выступление закончилось запланированным фейерверком и дискотекой, которая в свете неожиданного поворота в речи Кандидата, весьма напоминала шабаш. Особенно бесновалась молодежная ячейка «Партии любителей магии» – оставшиеся без Грызуна Крысы. Их танцы переходили в какие-то совершенно животные конвульсии, сопровождаемые мерзким крысиным визгом.

Любители выскочили на сцену, схватили Игрока номер ноль под руки и спешно утащили в штаб. Предстоял разбор полетов.

– А что вам не нравится? – довольно равнодушно говорил Независимый Кандидат, вальяжно рассевшись в большом кожаном кресле.

Предвыборный штаб по его настоянию перебрался в приемную: у Кандидата неожиданно возникла болезненная тяга к роскоши и комфорту.

– Поставленные задачи я выполнил, – Кандидат принялся загибать пальцы. – Лояльность избирателей я обеспечил, активность нашего электората в привлечение новых сторонников тоже. Развлекательная часть также прошла успешна. Ну и о себе я тоже заявил: телевидение вовсю снимало, если вы заметили…

– Боюсь, что так оно и было, – мрачно сказала Криста. – Теперь наши оппоненты будут обвинять нас в зомбировании избирателей, и будут недалеки от истины.

– Кроме того, мне не очень нравится, что вы скрыли от нас свои колдовские навыки, – сказал Эрик. – Так не делается между партнерами…

– Какие там навыки? – небрежно отмахнулся Кандидат. – Я даже не думал, что все пройдет так замечательно. Все это для меня большой сюрприз…

– Что-то сомнительно, – пробубнил Богдан. – Когда эта техника Вуду была простой случайностью?

– Ну, что было, то было! – примирительно развел руками Игрок номер ноль. – Хотите, я извинюсь перед вами? Итак, я извиняюсь!

– Да, причем тут… – отмахнулась Криста, смягчаясь. – Разве в этом дело?

– Обещаю в дальнейшем все свои действия всегда согласовывать с вами! – торжественно заявил Кандидат и поднял правую руку.

Его голубые глаза светились чистотой и искренностью.

– Ладно, ладно, с кем не бывает, – сказал Богдан.

И осторожно нащупал в кармане маленькую пряничную куколку.

В один прекрасный момент в предвыборный штаб завалился таксист Гриша с охапкой свежих газет в руках.

Надо сказать, что газеты в Волшебной Москве – вообще тема отдельного разговора. Ибо жили они совершенно особенной жизнью, мало связанной с окружающей действительностью.

Кто их издавал и для кого – вообще было загадкой. Свежие газеты сами собой появлялись поутру в киосках, а к вечеру нераскупленные экземпляры попросту обновляли собственное содержание – и вновь становились свежими. Про такие мелочи, как живые фотографии и кусающие за пальцы карикатуры можно вообще не говорить: ведь никого же не удивляли ожившие картинки на денежных купюрах.

Жители города редко читали газеты: политика их интересовала мало. Собственно, никакой политики в Волшебной Москве до сих пор толком и не было. Не считать же таковой бесконечные пустые разговоры внутри елочного шара Госдумы, которая умудрилась замкнуть на себе пространство и окуклиться в полнейшей изоляции от остального города. О том же, что происходило в мрачных подземельях перевернутого вверх тормашками Кремля, даже желтая пресса предпочитала деликатно умалчивать. Как говориться, от греха.

Только сейчас жизнерадостный Гриша стоял у подножия аудитории и азартно размахивал свежим номером, словно какой-нибудь мальчишка-продавец прессы из кино про революцию.

– Свежие новости! – гаркнул Гриша. – У нас появился конкурент!

Без ложной скромности и специального приглашения Гриша давно уже причислил себя к предвыборному штабу «Партии любителей магии». Впрочем, никто и не думал указать ему на дверь: во-первых, парень он был вполне себе компанейский, а во-вторых, очень даже полезный в деле транспортировки из пункта «А» в пункт «Б». И, кроме того, он обладал одной редкой, но крайне полезной способностью: раньше прочих узнавать и доставлять свежие новости о происходящем, как на том, так и на этом свете.

– Даже боюсь спрашивать, что это за новости и что это за конкурент, – сказал Богдан, что сидел на подоконнике, задумчиво разглядывая заоконный пейзаж. – Потому что не верю в хорошие новости и честную конкуренцию.

– А я верю, – сказал Эрик. – Что там еще стряслось?

Криста только лишь выжидающе уставилась на Гришу.

– Все Кандидаты, кроме нашего, объединились! – глядя в газету, громко провозгласил таксист. – Во, смотрите, что пишут: «Вчерашние оппоненты объединяются! Что принесет новая коалиция магических сил? Кто он – Кандидат от прежних непримиримых противников?».

– Ну, – сказал Эрик скептически. – И кто же он?

– Может, нашего Кандидата позовем? – неуверенно предложил Богдан. – А то чего он там один, в приемной?

Эрик и Криста выразительно посмотрели на Богдана. Тот вжал голову в плечи и замолчал.

В отношениях «Партии любителей Магии» и Независимого Кандидата назрел кризис. Потому как Независимый Кандидат становился уж слишком независимым. Свое обещание во всем советоваться с товарищами по предвыборной борьбе он забыл сразу же после того, как дал его.

У него определенно были собственные планы, и планы эти были совершенно непонятны любителям. И что уж совершенно точно – им чужды были его представления о методах воплощения этих планов.

Больше всех по этому поводу переживал Богдан: он считал себя виноватым в том, что его идея собственного Кандидата обрела буквально плоть и кровь. Конечно, ничего страшного пока не случилось, но любители уже чувствовали неладное.

– Читайте! – попросил Эрик, и Гриша продолжил:

– «В качестве Единого Кандидата от гномов, ведьм, Войска, Орды и Того Света великодушно согласился выступить Игрок номер тринадцать, что некоторое время пребывал в нашем городе инкогнито с целью ознакомления с бытом и чаяниями избирателей…».

– Ну, вот, – сказал Богдан. – Все с ног сбились, пока его искали, а он великодушно знакомился инкогнито…

– «По предварительным подсчетам потенциальный электорат Единого Кандидата составляет абсолютное большинство избирателей нашего города и того Света…».

– Похоже, мы не на того Игрока поставили, – заметил Эрик.

– Знаете, что я думаю, – сказала Криста. – Это, наверное, будет не так уж и плохо, если мы проиграем. Не должен наш Кандидат становиться Магом, не должен…

Перед Кристой на столе стояла матрешка, привезенная из Лукоморья. Она задумчиво сняла верхнюю половинку матрешки. Под ней оказалась матрешка поменьше.

С лицом голубоглазого Независимого Кандидата.

Богдан неожиданно соскочил с подоконника и принялся быстро ходить взад-вперед по аудитории, погруженный в какие-то мысли.

– Эй, друг, не мельтеши! – попросил Эрик. – В глазах рябит, честное слово. Лучше сразу скажи, что задумал…

– Ох, опасаюсь я всегда его задумок… – проговорила Криста.

Богдан остановился, как вкопанный, и некоторое время просто стоял, глядя в одну точку. Эрик проследил его взгляд и заметил, как дымится в той точке штукатурка.

– Стену прожжешь, – сказал он Богдану.

– Ага. Да… – сказал Богдан и повернулся к любителям.

Растерянность и озабоченность покинули его взгляд, уступив место фирменному хитрому прищуру.

– А знаете, что? – сказала Богдан. – Это даже хорошо, что мы работаем в одной связке с Игроком номер ноль. Пусть у нас подозрения, что он – не тот, за кого себя выдает, что он – представитель темных сил, пусть! Ведь это же просто замечательно!

– Парадоксальность твоего мышления дает слишком сильную нагрузку на мой рационально устроенный мозг, – спокойно сказал Эрик. – Будь так добр, поясни свою гениальную мыль…

– Все очень просто! – воскликнул Богдан. – То, что мы – его команда, позволит нам контролировать его, знать каждый его шаг. Мы – словно партизаны в тылу врага! Мы – якорь, который будет тянуть нашего монстра ко дну, не давая взлететь слишком уж высоко! Мы…

– ужас, летящий на крыльях ночи, – кивнул Эрик. – Ход твоих мыслей мне ясен.

– Только как-то подленько это получается, – покачала головой Криста. – не нравится мне плести интриги и заговоры за спиной Кандидата – пусть даже он далеко не ангел.

– А я думаю, Богдан прав, – возразил Эрик. – Мы не должны идти на поводу у эмоций. У нас более важная цель – избрание достойного Мага, а не реализация собственных амбиций…

Криста разобрала вторую матрешку. Внутри оказалась совершенно черная матрешка – без малейшего рисунка.

Криста тяжело вздохнула и нехотя кивнула:

– Да, Эрик, ты прав, наверное…

– Конечно же, он прав! – азартно воскликнул Богдан. – Короче, у меня идее: надо бы тайно встретиться с этим Игроком номер тринадцать, пообщаться…

– Ага, – сказал Эрик. – Сепаратные переговоры?

– Ну, надо же, хотя бы, выяснить, что он за птица! – сказал Богдан. – Как вам моя мысль?

Любители замолчали, раздумывая. Таксист Гриша решил разбавить молчание чтением вслух:

– Вот еще: «Ряд масштабных акций, намеченных Единым Кандидатом, станет новым шагом к новой, демократической магии».

– Здорово, – сказал Эрик. – Демократическая магия – это сильно.

– Ага, – кивнул таксист. – Тут вот написано: «Лозунг Единого кандидата „Магия в каждый дом!“ был позитивно встречен трудящимися метрополитена».

– То есть, каторжниками, – прокомментировал Эрик. – А вам не кажется, что они сперли у нас лозунг? Нет ли здесь повода повздорить из-за копирайта?

– Не, – покачал головой Богдан. – Они же не дословно содрали. Смысл, конечно, тот же, та же «магия для людей», только формулировка другая. Обещают ведь то, чего ждут люди. А люди всегда ждут одного и того же…

– Мне вообще кажется, что политики всегда обещают одно и то же, – сказала Криста. – Только обманывают обещания по-разному.

Криста разобрала черную матрешку. Внутри нее новой матрешки не оказалось. Только с шипением выползло и расползлось по столу серое облачко дыма…

Таксист захихикал, продолжая глядеть в газету. Богдан оценивающе поглядел на таксиста, перевел взгляд на Кристу. Та утвердительно опустила глаза. Эрик едва заметно улыбнулся.

– Э-э, Гриша, – сказал Богдан, приближаясь к таксисту. – У нас будет к вам просьба весьма деликатного характера…

– Ага, – сказал Гриша, продолжая листать газету. – Я сам хотел предложить вам помощь. Где вы хотите с ним встретиться?

Ресторанчик «Логово Дьявола» вполне соответствовал своему названию. Было здесь адски накурено, причем, совершенно непонятно, чем именно. Низкие потолки напоминали своды пещер, а освещалось все жаркими всполохами пламени, что пробивались прямо сквозь решетчатый пол, угрожая зажарить посетителей заживо.

Столы были сварены из проклепаных железных листов, будто бы прожженных насквозь звездной плазмой. Стулья имели самый, что ни на есть, изуверский облик. Тем не менее, сидеть на них было довольно удобно.

Едва присев, Криста и Эрик многозначительно смотрели на Богдана. Тот развел руками:

– А что такого? Мне тут нравится. Миленько, уютно и кухня хорошая…

В это время к столику подошел официант. При взгляде на него у Кристы отвалилась челюсть.

– Это у вас грим такой? – поинтересовался более сдержанный Эрик.

– Как бы не так, – с достоинством произнес официант. – Игра почему-то такую личину дала всему моему семейству. Поскольку на работу с тех пор брать меня боялись, мы решили открыть это заведение. И не прогадали. Вы уже ознакомились с меню?

Официант и вправду был эффектен: изборожденное глубокими морщинами багровое лицо и острые рожки придавали ему классический облик оперного Мефистофеля. Впрочем, в антураже этого ресторана, он выглядел вполне респектабельно.

– Я буду «мясо грешника» и салат «муки совести», – сказал Богдан.

– Рекомендую «сердце предателя», фаршированное мозгами, – посоветовал официант. – Это блюдо дня, и наш повар просто великолепное его готовит.

– А я бы попробовал «язык лжеца с гарниром из пальчиков воровки», – сказал Эрик. – Кто его знает, когда еще такое попробуешь…

– Я ничего не буду, – с содроганием сказала Криста.

– Да, брось! – шепнул Богдан. – Я закажу тебе печеные «яблоки раздора», тебе понравится…

– Что будете пить? – поинтересовался официант. – Рекомендую «Кровь блудницы».

– Это розовое полусухое? – с видом знатока поинтересовался Богдан.

– Красное сладкое, – причмокивая, сказал официант и сверкнул дьявольским взглядом.

– Ну, давайте, давайте, – сказал Богдан. – Только у нас еще гость будет.

– Да, мне сообщили, – сказал официант. – Прибор сейчас принесут…

Из-за стены донесся полный боли вопль и невнятные стенания.

– Я же говорил – славное местечко! – бодро сказал Богдан. – Надо же произвести впечатление на нашего собеседника…

…Бледный, как смерть, Саша Шум уселся напротив любителей. Ноги его все еще дрожали: разыгравшееся воображение рисовало зловещие картины происходящего на дьявольской кухне этого жуткого места. Даже присутствие телохранителей, тихонько присевших за соседний столик, не помогало избавиться от страха.

Только серьезные напутствия команды заставляли Единого Кандидата из последних сил держать себя в руках.

– Никому не верь! Ни единому слову! – рычала Степанида.

– Сделай их, сынок, – тряс кулаком перед Сашином носом Бригадир.

– Поставь их на колени! – хрипел Гененал.

– Возьми их своим обаянием, мой мальчик, – говорила Карина, протягивая Саше чашу с бодрящим отваром из колдовских трав.

– Да, несомненно, – каждый раз отвечал Саша.

Шум убеждал его, что так нужно для дела, и Саша покорно шел, куда велели.

Но теперь, в окружении этого страшного пламени, криков и зловещей музыки Саша чувствовал очень неприятное беспокойство. Если бы под рукой были таблетки, прописанные Андреем Алексеевичем, он бы непременно проглотил все запасы. Но с собой был только пучок лесной травы, что дала ему с собой Карина.

Саша быстро засунул траву в рот и принялся жевать, испуганно глядя на любителей.

Впрочем, он довольно быстро успокоился: эти незнакомцы выглядели вполне дружелюбно.

– Вина? – приветливо предложил один из них.

Саша с сомнением посмотрел на бокал: Андрей Алексеевич категорически не рекомендовал спиртное.

– Ничего, немножко можно, – сказал Шум, и Саша кивнул.

Страшный персонаж из бредовых снов разлил вино по бокалам.

– За встречу! – сказала миловидная девушка из ЭТИХ.

Они чокнулись, и Саша чуть пригубил вина. Неизвестно, от чего именно – от вина, или же от ведьминой травы, но ему стало вдруг спокойнее, а в голове появилась приятная легкость.

Саша улыбнулся. Незнакомцы представились. Саша мало, что понял из их речей, но имена запомнил: Криста, Эрик и Богдан. Очень просто. Все бы было так просто в этой жизни…

– Вы, конечно, догадываетесь, почему мы захотели с вами встретиться, – ловко орудуя ножом и вилкой, сказал Богдан.

– Да, несомненно! – солидно, как учили, ответствовал Саша, разглядывая нож и вилку в собственных руках.

Ему было непривычно держать в руках острые предметы. Наверное, поэтому вдруг ужасно захотелось ткнуть вилкой в глаз кого-нибудь из собеседников и посмотреть, что из этого выйдет. С этим желанием было трудно бороться, и оно занимало Сашу все больше…

– А ну, прекрати! – грозно приказал Шум. – Не позорь нас перед приличными людьми!

– Чего? – опешил Богдан.

Эту странную реплику Саша произнес, в упор глядя на него, у Богдана даже кусок застрял в горле.

– Не бойтесь, – сказал Саша. – Это не я, это Шум.

– Ага, – сказал Эрик, и посмотрел на Кристу. – Сдается, у нас все не так просто…

Криста чуть поморщилась на эти слова и улыбнулась Саше:

– Скажите, а кто у вас главный – вы или ваш Шум? Кто из вас является Единым Кандидатом?

– Молодец, мать! – восхитился Богдан. – В самую точку бьешь!

Саша поморгал, соображая, и ответил:

– Кандидат – это я. А Шум… Ну, он вроде как…

Саша замялся, пытаясь пояснее сформулировать ускользающую мысль.

– Считайте, что я его консультант, – сказал Шум. – И не бойтесь, никого он вилкой в глаз не ткнет, я его контролирую…

Любители инстинктивно подались несколько назад.

– Ладно, – сказал Богдан. – Это все частности. Давайте поговорим по существу.

– А мы уж думали, что не дождемся, – желчно сказал Шум.

– Да, несомненно, – добавил Саша.

Любителям было несколько непривычно наблюдать, как один и тот же человек попеременно говорит разными голосами и, более того, вроде как, разными личностями. Однако ничего принципиально нового в этом не было. Им, бывало, приходилось иметь дело с вообще двухголовыми Игроками! А тут, подумаешь, банальное раздвоение личности!

Но конечно, все было не так просто, как хотелось бы думать. Ведь речь шла о победе в выборах! И теперь сами любители оказались перед совершенно дурацким выбором: чью сторону принять – Игрока, принявшего сторону злых сил или же психа?

И ведь неизвестно, кто больше наделает бед, получив в свои руки огромную власть Мага!

Все трое подумали примерно об одном и том же. Но, делать нечего – встреча была в разгаре, и переговоры требовалось вести и дальше…

– В общем, мы бы хотели предложить сотрудничество, – сказал, наконец, Богдан. – Конечно же, взаимовыгодное. Ведь все мы заинтересованы в том, чтобы Магом был избран достойнейший…

– Да, несомненно, – сказал Саша.

– Гм… Ну, ладно, – Богдан неуверенно кашлянул в кулак. – Может, у вас есть какие-нибудь идеи?

– Да, несомненно, – авторитетно заявил Саша и обвел любителей мудрым взглядом.

Наступило молчание.

– Нет, я так не могу вести переговоры, – нервно сказал Богдан. – Когда я смотрю на вас, мне кажется, что вы все прекрасно понимаете, только что-то от нас скрываете!

– Береги нервы, Богдан, – сказал Эрик, промакивая губы салфеткой, – иначе станешь параноиком. Верно, господин Кандидат?

– О, да, несомненно, – подтвердил Саша.

Саша почувствовал, как на лбу его проступил холодный пот: он не знал, о чем говорить дальше, и чувствовал себя от этого крайне неловко. Ему было стыдно, что он подводит этих приятных молодых людей, а потому он решил несколько разрядить обстановку. Взяв со стола тарелку, он ловко запустил ею в стену.

Тарелка оглушительно грохнула, рассыпавшись на множество осколков.

Саша захихикал, но тут же был сердито одернут Шумом:

– Это еще что за безобразие?! Ты мне это прекрати!

К столу с готовностью подскочил официант.

– Проблемы? Мигом все исправим!

Саша глянул на официанта и в ужасе заорал:

– А-а-а! Уберите его от меня! Саша прекрати! А-а-а! Замолчи, я сказал, веди себя прилично!

Саша Шум вскочил с ногами на стул, и опасно закачался на нем, пытаясь взобраться на спинку. Тут же подскочили давно уже насторожившиеся санитары. Они-то и не позволили беспокойному Кандидату броситься с ножом на по-прежнему невозмутимого официанта.

Любители в легком оцепенении наблюдали за всей этой сценой, понимая только одно: первый раунд исторических переговоров определенно провалился.

3.

Путь наверх был долог и утомителен. Ветхие железные лесенки опасно скрежетали уставшим железом, тоскливое эхо нехотя разносило звуки шагов. Но Тема упорно карабкался ввысь. А за ним, словно тень, следовала Светка.

– О чем ты хочешь спросить его? – поинтересовалась она. – Да и будет ли он с тобой разговаривать?

– Думаю, что да, – уверенно сказал Тема, продолжая шагать. – Иначе, зачем было подбрасывать мне эту монетку?

– Но если ты прав, то этот Арбитр, выходит, что-то задумал, – сказала Светка. – А Доминатор вряд ли может замыслить что-то хорошее.

– Это верно, – сказал Тема. – Вот мы и выясним, что он замыслил. В конце-концов, Арбитр ведь не может влиять на события. Он может только наблюдать…

Последние слова Тема произнес не очень уверенно. Ведь еще дядя Архи в каком-то научном разговоре обронил как-то, что наблюдатель всегда воздействует на наблюдаемый объект. Пусть совсем чуть-чуть, но все-таки влияет. И этого «чуть-чуть» было вполне достаточно, чтобы испытывать страх перед предстоящей встречей.

Но Тема упрямо гнал страхи прочь. Решение принято – настала пора действовать…

Тема сам не заметил, как вместе со Светкой оказался на широкой, круглой, открытой всем ветрам площадке. Это было странное место: будто бы башню разрезали поперек и на три метра приподняли, освобождая пространство для площадки: ведь верхняя часть никоим видимым образом не соединялась с нижней.

Но чудеса архитектуры мало занимали Тему: с волнением он смотрел на темную фигуру, стоящую у края бездны. Ветер трепал черный складчатый балахон, словно норовя схватить и швырнуть вниз этого наглеца, не боящегося смертельной высоты.

Тема нерешительно посмотрел на Светку. Та по-прежнему выглядела спокойной – словно ее доверие к тому, что делал Тема, было совершенно безмерным. Как ни странно, Тему это успокоило.

Однако удивляло совершеннейшее равнодушие к гостям самого Доминатора – а ведь это мог быть только он и никто другой! Хотя за тысячу лет, проведенных в созерцании, как и положено Арбитру, можно, наверное, потерять интерес к любым визитам…

Потому Тема решительно направился к таинственной черной фигуре. Остановившись в нескольких шагах, он негромко окликнул Доминатора:

– Э… Здравствуйте… Я – Магистр Правил. Я пришел…

Арбитр медленно повернулся к Теме. Черный бездонный провал под капюшоном, казалось, излучал равнодушие и холод.

– Я все про тебя знаю, малыш, – сказал Доминатор, и голос его был сух и мертв, как ветер пустыни. – Я ждал, когда ты придешь. Просто настал назначенный срок – и ты появился…

Тема не переставал мысленно твердить себе, что перед ним – само воплощение зла, чудом втиснутое в тесную оболочку Арбитра. Что лишь могучие силы Игры мешают этому существу сотворить со своими гостями все, что заблагорассудится его мрачному рассудку. Что простая беседа с ним может обернуться бедой…

Но Доминатор уже говорил, и слова его падали, как тяжелые зерна зла в плодородную почву…

– Как вы могли знать, что я приду? – тупо спросил Тема.

Раздался сухой, такой же безжизненный, как и голос, смех, и черный балахон мелко задрожал.

– За тысячу лет раздумий над прошлым можно сделать кое-какие выводы, – пояснил Доминатор. – Кроме того, я был далеко не простым существом, до того, как занять это высокий пост…

Доминатор снова усмехнулся. Похоже было, что ему доставляет огромное удовольствие разговаривать. Он смаковал каждое произнесенное слово, словно спелый и сочный фрукт. Видимо, не простое это ощущение – сотни лет без собеседника.

Хотя, что он, Тема, знает об этих столетьях? Разве только то, что привели они к этой серой безжизненной развязке – Мрачному Будущему.

– Ты пришел, чтобы исправить свою ошибку, мой юный Магистр, – произнес Доминатор. – Что ж, это похвальное намерение. Позволь поинтересоваться: как же ты намерен действовать?

– Я… Я не знаю, – пробормотал Тема. – Я шел сюда и думал, что вы мне подскажете…

Доминатор издал странный, звук – совершенно непонятно было, какие эмоции он должен был отражать. Только пальцы в черных перчатках судорожно сжались на миг – и снова безвольно обмякли.

– Какой долгий, бесконечно долгий путь… – сказал Доминатор, и в голосе его послышалась совершенно человеческая тоска. – Почему бы тебе было не придти ко мне тогда, тысячу лет назад…

– Так получилось… – развел руками Тема.

– Не стоит оправдываться, Магистр! – остановил Тему Доминатор. – Это я сказал всего лишь самому себе. Конечно же, в своем времени ты не смог бы столь свободно общаться со мной. Да и я, признаться, был совсем другим… Ну, а теперь всем наплевать на забытого дьяволом Арбитра. И каждый может придти и поглазеть на меня, словно на запертого в клетке зверя. Только вот желаний таких давно ни у кого не возникает. Слишком ослабли пружины противостояния добра и зла, все слилось и обесцветилось, превратившись в однородную серую массу. Тоскливо и бессмысленно…

Доминатор замолчал, и только мертвый ветер свистел, проносясь сквозь башню и задевая три фигурки, замершие на невероятной высоте.

– Значит, вы не подскажете мне, как поступить? – спросил Тема.

– Ты же знаешь, я Арбитр и не могу давать советов, – равнодушно ответил Доминатор.

Только Теме показалось, что равнодушие это напускное.

– Ты – Магистр, – произнес Доминатор. – Ты, и только ты создаешь Правила. Ты сам диктуешь условия Игры. Тебе и принимать решение.

– Но… Но я боюсь менять Правила, – тихо сказал Тема. – Я уже совершил ошибку – и теперь пытаюсь ее исправить.

– Тебе решать, – сказал Доминатор. – Но Правила – твое единственное и самое сильное оружие.

Светка бесшумно подошла сзади и взяла Тему за руку, словно бы стремясь предупредить его об опасности.

– К тому же Правила, придуманные в этом времени, будут действовать только на это время и на его собственное будущее, – добавил Доминатор, отвернувшись.

Он смотрел сверху на город, словно узрел в нем что-то новое и интересное для себя. Впрочем, отвлекся он ненадолго. И снова устремил на гостей пустоту своего взгляда.

– Возможно, я бы мог подсказать тебе что-то ценное, – сказал Доминатор. – Но я мало что помню из тех давних событий. Вот если бы существовала такая поправка в Правилах… Одна секунда свободы от поста Арбитра – чтобы заглянуть в прошлое… Только один взгляд в Прошлое – и ничего большего…

– Только взгляд? – с сомнением произнес Тема.

– Секундный полет моего сознания туда, в твое время… – медленно произнес Доминатор. – И ни мигом больше.

– Не верь ему, – сказала Светка, и в голосе ее теперь не было и тени спокойствия. – Он знает гораздо больше, чем говорит тебе…

– Правильно, – кивнул Доминатор, – не верь никому. Никому…

Тема почувствовал, как в его душе сцепились страшные звери сомнений. Не верить никому? О чем это говорит Доминатор? Он намекает на Светку? А что – Светка?

Тема похолодел: вот оно что! Может, это и не та Светка, девчонка из его времени. Может, это ее древний двойник, старуха в лживой маске юности… И что тогда?

Мысли в голове путались, отказываясь выстраиваться в стройный логичный ряд. Тема впервые почувствовал собственную беспомощность: ему и впрямь не хватало жизненного опыта, как говорил когда-то дядя Архи…

– Ну, допустим, я соглашусь, – неуверенно произнес Тема и тут же спохватился. – Но только на одну секунду!

– Не соглашайся! – крикнула Светка и дернула Тему за руку.

Зря она это сделала. В Теме немедленно проснулось неконтролируемое упрямое существо – то, которое не терпит поучений и давления извне.

– Допустим! – уже более твердо повторил Тема. – И что я получу взамен?

– Только одно: совет, – сказал Доминатор. – Ничего большего Арбитр не сможет тебе дать. И даже за совет мне придется отвечать перед Игрой. Ведь это совершенно недопустимая для Арбитра вольность…

Снизу, со стороны люка послышались быстрые шаги.

– Решайся быстрее! – прошипел Доминатор. – Как только появятся ОНИ, я не произнесу больше ни слова!

– Кто – ОНИ?! – испуганно спросил Тема, озираясь на люк, в котором уже мелькали зловещие тени.

– Скажи только: «Одна секунда!» – и наша договоренность будет исполнена! – сдавленно выкрикнул Доминатор. – Это твой последний шанс!

В голове у Темы пронеслись вихри путаных мыслей. Он не мог ничего придумать. Он мог только положиться на случай.

И произнести:

– Одна секунда!

– Нет! – крикнула Светка.

– Нет! Нет! – крикнули папа и мама, выскочившие из люка.

Доминатор дернулся и замер.

– Вот и все, – сказал он и рассмеялся – словно ветер разнес по земле кучу опавших листьев.

– Все? – оторопело произнес Тема.

– Что?! Что ты сказал ему?! – тряся Тему за плечи, кричал Толик.

Марина лишь с ненавистью рассматривала сутулую фигуру Доминатора и бессильно сжимала кулаки.

– Вы обещали совет! – крикнул Тема.

– Конечно, – снова равнодушным голосом произнес Доминатор. – Совет прост: не ищи ответов в последствиях. Все ответы – в причинах.

– Что это значит?! – пробормотал Тема.

– Одна секунда здесь – это бесконечное время ТАМ, – усмехнулся Доминатор.

Он повернулся спиной к присутствующим и замер в нелепой неподвижной позе мертвеца.

Два мотоцикла остановились, как вкопанные, едва только покинули владения Мрачного Будущего. Двое взрослых и двое подростков спрыгнули с седел на землю и настороженно оглядывались по сторонам, в поисках каких-то изменений в окружающем мире.

Тема выглядел мрачным, но вовсе не потерянным. Он был готов к любой расплате за собственные поступки и твердо знал, что теперь он уж точно не будет выжидать, чем все закончится. Он будет идти вперед до конца – пока зло не отползет на причитающееся ему место.

Светка сорвала со своего венка очередной цветок и снова о чем-то гадала, бросая на землю один за другим нежные лепестки.

– Ну, что ты думаешь? – поинтересовался Толик, всматриваясь в знакомый московский пейзаж. – Я ничего не замечаю. Хотя, конечно, изменения могли произойти незаметно…

– А почему ты думаешь, что моментом появления духа Доминатора стал именно момент нашего ухода в Будущее? – пожала плечами Марина. – Он мог явиться и раньше, может, он и не появился еще. В конце-концов – он всего лишь дух, и мы вообще можем не заметить, как он станет воплощать здесь свои мерзкие замыслы.

– Может и так, – вздохнул Толик. – Но, все-таки, он перехитрил нас всех: сам он заточен в башне – и здесь и Будущем, а дух его на свободе. Выходит, нет никакого толка в нашей победе над ним…

– Видимо, нельзя так просто избавиться от зла, – философски заметила Марина. – Оно всегда найдет щель, чтобы просочиться в наш мир…

Легкий ветерок насмешливо швырнул ей под ноги мятый парус газеты. С первой полосы ей улыбался незнакомый светловолосый и голубоглазый красавец. Сердце Марины тревожно екнуло и она подняла газету.

– Что там? – спросил Толик, стирая рукавом куртки пыль со своего красного шлема.

– «Бесплотный Игрок номер ноль обрел, наконец, подобающий облик, – прочитала она вслух. – Небывалый всплеск народной любви к новому, Независимому Кандидату в Маги – это только начало ожидающих нас чудес, говорят аналитики…».

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – медленно проговорил Толик.

– Это он, – упавшим голосом сказала Марина. – Больше не кому…

Газета выпала из ее рук. Мятые листы подхватил Тема. Округлившимися от изумления глазами он смотрел на симпатичного голубоглазого кандидата.

Но видел лишь черную пустоту под Капюшоном Доминатора.

4.

В эту ночь Саша Шум спал крайне беспокойно. Началось все с того, что явился ему во сне сам Генерал-Директор и без долгих вступлений передал Саше пластмассовый водяной пистолет.

– Держи! – сказал Генерал-Директор. – У тебя его отобрали крылатые вояки, но теперь оружие может тебе понадобиться…

– Зачем? – удивился Саша.

– Затем, что ты – слишком высоко занесся, друг мог, – пояснил Генерал-Директор. – Ты – Кандидат в Маги. Точнее – один из двух оставшихся Кандидатов. И если того, другого Кандидата все обожают и готовы на руках носить, то тебя не очень-то знают, не слишком любят, а главное – не понимают. А ты хочешь отнять у людей их любимчика…

– Я ничего такого не хочу! – возмутился Саша.

Он никогда бы не решился повысить голос в присутствии самого Генерал-Директора, но то, что сказал он, было совершеннейшей неправдой!

– Я знаю, – успокоил Сашу Генерал-Директор. – Ты никому не желаешь зла, ты добрый, только немного странный. Но люди этого не понимают…

– А, может, я просто перестану быть этим, Кандидатом? – вдруг оживился Саша Шум. – Мне и самому надоело…

– Есть такое слово – надо! – сурово сказал Генерал-Директор. – Это сейчас Независимый Кандидат всем так нравится. А кто знает, что случится, когда он станет Магом? Вот то-то же…

– А что случится, когда Магом стану я? – поинтересовался Саша, успокаиваясь.

– Это уже совсем другой разговор! – сурово сказал Генерал-Директор. – А пока – будь начеку!

И Саша Шум проснулся. За окном Кандидатской резиденции, что в удобном и тихом доме в переулке у Арбата была тихая лунная ночь. Но едва только он Саша собрался снова закрыть глаза, как услышал из угла комнаты отчетливое и крайне неприятное шипение.

Саша Шум вскочил на кровати и уставился в угол: оттуда, извиваясь жуткими клубками, прямо на него смотрели несколько толстых, как пожарные шланги, змей самого ядовитого вида.

– Саш-ш-ш? – поинтересовалась одна из змей.

– Ага… – слабым голосом отозвался Саша Шум.

– Ничего личного, просто работа, – прошипела другая змея, и весь клубок, распадаясь на стремительные тела-ручейки начал стремительно приближаться к кровати.

А-а-а!!! – заорал Саша и рефлекторно вскинул вперед руки, словно это могло как-то защитить его.

Однако же в правой руке Саша скорее почувствовал, чем увидел, небольшой пластиковый предмет. У предмета оказался спусковой крючок, и Саша мигом нажал на его.

Летевшие на Сашу распахнутые, брызжущие ядом, зубастые пасти, исчезли в клубах дыма и всполохах яркого пламени. Раздался невероятный визг, который, казалось, был совершенно нетипичен для змей.

Когда в комнату Саши ворвались телохранители в белых халатах, то увидели на полу кошмарную мешанину обугленной плоти. Саши нигде не было. Впрочем, опытные санитары Чип и Дейл быстро обнаружили своего подопечного заваленным каким-то тряпьем в глубине платяного шкафа.

Игрок номер тринадцать, он же – Единый Кандидат в Маги, пребывал в состоянии глубочайшей депрессии.

Карина отпаивала дрожащего кандидата целебным отваром, а тот не переставал то и дело вздрагивать и бормотать что-то бессвязное. Ночь за окном была по-прежнему спокойная и лунная. Ничто в большом конференц-зале не напоминало о недавнем покушении на Кандидата.

– Ничего-ничего, – приговаривала ведьма, – сейчас ты успокоишься – травка верная – а на злого человека я уже наслала три страшных проклятья, лютую болезнь и дыхание смертушки…

– Если это, конечно, человек был, – резонно заметил мистер Мистер и выпустил в потолок несколько дымных колец.

Кольца немедленно сложились в олимпийские и в дыму даже проявились таинственные цифры «2014». Что они обозначали, так и осталось загадкой.

– Если не человек, то кто? – немедленно спросил Генерал.

Он любил четкость и ясность во всем. Даже в предположениях.

– Надеюсь, вы не на гномов намекаете, – Бригадир с подозрением оглядел присутствующих.

– Он на нашего противника намекает, – сказала Степанида, любуясь огромным бриллиантом на толстом пальце. – Тот ведь, говорят, из теста слеплен…

– Все мы из теста слеплены, только из разного, – заметила Карина, поглаживая Сашу по голове.

Саша Шум, действительно, уже успокоился и внешне теперь казался вполне вменяемым.

– Но не всех в печке пекли и не в каждого чужую душу вкладывали, – возразила Степанида.

– Да, он не прост, этот Независимый Кандидат, – согласилась Карина. – Тем более, с ним нужно быть осторожнее.

– И что же, мы никак не отреагируем на явное покушение?! – возмутился Генерал.

– На нарушение избирательного закона! – важно вставил мистер Мистер.

– Можно подумать, ваши законы чего-то там стоят! – презрительно сказал Бригадир. – Да всем плевать на них! Только богатство сейчас имеет значение!

– И сила! – добавил Генерал.

Члены коалиции принялись азартно обсуждать – что же действительно имеет значение в текущей ситуации. Спор прекратила Степанида. Громко стукнув по столу, она заявила:

– Вы как хотите, а я считаю так: прецедент покушения имел место, и Кандидата нужно защитить. А поскольку Кандидат у нас общий, то и отвечать за его безопасность нужно всем.

– Логично, – сказал Генерал. – Хотя лично я – за единоначалие…

– Пусть каждый из нас выделит для Кандидата охрану, – продолжила Степанида. – Это будет надежная многоярусная защита. По-моему, лучшего нам все равно не придумать…

На следующий день было запланировано выступление Единого Кандидата перед избирателями. Саша Шум пребывал в полнейшей прострации: он даже не представлял себе, как он сможет пережить подобное мероприятие. Но стадион был уже выделен, так же, как и денежки – массовке, которой предстояло изображать восторженную публику.

Вместе с Сашей волновались и члены коалиции. Только Гарик-Арлекин был бодр и весел.

– Господин Кандидат, – отплясывая вокруг Саши, приговаривал он. – Вы только рот не забывайте открывать – а фирма все сделает!

Но Саша не был уверен и в том, что не забудет просто открыть рот. С ним уже не раз случался такой вербальный ступор. Вот и сейчас он не знал, то ответить Гарику. Но незаметно подошла Карина и сунула в руки Саше лохань с какой-то пахучей жижей.

– Пей! – приказала она.

И Саша послушно отхлебнул из чаши. На вкус это оказалась редкостная дрянь. Но в голове, как ни странно, прояснилось.

– Все! – воскликнул Гарик, удаляя с костюма Саши невидимые пылинки. – Пора к народу! Народ, он ждать не любит!

Безопасность выступления Единого Кандидата на стадионе взялся обеспечивать Генерал. Повсюду были видны огромные, внушающие ужас крылатые солдаты. Некоторые из них парили над трибунами, высматривая возможную опасность. На прожекторных башнях расположились пулеметчики и снайперы.

Вспыхнули прожекторы, и представление началось.

На негнущихся ногах Саша Шум двинулся вперед.

Он совершенно не соображал, куда именно его толкают многочисленные помощники-гномы, и даже, когда оказался на большой площадке в центре стадиона, то не видел ничего, кроме слепящего света прожекторов. Со всех сторон на него пялились десятки телекамер, за которыми прыгали суетливые мартышки.

Было очень страшно, а когда, толпа, словно по команде (а, наверное, так оно и было) взревела и принялась скандировать «Единый Кандидат – народу друг и брат!» Саша попятился. Только крепкие руки телохранителей остановили его бегство и аккуратно подтолкнули к вееру микрофонов у края помоста.

Саша скосил глаза к микрофонам и понял, что отступать некуда. Конечно же, он не знал, чем оговорить, он не репетировал никаких речей и вообще, с трудом представлял, что же от него хотят все эти люди.

– Открой рот! – шепнул на ухо Чип.

И Саша послушно отвесил челюсть.

– Приветствую всех собравшихся! – вырвалось из его глотки, чему Саша уже совершенно не удивился. – Вы даже не представляете, как я раз видеть всех вас, собравшихся здесь, объединенных одной общей светлой целью!…

Оставалось покориться судьбе. И Саша Шум лучезарно улыбнулся, приветливо помахав избирателям обеими руками.

Толпа снова зашумела, однако на этот раз гораздо более искреннее. Саше почему-то вспомнилось смешное слово «харизма» и многочисленные уроки, преподнесенные ему хитроумными Гариками.

Однако же мысли эти исчезли так же быстро, как и возникли. Ему не надо было думать. Нужно было лишь подчиниться стихии слов, что овладели его губами и несли его, поднимая ввысь над этой огромной толпой.

И Саша подчинился.

– Что собрало нас всех, что заставило нас придти сюда и стоять плечом к плечу, забыв про домашние хлопоты и проблемы? – вопрошал Единый Кандидат в Маги. – Почему мы стремимся объединить наши разрозненные голоса в один единый голос, который говорит «да» Единому Кандидату?

– Да-а-а! – прорычала толпа.

– Кто он такой, этот Единый Кандидат в Маги? Чем он отличается от каждого из вас? Чем он лучше любого жителя нашего чудесного города? И я отвечу вам: ничем! Потому, что Единый Кандидат – он один из вас, такой же простой рубаха-парень, как гном из бездонной каменоломни или торговец из славной Черкизовской Орды! Он – воплощение гласа народа и его голосом говорите все вы!

Толпа бесновалась и ликовала, а Саша поражался собственному красноречию.

– Молодец! – похвалил его Шум. – Ты близок к вершине собственной славы! Генерал-Директор мог бы тобою годиться!

– Правда? – обрадовался Саша.

– Конечно – сказал Шум.

Но эти слова слышал только Саша. В микрофон же неслись совсем другие слова:

– Мы все, все, как один, должны сказать наше твердое «нет» безликому Игроку номер ноль, из которого наши недалекие сограждане испекли на горе нам так называемого Независимого Кандидата! От кого это он независим, спрашиваю я? От вас? От народа?!

– У-у-у! – неслось над толпой.

– Зачем нам Кандидат, который ни от кого не зависит? Что он принесет народу, кроме собственных мелочных желаний? Нет, народу нужен другой Кандидат, тот, что будет объединять его в едином порыве избрать собственного, Единого Мага! Это Единый Кандидат!

– А-а-а!!!

– Голосуйте за меня!

Толпа волновалась, словно море, и цепь суровых крылатых солдат уже с трудом сдерживала ее напор.

И тут, какой-то человек прорвался сквозь оцепление. Нет, он не прорвался – он просто перепрыгнул через него, сделав в воздухе хитроумное сальто в своем длинном, дико развевающемся пальто. Никто не успел опомниться, как этот некто, оказавшийся и не человеком вовсе, а странным существом с одним глазом посреди лба, уже стоял напротив Саши.

– Умри, вражье отродье! – прорычало чудище и выхватило из-под пальто самую натуральную бензопилу.

Пила оглушительно взвизгнула, и нападающий замахнулся ею, чтобы одним ударом покончить с оторопевшим Единым Кандидатом. Это был тот, самый момент, когда никто не смог бы помочь Саше – ни собственная заторможенная реакция, ни санитары-телохранители, уже бросившиеся на помощь.

Да только – насмешка Игры – бензопила убийцы задела за широкий поднятый ворот, втянула его, рванула за стремительную цепь и…

Голова покушавшегося с единственным удивленным глазом со стуком грохнулась на сцену. Тело же, уронив пилу, разочарованно побрело прочь и дойдя до края помоста, рухнуло на аппаратуру.

Уже в падении, словно подчеркивая черный юмор ситуации, обезглавленное тело было в клочья расстреляно снайперами Генерала.

В толпе воцарились смятение и паника. Саша открыл было рот, чтобы заорать от ужаса, но из уст его вырвались совсем другие слова:

– Вот, – сурово сказал он. – Враги пытаются нас запугать! Но, как вы могли убедиться, справедливость на нашей стороне! Да здравствует Единый Кандидат!

Толпа вновь сменила настроение и восторженно заорала:

– Ура-а-а!!!

В штабе Единого Кандидата царила атмосфера тревоги и злости одновременно.

– Генерал! – орала Степанида. – Я давно подозревала, что ваше Войско и яйца выеденного не стоит, но теперь совершенно убедилась еще и вашей бездарности!

– Вы бросаете мне вызов?! – рычал в ответ Генерал. – Вы, что же, войны хотите?!

– Стойте! Прекратите! – верещал мистер Мистер, стряхивая пепел от сигары себе на брюки, рискуя прожечь их и лопнуть. – Враги только и добиваются нашего раздора!

– А, по-моему, они добиваются устранения конкурента! – заметил Бригадир.

– Если мы немедленно не отреагируем на это, нам не избежать и других покушений! – воскликнул мистер Мистер, опасливо отряхивая брюки.

– И как вы видите нашу реакцию? – без особого интереса спросила Карина.

Она окуривала Сашу успокаивающими благовониями, и у того на лице застыла совершенно идиотская улыбка: Саша сейчас был далеко-далеко, в лесной стране, в окружении добрых и нежных фей…

– Я вижу только один способ привлечь внимание общества к этому беспределу! – воскликнул мистер Мистер. Суд, суд и еще раз – суд!

В этот момент раздался звон разбившегося стекла, и в окно влетела пузатая бутылка из-под шампанского. Грохнувшись на пол, бутылка лопнула и вспыхнула ослепительным пламенем, обдав присутствующих нестерпимым жаром и отвратительным бензиновым смрадом.

– На помощь! Спасите! Пожар! – заголосили члены коалиции, бросившись, кто куда.

Телохранители-санитары тихонько тлели в сторонке, не зная, бежать им или сгореть вместе с подопечным.

И только Карина спокойно встала, заслонив собой Сашу, и тихонько дунула на огненное месиво.

Языки пламени мгновенно замерли, словно на картинке из детской книжки, и быстро поменяли цвет – с желто-оранжевого, с красными прожилками на ослепительно белый. Еще секунда – и мертвое пламя осыпалось на обугленный пол ворохом снежинок. Потянуло зимней прохладой, и беглецы с опаской вернулись назад.

– У пяти нянек дитя без глазу, – заметила Карина.

– Хорошо, – произнесла Степанида. – Черт с вами. Суд, так суд…

5.

– Итак, – важно произнес Богдан. – Мы идем к нему и четко ставим условия – «или-или»!

– Правильно, – сказал Эрик. – Давно уже пора разобраться с нашим непонятным клиентом. Терпеть не могу всех этих недомолвок и неловкого молчания.

– Хватит болтовни, пошли! – решительно сказала Криста.

Однако решительная поступь любителей по коридорам Университета оборвалась у дверей приемной. Здесь расположился довольно крупный пикет разбойников во главе с татуированным с ног до головы Крюгером.

– Это еще что за новости? – взмутилась Криста. – Крюгер, пропусти!

– Не велено, отводя взгляд, сказал Крюгер. – Кандидат отдыхают…

– Ты чего, дружище, ослеп? – изумленно произнес Богдан. – Ты что же, своих не узнаешь?!

– Узнаю, – твердо сказал Крюгер. – Но к Кандидату не пущу.

Любители растерянно переглянулись.

– А что же такого произошло, что он, Кандидат, лично для тебя, Крюгер, стал важнее друзей?

– Есть вещи, которые важнее друзей, – сказал Крюгер. – Например, счастье всего человечества…

На это не нашелся, что сказать, даже красноречивый Богдан. Счастье человечества! С такими категориями любителям еще не приходилось сталкиваться в практической деятельности…

– Ладно, – медленно произнес Эрик. – Но ведь что-то должно заставить тебя пропустить нас…

– Например, приказ атаманши! – раздался знакомый звонкий голос.

В их сторону быстрым шагом направлялась Марина собственной персоной. Чуть в отдалении шли старые знакомые – Толик, Тема и Света. У любителей не было времени на приветствия и расспросы, а потому они обратили свои взгляды на Марину.

– Не можем попасть к Кандидату, – недовольно сказал Богдан. – Твои архаровцы, похоже, совсем нюх потеряли…

– Поговори мне! – недобро сказал Крюгер, сверкнув исподлобья злобным взглядом.

– Пропусти нас, – мягко сказала Марина.

Крюгер хотел было что-то возразить, но все же сделал разбойникам знак рукой: пропустите, мол, этих…

– Подождите нас! – сказала Марина Толику и кивнула Теме со Светой.

Уже проходя в приемную, Марина тихо сказала Кристе:

– Есть новости. И новости эти неприятные…

Криста кивнула: словно давно уже с нетерпением ждала этих неприятных новостей.

В приемной любителей и атаманшу встретила новая секретарша – совершенно немыслимой красоты и весьма пышных форм. Глянув на посетителей, она стандартно улыбнулась и, не задавая никаких вопросов, распахнула перед ними дверь в кабинет Независимого Кандидата.

Первой порог кабинета переступила Марина. Она быстро окинула взглядом интерьер: никому из разбойников до сих пор не приходила в голову мысль обосноваться в этом помпезном месте, которое на всякого свободолюбивого школяра наводило тоску и апатию. И мысленно кивнула: да, это очень на него похоже.

После чего подняла взгляд на нового хозяина кабинета.

Тот пребывал в хорошем настроении, удобно устроившись поперек кресла и положив ноги в сверкающих ботинках на подоконник.

– Как вам новое тело? Удобно? – поинтересовалась атаманша.

– О, да, спасибо, просто великолепно, – охотно отозвался Кандидат. – Даже не ожидал, что получу такое наслаждение от обладания самой обыкновенной человеческой плотью…

– Все-таки, не вполне человеческой, Доминатор, – тихо произнесла Марина.

– Что?! – изумленно выдохнул Богдан. – Как ты его назвала?!

– А я что-то подобное и предполагал, – невозмутимо кивнул Эрик.

– Боже мой… – побледнев, проговорила Криста и схватилась за лицо. – Выходит, мы сами, своими руками…

– Да, да, именно своими! – улыбнулся Кандидат. – Все зло этого мира делается исключительно руками самих же людей. Так что нечего пенять на демонические силы, которые всего лишь помогают этому злу воплотиться в действительность…

– Но как, как же так вышло? – глядя на Марину, потерянно бормотал Богдан.

– Ладно, – сказала Марина, окинув Кандидата пронзительным взглядом, – У вас еще есть к нему вопросы?

– Я внимательно слушаю! – улыбнулся Кандидат. – Задавайте свои вопросы, я с удовольствием отвечу. Если сочту нужным, конечно.

– В этом контексте – нет никаких вопросов, – буркнул Богдан.

– А у меня – есть, – сказал Эрик. – Если вы – Доминатор, то кто же сейчас сидит в Останкинской башне?

– Я, я там сижу, – усмехнулся Доминатор. – Парадокс пространства-времени!

– Пойдем отсюда! – сказала Марина. – Я все вам объясню сама…

Любители попятились к двери.

– Постойте, куда же вы? – насмешливо крикнул Кандидат-Доминатор. – Я так соскучился по живому общению! Не уходите, я совсем не такой страшный! Давайте чайку попьем, а? Уходите? Ну и гореть же вам всем в аду! Смерти вам лютой и страшной, и будьте вы прокляты до седьмого колена! Или, все же, кофейку с коньячком, а?

Штаб «Партии любителей магии», оставшийся без своего Кандидата в Маги, тем не менее, продолжал функционировать. По крайней мере, руководящий костяк был на месте, хотя и в несколько деморализованном состоянии.

Любители молча выслушали сбивчивые рассказы Темы и Марины, после чего погрузились в глубокие раздумья.

– Дела… – произнес, наконец, Богдан. – Это надо же, какой подлец, этот Доминатор, даже из Будущего умудрился нас достать.

– Закон сохранения Добра и Зла, – философски заметил Эрик. – Куда ж без него.

– Надо немедленно всем рассказать правду! – воскликнула Криста. – Все должны знать – кто он, этот Независимый Кандидат!

Дверь скрипнула, и в штабе появилось знакомое лицо – таксист Гриша, как всегда, кстати, притащил ворох свежих газет.

– Ну, что пишут? – поинтересовался Эрик.

– Странные вещи пишут! – сказал таксист. – Вот: «Разлад в рядах сторонников Независимого Кандидата. Любители обвиняю Игрока в двуличии. Пресс-конференция Независимого Кандидата: „Можете себе такое вообразить: они заявили мне, что я Доминатор! То есть у меня раздвоение личности: часть меня – это Арбитр, а вторая – это ваш покорный слуга!“ (смех в зале, аплодисменты)».

– Ну, вот, – сказала Марина. – Опоздали…

– Ага, вот еще! – жизнерадостно воскликнул таксист. – «Новость дня: Единый Кандидат подал на Независимого кандидата в суд! „Этот негодяй хочет меня завалить“ – утверждает Единый Кандидат. „Мы его похороним!“ – заявляет Генерал. „Он у нас землю есть будет!“ – обещает Бригадир…».

– Снова цирк начинается? – вздохнул Богдан.

– Как обычно! – пожал плечами Эрик.

6.

Славящиеся своим отчаянным поведением Крысы чувствовали себя несколько растерянными. Они всегда оставляли за собой право неистовой смелости и насмешки над установленными правилами. Но теперь вдруг им стало казаться, что они сами попали во враждебную им крысиную стаю – огромную и невероятно чуждую.

Тема с друзьями сидели на тротуарном бордюре и наблюдали издали за зданием суда – причудливым сооружением, которое со Старта Игры больше всего походило на старинный бродячий цирк шапито. Сегодня предстояло довольно интересное событие: там, на арене суда, должны были встретиться два враждующих Кандидата в Маги.

Вначале все выглядело вполне обыденно, учитывая сомнительную возможность чего бы то ни было обыденного в Волшебной Москве. К суду стекались многочисленные зеваки, подъезжали машины телевидения и «скорой помощи» (на всякий случай), с низким стрекотом кружили наблюдавшие за порядком крылатые гаишники и сновали там и сям лохматые мартышки с бэджами «пресса». Уже привычными стали унылые серые фигуры фантомов – вестников Мрачного Будущего. Они, конечно, раздражали, но не более того.

Но в какой-то момент Крысы стали замечать в общей толпе странных людей с лихорадочно горящими глазами. Выглядели они очень нервозно, взволнованно, были, как на подбор, всклокоченные и выкрикивали какие-то не очень внятные лозунги. На это можно было бы и не обращать внимания, если бы таких людей не становилось настолько много. На вопросительные взгляды Рвани и Гари Тема мрачно сказал:

– Сторонники Независимого.

– А чего они такие нервные? – спросила Химия и сплюнула, недоброжелательно глянув на Светку.

Тема не собирался брать с собой в стаю Светку, но он совершенно забыл, что она всюду следует за ним. Так и привел ее, вызвал вполне ожидаемое напряжение в собственной компании. Впрочем, сейчас всеобщее внимание было обращено в другую сторону, а сидела Светка тихо и никому не мешала. Не считая ревнивой, как сатана, Химии.

– Не знаю, – пожал плечами Тема. – Наслушались своего Кандидата, и у них, видать, башню сорвало. Ведь на самом деле он – Доминатор.

– А я слышала, что это все – вранье! – отрезала Химия. – Просто любители твои что-то с Независимым не поделили, вот и все!

– Ты это, не говори так! – насупившись, потребовал Тема.

– Ты только мне не указывай! – вспыхнула Химия. – На ведьмочку свою покрикивай!

Светка внимательно посмотрела на Химию и отвернулась, задумчиво глядя куда-то вдаль.

– Что, сглазила меня небось? – желчно усмехнулась Химия, но Светка никак не среагировала на это замечание.

– Смотрите, едут! – крикнул Гниль.

Все вскочили на ноги и уставились туда, куда указывал Гниль.

К толпе, которую теперь настойчиво теснили манекены в одинаковых синих робах, приближалась колонна. Это были не легковушки, не грузовики и даже не длинные, как вагоны, лимузины.

Колонная состояла из танков. Страшных, черных, покрытых шипами и наростами, зловонных танков Войска зловещего Генерала.

Никто не мог указывать Генералу, когда и на чем ему ехать, а потому даже летающие гаишники в нерешительности зависли в воздухе на своих стрекозиных крыльях.

На танковой броне сидел десант из черных крылатых солдат, один вид которых внушал трепет. Едва только колонна остановилась, как солдаты посыпались на тротуар, а некоторые, напротив, взвились воздух. И тут же хриплый, усиленный мегафонами голос властно проговорил:

– Граждане, сохраняйте спокойствие! Войска предназначены исключительно для охраны Кандидатов ввиду опасности террористических актов…

Раздались вопли особо впечатлительных граждан и гражданок, но ничего особенного не произошло. Никто даже не заметил, как в здание суда вошел прибывший на бронированной машине Единый Кандидат.

Зато прибытие Независимого Кандидата не заметить было попросту невозможно. Раздался все нарастающий крик взбалмошной публики: это к судебному шапито приближался эскорт из белых лакированных роллс-ройсов. В одном из них, открытом, стоял, совершенно никого не боясь, сам Независимый Кандидат.

И теперь Крысы с удивлением поняли, что все присутствующие просто пьяны от восторга – даже сторонники Единого Кандидата. Потому что обаяние Независимого Кандидата было безмерным.

Почему же такого безумного восторга не испытывали сами Крысы? Очень просто: они не имели еще права голоса. И видимо, Независимый Кандидат не счел нужным тратить на них свое обаяние…

Никто не услышал, как сзади подкатил сверкающий хромом мотоцикл. И даже знакомой тяжелой поступи не было слышно.

– Магистр! – раздался властный голос, и Тема затравленно обернулся.

Над Крысами высилась монументальная фигура Волкопа.

– Магистр, – необычно официальным тоном повторил Волкоп. – Я вас разыскиваю по одному очень важному делу.

– Но я ничего такого не делал! – воскликнул Тема и покраснел, поняв, что сказал не совсем правду.

– И, тем не менее, вам придется проследовать со мной, – сказал Волкоп.

Тема никогда не был в цирке. Просто в Волшебной Москве не было принято водить туда детей – здания цирков использовались не для детских забав, а по своему прямому назначению. Например, для таких массовых развлечений, как суд.

Ну, а теперь Тема мог свободно любоваться этой странной круглой ареной, вокруг которой на круговых трибунах расположились взволнованные зрители.

Правда, его, Тему, Волкоп привел вовсе не на трибуну, а, почему-то, на балкон над парадным выходом на арену – место, где обычно располагается цирковой оркестр.

– И что мне тут делать? – растерянно спросил Тема.

– Судить, – сказал Волкоп, и из его речи исчезла нарочитая официальность. – Стороны договорились, что судьей в их споре будет сам Магистр Правил.

– Но почему? – воскликнул Тема. – Какой же я судья?! Я даже голосовать еще не имею права…

– Подумай сам, – спокойно сказал Волкоп. – Один Кандидат обвиняет другого, что тот воздействует своими речами на волю избирателей. Взрослый судья – он такой же избиратель, как и все остальные, и о справедливом суде говорить не приходится. Судить бы мог Арбитр. Но… Но один их Кандидатов обвиняет другого в том, что тот одновременно является и Арбитром – то есть Доминатором. Понимаешь, какая штука получается?

– Да уж… – тоскливо протянул Тема, – закрутили, ничего не скажешь…

– Ну, а из тех, кто избирателем пока не является, но при этом пользуется беспрекословным авторитетом, остается только Магистр Правил. То есть, ты, Тема… Тем более, что выборы тобою же и придуманы.

Тема мрачно усмехнулся.

– Только я ничего не понимаю в этих судебных делах.

– Не беспокойся, Тема, тебе помогут, – пообещал Волкоп.

Грянула музыка – настолько оглушительная, что Тема едва не свалился на опилки арены. И это не удивительно: пока он беседовал с Волкопом, на балкон прокрался оркестр, и принялся прямо над его головой вовсю выводить бравурные цирковые марши.

Стало невероятно тесно, и Теме не оставалось больше ничего, как усесться в специально приготовленное судейское кресло. На столике перед ним лежал деревянный молоток, вроде тех, коими делают отбивные, и маленькая черная судейская шапочка.

Недолго думая, Тема напялил на голову шапочку и для пробы треснул по столу молотком. Оркестр тут же умолк на фальшивой визгливой ноте, и в цирке воцарилась тишина.

Такого эффекта Тема не ожидал, а потому изрядно испугался. Он похлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова. Да и непонятно было, что вообще следовало говорить в такой ситуации.

К Теме склонился дирижер циркового оркестра, незаметно сунув ему под нос листок с нотами.

– Встать, суд, идет! – прошептал Теме на ухо дирижер.

– Встать суд идет! – торжественно провозгласил Тема, и все трибуны, как одна, поднялись.

– То есть он уже пришел… – поспешно поправил дирижер.

– То есть, я уже пришел! – заявил Тема и добавил:

– Садитесь уже…

Все сели.

– Спасибо за подсказку, – сказал Тема дирижеру.

– Работа такая, – отозвался дирижер. – Не возражаете против приятного музыкально фона?

– Не возражаю, – милостиво кивнул Тема.

Дирижер взмахнул палочкой, и вокруг, как он и обещал, разлилась фоном музыка. Правда, довольно зловещая. Тема почувствовал, что знает, как следует действовать дальше.

– Истец! – звонко крикнул он. – Выйдите сюда и объявите свои требования к ответчику.

Тема сам удивился, откуда в его голове взялись эти дурацкие слова – «истец», «ответчик». Но не стоило задаваться такими мелкими вопросами – в Игре рано или поздно перестаешь замечать мелкие странности. А уж если ты родился и вырос в волшебном городе Москва – то не порть себе нервы и воспринимай все как должное.

Именно так и поступил Тема, строго глядя со своего места на странного человека, который вышел сейчас на середину арены. Был он одет в пижаму, а на голове имел мятый оранжевый пакет, вроде тех, в которых носят продукты. Человек растерянно озирался и крутился на месте, словно не знал, зачем он здесь и откуда.

Но тут откуда-то возник высокий и тощий клоун, с лохматого парика которого обильно сыпалась пудра.

– Я – адвокат истца, – печально сказал клоун. – Я буду представлять его интересы, если почтенный суд не возражает…

Челюсть адвоката задрожала – казалось, он сейчас разрыдается.

– Что вы, что вы, я не возражаю! – быстро сказал Тема, опасаясь, что адвокат истца сейчас закатит истерику.

– Спасибо! – всхлипнул тощий адвокат и обильно высморкался в большой клетчатый платок. – Уф, полегчало, вроде.

И неожиданно разревелся, выпустив из глаз длинные водяные струи. Он помахал зрителям и судье руками в огромных перчатках и пробормотал:

– Все, все… Я в порядке… Гм… Итак, истец… Ага… Мой клиент весьма огорчен тем обстоятельством, что ответчик оказался бесчестным существом, подлецом и мерзавцем.

Зрители зашумели, заколыхались людские волны.

– Тишина в цирке! – властно крикнул Тема. – То есть, в зале! Буду удалять! А конкретнее, истец?

– Как нам стало известно, Независимый Кандидат – вовсе не тот, за кого себя выдает! – сказал адвокат. – Он – замаскированный Доминатор!

Казалось, зрители только и ждали этой реплики. Половина зала тут же зашлась в оглушительном хохоте, другая же половина разразилась свистом и бранью. Единый Кандидат с удивлением озирался по сторонам, а его адвокат испуганно закрыл напудренное лицо руками.

В это время откуда-то с трибун, мелко просеменив по проходу, выскочил мерзкого вида, похожий на гоблина коротышка. Он выбежал на середину арены – прямо к Кандидату – и распахнул обширный кожаный плащ, продемонстрировав батареи гранат и динамитных шашек.

– Во имя Независимого Кандидата! – с надрывом прокричал он и нажал на кнопку какого-то устройства в вытянутой руке, от которого к взрывоопасному арсеналу тянулся витой телефонный провод.

Однако что-то, видимо не заладилось, и этот гоблин, выкрикнув «я сейчас!», умчался обратно на трибуну.

– Все? Он уже ушел, ваша честь? – жалобно поинтересовался адвокат истца и осторожно приоткрыл один глаз.

– Ушел, – кивнул Тема. – Пристав, восстановите порядок в зале! Где пристав?

Вопрос был обращен к дирижеру. Тот улыбнулся и сказал:

– Он давно здесь, просто незаметен простому взгляду. Это Станционный смотритель, мы специально пригласили его…

Раздался совершенно неприличный рев, и по трибунам пронеслась какая-то невообразимая волна, которая, как каток, моментально «пригладила» разбушевавшихся зрителей, воткнув каждого в причитающееся ему место.

– Замечательно! – улыбнулся Тема. – Продолжим…

– Вот, – печально сказал адвокат. – Во-вторых, сторонники ответчика уже неоднократно пытались расправиться с моим клиентом. Вы только что сами видели…

– Я протестую! – донесся откуда-то высокий сиплый голос. – Это грязные домыслы! Заткните ему пасть, или пустите меня, я сам это сделаю!

– Кто это там? – недовольно поинтересовался Тема. – Ах, адвокат ответчика? Ну, что же, выйдите сюда, представьте суду свои возражения…

На арену буквально выкатился низкорослый, но ужасно толстый клоун с лысой макушкой и торчащими в стороны рыжими клочьями оставшихся волос. Нос он имел, соответственно, красный, на тонкой резиночке, а намалеванная на все лицо веселая улыбка, отчего-то не вызывала симпатии. Может, все дело было в проступающей сквозь грим синюшней щетине.

– Господа! – заголосил толстый клоун. – Я, как представитель ответчика, то есть, всеми любимого Независимого Кандидата, категорически возражаю против того ушата грязи, который только что попытались вылить за шиворот моему клиенту. Не дотянулись, ха, ха, и всю грязь пролили на самих себя!

Трибуны радостно зашумели, и адвокат ответчика церемонно раскланялся на все стороны, попутно рассылая публике воздушные поцелуи.

– Вот послушайте, что несет этот тощий адвокатишка… Кстати – тощий адвокат – значит, бедный адвокат. А бедный адвокат – это неудачник. Адвокат-неудачник – это проигранное дело! Единый Кандидат, считайте уже опростоволосился, не правда ли, почтеннейшая публика?! Ха-ха-ха!

Почтеннейшая публика дружно зааплодировала.

– Вы, все-таки, не зарывайтесь, адвокат ответчика! – сказал Тема и шлепнул по столу молотком.

Под куполом цирка в момент наступила тишина.

– Я больше не буду, ваша честь, – примирительно сказал толстый адвокат. – Я просто хотел сказать, что даже если факты нападений и имели место, какое отношение к этому имеет мой клиент? Ну, посудите сами: если какие-нибудь, чересчур ретивые сторонники моего клиента и решили таким вот образом поддержать своего Кандидата, то это их личные проблемы, а никак не ответчика…

Во время этой проникновенной речи все тот же гоблин в пальто снова умудрился пробраться на сцену. На этот раз за ним уже гналась охрана из манекенов в синей форме. Однако, охрана не поспевала: гоблин выскочил на середину арены и снова выставил в сторону руку с проводом и щелкнул кнопкой.

– Умри, лживый кандидатишка! Что?! Извините…

Преследуемый охраной, он убежал прочь.

– Вот видите, – огорченно сказал толстый адвокат. – Ну, разве мой клиент стал бы подсылать террориста, чтобы убить собственного адвоката?

– От вашего клиента всего можно ожидать, – заметил тощий адвокат.

– Вы думаете? – с сомнением произнес толстый и вдруг схватился за голову. – О, нет! Мы только что были на волосок от гибели! Мы все могли умереть!

И эффектно шлепнулся в обморок. Выглядело это смешно, и зал послушно заржал.

– Доктора! – приказал Тема.

Грянула веселая музыка, и на сцену выехала «скорая помощь». Сделав круг по арене, она остановилась. Из медицинского фургона степенно вышел всем известный, чем-то похожий на мультяшного Айболита Доктор, следом выбралась и миловидная Медсестра. Оба приветливо помахали почтеннейшей публике и принялись приводить в чувство отключившегося адвоката.

Когда Доктор делал тому искусственное дыхание, изо рта адвоката, почему-то, вырывались фонтанчики воды, как у утопленника. А когда над ним склонилась пышногрудая секретарша, у адвоката выскочили на пружинках глазные яблоки.

Публика была в восторге.

– Нет, ну что это такое, – проворчал Тема. – Суд ведь все-таки!

– А чем суд отличается от других зрелищ? – философски заметил дирижер. – Только дурацкой игрой в серьезность.

– Дурацкая игра у них как раз и выходит, – сказал Тема и со всей силы стукнул своим молотком по столу.

Бессознательный адвокат мигом вскочил на ноги, словно судейский молоток оказался для него эффективнее электрошока. Доктор и Медсестра прыгнули на подножки «скорой помощи» и укатили в кулису под шумные аплодисменты.

– Продолжим, – как ни в чем не бывало, сказал толстый адвокат, водружая на место сдвинутый набекрень нос. – Как вы могли видеть, разговоры о покушениях совершенно не убедительны.

– Я протестую, – вяло сказал тощий адвокат.

– Протест принят, – сказал Тема. – Что вы хотите возразить?

– На моего клиента ответчиком оказывается психологическое воздействие, – сказал тощий. – Смотрите, истец от страха даже пакет на голову натянул…

– Я тоже могу пакет на голову надеть, – возразил толстый. – Это не аргумент!

– Согласен, – вздохнул тощий.

– У вас все? – спросил Тема. – Переходим к прениям сторон…

Его прервал отчаянный вопль: из-под самого купола до низу развернулся тонкий трос, и по нему прямо на арену рухнул все тот же коротышка-гоблин, с ног до головы обвешанный взрывчаткой. На это раз он не стал щелкать кнопками, дернул за какую-то веревочку с криком:

– Нашего Кандидата – в Маги! Да что за черт?!

Вместо ожидаемого взрыва раздалось тихо шипение, и по арене поползли клубы удушливого дыма.

– Пристав! – гаркнул Тема. – Прекратите, наконец, это безобразие!

Невидимый Станционный смотритель огласил стены цирка ревом и террорист-неудачник, вереща благим матом, кубарем укатился прочь.

– Продолжим, – сказал Тема. – Может, сам истец хочет что-нибудь сказать?

– Сейчас узнаю, – сказал тощий адвокат и приник к пакету, за которым прятался Единый Кандидат. – Ага. Он хочет сказать, что Независимый Кандидат оказывает на избирателей мощное магическое давление. А это нечестно…

– Честно, нечестно… – проворчал толстый адвокат. – Что вы, как маленький? Это же выборы, а не преферанс! Какая же тут честность…

– Разрешите сказать мне! – произнес вдруг громкий приятный голос. – Я благодарен своему адвокату, но хотелось бы и личного общения…

Трибуны сотряс невообразимый женский визг, и на арену неспешно вышел Независимый Кандидат собственной персоной.

Единый Кандидат вместе со своим насмерть перепуганным адвокатом попятился к краю арены. Но был настигнут Независимым Кандидатом и дружелюбно схвачен за руку. Момент исторического рукопожатия осветили очереди фотовспышек, в свете которых Независимый Кандидат предстал прекрасным цветущим принцем, а Единый Кандидат – перепуганным и загнанным заморышем.

Впрочем, Независимый Кандидат не долго тряс руку сопернику. Брезгливо отбросив ее, он демонстративно протер ладони платочком и улыбнулся почтеннейшей публике.

На этот раз неистовые овации и аплодисменты не мог прекратить даже судейский молоток, которым Тема отчаянно колотил по столу. И только властный жест Независимого Кандидата вновь восстановил тишину под куполом суда.

– Спасибо всем, кто пришел сегодня на это великолепнейшее действо, в царство правосудия и справедливости нашего славного города, – Независимый Кандидат говорил сладким и проникновенным голосом, и слушали его все без исключения, раскрыв рот, боясь упустить хоть слово. – Я также приветствую почтенного председателя нашего суда – великого, хоть и юного, Магистра Правил…

Гром аплодисментов обрушился на Тему. Он почувствовал, как у него темнеет в глазах от стыда, как краска заливает его лицо.

Ведь этот Независимый издевался над ним! Он смеялся ему в лицо, хоть и скрывал свой смех за маской почтительности. И Тема ничего не мог сделать. Он даже не мог крикнуть: «Не верьте ему! Это действительно Доминатор!» Не мог, потому, что был связан своими судейскими полномочиями: не его дело обвинять, его дело только выносить решение.

Это была ловушка, и Тема прекрасно понимал это.

Все было подстроено так, что бы он, наивный Магистр Правил принял сейчас решение, которое никто не сможет отменить! Это будет новое Правило, и его, Темино решение еще сильнее затянет узел безысходности на шее несчастного города!

А Доминатор в теле Игрока и Кандидата в Маги улыбался ему и приветливо махал рукой. Но вот он вновь повернулся к публике и заговорил:

– Я готов принять любое решение суда. Да, да, я не считаю себя выше закона, и тем более – выше Правил. Я всегда подчиняюсь Правилам…

Тема похолодел: эти слова Доминатор несомненно адресовал ему, намекая, видимо, на их встречу в Мрачном Будущем…

– Пусть меня уличат в нарушении Правил, – повторил Доминатор. – Где и что я нарушил? Почему на меня хотят повесить ответственность за домыслы врагов и за провокации с этими так называемыми покушениями?

– Да, именно провокации! – поддакнул толстый адвокат, но под взглядом Независимого Кандидата как-то сник и испуганно съежился.

– Пусть скажет наш почтенный судья, нарушил ли я Правила?

Тема понял, что Доминатор сейчас всех оставит в дураках. Как всегда. И надо было бы протестующее крикнуть «Нет!».

Но вопрос был поставлен хитро и правильно. И Теме ничего не оставалось, кроме как безжизненно сказать:

– Нет, ответчик не нарушал Правила. Суд отклоняет иск Единого Кандидата. Суд окончен, все свободны…

…Уже будучи на улице, следуя за Волкопом обратно к стае, Тема услышал донесшийся из здания суда отчаянный вопль:

– Сдохни, вражина, проклятый Кандидатишка! Стой! Куда же ты делся?!

Оглушительно бабахнуло, и купол цирка сложился вовнутрь, а в небо повалил густой дым с прожилками пламени.

– Лучше поздно, чем никогда, – задумчиво сказал Волкоп.

– Я все испортил! – в отчаянии сжав кулаки, крикнул Тема. – Ведь теперь никто не сможет сказать Доминатору в лицо, кто он есть на самом деле!

– Таковы Правила, – сказал Волкоп. – Ничего не поделаешь…

– Не может все так кончиться, – мрачно сказал Тема. – Не может…

– Так все только начинается, – утешил его Волкоп. – Выборы еще впереди!

– Но у Единого Кандидата шансов все меньше! – сказал Тема. – Что же будет, если Магом станет Доминатор?!

– Здесь ты прав, будет плохо, – произнес Волкоп. – Очень плохо будет…

7.

Любители возвращались с судебного представлении в самом мрачном настроении. Не хотелось даже обсуждать происшедшее. Хотелось переключиться и подумать о чем-нибудь хорошем, добром, никак не связанном с выборами.

Только это не очень-то получалось: отовсюду, с огромных «растяжек», плакатов и бигбордов на них глазело все то же голубоглазое, предательски улыбающееся лицо.

– Вот же слепили на свою голову! – сетовал Богдан. – Нет, ну надо же… Кто бы мог подумать.

– Прекрати причитать, и без того тошно! – попросила Криста. – Все уже и так понятно…

– Кстати, а куда мы идем? – поинтересовался Эрик.

– Как куда? – не понял Богдан. – Домой, в Универ… А-а, вот ты о чем…

Богдан кивнул на огромное изображение Независимого Кандидата, которое тащил в небо аэростат.

– Именно! – сказал Эрик. – Нет у меня никакого желания в его логово переться…

– Что же это получается, – проговорила Криста. – Мы сами, без боя сдаем нашу главную крепость?

– Крепость-то, она, может, и крепость, – сказал Богдан, – да только защитнички ее, похоже, окончательно переметнулись к нашему красавчику-Доминатору.

– А как же Марина? – сказала Криста и остановилась.

Следом остановились и Богдан с Эриком.

– Что – Марина? – переспросил Богдан.

– Она своих разбойников не бросит! – сказала Криста. – А мы не можем бросить ее!

– Ну, да, – нехотя сказал Эрик. – Нельзя ее оставлять там одну. Вы видели глаза этих «независимых» фанатов?

– Ну, да, – кивнула Криста. – У всех ярко выраженное сумеречное состояние.

– Ты что же, психиатр? – усмехнулся Богдан. – Легко диагноз ставишь.

– А тут не надо быть психиатром, – сказал Эрик. – Сам посмотри на них…

Мимо любителей как раз пробегала изрядная толпа молодых людей с шарфами одного известного футбольного клуба. Только вместо командного флага они тащили огромный плакат с ликом Независимого Кандидата. Все были чрезвычайно возбуждены. Глаза на выкате, изо ртов у некоторых капала слюна. Бормотали они что-то не связное, слышалось только неразборчивое слово «кандидат». На пути компании случайно оказался контейнер для мусора. И почему-то он вызвал у сторонников Независимого такой приступ ярости, что мусор разлетелся по кварталу, как при взрыве бомбы, а контейнер под их ногами превратился в груду мятого железа.

Заметив любителей, толпа озверела еще больше и бросилась в их сторону.

– Нас нет! – спокойно сказала Криста и щелкнула пальцами перед носом у самого агрессивного фаната.

Незадачливые громилы заморгали, словно только что обнаружили, что потерялись в чужом городе и принялись хаотично бродить вокруг любителей, очевидно, собираясь с мыслями.

Тем временем, Криста извлекла из сумки небольшую книжку с надписью «медицинский справочник», открыла его там, где была длинная бумажная закладка, и принялась читать вслух:

– Вот: «сумеречное состояние – вид помрачения сознания (от нескольких минут до многих часов), характеризующийся внезапным началом и окончанием, нарушением ориентировки в окружающем, отрешенностью больного, поведением, обусловленным аффектом страха, злобы, галлюцинациями, бредом».

– Да уж, похоже, – согласился Эрик. – А теперь пойдем домой. На разведку…

Впервые любители входили в цитадель разбойников, как во вражескую крепость. Их не остановили на входе, нет. Но охрана наградила своих вчерашних закадычных друзей такими взглядами, что любителям стало не по себе, и они прибавили шагу.

В аудитории, в которой еще вчера располагался штаб «Партии любителей магии» любители с облегчением обнаружили живых и здоровых Марину, Толика и Тему. Иллюзию мира и спокойствия создавало маленькое лохматое и хвостатое Чудовище, мирно лакавшее молоко из блюдечка, скромно стоявшего под батареей.

Кое-что их сразу же поразило. Они не сразу поняли что именно.

Ведь они никогда не видели слез Магистра Правил. По крайней мере, последние лет семь. Похоже было, что Тема стыдился своих слез и того, что его поглаживала по голове мать – как маленького. Но Магистр ничего не мог с собой поделать – и при виде любителей разрыдался еще сильнее.

Богдан решил сгладить неловкость и бодро, даже чересчур бодро воскликнул:

– А, вот вы где! Ну, слава богу, а то мы вас повсюду ищем! Эй, дружище, чего нос повесил?

Напускное веселье Богдана наткнулось на полное непонимание. Богдан тут же сник и тихо присел в сторонке.

– Ну, что делать будем? – поинтересовалась у присутствующих Криста. – Какие мысли будут в связи с изменившейся обстановкой?

Марина лишь криво улыбнулась в ответ и пожала плечами. Она выглядела совершенно потерянной и подавленной. Это и неудивительно: атаманша разбойников впервые не чувствовала себя среди разбойников своей.

– Уходить отсюда надо, вот что я вас скажу, – заявил Эрик. – Эти ваши разбойники со своим сумеречным и полуобморочным состоянием скоро придут в себя и доведут нас до состояния нестояния.

– Хорошо сказал, – похвалил Эрика Богдан. – Я тоже за то, чтобы убраться отсюда…

– Просто сбежать – это не выход, – тихо сказала Марина. – Надо решить, что делать дальше…

За окнами раздавались дружные крики: это сторонники Независимого Кандидата разучивали новые речевки и лозунги. Другие шумно маршировали по коридорам. Подобная полувоенная атмосфера была совершенно чуждой этим стенам, а от того ощущалась еще более зловещей.

Толик поерзал на месте, осмотрелся тоскливым взглядом. Вздохнул. Затем откашлялся и заговорил – сбивчиво, но твердо:

– Вы знаете, я долго молчал. Очень долго. Просто смотрел и молчал. Точно так же, как сейчас смотрит на все это и молчит Доминатор-Арбитр – наш, так сказать, родной Доминатор, из нашего с вами времени. И вот что я скажу…

Толик откашлялся, посмотрел на Марину. Та едва заметно улыбнулась ему. И этим, наверное, придала ему уверенности.

– Я не знаю, что делать, – сказал Толик. – Но я знаю, чего делать нельзя. Нельзя просто наблюдать за происходящим, как будто все так и должно быть. И еще: нельзя совершать таких действий, которые будут на руку этому чертовому Независимому Кандидату…

– О чем ты, Толик? – пожал плечами Эрик. – Какие мы можем совершить действия, что у нас есть против такой силы? Мы же не Маги, мы…

– всего лишь любители, – кивнул Толик. – Это все прекрасно знают. Вы любители, я – бывший Игрок, Марина – тоже. Только речь не о нас. Речь о том, о втором Кандидате…

Любители заметно оживились: ход мыслей бывшего Арбитра явно их заинтересовал.

– Вы посмотрите, какие силы стоят за Единым Кандидатом, – воодушевившись интересом слушателей, продолжал Толик. – Войско, гномы, Ведьмы Орда… Они не сдадутся без боя! Ни за что!

– Верно! – воскликнул Богдан. – Они не сдадутся! Давайте поддержим их!

– Вы что же, не понимаете, о чем я вам говорю?! – с болью в голосе воскликнул Толик. – Это мощные силы, и у них свои интересы, которые они будут защищать безо всякой жалости к противнику! А кто их противник, кто?

– Ну… Доминатор… – неуверенно произнес Богдан. – К чему ты клонишь?

– Доминатор – это флаг, символ! – усмехнулся Толик. – А противник Единого Кандидата – это все жители города! Все, кроме тех, кто в подчинении Генерала, Карины, Степаниды, мистера Мистера и Бригадира! Да и то, я не уверен, что они смогут противопоставить свою власть обаянию Доминатора! Мы с вами, да эти пятеро, вместе с их Кандидатом – и мы против всего остального народа! Вы понимаете ужас ситуации?!

– Враги народа… – пробормотал Богдан.

Все замерли, переваривая услышанное. О таком повороте не думал никто.

– Доминатор продумал все очень здорово, – тихо сказал Толик. – Теперь совершенно очевидно: в конце-концов весь город будет голосовать за Независимого Кандидата. И как только мы заявим, что мы против – мы пойдем против города, против простых людей. Мы сами поставим себя под удар. Ведь мы не можем, не имеем права хоть как-то навредить людям, очарованным дьявольским обаянием Кандидата…

– Что же делать? – беспомощно проговорила Криста.

– Во-первых, надо сразу уяснить для себя: мы боремся с Доминатором, а не с его неразумными слугами и сторонниками, – твердо сказал Толик. – Это означает, что мы остались один на один со всеми. Они будут нападать на нас, а мы не имеем права защищаться.

– Но, может, они не будут нападать? Может, обойдется? – с надеждой в голосе произнес Богдан.

И тут в запертую зверь отчаянно заколотили.

– Они здесь! – крикнул кто-то. – Я видел, как они заходили!

– Сейчас мы им покажем! – зло крикнул кто-то. – Вражье семя в нашем тылу!

– Смотрите, чтобы через окно не выбрались! – озабоченно сказал еще один голос. – И это – у них там колдуны есть…

– Чертовы любители! Посмотрим, что они нам сделают…

– Нам надо добраться до Единого Кандидата! – крикнул Толик. – Чтобы быть вместе и вместе найти выход!

Дверь заходила ходуном, и стало ясно, что надолго ее не хватит.

– Ну, и где этот таксист, когда он так нужен?! – воскликнул Богдан.

– А я вот он я! Вызывали?! – раздался знакомый голос.

Только не было в нем больше ни капли дружелюбия. Знакомое такси парило прямо напротив распахнутого окна и было до отказа набито до зубов вооруженными разбойниками.

– Гриша, ты чего? – испуганно крикнула Криста.

– Я ничего! – зло выкрикнул Гриша. – Нечего против нашего Кандидата заговоры плести! Хватай их, ребята!!!

Любители с ужасом поняли, что на магию времени не остается. Марина отчаянно прижала к себе Тему, Криста схватила на руки трусливо запищавшее Чудовище, Толик спокойно созерцал происходящее, словно находился не самой гуще событий, а далеко-далеко, на недоступной верхушке Останкинской башни…

И тут что-то произошло. Одна из стен аудитории растворилась в густом парном тумане, и из белого облака спокойно вышла вперед босоногая девушка.

Там, в туманном пространстве царило спокойствие. Там пахло лесными травами и пели птицы.

– Идите сюда, – сказала Светка. – Скорее. Вас уже заждались…

8.

Это была очень странная компания.

Казалось, что ничто не может объединить столь разных по характеру и жизненным ценностям существ. Ну, скажите, например, что общего между грубым Бригадиром гномов и ведьмой? Или властительницей кочевого рынка Степанидой и Генералом дьявольского Войска? Или у надувного пришельца с Того Света и магов-любителей?

И, все-таки, кое-что общее было.

Все они были изгоями.

Это было странно, казалось бы, просто не мыслимо, что Генералу пришлось бежать от собственных, преданных, как собаки подчиненных. Или же Бригадиру – от педантичных и крайне лояльных ему гномов. Но дело обстояло именно таким образом: обаяние нового облика коварного Доминатора оказалось куда сильнее всех их лидерских качеств!

Что поделаешь – выборы! У выборов собственные законы, и тот, кто умеет завоевать доверие публики, получит все.

Пожалуй, только королева ведьм Карина осталась при своем: ведьмы не поддаются чужому привороту, ведь это их собственное оружие. Впрочем, ведьм было так мало, то говорить о них, как о реальной силе, не приходилось.

Зато их резиденция – дебри Коломенской Чащи – оставалась, пожалуй, одним из немногих мест, куда не забредали пока взбудораженные поклонники Независимого Кандидата.

И сейчас самые известные персоны Волшебной Москвы, а ныне изгои, в мрачном расположении духа сидели в тени древней пирамиды и обменивались соображения по поводу своей дальнейшей судьбы. Здесь были и бывшие Кандидаты в Маги, и Архивариус, и любители, и Марина с Толиком. Утомленный последними переживаниями Магистр Правил беспокойно спал здесь же, на травке.

Не было здесь, разве что, Волкопа: в это напряженное время силам правопорядка было нелегко сдерживать эмоции толп взбудораженных избирателей. Только он один, пожалуй и мог безбоязненно находиться во множественном враждебном окружении, не считая летающих гаишников, что с опаской наблюдали сверху за творившимся на улицах и площадях озабоченного выборами города.

Но даже здесь, в лесной тишине Коломенской Чащи, не чувствовалось должного умиротворения и расслабленности. Все думали о Будущем. Будущем, зловещий призрак которого все больше и больше сжимал в город в тисках своих серых щупальцев.

– Я думаю, у нас еще не все потеряно, – решительно сказал Генерал и похлопал по ящику полевой радиостанции. – Я связывался со штабом: у меня еще остались преданные люди… то есть военные, я хотел сказать. Они предлагают встретиться и обсудить условия диверсионно-подрывной работы против Независимого…

– Боюсь, что вас просто хотят заманить в ловушку, – заметила Карина. – Здесь дело не в преданности. Ведь люди невиноваты, что их околдовал обманчивый образ сбежавшего монстра…

– У меня есть военная техника, – упрямо возразил полковник. – Стаи вертолетов, стада танков и целые облака пуль! Они плевать хотели на сглаз и приворот, и подчинятся только старшему по званию – то есть, мне!

– О чем вы сейчас говорите, Генерал! – воскликнул Толик. – Я уже битый час пытаюсь докричаться до вас до всех: нельзя начинать открытый конфликт – он будет на руку только Доминатору! Надо думать о другом – как выиграть эти выборы…

Все обратили взгляды на сидевшего в сторонке Единого Кандидата. Тот с философским видом ковырял пальцем в носу и любовался извлеченным оттуда на поверхность содержимым.

– М-да… – сказал Богдан. – Даже не знаю, на что вы рассчитывали…

– Наши расчеты были вполне оправданы, – обиженно возразил мистер Мистер. – Только вот в них вкрались некоторые ошибки. Мы не думали, что нашим соперником будет воплощение всемирного зла…

– Признаться, до сегодняшнего дня я думала, что воплощение всемирного зла – это вы, – сказала Криста.

– Спасибо! – поблагодарил Кристу мистер Мистер. – Я всего лишь лоббирую интересы своих клиентов. – Так уж устроена наша с вами жизнь…

– До выборов осталось три дня, – заметил Бригадир, – а я боюсь появляться в своем метро: просто не могу предугадать, когда и где меня стукнут по затылку киркой или просто завалит обвалившимся сводом тоннеля…

– У всех такая беда, – кивнула Степанида. – Мои ордынцы, и те волком на меня смотрят. Но ведь это не значит, что пришла пора опускать руки!

– Одно ясно, – сокрушенно сказал Богдан. – На выборах мы проиграем однозначно. И Магом станет Доминатор. И придет хаос, вселенский кошмар и конец человечества…

– Что мне нравится в Богдане, так это его неистребимый оптимизм, – заметил Эрик.

– Кстати, если кто забыл: нам, любителям после выборов вообще придет крышка, – добавил Богдан и тяжко вздохнул.

И тут в разговор вступил молчавший до этого Архивариус. Он откашлялся, оглядел присутствующих усталым взглядом и сказал:

– Давайте подытожим: что мы можем противопоставить Независимому Кандидату и нескольким миллионам его избирателей? Итак, что у нас имеется на сегодняшний день: собственный Кандидат в Маги – раз. Несколько избирателей, готовых проголосовать за него – это два…

– Магистр Правил, который все еще может создавать Правила – это три! – поднял огромный указательный палец Бригадир.

– Даже не думайте! – отрезала Марина. – Хватит издеваться над мальчиком! Вы же видели – все новые Правила только усугубляют проблему!

– Все верно, – негромко сказала Карина. – Забудем про Магистра, он уже сделал все, что мог…

И тут на ноги вскочил мистер Мистер. Он радостно хлопнул сам себя по макушке, словно бы вспомнил что-то чрезвычайно важное и безумно позитивное.

– Господа! Мы же совсем забыли про самое важное! Про Тот Свет!

– С чего вы решили, что Тот Свет – это самое важное? – скривился Генерал. – Видел я его на стратегических картах – одни воронки и радиоактивный пепел…

– Не будем вспоминать былые обиды! – пропел мистер Мистер. – Но ведь мы забыли, что там тоже готовятся к выборам Мага! И этот ваш Доминатор туда еще не добрался! А там у меня все схвачено! Знаете, что это означает? Что у нас избирателей не меньше, если не больше, чем у Доминатора!

Изгои несколько оживись, зашумели, обмениваясь репликами по поводу такого поворота беседы.

– Интересно, очень интересно… – задумчиво произнес Толик. – Я, конечно, не думаю, что Доминатор так глуп, чтобы пропустить этот важный момент… Однако попробовать безусловно, стоит!

– Конечно, стоит! – воскликнул Богдан. – Ох, и врежем мы этому подлому гаду, ох, и врежем!

– А что думает по этому поводу наш Кандидат? – поинтересовался Эрик.

Все снова уставились на Единого Кандидата. Тот был погружен в энтомологические изыскания: он отрывал крылышки у пойманного овода.

– Ага… – сказал Эрик. – Тогда у меня вопрос: как мы доберемся до Того Света? Наш таксист заразился всеобщим психозом, а другого скоростного транспорта я не знаю…

– В этом положитесь на меня! – хитро сказал Бригадир. – На этот счет у меня есть домашние заготовки. Я, как-никак, властелин тоннелей. Пусть и бывший…

Новоявленные заговорщики принялись бурно обсуждать ближайшие планы. В споре не участвовали только спящий Тема и сидевшая неподалеку Светка: она плела себе новый венок.

В какой-то момент самый активный участник беседы Богдан внезапно замолчал, изменился в лице и со словами «я по-маленькому…» покинул компанию.

9.

…Он шел по тропинке к опушке коломенской Чащи. Ему хотелось быть подальше от посторонних глаз. Просто сейчас, в этой новой разношерстной компании, не все лица которой были ему понятны и попросту приятны, Богдан не хотел сообщать о своих тревогах и опасениях.

Он не очень верил в исход этой совместной затеи, которая больше всего смахивала на какой-то фарс, призванный просто отвлечь их от чего-то более важного. От чего именно – Богдан не знал. Но ему было достаточно того, что он чувствовал.

Он остановился у края леса: с этого места сквозь деревья уже просматривались городские кварталы. Богдан встал на колени и достал из глубокого кармана два предмета.

Маленькую пряничную фигурку и холщевый мешочек.

С сомнением посмотрев на пряничного человечка, он засунул его обратно в карман: его время еще не пришло. А вот мешочек он оставил. И высыпал его содержимое на ладонь.

Семена. Странные семена – будто бы не живые, а сделанные из метала, залитого матовым пластиком. Да полно, семена ли это?

Но Богдан знал, что в руках его – действительно зачатки туманного и непонятного Другого Будущего.

Что это означает – Другого? Какого это Другого? Что такое Мрачное Будущее, он уже видел. Что такое Светлое Будещее – читал в детстве, в захватывающе-интересных и удивительно добрых книжках. Но Другое…

Кто-то невероятно сильный и мудрый вывел эти семена, предоставив выбор случайному человеку. И, судя по всему, Будущее тоже выйдет случайным…

Хотя… Хотя это Другое Будущее, каким бы оно ни было, все-таки будет альтернативой серому и мрачному предопределению.

Ведь Другое Будущее – это надежда.

И если Богдану предстоит стать изгоем, предстоит бежать из собственного мира, то здесь он оставит, все-таки, что-то после себя…

– Да идите вы все к черту с вашими выборами, – бормотал Богдан, неловко втыкая в сухую землю толстенькие увесистые семена. – Вот, что вырастет, то вырастет! И пусть все будет, как предначертано природой. Это мы строим дурацкие планы, а потом расхлебываем результаты. А природа-матушка – она не ошибается, верно?…

Богдан принялся оглядываться в поисках источника для полива. В отдалении он заметил совершенно не эстетично валявшуюся на траве пластиковую бутылку, и впервые образовался подобному факту. Подскочив к бутылке, подняв ее и озираясь в поисках какой-нибудь лужи, Богдан услышал за спиной подозрительное журчание. Оглянувшись, он узрел картину, достойную серьезных философских раздумий.

Легкомысленно задрав лапу, семена Другого Будущего самым естественным образом обильно поливала неизвестно откуда взявшаяся дворняга.

Богдан хмыкнул и подошел поближе.

И – надо же – собака показалась ему знакомой!

– Рублевка! – окликнул он дворнягу. – Рублевка, это ты?!

Пес закончил свой простодушный посыл в будущее и дружелюбно тявкнул Богдану. После чего бодро помчался в неизвестном направлении.

Наверное, Богдану просто померещилось: когда-то давным-давно тот самый пес, по кличке Рублевка счастливым обернулся Наставником. Тогда Наставник счел нужным замаскироваться таким вот образом, чтобы ненавязчиво сопровождать по Волшебной Москве своих подопечных – любителей.

И вряд ли снова стал бы бродить по Москве в таком обличии…

Или стал бы?! Кто его знает – любители уже столько лет не видели своего старого учителя – он оставил их набираться уму-разуму и самостоятельности, растворившись в полнейшей неизвестности…

– Наставник, – пробормотал Богдан, качая головой. – Какой странный пример вы подаете своим доверчивым ученикам!

Богдан задумчиво вертел в руках пустую бутылку, а из ухоженной дворнягой почвы уже струился белый туман. Что-то громко лопнуло – и из того места, куда были помещены семена, побежала трещина.

Другое Будущее медленно, но настойчиво раздвигало Настоящее, высвобождая для себя новое пространство.

Часть пятая. НАЗНАЧЕННЫЙ ТВОРЦОМ.

1.

– Двигаемся тихо! – прошептал Бригадир, да так, что стены туннеля содрогнулись, и гулко потопал в черную даль.

Следом двинулись и изгои. Им не оставалось ничего, кроме, как вверить свою судьбу Бригадиру – единственному, кто мог ощущать себя в подземельях метро, как дома. Впрочем, и дома, как известно не всегда бывает уютно. Особенно, когда дома злые и неприветливые родственники…

– А ты уверен, что нас здесь не подстерегают твои крепыши в оранжевых касках? – поинтересовался у Бригадира Богдан.

– В чем я уверен, так это в том, что здесь где-то рядом стоит дрезина, – сказал Бригадир.

– А толку? – усмехнулся Эрик. – Ведь мы все на нее не влезем…

– Об этом я не подумал, – признался Бригадир. – Ага. Вот и она…

Из темноты и впрямь показалась дрезина вместе со все тем же Олигархом, прикованным к ней цепями. Олигарх мирно спал и, наверное, все прошло бы иначе, но тут совершенно некстати громко закашлялся Архивариус, которому не по душе пришелся подземный климат.

Олигарх проснулся мгновенно, и еще быстрее оценил ситуацию. С криками «хватай предателей!» он неожиданно быстро разогнал дрезину и чуть не смел ею оторопевших изгоев, умудряясь одновременно с толканием рычага другой рукой на ходу поправлять очки и галстук.

– Стой, дурак! – крикнул вслед убегающей дрезине Бригадир. – Я тебя освобожу от твоих цепей!

– Мне и так хорошо! – донеслось из тоннеля. – Я за Независимого Кандидата!

– Балбес! – в сердцах произнес Бригадир, хотя на языке у него вертелось явно более хлесткое словечко.

– Замечательно, – сказала Степанида. – Это что же, он сейчас подмогу притащит?

– Надо занять оборонительные позиции! – заявил Генерал.

– Вы что, обалдели? – воскликнул Бригадир. – Надо бежать!!! Может, еще успеем, пока они не…

Он осекся.

– Пока они – что? – быстро спросила Марина.

– Пока они состав не пустили! – крикнул Бригадир. – Тоннель-то узкий, понимаете, что с нами будет?!

– А чего ж тут непонятного? – сказал Эрик. – Несколько отбивных крупного размера…

И все дружно понеслись по тоннелю.

Бежать было трудно, время от времени кто-то норовил споткнуться, но другие подхватывали товарища и тащили дальше. Наверное, следовало бы порадоваться такому всеобщему единению, да только времени не было: издалека донесся неприятный ветерок, рельсы под ногами завибрировали.

– Без паники! – воскликнул Бригадир. – Сейчас будет боковая ветка! Главное успеть на нее соскочить – и мы, считай у цели…

А сзади уже нарастал грохот, и ветер, подталкивая в спину, вместе с тем гнал перед собой волну ужаса. Стены тоннеля осветились фарами надвигающегося состава. Раздался истошный визг: это упала толстая и неуклюжая Степанида. Бригадир зарычал и схватил ее под мышку огромной сильной лапой.

Впереди всех, сдвинув оранжевый пакет на затылок и заглушая грохот поезда бессвязными воплями, нелепо размахивая руками, несся Саша Шум, он же – Единый Кандидат в Маги.

Когда уже казалось, что гибель неотвратима, тоннель внезапно расширился вправо – туда же вела и чуть поодаль и стрелка на рельсах. Изгои буквально повалились в это свободное пространство – и тут же мимо пронесся бешено грохочущий поезд.

Эрик едва успел выдернуть с его пути Сашу – тому и в голову не приходило свернуть вместе с остальными.

В окошке машиниста сверкнули злобные глаза какого-то гнома – и через секунду истошно завизжали тормоза: поезд останавливался. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: поезд битком набит озверевшими гномами.

– За мной! – проорал Бригадир.

И все последовали его призыву. Только Карина и Светка задержались ненадолго.

Распахнулись двери вагонов, и оттуда с воплями посыпались на бетон бородатые гномы, вооруженные подручными средствами: ломами, лопатами, кирками. Карину данное обстоятельство не смутило: она сунула руку в холщевую сумку и швырнула навстречу гномам пригоршню мелкой искрящейся пыли. Гномы встали, как вкопанные: их внезапно одолел острейший аллергический чих.

Следом и внучка королевы ведьм сорвала с головы свой венок и бросила его под ноги нападавшим. И венок расползся по цементу злобными шипящими змеями. Гномы заверещали от страха и бросились наутек.

Карина и Светка с улыбкой переглянулись и помчались догонять товарищей по несчастью.

– Вот он, мой красавец! – восторженно воскликнул Бригадир и погладил холодный металл, покрытый маскировочной раскраской.

Тем временем грозный Генерал без особых усилий разгонял многочисленную охрану, окружавшую бронепоезд с хвастливой надписью на борту – «Врешь, не возьмешь!» Гномы даже отстреливаться не стали, а едва заприметили зловещую крылатую фигуру и сверкающий адским пламенем взгляд, как тут же побросали ружья и бросились наутек, чем даже несколько разочаровали Генерала.

– Моя любимая игрушка, – продолжал Бригадир, похлопывая по броне здоровенной пятерней. – Вот всегда знал, что рано или поздно пригодится… Ну, что смотрите? Залезайте внутрь! А то сейчас подмога подоспеет.

– Архив! Главное спасти Архив! – воскликнул Архивариус, прижимая к груди стопку разношерстных ноутбуков, поверх которых прыгали два тома истории магической Игры: «Волшебный полигон Москва» и «Считалочка для бомбы».

Книжки существовали в единственном экземпляре, и Архивариус трясся над ними, как над величайшей драгоценностью. Ведь электронные Архивы постоянно менялись, и только печатное слово могло сохранить правду для потомков.

– Кто о чем… – недовольно пробормотала Степанида, с трудом протискиваясь в узкий люк с бронированной дверцей. – Давайте сюда ваш Архив.

– Только Архив может сохранить всю правду о случившимся! – сказал Архивариус, передавая ноутбуки и книги Степаниде.

– Но не лучше ли будет нам сохраниться самим? – заметила Карина. – Вы бы не толпились в проходе, а то чувствую: сюда движется что-то очень большое…

Не успели все заскочить в роскошно отделанный изнутри штабной вагон, как поезд отчаянно затрясло. Бригадир тут же прильнул к окуляру перископа, свисавшего с потолка посреди вагона, посмотрел сначала в одну сторону, затем повернулся в другую и громко захохотал, словно увидел там невесть что смешное.

– Поделитесь с нами поводом для веселья! – попросил Эрик. – А то очень хочется посмеяться, а все кричать тянет.

– Знаете, что будет, если нас с двух сторон горнопроходческими щитами сожмут? – не отрываясь от перископа, весело поинтересовался Бригадир.

– Мы в курсе – отбивная будет, – кивнул Эрик.

– Мясорубка будет, голубчик! – со смаком сказал Бригадир. – И даже броня никакая не поможет!

Тихо заскулил Саша Шум, и Карина принялась его успокаивать, поглаживая по шуршащему пакету на голове.

…– Но мы не дадим моим славным ребятам такого шанса, – успокоил изгоев Бригадир. – Мы мирные люди, но у нашего бронепоезда всегда найдется свой запасной путь…

Бригадир поднял руку и дернул за какой-то рычаг на потолке.

У всех мгновенно перехватило дыхание, а следом – дружно лязгнули зубы. Из кармана куртки Кристы удивленно мявкнуло Чудовище.

– Тетрис! – пояснил Бригадир. – Хоп! И мы на один уровень ниже! А над нами снова рельсы да шпалы, словно нас там никогда и не было! О такой штуке я мало кому рассказывал. А те, кто строил – давно на цепях сидят, в самых глубоких штольнях…

– Вы предусмотрительны, Бригадир! – уважительно отметил Генерал.

– Спасибо! – оскалился Бригадир.

– И что же дальше? – вытирая со лба пот, поинтересовалась Степанида.

Изгои выжидающе глянули на Бригадира. Тот улыбался и довольно потирал руки.

– Ну, а теперь, когда мы так счастливо избежали смертельной опасности, можно спокойно отправляться на Тот Свет, – философски-задумчиво произнес Богдан.

2.

Бронепоезд на Тот Свет ехал медленно и печально. Не хватало ему скорости и лихости знаменитого нью-йоркского такси.

Зато комфорта было более, чем предостаточно. Пока Бригадир с удовольствием возился с управлением бронированного паровоза, изгои отнюдь не страдали от скуки и безысходности.

Генерал, Степанида, мистер Мистер и Карина заняли покрытый зеленым сукном стол с массивными канделябрами и неспешно перекидывались в покер.

Мистер Мистер при этом азартно дымил сигарой, рискуя прожечь пеплом свою надувную сущность, Генерал же прихлебывал коньяк прямо из бутылки у которой он перед этим откусил горлышко.

Коньяк и сигары нашлись тут же, в роскошном баре с музыкальными дверцами. Видимо, если предусмотрительный Бригадир и предполагал столь внезапное бегство, то бегство это должно было совершаться с комфортом Восточного экспресса.

Уставший от многочисленный переживаний Тема снова спал, теперь на диванчике в углу вагона, а Светка стояла у отделанной красным деревом стенки и задумчиво смотрела в окошко-бойницу, хотя ничего, кроме быстро мелькающих темных стен, видно там не было.

Марина с Толиком, Любители и Архивариус негромко делились друг с другом мыслями о предстоящем противоборстве со злобными силами.

Им было о чем тревожиться: ведь сам по себе Тот Свет вовсе не был добрым и ласковым местом, отнюдь. Практически полностью покрытый разноцветной плиткой Успеха, он притягивал зло, как магнит. Другое дело, что при наличии двух зол обычно предпочитают меньшее…

Саша Шум сидел на полу посреди вагона с закрытыми глазами и блаженно улыбался: в нервной полудреме явился ему Генерал-Директор собственной персоной и поздравил Сашу с героическим поведением в сложной ситуации. После чего торжественно, перед строем гвардейских звездонавтов, вручил ему орден Сиреневой Галактики седьмой степени и лично прикрутил на грудь при помощи маленького платинового ключа.

А потом вдруг расчувствовался и подарил Саша именной боевой степлер.

Саша прослезился от полноты чувств, всхлипнул и проснулся. Никакого ордена, конечно, на груди не обнаружилось. Но в руке остался тяжеленький и грозный плазменный степлер с изящной гравировкой на ручке:

ХРАБРОМУ КАНДИДАТУ В МАГИ ОТ ГЕНЕРАЛ-ДИРЕКТОРА.

Саша Шум любовно погладил гравировку и сунул степлер в карман – к старому доброму пластмассовому бластеру.

Саше было хорошо: он чувствовал себя в центре внимания, вовлеченным в поток увлекательных приключений. И хотя не все было ему ясно в нагромождении событий и фактов, он ощущал теперь под ногами более-менее твердую почву.

Во-первых, он уяснил себе, что быть Кандидатом в Маги – это очень здорово, хотя и опасно.

Во-вторых, временами в голове наступали прояснения, и Саша Шум думал о том, что Андрей Алексеевич, пожалуй, мог бы теперь им гордится.

В-третьих, Саша давно обходился без таблеток и уколов, что тоже могло считаться прогрессом. Конечно, ели не брать о внимание зелья, которыми потчевала его заботливая Карина…

А за зеленым сукном тем временем шла неспешная светская беседа.

– Что-то не идет у нас игра, – насмешливо сказала Карина. – Уже два часа перекидываемся картами, а каждый остается при своем…

– Да, только сдается мне, милейший мистер Мистер передергивает, – сказала Степанида.

– Можно подумать, вы поймали меня за руку, – улыбнулся мистер Мистер. – Я только не пойму, почему у вас всегда такие удачные карты…

– Вы ведь знаете, про эту мою способность, – пожала плечами Степанида. – Я никогда не проигрываю в карты. И это при том, что господин Генерал прекрасно видит все наши карты насквозь.

– Если у меня рентгеновское зрение, это не означает, что я непременно в выигрыше, – заметил Генерал и, откусив горлышко у бутылки с виски, одним глотком отпил половину. – И карты я вижу не все. У милейшей Карины масти почему-то все время расплываются и меняют цвет…

– Может быть, это потому, что вы чуть-чуть выпили? – улыбнувшись, предположила Карина.

– Вы разве не знали – генералы никогда не пьянеют! – сверкнул глазами Генерал.

– Нет, я думаю, что Карина просто использует чары отвода глаз, – сказала Степанида. – Согласитесь, что это не вполне честно.

– Хорошо, больше не буду, – легко сказала Карина.

– У ведьм широкий арсенал средств маскировки и обмана, – с нескрываемым удовольствием сказал Генерал, пожирая Карину огненным глазом.

– Осторожнее, Генерал, – сказал мистер Мистер, извлекая прямо из воздуха бубнового туза, – у них не менее широкий спектр средств обворожения…

– И сведения в могилу, – добавила Степанида.

Так, в мирной беседе, они и продолжали свою бесконечную игру. Пока бронепоезд не издал, наконец, длинный гудок и не начал сбавлять скорость.

– Где это мы? – растерянно спросил Архивариус.

– Похоже, к таможне приближаемся, – глядя в перископ, сказал Богдан. – только вот…

– Что там еще такое? – спросил Эрик.

– Людно как-то на этой таможне, – сказал Богдан. – Что-то мне это не нравится…

Поезд заскрежетал тормозами и остановился.

В штабной вагон заглянул Бригадир:

– Ну, чего вы там притихли? Люди ждут, надо бы поздороваться!

Едва бронированный люк отвалился наружу, и любители первыми спрыгнули на пыльный бетон, как грянула музыка, а в лицо полетели серпантин, цветы и конфетти: перед бронепоездом веселилась и танцевала под характерную гавайскую музыку пестрая толпа, из которой особенно выделялись пышные полураздетые девушки в гирляндах из цветов. Недавние изгои с испугом таращились на толпу, ожидая какого-нибудь подвоха. Вместо этого толпа с удовольствием пела на незнакомом языке, время от времени дружно выкрикивая:

– Алоха! —

– Здороваются, значит, – пояснил Бригадир.

– Ага, – это мы поняли! – кивнул Богдан.

Вперед вышел знакомый любителям таможенник – также с избытком украшенный цветами – и приветливо крикнул:

– Добро пожаловать на Тот Свет!

– И вам не болеть! – проворчала Степанида, осторожно спускаясь по ступенькам броневагона. – Что-то рано я на тот свет собралась…

– На Тот Свет никогда не рано и никогда не поздно! – заявил таможенник. – Была бы только «гринкард» на руках!

Он обернулся к толпе и громко сказал:

– Так, все, формальности закончены!

Музыка мигом смолкла, и толпа прекратила пение. Нарядные пышногрудые девушки стянули с миловидных лиц улыбки, ссутулились, закурили и принялись ругаться на испанском хриплыми голосами. Откуда-то появились гномы-уборщики и стали сгребать конфетти щетками и совками. При виде гномов изгои сначала напряглись, но местным гномам было, видимо, наплевать на приезжих.

– Что ж, – торжественно сказал таможенник. – Я счастлив встретить столь высоких гостей. И буду рад сопроводить вас к месту назначения…

– Да у нас нет никакого особого назначения, – пожала плечами Криста. – Мы здесь совершенно случайно…

– Вот, и сейчас совершенно случайно на Таймс-Сквер собрались тысячи избирателей в ожидании своего Кандидата в Маги, – улыбнулся таможенник.

– Мои партнеры не теряют времени зря! – развел руками мистер Мистер. – Только как мы туда проедем?

– Элементарно, – сказал таможенник. – Рельсы уже проложены…

Бронепоезд пыхтел по улицам Волшебного Нью-Йорка, и любители никак не могли отделаться от ощущения, будто они попали в гигантское реалити-шоу. Вдоль пути следования лихого бронепоезда под названием «Врешь, не возьмешь!» стояли плотные ряду ликующих горожан с цветами, флажками и надувными шарами.

Члены избирательной коалиции по просьбе таможенника вытащили сопротивлявшегося Единого Кандидата на крышу вагона и, теперь степенно раскланивались направо и налево. Особенно эффектен был Генерал, который, расправив огромные черные крылья, в паровозном дыму стал похож на какую-то хищную птицу со старинного герба.

Это было похоже на один из тех парадов, которые любители уже имели возможность лицезреть здесь в свои прошлые визиты. И, надо было признать, парад этот имел большой успех. О чем и сообщил друзьям Богдан, наблюдавший за обстановкой через все тот же перископ.

– Как-то все слишком удачно складывается, – заметил Эрик. – Не нравится мне такая простота и легкость…

– А мне нравится, – сказал Богдан. – Устал я что-то от всех этих погонь и нервотрепок.

– Все устали, – сказала Криста, – только расслабляться-то рано. Кто сказал, что наш Единый Кандидат обязательно победит на выборах?

Архивариус откашлялся и негромко заметил:

– Сказать по правде, я сильно сомневаюсь, что наш Игрок – это лучший выбор для кандидатуры Мага…

– И я тоже об этом с самого начала думала, – призналась Марина, – только не хотела при нем говорить. И при этих…

– Да мы все пронимаем, что оба Кандидата никуда не годятся, – неохотно сказал Толик. – Вот только какие отсюда делать выводы – даже не представляю…

– Мне вообще кажется, что все происходящее просто уводит нас в сторону от настоящего решения, – сказала Криста. – Но я тоже не представляю, что все это значит…

– А что говорит Архив, почтенный Архивариус? – поинтересовался Эрик.

– Архив в недоумении… – сказал Архивариус, пробежав взглядом по тусклому экрану старенького ноутбука. – Боюсь, что старые добрые механизмы Игры разладились от слишком долгой работы. Все давно уже пошло не так…

– Если все пошло не так, то в результате придет не к тому концу, – заметил Эрик. – Ладно, чего там гадать. Надо просто постараться выиграть эти чертовы выборы…

– Но как, если любой исход так или иначе ведет к проигрышу? – произнес Архивариус.

Друзья замолчали, обдумывая сказанное. Однако же, как следует подумать им не дали: поезд весело загудел и заскрипел тормозами.

– Приехали! – сказал Богдан.

Площадь была полна народу, и выглядело это даже несколько пугающе: ведь беглецы из Волшебной Москвы еще не забыли, что такое одураченная колдовскими чарами и излишне взбудораженная толпа. Однако пока все было вполне прилично.

Торчащие над головами орудия бронепоезда быстро приспособили под флагштоки. Шлаги были вполне себе политкорректные: что на них изображено, разобрать было совершенно невозможно.

Гномий бронепоезд быстро и умело превращался в агитпоезд. На крышу штабного вагона быстро закинули микрофоны, позади натянули огромный экран, на который немедленно стали проецироваться неведомо как подготовленные ролики с Единым Кандидатом. На орудийных башнях обосновались толпы мартышек с видеоаппаратурой и фотокамерами.

Наконец, сверху донесся стрекот вертолета, и на тросе прямо к микрофонам спустился уже знакомый рыжий орангутанг – только на этот раз в роскошном звездно-полосатом цилиндре.

Толпа восторженно взревела. Надо полагать, шоу начиналось. Бронепоезд тем временем оцепили плотные ряды легионеров в сверкающих доспехах. И невозможно было понять, кто это: столь чудесным образом преобразившаяся полиция или же боевики римской мафии. Хотя, возможно, здесь это не имело существенной разницы.

– Ну, вот, – сказал Богдан. – Влипли…

А орангутанг взмахнул огромными лапами, и его слова разнеслись по площади, множимые многократным эхом:

– Господа свободные избиратели! Вас приветствует новый Кандидат в Маги от нашего славного города!

Сашу подтолкнули в спину, и он послушано шагнул вперед, приветливо махнув избирателям и харизматически, как учили, улыбаясь. Остановиться ему не пришло в голову, и он чуть не полетел с крыши вагона. Его едва успели подхватить телохранители (откуда они здесь взялись?! Никто не помнил, чтобы они садились в бронепоезд!).

Но слова ведущего уже подхватил мистер Мистер:

– Бог знает, как я рад видеть вас, дорогие друзья! Вы верили в меня, когда выдвигали меня Кандидатом в Маги! Спасибо вам! Но обстоятельства изменились, и я прошу вас столь же тепло принять нашего нового Кандидата и будущего Мага! Итак, вот он – ваш Единый Кандидат!

Саша улыбался и размахивал руками, толпа послушно откликалась на каждую реплику и каждое движение.

Все было просто прекрасно. Казалось, сейчас начнется привычная череда речей, прерываемая привычной чередой оваций.

Но тут ведущий хитро подмигнул толпе и ловко оттеснил мистера Мистера от микрофона.

– Ну, что же, я думаю, мы вполне достойно встретили наших гостей, а сейчас у нас для них есть маленький сюрприз! Любите сюрпризы?

Публика дружно рассмеялась: кто же не любит сюрпризов?!

Коалиция Единого Кандидата отодвинулась в сторону и с любопытством стала ждать сюрприза.

Сюрприз не заставил себя долго ждать.

Закутанный в сложную драпировку из белой и пурпурной ткани, в золотом венке и черных солнцезащитных очках к микрофонам степенно вышел крестный цезарь, собственной персоной. В зубах его была толстая сигара – такая же, как и у его надувного ставленника мистера Мистера.

Любители беспокойно переглянулись. Мистер Мистер отчаянно захлопал в ладоши. Как ни странно, никто не подхватил его порыва: слов крестного цезаря ожидали в напряженной тишине.

– Спасибо, – неспешно произнес крестный цезарь. – Очень рад, что вы все собрались здесь по моей просьбе. Я вообще люблю, когда мои просьбы выполняются быстро и с удовольствием.

Он задумчиво попыхтел сигарой и продолжил:

– Одного господина я попросил выиграть выборы. Для начала – просто стать Кандидатом в Маги. Но, как это видно уже сейчас, Кандидат из него не вышел. То есть, просьба моя осталась невыполненной. Право же, мне обидно.

Мистер Мистер побледнел и на полусогнутых ногах подскочил к цезарю со словами:

– Позвольте, я проясню ситуацию…

Не долго думая, крестный цезарь достал изо рта сигару, задумчиво глянул на огонек и ткнул им прямо в живот мистера Мистера.

Хлопок! Шумный вздох в толпе – и только грязные рваные ошметки осыпались к ногам крестного цезаря.

Мистера Мистера больше не было.

– А что тут прояснять? – вздохнул крестный цезарь. – Все яснее ясного. Кандидат не оправдал и одного самосвала вложенных в него денег. Ну, ничего, со всяким бывает. Я же хочу представить вам нового Кандидата, того, кто действительно сможет стать достойным представителем нашего славного города, ну и, конечно – Магом! Итак, встречайте!

Саша Шум привычно сделал шаг вперед. Он улыбнулся и помахал публике. Он даже приготовился открыть рот, чтобы правильные слова сами собой чудесным образом полились в уши публики…

Но крестный цезарь указывал совсем в другую сторону.

Туда, откуда в паровозном дыму, но при том – в сверкающем белизной костюме, сияя белозубой улыбкой, под восторженные вопли и громовые аплодисменты приближался великолепный и неотразимый Независимый Кандидат!

– Вы любите сюрпризы? – пробормотал потрясенный Богдан. – Я – нет…

3.

Бронепоезд с оптимистичным названием «Врешь, не возьмешь!» позорно убегал по темному тоннелю в темные глубины Земли. Его пассажирам не было места под ласковым солнцем, которое, как наивно полагают многие, светит для всех одинаково. Может быть, где-то там, за границей Локализации, за пределами Периметра, они чувствовали бы себя в безопасности.

Но выхода из этой, волшебной реальности не было. А если бы и нашелся способ выбраться из колдовского мира Игры, то как пришлось бы им жить с сознанием того, что они обрекают людей – всех людей без исключения – на поражение перед обаятельным, но безжалостным и жестоким порождением зла?

Что ждет тот мир, где властью и безмерным могуществом Мага будет наделено одно-единственное, злобное, эгоистичное и ограниченное существо?

Пассажиры штабного вагона поглядывали друг на друга без особой теплоты и нежности. Все изгои были разными, совершенно непохожими и даже чуждыми друг другу. Но всем им хватало понимания ужаса надвигающейся катастрофы.

Их не стали преследовать те, кто внезапно почувствовал исключительную и безмерную власть над ними Игрока номер ноль – пришельца из злого и холодного Мрачного Будущего. Слишком велик был восторг перед новым кумиром, чтобы тут же броситься на расправу со сверженными идолами. Поезд успел скользнуть в жерло туннеля – прежде, чем какой-то фанатик бросился следом и, взорвался вместе с охапкой динамитных шашек, похоронив себя и засыпав творение непоседливых гномов.

Теперь изгоям не было, куда податься: с обоих концов тоннеля их ждали настороженные политические противники и толпы взбудораженных избирателей. А потому поезд шел неспешно, печально покачивая полупустыми вагонами.

В штабном вагоне царило уныние. Не хотелось даже обсуждать странные подробности столь резкой перемены в отношении к гостям жителей Того Света. Даже нелепый конец мистера Мистера никого особо не тронул. Впрочем, вряд ли кто-то из присутствующих действительно хорошо к нему относился. Фигура-то была дутая – и в прямом, и в переносном смысле.

– Интересно, а баба Яна – она тоже попала под чары своего же собственного творения? – задумчиво произнес Эрик. – Нет, я с чисто познавательной точки зрения интересуюсь…

– А кто его знает, – произнес Богдан, и рука его сама потянулась к карману. – Баба Яна, говоришь…

С каким-то странным чувством он нащупал в кармане среди мелочи и скомканных бумажек небольшой предмет. Богдан замер на секунду – и вытащил на свет фигурку пряничного человечка.

– Хе, сладкое любишь? – усмехнулся Эрик. – На черный день припас? Ну, так он, считай, настал…

– Вот именно… – пробормотал Богдан. – Вы знаете, что это такое?

И он сбивчиво поведал товарищам по несчастью о происхождении этого засохшего куска теста. Глаза приятелей немедленно засветились каким-то лихорадочным блеском.

– Куколка Вуду… – задумчиво произнесла Криста. – Что же ты раньше молчал?

– Вначале оставлял на крайний момент. А потом забыл, – признался Богдан.

– Так, может, мы ему голову открутим – да и дело с концом? – кровожадно сверкнул глазами Генерал и даже задрожал от предвкушения.

– А почему бы и нет! – решительно сказал Богдан и ухватился пальцами за маленькую пряничную головку.

Над маленьким пряничным человечком сгущались зловещие черные тучи.

– Стойте!!! – отчаянно крикнул Архивариус и бросился к Богдану с выставленными вперед руками. – Да вы с ума сошли!

– Аргументируйте! – сказал Эрик.

– Да, действительно, куда торопиться! – согласилась Криста. – Давайте все предварительно как следует обдумаем. В конце-концов, мы не какие-то бесчувственные убийцы!

– Убийцы-убийцы! – прорычал распаленный Бригадир.

– Дайте его мне! – взвизгнула Степанида. – Я, так и быть, возьму грех на душу!

– А вы уверены, что это сработает? – усомнилась Карина.

– А вот сейчас и проверим… – проговорил Богдан.

– Да успокойтесь вы! Если мы вот так, безо всякой причины расправимся с Игроком номер ноль, то нарушим Правила! – умоляющим голосом сказал Архивариус. – Поймите, убив Независимого Кандидата, мы не убьем его дело! Доминатор рано или поздно найдет способ вернуться! Вы же помните – одна секунда там, в Мрачном Будущем – и целая вечность здесь! Это средство поможет только на очень короткий срок! Или не поможет вовсе!

Архивариус говорил с возбужденными изгоями, как с детьми, которых надо убедить выбросить любимую игрушку, как переговорщик общается с психом, готовым броситься на асфальт с небоскреба:

– Поймите, победить Доминатора можно только, строго следуя Правилам! Подлость – это не наш, это его конек, и нам здесь с ним не тягаться! Неужели тогда, когда у нас, наконец, есть Правила, мы не воспользуемся этим и не доведем Игру до конца?!

По глазам присутствующих было видно, что слова Архивариуса для них недостаточно убедительны. Им хотелось мести и легкого разрешения невероятного клубка проблем. Даже Толик и Марина, даже Тема и Светка с нетерпением ждали расправы над пряничным человечком. Не говоря уж о суровых санитарах (и откуда они только взялись на бронепоезде, черт подери?!).

Только Саша Шум пребывал в состоянии высокого равнодушия к происходящему, словно какой-нибудь, забытый миром буддистский монах: его куда больше беспокоила новая дырка на стянутом с головы пакете.

– В конце-концов, – в отчаянии бросил Архивариус. – Кто мешает разделаться с Доминатором в самый крайний момент – когда не будет уже другого выхода?!

Архивариуса неожиданно поддержал Генерал:

– Все верно. Не стоит пороть горячку. Главный калибр должен ударить неожиданно и в упор. Я согласен с Архивариусом. Прибережем этот вариант в качестве резерва.

– Мне надо успокоиться! – воскликнул Бригадир, большое круглое лицо которого налились краской от пережитого волнения. – Где коньяк?! Тут был коньяк!…

Дрожащей рукой Богдан засунул пряничную фигурку обратно в карман. Все были возбуждены и пожирали друг друга нервными взглядами. Наконец, Толик поднял руку и решительно сказал:

– Есть предложение: давайте считать нашу находку добрым знаком. Теперь у нас на руках серьезный козырь. Думаю, этого достаточно, чтобы перестать трусливо бегать, а взглянуть опасности прямо в лицо…

– Я давно говорил: давайте врежем по вражескому логову из всего моего арсенала! – загорелся Генерал, и в глазах его замелькали отблески далеких взрывов. – Да я весь город с землей сравняю!

– Нам нужно всего лишь выиграть выборы! – сказал Толик. – И враг у нас, по сути, всего один – Независимый Кандидат. Здесь танки и пушки бесполезны…

– Что вы знаете про выборы, – проворчал Генерал. – Еще как полезны…

– Для начала нам нужно найти безопасное место для предвыборного штаба, – сказала Марина. – А поскольку в город нам выходить опасно…

– Я пойду! – неожиданно заявил Тема.

Магистр Правил долго молчал, оставаясь наедине со своими невеселыми раздумьями. Но, видимо, молчать ему надоело. Да и как молчать, если уже невозможно сидеть, сложа руки, наблюдая за этими болтливыми, но совершенно бестолковыми взрослыми?

– Я пойду, – повторил Магистр. – Я не избиратель, меня не тронут. Я найду надежное место, мои Крысы помогут мне…

– И я пойду, – сказала Светка.

Тема хотел было возразить, но тут стена вагона растворилась в густом тумане: там, всего в паре шагов, начиналась Коломенская Чаща. Трудно было найти более убедительный аргумент.

– Хорошо, – нехотя произнесла Марина. – Только осторожно…

Богдан заерзал на месте и неуверенно произнес:

– Посмотрите там, на опушке. Там должно быть кое-что. Кое-что должно было вырасти. Что-то похожее на Мрачное Будущее, только не такое мрачное…

Все с подозрением уставились на Богдана.

– А что? – пожал плечами Богдан. – Я ничего. Да, я забыл вам еще кое про что рассказать. Такой уж я забывчивый…

…Пропажу неугомонного Кандидата обнаружили только тогда, когда следом отправились Тема и Светка. Вагонная стена снова была на месте. На месте были и растерянные санитары, и мятый оранжевый пакет.

Но Кандидата нигде не было.

Пока Богдан давал вынужденные объяснения по поводу странных семян еще более странного Другого Будущего, Саша Шум тихонько поднялся со своего места в углу вагона и шагнул за условную, туманную границу вагона.

Он не собирался искать новых приключений, просто ему, как говорится, приспичило, как это бывает у всех нормальных (и ненормальных) людей. Блаженно улыбаясь, Саша скрылся за уютными кустиками. А когда собирался вернуться обратно – на месте полюбившегося интерьера штабного вагона были лишь густые темные заросли.

Саша испуганно запричитал и бросился, куда глаза глядят, умудрившись незаметно промчаться мимо Темы и Светки, которые только что следом за ним вошли в Чащу.

Он бежал, и ноги его тонули в густой вязкой траве, кусты и деревья тянули к нему свои корявые лапы, какие-то твари злобно рычали из зарослей. Всюду ему мерещились злые глаза, а весь лес представлялся ему гигантской утробой, которая уже проглотила его, и теперь стремится переварить, смешав с землей и опавшими листьями.

В общем, посетил Сашу очередной приступ буйства разбушевавшегося воображения, средства от которого от которого прекрасно знал Андрей Алексеевич, но которого не было сейчас у несчастного Кандидата в Маги. Даже оранжевый пакет, в котором можно было спрятаться от ужасов окружающего мира, куда-то пропал.

А потому, едва завидев впереди какой-то белесый туман, Саша несказанно обрадовался: он почему-то тут же вообразил, что это – обратный вход в потерянный им поезд. Добежав до тумана, Саша немедленно нырнул прямо вглубь.

Это было довольно непривычное ощущение: будто граница бесформенного белого облака была неуловимо плотной и вязкой. Саша словно завис на переходе из леса в белое ничто. Впрочем, ощущение быстро закончилось, и Саша обнаружил себя стоящим посреди знакомых московских улиц.

Странности, однако, только начинались.

Саша Шум не смог бы точно описать свои ощущения, но показалось ему, что город этот совершенно пуст. Только вовсе не мертв – пустота его, была особенной, какой-то, напряженной, ожидающей своего скорейшего заполнения.

Саша глубоко вздохнул и невольно улыбнулся: воздух звенел свежей и чистой энергией, и сила его тут же передалась Саше. Ему захотелось немедленно сделать что-нибудь хорошее – только он не представлял, что именно.

Пройдясь немного по этим улицам, Саша понял, что находится в каком-то другом месте, хотя и очень похожем на Москву.

«Вот бы встретить кого-нибудь знакомого» – подумал Саша.

И тут же, его окликнул бодрый и добродушный голос:

– Какие люди! Надо же, не ждал, не ждал, но рад, рад!

Саша оглянулся и даже подпрыгнул от какой-то совершенно щенячьей радости: перед ним, приветливо раскинув руки стоял сам Генерал-Директор!

– Это вы! – заверещал Саша, семеня к своему кумиру. – А я…

– Я знаю, знаю, – добродушно сказал Генерал-Директор. – Ты немножко потерялся. Но зато и нашелся очень быстро!

– А… А где это мы? – поинтересовался Саша Шум, настороженно оглядываясь.

Генерал-Директор хохотнул и похлопал Сашу по плечу своей крепкой ладонью:

– Мы с тобой в так называемом Другом Будущем.

– Как это? – не понял Саша.

– Ну, про Мрачное Будущее ты слышал?

– Да, немножко.

– Вот, и это тоже Будущее. Только Другое. Ты, Саша, не забивай себе голову всеми этими сложностями. В конце-концов, ты – Игрок, ты – Кандидат в Маги. Ты совершенно не обязан понимать и разбираться, ты должен действовать. И посмотри, как все здорово получается: ты ворвался в Игру, собрал вокруг себя столько важных шишек, все носятся с тобой, как с писаной тобой! Разве это не здорово?

– Я не знаю, – честно признался Саша.

– Это здорово! – тоном, не терпящим сомнения, сказал Генерал-Директор. – Ты уж мне поверь.

– Я вам верю! – преданно глядя в глаза Генерал-Директору, заявил Саша. – И что мне теперь делать?

– Как что? – развел руками Генерал-Директор. – Твори свое, Другое Будущее! Оно совсем молодое, только-только начало пробиваться! И все, что от тебя требуется – это желание и фантазия! Правда, здорово?

Саша стоял посреди огромного пустого города в полнейшей растерянности. Нужно было что-то придумать, что-то удивительное и потрясающее воображение. А как придумать что-то потрясающее воображение, если под рукой нет таблеток?

4.

Тема собирал своих Крыс на все том же заброшенном заводе, право на руины которого они вырвали себе с боем. Крысы собирались бесшумно и быстро, без лишних вопросов. Грызун сказал – надо, значит, так оно и есть.

Настроение у всех было боевое: они уж и не надеялись на возвращение к привычной жизни стаи – дружной, бесстрашной и хищной. Это было невозможно без Грызуна, который неожиданно бросил их и ушел по своим, совершенно непонятным делам.

Особенно неприятно было то, что с ним была ведьма. Пусть и слишком молодая, не очень матерая, но, все-таки, из чужого лагеря. Поначалу Крысы были возмущены настолько, что хотели было плюнуть на Тему и избрать нового Грызуна. Больше других на этом настаивала жутко обиженная Химия.

Но с этими дурацкими выборами в городе начался такой безумный кавардак, что все крысиные вопросы стали вдруг казаться какими-то совершенно детскими, не стоящими ни сил, ни времени. И Крысы разбрелись по норам, где со страхом и даже брезгливостью наблюдали за болезненным ажиотажем взрослых.

Ведь только со стороны было видно, насколько все происходящее глупо и бессмысленно, в каких восторженных идиотов превратились папы с мамами и дедушки с бабушками. Те, кто были поумнее, просто хмуро помалкивали, а самые несдержанные высказывали свое мнение вслух, за что немедленно подвергались домашнему террору.

А потому, когда неожиданно объявился Тема и намекнул на возможность встряхнуть «предков» и вернуть все в привычное русло, Крысы, не задумываясь, бросились обратно в стаю.

Косо глядя на Светку, они, все-таки, на этот раз придержали свое недовольство, и Тема повел банду к одному ему ведомой цели.

Крысы быстрым ручейком двигались по обезумевшему городу, пространство которого заполонили образы улыбчивого Независимого Кандидата. Они старались не смотреть на этих людей, многие из которых часами могли стоять посреди улицы, умильно разглядывая лик любимца, или же, повинуясь каким-то внутренним демонам, падали ниц и принимались молиться на гигантские плакаты.

Это было отвратительно и ужасно – хотелось побыстрее убежать от всего происходящего – и стая ускоряла бег.

В один момент Тема предостерегающе вскрикнул, и Крысы замерли: дорогу им преградил старый знакомый.

Это был Волкоп. В глазах Крыс мелькнули сомнение и страх: неужели их столь многообещающий рейд закончится, так и не начавшись?

– Куда путь держим? – поинтересовался Волкоп.

– В Коломенскую Чащу, – честно ответил Тема.

– Там для вас небезопасно, – заметил Волкоп.

– А где для нас безопасно? – нахмурившись, поинтересовался Тема.

Волкоп ничего не ответил. Лишь коротко козырнул и отошел в сторону, словно освобождая стае путь. Это уже само по себе не могло не удивить Крыс. Только удивляться им сейчас совсем не хотелось, им хотелось бежать вперед, им хотелось действовать.

Волкоп глянул вслед убегающей стае, за тем – на группу истерически рыдающих девушек: они смотрели агитационный ролик Независимого Кандидата. И на твердом лице Волшебного Милиционера на мгновение появилась растерянность, сменившаяся какой-то беспросветной тоской. Но это лишь на мгновение.

… А стая уже приближалась к самой опушке Чащи. Зеленая стена встречала пришельцев из железобетонного мира настороженно и враждебно. Дерн перед лесом вздрагивал и чуть заметно колыхался, намекая на множество ловушек и кровожадных растительных монстров. Внутри толстых стволов раздавалось голодное урчание.

Крысы неуверенно озирались: они понятия не имели, как следует вести себя в этом чуждом и хищном зеленом мире.

– Я впереди пойду, – заявила Светка.

Никто не стал с ней спорить. Все знают: Чаща что угодно может сделать с человеком, особенно, если он не в ладах с лесом и ведьмами. А потому Светка двинулась впереди – и деревья расступились перед ней, образовав удобную тропинку там, где только что были лишь непролазные заросли. Крысы гуськом двинулись следом.

Чаща не трогала тех, кто был приглашен доверенным лицом – в данном случае Светкой. Но она не упускала случая намекнуть на то, что простым смертным здесь не место: тонкие ветки били по лицам, оставляя жгучие красные полосы, за ноги предательски хватали лианы, злобные колючки цеплялись за одежду, запутывались в волосах и копошились там, тоненько и мерзко попискивая.

– Мы хоть знаем, куда вообще идем? – неуверенно поинтересовался Гарь.

– Знаем, – отозвался Тема, следовавший прямиком за Светкой. – Тут недалеко.

– А то что-то уж больно неуютно! – пожаловался Гниль, отмахиваясь от назойливого шершня величиной с кулак.

– Ничего, – успокаивал стаю Тема. – Главное добраться, а там все будет просто…

Неизвестно, верил ли он в собственные слова. Но в действительности все оказалось далеко не просто. У того самого, ориентира, что дал им Богдан – огромный дуб с черным бездонным дуплом – действительно нашлось НЕЧТО, то, что по словам Богдана должно было произрасти из таинственных семян бабы Яны.

Только вот Крысы не оказались первооткрывателями этой новой аномалии.

Их здесь уже ждали.

– Черт! Мясорубщики! – с ненавистью произнесла Химия и склюнула в густую траву под ногами.

Это действительно оказалось крайне неприятной неожиданностью: путь к заветному туману Другого Будущего преграждали ряды по пояс голых, покрытых страшными татуировками здоровяков.

И было похоже, что Крыс он поджидали специально.

– А вот и они! – радостно произнес Рыло. – Это же какой нам подарок!

– Просто бальзам на старые раны, – усмехнулся Шрам.

– Ну, что, не забыли с собой свое бешенство прихватить? – поинтересовался Рыло. – А то вот, у нас есть добровольцы – попробуйте их покусать!

И тут Крысы перепугались по-настоящему: со всех сторон из чащи, ломая кусты и выдергивая из земли куски дерна, на них двинулись страшные ожившие коряги. Вместо рук у них были сучья и засохшие ветки – лучшее, что можно придумать, чтобы рвать человеческую плоть в клочья. Вертикальные трещины вдоль этих полусгнивших колод трещали и стучали, как голодные пасти хищников.

Крысы не боялись никого из людей. Но бездушные лесные твари были настолько им чужды и страшны, что у кого-то из Теминых друзей сдали нервы. И когда монстры схватили свою первую жертву – орущего благим матом Гниль – они просто попадали на землю, в страхе крича и закрывая головы руками.

И только Светка спокойно вышла вперед. Она двинулась вдоль рядов наступающей нежити, нежно касаясь ладонью трухлявой коры. Гниль был выпущен из цепких лап, и теперь отползал к своим, а в глазах его светилась какая-то смесь безумия и счастья.

И вскоре все эти монстры превратились просто большую груду плохо обработанных дров, от которой никак не приходилось ждать угрозы.

Мясорубщики, которые уже приготовились было кинуться вслед за своими передовым отрядом – чтобы закрепить результат, добивая поверженных врагов короткими, но увесистыми дубинками – теперь же он замерли в нерешительности, словно бы не веря собственным глазам.

– Эге, – сказал Шрам, – да среди них ведьма!

– Как это? – насупился Рыло. – Откуда у них ведьма? Ведьмы не общаются с Крысами!

– А я и не ведьма, – негромко, но отчетливо сказала Светка.

– Да как же ты могла?! – зло крикнул Рыло. – Эти малолетки – они враги Чащи, ты что, не видишь? Они враги, а мы друзья!

– Вот ваши друзья, – сказала Светка и слегка дунула на самую здоровенную и жуткую корягу.

Коряга заскрипела, затрещала и вдруг издала какой-то совершенно кошмарный вопль, смешанный из скрипа дерева, шума урагана в ветвях деревьев и воя целой стаи волков на полную луну.

В тон ей отозвались все прочие деревянные чудища.

– Идите к друзьям, – предложила коряге Светка.

И весь этот издохший и вновь воскрешенный лес послушно двинулся в сторону Мясорубщиков.

Те занервничали, забормотали какие-то заклинания (наверное, те, с помощью которых до этого управляли трухлявыми монстрами). Только ничего не вышло из их стараний, и Мясорубщики в страхе бросились прочь, преследуемые медленно, но верно прущими деревянными трупами.

А в освобожденном пространстве виден был теперь лишь плотный белесый туман. Он клубился, но не распадался на бесформенные фрагменты и струйки, как настоящий туман. Он просто ждал, приглашал к себе, намекая на какие-то тайны новые и загадки.

И Стая, словно зачарованная этим зрелищем, двинулась туда – вслед за Грызуном и Светкой, ее неожиданной ведьмой-спасительницей. И вскоре исчезла, поглощенная безмолвным туманом Другого Будущего.

5.

Бронепоезд снова стоял на потайном запасном пути. Если Бригадир не преувеличивал – то где-то в районе Земного ядра. Верилось в это с трудом, так как туннель был как туннель, никаких аномалий температуры и силы тяжести не наблюдалось. Но на все вопросы любопытных любителей Бригадир лишь хитро улыбался. Что там говорить – гномы знали свое дело, когда осуществляли этот свой грандиозный проект.

Члены коалиции Единого Кандидата продолжали коротать время за игрой в карты. Их не очень-то волновало происходящее где-то там, на поверхности. Ведь и банальная карточная игра может иногда оказаться увлекательнее больших политических Игр.

Но Марина уже не находила себе места: от Темы не было никаких вестей. Хотя и было оговорено, что они вместе со Светой всего лишь взглянут на происходящее – и вернутся. Но этого не произошло. И Марина готова была биться головой о бронированную стену вагона, которая совсем недавно еще была порталом в тот, наземный мир, мир обезумевшей Волшебной Москвы.

– Я не могу больше ждать! – кричала она Бригадиру. – Хватит сидеть, сложа руки! У меня сын пропал!

– А у нас – Кандидат! – плаксиво поведали Чип и Дейл.

– Кандидат у всех пропал, – заметила Степанида, тасуя карты. – Я тоже не понимаю – что это мы в нору забились, как хорьки какие-то?

– Я не хорек! – обиженно отвечал Бригадир. – Но опасаюсь: если нам и удалось так легко сбежать из метро, то это не означает, что мои ребята не подготовились, как следует, к встрече…

– Любители могут сделать нас невидимыми! – возражала Марина.

– Не, на всех маны не хватит, – покачала головой Криста. – Мы уже пробовали…

– А почему нам не пройти просто через пространство, как это сделали дети? – поинтересовался Архивариус.

– И бросить мой любимый поезд? – возмутился Бригадир.

– Неужели куча железа для вас важнее человеческих судеб? – поразился Архивариус.

– Сами вы – куча! – обиделся Бригадир. – Это великолепный сверхбронированный и сверхскоростной бронепоезд, мечта любого коллекционера!

– Да, славная машина, – согласился Генерал, просверливая взглядом карты сидевшей перед ним Степаниды. – Только вот толку от нее в современной войне…

– О чем мы вообще с вами говорим? – игнорируя замечание Генерала, сказал Бригадир. – Этой вашей Светки-то нету! Кто будет стенку растворять? Вот то-то же!

– Ну, этому мастерству, скажем, именно я внучку научила, – откладывая карты, сказал Карина. – Так что, если все согласны – я открою дверь в Чащу…

– А можно – в мой штаб, на ВВЦ? – сверкнув глазами, поинтересовался Генерал. – Я бы подтянул кое-какие силы…

– Нет, – покачала головой Карина, – я могу открыть проход только в Чащу. – Но ведь именно там находятся эти ваши ростки, Богдан? Ростки Другого Будущего?

– Ага, – кивнул Богдан. – Там.

Карина встала из-за стола, небрежно швырнув на сукно карты, подошла к стене. Она лишь коснулась пальцами полированного дерева, как стена стала размываться бесформенными кляксами, а в душный воздух подземелья проник дурманящий аромат лесных трав.

– Должна предупредить вас, – сказала Карина. – Как только я покину это помещение – назад уже пути не будет. Слишком велико расстояние…

– Стойте! Дайте подумать! – воскликнул Бригадир.

Но в таинственные объятья леса уже бросились взволнованные телохранители Чип и Дейл. Следом, даже не оборачиваясь, шагнули на мягкую траву Толик и Марина. За ними последовали Архивариус и любители. Бормоча себе под нос какие-то проклятья, пошла и Степанида. Генерал с недоверием посмотрел на зеленые заросли, закутался в свои черные крылья и решительно направился туда же…

Бригадир пыхтел от раздирающих его внутренних противоречий, а на него терпеливо смотрела королева ведьм Карина.

– Решайтесь, Бригадир, – сказала она. – Как только я уйду, вы останетесь наедине со своим любимым паровозом…

– Какие же вы все эгоисты! – отчаянно воскликнул Бригадир и, опустив голову, вошел в лес.

Последней свой шаг сделала Карина. Как только она оказалась среди прочих на небольшой лесной полянке, зыбкий интерьер штабного вагона мгновенно схлопнулся в ничто – будто и не было этого удивительного перемещения в пространстве.

– Куда идти? – нетерпеливо спросила марина у Богдана.

– А я знаю? – развел руками Богдан. – Где мы вообще? Я в лесу сразу теряю ориентацию и человеческий облик. Я типичный городской житель…

– Вот нам сейчас покажут! – пообещала Карина, кивнув в сторону края полянки.

Там на ногах-сучьях нелепо покачивалась колода с воткнутым в макушку топором.

– Идите за мной! – проскрипела колода.

– Да, да, профессор, мы идем! – вежливо сказала Карина.

– Профессор? – недоуменно переспросил Архивариус.

– Да, именно, – кивнула Карина. – Профессор философии, доктор наук, член-корреспондент… В общем, долгая история, как-нибудь в другой раз.

Архивариусу не оставалось больше ничего, кроме как покачать головой: руки у него по-прежнему были заняты Архивом.

Переход оказался совсем недлинным, а колода-профессор – отличным проводником. И теперь бывшие изгои стояли перед колышащейся туманной границей времен.

– Оно? – спросила Карина.

– Не знаю, – честно признался Богдан. – Когда уходил – совсем маленькое было, собачка на него только-только…

– Далась тебе эта собака! – усмехнулся Эрик.

– А что поделать, если это на меня самое большое впечатление произвело! – сказал Богдан. – Говорю тебе – вылитая Рублевка!

– Ладно, хватит тут языками чесать, – довольно грубо сказала Степанида. – Пошли, раз уж вы нас из-за стола вытащили!

Первой шагнула в туман Марина, ну а следом – и все остальные. Ни страха, ни сомнений ни у кого уже не оставалось. Осталось совсем другое: два дня до выборов в Маги.

– Как здесь хорошо! – сказал Толик, вдыхая свежий воздух Другого Будущего. – Разве можно это сравнить с Мертвым Городом из Мрачного Будущего?

Остальные молчали, прислушиваясь к собственным ощущениям. Однако же долго пребывать в раздумьях им не дали.

Раздались странные звуки, и над головой замелькали какие-то яркие предметы, повсюду начали вспыхивать ослепительные лучи, один из которых вдруг, как бы ненароком, срезал по диагонали жилой дом. Только дом почему-то не рассыпался, как подобает дому, а развалился на две части, словно картонная коробка.

И тут же сверху, на асфальт со звуком упавшей кастрюли грохнулся большой предмет, напоминающий приплюснутую игрушечную юлу. Чудо-аппарат задымился, и из него полезли злобного вида существа. Мимо, направляя ослепительные лучи на этих монстров, промчался диковинный агрегат на трех гусеницах. Он поливал монстров струями пламени из больших раструбов на носу, а беглецы отстреливались из нелепых длинноствольных пистолетов, изрыгающих едкую зеленую жидкость.

Вокруг творилась странная кутерьма наполненная все той же, не слишком натуральной, нелепой стрельбой и кутерьмой.

– Что за чертовщина? – пробормотал Эрик. – Что за дурацкие компьютерные игры?

– Это и есть Другое Будущее? – с сомнением произнесла Криста.

Но тут раздался бравурный гром труб – и стрельба немедленно прекратилась. К вновь прибывшим уверенной походкой приближался значительного вида господин – в невероятно пышной, видимо, парадной форме, увешанный орденами, с двумя саблями на обоих боках и шляпе с пером и со звездами.

– Это еще что за клоун? – усмехнулся Генерал.

– Стиляга! – желчно заметила Степанида.

Но тут всех удивили любители, которые в один голос пораженно воскликнули:

– Наставник?!

И, секундой позже, к любителям присоединился Толик:

– Мэр? Неужели это вы?

Подошедший снисходительно осмотрел пришельцев из Настоящего и сказал:

– В последнее время один юноша упорно величает меня Генерал-Директором. Я даже привык к этому странному титулу. Но вы все правы – каждый по своему. И я чертовски рад вас видеть, друзья!

Через некоторое время все они уже сидели у фонтана, неподалеку от памятника Пушкину. Пушкин был все такой же, и все так же, время от времени, что-то строчил в своем блокноте. Только голуби в этом времени вели себя несколько скромнее.

Людей же вокруг почти не было, и данный факт очень настораживал любителей. Наставник же четко и быстро объяснял, расставляя все по своим местам. Он снял свой чересчур вызывающий парадный мундир, и теперь, в обыкновенной рубашке, заправленной в джинсы, выглядел куда более демократично.

– Понимаете, – говорил он, – все, что вы видите вокруг это пока лишь наброски, черновик нового мира. Каким он станет – зависит от тех, кто будет готов жить в этом, другом будущем…

– А что же это за «летающие тарелки»? Дурацкие лазеры, как из игровой приставки «денди»? – спросил Толик. – Это чье будущее?

Мэр, он же Наставник печально развел руками:

– А что? И такое Будущее возможно. Таким его видит ваш Единый Кандидат. Тут уж ничего не поделаешь – у каждого свои фантазии. Скажите спасибо, что у него они довольно инфантильные и не слишком жестокие.

– А что же будет, если его изберут в Маги? – покачала головой Марина.

Наставник усмехнулся:

– Понимаете, Другое Будущее, оно на то и Другое, чтобы стать альтернативой единственному предложенному людям варианту. Оно может быть любым – злым и добрым, светлым и таким же мрачным. Все зависит только от тех, кто творит Будущее, от тех, кто делает свой выбор…

– И раз весь город пуст… – проговорил Эрик.

– …значит, никого в этом, Другом Будущем нет, – печально сказал Наставник. – Да, там, в Настоящем, все, как один готовы проголосовать за Независимого Кандидата, а потому всем им место в другом – Мрачном Будущем, которое этого Кандидата и породило…

– Так неужели ничего нельзя изменить? – тоскливо произнес Богдан.

И тут на ноги вскочил Толик. Выглядел он возмущенным, возбужденным – словно с него окончательно сошло все его многолетнее оцепенение.

– Как это – нельзя?! – воскликнул он. – Посмотрите вокруг: сколько свободного места! Это значит, что здесь есть место каждому, каждому, кто решит изменить свой выбор! Надо только дать возможность людям сделать этот единственный, самый важный в их жизни выбор! Может быть, именно ради этого выбора и начиналась Игра!

Мэр посмотрел на Толика долгим пронзительным взглядом и сказал:

– Я всегда верил, что ты поймешь истину. Видишь, как все просто…

Наступила тишина. Все пребывали в раздумье. Видимо, и эта тишина, и это раздумье были неслучайны, как и все в волшебной Игре.

А потому Архивариус не особо удивился, найдя неподалеку прислоненную к гранитному борту фонтана старенькую гитару. Он взял ее в руки, настроил, и тихонько, чтобы никому не мешать, запел:

Серый ливень и дымкой размыт горизонт, Серый город прячет ряды серых глаз. Я отброшу в туман свой серый зонт. Все впереди, я на старте сейчас. Ведь я не больше, чем черновик Я набросок небрежных линий. Кто расставит, где тень, где блик, С кем делить мне место в этой книге? Все неясно вокруг и невнятны слова Бесполезен вопрос и туманен ответ: Кто стреляет в меня, и где те острова На которые, может, забросит сюжет? Среди ломаных линий увидел ее. Не ее – лишь набросок, туманный намек. Эй, создатель, смелей делай дело свое: Есть бумага в линейку – пиши поперек…

– Вы чего это тут шумите? – поинтересовался насмешливый голос. – Если уж поете – пойте что-нибудь современное или хотя бы веселое! Что за пессимизм, в конце концов! Посмотрите, как здесь здорово!

К бывшим изгоям незаметно приблизилась большая компания подростков. И впереди были Светка и Тема.

Забавно: на лицах ребят не было ни тени сомнения в сказанном. Им действительно было хорошо! И они взаправду не понимали, о чем это призадумались эти зануды-взрослые!

– А чего вы удивляетесь? – сказал Наставник, увидев немой вопрос любителей. – Ведь Другое Будущее – это их мир! Мир, который принадлежит по праву им и только им! И все, что мы должны сделать – это всего лишь помочь нашим детям…

Марина, видя повеселевшие глаза сына, даже не решилась броситься к нему с традиционным возгласом: «Вот ты и нашелся! Я так долго тебя искала!» Этого очень хотелось. Но только ей, а не и без того счастливому Теме.

И при виде этих, совершенно необъяснимо, мистически счастливых лиц, Толика осенило.

– Идея, друзья мои! – сказал он, улыбаясь. – Есть одна маленькая идея…

6.

Санитары-телохранители Чип и Дейл обнаружили Сашу, когда тот пребывал в состоянии приятной расслабленности. Правда, добраться до него было не так просто: он сидел, свесив ноги, в большом летающем кресле, метрах в тридцати над землей.

Надо полагать, Саша пребывал сейчас я в созданном им самим персональном раю: всюду мелькали странного вида летательные аппараты, по улицам бодро маршировали вооруженные до зубов звездонавты, время от времени к Саше подлетали на встроенной ракетной тяге суровые командиры с докладом. На все их реплики Саша лишь благодушно кивал и продолжал улыбаться.

Таким, очевидно, и виделось Саше это самое Другое Будущее.

– Так, – задрав голову, сказал Чип, – слезайте, господин Кандидат, вас всюду ищут!

Саша Шум никак не отреагировал на просьбу телохранителя. Он был слишком погружен в собственные дела.

Вот, скажем, пролетел вдали вражеский галактолет (вражеские были синие в отличие от своих – красных). Саша с суровым видом достал из кармана своего космического кителя именной степлер и безо всякой жалости направил его на врага. Щелк – и враг бессильно забился в агонии, надежно пристегнутый к небу скрепкой.

Телохранители переглянулись: они, конечно, оба были отнюдь не академики, однако поняли, что Будущее, сотворенное их подопечным изрядно отдает паранойей.

Тогда Чип достал из кармана «домашнюю заготовку»: личное послание от Генерал-Директора (читай, Мэра, Наставника – кому в каком образе явился в свое время этот посредник между людьми и волшебной Игрой).

– Дорогой Кандидат! – размахивая посланием, крикнул Чип. – Спускайтесь! Генерал-Директор вам кое что передал!

При упоминании о Генерал-Директоре Саша вздрогнул и вроде бы пришел в себя. Его кресло завертелось на месте и как-то рывками опустилось на грешную землю. Чип сунул Саше под нос послание.

Само послание Саша читать не стал. Его гипнотизировал витиеватый вензель в «шапке». Он завороженно водил пальцем по выпуклому рисунку и даже начал было пускать пузыри, но вовремя спохватился и изобразил на лице важность.

– Вас просят прибыть для участия в выборах Мага, – насколько мог официально, сказал Чип. – Пора как следует взяться за наших противников…

– А… – понимающе сказал Саша Шум. – Тогда пошли…

Телохранители Чип и Дейл подумали было, что на этом закончилась самая трудная часть их миссии. Как же они ошибались!

Сначала вокруг просто потемнело, затем откуда-то наползла зловещая тень, и потянуло холодным ветром. С нехорошим предчувствием санитары подняли головы.

Все небо заслоняла необъятная туша гигантского корабля. Смутно вспомнилось некогда виденное кино про День Независимости.

– Флагманский галактолет «Саша», – гордо пояснил Саша Шум. – А теперь пойдем со мной!

Санитары не успели ойкнуть, как раздался характерный хлюпающий звук, с которым втягивают через соломинку остатки сока со дна стакана – и всех троих самым натуральным образом всосало в нутро «Саши».

Санитары растерянно стояли посреди ярко разукрашенного, словно детская площадка, капитанского мостика, а Саша Шум, совершенно преобразившись, словно в один миг став «морским волком» из какого забытого фильма, свирепо раздавал приказы.

Команда в белоснежной форме, словно многократно размноженный морячок Папай из американского мультика, суетливо носилась по мостику, заставляя двигаться нелепую громаду корабля.

– Куда мы летим? – испуганно спросил Дейл.

– Выборы выигрывать, – пояснил Саша. – Как Генерал-Директор велел…

Чип хотел было возразить в том духе, что, мол, Генерал-Директор не то вообще имел в виду. Однако под Сашиным напором потерял уверенность: кто его знает, может, Саша и прав? Неспроста ведь его именем назван такой здоровенный корабль!

Между тем в Сашиной голове по-прежнему царил полнейший бардак. До сих пор никто так и не удосужился толком объяснить ему, в чем же заключается сама суть этих самых выборов. Больше было пустых разговоров, персональных и публичных.

А потому теперь, завладев изрядным межпланетным флотом, Саша решил разобраться с вражеским Кандидатом силой. Просто в его воображении, которое постепенно материализовывалось в этом, Другом Будущем, он был на стороне «красных», а Независимый Кандидат, соответственно, играл за «синих».

– Где враг? – сурово спросил Саша.

– Там! – махнул рукой контр-капитан с роскошными бакенбардами и трубкой в желтых зубах. – Только туда, за границу нашего времени нам выходить нельзя…

– Вперед! – решительно приказал Саша. – Весь флот – на противника!

Спорить с повелителем никто не решился. И огромный флот «красных» нырнул в зыбкую мембрану между Настоящими Другим Будущим.

Волшебная Москва еще не видела такого грандиозного зрелища: сотни больших и маленьких звездных кораблей, весело мигая лампочками, проплывали над головами жителей, и тесного московского неба им совершенно не хватало.

Даже охваченные заразной болезнью выборов, лихорадочно поклоняющиеся своему Кандидату люди, были потрясены увиденным. Люди отвлекались от плакатов и листовок и, раскрыв рты, смотрели в небо.

Сашин звездофлот действительно был чем-то невообразимым. Ибо рожден был когда-то больным сознанием под воздействием изрядной дозы успокаивающих средств с галлюциногенным побочным действием. Действие препарата давно закончилось, но потрясенное Сашино воображение хранило все эти туманные образы, пока не появилась возможность сделать их явью.

У себя на капитанском мостике Саша пребывал в приподнятом расположении духа: воплощение зла, скрывающееся под маской Независимого Кандидата было обнаружено бдительными наблюдателями в центре Красной площади, в окружении огромной толпы поклонников. И теперь этот вражеский Кандидат удивленно смотрел на Сашу с огромного экрана, помещенный в суетливо бегающее перекрестие прицела.

– Прикажете степлернуть противника? – спросил контр-капитан. – Или растворить его в ядовитом сиропе?

Тут Саша несколько замялся. Одно дело – уничтожать врага на расстоянии. А тут – вроде как живой человек…

Саша был большим фантазером, носителем скандальных идей и воплотителем совершенно нелепых поступков. Но никто и никогда не смог бы обвинить его в жестокости.

– Будем брать живьем! – решил Саша.

Его враг, казалось, только и ждал этой фразы. Он усмехнулся с экрана своей ослепительной улыбкой, которая, впрочем, совершенно не подействовала на команду галактолета – ведь люди из будущего не были его избирателями. После чего Независимый Кандидат легко соскочил с трибуны и прыгнул в бесконечно длинный белый лимузин, который понес его по коридору меж тысяч и тысяч человеческих фигур.

– За ним! – воскликнул Саша.

Он явно начинал волноваться, а следом занервничали санитары: чего можно ожидать от Саши, если с ним случится очередной припадок, и он начнет «степлерить» из главного калибра все и вся в округе?!

Между тем кортеж Независимого Кандидата несся во вполне определенном направлении. И будь на месте Саши и его телохранителей, допустим, те же любители, они непременно заподозрили бы недоброе.

Но Сашин флот несся все быстрее, он нависал над маленькими беззащитными машинками, готовый раздавить их, расплющить. Только, почему-то не делал этого, дожидаясь приказа повелителя.

А Саша все никак не мог принять решение. И когда впереди показался гигантский, сотканный их серого тумана спрут Мрачного Будущего, он так и не понял замысла своего врага.

За всем этим наблюдал самый благодарный зритель, один-единственный, который мог бы похвастаться исключительным видом и великолепным обзором всего происходящего. Ведь откуда, кроме как с вершины Останкинской башни открывается такой великолепный вид на московское небо?!

И кто, кроме Арбитра, способен в полной мере оценить грандиозность и комизм происходящего?

Мимо башни с ревом вспарываемого воздуха проносились диковинные корабли, будто созданные необузданной детской фантазией, и башню швыряло из стороны в сторону, как тростинку на ветру.

Арбитр то и дело падал, сбитый с ног взбесившемся полом, но вставал и снова смотрел.

И ни на секунду не переставал хохотать – хохотать безумно, нечеловечески, словно и не смех это был вовсе, а некая изощренная пытка смехом. Но ему, Доминатору в обличье Арбитра действительно было бесконечно смешно!

Неужели он, из своего собственного далекого Будущего, сумел вернуться сюда, только для того, чтобы он, Доминатор Настоящего смог насладиться великолепным спектаклем, полным зла, обмана, предательства, глупости и безумия?!

Конечно, Доминатор слишком хорошо знал собственную натуру: он был уверен, что он сам из собственного Будущего без малейших колебаний задушил бы себя из Настоящего. Или наоборот – лишь бы это имело хоть какой-то практический смысл. А потому понимал, что его двойник, ставший Кандидатом в Маги, делает то, что делает, вовсе не для развлечения своего далекого прошлого.

Во всех его действиях был несомненный смысл и определенная цель. Была такая цель и в этой дикой погоне.

И Арбитр мигом разгадал эту цель.

Он смотрел вслед улетающему синему флоту и продолжал смеяться, грозя своему хитроумному двойнику корявым пальцем в черной перчатке.

Сашин флот врезался в зыбкую туманную стену Мрачного Будущего – сразу же вслед за тем, как туда проник беглый враг.

И тут что-то случилось.

Громадная мощь Сашиной армады дала сбой. Завыли сирены, заметались матросы, разразился невероятной бранью контр-капитан. Бронированный пол под ногами вдруг ушел вниз – и Саша почувствовал падение и крепкие руки телохранителей, которые пытались его удержать.

А потом все полетели кувырком, и Саша Шум с ужасом понял, что сквозь стены галактолета ему стали видны дома, земля и небо.

Потом было больно. Впрочем, вполне терпимо. Саша не успел еще опомниться, а его уже поставили на ноги и принялись усердно отряхивать крепкие санитары. Саша огляделся: его флота нигде не было видно, словно он просто растворился в воздухе!

В этом сером, душном и мертвом воздухе…

Итак, гигантского непобедимого флота действительно больше не было. Зато была прекрасно видна насмешливая ухмылка вражеского Кандидата, который, неспешно, приближался к месту катастрофы.

– Что, – насмешливо произнес Независимый Кандидат. – Чего-то не хватает? Больших игрушечных звездолетов? Своей маленькой империи? Или, может быть, просто удачи, а?

Независимый Кандидат был готов расплакаться от такой несправедливости. Впрочем, его противник был далек от тог, чтобы плясать на костях побежденного. Он с охотой продолжал свой монолог.

– Видите ли, в чем дело, – говорил он. – Все эти ваши творения – они из другой ветви Будущего и здесь им ну просто совершенно не было места. Потому они и исчезли. Просто в ЭТОМ Будущем нет никаких э-э… галактолетов. Скажу честно – здесь вообще мало, чего есть хорошего. Но именно за этим Будущим, так сказать, будущее, хе, хе. Вот такой каламбур получился… А знаете, почему все случится именно так, а не иначе? Да потому, что я выиграю у тебя, ничтожество, по Правилам твоих же собственных приятелей!

Голубоглазое лицо вдруг исказилось гримасой злобы. Игрок номер ноль сделал шаг в сторону Саши, и тот попятился вместе со своими не менее перепуганными телохранителями.

– Ты думаешь – этот мир страшен? – проговорил Доминатор совершенно мертвым голосом. – Да он покажется вам просто раем по сравнению с моими замыслами, которые воплотятся в жизнь, как только я стану Магом! Твой маленький мозг даже не в состоянии понять, о чем я тебе сейчас говорю! О, насмешка Игры, кого же ты послала мне в противники!

Доминатор сделал еще один шаг в сторону Саши, и тот инстинктивно сунул руку в карман, пытаясь нащупать там свой верный пластмассовый бластер. Бластера там не оказалось. Вместо этого он вытащил на свет небольшой круглый предмет.

Монетку на цепочке, маленький сувенир, захваченный им в страшных кремлевских подземельях. Бородатое лицо с монеты сверкнуло злобным взглядом и вроде как даже ухмыльнулось.

– Что там у тебя? – спросил Доминатор, прищурившись. – О, надо же, какие интересные вещи можно встретить в карманах у сумасшедших. Дай сюда, тебе эта штука все равно теперь ни к чему!

Саша Шум насупился и крепко сжал монету в кулаке. Он терпеть не мог, когда у него кто-либо что-либо отнимал.

Доминатор закрыл глаза и выставил перед собой ладони с растопыренными пальцами. Он удивленно хмыкнул и сказал осторожно:

– А, это ты, злобный демон Власти! Не сидится тебе в темных подвалах? Как я тебя понимаю! Но боюсь, что ты не правильно сделал ставку. Зря ты покровительствуешь какому-то неудачнику. Этому Кандидату никогда уже не стать Магом…

Саша Шум вскрикнул: в руке его, казалось, монета раскалилась докрасна. Он выронил золотой кругляш, который тяжело упал на асфальт, подняв маленький фонтанчик пыли.

Бесформенная черная тень, похожая на небольшой смерч, поднялась над монеткой и двинулась в сторону Донминатора. Теперь уже он, побледнев, отступил на один шаг. Земля затряслась, и страшный низкий голос произнес:

– Что ты можешь предложить мне предложить, Игрок? Чем же ты лучше другого Игрока? Ведь Игра ставит Игроков в равные условия…

– Возможно, так оно и было вначале, – небрежно бросил Доминатор, но в глазах его было заметно некоторое беспокойство. – Сейчас же все изменилось. Завтра Выборы, и все избиратели без ума от меня. Можно сказать, я уже выиграл, и власть Мага в моих руках…

Заявление Независимого Кандидата разбилось о хриплый хохот монстра:

– Какой же ты самонадеянный, Игрок номер ноль. Да, ты всего лишь Игрок, хоть и мнишь себя выше людей. Что ты знаешь о Власти? Что может ты понять в этой стихии, которая из убогого, всеми презираемого заморыша способна сделать фигуру, перед которой будут трепетать целые народы? Почему ты настолько уверен, что из этого психа не выйдет нового безумного диктатора, почище Чингисхана и Гитлера?

– Я… Я как-то не думал о таком варианте, – сказал Доминатор и голос его дрогнул.

Всего лишь на миг Доминатор почувствовал свою слабость. Просто он на долю секунды допустил в своем сознании этого «заморыша» к совершенно неограниченной власти. Картина действительно получалась впечатляющая. Однако…

Доминатор бледно улыбнулся:

– В нем недостаточно зла, о величайший из Демонов, мне удалось куда дальше продвинуться на этом поприще. Так что у меня все равно шансов больше…

– Да, ты прав… – произнес Демон. – С ним слишком долго возиться, а ты действительно хорошо поработал…

– Благодарю, – скромно сказал Доминатор.

– Хорошо, – сказал Демон Власти. – Я пойду с тобой. Мне не терпится ощутить ту силу, которая окажется у тебя в руках…

– А я буду не прочь многократно усилить собственную власть, – сверкнул голубыми глазами Доминатор. – Какая удача, что мы встретились…

– Это не удача, это закономерность, – проговорил Демон. – Выиграв выборы, ты получишь в свои величайшую Власть. Как же ты обойдешься без моего посредничества?

– А что делать с этим? – спросил Доминатор, кивнув на перепуганного Сашу.

Санитаров для него как будто вообще не существовало.

– Он должен участвовать в выборах наравне с тобой, – сказал Демон Власти. – Если ты победишь по Правилам, Власть от этого станет только сильнее. Ты даже представить себе не можешь, с каким удовольствием люди сами избирают для себя тиранов.

– О, нет, я как раз очень хорошо это представляю! – расплылся в улыбке Доминатор. – Я так люблю полистать на досуге старые архивы…

Так, мило беседуя, словно старые добрые друзья, Доминатор и черный демон Власти, проследовали к стоявшим неподалеку лимузинам. Машины тронулись и направились в сторону границы с Настоящим.

– Ну, а нам опять придется пешком топать! – стараясь говорить бодро, проговорил Чип.

– Нам не привыкать! – подхватил Дейл.

– Мой галактолет… – дрожащим произнес Саша Шум. – Его больше нет… Генерал-Директор расстроится…

– Еще будет! – пообещал Чип.

Телохранители взяли Сашу под руки и не спеша поволокли в сторону Настоящего.

А монетка со злобным крючконосым профилем так и осталась лежать на пыльном растрескавшемся асфальте.

7.

Война была неизбежна.

Наступают порой такие времена, когда война неизбежна. Война обрывает паутину запутанных и напряженных связей, невыполнимых обещаний и нарушенных обязательств. Война стирает накопившиеся противоречия между странами и народами. Смывает кровью.

Кто ответит: зло это или благо? «Конечно же, зло!» – скажете вы. Но почему же тогда учителя истории с таким упоением рассказывают нам о войнах, о великих сражениях, о героизме и подвигах, которые были бы невозможны, не будь в крови у людей желания стрелять, давить и кромсать своих ближних…

А, может, все совсем не так. Может, это только кажется, что война неизбежна. Может, есть множество способов решить конфликт миром, договориться.

Пускай муравей попробует договориться с муравьедом. И закончим на этом бессмысленный спор.

Итак, несколько сторонников Единого Кандидата готовились к войне. Что бы там ни было, это должна была быть очень странная война. Ведь строилась она на основе вполне определенных условий, из рамок которых невозможно было вырваться, как бабочке не вырваться из цепкой паутины.

Во-первых, эта война не должна была нарушать Правила. Иначе она попросту теряла всякий смысл. Ведь ее итогом должна была стать победа на Выборах Единого Кандидата.

Во-вторых, в этой войне не должен был пострадать ни один человек. Что, ни говори, очень странное условие. Однако же, совершенно необходимое.

В-третьих, Единого Кандидата не должны были воспринимать как врага. Иначе война теряла бы всякий смысл.

Вновь назначенного командующим армии коалиции Генерала все эти условия приводили в бешенство. Однако за долгую карьеру ему приходилось сталкиваться и не с такими ребусами.

Главной идеей этой странной войны была демонстрация силы Другого Будущего.

Штаб Армии Другого Будущего находился на ВВЦ – там же, где и штаб Войска в Настоящем. Просто Генерал считал это место наиболее тактически значимым. Здесь ему было удобнее муштровать своих новых солдат.

Солдаты были удивительные, и друзья время от времени поглядывали на них с содроганием и мурашками вдоль позвоночника. Но других не было, да и быть не могло. А потому приходилось мириться с этой странной реальностью…

– Поймите! – убеждал друзей Толик. – Только тогда, когда люди поймут, что Другое Будущее дает им самые захватывающие перспективы, только тогда они пойдут за нами…

– Тут есть одна проблема, – возражал Эрик. – Люди никак не связывают своего обожаемого Независимого Кандидата с Мрачным Будущим. Более того, по городу уже давно бродят слухи, что это самое Мрачное Будущее – дело рук Магистра и его друзей. То есть нас с вами.

– Значит, нам нужно как-то убедить людей! – горячо говорила Марина.

– Главное – ввязаться в бой, а бой уж все расставит на свои места! – свирепо рычал Генерал.

– А я вообще против войны, – говорила Карина. – И только потому, что не вижу никакого выхода их этого тупика, я соглашаюсь с вами. Только вот боюсь, что до добра вся эта ваша затея не доведет…

– Вы не уверены в своих солдатах, милочка? – усмехнулась Степанида.

– Это наши солдаты, – не моргнув глазом, сказала Карина. – Я просто отделила их от этого мира: дело техники и колдовской практики. И даже не столько я, сколько Мэр. Ведь именно он подкинул эту идею…

Карина ничуть не преувеличивала: солдаты Армии Другого Будущего не были ни обычными людьми, ни крылатыми монстрами Войска, ни мультяшными морячками из фантазий Саши Шума.

Это были зыбкие копии всех участников коалиции, помноженные на многие тысячи тысяч. Ведь время молодого Другого Будущего позволяло заглянуть в бесконечное число отдельным моментов жизни каждого – любителей ли, Генерала или Ведьмы Карины. Их будущее было туманно, туманными получались и солдаты.

Ведь это были не люди в прямом смысле слова и даже не их клоны. Это были призраки Другого Будущего.

И чтобы подчеркнуть их отличие от серых фантомов Мрачного Будущего, заполонивших Волшебную Москву, призраки наших героев были выхвачены только из самых лучших, самых радостных и счастливых моментов их возможной жизни в мире Другого Будущего.

А потому длинные ряды бойцов, составленные из Степанид, Богданов и Толиков, безостановочно улыбались во весь рот и заливисто хохотали – будто собиралась на плацу не бесстрашная Армия, а огромный беззаботный пионерский лагерь.

Из этой дружно хохочущей толпы выделялся совсем маленький отряд скупо улыбающихся Генералов: даже в отдаленной перспективе Генерал вовсе не переставал быть эдаким крылатым чудовищем. Но в этом были и свои плюсы: во-первых, командиров не может быть столько же, сколько рядовых бойцов, а во-вторых, сравнительная суровость только подчеркивала авторитет командования.

В общем, армия была странная. И еще более странной была ее предполагаемая тактика. Но в ней-то и заключался главный секрет и последняя надежда на победу своего Кандидата.

Впрочем, когда усталые телохранители-санитары привели в штаб унылого и зареванного Сашу, члены коалиции помрачнели: самым слабым звеном их плана по-прежнему был их собственный Кандидат в Маги.

Горожане предвкушали это великое событие, самый счастливый день жизни, великолепнейшее действо, которое только в состоянии себе вообразить уважающий себя избиратель – выборы Мага.

Никогда, как в этот раз, представители всех слоев общества, самых разных интересов и наклонностей не объединились в своих симпатиях и предпочтениях. Что поделаешь – сердцу не прикажешь: настолько им был близок и дорог это симпатичнейший, обаятельнейший и образованнейший голубоглазый молодой человек, любимец наивных юных девушек и политически активных старушек.

И как было здорово, что все были вместе, что ни кому не приходило в голову, чего доброго, подвергнуть сомнению единодушный выбор москвичей. Впрочем, до выборов еще оставалось несколько часов. И надо же было так случиться, что именно в это время какие-то нехорошие люди решили испортить этот праздник всеобщего ликования.

Неизвестно откуда в городе стали появляться знакомые многом лица: здесь были и Степанида из Черкизовской Орды, и королева ведьм Карина, и бессменный Бригадир гномов, и даже внушающий своим видом ужас Генерал – все те, кто символизировал несогласие с мнением народа, кто нес раскол и ненужные сомнения, кто одним своим видом будил в умиротворенных уже было избирателях ненависть и злобу.

Все началось с банальных уличных драк. Хотя вряд ли так можно сказать про самое обыкновенное избиение. Люди бросались на этих ненавистных им персонажей, а те…

Те и не думали сопротивляться.

Они просто слабо защищались, закрывая лица и… продолжали улыбаться тем, кто считал их своими смертельными врагами. Эти странные улыбки только подстегивали агрессивность горожан. И вскоре город кипел от страха и ненависти.

Странные полупрозрачные пришельцы с улыбками на лицах падали под ударами разгневанных избирателей и тихо умирали. Точнее – попросту растворялись, превращаясь в ничто. И только грустные серые фантомы Мрачного Будущего, стоя в сторонке печально смотрели на них: они-то понимали, что происходит на самом деле…

А тем временем проклятых улыбчивых врагов становилось все больше. Теперь они двигались целыми колоннами, неся над собой транспаранты с изображением ненавистного Единого Кандидата. Ярости избирателей не было границ. Но они уже выбивались из сил, устав бить, душить и кромсать на части. Некоторые даже рыдали от бессилия: они устали убивать во имя своего кумира.

Их не смущало даже то обстоятельство, что ни один из врагов ни разу не поднял руку на нападавшего. Это просто ускользнуло от внимания охваченных злобой людей.

Но ту на помощь горожанам двинулись преданные им силы.

Сначала с гиканьем и свистом на незваных гостей набросились вольные разбойники. Они вовсю размахивали дубинками, кистенями и велосипедными цепями, и напор их был силен. Однако разбойники привыкли к быстрым победам, а потому быстро выдохлись и откатились назад, грязно ругаясь и выкрикивая ничем не подкрепленные угрозы…

Следом по улицам пронеслись конные отряды Черкизовской Орды. С шумным улюлюканьем, как давно забытые орды степных кочевников, они врезались в ряды противника. Замелькали кривые сабли, зазвенели луки, тучи стрел взвились в небо. Особенную ярость вызывал у ордынцев образ их бывшей предводительницы Степаниды: как она могла пойти против выбора своих приближенных?!

Но неутомимые призраки Другого Будущего продолжали пребывать и Орда отступила, крайне утомленная боем.

Ее сменила основательная тактика гномов, которые вытащили из подземелий метро свои диковинные машины. Теперь то, что было приспособлено для того, чтобы копать и добывать, было готово рубить, кромсать и убивать. Плотной «свиньей» машины гномов врезались в строй врага, который продолжал насмехаться над своим противником, по-прежнему не оказывая ни какого сопротивления.

Машины уже начали ломаться и выходить из строя, устав пережевывать вражескую плоть. Но улыбки все не сходили с ликов врагов. И гномам также пришлось отступить.

Город неистовствовал в истерике, переполнившись ненавистью и бессилием, взывая к своему любимцу, ради которого люди готовы были пойти на все. Но Независимый Кандидат по-прежнему ласково смотрел на своих избирателей с плакатов и экранов, оставляя решение за самими людьми.

Что поделаешь, таковы Правила.

Тогда город накрыла зловещая черная тень: это показалось Войско. Оставшись без своего Генерала, Войско само сделало выбор, так же, как и миллионы других горожан. И теперь оно должно было поставить точку в этом конфликте, случившимся так неуместно и так не вовремя.

Тысячи черных летучих бойцов своими кожистыми крыльями заслонили солнце. Они высматривали внизу цель, как ястребы, прицеливающиеся к жертве. И в одно мгновенье, гигантской стаей они рухнули с неба на вражеские ряды.

У них не было нужды в оружии: горсти пуль в их руках превращались в рои послушных стремительных ос. Короткий взмах рукой – и веер смертоносных насекомых сбивает с ног передние ряды противника. И сразу же, сплевывая кровь, возвращается назад, в бросившую их ладонь…

Когда черные солдаты вновь взмыли вверх, стало понятно, что ухмыляющихся призраков стало гораздо меньше. И, тем не менее, они все прибывали.

Тогда солдат в небе сменили хищного вида, ощетинившиеся оружием, вертолеты, а по широким улицам вперед двинулись танки – отвратительные гибриды боевых машин и мерзких панцерных тварей с самого темного дна моря.

Наблюдавшая все это публика взвыла от восторга: наконец-то ненавистный враг захлебнется собственной кровью. Наблюдателю со стороны могло бы показаться, что весь город просто сошел с ума. Наверное, так оно и было. Только вот некому было объяснить людям, что с ними творится что-то неладное.

Ведь на плачущих от горя и ужаса фантомов Мрачного Будущего никто не обращал внимания. Люди давно привыкли, что рядом с ними всегда кому-то бесконечно плохо и горько. Ведь люди так легко ко всему привыкают. Особенно к чужому горю…

…Войско планомерно уничтожало врага, вскоре стало вполне очевидно: задумка коалиции ни к чему толком не привела.

Люди были слишком увлечены своим собственным представлением о счастье. Тем более, когда оно было так близко: всего лишь поставить галочку в избирательном бюллетене…

А где-то в центре Волшебной Москвы щупальце расползающегося, как опухоль, Мрачного будущего уже дотянулось до молодой, молочно белой массы Будущего Другого. Два разных пути столкнулись, и между ними проскочила молния, словно разряд между противоположными электрическими зарядами.

Серое щупальце мгновенно оформилось в злобную безглазую маску:

– Ты кто? – прорычало оно.

Какие-то случайные прохожие, оживленно обсуждавшие грядущую победу Независимого Кандидата, разбежались в стороны с воплями ужаса – настолько неприятным было представшее им зрелище.

Туман Другого Будущего забурлил, как кипящее молоко и тоже сформировал физиономию – детскую, любопытную и насмешливую.

– Дед Пихто! – бодро, звонким голосом сказало Другое Будущее.

– Что тебе здесь надо? – прорычало серое лицо. – Это мой мир, и он принадлежит мне и только мне!

– О чем это вы, дяденька? – непонимающе вскинуло брови Другое Будущее. – Вы это с кем сейчас разговаривали?

– Заткнись! – проревело Мрачное Будущее. – Я тебя просто в порошок сотру!

– Сначала догони! – высунуло белый длинный язык Другое Будущее.

И резко подалось назад.

Свирепая серая амеба тянул свои отростки к белому облаку – но напрасно: ее щупальца были слишком медлительны. Мрачное Будущее ревело от ярости и бессилия, а Другое Будущее весело хохотало, убегая от серых объятий без всякого видимого труда.

А пространство голода, следуя этим движениям, странным образом раздвигалось вместе с домами и улицами, словно было сделано из очень пластичной резины. Впрочем, людей сейчас больше интересовали выборы, чем наблюдение за собственным Будущим.

Наконец, серая масса прекратила свои бесплодные попытки схватить Другое Будущее. То лишь смеялось и скалило отличные белые зубы.

– Хорошо… – устало произнесло серое лицо Мрачного Будущего. – Тебя мне не догнать. Впрочем, это и не важно. Важно то, кому достанется этот город со всеми его людьми…

– Так это же понятно, – рассмеялась белая физиономия. – Это мои люди, и я – его Будущее!

– Ты еще слишком молодое и легкомысленное, – оскалилось Мрачное Будущее. – Может статься, что у этих людей вообще не будет Будущего никакого!

– Это еще почему? – удивилось Другое Будущее.

– Да потому, что у мертвых нет Будущего! – пояснило Мрачное Будущее. – Эти людишки, того и гляди, перебьют друг друга, так и не дождавшись выборов…

– Ха, у моих сторонников есть план! – хитро улыбнулась белая физиономия.

– Знаю я этот план, – серое лицо неожиданно добродушно подмигнуло Другому Будущему. – Перебить все поколения, которым бы в тебе жить и жить. И все – ради того, чтобы людишки, наконец, решились и выбрали одного-единственного дурацкого Мага.

– Хм! – задумалось Другое Будущее. – А что, есть идеи получше?

– Конечно! – оживилось Мрачное Будущее, и в звездных глубинах его глазных провалов сверкнул демонический огонек. – Пусть весь спор решит поединок.

– А, это как в мультике про двух богатырей! – обрадовалось Другое Будущее. – Хорошая мысль, мне нравится! И что же, тот кто победит в поединке, тот и выиграет выборы?

– Какое же ты все-таки юное! – почти ласково сказало Мрачное Будущее. – Простых вещей не понимаешь! Выборы выиграть можно только голосованием!

– Так за что же тогда будут сражаться наши богатыри? – спросило Другое Будущее.

– Хотя бы за то, что, чтобы имя вашего Кандидата смогло просто появиться в избирательном бюллетене, – усмехнулось Мрачное Будущее.

– А разве его там нет? – удивилось Другое Будущее.

– В Правилах ничего не сказано о порядке голосования, – сказало Мрачное Будущее. – И поскольку вашего Кандидата и след простыл – его попросту вычеркнут из списков…

– Но так нечестно! – возмутилось Другое Будущее.

– Почему? – оскалилось Мрачное Будущее. – Это право большинства!

– Одураченного большинства!

– Докажи!

– И докажу!

– Докажешь только в том случае, если твой Игрок выиграет поединок!

– Так это должен быть именно Игрок?

– Да, Игрок.

– Но Игрок и Кандидат…

– Да, это одно и то же лицо. Необязательно поединок будет смертельным. Но, возможно, он сделает участие Игрока в выборах невозможным… И все люди будут принадлежать мне!

– Или мне!

– Выиграйте сначала выборы! Но поскольку условия диктую сейчас я, то условимся: если твой Игрок проиграет поединок, он сам откажется от участия в выборах! Идет?

– Хм… Надо посоветоваться.

– Только быстро!

– Вот такие дела, друзья мои, – сказал Мэр. – Чтобы Единый Кандидат мог спокойно участвовать в выборах, он должен принять условия поединка.

Все посмотрели на Сашу. Саша Шум испуганно переводил взгляд с одного участника коалиции на другого. Он чувствовал приближение новых неприятностей, и это ему не очень нравилось.

Коалиция же пребывала в полнейшем унынии: задуманная ими битва была проиграна. Там, в Настоящем, Войско добивало остатки Армии Будущего. И будущее – что Мрачное, что Другое – не сулило никакого просвета.

– М-да, – тоскливо произнес Богдан, глядя на подавленного всеобщим внимание Единого кандидата. – Что ни говорите – бесперспективняк…

– Так что передать Доминатору? – поинтересовался Мэр. – Вы принимаете условия поединка?

– А вы что же, и с врагом общаетесь? – ревниво поинтересовался Генерал.

– Вы только поймите меня правильно, – развел руками Мэр. – Я всего лишь посредник. И хотя вы мне более симпатичны, у Игры свои условия…

– Передайте, что мы принимаем условия, – сказал Толик.

– Что, даже посоветуемся? – поинтересовался Эрик.

– А чего зря время терять? – подхватил Богдан. – Правильно, Толян! Наставник, так и передайте этому мерзавцу: наш Кандидат порвет его на пазлы, так что пусть заранее сфотографируется, чтобы его обратно собрать смогли…

– Так и передам! – улыбнулся Наставник и удалился.

И тут же в коалиции случился скандал.

– Отлично! – кричала Степанида. – Просто прекрасно! То есть мы заранее обрекаем себя на поражение! И даже места для маневра не оставляем!

– Какого еще маневра! – зло прошипел Генерал. – Этот дурак и шнурки сам себе завязать не сможет, куда ему маневрировать!

– Боюсь, что мои чары в данной ситуации бессильны, – заметила Карина.

Любители немедленно вступились за Сашу. Они понимали, что Саша Шум, конечно, не Черчилль, но ведь и не такие идиоты, случалось, выборы выигрывали! И Богдан тут же привел пару красноречивых примеров из реальной жизни.

– Все это так, – сказал Архивариус, – да только речь сейчас не о выборах, а о поединке. Никто даже не удосужился узнать, что он будет из себя представлять, этот поединок…

– Доминатор наверняка пойдет на какую-нибудь подлость, – сказала Марина. – Вот и я предлагаю действовать его же методами. То есть, по возможности ставить подножки и бить в спину…

Произнося это, Марина смотрела в сторону, туда где, усевшись на зеленом газоне, вовсю хохотали над чем-то Тема и его друзья, по какой-то необъяснимой причине назвавшие себя Крысами. Впрочем, есть, наверное, такое время в жизни, которое, став взрослым, уже никогда не вспомнишь и не поймешь. И ради того, чтобы у этих ребят было такое время, не грех пойти на любой поступок…

– Марина, что я слышу! – восхищенно воскликнул Богдан. – От тебя я никак не ожидал подобного – «подножки, в спину»! Это же не наш метод!

– А я не удивлен, – заметил Эрик. – Чего еще ожидать от разбойничьей атаманши со стажем?

– Подлянка – то хорошо! – кровожадно сказал Бригадир. – Такому негодяю и подлянку сделать не грех…

– Ну, допустим, – сказал Толик. – И как вам все это видится – тягаться с Доминатором на его же поле?

– Я предлагаю обратиться к специалистам, – прищурившись, сказала Криста. – Уверена, они найдут выход.

– Вы имеете ввиду тех, о ком мы думаем? – удивленно спросил Степанида, переглядываясь с Генералом, Кариной и Бригадиром.

– Я пока что плохо умею читать ваши мысли, но полагаю, что именно тех самых, – задумчиво наморщив лоб, сказала Криста.

Такой истерики с Сашей не приключалось с того момента, когда ему вместе с несколькими больными, в порядке эксперимента, под присмотром врачей, разрешили посмотреть по «видику» кино «Тупой и еще тупее». Помнится, в тот день расход аминазина в диспансере был рекордным, причем изрядную дозу после подавления бунта Андрей Алексеевич вколол себе сам.

Сейчас же только Саша Шум мог понять юмор ситуации: даже здесь, в забытом Игрой Другом Будущем, его умудрились притащить на Остоженку, к зданию с вывеской «ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD, ГРЯЗНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И СЫНОВЬЯ».

Как известно, с этой конторой у Саши были связаны самые теплые воспоминания, и только крепкие руки телохранителей не дали Единому Кандидату сбежать сразу же, не дожидаясь результатов работы над ним веселых хитроумных выдумщиков Гариков.

– Чего это с ним? – поинтересовался Богдан.

– Да так, заходили уже сюда в гости… – уклончиво сказал Карина.

Степанида, Генерал и Бригадир нервно хихикнули.

Любители переглянулись. Однако порассуждать им не дали: из распахнутой двери с криками «Ба, кого я вижу!» выскочил Гарик-Арлекин и, схватив Сашу за руку, потащил его вовнутрь.

Консилиум Гариков из задумчиво рассматривал Сашу, сидящего на высокой табуретке в центре обширного холла. Гарики из Другого Будущего ничем не отличались от тех, в Настоящем. Видимо, есть какие-то вещи, которые во все времена остаются неизменными. Например, плутовство и обман.

Члены коалиции с самым скептическим видом сидели поодаль в креслах для гостей. Большинство из них давно уже простились со всякой надеждой на благополучный исход Игры.

Гарики же отнюдь не теряли оптимизма. Было, конечно, не понятно, на чьей они стороне – ведь в своей помощи они, как известно, не отказывали никому. Однако же, работали они эффективно, с огоньком. А идеологию можно было пристегнуть к результату позже. При помощи тех же Гариков.

– Итак, предстоит поединок с серьезным противником, – сказал Гарик-Арлекин. – Какие будут соображения?

Гарики задумались.

– Вот что я думаю, – сказал стилист. – Образ несколько устарел. Думаю, нужно что-то более вызывающее. О! Есть идея…

Гарики тесно сомкнулись вокруг Саши, послышалась возня, треск ткани…

Саша удивленно вскрикнул, ойкнул, и вновь явился зрителям на своей табуретке – но на этот раз совсем уже в другом обличье.

Единый Кандидат предстал в образе шута. Чем-то он отдаленно напоминал теперь Гарика-Арлекина, будто тот лепил его по своему образу и подобию. Однако вид он имел куда менее респектабельный и куда более дурацкий.

Колпак на его голове то и дело норовил съехать на глаза (впрочем, это было чрезвычайно удобно, так как Саша Шум мог легко спрятаться от внешней угрозы, просто натянув колпак на нос). Бубенцы на множестве макушек колпака при движении издавали какую-то совершенно дурацкую мелодию, при чем, каждый раз – новую.

Правда Саша Шум путался в чрезвычайно длинных рукавах. Но, с другой стороны, рукава мешали ему ковыряться в носу и совершать прочие ненужные движения, помогая сосредоточиться на мыслях.

Длинные носки шутовских башмаков вряд ли были удобны для ходьбы, однако они же готовы были помешать Саше сбежать с какого-нибудь ответственного мероприятия.

Наложенный на лицо грим, как ни странно, не делал из него дурака. Честно говоря, сделать из Саши дурака было уже попросту невозможно. Напротив, шутовская раскраска придала ему таинственный, ироничный и насмешливый вид, ставящий неприятеля в заведомо неловкое положение.

В общем, новый облик Кандидата удался на славу.

– А что, мне нравится, – произнес Эрик, любуясь Сашей. – Есть в этом образе что-то символичное…

– Что именно: победа идиотизма над разумом? – поинтересовался Богдан.

– Я бы сказал, напротив: низведение вселенского зла до уровня бытового идиотизма, – задумчиво ответил Эрик.

– Вы бы помолчали лучше, философы, – сказала Криста. – К серьезному ведь делу готовимся.

– Извините, мэм, – сказал Богдан. – Просто боюсь, меня скоро перекосит от серьезности всего происходящего…

А тем временем за Гарика взялись имиджмейкер и психолог.

– «Эй, ты, козлина, иди сюда, я тебе сейчас глаз на ж… натяну!» – грозно сказал имиджмейкер. – В таком вот духе надо. А ну повтори!

Саша послушно повторил. Получилось убедительно.

– Надо закрепить результат, – сказал имиджмейкер.

Психолог достал часы на цепочке и принялся болтать ими перед носом у Саши, приговаривая:

– Вы – грозный боец, вас все боятся, вы начхать хотели на Доминатора и на все мировое зло в целом… Порядок!

– А ну, где он?! – неожиданно набычился Саша. – Пустите меня, я ему глаз на это… как его…

– О, уже лучше! – довольным голосом сказал психолог. – Теперь главное, чтобы он не переигрывал…

– Держите меня, я убью его! – заорал Саша и соскочил с табуретки на Гариков, как рок певец, кидающийся в толпу фанатов.

Пока Гарики успокаивали Сашу, психолог успокаивал членов коалиции:

– Ничего, ничего! Это у него с непривычки!

Гарики еще некоторое время колдовали с Сашей, после чего расступились, а вперед вышел Гарик-Арлекин со словами:

– Ну, что же, принимайте работу!

Саша Шум в своем новом шутовском наряде легко спрыгнул с табуретки и вразвалочку направился к членам коалиции. Поймав непривычно ясный и озорной взгляд Единого Кандидата, они удивились и заерзали в креслах.

– Ну, что, ребятушки, намылим рыло бусурману проклятому? – довольно развязно сказал Саша Шум, после чего бодро, с прихлопами исполнил какое-то шутовское танцевальное па. – Хватит нам сидеть, ждать у моря погоды. Вижу, вы грустные какие-то! Да это не беда! Я пойду, разберусь со злыднем, а потом выиграем мы с вами эти выборы, и устроим пир горой! Эх!

Саша Шум лихо пустился в присядку, распевая какую-то агрессивную песенку о том, что он сделает с извергом и что ему на что натянет.

– Какой-то он борзый стал! – опасливо произнес Богдан. – Это вообще нормально?

Гарик-Арлекин смущенно пожал плечами:

– А чего вы от нас вообще хотите? Мы занимается грязным пиаром, а не воспитанием пионеров. Даже наша контора не может из труса сделать героя, а из дурака – гения. Но вот добавить борзости, хитрости и блефа – это пожалуйста! Хорошо смотрится?

– Да вроде ничего, – с сомнением сказала Степанида.

– А борзость где брали? – поинтересовался Бригадир.

– Так у вас, у гномов и брали, – улыбнулся Гарик. – Сколько ее, в Москве этой борзости – просто залежи! И блеф тут прямо под ногами валяется! Главный секрет – в концентрации!

– А, – уважительно сказал Бригадир. – Тогда совсем другое дело!

– И самое главное! – сказал Гарик, доставая из кармана маленький хрустящий пакетик. – Вот она, волшебная жвачка! Пока ваш Кандидат жует – он борзый, хитрый, пронырливый, как и полагается Кандидату в Маги. А выплюнет – все, снова такой, каков он есть…

– Ай, да молодец я! – выкрикивал Саша Шум, приплясывая. – Ну, чего вы носы повесили? Пойдемте, проучим подлеца! А то скоро жвачка закончится, и все, пропало настроение-то!

Любители тяжко вздохнули: они терпеть не могли суррогатного волшебства. Но смолчали, потому как сами были всего лишь любителями. Впрочем, они не слишком переживали: ведь в кармане у Богдана по-прежнему оставался весьма весомый козырь!

Остальные же участники коалиции смотрели на Сашино преображение, как на чудо.

Что и говорить, иногда люди принимают за чудо совершенно дурацкие вещи!

8.

По странной договоренности между Мрачным и Другим Будущим поединок был решено провести не где-нибудь, а на Красной площади. Весть об этом моментально облетела город, и все прилегающие улицы и проезды оказались забиты яростными поклонниками Независимого Кандидата.

Только непререкаемый авторитет Независимого Кандидата, который уже находился здесь же, в самом центре площади, мешал толпе немедленно расправиться с малочисленной и совершенно жалкой коалицией во главе со своим Единым Кандидатом.

Даже странная война, а скорее даже – бойня, что шла вокруг повсюду, битва ненависти и смеха, злобы и радости – и та ненадолго затихла, чтобы получить новый карт-бланш на последнюю решающую схватку.

Однако же было ясно, что Доминатору нужна была лишь видимая победа, после которой толпу не остановит даже суровый Волкоп, который стоял в сторонке, спокойно оценивая ситуацию.

Формально он руководил поединком. Только вот что могло сделать его грозное оружие – реализатор – с целой толпой безумцев? Со своим реализатором Волкоп был способен всего лишь нажатием курка выкинуть правонарушителя в «нормальный мир» – за пределы Волшебной Москвы. Но всего лишь одного за одно нажатие курка.

Да и что там говорить: когда весь город, как один человек, нарушает закон, можно ли считать кого-то из этих людей преступником? Как там учили в академии: закон создается в интересах большинства. Вот оно – озверевшее большинство…

Однако же, Волкоп на то и был Волшебным Милиционером, чтобы сохранять спокойствие в любой, даже такой абсурдной ситуации.

А тем временем со всех сторон сверкали вспышки фотокамер, слепо пялились объективы видеокамер. Но вряд ли эти взгляды были беспристрастны: мартышки с бэджами «пресса» уже начитывали на диктофоны яростные обличительные речи, густо пересыпанные проклятьями в адрес неугодного Кандидата.

Что и говорить – атмосферка была еще та!

Но вот Доминатор поднял руку – и мгновенно площадь окунулась в странную, совершено невозможную для этого людного места тишину.

– Что, Доминатор, наслаждаетесь властью? – нервно усмехнулся Толик. – Уже воображаете себе полновластным повелителем людей?

– А разве дело обстоит иначе, а, бывший Игрок номер один? – вскинул брови Доминатор. – Разве эмоции этих людей ни о чем не говорят вам?

– Это всего лишь эмоции, – сказала Марина. – Эмоции пройдут, и люди увидят истину.

– Но дело будет сделано! – улыбнулся Доминатор. – Какое мне дело до того, что там увидят люди?

– И что же, такая победа вас устроит? – запальчиво спросил Богдан.

– Видите ли, в чем дело, – медленно приближаясь, сказал Доминатор. – Меня вообще мало волнуют эти идиотские выборы. Мне просто нужна власть Мага. Совсем ненадолго. А после – пусть люди сами исправляют свои ошибки!

– Вопрос только в том, будет ли это «после», – медленно произнес Эрик.

– Верно! – усмехнулся Доминатр. – «После» наступит не для всех. И я уверяю: для многих из вас я уже приготовил забавные сюрпризы… Кстати, а почему я не вижу среди вас юного Магистра Правил?

– Он занят, – отрезала Марина. – Нечего ему тут делать.

– Жаль, – сказал Доминатор. – Я хотел преподать ему урок.

– Преподай лучше урок мне! – выскочив вперед, заявил Саша Шум.

– Ух, ты! – обрадовался Доминатор. – А кто это у нас такой борзый?

– Я – твой самый страшный враг! – хвастливо сказал Саша.

Санитары переглянулись и подошли поближе к своему подопечному.

– Да ну! Что же ты, враг, с охраной на поединок пришел? – поинтересовался Доминатор.

– Это они тебя от меня охранять будут, чтобы я не переусердствовал! – пояснил Саша Шум.

Богдан не выдержал и прыснул со смеху в кулак: что-то эти Гарики переборщили с борзостью-то!

Доминатор оглянулся назад, туда, откуда глазела на происходящее толпа.

– Аплодисменты этому смельчаку! – воскликнул он, и толпа послушно разразилась овациями. – Видишь, как тебя здесь любят? Когда я этого хочу, конечно…

Доминатор мелко рассмеялся. О, как же он наслаждался жизнью, той, мерзкой всеразрушающей жизнью, которую когда-то удалось значительно ограничить объединившимся силам добра. Как же этот негодяй теперь радуется своему счастливому освобождению!

– Тысяча лет! – сладко сказал Доминатор, щурясь на солнце. – Ты даже не представляешь, какую мощь можно скопить за это время, о наивный враг мой!

– Не забывай о Правилах! – осадил Доминатора Толик.

А Богдан сжал в кармане маленького пряничного человечка.

– Ах, да, чертовы правила… – проворчал Доминатор. – Эй, Волкоп! Давай, начинай эту комедию…

Волкоп неспешно подошел и встал между Доминатором и Сашей.

– Итак, – сказал он, – Прошу произвести выбор оружия!

– Ну, поскольку инициатором поединка была моя сторона, то выбор оружия за моим страшным врагом! – с некоторым сарказмом произнес Доминатор.

Любители взволнованно переглянулись: будет ли осуществлен их дерзкий замысел? Не подведет ли Саша?

– Отлично! – бодро сказал Саша Шум. – Тогда… Тогда драться будем на реализаторах!

– Что?! – несколько опешив, произнес Доминатор.

А Волкоп лишь удивленно посмотрел на Сашу и произнес:

– И как вы себе это представляете? Реализатор-то всего один!

– Очень просто, – пояснил Саша Шум. – Кто первый его схватит, тот и пальнет! И проигравший – тю-тю! Далеко-далеко!

И Саша расхохотался, потирая руки, словно бы уже выиграл поединок.

Доминатор выглядел растерянным. Видимо, он задумывал что-то другое.

– Хорошо, – медленно произнес Волкоп. – Тогда формальности. Во-первых: не желают дли стороны примириться?

Ответом ему был необычайный взрыв смеха. Настолько необычайный, насколько только мог быть смех в этом мире. Потому что хохотали все – и Доминатор, и Саша, и члены коалиции, и весь город…

И даже сам Волкоп, не выдержав, тихонько, по-служебному, хохотнул. Однако тут же откашлялся и сделал рукой останавливающий жест. Все смолкло. И Волкоп продолжил:

– А теперь я попрошу Арбитра засвидетельствовать соответствие поединка Правилам…

Словно бы ниоткуда, из невидимой складки пространства, на каменную мостовую шагнул человек в черном балахоне.

Доминатор застывшим взглядом уставился на… Кого же он увидел в этом существе? Себя самого? Своего предка? Врага или друга?

– Нарушений Правил не обнаружено, – бесцветным голосом сказал Арбитр.

И вдруг бросил короткий пронзительный взгляд на Независимого Кандидата. Тот вздрогнул, словно было в этом коротком взгляде какое-то беззвучное послание…

Арбитр отошел в сторону и замер, скрючившись, словно покосившаяся статуя…

– Итак… – начал было Волкоп, но Доминатор жестом остановил его.

– Минуточку, любезный, – медленно произнес он. – Боюсь, что Арбитр несколько поскромничал – по поводу того, что Правила не нарушаются…

Богдан ощутил на себе тяжелый пронизывающий взгляд холодных голубых глаз. Ему стало не по себе.

– Что это там у нас? – сладким голосом произнес Доминатор. – Кто это там? Ципа-ципа-ципа! Кис-кис-кис…

И он, глядя на Богдана поманил его пальцем.

Всем показалось вначале, что у могущественного Доминатора от пережитых стрессов просто поехала крыша. Однако же дело обстояло не совсем так.

– Чего? Чего вы хотите? – пробормотал Богдан и, вдруг, покрывшись холодным потом, хлопнул себя по ТОМУ САМОМУ карману.

Он был пуст!

А к радостному, как ребенок, Доминатору уже семенила маленькая фигурка пряничного человечка! Доминатор нагнулся и подставил руку. Фигурка ловко запрыгнула в подставленную ладонь.

Любители переглянулись. Все трое выглядели крайне подавленными. Прочие же члены коалиции, казалось, не поняли ничего из происшедшего. Особенно не в меру оборзевший Независимый Кандидат.

– Какой хорошенький! – ворковал Доминатор, поглаживая маленького пряничного монстра. – Какой маленький Я! И откуда ты только взялся у этих неудачников? Они ведь, небось, хотели тебя иголками тыкать, руки-ноги отрывать? Не так ли?!

Последние слова, произнесенные уже совсем другим тоном – гневно и презрительно, были обращены к Богдану, а пряничный человечек в ладони Доминатора возмущенно запищал, указывая пряничной лапкой на любителей.

– Да, именно так! – выдавил из себя Богдан и даже заставил себя гордо вскинуть голову. – Мы хотели отвернуть ей голову!

Любители стояли мрачнее тучи: их последний козырь обернулся пустышкой.

– Ай, молодца! – восхитился Доминатор и положил пряничное чудище в карман своего стильного пиджака, который тут же снял и повесил на руку. – Задумано неплохо, жаль только исполнение задуманного бесконечно затянуло бы эту Игру… Ну, да ладно… Волкоп, ваше слово!

– Итак, – снова заговорил Волкоп, – сейчас я положу реализатор на камни и сделаю шаг назад. Когда я скажу «начали» – хватайте реализатор. Вы сами определили такой ход поединка. А теперь отойдите к начерченным мелом линиям: вы к той, а вы – к той. После выстрела будьте добры положить реализатор на место… Вы готовы?

Он взвел курок и положил свой огромный сверкающий пистолет на камень площади.

– О, да! – оскалился Доминатор у своей линии.

– Еще бы! – хохотнул Саша Шум со своей стороны.

– Тогда… начали!

Волкоп еще не успел закончить фразу, как соперники бросились навстречу друг другу. Доминатор был явно быстрее – тут не обошлось без колдовства. Но и коалиция была не лыком шита.

– Давай! – шепнула Криста.

И троица любителей, зажмурив глаза, тихонько выставила правую ногу вперед. Доминатор удивленно ойкнул: он словно бы споткнулся обо что-то невидимое. Однако, уже падая, сверкнул злобным взглядом в сторону любителей.

А Саша уже схватил реализатор и издал торжествующий, совершенно нечленораздельный крик. Словно бы в полном отчаянии, Доминатор швырнул пиджаком в Сашу и, вскочив на ноги, с воплем бросился на него. Саша отбросил свободной рукой скомканный пиджак и, не целясь, пальнул в Доминатора.

Бум! – и только воздух хлопнул на месте исчезнувшего Кандидата в Маги!

По толпе пронесся потрясенный вздох. А участники коалиции разразились восторженными воплями: они просто не верили в свою победу!

Саша Шум бросил реализатор на камни и зашелся в безумном танце, словно индейский вождь над трупом убитого и оскальпированного врага:

– Я сделал его! Я его сделал! Е-хо-хо! Ай, да Сашка! Пиф-паф – подстрелил!

И лишь Толик с Мариной не спешили радоваться. Они, опытные Игроки, чувствовали во всем происходящем какой-то подвох.

И подвох не замедлил проявиться.

Из кармана брошенного пиджака выскочила маленькая пряничная фигурка. Волкоп, который уже нагнулся за своим реализатором, лишь поймал пальцами воздух: пряничный человечек, невероятным образом ухватившись за огромную для него рукоять, отдернул реализатор в сторону, быстро прицелился и ловко дернул лапкой за спусковой крючок!

Бум! – и не стало Единого Кандидата.

И теперь маленький монстр скакал от радости на пиджаке Доминатора. Да что там – это и был сам Доминатор, хитрейшим образом переселившийся в новое тело!

А над ним, возвышаясь расплывчатым черным смерчем, неистово хохотал черный Демон Власти.

– Ну! – требовательно пискнул пряничный человечек, обращаясь к Волкопу. – Кто из нас победил, а?

– Победил Независимый Кандидат! – мрачно объявил Волкоп, пряча реализатор в кобуру.

– Нарушений правил не обнаружено, – равнодушно сказал Арбитр и все также беззвучно, как и прибыл, шагнул обратно в никуда…

– Но-но! Так нельзя! – воскликнул вдруг Волкоп.

Он едва успел остановить Богдана, который уже тянул руки к проклятому маленьком чудищу, чтобы расквитаться с ним.

Пряничный человечек шарахнулся назад – под защиту свирепого Демона Власти.

– Перестань, Богдан, – быстро шепнула ему Криста. – Ты хочешь, чтобы нас на куски порвали?!

И потрясенные участники коалиции увидели, как огромная толпа, обтекая их на приличном расстоянии, словно прокаженных, подхватила маленькое существо из пропеченного теста, подняла, над головами, словно святыню, и понесла прочь, распевая какие-то торжественные гимны.

Раздались еще два хлопка: это санитары уговорили обычно непреклонного Волкопа отправить их вслед за несчастным подопечным.

Битва была проиграна.

9.

Саша Шум все еще отплясывал свой победный танец, когда понял, что что-то с ним не так. Куда-то улетучились запасы оптимизма и борзости, с которыми он так решительно пер на мировое зло в лице Доминатора.

Саша прекратил пляску и огляделся.

Нельзя сказать, что он сильно удивился. Скорее ощутил какую-то досаду, подумав: «Ну, вот, опять все сначала».

Он стоял посреди какого-то редколесья, неподалеку с обгоревшими останками патрульного бронетраспортера. Несмотря на природную рассеянность, это место Саша узнал: именно отсюда он начинал свой путь в Волшебную Москву.

– А-а-а! – раздался рядом растерянный бас. – Где я? Что со мной?

Саша обернулся и даже подпрыгнул на месте от неожиданности: перед ним стоял Доминатор собственной персоной, белобрысый, голубоглазый, только какой-то растерянный.

– Я же победил! – обиженно произнес Саша. – Почему я тоже тут оказался? Доминатор, это нечестно…

– А? – недоуменно проговорил его поверженный враг. – Я не Доминатор. Я Пряничный Человече-е-ек!

Саша удивленно смотрел на соскочившего с катушек врага и замечал, что тот действительно ведет себя не так, как полагается властителю темных сил: он стоял, нелепо раскинув руки в стороны, и осматривался не вращением головы, а семенящим поворотом всего тело – точно, как пряничный человечек из мультфильма!

– А куда идти? – плаксиво спросил Пряничный Человечек.

И тут в Саше проснулся мстительный Шум. И злорадно зашептал Саше на ухо.

– А ты иди вон туда! – сказал Саша. – Спросишь, где больница. Только не забудь сказать, что ты Пряничный Человечек…

– Не забуду-у-у! – радостно пробубнил Пряничный Человечек и побежал в сторону города – все так же нелепо раскинув руки и переваливаясь из стороны в сторону, словно ему в спину вставили железный штырь для улучшения осанки.

Шум в Сашиной голове все еще злобно хихикал и потирал ладошки, словно мелкий пакостник, когда налетел порыв ветра, и перед Сашей прямо из воздуха вывалилась на траву парочка санитаров. Здесь, вне Локализации они снова стали выглядеть нормальными санитарами – заросшими щетиной, в меру опустившимися мужиками в грязных медицинских халатах.

Увидев их, Саша быстро сунул руку в карман своей шутовской куртки и достал оттуда подушечку жвачки для борзости. Кинул ее в рот. Результата не последовало. И не удивительно: здесь, в нормальном мире чудес, как известно, не бывает.

– Ну, все Саша, побегали и хватит, – сказал тот санитар, что недавно был Чипом. – Пойдем обратно, в больницу…

Саша призадумался: может, и впрямь, вернуться? Его накормят, помоют, Андрей Алексеевич выделит хороших таблеток, а сестра сделает не менее замечательный укол…

Но тут в благостные Сашины размышления ворвалась суровая реальность. С надрывным ревом по просеке пронесся БТР, с которого прямо на ходу принялись соскакивать солдаты.

– Вон они! – донеслось до Саши.

И тут же началась стрельба.

Таким образом, и на этот раз за Сашу все решили обстоятельства. Спотыкаясь о корни деревьев и царапаясь о ветки кустарника, Саша помчался обратно, вглубь некогда таинственной Локализации. А следом, отчаянно матерясь, бежали санитары.

В какой-то момент преследователи отстали, побоявшись, очевидно, сгинуть вместе с нарушителями режимной зоны в дебрях этой чертовой Локализации.

А Саша все бежал и бежал. И вот, преодолев таким образом изрядное расстояние, он вдруг снова почувствовал в себе прилив повышенной борзости: надо полагать, жвачка подействовала.

Саша остановился, перевод дух. Тут же подбежали санитары, снова обретшие облик звероподобных телохранителей в модных медицинских халатах от стилиста Гарика.

«Как все-таки меняет восприятие эта магическая реальность!» – подумал бы Саша, если бы имел склонность к абстрактному мышлению.

Однако место этой склонности теперь целиком заняли самоуверенность и борзость. Саша хотел, во что было ни стало, поквитаться со своим обидчиком – Доминатором, который, как казалось Саше, закончил поединок нечестно. И хотя Шум уверял Сашу, что никакого смысла в продолжении конфликта нет, что он, Саша, волею Игры более не Кандидат в Маги, Саша не слушал.

Он бодро и уверенно, насвистывая какой-то фальшивый мотивчик, отправился на поиски своих друзей.

Вообще-то, положа руку на сердце, именно поиски друзей и имели для Саши самый главный смысл. Ведь никогда до этого друзей у него толком не было. Здесь, в волшебной Игре он впервые почувствовал себя кому-то нужным, ощутил себя в центре событий. Это было приятное чувство, и его хотелось вернуть.

Правда, Саша не думал о том, нужен ли он этим людям и прочим существам просто как Саша Шум, а не как скандально известный Кандидат в Маги.

10.

Игрок номер ноль пребывал в состоянии настоящей эйфории: он, наконец, стал единственным Кандидатом в Маги. Собственно говоря, он уже ощущал себя Магом – осталась лишь формальная процедура выборов.

Но на этот счет можно было не беспокоиться: толпа обожала своего кумира, даже в облике маленького уродливого пряничного человечка, с которого постоянно сыпались крошки глазури. Более того – это чудесное превращение из голубоглазого красавца-блондина в маленького уродца придало образу Доминатора легкий оттенок мученичества.

А люди, как известно, почему-то ужасно любят мучеников.

И плакаты с изображением любимчика и красавчика по всему городу сменились на новые – с суровым и гордым пряничным Доминатором.

«МЫ С ВАМИ – ИЗ ОДНОГО ТЕСТА!» – гласили плакаты.

И избиратели умиленно плакали.

Сначала Доминатор почувствовал себя ужасно беззащитным. Он помнил, как тянул к нему руки огромный и озлобленный маг-любитель Богдан. Доминатор хотел было даже привлечь для собственной безопасности свои старые связи – черных Агентов Госбезопасности из своей старой резиденции, что на Лубянке. Но вызывать какие бы то ни было ассоциации со зловещим Княжеством Госбезопасность у преданных избирателей было ни к чему: слишком много натерпелись горожане от пронырливых Агентов в их мешковатых балахонах с удостоверениями на право полнейшей вседозволенности. А потому Доминатор решил положиться на личную харизму и поддержку Демона Власти.

И теперь пряничный Кандидат в Маги несся по проспектам волшебной Москвы, удобно расположившись на заднем сидении шикарного лимузина. Предстояла последняя серия предвыборных выступлений – и после этого можно было расслабиться.

Сначала Доминатор посетил Черкизовскую Орду. Обычно этот огромный рынок найти было непросто – ведь не смотря на свои размеры он имел способность невероятно быстро сворачиваться и возникать в самых неожиданных местах. Но сейчас он раскинул свои палатки по улицам, прилегающим к Красной площади: ведь здесь ожидался поединок, и, как следствие, толпы народа – то есть потенциальных покупателей.

Несмотря на природную воинственность, ордынцы знали толк в торговле.

И сейчас, с крыши лимузина, маленький Доминатор что было сил кричал в мегафон, любезно подставленный одним из почитателей:

– Вы, вы мои самые надежные и преданные избиратели! Вам и только вам все обязаны процветанием города, на ваших широких плечах лежит наше Будущее! Я обещаю всем, всем без исключения, снижение налогов, отмену лицензий и всеобщую регистрацию!!!

Голос оратора потонул в радостных воплях. Орда легко забыла свою прежнюю предводительницу: ведь новый лидер умел так сладко обещать!

Маленький, но властный Доминатор не побрезговал спуститься в бесконечные подземелья метро. Почти невидимый на огромном бульдозере, в крохотной оранжевой игрушечной каске, он кричал усталым, но старательно внимающим гномам:

– Братцы-рудокопы! Вы, вы мои самые надежные и преданные избиратели! Вам и только вам все обязаны процветанием города, на ваших широких плечах лежит наше Будущее! Я обещаю всем, всем без исключения, стабильную зарплату, ежемесячные премии и гарантированную пенсию по инвалидности!

Хриплые радостные крики были наградой Доминатору: скупердяй Бригадир никогда не давал таких обещаний!

Потом было Войско. Стройные ряды безжалостных крылатых воинов, будто бы только вылезших из самого ада, раскрыв клыкастые пасти, ловили каждое слово человечка из теста. Не довольствуясь просто танковой башней в качестве трибуны, Доминатор взобрался на задранный в небо пушечный ствол и оттуда визгливо кричал, напоминая маленького Гитлера:

– Солдаты! Вы, вы мои самые надежные и преданные избиратели! Вам и только вам все обязаны процветанием города, на ваших широких плечах лежит наше Будущее! Я обещаю всем, всем без исключения, тройное денежное довольствие, звание героя и полковничьи погоны!

– Служим Независимому Кандидату! – радостно гремело в ответ.

Ведь даже под страхом расстрела Генерал не стал бы так откровенно врать своим солдатам!

Но все это были цветочки. Предстоял самый важный – и самый опасный визит – посещение Черных Земель. Небольшого участка в центре Волшебной Москвы, вымощенного цветной плиткой Успеха.

В свое время не без помощи Доинатора, влияние Черных Земель должно было расшириться на весь город, сковав его аккуратной, чистенькой и завораживающе сверкающей плиткой. Но, как это часто бывает, в хорошо продуманный план вмешались обстоятельства, и план провалился, рассыпавшись вместе с квадратными километрами драгоценной плитки. Однако же, эта часть Черных Земель и не думала погибать. Более того – она процветала.

И чем хуже становилось всему остальному городу, тем веселее жилось Черным Землям. Не даром же здесь все прохожие ни на секунду не прекращают улыбаться своими сверкающими фарфоровыми улыбками.

Именно здесь, равнодушный к повседневной жизни людского муравейника, высился громадный монолит Консорциума. Здесь, в конференц-зале Правления и находилась вершина Магического Бизнеса, высшая точка Успеха.

На переговоры с Правлением и вез сейчас длинный лимузин своего крошечного пассажира. Ему было о чем говорить с Консорциумом.

Ведь партия таинственных черных ящиков Пандоры была уже собрана на его заводах и отправлена по многочисленным избирательным участкам, в том числе – и на далеком Том Свете.

Остался вопрос об огромном числе избирательных бюллетеней с одной-единственной графой для голосования. Их должны были отпечатать на Главном Денежном Принтере в приемной Правления на знаменитой волшебной бумаге, которую, как известно, делают только из волшебной древесины заповедной Коломенской Чащи.

Кортеж Доминатора встретили у подножия небоскреба Консорциума, рядом с роскошным черным нефтяным фонтаном, окруженным ревущими газовыми факелами.

– Привет Черной Политике от Магического Бизнеса! – радушно сказал Заместитель Председателя Правления и, склонившись, осторожно подергал крошечную пряничную руку.

– А мы никогда и не расставались! – пискнул Доминатор, и оба сдержанно рассмеялись этой шутке.

Заместитель был практически главным существом в Консорциуме. «Практически» – потому, что он, все же, не был Председателем.

Как известно, уже давно никто не решался занять пост Председателя Правления, справедливо считая это место проклятым: ведь со всеми Председателями рано или поздно происходил какой-нибудь курьезный несчастный случай.

Один случайно выстрелил себе в голову при чистке двуствольного охотничьего ружья – причем, трижды.

Другой был случайно съеден пираньями в собственном аквариуме – как он умудрился сам себя туда запихнуть, так никто и не понял.

На третьего случайно наехал автомобиль – затем сдал назад и еще несколько раз случайно наехал, после чего нечаянно обронил на голову Председателя монтировку, так же случайно проломившую тому череп.

Таковы были суровые реалии Магического Бизнеса.

Но Доминатор смотрел свысока даже на уходящее в стратосферу здание Консорциума. Ведь он был без пяти минут Магом. И на Черных Землях это тоже прекрасно понимали.

Ведь тех, кто самозабвенно работал на собственный Успех, невозможно было просто обворожить голубыми глазами, сияющей улыбкой и грандиозными обещаниями. Здесь никто не верил никому – даже (или тем более) Доминатору. И членов Правления следовало убедить в собственной лояльности…

– Господа бизнесмены! Вы, вы мои самые надежные и преданные избиратели! Вам и только вам все обязаны процветанием города, на ваших широких плечах лежит наше Будущее! Я обещаю вам…

Маленький пряничный человечек важно расхаживал по длинному лакированному столу, оставляя за собой полоску из мелких крошек. Он говорил размеренно, важно и убедительно. И, все же, был прерван скептическим голосом худого и лысого члена Правления:

– Вы это что же, Доминатор, за лохов нас держите? Эти базары оставьте для пролетариев! Наше время – деньги!

– Правильно, коллега Эй! – сказал другой, похожий на карлика, член Правления. – Вы дело говорите!

– Хм… Хорошо! – сказал Доминатор. – По делу так по делу. На завтра назначены выборы, и мне нужны мои бюллетени и ваша поддержка.

– Все, как и договаривались, любезный! – прокряхтел седой и дряхлый третий член Правления. – Только давайте вспомним про ваши обязательства…

– Коллега Эй, Би и Си совершенно правы, – сказал Заместитель. – Думаю, коллега Эф тоже хочет еще раз услышать, что готовы предложить вы, для того, чтобы наше сотрудничество стало действительно взаимовыгодным…

Пряничный Кандидат огляделся и произнес:

– Что-то я не вижу здесь коллегу Ди…

– Он сегодня не смог придти, – сказал коллега Эй.

– Он насморк подхватил, – пояснил коллега Би.

– И умер, – добавил коллега Си.

– Потому что слишком много на себя брал, – запальчиво добавил Коллега Эф. – За лохов всех считал!

– Не будем о грустном! – замял тему Заместитель. – Итак, мы ждем ваших предложений, дорогой Кандидат!

– Как я и говорил на прошлой встрече: едва я стану Магом, я немедленно создам для вас Волшебный Печатный Станок, и вы сможете перерабатывать в Прибыль все, что угодно: воздух, воду, песок…

– Но каковы гарантии? – усмехнулся Заместитель. – Согласитесь: вы же не можете стопроцентно гарантировать, что вас все-таки изберут! Ведь это Игра, и риск неизбежен…

Рядом с Заместителем появилась секретарша и лучезарно улыбнулась маленькому человечку.

– Чай? – любезно предложила она и поставила перед Доминатором чашку с горячим чаем.

Вид огромного, исходящего паром чана с кипятком привел пряничного Доминатора в ярость:

– Вы что, издеваетесь надо мной?! Какой чай – вы убить меня задумали?! И какие, к черту, гарантии?!

– Простите, – расплылся в улыбке Заместитель. – Но нет гарантий – нет соглашения! Если вы боитесь даже обыкновенной кружки с чаем – то как мы можем вкладывать в вас деньги? Мы – бизнесмены, а не благотворительная организация.

– Ах, вот, как вы заговорили! – проговорил Доминатор и вдруг заорал голосом, полным злобы и ярости. – Демон Власти, ко мне!

Над столом взмыл в воздух черный смерч. Он смел кружки с чаем, точнехонько на штаны членов Правления. Те с воплями повскакивали с места, стряхивая с коленей кипяток.

– Слушаю и повинуюсь! – плотоядно ухмыльнулся Демон.

– Что, в штаны наделали, бизнесмены?! – зарычал Доминатор, да так, что его маленькое тельце принялось трескаться и обильно крошиться. – Говорите, не благотворительная организация?! А ну, на колени! К моим ногам!

– На колени, смерды!!! – замогильным голосом прохрипел Демон Власти.

Члены Правления быстро попадали на колени и бодро поползли на четвереньках к ногам крошечного Доминатора, который, стоя на столе, взирал теперь на них сверху.

– Запомните, жалкие торгаши: никогда моя Власть не будет стоять на коленях перед деньгами! А вы будете! Будете ползать у моих ног и молить, чтобы я оставил вам хоть грошик на обед в дешевой закусочной! Только так, и ни иначе! И никаких гарантий! Вы поняли меня?!

Да! – проблеяли члены Правления.

– «Да, повелитель!» – прорычал Демон.

– Да, повелитель! – послушно проныли члены Правления.

Маленький Доминатор с довольным видом сложил ручки за спиной и уже совершенно спокойно сказал:

– Ну, вот, будем считать, что диалог бизнеса и власти прошел успешно.

И крикнул перепуганной насмерть секретарше:

– Чего вы смотрите на меня? Никогда, что ли, рассерженного пряника не видели? Запускайте принтер!

11.

И вот он настал – долгожданный день выборов Мага.

А точнее – день, когда пришло время подводить итоги затянувшейся волшебной Игре.

И день этот вся Волшебная Москва встречала, как величайший из праздников. Ведь все знали: сегодня они сделают выбор, а завтра наступит выбранное ими Будущее. И будет оно таким, как и обещал единственный оставшийся Кандидат в Маги – беззаботным и радостным для всех людей и для каждого человека в отдельности.

Только вот не все разделяли радость избирателей, очарованных чрезмерным обаянием своего пряничного лидера.

Члены разгромленной коалиции Единого Кандидата отсиживались в резиденции Карины, в Коломенской Чаще. Почему-то горожане перестали обращать внимание на недавних врагов. Видимо, потому, что вместе с исчезновением Единого Кандидата исчезла и опасность его сторонников.

Они просто стали никем, нулем в многомиллионной избирательной статистике. Да и толку от количества оппонентов, если в избирательном бюллетене есть только одна графа – «за Независимого Кандидата».

Любители сидели в грустной тишине Другого Будущего, под не менее грустным памятником Пушкину. Они вяло перекидывались идеями, толку от которых, по сути, уже не было. Война призраков была проиграна, поединок был проигран, проиграны были выборы.

Было раннее утро, и через час по всей Волшебной Москве, и там, на Том Свете, восторженные избиратели ринутся к черным ящикам Пандоры, чтобы бросить в них листок волшебной бумаги со своим голосом.

И на завтра мир станет иным. Потому что люди, сами того не подозревая, выберут зло…

Эти мрачные мысли прервал голос Богдана, который медленно произнес:

– Ущипните меня… Наш Кандидат вернулся! То есть, бывший Кандидат…

К друзьям действительно приближался Саша Шум в сопровождении усталых телохранителей.

– Всем привет! – бодро выкрикнул Саша. – Чего носы повесили?

И бросил в рот еще одну жвачку.

– Ты, это, не увлекайся так борзостью-то, – сказал Эрик. – Завтра она может выйти тебе боком: Доминатор наверняка на тебя зуб держит. А потому, когда его выберут Магом…

– А с чего вы взяли, что его выберут? – воскликнул Саша Шум.

Любители удивленно переглянулись.

– Дружок, это очень долго объяснять, – ласково сказал Эрик. – Тебе с самого начала начать?

– А я бы его не выбрал! – заявил Саша Шум. – Я бы себя выбрал!

– Ну, еще бы! – усмехнулся Богдан. – Только ты уже не Кандидат! И такой графы – «Единый Кандидат» – в бюллетене тоже не будет…

– А я бы все равно себя выбрал! – сказал Саша Шум, с удовольствием глядя в синее небо! О, вот пойду и сам себя впишу!

И Саша, насвистывая, отправился куда-то в сопровождении санитаров.

– Эй! Стой! – крикнула ему вслед Криста. – Погоди, говорю! Никуда не ходи, а то в беду попадешь!

И бросилась следом.

А Богдан замер с открытым ртом, словно пораженный какой-то мыслью.

– Ты это чего, старик? – поинтересовался Эрик. – Заразился от нашего Игрока глубокомысленностью?

– Что-то вроде того, – медленно произнес Богдан. – Слушай, а где там Карина?…

Тема вместе со Светкой и всей своей стаей ушли в город в качестве наблюдателей. Ведь сейчас должно было произойти самое важное – то к чему долгие годы шла удивительная волшебная Игра.

Степанида, Бригадир и Генерал отправились осторожно восстанавливать разрушенные в пух и прах связи со своими подданными – Ордой, Гномами и Войском соответственно. Они не верили в новую задумку любителей.

И сама Карина была с ними согласна. Однако же, ее любителям удалось ее уговорить остаться: без колдовских умений королевы ведьм ничего из задуманного не вышло бы.

Тем не менее, сейчас дома у Архивариуса было тесно. Здесь был сам хозяин, вернувшийся, наконец, к родному очагу, а точнее – к закопченной печке-буржуйке, отвоевавшей себе самый центр комнаты. Были здесь его строгая жена Полина, любители в полном составе, Карина, Толик с Мариной и бывший Кандидат в Маги Саша Шум со своей двойной тенью – Чипом и Дейлом и даже маленькое писклявое Чудовище.

Все, кроме Архивариуса, расположившегося в плетеном кресле-качалке под теплым пледом, сидели на пеньках вокруг печки и прихлебывали горячий чай из все тех же железных кружек. На «буржуйке» булькал старинный пузатый чайник, к колоде с воткнутым в нее топором, была приставлена видавшая виды гитара, и все это создавало ощущение какого-то особенного уюта.

Только вот безмятежно наслаждаться уютом не получалось. Все напряженно смотрели на экран старенького черно-белого телевизора на длинных тонких ножках.

К всеобщему удивлению этот раритет прибежал откуда-то на свист Архивариуса: радостно виляя шнуром-хвостом, он норовил запрыгнуть к кому-нибудь на руки и от души лизнуть синим электрическим разрядом. Но Архивариус подтянул сопротивляющийся ящик за хвост к розетке и воткнул в нее вилку. Телек встал, как вкопанный, и принялся неспешно разогреваться, пока, наконец, не выдал черно-белую, но невероятно качественную и даже объемную картинку.

Телевизор вещал прямую трансляцию роскошного шоу, посвященного наступающим выборам Мага.

Сначала раздалась торжественная музыка, и на экране замелькали многочисленные тематические заставки, чередующиеся с рекламными роликами Консорциума Магического Бизнеса (которая умудрилась даже на черно-белом экране выглядеть цветной: вот что значит – действительно большие деньги!).

Затем камера выхватила огромную студию, заполненную одинаковыми синими манекенами на трибунах, и уставилась на звезду телеэкрана, известного ведущего, которого, впрочем никто не узнавал, так как волею Игры он принял облик седой и мудрой гориллы.

Манекены дружно, с каким-то деревянным звуком, зааплодировали, и ведущий мудро и грустно улыбнулся в камеру.

– Добрый день дорогие друзья, – заговорила горилла. – Сегодня весь наш эфир будет целиком и полностью посвящен ходу выборов Мага, которые, как вы знаете, начнутся с минуты на минуту. А потому в нашей студии, как вы видите, находятся только бездушные хлопальщики, которые, как известно, права голоса у нас не имеют. И, положа руку на сердце, признаюсь, что вообще не знаю, для кого сейчас веду эту программу – ведь все добропорядочные избиратели уже толпятся в очередях на избирательные участки…

По экрану замелькали кадры бесконечных толп, в которых восторженные граждане придавались предвыборной эйфории и то и дело затаптывали друг друга до бесчувственного состояния. Камера вернулась в студию.

– Вообще-то, как бы не принято в день голосования агитировать, – сказал ведущий, – но мы, я думаю, имеем право сделать исключение для всеми любимого, самого замечательного, чудесного и мудрого Независимого Кандидата в Маги!

– Можно просто – «Кандидата» – самодовольно сказал появившийся в кадре пряничный Доминатор.

Он сидел за маленьким кукольным столиком в роскошном костюме, очевидно, снятом с приятеля Барби Кена. Взгляд его глазок из сахарной глазури был надменен и полон презрения.

– А я знаю, кто нас сейчас смотрит, – сказал Доминатор. – Эти выскочки, которые все еще пытаются ставить мне палки в колеса. И я хочу сказать им одну вещь: скоро, уже совсем скоро, я обрету власть и могущество Мага. И, поверьте мне: самый жуткий образ ада покажется вам раем, по сравнению с той участью, которая вам уже уготована…

– Спасибо, уважаемый Кандидат, – вновь появившись в кадре, сказала горилла. – А сейчас у нас с вами на связи Тот Свет – ведь и там готовятся единогласно проголосовать за нашего единственного и неповторимого Кандидата…

Телевизионная картинка разделилась на две части. Оттеснив гориллу влево, на экране появился не менее известный ведущий – рыжий орангутанг.

– Скажите, пожалуйста, каким образом организован подсчет голосов на Том Свете? – важно поинтересовалась горилла.

– Можно, подумать, вы не знаете, каким! – усмехнулся орангутанг. – Как и у вас, у нас бюллетени с «галочкой» за Единого Кандидата в Маги кидаются в черный ящик Пандоры. И с этого момента на исход выборов уже не может повлиять никто.

– Сразу понятно, что у себя на Том Свете вы плохо знаете особенности нашей политики, – загадочно произнесла горилла, – У нас и шкатулка Пандоры неожиданно может выдать такой результат, что ей самой потом придется оправдываться.

Пошла запись дружный смеха в зале и одобрительных аплодисментов.

– Вы намекаете на магическую коррупцию? – поинтересовался орангутанг.

– Нет, на самую обыкновенную, – сказала горилла и коснулась уха большим серым пальцем. – Впрочем, мне только что позвонили и сказали, что если я не уведу разговор в сторону, меня снимут с работы. А потом снимут и шкуру. Поэтому давайте поговорим о детях.

– Почему именно о детях?

– Потому, что это будет политкорректно: дети ведь не имеют права голоса!

– Кстати, вас не возмущает, что дети не имеют этого права?

– Секундочку… Да, и эту тему на придется замять.

– Тогда поговорим о животных?

– Нет, вы действительно хотите, чтобы меня уволили, коллега?…

Снова смех в зале…

Я думаю, пора… – негромко сказал Богдан, оглядывая присутствующих.

Толик хмуро кивнул. Все уставились на Карину.

– Вы уверены? – спросила Карина.

– Конечно, ведь это последний шанс… – проговорила Криста.

– Летчики предпочитают говорить не «последний», а «крайний», – заметил Эрик. – Что данном случае совершенно не меняет сути дела…

Карина пожала плечами и хлопнула в ладоши.

И все, кто находился в комнате, вдруг оказались в Чаще, у подножия древней пирамиды.

Пирамида эта казалась теперь еще более странной и зловещей: одной стороной она утопала в вязком грязном тумане Мрачного Будущего, которое, наконец, дотянуло до нее свое гигантское щупальце. Другой стороной она словно пыталась спастись, нырнув в молочно чистый туман Будущего Другого.

Карина выставила перед собой раскрытую ладонь. На ней была небольшая горка какого-то мелкого зеленоватого песка, сверкающего в электрическом свете, словно тысячи маленьких звезд.

– Духи древности услышьте меня, – раздельно произнесла ведьма и сдула с ладони искрящуюся пыль.

Та образовала небольшой облако, в котором проявились какие-то неказистые, не слишком приятного вида силуэты.

– Чего ты хочешь? – прошептали недовольные голоса.

– За вами долг, – сказала Карина. – Я покровительствовала вам долгое время, потакая вашим демоническим желания. Пришло время расплаты. Помогите мне…

– Проси…

– Обратите свои силы в грядущие. Мне нужны призраки людей Другого Будущего…

Марина и Толик растерянно переглянулись: они уже видели похожий ритуал. Так Карина создавала Армию Другого Будущего. Неужели план любителей заключался лишь в повторении этой бесплодной идеи?!

…Но отчаянный замысел состоял совсем в другом.

И вскоре, действительно, из белого тумана Другого Будущего высыпала целая армия призраков – таких же веселых, беззаботных, счастливых. Однако эта армия не стала противопоставлять себя толпе. Плотная, все нарастающая толпа призраков вдруг рассыпалась – на миллионы отдельных фигур, каждая из которых имела только одну-единственную цель.

Себя самого – в Настоящем.

Увлеченные предстоящим выбором люди сначала нечего не поняли. Но затем заметили чужаков, и ненависть вновь взяла над ними власть. Люди были готовы на все, чтобы уничтожить этих мерзких, непонятно чему, улыбающихся тварей.

Пока они не осознавали, что с ненавистью смотрят на самих же себя!

Перед каждым стояло его собственное Будущее – действительно светлое и счастливое! И хотя семя злобы и неприятие компромиссов, прочно засевшее внутри, требовало – «убей!» – ни у кого из людей не поднялась рука на свое собственное лучшее Завтра.

Ведь именно за ним, за Лучшим Будущим люди пришли сюда, и выбрать они хотели вовсе не пряничного Мага.

Люди хотели выбрать свое счастливое завтра.

Что-то не сходилось в душе людей, что-то было не так. И тот странный болезненный восторг, не терпящее никаких сомнений убеждение в одном-единственном правильном выборе вдруг показалось им чужим, как закравшийся в душу паразит.

Кто знает, о чем говорили люди сами собою – завтрашними, другими, лучшими? Наверное, у каждого человека нашлось, о чем поговорить со своим лучшим воплощением – недостижимым идеалом себя самого.

Кто понимает человека лучше, кроме него самого? Только он сам, смотрящий на себя со стороны…

Своим чутким демоническим чутьем Доминатор ощутил неладное. Он заерзал, рассыпая крошки, на своем купольном кресле и отчаянно прокричал в микрофон:

– Начали!!!

И двери к черным ящикам Пандоры распахнулись.

Призраки были тут же сметены толпой – ведь они были всего лишь призраками!

И люди брали в руки листы бумаги с одной-единственной графой для голосования.

Настал час выбора.

В самом подавленном настроении друзья вернулись в каморку Архивариуса. Они даже не заметили исчезновения бывшего Единого Кандидата.

Они пили чай и ждали итога.

Приближался Финал Игры.

Была пройдена долгая дорога, полная опасностей, страха, горя. Была прожита целая жизнь, в которой, впрочем, нашлось немало места и для простого человеческого счастья. И у всех оставался один-единственный вопрос: не прошли ли все эти годы впустую? Не были ли напрасны усилия добрых сил? Не посмеется ли над ними гнусное и беспринципное зло?

В комнате беззвучно появился Мэр, а с ним – еще три человека, три бывших Игрока – Дэн, Костя и Семен.

Когда-то от них тоже зависела судьбы Игры. Они сделали свое дело – и предпочли просто жить, жить обычной человеческой жизнью, насколько это было возможно в Волшебной Игре. Но теперь и они не могли остаться в стороне: Игроки, даже бывшие, не были подвержены всеобщей эпидемии поклонения Доминатору. В этот час они хотели быть вместе со старыми друзьями.

– Привет! – помахала друзьям Марина. – Сто лет вас не видела! Как дела? Чем живешь, Дэн?

– Да как сказать… – смущенно проговорил Дэн, бывший спецназовец и бесстрашный боец. – В школе работаю. Истории детишек учу. А то откуда им знать историю мира за Локализацией? Они и без того думают, что я им сказки рассказываю. Ты же знаешь, какие в Волшебной Москве школы…

– Это мы знаем, – кивнул Толик. – А ты, Костя?

– Вы будете смеяться, – сказал бывший профессиональный хакер и вор Костя, – но я тоже учитель. Магической информатики. Совершенно безумный предмет…

– А тебя, Семен, я насквозь вижу, – сверкнула глазами Карина.

– Неужто и он учитель?! – восхитился Богдан.

– Трудовик, – признался Семен. – Ни больше, ни меньше…

– Странно, – заметил Эрик. – А с виду вполне приличный человек…

Все расхохотались и принялись по очереди кричать друг другу «а помнишь…», «А когда это его взял, да и…», «…и вдруг говорит…».

Бывает так весело вспомнить былые времена…

Но тут всех прервал Архивариус, который ни на секунду не отрывался от черно-белого экрана телевизора:

– Ну, что ж, друзья, крепитесь! Сейчас будут объявлять результаты…

Огромная толпа собралась на Красной площади – а дальше она растекалась бесконечными реками и ручейками по улицам, улочкам и проулкам, по площадям, сквера и дворам. Все хотели быть ближе к центру того самого места, откуда объявят имя избранного Мага.

Как известно, в Волшебной Москве Мавзолей не стоял на Красной Площади – он был словно приклеен к ней с обратной стороны, вместе с перевернутым вверх тормашками Кремлем.

Но тут над головами людей пронесся зловещий черный смерч – и площадь задрожала.

Чудовищный смерч Демона Власти будто гигантский пылесос втянул в себя часть площади, и изумленная публика увидела, казалось, совершенно невозможное: из земли вылез давно уже забытый Мавзолей, но таким образом, словно его с «той» стороны просто вывернули наизнанку.

Однако удивление длилось недолго: москвичи уже и не такое видели. Они ждали результатов выборов.

А на ограждении трибуны Мавзолея, почти невидимый из-за незначительных размеров, гордо стоял пряничный Доминатор: ведь ему и так все уже было понятно.

Но формальности провести требовалось.

– Приступай к подсчету голосов! – надменно приказал Доминатор.

И черный смерч поднял в небо тысячи ящиков Пандоры, из которых бумажным дождем посыпались вниз бюллетени. Только они вовсе не разлетались по сторонам, а принимались кружиться, чем ниже – тем плотнее и быстрее, пока все до единого не исчезли в гигантской пасти Демона.

– Ну!!! – нетерпеливо пискнул Доминатор.

– Итак, общее число голосов… – зычно, словно через сотни громкоговорителей, проговорил Демон Власти.

Вся Волшебная Москва затаила дыхание.

В каморке Архивариуса тишина ощущалась не иначе, как гробовая.

И Демон Власти продолжил:

– За Независимого Кандидата проголосовали все…

– Все!!! Все!!! – как полоумный, трескаясь и крошась, заорал пряничный Доминатор. – Я победил! Я – Маг! Я – всемогущий Маг! Я – Бог! Ха-ха-ха! Я сильнее, чем бог! Я – Маг!!!

– …все…го лишь двое: сам Независимый Кандидат и некий Саша по прозвищу Шум…

В далекой каморке Архивариуса перед телевизором в полной тишине вдруг зашелся истерическим смехом Богдан. Друзья недоуменно оглядывались: Саши действительно нигде не было.

– Но… Но как… – потерянно проговорил Доминатор. – Там ведь была всего одна графа…

– Черный ящик Пандоры всегда знает истину, – загадочно сказал Демон. – И если желание голосующего сильно и искренне, то может появиться и новая графа…

– Так за кого они проголосовали? – мертвым голосом спросил пряничный человечек.

– Забавный казус! – оскалился Демон Власти. – Каждый проголосовал за себя самого!

Бах! И перед трибуной появились все, кто только что заворожено следил за телеэкраном. Вперед вышел улыбающийся Мэр.

– Прошу Арбитра прокомментировать результаты выборов Мага! – крикнул он.

Арбитр не замедлил появиться. Сгорбившись, словно собираясь раствориться в своем черном балахоне Доминатор Настоящего с ненавистью выдавил:

– Нарушений Правил не обнаружено. Люди сделали свой выбор…

Неистовый миллионоголосый крик пронесся над городом.

Все его жители стали… одним-единственным Магом!

Высоко в синем небе раздался громкий удивительный звук, словно лопнула огромная гитарная струна.

Игра закончилась.

ЭПИЛОГ.

– Как это так, спрашиваете вы? – говорил Наставник. – А все очень просто: если оглядеться вокруг, мы увидим, что весь мир наполнен магией. Ведь, если подумать, то как иначе объяснить, что люди одним движением руки передвигают тысячетонные грузы, поворотом ладони взрывают горы, при помощи нескольких жестов подымают в воздух и переносят за тысячи километров громадные предметы. Я уж не говорю о вашей способности, дорогой президент, одним нажатием пальца уничтожить мир!

– Да бросьте вы, – улыбнулся президент. – Я же не стану этого делать. Но согласитесь: все, что вы описали не совсем точно. Один человек никогда не сможет двигать горы, запускать самолеты и взрывать бомбы. Все это – результат труда миллионов людей, наука, техника…

– Вот потому-то Магом не может быть один человек, – улыбнулся Наставник. – Магия распределена между всеми нами, и распределена неравномерно. Кому-то досталось больше, кому-то меньше. Но объединившись в одного Мага, мы способны на любое чудо… Главное, не забываете, что самая опасная и разрушительная часть нашей общей магии находится в руках у вас.

– Удивительные вещи вы говорите, Наставник, – покачал головой президент.

– Да, волшебство закончилось, а удивительное осталось, – таинственно произнес Наставник. – Главное, чтобы вы никогда не забывали об этом…

– Я уже никогда не смогу забыть эти годы, – немного помрачнев, сказал президент. – Слишком уж печальным было мое заключение…

– Да, это так, Саша, – кивнул Наставник. – Главное – не забывайте про тех, кто помогал вам вернуться к самому себе.

– О, они не пожалеют о том, что так долго возились со мной, – усмехнулся президент. – У них будет предостаточно интересной работы – приводить в чувство порядком запущенный мир. Любителей я уже направил на кое-какие секретные проекты: пусть магия, по вашим словам, – это не совсем то, но магия есть магия – и в политике всегда пригодится. Архивариус приведет в порядок нашу историю, а то сейчас из нее такие хвосты торчат, даже неудобно как-то… Карина у меня отвечает за медицину, да. Не забуду ее отвары и примочки. Ну, и всем остальным работа найдется. Да еще нашему Теме теперь придется свыкнуться тем, что он не всесильный Магистр, а обычный мальчишка, и Марине с Толиком предстоят не легкие времена… Вот так, Наставник! Только и вы нас не забывайте. И еще…

Президент смущенно откашлялся и сказал:

– Напоминайте мне почаще от об этом коварном демоне. Демоне Власти…

– Я думаю, вы и сами теперь его не забудете, – усмехнулся Наствник. – Игра для того и проводится, чтобы давать людям хороший урок. И еще…

Наставник смущенно замялся, колотя пальцами по лакированной крышке президентского стола.

– Да? – с готовностью произнес президент.

– Меня до сих пор занимает один вопрос, – задумчиво произнес Наставник. – Почему вы тогда, будучи не совсем президентом и уже совсем не Кандидатом, проголосовали за Доминатора? Клянусь, об этом никто никогда не узнает!

Президент откинулся в своем просторном кресле и с хитрецой посмотрел на Наставника.

– Понимаете, в чем дело, – произнес он. – Наверное, в каждом из нас есть не только частичка магии, но и частичка Доминатора. Но тогда я, конечно, не думал об этом. Мне… Мне просто стало его немножко жалко…

Андрей Алексеевич, участковый психиатр, задумчиво смотрел на своего нового пациента.

Кого у него только не было в пациентах! И все герои войны 1812 года, и Чингисхан, и Джорж Буш, причем старший и младший в одном лице…

Вот только Пряничного Человечка еще не было. Какой-то совершенно неопрятный, отвратительный образ. Как только можно вообразить себя Пряничным Человечком? Это же сколько крошек в постели, мама дорогая!

– А почему вы боитесь уколов? – мягко спросил больного Андрей Алексеевич.

– Понимаете, – доверительно поведал Пряничный Человечек. – Если уколоть меня, то больно станет совсем другому человеку.

– Ага, – понимающе кивнул Андрей Алексеевич. – Так вы еще и кукла Вуду?

– Именно! – обрадовался Пряничный Человечек. – Я – кукла Вуду. Если колоть меня – ему больно!

– А тот человек, которому будет больно, если вас колоть – он хороший или плохой? – хитро прищурившись, поинтересовался доктор.

Пряничный Человечек призадумался.

– Пожалуй, плохой, – честно признался он. – Очень плохой!

– Вот видите – очень плохой! – бодро сказал Андрей Алексеевич. – А плохого надо колоть, и колоть, как следует! Так что не будьте эгоистом: со злом мы должны бороться вместе! Сестра, что вы на меня уставились? А ну, колите плохого человека, колите!

Москва – Краснодар 2008 г.

S.