Двойник императора.

1.

Среди ломкого сухого кустарника по жухлой траве бегал взъерошенный человек с пистолетом. Он громко ругался и поминутно смахивал с лица паутину, длинными косами свисавшую с безжизненных засохших веток.

– Я же ее видел, она была где-то здесь!

– Наплюй, Гарман, обойдемся и так… – пытался охладить товарища Миллард, которому уже надоело смотреть на эти лихорадочные поиски.

– А я тебе говорю – не обойдемся! – упрямился Гарман.

Миллард вздохнул и отвернулся. Что за планета! Куда ни глянь, одни только сухие кусты, выжженная трава и кучи булыжника. Отвратительный пейзаж. С трудом удалось найти площадку для посадки катера.

Миллард вздохнул еще раз и повернулся к Гарману. Тот по-прежнему вынюхивал свою добычу. Тяжелый пистолет мешал ему перелезать через нагромождения скальных обломков.

– Да ты хоть пистолет-то спрячь. Он же тебе мешает, – посоветовал Миллард.

– Нельзя, – отозвался из-за груды камней Гарман, – здесь могут быть змеи!

«Какие тут змеи? Тут и кузнечики-то все передохли», – подумал Миллард. Он уже собрался вернуться к катеру, как вдруг Гарман закричал:

– Нашел! Вот она, родная! Вот она, тепленькая!

Послышались звуки борьбы, и наконец показался счастливый Гарман, таща за веревку тощую упирающуюся козу.

– Нашел! – радовался охотник. – В расщелину спряталась, зараза. Но Гармана не проведешь. Гарман – это сила.

В этот момент коза перестала сопротивляться и, прыгнув, боднула охотника в пах. Миллард довольно засмеялся, а Гарман, схватив козу за рога, прошипел:

– Все равно я тебя не отпущ-щ-щу и сожру уже сегодня вечером.

– Мистер, мистер! Отпустите мою козу! Мистер! – закричал кто-то со стороны оврага.

Перепрыгивая через камни, к месту события бежал худенький мальчик лет двенадцати. Он был бос, а его штаны и рубаха, наверное, никогда не знали стирки.

– Стой, оборванец! – приказал Гарман, наведя на подбежавшего мальчишку свой пистолет. Мальчик испуганно остановился и умоляющим голосом повторил:

– Мистер, отпустите Марию-Луизу.

– Кого-кого? – переспросил наблюдавший за представлением Миллард.

– Марию-Луизу, сэр, так зовут мою козу, – пояснил мальчик.

– Да будь она хоть принцесса Аманда, я сожру ее – и никаких разговоров! – вскричал Гарман. – Пошел вон, сопляк, пока я не прострелил твою глупую башку!

– Короче, так – мне все это уже надоело. Я иду к катеру и улетаю. А ты можешь вести с мальчишкой переговоры сколько тебе вздумается, – сказал Миллард и, развернувшись, пошел к раскалившемуся на солнце «Трезору».

– Гэс, подожди, я только пристрелю этого мальчишку и тут же тебя догоню!

– Ну так стреляй скорее, – бросил Миллард не оборачиваясь.

– Слышал, что он сказал? – Гарман поднял пистолет и прицелился мальчишке в лицо, надеясь, что тот испугается и отступит. Но мальчишка неожиданно бросился на грабителя и попытался вырвать из его рук веревку, за которую была привязана коза.

Гарман выстрелил, однако хозяин козы успел пригнуться. Напуганная грохотом коза рванула в сторону, и Гарман, потеряв равновесие, рухнул на камни.

– Стойте, сволочи! Стойте! – отчаянно кричал Гарман, но мальчик и коза уже скрылись в кустах. – Всех перестреляю! – И незадачливый охотник принялся палить куда попало.

Взвизгнули турбины катера – Миллард напоминал, что ждать не собирается.

– Да иду, уже иду! – Чуть не плача, Гарман поднялся на ноги и, прихрамывая, поплелся к катеру.

2.

Лойд Гарман тяжело плюхнулся в кресло рядом с Миллардом, ворча:

– Не очень-то это по-товарищески, Гэс, вот так торопить меня.

Миллард, сделав вид, что не слышал, с невозмутимым видом добавил «Трезору» тяги.

– Я тебе сказал – полчаса, а вместо этого… – Гэс выполнил поворот и, когда катер лег на курс, договорил: – А вместо этого ты парил меня на этом Клексе целых полтора часа, и все ради вшивой, облезлой козы. Которой, наверное, уже лет сто или больше.

Лойд вздохнул и, достав из тумбочки освежающую салфетку, промокнул лицо. Стало немного легче, но неудача с поимкой козы да еще эти постоянные нравоучения Милларда выводили его из себя.

– Ты не прав, Гэс. Тебе наплевать на свое здоровье, а мне нет. Козье мясо очень полезно, особенно при нашей работе.

– Какое здоровье, Лойд? Ты каждый день ширяешься какой-то дрянью и при этом еще говоришь о здоровье?

– Не вали все в одну кучу, – обиделся Гарман. – Ширяюсь я для души, а козлятина нужна для здоровья тела. Ты смотри, – отвлекся от темы Лойд, – «Китобой».

На экране сканера появилось изображение судна.

– Куда это он спешит? Никак опять разведал новое «окно».

– Необязательно, – отозвался Миллард. – Скорее обходит старые.

– А как ты вообще относишься к его нюхачу?

– А никак. Я нюхачам не верю. Только аппаратура, и ничего больше.

– А я нюхачам верю, – горячо сказал Гарман, больше для того, чтобы досадить Милларду.

Гэс ничего не ответил, продолжая вести катер по направлению к «Приме».

«Прима» была судном-ловцом, на котором служили Миллард, Гарман и еще два десятка человек. В последнее время их дела шли не очень хорошо. Джулиан Крепс, хозяин «Примы», уже четыре раза самолично избивал Леона-Очкарика, отвечающего за работу числителей – приборов для обнаружения «окон». Именно Леона все традиционно считали виноватым, если долгое время не удавалось загарпунить хорошую добычу.

Однако не все капитаны промысловых судов полагались на приборы. Примерно половина из них была за нюхачей. Так называли людей, которые предсказывали появление «окна» – точки космоса, где в любой момент мог появиться сырьевой астероид. Стать нюхачом мог не каждый, поэтому специалисты очень ценились, и бывало, из-за них разгорались настоящие войны.

Хороший нюхач мог привести судно к «окну» с пятитысячником, в то время как приличными кусками считались астероиды в полторы тысячи тонн.

Однако нюхачи были живыми людьми, случалось, что они уставали или после серии удач впадали в депрессию. Тогда весь экипаж сидел на голодном пайке, проедая все, что осталось с лучших времен.

В работе числителей таких провалов не наблюдалось. Они работали более стабильно, однако найденные ими астероиды редко превышали пятьсот тонн. Был известен только один случай, когда по наводке числителя судно «Команч» вышло на зрелый трехтысячник, и об этом удивительном случае знали все.

3.

Миллард проверил надежность захватов и, убедившись, что «Трезор» держится крепко, пошел в шлюз, соединявший катер с «Примой». Гарман, все еще продолжавший дуться, молча шел следом за ним.

– Эй, где вы пропадали? – крикнул им, пробегая мимо, Бонус. – Мы уже хотели отправляться без вас.

– Куда отправляться-то? – спросил Гарман. Но Бонус уже убежал. – Что случилось, ты что-нибудь понимаешь?

– Вон Райх идет, спроси у него, – посоветовал Миллард.

– Ага, вот они – явились не запылились. Тестор привезли? – заговорил первым Райх.

– Привезли, – ответил Миллард, протягивая механику небольшой прибор. – Что у вас тут за суета?

– «Дикарь» появился.

– Иди ты, – не поверил Гарман.

– Это уже точно.

– Так там, небось, уже все ловцы собрались, – сказал Миллард.

– Насколько мне известно, о «дикаре» знают только на «Китобое» и «Джанге».

– Не с нашим гарпуном соперничать с «Джангом», – заметил Миллард. – К тому же там могут оказаться и «Филлис» с «Осой».

– Все может быть.

Неожиданно в проход выскочил Бонус. Он сделал страшные глаза и крикнул:

– Райх, тебя капитан ищет – пора уходить, а диски холодные! Что за дела?

– Заткнись и иди на свое место, – с расстановкой посоветовал механик и пошел искать капитана. Бонус проводил его злым взглядом:

– Мнит себя министром, а сам… педик…

Миллард и Гарман пошли в жилое помещение, но по пути наткнулись на капитана Крепса. Гарман подался назад, ожидая, что Крепс начнет ругаться, но тот улыбнулся:

– Молодцы, что успели вовремя. Небось, на Клекс завернули?

– Да, сэр, – кивнул Миллард. – Лойда укачало.

– Что, Гарман, правда? – удивился капитан.

– Да нет, сэр, что вы. Гэс шутит. Просто хотел поймать козу. – Гарман виновато потупился.

– Козу?! Ну, знаешь, Гарман… – Капитан замолчал, не находя подходящих слов. – То, понимаешь, тебя Бонус застал в деревне со свиньей, теперь коза.

– Да вы что, сэр! Верите этому Бонусу? – взвился Гарман. – Да он сам, если хотите знать…

– Стоп! – поднял руки капитан. – Ничего не хочу знать! Шагом марш по местам – крепить придется скоренько, потому что «дикарь» очень быстрый.

– Я хотел ее съесть, сэр. Поймать, это самое, а потом съесть… – проговорил, оправдываясь, Лойд.

– Меня это не касается. Пошли на место, живо. – Когда Миллард и Гарман ушли, Джулиан Крепс покачал головой и пробормотал себе под нос:

– «Это самое, а потом съесть»… И с кем только мне приходится работать?

4.

«Прима» неслась на максимальной тяге к тому месту, где, по расчетам Джулиана Крепса, должен был находиться «дикарь». А где-то в космосе, и Крепс это знал, вели свои суда другие капитаны, которые так же, как и Крепс, были полны радужных надежд.

«Надеются все, но повезет только одному», – подумал капитан и посмотрел на топливный датчик. Режим максимальной тяги съедал кучу топлива, и эта гонка имела смысл, только если впереди ждала удача. Однако в удачу Крепс не очень-то верил. Уже целый месяц она изменяла Крепсу, и его экипаж сидел «пустой». Матросы скучали и играли в карты на спички, а уж о том, чтобы свозить людей к шлюхам, не могло быть и речи.

– Может, мне встать у руля, сэр? – предложил Шкиза, являвшийся одновременно и оператором на радаре, и штурманом.

– Нет. Тут такой ответственный случай – лучше я сам.

– А то пошли бы, сэр, проверили этого Каспара. Он, кроме вас, никого не признает.

– Каспар – лучший гарпунщик на нашем участке. Его проверять не надо… – не слишком уверенно возразил капитан. Всем было известно, что гарпунщик Каспар здорово поддавал и из-за этого лишился места на «Джанге». – Ладно. Иди к штурвалу, а я и в самом деле пойду проверю Каспара.

Капитан вышел из рубки и стал подниматься на второй ярус. По дороге ему встретились два матроса, еще не надевшие рабочие скафандры. Крепс сделал вид, что не заметил этого. Он понимал, что экипаж тоже не особенно верит в удачу.

«Но не сидеть же сложа руки и ждать, когда новое «окно» откроется прямо над головой. Так весь экипаж сразу разбежится…» – оправдывал эту, наверное, бесперспективную гонку капитан.

Дойдя до отсека гарпунщиков, Крепс толкнул дверь и увидел то, чего и боялся: Каспар сидел на полу и глупо улыбался, а на его штанах расплывалось большое мокрое пятно. Возле пушки, испуганно глядя на капитана, стоял худенький юнга Шиллер, ученик гарпунщика.

– Юнга, этот болван успел тебя чему-нибудь научить?

Шиллер прекрасно слышал капитана, но от страха ничего не мог ответить. Он боялся, что Крепс начнет его избивать, как он это проделывал с Леоном-Очкариком.

– Ты чего не отвечаешь, а? Испугался? Мне нужен гарпунщик, понимаешь?

– Да, сэр. Я стрелял четыре раза.

– Где ты стрелял, если мы уже полтора месяца не видели ни одного астероида?

– Я стрелял по бочкам, сэр.

– По каким бочкам?

– По пустым железным бочкам, сэр. Их выбрасывали за борт, и Каспар позволял мне по ним стрелять легкими гарпунами.

Крепс на секунду задумался, соображая, стоит ли ему надеяться на юнгу Шиллера, однако выбора не было, а стрельба гарпуном требовала известной сноровки.

– В «дикаря» попасть сможешь? – спросил капитан, нависая над юнгой.

– Сумею, сэр. Если будет возможность, то я ее использую. Только…

– Что еще?

– В барабане легкие гарпуны, сэр. Мистер Каспар хотел их заменить, но не успел.

– Ну так замени их сам, – сказал капитан. С его борцовской комплекцией ему было невдомек, что Шиллеру это не по силам.

– Они очень тяжелые, сэр. По пятьдесят килограммов каждый, – объяснил юнга и потупился, словно стыдясь своей беспомощности.

– Ладно, – кивнул Крепс, – это пустяки, сейчас заменим.

Шиллер кивнул и, повернувшись к пушке, нажал эжектор. Гарпун выскочил на лоток, и юнга почти бегом оттащил его к стенному арсеналу. Затем снова вернулся к пушке и, привстав на носочки, всем телом навалился на поворотный механизм. Барабан нехотя провернулся на одну позицию, в лоток выпал еще один гарпун.

– Стой, не суетись, – сказал Крепс. Он вытащил легкий гарпун и сам отнес его к арсеналу, а на обратном пути захватил гарпун с усиленным зарядом. Безо всяких усилий капитан втолкнул его в барабан, и Шиллер сделал очередной поворот.

Вскоре все пять гарпунов в пушке были заменены на тяжелые.

– Удачи тебе, парень. Загарпунишь «дикаря», будешь здесь главным, а этого поганца я уволю. – С этими словами Крепс толкнул Каспара ногой, и тот мягко повалился в напруженную им лужу.

5.

Когда капитан вернулся в рубку, Рой Шкиза стоял у руля и весело насвистывал.

– Ты чего такой веселый? – спросил Крепс.

– Надоело грустить, сэр. Даже если дела у нас наладятся, я все равно уйду с участка.

– А что так?

– Да как-то тупо мы живем. Гоняемся за астероидами, а жизнь проходит.

– Какая такая жизнь, Рой? Что-то я тебя не пойму.

– Ну, люди живут среди лесов, морей, гор, а мы мотаемся туда-сюда в своих консервных банках и никакой природной красоты не видим. Вот, например, когда вы отлучились, сэр, к нам на волну случайно выскочил «Филлис». Он о чем-то трепался с «Команчем». И вот я подумал…

– Стой, о чем они трепались? Говори конкретно, – прервал капитан рассуждения Шкизы.

– Они говорили, что «дикарь», возможно, выйдет на нейтральную территорию и тогда охотников станет в несколько раз больше.

– Плохая новость, – заметил Крепс.

У «Примы» и так было не очень много шансов, а теперь они практически упали до нуля. Но делать было нечего, и капитан покорно ожидал объявления Службы навигации, которая обычно выдавала координаты «дикарей». Не то чтобы навигаторы любили добытчиков и помогали им от чистого сердца, просто для них сырьевой астероид не представлял никакой ценности и к тому же являлся помехой для движения судов.

– Ну так вот о чем я подумал, сэр. Суетимся мы здесь, суетимся, а никакой красоты не видим. Единственное развлечение – карты и бордель. А мой троюродный брат, к примеру, занимается торговлей редкими зверюшками и за несколько лет увидел столько, сколько мне не увидеть за всю жизнь. – Шкиза мечтательно вздохнул. – Вот брошу все и пойду к нему на интересную и хорошо оплачиваемую работу. Он меня давно зовет.

– То, чем занимается твой брат, называется контрабандой. Это дело противозаконное, и рано или поздно его захомутает полиция, но это еще полбеды. Если до него доберутся экстремисты из «Рэйнбоу», тогда пиши пропало.

– Внимание! – послышался из динамика голос диспетчера Службы навигации. – Всем промысловым судам. Астероид TER123 следует по вектору 3-28-678. Масса объекта 2014 тонн.

– Ух ты, двухтысячник, – покачал головой Шкиза, набивая данные вектора. – Нам бы хватило все долги заплатить.

При упоминании о долгах у капитана Крепса едва не началась икота. Ремонтники, налоговая инспекция, экипаж – все требовали от капитана денег, а их, увы, не было.

Получив новые данные, автопилот «Примы» развернул корабль на новый курс и высветил на табло время подлета: один час пятнадцать минут.

Капитан попробовал представить, чем сейчас занимаются его матросы.

«Нервничают, переживают так же, как и я? Или тупо режутся в карты, прикидывая, куда податься в случае банкротства капитана?».

Вскоре на радаре стали появляться метки других промысловых судов, которые, как и «Прима», неслись по указанному вектору. Их было довольно много. Даже слишком много.

Здесь были, среди прочих, суда на ионно-плазменной тяге, вооруженные скоростными гарпунами фирмы «Херст скай машинз». Эти красавцы встретились Крепсу впервые, скорее всего они пришли с соседнего участка.

Чуть в стороне, едва различимые на экране радара, виднелись множественные метки судов прикрытия – настоящих боевых истребителей, готовых в любую минуту атаковать нахальных конкурентов.

От беспредела таких вооруженных до зубов бригад спасало только присутствие Главного арбитра. Его пушки без предупреждения стреляли в любого нарушителя. Однако пока крейсера Главного арбитра нигде видно не было. Это Крепсу совсем не нравилось. При таком раскладе у небольших судов вроде «Примы» не было ни малейшего шанса.

– Эй, Крепс, ты-то чего сюда примчался? Очумел, что ли, с голодухи? – прозвучал из динамиков насмешливый голос Рональдо Райеса, капитана удачливого «Джанга».

– Ты бы не особенно зубоскалил, Райес. Ребята с соседнего участка оставят тебя с носом.

– Неужели ты будешь болеть за чужих, Джулиан? – продолжал насмехаться Рональдо Райес.

В этот момент из космических глубин выскочил «дикарь», и Райес сразу отключился.

– Внимание, призываю всех оставаться в пределах установленных правил! – раздался голос Главного арбитра, и Крепс сразу почувствовал себя спокойнее. Теперь, по крайней мере, он мог участвовать в соревновании, не рискуя получить в борт ракету.

– Сэр, я его вижу! – закричал Шкиза. – Через десять минут мы можем стрелять!

Капитан схватил с панели микрофон и включил связь с гарпунщиками.

– Шиллер слушает, – отозвался юнга.

– Шиллер, сынок, не подведи. Идем прямо на астероид.

– Я приложу все силы, сэр, – хрипло сказал Шиллер. Крепс отключил микрофон и повернулся к Шкизе:

– Рой, ну-ка, где у нас старые карты?

– А зачем нам старые карты, сэр? – удивился Шкиза, не отрываясь от экрана радара.

– Ищи быстрее, там указаны гравитационные аномалии. Понимаешь?

– О да, сэр, кажется, начинаю понимать! – Шкиза защелкал клавишами компьютера, и на экране стали разворачиваться давно забытые файлы старых карт.

– Молодец, отмечай положение «дикаря».

– Готово, сэр. Через пару минут он полетит, как сухой лист, и никто не сумеет предсказать его траекторию.

– Кроме нас, – добавил капитан.

– А может, кто-то еще имеет эти файлы, сэр?

– Вряд ли. Из «старичков» мы здесь одни, а эти молодые надеются только на мощь двигателей да на скорость гарпунов. Мозги им ни к чему.

На радаре происходили быстрые перемещения. Скоростные суда уже выходили на позиции для атаки «дикаря». Среди них Крепс различил и «Джанга». Рядом с ним мчался такой же хорошо оснащенный нахал – «Калигула». Его капитан Микеле Байк по кличке Фельдшер обожал рок-н-ролл и, случалось, запускал музыку на свободной волне, за что не раз подвергался штрафам. Однако у него хватало денег и на штрафы, и на содержание дорогого судна. Но откуда он их брал, никому известно не было.

«Прима» продолжала следовать в стороне от борющихся за самые лучшие позиции судов. Капитан Крепс ждал момента, когда «дикарь» достигнет гравитационных аномалий.

«Лишь бы его не загарпунили раньше, а там посмотрим, кто лучше».

Наконец один из кораблей решился на первый выстрел. Это был «Принц Познер» – еще недавно он работал на участке Крепса и назывался «Мэд Дог».

– Кажется, все, сэр, – сказал Шкиза. – Идет точно в «десятку».

Медленно истекали секунды, а гарпун с большой скоростью приближался к желанной массе «дикаря».

Капитан «Принца Познера» уже мысленно видел свой гарпун торчащим в каменистом теле астероида, но неожиданно «дикарь», словно послушная ветру пушинка, заскользил в сторону, и гарпун пролетел мимо.

Смирившиеся было с чужой победой промысловые корабли снова рванулись к астероиду, и сразу четыре гарпуна вылетели из пушек и устремились к цели. Через несколько мгновений стало ясно, что и они пройдут мимо – астероид продолжал выписывать замысловатые кренделя.

– Наш шанс, сэр, – подал голос Шкиза и посмотрел на капитана.

– Судно – на ручное управление и полный ход, Рой. Теперь и мы повоюем.

6.

Аномальная зона легко качнула «Приму», и судно, подчинившись ее законам, пошло по искривленной траектории.

Капитан снова связался с Шиллером:

– Ну как, юнга, ты понимаешь нашу стратегию?

– Да, сэр. Стрелять нужно не по цели, а вдоль силовой линии, – отозвался Шиллер.

– Молодец, сынок, так и делай, – согласился капитан и, повернувшись к Шкизе, заметил: – Не мальчишка, а золото – все на лету схватывает.

– Хорошо, если Каспар не научил его еще и пить, – сказал Рой. – Дистанция сокращается, сэр. Скоро можно будет стрелять.

– Да и не нам одним.

Далеко справа вперед стремительно вырвался «Калигула» и выпустил серию скоростных гарпунов.

– Что делают, сволочи! – Крепс с болью в сердце следил за приближением цепочки к астероиду, но, к счастью, только один из гарпунов задел «дикаря» и, отрикошетив, ушел в космос.

Упреждая возможные споры, на открытой волне прозвучал строгий голос Главного арбитра:

– Попадание не засчитывается – гарпун не удержался.

До выстрела с самой «Примы» оставалось совсем немного, но более сильные соперники наседали и продолжали обстрел «дикаря» сверхскоростными гарпунами.

За короткое время, пока «Прима» подбиралась ближе, астероид получил еще два сильных касательных удара. И каждый раз Крепс весь напрягался, а Шкиза больно хлопал себя по коленке, однако Главный арбитр давал знать, что охота все еще продолжается.

Наконец выстрел пушки заставил завибрировать стены «Примы». Следуя вдоль силовой линии аномального поля, гарпун начал преследование коварного «дикаря».

– Эх, хорошо идет, а, сэр?! – обернулся к капитану Шкиза. Но тот ничего не ответил, продолжая следить за полетом гарпуна.

Астероид снова вильнул, однако гарпун в точности повторил его маневр и продолжал сокращать расстояние.

«Ну давай, родной, давай еще немного», – мысленно упрашивал Крепс летящий за «дикарем» заряд. И, словно понимая, чего от него хотят, гарпун продолжал сокращать расстояние до цели. Еще немного и… Целый рой скоростных гарпунов обогнал «Приму» и устремился к «дикарю». Четыре из них вонзились в тело астероида. Через секунду в «дикаря» воткнулся и гарпун, выпущенный Шиллером.

Капитан закрыл лицо руками. Шкиза не решался его побеспокоить, тоже переживая неудачу. Если бы у «Примы» были такие гарпуны, как у этих новых кораблей…

Неожиданно стены судна вновь сотряслись от выстрела гарпунной пушки. Капитан отнял от лица руки и посмотрел на Шкизу:

– Это что еще такое? Уж не сошел ли наш парень с ума?

Капитан и Шкиза бросились к экрану радара. Выпущенный с «Примы» гарпун преследовал большой обломок «дикаря» – множественные попадания тяжелых снарядов не прошли даром, и астероид потерял едва ли не треть своей массы.

Обломок беспорядочно вращался, однако гарпун был уже близко, и не оставалось сомнений, что поражение цели будет точным.

– Сэр, на нас сейчас будут давить… – дрогнувшим голосом сообщил Шкиза. Четыре скоростные точки мчались прямо на «Приму». Нетрудно было догадаться, что они из прикрытия «Калигулы», которому сегодня посчастливилось загарпунить добычу.

– Попадание засчитывается. Осколок астероида остается за «Примой», – объявил Главный арбитр. Однако четверка истребителей продолжала мчаться на корабль Джулиана Крепса.

– Согласно пункту четвертому параграфа номер два отдельная часть астероида является самостоятельным объектом, – напомнил Главный арбитр. После этих слов четверка истребителей развернулась перед самым носом «Примы» и пошла обратно.

– Уф, – выдохнул Крепс, – они чуть нас не задели. Ладно, Рой, давай-ка не зевай – пора подбирать наш кусок.

7.

Извергая из своих двигателей стометровый факел, тягач буксировал добытый «Примой» кусок астероида к складам корпорации «Айк-Металл».

Капитан Крепс вел свой корабль чуть в стороне и, глядя на обломок «дикаря», прикидывал, какие финансовые бреши необходимо закрыть в первую очередь.

«Погасить счет за топливо – это, во-первых, дать людям немного денег, а то разбегутся – это, во-вторых. Далее – четыре процента Главному арбитру, потом – Службе навигации, Налоговому управлению, еще нужно заплатить «Тиволи и Баласкер» за настройку электроники, еще… Стоп, – остановил себя Крепс, – это же всего лишь обломок. На все никак не хватит. Значит, нужно выбрать самые важные платежи, а именно…» – И капитан снова начал перебирать свои долги.

Впереди показался сияющий огнями перерабатывающий завод. Со всех сторон к нему подходили суда, сопровождающие тягачи с драгоценным уловом. Добытчики сдавали сырье, получали деньги и снова уходили в космос, чтобы заработать себе на пропитание.

Тысячи, десятки тысяч экипажей занимались подобным промыслом, но Крепс слышал, что были времена, когда кобальт добывался прямо на планетах. Ну сколько можно добыть кобальта из недр одной планеты? Чушь, конечно. Настоящий G-кобальт рождался в столкновениях синих гигантов – струящихся звезд, постепенно теряющих свою массу. И эта звездная субстанция, как драгоценный подарок, материализовалась в космических «окнах», пройдя расстояние в триллионы световых лет.

Тягач включил реверс и начал торможение. Сбавила скорость и «Прима». Крепс с интересом рассматривал нагромождения построек завода, отмечая появление новых.

Однако колоссальная электромагнитная пушка по-прежнему оставалась на своем месте. С ее помощью завод избавлялся от неперерабатываемых отходов.

Каждые полчаса пушка выстреливала четырехсоттонные капсулы с ядовитыми SХХ-кристаллами. Капсулы улетали в космос и через четырнадцать лет достигали звезды KL120094, в короне которой они и сгорали.

Считалось, что это очень удачное решение проблемы утилизации отходов, но экологов это не устраивало – в спектре «KL120094» стали появляться новые, отсутствовавшие прежде линии, которые, как утверждали экологи, делали свет, излучаемый звездой, опасным.

До приемных ворот оставалось не более пяти километров, когда тягач отключил сцепку и обломок астероида продолжил свой полет самостоятельно. Он вошел в распахнутую пасть приемного устройства точно посередине, и створки ворот захлопнулись, положив начало производственному процессу.

– Эй, на «Приме», – послышался голос диспетчера, – ваш огрызок взвесили – семьсот двадцать девять тонн. Деньги уже ушли на ваш счет.

– Спасибо, хозяин, – улыбнулся капитан Крепс. Обломок весил на сто тонн больше, чем он рассчитывал.

– А ты меня не узнаешь, Джулиан? – снова заговорил диспетчер.

– Ник? Ник Тэтчер? – попробовал угадать Крепс.

– Точно, я самый! – обрадовался Ник. – Теперь вот на этих воротах тружусь.

– А раньше ты был на…

– На сто двадцать четвертых, – подсказал диспетчер.

– Я гляжу, у вас тут всего понастроили…

– Да, все время расширяемся, – подтвердил Ник. – А что долго не появлялся? Не везло?

– Было дело.

– Ну ясно. А расширяется завод действительно очень быстро. Да еще с фасада пристраивают что-то вроде «сити» – офисы, рестораны.

– Что, правда?

– Да. Можешь дать кружок, посмотреть – такая красотища, я тебе скажу. Дворец, одним словом.

– У вас, однако, далеко не дворец, – заметил Крепс.

– Ну это понятно: там – лицо, а у нас здесь…

– Так, значит, если что, у вас здесь можно и погулять?

– Да, Джулиан, теперь можно и погулять. Там и швартовка по первому классу, и обслуживание судов – все есть.

– Ну, пока, Ник. Как-нибудь загляну.

8.

Каспар проснулся с обычными для состояния похмелья ощущениями. Сначала он не знал, где находится, потом, зацепившись взглядом за гарпунную пушку, понял – на рабочем месте. Внутри все горело, и ужас как хотелось выпить.

Гарпунер посмотрел по сторонам, надеясь увидеть поблизости бутылку, но ничего не нашел. Все вокруг сверкало чистотой, и сам Каспар, как оказалось, лежал на застеленном белоснежным бельем матрасе.

Он с трудом поднялся с постели и на слабых ногах дотащился до арсенала. Открыл двери, но и там не обнаружил заначки.

«Значит, вчера выжрал все… – заключил Каспар и поскреб успевшую отрасти щетину. – Или не вчера? Сколько я здесь провалялся?».

Неожиданно он обнаружил на себе новую полосатую пижаму. Уже года три он таскал ее в сундуке, но подходящего случая, чтобы надеть ее, не было. По большей части Каспар спал прямо в одежде.

«Неужели я сам надел эту пижаму?» – с сомнением подумал он.

В этот момент дверь в гарпунерскую открылась и появился Шиллер, державший в руках выстиранную и выглаженную робу своего наставника.

– О, юнга! – обрадовался Каспар. – Мне нужно чего-нибудь выпить – срочно!

– Конечно, сэр, – кивнул Шиллер и протянул Каспару бутылку.

– Молодец, пацан! – Старый гарпунер схватил бутылку трясущимися руками и, запрокинув голову, сделал несколько жадных глотков. Потом оторвался от горлышка, почмокал губами и недоуменно посмотрел на этикетку.

– Что за дрянь ты здесь намешал? Хочешь отравить старого Изи Каспара? Ну-ка дай мне панки!

– Только после того, сэр, как вы допьете это лекарство, – невозмутимо ответил юнга и показал Каспару бутылку со спиртным.

– Не смей ставить мне условия, щенок. Еще не хватало, чтобы я, Изи Каспар, шел на поводу у сопливого мальчишки. Давай сюда панку!

– Сначала вы допьете лекарство, сэр, а потом я дам вам спиртное, – не сдавался юнга.

Старый пьяница соображал целую минуту, прежде чем принять какое-нибудь решение. Наконец он покорно вздохнул и сделал из бутылки несколько глотков.

– Ох и дрянь же ты мне подсунул, – скривился Каспар. – Однажды на Ли-Чекере я на спор выпил стакан мочи пятнистого носорога. Так вот эта твоя дрянь, – Каспар поболтал содержимое бутылки, – будет покруче той мочи. – Гарпунер снова тяжко вздохнул и, дотронувшись до живота, сказал: – Слушай, может, хватит? Сил больше нет терпеть. Мне уже худо. Я сейчас здесь все заблюю.

– Ничего страшного, сэр. Я взял с собой пластиковый мешок.

Тут рвотная судорога переломила тело Каспара пополам, но Шиллер, проворно подскочив к нему, подставил мешок.

Через минуту все закончилось, и юнга уложил обессиленного гарпунера в постель.

– Ну ты и гад, Шиллинг, чего ты мне подсунул? – вяло выругался гарпунер.

– Не Шиллинг, а Шиллер, сэр. И вообще, ведите себя прилично, ведь это я убирал ваши нечистоты, мыл вас и застилал постель.

– А я тебя и не просил. Мне и так хорошо было, – огрызнулся Каспар.

– И капитан приходил – видел, в каком вы состоянии.

– А вот это хреново. Теперь меня и отсюда погонят. Хорошо хоть стрелять не нужно было…

– Нужно было, – сказал Шиллер.

– Что?! Я сорвал охоту? – подскочил Изи. Для старого гарпунера это было самым большим позором. Он мог проспать в собственной луже целые сутки и после этого не чувствовать себя виноватым, но подвести весь экипаж…

– Да, сэр. Вы были невменяемы, и стрелять пришлось мне.

– Тебе?! – еще сильнее удивился Каспар. – И что?

– К сожалению, наш медленный гарпун обогнали, но все равно мне удалось подстрелить обломок астероида! – похвалился Шиллер.

– Ты подстрелил обломок? – не поверил гарпунер.

– Представьте себе, сэр. Причем в зоне гравитационных аномалий.

– Ну, парень, – после некоторого молчания сказал Каспар, – в таком случае ты просто гений.

– Гений или нет, но получил от капитана Крепса пятьсот кредитов. Всем дали по триста, а мне пятьсот.

– Займи сотню, Шринкер. Пожалей старого Изи Каспара.

– Запомните, мистер гарпунщик, меня зовут не Шринкер, не Шиллинг и даже не Шредингер, а Шиллер. Эдуард Шиллер. Вам понятно?

– Конечно, Эдди, – быстро кивнул Каспар. – Дай сотню, а?

Юнга вздохнул:

– И рад бы, сэр, да не могу. Мои деньги вот на этой карточке. – Эдди продемонстрировал старому пьянице новенькую карточку.

– Э, парень, да тебя просто-напросто обманули, – скорчил сочувствующую физиономию Каспар.

– Это почему?

– Эта карточка действительна только для заведений, принадлежащих «Айк-Металл».

– А разве у меня есть выбор? Через два часа «Трезор» отправится на новый «сити», принадлежащий «Айк-Металл». Там я и потрачу свои деньги.

– Что, все пятьсот монет?

– А почему нет? – улыбнулся Эдди Шиллер. Он знал, что Каспар попросит купить выпивки, но юнге было интересно, как он это сделает.

– Да там и тратить негде, – с деланным безразличием махнул рукой гарпунщик.

– Ну почему же? «Сити» очень большой.

– Ха! Большой. Тоже мне Вавилон! – ухмыльнулся Каспар. – На девок, что ль, будешь тратиться?

– И на девок тоже.

– И на выпивку? – задал Изи свой главный вопрос.

– Сколько вам привезти, сэр? – сжалился наконец Шиллер.

– Спасибо, родной мой, – едва не прослезился Изи Каспар. – Ну я, конечно, не лошадь – одного галлона мне хватит.

– Галлона не обещаю, но, так уж и быть, пару бутылок привезу.

9.

Катер «Трезор» очередной раз облетел громаду «Айк-Металл», пока наконец ему не сообщили место парковки. Сидевший за штурвалом Миллард покривился:

– Ишь, сволочи, паркуют возле самого завода.

– Понятное дело, – кивнул Гарман, – мы не те клиенты, которые прибывают в прогулочных яхтах. Сколько, к примеру, стоит вон тот летающий дворец?

– Сто тысяч! – выпалил Бонус.

– Сто тысяч, – передразнил Бонуса механик Райх. – Миллиона три, не меньше.

– Иди ты, – поразился Гарман.

Перед носом «Трезора» проскочил полицейский уиндер, и Миллард, ругнувшись, включил торможение. Сидевшие в креслах едва не попадали на пол.

– Эй, Гэс! Не дрова везешь! – крикнул Бонус, потирая ушибленный бок.

– А кому я по сто раз говорю: «Пристегните ремни»? – огрызнулся Миллард.

– Все в порядке, Гэс, – примирительно сказал Райх, держась за голову. – Действительно, надо было пристегнуться.

– Эти полицейские совсем обнаглели, – пробурчал Шкиза, давно искавший случая высказаться. – Мой брат, он торгует редкими животными, так вот он мне рассказывал…

– Эй, глядите, какой-то придурок прет прямо на мусорную пушку… – перебил Шкизу Фриц Спилберг, и все прилипли к иллюминаторам. Действительно, довольно большой грузовик пересекал зону отстрела отходов.

– Наверное, капитан нажрался как свинья, – предположил Бонус.

– Ага, и помощник тоже, – добавил Гарман, покосившись на Шкизу.

– Сейчас ка-аак долбанет…

– И прощай развлечения, – прогундосил Леон-Очкарик, которому в качестве компенсации за избиение капитан выдал лишние пятьдесят кредитов.

– Почему это? – повернулся к Леону Гарман.

– В мусорной капсуле полным-полно SXX-кристаллов. Если они осядут на корпус «Айк-Металл», он проживет не более месяца. Рассыплется в труху.

– Не каркай, умник, – посоветовал Райх.

– Да. Мы еще не прокутили наши денежки! – подал голос Бонус, которому наскучило смотреть на заблудившийся грузовик. – А за удачу спасибо юнге. – Бонус дружески подмигнул сидящему в самом углу Шиллеру.

– Садитесь на места! Сейчас будет касание, – объявил Миллард. Катер развернулся боком и довольно чувствительно приложился к причалу. Гарман слетел со своего кресла и ударился об пол.

– Миллард, ты же сказал «касание»!

– А я что, виноват, что они на причал демпферы не ставят? Выметайтесь скорее, мне еще за капитаном рейс делать.

Послышалось шипение переходного шлюза, и команда «Примы» поднялась со своих мест. Предчувствуя веселый отдых и развлечения, матросы радостно улыбались и, поторапливая друг друга, продвигались к выходу.

10.

Эдди Шиллер озадаченно смотрел по сторонам, не зная, куда ему податься. Все матросы уже разошлись, и он остался в полном одиночестве.

– Эй, Шиллер! Ты чего головой вертишь? – Возле Эдди материализовался Бонус.

– Да вот, думаю, куда пойти.

– Чего тут думать, юнга? Пошли со мной к бабам.

– В бордель, что ли? – Шиллер сделал непонимающий вид. Идти к проституткам он боялся.

– Ты чего испугался? Ни разу не трахался, что ли? – радостно заулыбался Бонус.

– Да не кричи ты так, – шикнул на него Эдди и посмотрел по сторонам. Ему казалось, что все на него оборачиваются.

– Не обращай внимания – здесь все заняты только собой. Пойдем со мной, парень, и я найду тебе девочек, которые тебя всему научат. – Бонус неожиданно сделал ногами несколько танцевальных па и пропел: – «Не мо-жешь – нау-чат, не хо-чешь – заста-вят!» – И, довольный собственной шуткой, громко рассмеялся.

– Хорошо-хорошо, пойдем в бордель, – поспешно согласился Шиллер, опасаясь, что Бонус выкинет что-нибудь неприличное.

Они пошли по широкому коридору, по обе стороны которого красовались стеклянные двери с надписями вроде: «Бинго – проиграйся и умри!» или «Пей, но не блюй!». Особенно Эдди Шиллера заинтересовала надпись «Кусаки Кнагера – блюдо из тех, кого не жалко».

По коридору вперед и назад двигались люди, в большинстве своем подвыпившие матросы с промысловых судов. Почти все они были с проститутками.

Эдди заглядывал в лицо каждой из встречных женщин, и от мысли о том, что он может купить любую из них, у него перехватывало дыхание.

Бонус продолжал проталкиваться сквозь толпу гуляющих, отчаянно вертя головой.

– Ну где же здесь бордели? – то и дело повторял он.

– Послушай, а сколько может стоить такая женщина? – спросил Шиллер, осторожно кивнув в сторону крашеной блондинки. Она стояла у стены и взасос целовалась с военным моряком.

– Такая? – Бонус оценивающе склонил голову набок: – Пятьдесят кредитов, я думаю.

– Так дешево? – удивился Эдди.

– Ни хрена себе дешево! Да на Райесе мы за десять кредитов таких телок подбирали, что ого-го. Ладно, юнга, пошли дальше. На этих нечего смотреть, они уже заняты. О, вот у кого мы сейчас спросим. – Бонус заработал локтями, пробиваясь к охранному посту. Там в прозрачной пластиковой будке стоял здоровенный охранник. Он угрюмо жевал зубочистку и был похож на посаженную в клетку гориллу.

– Сэр! – Бонус просунул в окошко свою улыбающуюся физиономию. – Сэр, я могу задать вопрос?

Охранник повернул голову на звук и с минуту изучал Бонуса, наконец разомкнул свои бульдожьи челюсти и буркнул:

– Можешь.

– Спасибо, сэр. Как нам пройти в бордель?

Снова последовала длинная пауза. Эдди показалось, что охранник решал – сразу оторвать Бонусу голову или сначала удавить его.

– На бабу потянуло? – выдал охранник.

– Да, сэр. Возникла необходимость.

– Прямо по коридору и на лифте вниз – два этажа. Там и будет вам улица «красных фонарей». Как говорится, получите и распишитесь.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил Бонус и уже хотел отойти, когда охранник добавил:

– Только поздно вы собрались, ребята.

– Почему? – насторожился Бонус.

– Потому что нормальных уже разобрали, остались одни покалеченные.

– Что значит «покалеченные»?

– Ну, там, без глаза, одноногие.

– Эй, Бонус, я туда не пойду, – заявил Эдди Шиллер.

– Да он шутит, Шиллер… Мистер охранник шутит.

– Ты думаешь? – сказал Эдди, но Бонус уже тащил его к лифту, и вместе с очередной партией ищущих приключений мужчин они оказались на этаже «красных фонарей».

11.

Насвистывая бравурную мелодию, Бонус спустился в холл и увидел юнгу Шиллера. Тот сидел возле столика, заваленного порнографическими журналами, и смотрел куда-то вдаль, за стены борделя.

– Ты уже здесь, парень? Ну как, понравилось?

– Да… – после некоторой паузы ответил Эдди. – Очень понравилось и…

– Что «и»?

– Наверное, я бы на такой женщине женился.

– Что?! Ты чего, юнга? Совсем того? Ну-ка пошли отсюда.

Бонус подхватил Эдди под руку и вывел его за дверь.

– Теперь нам самое время выпить. У меня этот пункт всегда стоит под номером два, – пояснил Бонус. – Сначала бабы, а потом выпивка. Но ни в коем случае не наоборот. Ты меня понимаешь?

– Кажется, понимаю, – все еще как-то заторможенно ответил Эдди.

– Хотя некоторые предпочитают наоборот: нажрутся как свиньи, а потом, проспавшись, слушают враки проституток. И выкладывают тройной тариф. Ты, кстати, сколько заплатил?

– Что?

– Я спрашиваю, сколько с тебя взяли в борделе?

– Восемьдесят кредитов.

– Сколько? Восемьдесят кредитов? Почему так много?

– Ну, сначала я заплатил сорок, но потом она спросила: «Тебе было хорошо?», а я сказал да. Тогда она сказала, что за «хорошо» можно заплатить и еще раз, тем более что у меня на карточке куча монет.

Бонус, едва не задохнувшись от возмущения, встал поперек людского потока и начал выговаривать Эдди:

– Послушай, юнга, впредь будь с этими стервами очень внимателен! Им дай только возможность, и они разденут тебя до нитки. Понял? Нет никого подлее, чем те, кто продает свое тело.

– А Каспар говорил, что подлее проституток только журналисты, – неожиданно заявил Шиллер.

– Это почему же?

– А у него то ли дочь, то ли жена сбежала с журналистом.

– Ну, тогда понятно. Эй, полегче! – крикнул Бонус пьяному толстяку, который с трудом перемещался от стенки до стенки.

– А? – не понял толстяк и остановился. При этом он тут же потерял равновесие и начал падать на Бонуса.

– Держи его, Шиллер! Держи! А то он нас раздавит!

Прилагая неимоверные усилия, Эдди и Бонус перетащили пьяного к стене и прислонили его, будто это был шкаф.

– Все, пошли отсюда, – сказал Бонус, вытирая со лба пот. – Я знаю здесь неплохое местечко – «Принц и нищий».

– Какое странное название! – удивился Эдди.

– Ничего странного. Сейчас ты все поймешь сам.

Через полчаса блужданий по заполненным людьми коридорам Бонус привел Шиллера к входу в бар «Принц и нищий».

12.

Табачный дым стоял до самого потолка. В двух противоположных углах огромного зала играли два разных оркестра. Под их музыку танцевало всего несколько пар, хотя посетителей в зале было едва ли не полтысячи человек.

Двигаясь следом за всезнающим Бонусом, Эдди наконец понял смысл названия бара – примерно треть его площади занимали столики для богатых клиентов.

Обстановка в элитной части бара выглядела очень роскошно, и даже уровень пола там был выше остального зала на целую ступеньку. Никаких стенок и перегородок, разделяющих два социальных уровня посетителей, в зале не было, однако несколько стоявших в тени охранников в любой момент были готовы пресечь «нарушение границы».

Кроме охранников, столики в дорогой части бара «защищали» и высокие цены, вчетверо, а то и впятеро превышавшие те, что были в зале для простого народа. «Принц и нищий» был тем местом, где богатые в спокойной и безопасной обстановке, как в зоопарке, могли посмотреть на веселящийся плебс.

– Давай ближе к стене! – с трудом перекрывая стоявший вокруг шум, скомандовал Бонус. – Я вижу ребят из нашего экипажа!

Вскоре и Шиллер заметил знакомые лица. Там были Райх, Гарман, Фриц Спилберг и Шкиза.

– Ну и как твои девочки, Бонус? – спросил Гарман. По тому, как блестели его глаза, Шиллер понял, что Лойд укололся.

– Все нормально. Девочки в норме – вон даже юнга приобщился к настоящему мужскому спорту. – Бонус кивнул на Эдди.

– Какой из него спортсмен? Он и ходит-то еле-еле, – заметил Райх, сминая в руках пустую пивную банку. – Мал еще.

– Что ты… имеешь в….. виду под сло… вом «мал»? – улыбаясь, спросил Шкиза. Он с трудом удерживал свой взгляд на Шиллере и громко икал.

– «Мал» – значит, совсем мал и никуда не годится, – пояснил Райх и положил в рот целый ворох соленой соломки. При этом ему в рот попал кусок упаковки, однако механик этого не заметил и продолжал хмуро смотреть на юнгу.

– О, вон Миллард и капитан появились, – сказал Гарман. – Помаши им рукой, Шиллер, а то они упрутся в другую сторону.

– Зачем нам здесь капитан? Мне его рожа и на корабле надоела, – пробурчал механик.

Гарман осуждающе посмотрел на него и принялся отчитывать, точно ребенка:

– Почему ты такой злой, Райх? Не нужно быть злым, дружище, ведь мы все здесь друзья, понимаешь? Ты понимаешь меня? Вот Бонус – он не злой, и Фриц тоже не злой. И я не злой, а вот ты…

– Если бы ты не наширялся, Гарман, ты бы тоже был злым, – возразил Райх.

– Так наширяйся и ты, Райх. Хочешь, я тебя угощу? У меня с собой и шприц есть.

– Да пошел ты, – ругнулся Райх и проглотил разжеванный пластик.

Миллард подошел к столику и, не говоря ни слова, залпом выпил панку из стакана Гармана.

– Мог бы и спросить, Гэс, – буркнул Гарман.

– А ты что, не дал бы?

– Конечно, дал бы…

– Ну тогда все в порядке. – Гэс Миллард пожал плечами.

– Привет, ребята, – поздоровался капитан.

– Присаживайтесь, сэр, – проговорил Спилберг, вставая.

– Нет-нет, Фриц, спасибо. Я сейчас ухожу. – Капитан повернул голову в сторону элитной части зала: – А вон и наши оппоненты.

Все посмотрели туда, куда показал капитан. Группа людей рассаживалась за столики. Это был капитан «Калигулы» Микеле Байк со своей свитой. Их было не меньше двенадцати человек, и они заняли три столика.

– Ого, целых три столика, и за каждый по две сотни, – сказал Гарман.

– За что по две сотни? – заплетающимся языком спросил Шкиза.

– Только за то, что сели. Безо всякой выпивки.

– Вот сволочи! Мы тут, можно сказать, последние сухари доедаем, а они…

– Вы с ними поосторожнее, ребята, – предупредил капитан. – У них и так на нас зуб за этот кусок. Это настоящие бандиты, причем богатые бандиты. А богатый бандит чувствует себя безнаказанным.

О людях Микеле Байка на время забыли. Шиллер и Бонус сходили к стойке и принесли еще выпивки и легкой закуски. Капитан Крепс выпил и уже забыл, куда собирался идти.

– Сэр, они идут сюда, – сказал Бонус, указывая за спину капитана.

– Кто «они»?

– Люди Фельдшера.

Грубо расталкивая посетителей бара, все двенадцать человек направлялись к столику, за которым сидели капитан Крепс и его матросы.

Микеле Байк по кличке Фельдшер шел чуть позади своих слуг, расчищавших для босса дорогу.

Когда до команды «Примы» осталось несколько шагов, свита Байка расступилась и вперед вышел сам Микеле.

– Приветствую удачливых охотников, – сказал он и изобразил на лице кривоватую улыбку.

– Для тебя охота была не менее удачной, Байк, – заметил Крепс.

– Да, охота была удачной, но… Одно маленькое «но»! Ты украл часть моей добычи, Крепс, и это сильно меня огорчило.

– Не слишком большой повод для огорчения, при твоих-то доходах.

– Ты что, считаешь деньги в моем кармане? А может, я гуляю на последние? Короче, так. – Фельдшер подошел к Крепсу и взял его за пуговицу. – За то, что ты загарпунил мой кусок, я налагаю на тебя штраф.

– Я действовал в рамках закона, Байк, и Главный арбитр…

– К черту Главного арбитра! – перебил Крепса Фельдшер, резким движением оторвал у Крепса пуговицу и бросил ее одному из своих людей. – Проверь на крепость, Дрейк.

Тот, кого Байк назвал Дрейком, кинул пуговицу в рот и с треском разгрыз ее, как будто это был орех.

Упреждая реакцию Крепса, Фельдшер отскочил назад и спрятался за спинами своих телохранителей.

– Ну-ка, «волки», размажьте их по стенам! – приказал он.

«Волки» выхватили ножи и бросились на матросов «Примы».

Фриц Спилберг мгновенно перевернул стол, и вся его сервировка посыпалась на упавшего Шкизу.

– Наших бьют! – заорал Бонус и спрятался за Райхом.

Гарман начал швыряться бутылками, а Миллард сцепился с Дрейком, и они повалились на пол.

Визгливо закричали проститутки, однако охранники элитной части зала не покинули своих мест, поскольку их клиентам ничего не угрожало.

К людям Фельдшера подошло подкрепление, и они стали сильно теснить матросов «Примы».

Миллард злобно ругался и пинал противников своими тяжелыми ботинками. Гармана ранили в плечо, но он яростно отбивался горлышком от бутылки. Даже Бонус рвал зубами чье-то ухо, и его жертва – бритоголовый качок – орал, как подпаленная свинья.

Отдельную войну вел механик Райх. Вооружившись ножкой от стола, он бил всех, кто попадался на его пути. Жившая в Райхе злоба все никак не кончалась, и он продолжал избивать правых и виноватых, рассыпая удары во все стороны.

Один только Эдди Шиллер не участвовал в драке. Враги не воспринимали его как бойца и не обращали на него внимания. Юнга пытался хоть как-то помочь своим, но его оттолкнули в сторону, и он попал под ноги мечущихся в панике проституток.

Неожиданно прогремели два выстрела, и в зале тотчас появились охранники.

– Прекратить драку! Немедленно! – раздался усиленный мегафоном голос. – Кто стрелял?

Телохранители Фельдшера мгновенно ретировались, прихватив с собой своих раненых. Они просочились через ряды угрюмых охранников, и их никто не задержал.

– Ага, так, значит, это вы затеяли драку, да еще со стрельбой? – грозно спросил полицейский сержант.

Ему, однако, никто не ответил.

Гарман сидел у стены и, зажимая рану в плече, тупо смотрел перед собой. Миллард прикладывал к рассеченной щеке разорванную майку, а Бонус судорожно всхлипывал и размазывал кровь по разбитому лицу.

– Заберите у этого дубину, – приказал сержант, указывая на механика Райха, продолжавшего стоять возле стойки в той же оборонительной позе. Рукава его рубашки были оторваны, и на предплечье красовалась вытатуированная надпись «Поймаю – убью».

– Отдай дубину, дурак! – потребовал полицейский, но механик только тяжело дышал и бросал по сторонам безумные взгляды.

– Сэр, он, кажется, того, – сказал полицейский, обращаясь к сержанту. – Крыша поехала.

– Э, да у них здесь трупы! – сказал один из полицейских, сдвигая обломки мебели с тел Крепса и одного из людей Фельдшера.

В груди капитана «Примы» торчал нож, а его руки застыли на горле врага, которого он, умирая, сумел утащить с собой.

– Убийство, – сказал сержант. – Всех участников драки я забираю в участок. Крайчек!

– Да, сэр. – К сержанту подскочил полицейский.

– Поднимайте тех, кто не может идти, и тащите их в участок. Пусть доктор окажет им помощь, а потом я приду, и мы всех допросим.

– Понял, сэр, – кивнул Крайчек, и полицейские стали поднимать избитых матросов с пола.

13.

Голубоватое пламя светильника едва освещало стены и обстановку каюты. На единственном стуле в напряженной позе сидел человек. Он смотрел прямо перед собой, в темный угол, куда не попадал свет тусклого светильника.

Картины сменялись одна другой. То это было бегущее стадо диких буйволов, то взлетающая стая розовых птиц, то атакующие льва гиены. Но все было не то. Одарес продолжал всматриваться вдаль, ожидая того, единственно нужного видения – «где?» и «когда?».

«Право!» – Одарес всем телом почувствовал эту легкую, но вполне отчетливую вибрацию.

– Право! – повторил нюхач, и в его голове само собой родилось продолжение. – Право, три градуса, пятнадцать секунд. Дистанция – пять тысяч пятьсот четыре.

Дежуривший под дверью каюты матрос тотчас передал услышанное в капитанскую рубку. «Китобой» мгновенно повиновался и встал на новый курс.

– Пока не увижу астероид – не поверю, – сказал Кроуфорд.

– Ты говорил это десятки раз, – заметил капитан Макриди.

– Да, – кивнул помощник, – и всякий раз я отказываюсь верить во все происходящее с нами.

– Нам лучше подумать о том, как сохранить голову.

– То есть?

– За такого нюхача, как Одарес, некоторые люди готовы положить тысячу жизней.

– Неужели это так серьезно, сэр?

– Более чем серьезно. Вспомни – когда все помчались на поимку «дикаря», мы отправились на плановую охоту. Теперь об этом знают все. Внимание, Ник!

Радар пискнул и нарисовал на экране контуры астероида.

– Свыше четырех тысяч тонн, – сказал капитан, оценивая массу добычи на глаз. – Ну как, поверил?

– Да, сэр. Сейчас поверил, но в следующий раз снова буду сомневаться.

– Клаус! – позвал капитан.

В рубке появился дежурный матрос.

– Скажи Одаресу – пусть отдыхает. И позови ко мне боцмана.

Клаус исчез, и через минуту появился боцман Пелитье:

– Звали, сэр?

– Да, Андрэ, звал. На этот раз «камушек» тяжелый, поэтому пусть стропальщики возьмут новые тросы.

– Из той бухты, что брали в порту Габона?

– Именно. И еще одно.

– Слушаю, сэр.

– Андрэ, кто из наших людей умеет стрелять?

– Каневич, Лацис, Беккер и Линникер, все они когда-то были в наемниках. А в чем дело, сэр?

– Да это я так – на будущее.

Раздался выстрел гарпунной пушки, но это было лишь соблюдением формальностей, поскольку никаких других кораблей поблизости не было.

– Даже скучно как-то, – заметил помощник. – Как в магазине.

– Да, Одарес не делает ошибок, если не устает. Но мы его и не напрягаем. Он работает, только когда может. Я знал много хороших нюхачей, которые потеряли свой нюх из-за жадности капитанов. Им все было мало – давай, давай. А специалиста нужно беречь. Помнишь, Одарес не работал три недели, но я ему не сказал ни слова. И что же? В первый же заход он привел к четырехтысячнику.

Заработали лебедки, и, когда тросы натянулись, корабль слегка тряхнуло. В коридоре раздались топот и возбужденные голоса – команда стропальщиков шла снимать тяжелые скафандры.

– Ну что? Вызвать буксир? – спросил Кроуфорд.

– Конечно, добыча схвачена, теперь дело за тягачом.

Помощник набрал код службы доставки «Айк-Металл», послышался голос диспетчера:

– «Айк-Металл-доставка», диспетчер Хорн слушает.

– Говорит «Китобой», хотим сдать вам камушек.

– Ну, ребята, вы нас просто загоняли. Два дня назад притащили один, а теперь и второй. Другие экипажи тратят на это дело пару недель, да и то собирают мелочь, а вы…

– Короче, вы отказываетесь брать?

– Это что, шутка? А куда вы повезете товар, если не к нам? – Это была чистая правда. «Айк-Металл» был монополистом и, пользуясь этим, покупал сырье по заниженным ценам.

– Повезем к «Глисс и K°», – соврал Кроуфорд. – Правда, это чуть подальше, зато цены там повыше.

На другом конце воцарилась тишина. Наконец диспетчер пришел в себя и забормотал:

– Все нормально, ребята. Какой тягач вам нужен?

– У нас больше четырех тысяч.

– Ну, «леди» будет слабоват. Передавайте на компорт ваши координаты и ждите мановар.

– Спасибо, диспетчер Хорн. До свидания.

– Э, одну минуту, сэр. Как, вы сказали, называется та фирма?

– «Глисс и K°».

– Спасибо, сэр, – поблагодарил диспетчер.

– Пожалуйста, – вежливо отозвался Кроуфорд и отключил связь.

– Зачем ты ему соврал? Он же теперь всю администрацию на уши поставит, и все будут искать эту несуществующую компанию.

– Ничего страшного, сэр. Пусть побегают, а то они слишком много себе позволяют, – сказал Кроуфорд и начал передавать координаты местонахождения «Китобоя». Через несколько секунд компьютер зарегистрировал отзыв – координаты приняты.

В ожидании тягача Кроуфорд и капитан Макриди обсудили ценовую политику «Айк-Металл» и воинственные заявления Нового Востока.

– Я думаю, сэр, что будет война.

– Почему это?

– Посудите сами. Первый правитель Нового Востока – Абдулла IV – присоединил к своей империи восемь миров. Второй правитель – Хасан II – завоевал еще пять, третий правитель – Реваз Великий, который убил принца Рихима и захватил трон, – завоевал планеты Ордена Масе и захватил сырьевой район WET-134. Теперь на троне Нового Востока Джон Ясноликий. Ему минуло двадцать девять лет, но он еще не развязал ни одной сколько-нибудь серьезной войны. Мелкие стычки не в счет.

– И ты считаешь, что теперь он начнет войну с Промышленным Союзом?

– Промышленный Союз слишком сильный противник. Император Джон может ударить по остаткам империи Финх-Недд.

– Я думаю, что ему сподручнее напасть на Ученый Дом.

– Это невозможно. Ученый Дом поставляет императору Джону новейшие технологии, – возразил Кроуфорд. – Вот если бы…

Его прервал вырвавшийся из динамиков недовольный голос водителя тягача:

– Эй, на «Китобое», вы чего там, уснули? Куда мне ехать-то? Где координаты?

Капитан и помощник переглянулись, Кроуфорд взял микрофон.

– Я «Китобой», извини, браток, накладочка вышла. Принимай цифры: «север» – 10-14-47.

– О’кей, «Китобой», вас понял. Ждите через два часа, – сказал водитель тягача и отключился.

– Кто же тогда принял наши координаты в первый раз? – удивился капитан Макриди. Кроуфорд пожал плечами.

– Клаус! – позвал капитан.

– Да, сэр, – явился на зов Клаус.

– Зови сюда боцмана, Каневича, Лациса, Беккера и…

– Линникера, – подсказал Кроуфорд.

– Да, – подтвердил капитан, – и Линникера тоже.

Спустя минуту все вызванные были в рубке.

– Кто-то перехватил наши координаты, – начал капитан. – Возможно, произошла ошибка, но, может, и нет. Короче, к нам могут прибыть непрошенные гости. На случай абордажа вам выдадут оружие.

– Я не понял, босс, – подал голос Каневич. – Они хотят наш астероид?

– Боюсь, что нет.

– А тогда чего же им надо?

– У нас на борту есть значительно более ценная вещь.

– Наш нюхач, – догадался Линникер.

– Да, – кивнул капитан. – Так что если нападут, это будет абордаж. Вам как людям бывалым боцман выдаст оружие. На остальных членов экипажа я не очень-то надеюсь.

– Когда ожидать нападения, сэр? – спросил боцман.

– Не знаю, Андрэ.

В этот момент запищал радар, предупреждая об обнаружении неизвестного объекта.

– Боцман, быстро раздать оружие! – приказал капитан и кинулся к экрану радара.

Метка была небольшой, но она двигалась очень быстро и уверенно держала курс прямо на «Китобой».

– Спешат, – сказал помощник.

– Да, хотят управиться до появления тягача.

– Куда они пристанут?

– Брюхо у нас прикрыто астероидом. Скорее всего на борт – удобно вскрывать, легко выходить, да и коммуникаций там немного.

– Тогда вопрос – какой борт?

– Сейчас узнаем, – ответил капитан, глядя на все увеличивающуюся в размерах метку. Когда агрессор оказался совсем рядом, включился сканер и на экране появилось изображение судна.

По виду оно напоминало черепаху, на «панцире» которой стояли новейшие двигатели на ионной тяге. Приблизившись к корпусу «Китобоя», судно выпустило реверсные струи и начало тормозить.

Покрутившись вокруг корабля, словно надоедливая муха, «черепашка» двинулась к левому борту.

– Побежали! – скомандовал капитан, и они с Кроуфордом помчались по корабельным ярусам.

Когда они прибежали в левый коридор, там уже находились четыре вооруженных матроса, боцман и два ремонтника. Боцман ощупывал руками стену, а рабочие держали наготове длинные шланги, уходившие концом в большую емкость, похожую на сосуд Дьюара.

– Что в бочке? – спросил боцмана запыхавшийся Кроуфорд.

– Пока все тихо, – сказал тот, не поднимаясь с четверенек. – А в сосуде жидкий азот, сэр. Как только они начнут резать борт, мы начнем его охлаждать. Они греют, мы охлаждаем.

– Молодец, боцман. Здорово придумал, – похвалил его капитан.

По борту что-то негромко стукнуло.

– Ага – дугу устанавливают. Ай-яй! – отдернул руку Пелитье. – Давайте сюда, ребята!

Один из рабочих подбежал ближе и выпустил на стену струю жидкого азота. Весь коридор заполнился молочным туманом, а по ногам пробежал арктический холод. Однако нужный эффект был достигнут, и большой участок стены покрылся инеем. Прямо посередине заиндевевшего пятна начала появляться первая проталинка. Она росла и увеличивалась в размерах, пока наконец от нее не пошел пар.

– Давай еще, – скомандовал боцман, и снова весь коридор заволокло молочным туманом.

– У нас еще много азота? – спросил капитан второго рабочего.

– Еще одна бочка, сэр, – ответил тот.

– На сколько мы это все растянем?

– Если лить, как сейчас, то около часа, сэр. Может быть, чуть больше.

Капитан подумал, что хорошо было бы продержаться до прибытия тягача.

«Только чем он нам поможет? Пушек у него нет. Стоп! Пушка!» Обрадовавшись пришедшей ему в голову мысли, капитан крикнул в конец коридора:

– Эй, кто-нибудь, позовите Кухарда!

– Я уже здесь! – отозвался тот, выскакивая из-за тающего облака азотных паров.

– Джозеф, нужна твоя помощь! Срочно беги в левую кабину и посмотри, можно ли попасть гарпуном в эту тварь!

– Я уже смотрел, сэр. Попасть можно, только нужно сломать поворотный ограничитель, а он стоит больших денег.

– Ломай немедленно и стреляй! Бегом! – И капитан что было силы толкнул повернувшегося гарпунщика в спину. От сильного толчка Кухард едва не растянулся на полу, однако устоял на ногах и, не теряя приданного ему ускорения, скрылся в тумане.

– Ну, что там? – спросил капитан, повернувшись к боцману.

– Дуга не гудит, сэр. Но может так случиться, что они придумают другую гадость.

Противное жужжание, отдававшееся по всей стене, подтвердило опасение Пелитье.

– Это алмазная турбина, сэр! – крикнул один из ремонтников. – Через двадцать секунд они вскроют борт.

Четверка вооруженных ветеранов решительно двинулась к стене. В этот момент раздался выстрел гарпунной пушки, и жужжание прекратилось. Через десять секунд Кухард выстрелил еще раз.

– Сэр! Сэр, они отцепились от нас! – закричал прибежавший из рубки Клаус. – После второго выстрела они отошли от борта.

– Ура, мы победили! – объявил Кроуфорд. Однако не успел он это произнести, как стук магнитных захватов послышался ближе к хвосту.

– Вот сволочи, они просто пересели в более безопасное место, – сказал боцман. – Ребята, тащите туда азот… Хотя стойте, не надо. Теперь они сразу начнут с турбины.

В кармане у капитана запищала рация.

– Макриди слушает! – закричал в трубку капитан, думая, что на открытой волне с ним связываются пираты.

– Капитан, как будем камень крепить – «крестом» или «восьмеркой»?

– Кто это? – не понял капитан.

– Вот те раз. А вы кого ждали? Я борт «1476» – тягач-мановар.

– Слушай, парень, у нас к левому борту присосалась какая-то дрянь. Видишь?

– Да, что-то вроде черепахи.

– Ты не мог бы ее раздавить?

– А что это за штуковина? – подозрительно спросил водитель тягача.

– Что-то вроде магнитного мусорщика, – соврал капитан.

– Тысяча монет.

– О’кей, я согласен.

– Ну тогда, ребята, держитесь. Только давить я его не буду, а то он у вас в трюме окажется. Попробую его срезать.

– Тебе виднее.

Угловатый корпус мановара медленно развернулся и двинулся вдоль линии борта «Китобоя».

Кэдди Янгер сидел в кабине и радостно подпрыгивал на своем месте, радуясь, что нашел такую легкую халтуру. По радио передавали его любимую песню «Три стройные ножки», и Кэдди, сделав музыку погромче, стал подпевать очень сексуальному голосу Трейси Фишер:

– И ты меня спроси-и-шь, ла-ла, каво я люби-ла-а, и сразу услыши-и-шь…

На дисплее выровнялись две красные линии. Это означало, что правый буфер пройдет в двадцати сантиметрах от борта «Китобоя».

– Кэдди все понял, – сказал сам себе водитель и дал двигателям полную тягу. Мановар завибрировал и начал набирать скорость.

– И ты меня спроси-и-шь, ла-ла, каво я… лю-била-а, и сразу услыши-и-шь…

Раздался громкий удар, и сорванная с борта «Китобоя» «черепашка», кувыркаясь, полетела в космос.

– Bay! Работа сделана! – крикнул Кэдди Янгер и включил открытую волну. – Хозяин, дело сделано.

– Спасибо, друг. Ты нам здорово помог!

– Но вы должны мне «штуку», не забыли?

– Нет, парень, не забыл. Как только придем в «Айк-Металл», ты сразу же получишь свои деньги.

14.

Звездная карта занимала весь демонстрационный стол, и, чтобы достать указкой до того или другого ее участка, докладчик переходил с места на место.

– Вот здесь и здесь находятся основные форпосты Ученого Дома. Это Трент и Шеврон. На них базируются генераторные станции, питающие орбитальные «стопгварды». Если нанести удар по этим планетам и вывести из строя генераторные станции, ворота к мягкому телу Ученого Дома будут открыты.

– Но «стопгварды» ведь останутся боеспособными, – заметил император Джон.

– Да, сэр, – подтвердил адмирал Саид-Шах, – но их эффективность уменьшится до двадцати процентов. Флот вашего величества легко сомнет их, и в эту брешь мы пустим десантные боты.

– Хорошо, – кивнул император Джон. – Крайс, что говорят ваши расчеты? Сколько пехоты нужно для подавления сопротивления на планетах Любиц, Револьта и Крым?

– Мы делали расчет на четыре планеты. К тем, что вы назвали, ваше величество, мы добавляли Зиги-Боб.

– Хорошо, пусть будет четыре, – согласился император.

– Любиц и Револьта потребуют по двадцать миллионов пехоты. Хотя планеты и аграрные, но тамошние крестьяне очень драчливы. Вряд ли они сдадутся просто так.

– Дальше.

– Крым населен не слишком плотно. Там будет достаточно пяти-шести миллионов, а вот Зиги-Боб потребует много ресурсов.

– А именно?

– Пятьдесят миллионов, ваше величество.

– Почему так много? Насколько я знаю, там в основном находятся исследовательские центры.

– Это так, ваше величество, но совсем недавно нам стало известно, что «Синий корпус», ускользнувший от флота вашего отца – Реваза Великого, оказался на Зиги-Боб. Ученый Дом нанял его для охраны, и можно не сомневаться, что солдаты Масе предпочтут смерть позору пленения войсками вашего величества.

– Да, – кивнул адмирал Саид-Шах, – Орден Масе будет драться до последнего.

– Значит, мы должны подвергнуть Зиги бомбардировке, потому что лишних пятидесяти миллионов пехотинцев у меня нет. Все войска увязли в подавлении мятежей.

Император Джон подошел к окну и посмотрел на мокнущий под дождем сад. Дожди на Эболе случались нечасто, но уж если начинались, то шли неделями.

– Есть мнение… – несмело начал Крайс.

– Говорите, – не оборачиваясь, разрешил Джон.

– Ваше величество, если мы подвергнем бомбардировке Зиги-Боб, то уничтожим систему управления.

– Вот новости, – повернулся к своим военачальникам император. – Почему я обо всем узнаю последним, а, Пеккет?

Генерал Пеккет, пожевав губами, заговорил:

– Видите ли, ваше величество, мы получили весьма ценную информацию, но что из нее правда, а что нет…

– То есть, генерал, вы ждали, пока информация подтвердится?

– Точно так, ваше величество, – кивнул Пеккет.

– Откуда же взялись эти сведения?

– От перебежчика, ваше величество.

– Кто же он, этот перебежчик? Я хочу поговорить с ним.

Члены Военного совета переглянулись, со своего места поднялся седой Фра Бендрес.

– Ваше величество, я хотел бы предостеречь вас от этого шага, поскольку эта встреча может отразиться на безопасности империи.

– Да вы меня просто заинтриговали, дорогой Фра! Теперь мне хочется увидеться с этим перебежчиком непременно. Кто он? Коитарский колдун или магрибский демон?

– Что-то вроде этого, – кивнул Бендрес. – Это Линда Бруэс.

– Линда Бруэс? – переспросил император Джон. – Она жива?

– Да, ваше величество, жива… – нехотя ответил Фра Бендрес.

Император снова вернулся к окну и несколько минут смотрел на стекающие по оконному стеклу студеные струи. Пока он молчал, никто не произнес ни слова. Наконец император справился с собой и, вернувшись к столу, сел на свое место.

– Так что там насчет Железной Головы, Крайс? – Члены Военного совета облегченно вздохнули.

– Если мы захватим Зиги без бомбардировки, ваше величество, то форт Железная Голова окажется в наших руках.

– Это было бы очень хорошо, но где взять дополнительные пятьдесят миллионов пехоты? У нас есть пятьсот орбитальных бомбардировщиков, но у нас нет пехоты.

– Ваше величество, – подал голос генерал Хорст, командир штурмовых судов-рейдеров, – Железная Голова – это готовая система космической безопасности. Стоит нам захватить Железную Голову и перевести на другое направление, и мы закроем практически любую брешь. Нам повезло, что «технологи» больше опасаются нападения со стороны Промышленного Союза. Если бы Ученый Дом выставил форт в нашем направлении, мы и помыслить бы не могли о том, чтобы захватить несколько планет.

– Я ничего не имею против, господа, – развел руками император Джон, – давайте изыскивать возможности. Пока на Зиги не ступит нога наших пехотных соединений, о контроле над фортом не может быть и речи.

– Есть одна возможность, – подал голос Фра Бендрес.

– Какая? – спросил Джон.

– Адмирал знает об этом больше. – Фра кивнул в сторону Саид-Шаха.

– Прошу вас, адмирал.

– Дело в том, ваше величество, что…

Джон на миг отключился, перенесясь мыслями на четырнадцать лет назад. Тогда он впервые встретился с Линдой. Она сразу очаровала молодого принца и почти полностью подчинила его себе.

Джон вспомнил первые поцелуи в увитой виноградом беседке. Первую ночь с Линдой. О, она в свои двадцать лет умела многое.

Молодой принц не мог прожить и часа без того, чтобы не видеть Линду. Ее длинные волосы и карие глаза заставляли замирать сердце любого мужчины, а что уж говорить о наивном юноше, каким был тогда Джон.

– …с другой стороны, глупо было бы упускать такую возможность… – продолжал адмирал.

Джон попытался сосредоточиться на том, что предлагал Саид-Шах, но воспоминания снова захлестнули его.

Ему вспомнился разговор с отцом, который сказал, что такая сильная привязанность будущего императора к женщине недопустима.

«Ты должен понимать, сын, что она тебе не пара. Ее отец обычный преподаватель баллистики».

Джон хотел быть послушным сыном и держался два дня, но в конце концов снова встретился с Линдой, и опять она истязала его своей горячей и умелой любовью.

Потом был первый удар. Ему донесли, что Линда встречается не только с ним. Назывались фамилии довольно высоких чинов империи, но когда Джон спросил об этом у девушки, она только засмеялась и легко перевела разговор на другое.

– …но еще лучше, чем я, об этом расскажет инженер Том, – закончил свою речь адмирал, и император с ужасом обнаружил, что пропустил все сказанное адмиралом мимо ушей.

– Вы позволите его позвать, ваше величество? – спросил адмирал.

– А? Да, конечно, – поспешно согласился Джон, не совсем понимая, о ком идет речь. Адмирал нажал кнопку звонка, и часовые впустили в зал заседаний нового человека.

– Ваше величество, уважаемые члены Военного совета, это и есть инженер Том Киббер, – представил гостя адмирал Саид-Шах. – Сержант, помогите господину инженеру.

Рослый гвардеец взял у Тома свернутые плакаты и развесил их на демонстрационной стене. Глазам присутствующих предстало изображение какого-то страшного монстра. По рядам заседавших пробежал шепот.

– Вы готовы, мистер Киббер? – спросил адмирал.

– Да, сэр, – по-военному четко ответил инженер.

– Ваше величество? – Саид-Шах вопросительно посмотрел на Джона.

– Начинайте, – кивнул император. Инженер откашлялся и начал свой доклад:

– В своих разработках мы исходили из условий минимальной цены при максимальной эффективности применения наших солдат. Здесь вы видите изображение боевой единицы – «баддистера». Его рост – 154 сантиметра, вес – 100 килограммов. При такой массе «баддистер» может развивать скорость до 40 километров в час и легко преодолевать заграждения до 2,5 метра высотой.

Инженер умолк, откашлялся и заговорил снова:

– Чтобы не усложнять схему универсального солдата, мы вооружили его роторной пусковой установкой для ракет калибра 30 миллиметров и штурмовым крюком. С помощью этого крюка «баддистер» может взбираться на невысокие отвесные стены или повреждать коммуникации противника.

– Ну хорошо, – перебил докладчика император Джон, – все это я уже слышал. Мы уже рассматривали подобные предложения, но все они оказывались непомерно дороги. А если учесть, что нам нужны пятьдесят миллионов пехотинцев… В общем, скажите нам сразу – сколько стоит эта роскошная машина?

– Это не машина, ваше величество, это – анималистический киборг. Сейчас у нас есть десяток «баддистеров», каждый из которых обошелся нам в сто тысяч кредитов, но при серийном изготовлении, скажем, при количестве свыше миллиона, его стоимость не будет превышать пяти тысяч кредитов.

Том Киббер смотрел на важных чиновников империи и наслаждался произведенным эффектом. Первым пришел в себя император Джон.

– Позвольте, а из чего же вы их изготовляете, если они стоят у вас сущие гроши? Пять тысяч кредитов – это меньше, чем полугодовое жалованье гвардейца. Помнится, «Полладиум электроник» предлагал нам подобные механизмы по… Напомните мне, Крайс.

– По двести тысяч кредитов, ваше величество.

– Да, по двести тысяч кредитов. И это была уже окончательная цена за серийное изделие. Как же вам удастся снизить цену? За счет чего?

– Ваше величество, дело в том, что в изделиях «Полладиум электроник» применялись новейшие ролевые процессоры «DX-HOBA», стоимость которых и составляла львиную долю самого изделия, у нас же используется трехмерный процессор «ломбарди-II».

– Но, насколько мне известно, «ломбарди» – это процессор для художественных станций. Я в этом кое-что понимаю – сам иногда балуюсь картинками.

– Да, ваше величество, именно эти свойства «ломбарди» мы и используем, а ролевую часть берет на себя живое существо. В нашем случае это крыса.

– Крыса? – удивился император Джон.

– Крыса? – переглянулись члены Совета. Только один адмирал Саид-Шах, осведомленный о существе вопроса, многозначительно улыбался.

– Каким же образом крыса управляет этим устройством? – спросил Джон. – Она, что же, у вас на рычаги нажимает?

Видя, что император шутит, некоторые из чиновников позволили себе засмеяться.

– Нет, ваше величество, – невозмутимо ответил инженер Киббер, – сам «баддистер» и является крысой. Он так же агрессивен и скор на расправу. Так же бесстрашен и вынослив. Суть работы «баддистера» заключается в том, что процессор «ломбарди» преобразует наше, человеческое, восприятие в восприятие дикого зверя – в данном случае крысы. И животное, находящееся внутри нашего железного воина, не видит солдат противника или его танков. Оно видит только понятные ему образы: других крыс, пытающихся забраться на его территорию.

– Постойте-постойте, – начал понимать Джон, – то есть они видят мир глазами крысы, и этот мир – тоже их мир, мир крыс?

– Именно так, ваше величество. Все аспекты боя – стрельба, штурм крепости, рукопашная схватка – все это трансформировано в крысиные понятия: агрессия, голод, поиск пищи.

– Гениально, – подал голос Фра Бендрес.

– Отсюда и невысокие цены, ведь крысу, в отличие от ролевого процессора «DX-HOBA», можно бесплатно выловить в любом коллекторе, – сказал Киббер.

– Это очень необычно, – кивнул император. – А что же могут ваши солдаты?

– Если сравнивать с гвардейцами вашего величества, то наши «бадди», безусловно, несколько тупее. О том, чтобы они проявили инициативу, не может быть и речи. Их преимущество в неуязвимости. Только прямое попадание в голову, скажем, бронебойного снаряда авиационной пушки может уничтожить оператора, в данном случае крысу.

– Насколько безотказны ваши устройства, мистер Киббер? – спросил генерал Шпак, отвечающий за специальные операции.

– В течение часа напряженной работы мы имеем шесть процентов отказов. В ближайшем будущем мы сведем отказы к трем процентам. Для тех, кто не знает, я напомню, что «человеческие солдаты» в условиях реального боя дают до пяти процентов отказов. Некоторые из них из-за состояния стресса не могут понять смысл получаемого приказа.

– Да, это так, – кивнул головой генерал Шпак.

– Как долго «живут», если можно так выразиться, ваши солдаты? – спросил Крайс.

– Это зависит от многих условий, но в нашем случае крысы выдерживают два месяца. Мы надеемся продлить этот срок до полугода.

– Что вы на это скажете, адмирал? – спросил император Джон.

– Два месяца – это достаточный срок для ведения кампаний. Дольше двух недель войска в бою не держатся – либо они одерживают победу, либо их полностью уничтожают, – ответил адмирал Саид-Шах.

– Можно ли заменить крысу-оператора на другую? – спросил Джон.

– Легко, ваше величество. По истечении двухмесячного срока можно заменить оператора на более свежего. В боевых же условиях, скажем, во время атаки, отказавший оператор просто уничтожается пиропатроном, вмонтированным в голову «бадди».

Император поднялся со своего места и подошел к окну. Дождь как будто прекратился, и где-то далеко над верхушками леса пробивались лучи солнца. Император Джон улыбнулся, и его настроение значительно улучшилось. Вот только мешали навязчивые мысли о Линде. Император знал, что обязательно встретится с ней, и эта встреча доставит ему боль, но ничего поделать было нельзя. И снова, оттеснив все другие образы, в голове Джона пронеслись картины прошлого.

«Пойми, Джон, другого выхода не было. И она, и ее отец оказались шпионами Ордена Масе. Мало того, она должна была убить тебя. Если не веришь, я могу предоставить тебе записи ее разговора с резидентом».

Слова отца привели принца в шоковое состояние.

«Она шпионка и убийца, – вторили представители имперской службы безопасности. – На ее совести убийство короля Красных планет Линго Искристого и его брата Одекта…».

А потом Джон читал рабочий отчет капитана крейсера «Сандра-Кросс» У. С. Гранта:

«По получении приказа, в 12.34, началось преследование нарушителя по указанному вектору 12-39-4.

Через 1 час 49 минут операторы зафиксировали цель в районе «Юг-Секунда», в точке 34.12.22. Огонь по цели был открыт с расстояния. Судно-нарушитель было полностью уничтожено. Размеры обломков не превышали указанных в параграфе 67, п. 31 «Положения об определении степени повреждений».

Император снова очнулся и, повернувшись к подданным, заметил, что все взгляды устремлены на него.

«Сколько же я опять отсутствовал? Минуту, четверть часа?» – пронеслось в голове у Джона.

– Ну что же. Давайте организовывать комиссию, которая определит эффективность этих… – император кивнул на плакат на стене, – как вы их называете?

– «Баддистеры», ваше величество, – подсказал инженер.

– Да, «баддистеров». Адмирал, подготовьте список членов комиссии и принесите мне на утверждение. Если это дело стоящее, нет смысла затягивать.

15.

В приемной Глена Савина, как всегда, толпились «охотники», принесшие свои трофеи. Они сидели по углам и настороженно следили друг за другом, прижимая к груди коробочки с оптическими дисками. Несколько человек переговаривались между собой. Это были старые знакомые, не опасавшиеся, что их собеседник просканирует чужой материал.

А в кабинете Глена очередной «охотник» пытался продать негодный товар:

– Глен, ты меня знаешь, я поставляю только первоклассную информацию. Вспомни «Трейси Райт, пьющую кровь младенцев» или «Яд в пиве «Крикисс». Это же мои материалы, Глен! Неужели ты думаешь, что Бэз Дроктон принесет тебе какую-нибудь дрянь?

– Послушай, Бэз, я всегда беру у тебя что-нибудь, но на этот раз твой товар никому не нужен. Про этого премьер-министра знают уже все. Он специально приглашает на свои развлечения «охотников», он просто больной, понимаешь? Короче, этот материал я не беру. Если есть еще что-нибудь, показывай, если нет – уходи и не мешай мне работать.

– Ну ладно, – легко согласился Бэз, – тогда у меня есть вот это. – И Дроктон вытащил из коробки оптический диск.

– Что это? – со скукой в голосе спросил Савин.

– Это бомба, Глен. Это взрыв сверхновой звезды.

– Короче.

– Если короче, то Нэни Сальваторес – киборг. Звезда канала «FGC» – кусок железа, пришитый к куску говядины.

– А чем докажешь?

– Здесь, Глен, – помахал диском Дроктон, – Нэни отстегивает свои сиськи и складывает перед сном в специальную ванночку. А под сиськами у нее нежное железное тело. Вот так!

– Если не врешь, получишь пятьдесят тысяч.

– Пятьсот, Глен, или я пойду к Уильяму.

– Двести пятьдесят, но до проверки информации получишь только десять.

Бэз Дроктон помедлил, потом довольно улыбнулся:

– Ты, конечно, сукин сын, Глен, но, так уж и быть, я принимаю твои исключительно невыгодные условия. – Бэз поднялся и, кивнув секретарю Савина Эриксону, вышел из кабинета.

Как только Дроктон появился в приемной, сразу несколько человек кинулись к нему с обычным вопросом:

– Ну как, что-нибудь продал?

– А вам-то какое дело, стажеры? – Дроктон был в этом бизнесе уже много лет, и всех, кто пришел позже него, презрительно называл стажерами. Исключение делалось только для Алеши фон Хасса, которому удавалось сунуть свой нос в самые грязные места глобальной политики. Алеша редко появлялся у Глена, но всякий раз, когда это происходило, после его ухода агентство Савина закрывалось до конца рабочего дня. Обычно это означало, что фон Хасс принес очередную «супербомбу».

На лестнице, у выхода из агентства, к Дроктону подошел молодой человек.

– Мистер Дроктон, не хотите купить свежий товар?

– Катись отсюда, – небрежно бросил Бэз, не удостаивая мальчишку даже взглядом. К нему часто приставали начинающие «охотники», предлагая купить у них информационные лохмотья. Обычно Бэз уделял им несколько минут: кто знает, что им удалось раскопать? Но сегодня он чувствовал себя на коне и ни с кем не желал общаться.

– Мистер Дроктон, я предлагаю новинку. Современное агрессивное направление: вирусы семейства «техно».

– «Техно»? – Дроктон задержал шаг. Он был при деньгах и мог позволить себе прикупить свежих вирусов. – Так что у тебя за товар, сынок?

– Я же вам говорю – семейство «техно». Давайте отойдем отсюда, а то на нас смотрят.

Несколько человек действительно смотрели на Бэза Дроктона, потому что он был довольно известным человеком.

– Пошли в сквер, – предложил Бэз.

В полном молчании они дошли до сквера и уединились на стоящей в тени скамейке.

– Я знаю только вирусы «электро», парень, они хорошо себя зарекомендовали, и я…

– Мистер Дроктон, – криво усмехнулся продавец, – «электро» – это уже хлам. Я предлагаю вам «магнитотех» – вирусы, живущие вне систем. Они сидят, вы не представляете себе, на кабелях.

– На кабелях? – не понял Дроктон.

– Да, на соединительных кабелях, и только через некоторое время начинают набиваться в системы или локальные компьютеры. Вы просекаете этот потенциал, мистер?

– Просекаю, – медленно кивнул Бэз. Наконец до него дошло, что ему предлагали – вирусы с двойственным принципом существования.

– Ну так берете?

– Постой, ты кому-нибудь еще их предлагал?

– Нет, сэр, вы первый.

– Отлично. Почем продаешь?

– У меня здесь шестнадцать тысяч штук и с ними небольшой декодер. Для адаптации.

– Ага, – кивнул Дроктон, – понял.

– За все – двести пятьдесят монет. – Дроктон вытащил деньги и отдал продавцу. Тот пересчитал и протянул пятьдесят кредитов обратно:

– Вы ошиблись, сэр. Вы дали триста.

– Ничего я не ошибся, парень. Это тебе премия, чтобы и следующую партию ты принес мне и никому другому. Понял?

– Заметано, мистер Дроктон.

16.

Когда Дроктон покинул кабинет Савина, вышедший вслед за ним в приемную секретарь Глена Эриксон объявил:

– Господа, все, кто принес материал на премьер-министра Лизонской республики, могут не беспокоиться – в этом хламе мы не нуждаемся.

Несколько человек поднялись со своих мест и уныло поплелись к выходу. Эриксон обратил внимание на одного из оставшихся, почти что оборванца, который побелевшими пальцами держался за свою коробку с дисками и бросал по сторонам настороженные взгляды.

– Эй, у тебя что? – спросил секретарь, намереваясь выпроводить подозрительного парня вон.

– Сенатор Бордер и осел. Секс.

– О… – уважительно покачал головой Эриксон. – Ну, тогда сиди жди. Кто там по очереди следующий? Заходите.

Следующим вошел невысокий, какой-то слишком чистенький для «охотника» молодой человек.

– Ты что, новый «охотник»? – спросил Глен. – Что-то я тебя раньше не видел.

– Да нет, сэр, я вообще не «охотник». Я здесь случайно.

– А-аа, ну понятно. Показывай, что принес. – Новичок протянул свой диск, и Савин поставил его на просмотр.

– Хорошо, – через минуту кивнул Глен, – я это куплю. Десять тысяч кредитов.

– Э-ээ, я надеялся, что вы заплатите больше, сэр, – краснея, сказал молодой человек.

– Больше? И насколько же больше?

– Мне нужно двенадцать тысяч, а точнее, двенадцать тысяч триста кредитов. Ну и еще на обратную дорогу пятьсот.

– Ты живешь на Тренте?

– На Шевроне.

– Ну ладно, думаю, что смогу дать тебе все пятнадцать тысяч. Доволен?

– Да, сэр, спасибо, – с облегчением вздохнул продавец. Эриксон выдал ему карточку с занесенной на нее суммой, и молодой человек ушел.

– То, что он принес, мы легко продадим за сто тысяч, – сказал Савин, пряча диск в сейф. – Давай зови следующего.

Следующим оказался тот самый парень, который принес материал на сенатора и осла. «Охотник» поклонился и представился:

– Кедди Бу, материал про сенатора Бордера и осла. Секс.

– Что ж, это, наверное, интересно, – кивнул Глен. – Давай сюда диск.

Савин просматривал диск минуты две, но так и не нашел ничего особенного. На записи было видно, как сенатор сидел перед монитором компьютера и о чем-то говорил по телефону.

– Послушай, а где же осел? Ты же обещал секс с ослом, а тут у тебя только сенатор.

– Дело в том, что животное находится совершенно в другом месте. Это был секс по телефону.

– Секс по телефону с ослом?! – Не совсем понимая, то ли его надувают, то ли над ним издеваются, Савин коротко приказал: – Вышвырни его вон.

Эриксон без лишних слов схватил Кедди Бу за шиворот и поволок к двери.

– Постойте, у меня и квитанция есть! Сенатор действительно заказывал секс с ослом!

Эриксон протащил упирающегося парня мимо очереди и, поддав ему ногой, спустил с лестницы. После этого вернулся в приемную и, окинув взглядом притихших «охотников», сказал:

– Следующий.

Однако никто не поднимался со своего места, видимо, опасаясь, что Эриксон, вместо того, чтобы провести следующего в кабинет босса, спустит его с лестницы.

17.

Потирая ушибленный зад, Кедди Бу дохромал до скамейки, на которой его ожидал Билли Левински.

– Ну что? – спросил Билли.

– Ты был прав, – ответил Кедди и осторожно присел на краешек скамейки.

– Я тебе говорил, что они сволочи. Все сволочи, – уже ни к кому не обращаясь, добавил Билл. Видя, как сморщился от боли Кедди, Левински спросил:

– Они тебя били?

– Ага, – кивнул Кедди, – два раза. Вот сюда и еще вот сюда – вот так.

– Смерть им.

– Что? – не понял Кедди.

– Я говорю – «смерть им».

– Ты что же, хочешь их убить?

– А то! Ты же мой троюродный брат, и мы вместе работаем на лесопилке. Неужели ты думаешь, что я позволю им тебя избивать?

Кедди ничего не ответил, а только осторожно дотронулся до копчика.

– Болит? – спросил Левински.

– Да.

– Вот еще немножко посижу, а потом пойду и убью их.

– Убей, а то у меня здесь такой синяк, – пожаловался Кедди.

– Тогда я не буду сидеть и пойду прямо сейчас, – предложил Билли.

– Ага, иди, – согласился Кедди, – а я тебя здесь подожду – на скамейке.

Билли поднялся и пошел к зданию агентства. Он немного приволакивал ногу из-за спрятанного в штанах автомата.

В холле Левински остановил охранник:

– Ну-ка стой, парень. Ты куда направился?

– В агентство Савина.

– А что в штанах прячешь? Ну-ка покажи. – Билли шарахнулся в сторону так, что едва не упал.

– Ладно, Виктор, не тронь этого придурка. Они все прячут свои диски в штаны.

– Ну хорошо, проходи, – согласился Виктор.

Билли поднялся по лестнице и, остановившись перед одной из дверей, достал из штанов автомат. Это был удобный «пикколо» – небольшой и скорострельный. Левински украл его у пьяного полицейского.

Досчитав до пяти, Билли толкнул дверь и, выставив перед собой автомат, закричал:

– Умрите, подонки, умрите, эксплуататоры! – и хотел было начать стрелять, но тут увидел, что на него смотрят три женщины с побелевшими от ужаса лицами.

– Мамочка, – пролепетала одна, – он нас сейчас убьет.

– Это агентство Глена Савина? – уточнил Билл.

– Н-нет, – ответила та, что была в состоянии говорить. – Агентство Савина этажом выше.

– Тогда извините. – Левински, пятясь, отвесил поклон и, выйдя на лестницу, поднялся еще на один этаж. Затем толкнул дверь ногой и, уже не спрашивая, открыл огонь.

Он стрелял в мечущихся, кричащих людей до тех пор, пока не закончились патроны. Затем отстегнул пустой магазин и полез в карман за вторым. Пока он возился, в разгромленной и забрызганной кровью приемной появился Эриксон.

– Стой, – сказал он, наводя на Левински дробовик. Ствол дробовика был такой широкий, что Билли замер от ужаса, представляя, что с ним будет, если этот человек вдруг выстрелит.

– Положи автомат на пол, – приказал Эриксон. Билли осторожно наклонился и положил «пикколо» прямо в лужу крови.

– Что же это такое? – Из-за спины Эриксона показался Глен Савин. – Что же это такое, а? – Он переходил от тела к телу и заглядывал в лица, стараясь опознать убитых.

– Ну что, босс? – не сводя взгляда с Левински, спросил Эриксон.

– Да как тебе сказать? – уже спокойнее заговорил Савин. – С одной стороны, у нас не будет проблем с «пустыми» – теми, кто надоедал по пустякам, но, с другой стороны, вот лежит Жур – он приносил неплохой материал, а вон там, у окна, это Брумель. Тоже довольно профессиональный парень был.

Осторожно, чтобы не испачкать ботинки в крови, Савин добрался до лестницы и крикнул:

– Охрана! Мерзавцы! Вы что, спите?!

– Нет, сэр. – Из-за лестницы показалась голова одного из секьюрити.

Неожиданно из приемной послышался выстрел дробовика. Когда Глен вместе с двумя охранниками вбежали туда, они увидели только виновато улыбающегося Эриксона, который пожал плечами и объяснил:

– Он чихнул, сэр.

18.

Крысы прыгали друг на друга и вцеплялись зубами в сетку, но Рурк не давал им есть, ища глазами своего любимца по кличке Сержант. Наконец он обнаружил его сидящим в углу и спокойно наблюдающим за суетой своих собратьев.

– Ты чего, Сержант, заболел, что ли? – спросил Рурк. Однако его любимец не обратил на служителя никакого внимания.

– Да не приставай ты к нему. Он уже сыт, – сказал подошедший Константинос, напарник Рурка. – Вон рядом с ним половина крысы лежит. Он своим товарищем пообедал.

– И правда, – пробормотал Рурк, вглядываясь. – Ну, подлец.

Он постучал ведром о край кормушки, выбивая остатки корма.

– Половину сожрал и другим ничего не дал, – сказал Константинос. – Опасный парень – всех в страхе держит.

– А я как чувствовал, когда называл его Сержантом. Не поверишь, только увидел его и сразу сказал себе – это Сержант, – вспомнил Рурк.

– Ну вот, как нашивки получил, так и пошел своих жрать.

– Настоящие звери.

– Да и у людей тоже. Если ногу не отожрут, то сделают так, что сам повесишься. Люди – цивилизованные существа.

Некоторое время Рурк и Константинос молча наблюдали за тем, как крысы, торопясь, заглатывали корм. Затем Константинос сказал:

– Я слышал, будто их готовят для военных целей.

– Да ну, ты скажешь. Скорее для опытов. Какие из крыс вояки? Вот собаки – это другое дело. Она и связной может быть, и камикадзе, а крыса, она и есть крыса. Жадность в ней одна да подлая злоба. Эх, сволочи вы, сволочи, – вздохнул Рурк и постучал пальцем по сетке. Несколько крыс прыгнули на сетку и зашипели, словно змеи.

– Ты смотри, какие нервные, – сказал Константинос.

– Понятно. Поживи в коллекторе с дерьмом – не больно добрым будешь. О, смотри, опять эти пришли. За очередным набором.

В проходе между клетками стояли четыре человека и о чем-то разговаривали. Рурк узнал одного из них. Это был мистер Киббер, благодаря которому Рурк и получил это место.

– Добрый день, сэр, – поздоровался Рурк.

– Здравствуй, Сидней. Как дела? Как наши питомцы, не болеют?

– Нет, сэр, здоровы, как дикие кабаны, и жрут за четверых, – ответил Рурк.

– А как твой любимец? Сержант, кажется? – вспомнил Киббер.

– Да, Сержант, сэр, – заулыбался Рурк. Ему было приятно, что мистер Киббер помнит имя его любимца. – Только он сегодня проштрафился.

– Проштрафился? Каким образом?

– Сожрал одного из своих собратьев.

– Ну-ка, пойдем на него посмотрим. – Повернувшись к сопровождавшим его сотрудникам, Киббер добавил: – Это удивительный экземпляр, господа, растет очень быстро и проявляет поразительную сообразительность. А теперь вот еще и каннибализмом занялся.

Сержанта они застали в том же положении – мирно сидящим в углу клетки. Когда представительная комиссия начала обсуждать его достоинства, Сержант, словно почувствовав это, прошелся по клетке, демонстрируя свою стать.

– Вот что, Сидней, я понимаю, что тебе с ним трудно расставаться, но на этот раз мы его возьмем.

– Надо так надо – такая у них служба крысиная, – развел руками Рурк и, воспользовавшись случаем, спросил: – А правда ли, сэр, что их на войну забирают?

Киббер и его сотрудники рассмеялись, потом инженер ответил:

– Правильнее будет сказать так, Сидней: не забирают на войну, а используют в военных целях.

19.

Гвардейцы отсалютовали императору, но он махнул рукой, останавливая церемонию, и прошел дальше. Вслед за ними проследовали адмирал Саид-Шах, начальник разведки генерал Пеккет, советник Фра Бендрес и шеф безопасности Ахмет Крылов.

Когда за ними закрылась дверь, церемониймейстер грустно вздохнул и кивком головы отпустил почетный караул в казармы. Год за годом красочные церемонии императорского двора постепенно исчезали, а сам император становился похож на очень занятого чиновника.

«Наверное, это веяние времени», – вздохнул церемониймейстер и тоже пошел переодеваться.

А император Джон и его ближайшие сподвижники уже входили в зал, где их ожидали представители крупнейших банков Нового Востока.

Всякий раз перед началом очередной военной кампании императоры Нового Востока собирали финансистов, на чьи деньги они обычно опирались при ведении войны.

Джон решил не изменять этой традиции, тем более что для встречи с банкирами у него был собственный сценарий.

– Как давно я не был в Северном замке! – воскликнул Джон, глядя на знакомые с детства стены.

Банкиры выстроились в шеренгу и молча ждали, когда его величество обратит на них внимание. Наконец Джон перевел взгляд с расписанного фресками потолка на своих гостей.

– Рад видеть вас, господа, – заговорил он, – в доме моего детства. Итак, кого мы сегодня имеем честь принимать?

Фра Бендрес, подойдя к шеренге банкиров, начал их представлять:

– Джильберто Онасис – «Нова-Банк». – Онасис отвесил поклон, хотя чувствовал себя скорее партнером, чем подданным, и выражение его лица не ускользнуло от глаз шефа безопасности Ахмета Крылова.

– Керим Ллойд – «Трансконсультбанк». – Ллойд склонился в глубоком поклоне и позволил себе коротенькую улыбку.

– Рамас фон Калиматто – «Бридж-Банк». – Высокий худощавый Калиматто, с тонкой ниточкой усов под орлиным носом, отвесил механический поклон и выпрямился, снова став похожим на некое бесполезное приспособление.

– Кунанду Петен – «Торнадобанк».

Представление продолжалось, и император Джон переходил от одного гостя к другому, удостаивая каждого представляемого Бендресом легким кивком головы.

Наконец представление было закончено, и Джон занял свое место во главе совещательного стола. После него расселись и приглашенные банкиры.

Император, выдержав достаточно длинную паузу, заговорил:

– Господа, ситуация складывается таким образом, что наши сырьевые источники иссякают и империи угрожает кризис и застой в промышленности. Технологии, способные помочь нам справиться с этими проблемами, слишком дороги, а наши собственные исследования слишком примитивны, чтобы соперничать с технологиями Ученого Дома. И это понятно: Ученый Дом занимается тем, что он умеет делать лучше всего, – создает технологии, и в этом ему нет равных. А что же можем делать мы? Что империя Новый Восток может делать лучше других? Только воевать. Опираясь именно на это нелегкое ремесло, проблемы империи решали и Абдулла IV, и Хасан II, и Реваз Великий. И нам тоже придется идти по этому пути. Поскольку в войне империя традиционно опирается на помощь дружественных банков, я хотел бы выслушать и ваше мнение. Прошу вас, господа.

Первым поднялся Рамас фон Калиматто, представитель «Бридж-Банка».

– Ваше величество, уважаемые коллеги! Всем вам хорошо известно, что мы всегда поддерживаем все военные начинания империи, но мы организации коммерческие и должны получать от вложенных денег прибыль. В случае же с моим банком бюджет не возвратил всех выделенных средств полностью, не говоря уже о прибыли. Оплаченные нашими деньгами военные операции на Чидди и Аль-Хейде дали положительный результат, однако мы от этого ничего не получили. Благодарю за внимание. – Калиматто еще раз кивнул императору и сел на место.

– Следующий, пожалуйста, – принимая на себя обязанности председательствующего, объявил Джон.

Следующим был Джильберто Онасис из «Нова-Банка».

– Ваше величество, господа, нам тоже не вернули деньги полностью, а когда мы обратились в казначейство повторно… – тут Онасис сделал театральную паузу, – нас попросили их больше не беспокоить. А ведь «Нова-Банк», господа, он системообразующий. Стоит ему уйти, скажем, в Промышленный Союз, и Новый Восток останется без хорошо организованной банковской системы.

Поднявшийся следом толстенький человечек тоже пожаловался, что ему не полностью вернули вложенные деньги и он остался в убытке.

– Итак, господа, подведем итог. Все выступавшие, по существу, говорили об одном и том же – империя брала кредиты, но возвращала их не полностью. Банки понесли убытки. – Император развел руками и напустил на лицо огорченную гримасу. – У стороннего наблюдателя, господа банкиры, могло сложиться превратное мнение: вы хорошие, а я, император Джон, плохой. Я диктатор и бессовестный обманщик. Но мне не хочется выглядеть плохим, господа, поэтому давайте расставим точки над «i».

К императору подошел Ахмет Крылов и положил перед ним несколько исписанных листов.

– Итак, господа, начнем по порядку. «Бридж-Банк» выдал заем в размере полутора триллионов кредитов. Под очень высокий процент. По ходу военных операций дирекция банка предложила взять под свою опеку всю банковскую деятельность на Чидди и Аль-Хейде. Таким образом, «Бридж-Банк» получил незапланированную прибыль в размере двух триллионов кредитов. Одно это, господа, сразу покрыло и заем, и причитавшиеся банку проценты.

Император обвел взглядом своих гостей, и те стыдливо опустили головы.

– Теперь о «Нова-Банке». Год назад у него был взят заем в размере двух с половиной триллионов – империи потребовались деньги для перевооружения 12-го флота. Опять же в течение этого года «Нова-Банк» предложил для проведения данных работ своего подрядчика – «Авангард форс». Чистая прибыль банка составила один триллион семьсот миллиардов кредитов. При этом имперское казначейство вернуло ему полтора миллиарда кредитов. Как видите, и в этом случае банк получил сверхприбыль.

Джон взял со стола листы бумаги и, помахав ими в воздухе, добавил:

– Вот здесь, господа банкиры, есть информация на всех присутствующих. И везде одно и то же: занижение прибылей, уход от налогов и прочее, прочее, прочее. Стоит ли мне напоминать, что в империи Новый Восток для вас созданы идеальные условия. Вы занимаетесь бизнесом в налоговой гавани и платите в казну налогов меньше, чем платили бы Ученому Дому, – в два раза, а Промышленному Союзу – в два с половиной раза.

Император замолчал, в зале воцарилась напряженная тишина. Джон кивнул шефу безопасности Крылову, и через секунду к столу подошел гвардеец с деревянным бочонком.

– Господа, наше взаимовыгодное сотрудничество может быть продолжено, если мы будем доверять друг другу. Однако этого не получится, пока мы не подведем черту. Поэтому я предлагаю провести небольшую лотерею. Пожалуйста, господа, вытяните каждый свой жребий.

Гвардеец с бочонком прошел по рядам банкиров, и те, не скрывая удивления, тянули из бочонка маленькие картонные квадратики.

– Итак, господа, теперь извольте подняться те двое, у кого на жребии написано слово «судьба».

В абсолютной тишине поднялись Джильберто Онасис и Рамас фон Калиматто. Они бросали по сторонам испуганные взгляды, стараясь понять, что сейчас произойдет. Император мысленно похвалил шефа безопасности за то, что ему удалось так хитро выбрать именно тех, кого нужно.

К «избранным» подошли гвардейцы и, взяв банкиров под руки, отвели к дальней стене зала. Затем гвардейцы отошли на пятнадцать шагов, развернулись и вскинули карабины. Прогремел залп, и жертвы сползли по стене, оставляя на дорогой драпировке кровавые следы.

Из соседней комнаты вышел врач. Подойдя к казненным, он зафиксировал их смерть.

– Ну вот! Инцидент исчерпан! – весело прокомментировал император. – Вы, я вижу, взволнованы, господа, но не стоит так переживать, ведь все было честно, заметьте. На вчерашнем заседании трибунала двое банкиров были приговорены к смерти, но кто это будет, не знал даже я. – Император Джон бросил беглый взгляд на Крылова. – Само собой разумеется, господа, что активы и клиентура «Бридж-Банка» и «Нова-Банка» будут поровну поделены между всеми вами. Думаю, это будет справедливо. – И Джон замолчал, с интересом наблюдая за своими гостями.

20.

За неимением актового зала экипаж собрался в центральном коридоре судна. Матросы расселись прямо на полу и стали ждать, когда председательствующий – механик Райх – начнет собрание.

– Где Каспар, он что, не член экипажа? Почему его нет? – строго спросил Райх.

– Сейчас придет – он бреется, – объяснил задержку гарпунера Эдди Шиллер.

– Ишь, побриться решил, старый пьянчуга.

– Если бы я столько пил, давно бы помер, – покачал головой Оноре Берц, бригадир стропальщиков.

– Потому что ты стропаль, а был бы гарпунщиком, тебе бы все нипочем было, – заметил Бонус. – Правильно я говорю, юнга?

Шиллер молча кивнул и, оглянувшись, увидел идущего по коридору Изи Каспара.

– Кажется, все в сборе, – сказал Райх. – В таком случае начнем. Слово предоставляется Шкизе – он был помощником покойного капитана, пусть он и выскажет свое мнение.

Шкиза вышел на свободное место и, повернувшись к матросам, объявил:

– Предлагаю корабль продать, а полученные деньги разделить между всеми членами экипажа. Однако хочу предупредить сразу: из полученных за продажу «Примы» денег нужно будет заплатить кое-какие накопившиеся долги.

– У тебя же бумажка есть – зачти, – напомнил Гэс Миллард.

– Сейчас. Так. «Приму» можно продать за двести тысяч кредитов. Цена, конечно, небольшая, но корабль устаревший, на плазменной тяге и только с одной гарпунной камерой. Одним словом – рухлядь. Из этих двухсот тысяч нужно заплатить долги за ремонт в доке «Айк-Металл» – сорок три тысячи, налоги – пятьдесят две тысячи, алименты жене Джулиана Крепса – двенадцать тысяч.

– А с чего это мы ей должны платить алименты? – возмутился Гарман. – Лично я ей ничего не должен!

– Ты не должен, но корабль принадлежал Крепсу, а теперь, стало быть, его наследникам. Миссис Крепс хотела сразу прибрать его к рукам, но, когда узнала, что мы по уши в долгах, согласилась на двенадцать тысяч, – разъяснил Шкиза. – Ну так вот, еще по мелочи набирается шестьдесят тысяч. Итого на двадцать одного члена экипажа причитается по тысяче пятьсот семьдесят кредитов. – Повисла тишина.

– Веселились-веселились, посчитали – прослезились… – проворчал Фриц Спилберг.

– Итак, кто за то, чтобы продать корабль? – объявил Шкиза.

– А может, лучше выбрать нового капитана? – неожиданно подал голос Шиллер.

Все матросы с удивлением посмотрели на юнгу. Тот, пожав плечами, добавил:

– А что я такого сказал? Чем разбегаться с корабля, может, стоит еще раз попытать счастья?

– А ведь парень-то дело говорит, – заметил Оноре Берц. – Продать «Приму» большого ума не надо, а куда мы потом подадимся? Сейчас многие матросы ищут работу, а на полторы тысячи кредитов нам долго не продержаться.

– Да какого вам еще пытать счастья, дебилы? Эта старая калоша не приносит никакой удачи. Она свое отработала, понимаете? – как всегда, начал ругаться Райх. – И потом, как вы собираетесь искать «окна»? Леон-Очкарик сказал, что аппаратура не работает. Подтверди, Леон.

Леон поднялся с пола:

– Да, нужно бы процессоры в числителе поменять, а то они все время греются – невозможно работать.

– Ну что, слышали? – На лице Райха появилась злорадная улыбка.

– А чего ты скалишься, Райх? – подал голос стоявший возле стены Миллард. – Чему ты радуешься? В рожу хочешь получить? – Гэс оторвался от стены и начал пробираться к механику.

– Эй, Миллард, вернись на место! Мы еще не все вопросы решили, – поднялся со своего места Оноре Берц.

– Нет, не надо его останавливать, – начал заводиться Райх, – пусть идет сюда, пусть покажет, что он может! Щенок! Неудачник! Вы все здесь неудачники и лодыри!

– Заткнись, Райх, у тебя все время перегонные диски холодные – из-за этого «Прима» жрет горючего в два раза больше. И капитан тебе всегда за это по лбу давал, – напомнил Бонус.

– Мне?! По лбу?! – Лицо механика побагровело, а в уголках губ выступила пена.

– Бени, успокойся, – подал голос Фриц Спилберг.

– Что?

– Успокойся, Бени, у нас важное собрание. Ты что, не понимаешь?

– Ты назвал меня Бени? – спросил пораженный механик.

– А разве это не твое имя?

– Да мое, конечно, только… как-то непривычно.

Райх отошел к стене и сел на пол, а на его место вышел Фриц.

– Я вижу, у юнги Шиллера есть предложение, так что давайте его выслушаем. Говори, парень.

Шиллер поднялся и, глядя на сидящих на полу матросов, сказал:

– Если нет возможности использовать числители, то я могу поработать нюхачом. Да и капитаном тоже.

Услышав столь неожиданное заявление, все рассмеялись. Это разрядило обстановку, и, когда все успокоились, Фриц Спилберг сказал:

– Ну, насчет капитана, это ты, парень, загнул. Не то что бы ты не годился – время придет, и ты наверняка станешь капитаном, но пока нам нужнее нюхач. Для начала объясни нам, с чего ты взял, что сумеешь быть нюхачом?

– Да ни с чего, – пожал плечами Шиллер. – Просто почувствовал, что смогу, и все.

– Ну и что ты об этом думаешь, Фриц? – спросил Шкиза.

– Я думаю, что парня можно попробовать в деле. Если бы он стал рассказывать разные байки, я бы ему не поверил. Но он сказал, что не знает, как объяснить свои ощущения. Я работал на судне, где нюхачом был бывший матрос, который однажды почувствовал, что сумеет найти астероид. И он нашел его. Поэтому давайте-ка проверим. Если у Эдди не получится, тогда продадим корабль.

– Правильно, Фриц, стропальщики с тобой согласны, – подал голос Оноре Клоц. – А кто же все-таки будет капитаном?

– А пусть Шкиза и будет назначенным капитаном, а я его поддержу в качестве помощника, – предложил Спилберг.

– Что ж, толковое предложение. Я голосую «за». – И Оноре поднял руку. Вслед за ним подняли руки и все остальные члены экипажа.

21.

В тесной каюте Леона-Очкарика стояла жуткая духота. Во избежание перегрева числителя все кожухи были сняты, и горячие процессоры излучали тепло в окружающее пространство. Леон сидел голый по пояс, время от времени снимал очки и вытирал лицо грязным платком.

– А почему они греются, эти процессоры? – спросил Эдди, указывая на внутренности числителя.

– Осторожно, обожжешься. Да, вот эти четыре железяки и есть «F-100» – позавчерашний день. А греются они оттого, что я их разгоняю – даю слишком высокую частоту.

– А зачем ты это делаешь?

– Чтобы они держали результат. Понимаешь, числитель может легко дать пятьдесят вариантов нахождения «окна», но у тебя только один корабль, и ты должен выбрать из этих пятидесяти только один вариант. И вот этого-то числитель сделать не может.

– Интересно, – покачал головой Эдди. Он еще ни разу не видел настоящий числитель.

– Да уж конечно, интересно, – без всякого энтузиазма проговорил Леон и плюнул на один из процессоров. Слюна зашипела и моментально испарилась.

– Видал? – кивнул на машину Леон. – Чайник вскипятить или яичницу поджарить, это пожалуйста, а вот на правильное «окно» выйти…

Эдди слушал жалобы Леона-Очкарика и внимательно разглядывал сложнейшее устройство. Наконец он поднял глаза на Леона:

– Ставь нормальную частоту.

– Зачем? – удивился Леон.

– Ставь нормальную частоту, – повторил Шиллер немного жестче.

Леон пожал плечами и полез в открытое нутро числителя.

– Пожалуйста, нет проблем. Вот только джемпер переставлю и получишь нормальную частоту. Все, готово. Теперь нужно подождать, пока процессоры остынут. Хочешь, пока чайку сделаю – у меня кипятильник есть.

– Давай, – согласился Эдди и присел на перевернутый кожух.

Спотыкаясь на каждом шагу и ругаясь, Леон начал пробираться через наваленные куски проводов и россыпи радиодеталей. В конце концов он добрался до угла, где стоял пластиковый сосуд, в котором кипятил чай.

– Ну и беспорядок тут у тебя, – заметил Шиллер.

– Я его не замечаю – он мне не мешает, – отмахнулся Леон.

– Мне мешает. Сегодня вечером все уберешь. Если хочешь, я приду тебе помочь, но убрать нужно сегодня. – Все это Эдди произнес, не повышая голоса, но Леон понял, что это приказ, и этот приказ должен быть выполнен.

– Ну хорошо. Сделаем, какие проблемы.

– Как ты думаешь, процессоры уже остыли?

– Да. Эдди. – Леон поймал себя на мысли, что едва не сказал юнге «сэр». – Да, Эдди, можно включать.

– Включи, пожалуйста.

Оператор с такими же трудностями пробрался к числителю и включил его.

– Что, сразу на поиск? – спросил Леон.

– Давай на поиск.

– Только учти, мы еще недалеко отошли от заправочного дока, поэтому могут быть помехи.

– Включай.

Леон-Очкарик включил числитель, и на экране появилась таблица параметров.

– Это что?

– Здесь мы задаем параметры поиска – в данном случае массу искомого объекта.

– А почему здесь стоит ноль?

– Да потому, что нам не до жиру, – усмехнулся Леон, – любая мелочь сгодится.

– Нет, так не пойдет. Вписывай сюда две тысячи тонн – размениваться по мелочам мы теперь не будем.

Оператор покосился на Эдди, но ничего не сказал. Он послушно ввел новые данные и запустил поиск.

– Теперь он минут пять будет «тарабанить». Ты жди, а я пойду чай заварю – вон вода уже бурлит.

Пока он возился с чаем, числитель выдал первые результаты.

– Ну, сколько там, Эдди? – спросил из угла Леон.

– Девяносто шесть вариантов, – ответил Шиллер.

– Вот то-то и оно, что девяносто шесть. Теперь бы надо их отсортировать, но «F-100» делать этого не могут, а если их разогнать, числитель начинает «глючить» и давать такие адреса, что закачаешься, – продолжал говорить Леон и, неожиданно оступившись, вылил кипяток себе на ногу.

– А-а-аа!!! Ма-ма!!! Уй, как печет! А-аа!..

– Быстро снимай штаны и присыпь ожог солью, – посоветовал Эдди.

Леон последовал совету, и уже через минуту боль стала стихать. Леон осторожно дотронулся до обожженного места, но, вопреки его ожиданиям, кожа осталась на месте.

– Старый бабушкин рецепт, – угадав его мысли, сказал Шиллер.

– А ты прав, пора бы здесь и прибраться.

– Сегодня же вечером приберемся. А сейчас пролистай, пожалуйста, мне все варианты.

Леон стал нажимать на клавиши, и на экране начали сменяться цифры координат.

– Нет… Нет… Нет… – отрицательно качал головой Эдди. – Можешь побыстрее. Нет, нет, нет, нет. Стоп! – остановил оператора Шиллер. – Отметь эту точку и пошли дальше.

– Нет, нет, нет. Стоп! Эту тоже. – Когда все варианты были перебраны, отмеченных точек оказалось четыре.

– Давай теперь эти еще раз, – сказал Эдди. Леон пролистал выбранные точки, и среди них Шиллер выбрал только одну.

– А почему именно эта, а не другая? – спросил оператор.

– Меня от нее больше всего трясет.

– А другие что, пустые?

– Нет, все с уловом, но в этой он особенно большой.

– Особенно большой? – переспросил Леон.

– Да, – подтвердил Эдди, – особенно большой.

– Эх, хорошо бы! Но должен тебе заметить, Эдди, что нюхачи работают по-другому. Я знал одного нюхача, так вот он…

– Пусть работают, как умеют, Леон, но зачем мне делать ту работу, которую умеет делать машина? Числитель делает свое дело, я свое, а вместе мы сила. Сколько он перебрал вариантов, чтобы выдать нам первоначальные девяносто шесть?

– Миллиарды.

– Вот, а то бы эту работу пришлось делать мне. Усекаешь?

– Усекаю, – уважительно кивнул Леон.

– Тогда надевай штаны, а я пойду докладывать начальству.

22.

В капитанской рубке было прохладно и тихо. Попискивал радар, время от времени недовольно ворчал сканер. Шкиза и Спилберг, доверив судно автопилоту, мирно беседовали, погрузив утомленные тела в пилотские кресла.

– Так вот, за один раз таких червяков можно провезти пятьдесят штук, и за каждого получаешь по тысяче монет, – продолжал свой рассказ Шкиза.

– Так как же их на себе провезти? – спросил Спилберг.

– Элементарно. Смазываешь их оливковым маслом и проглатываешь… – со спокойной уверенностью объяснил Шкиза, как будто проделывал это десятки раз.

– Но это же черви, – скривился Фриц.

– Просто надо думать не о том, что это черви, а о том, что это черви по тысяче кредитов за штуку, и тогда дело пойдет. А по прибытии на место ты выпиваешь рвотного и делаешь «форсмажор обратно».

– А они в животе не шевелятся?

– Брат говорил, что их усыпляют в каком-то растворе.

– В растворе? Это как?

– Ну, наверное, наливают снотворное в тарелку и бросают туда червяка. И он там лежит, пока не наглотается. Не будешь же ты каждому пипеткой этот раствор вводить. Да и куда эту пипетку вставлять? Разве разберешь, где у этих червяков рот, а где наоборот?

– Все равно противно, – подвел черту Фриц.

– Ну, не нравятся червяки, можно возить жемчужных жуков «бабануки».

– Как-как?

– «Бабануки». В переводе это звучит как «летящий ночью над пустыней, освещенной зеленой луной».

– Иди ты.

– Точно тебе говорю, мне брат переводил. – Эдди неслышно вошел в рубку и постучал по большому корпусу бортового компьютера.

– А, это ты? Настраиваешься? – спросил Шкиза.

– Нет, уже все сделали. Я принес координаты «окна», – сказал Шиллер.

– Ты шутишь? – недоверчиво проговорил Фриц, поднимаясь с кресла.

Эдди, ничего ему не ответив, протянул листочек с цифрами. Шкиза подошел к Спилбергу и, посмотрев на координаты, сказал:

– Это совсем близко – часа три, и мы на месте. И еще ждать придется.

Они с Фрицем переглянулись.

– О’кей, вводим новые координаты, – кивнул Фриц.

23.

Минута проходила за минутой, и весь экипаж, уже осведомленный о первом предсказании нового нюхача, с нарастающим нетерпением ожидал появления астероида.

Обычно сонные и ленивые стропальщики за полчаса до установленного срока облачились в рабочие скафандры и уже ожидали возле выходного шлюза. Трезвый Изи Каспар стоял возле гарпунного орудия и не отводил взгляда от монитора.

Механик Райх озабоченно проверял перегонные диски и тщательно выдерживал их температуру.

Никто и не надеялся на удачу, и все же, впервые за последнее время, экипаж был по-настоящему готов к погоне за астероидом.

Эдди находился в капитанской рубке – рядом со Спилбергом и Шкизой. Истекала последняя минута перед предсказанным Эдди появлением астероида. По мере того как цифры обратного отсчета стремились к нулю, Эдди испытывал все усиливающееся головокружение и тошноту.

– Эй, парень, с тобой все в порядке? – обратился к нему Фриц, однако Шиллер ничего не ответил и повалился на пол.

– Эдди! – кинулся к нему Фриц, но в это время корабль довольно сильно тряхнуло сопровождающим появление астероида магнитным импульсом. Громко защелкал радар, спотыкаясь лучом об огромную метку, и отчаянно запищал сканер, выпуская длинную бумажную ленту.

– Фриц, ты посмотри какая громадина! Сканер не может определить массу! – закричал Шкиза.

– Надо убрать ограничитель! – догадался Спилберг. Когда это удалось сделать, сканер выдал параметры измерений: десять тысяч триста тонн.

– Мама родная, да разве такие бывают? – почесал затылок Шкиза.

– Разворачивайтесь вслед за ним, – выдохнул Эдди, поднимаясь с пола. – Он слишком быстрый.

– И то верно! – Шкиза бросился к штурвалу и, дав двигателям максимальную тягу, погнал корабль вслед за гигантом. Однако догнать астероид было не так легко. Он мчался как бешеный, вращаясь и демонстрируя острые края кратеров.

Захват такой добычи представлялся делом нелегким, но весь экипаж был готов рискнуть жизнью ради денег и славы удачливых добытчиков. Расстояние сокращалось. «Прима» подбиралась все ближе, готовя точный выстрел гарпуна.

И вскоре он прозвучал. Гарпун прочертил правильную траекторию и угодил точно в «десятку».

Однако астероид продолжал движение. «Прима» начала готовиться к его остановке. Шкиза определил на астероиде точку полюса и начал посадку. Едва корабль забурился в породу, на астероид высадились стропальщики и начали ставить дополнительные крепления. Когда дело было сделано, Шкиза попытался остановить бешено мчащуюся добычу. Но масса астероида была настолько велика, что он не замечал работающих в форсированном режиме двигателей «Примы» и лишь слегка изменил скорость вращения.

– Все, ребята, – сказал Шкиза. – Горючего осталось только на обратный путь.

– И что теперь? Бросать такое богатство? – спросил Фриц Спилберг.

– Да вы с ума сошли! – возразил Шиллер. – Давайте свяжемся с «Айк-Металл» и вызовем два мановара. Они сладят даже с таким астероидом. Ну, заплатим мы за буксировку тройную цену – это же пустяк.

– Эдди прав, – согласился Фриц. – Давай, Шкиза, запрашивай диспетчера.

Однако в этот момент на открытой волне прозвучал голос Главного арбитра:

– Судно «Прима», поскольку вы не в состоянии контролировать загарпуненный объект, он объявляется «дикарем» и на него будет объявлена свободная охота.

– Но это же наша добыча! – неожиданно закричал в микрофон Эдди. – Это мы ее нашли, и мы ее загарпунили!

– Эй, Эдди! – Фриц отобрал у Шиллера микрофон и отключил его. – Ты что? Разве можно так говорить с Главным арбитром?

– Конечно-конечно, – в голосе Главного арбитра слышалось неприкрытое раздражение, – вы его загарпунили, и вам уже принадлежит половина астероида. Все, даю вам полчаса на отстыковку.

– Но это же наш астероид! – снова начал возмущаться Шиллер.

– Не спорь с Главным арбитром, Эдди! Это может нам дорого обойтись, – погрозил пальцем Фриц. Он связался с Оноре Клоцем и распорядился, чтобы бригада стропальщиков начала срочную расстыковку. В отличие от Эдди, Оноре сразу понял, в чем дело, и спорить не стал.

– Ты же слышал, нам отходит половина, – улыбнувшись, напомнил Шкиза. – А пять тысяч тонн – это хорошие деньги.

– Все равно это произвол, – продолжал упрямиться Шиллер. – И почему нельзя спорить с Главным арбитром?

– Потому, что он сидит на роботе «Y-7», – пояснил Фриц. – Ты знаешь, что это такое?

– Нет, – честно признался Эдди.

– То-то и оно. Это такая бронированная громадина с сотней туннельных двенадцатидюймовых орудий. При этом скорости «Y-7» может позавидовать любой уиндер. К тому же у Главного арбитра есть право решать, кто прав, а кто виноват. Потом он наводит прицел, и от «виноватого» остается только пыль.

– Без всякого следствия? – удивился Эдди.

– О чем я тебе и толкую. Главный арбитр – это и следствие, и суд, и палач.

В этот момент корабль качнулся и освободился от астероида, после чего тот продолжил свободное падение в бездну космоса.

Вскоре радар начал выдавать метки собирающихся, словно стая хищников, промысловых судов. Определив массу «дикаря», некоторые суда убирались восвояси – их капитаны правильно оценивали возможности своих кораблей.

В конце концов осталось только пять больших судов с мощными силовыми установками. Среди них были «Калигула» и «Джанг». Следом за своими добытчиками, словно приклеенные, двигались группы истребителей-штурмовиков «сарацин».

– Ну, ребята, сейчас начнется такая рубка! – сказал Фриц.

Один за другим промысловые суда устремились к «дикарю» и с дальней дистанции начали выпускать десятки гарпунов. Корабли мешали друг другу и закрывали сектор обстрела. Гарпуны попадали в борта кораблей, оставляя на обшивке глубокие вмятины. Вскоре в сутолоке уже ничего нельзя было разобрать. Однако Главному арбитру было виднее, и он в конце концов объявил:

– «Дикарь» одновременно поражен «Калигулой» и «Шевроном III». – Арбитр сделал паузу, но все понимали, что это означает.

«Джанг» и два других корабля, забрав с собой суда прикрытия, начали покидать опасную зону, а «Калигула» и «Шеврон III» вместе со своими маленькими армиями заняли исходные позиции.

– Драться будут? – спросил Эдди.

– И еще как, – ответил Фриц.

– Спор… – скомандовал Главный арбитр, и противники рванулись в лобовую атаку.

«Сарацины» начали осыпать друг друга ракетами и пушечными снарядами, а промысловые суда – обмениваться залпами из гарпунных орудий.

Гарпуны вонзались в бока судов, пробивая борта насквозь. Здесь использовались свои приемы, и для споров применялись специальные гарпуны, которые наносили сопернику наибольшие повреждения. Главный арбитр этому не препятствовал, однако выдвинул условие: гарпуны не должны были оснащаться разрывными боеголовками.

– По-моему, люди Байка теснят команду «Шеврона», – сказал Шкиза.

– Похоже на то, – согласился Спилберг.

«Сарацины» «Шеврона» один за другим выходили из боя. Несли потери и истребители «Калигулы». Наконец на «Шевроне» поняли, что проиграли, и выпустили белую сигнальную ракету.

– Спор закончен. Право за «Калигулой», – объявил Главный арбитр. «Сарацины» «Шеврона» начали отходить. Один из истребителей «Калигулы» помчался вслед за отступающими, ведя огонь из всех пушек. Сверкнул туннельный разряд, и «нарушитель» превратился в облако газа.

– Вот что такое Главный арбитр, парень, – прокомментировал Фриц. – А ты еще пытался с ним спорить.

– Все равно, я еще доберусь до него, – упрямо заявил Шиллер.

– Ну ладно, это будет потом, а пока большое тебе спасибо за астероид, Эдди. Пожалуй, нам пора двигать к «Айк-Металл». Будем ждать, когда буксиры приведут нашу с Байком добычу.

24.

«Приме» пришлось ждать более десяти часов, пока наконец два пыхтящих мановара доставили десятитысячник к заводу. Все это время Эдди спал в гарпунном помещении, которое считал на «Приме» своим домом. Он не видел, как астероид раскололи на четыре части и только таким образом сумели протащить сквозь приемные ворота.

Наконец взвешивание было закончено, и диспетчер объявил результат:

– Эй, на «Приме», вам с «Калигулой» по пятьсот тридцать четыре тысячи записали. Устраивает?

– Вполне, – довольно улыбнулся Шкиза.

– Это не Крепс? – спросил диспетчер.

– Нет, не Крепс.

– Позови мне капитана, парень, скажи, что Ник Тэтчер хочет его поздравить с удачной охотой.

– Увы, Ник, это невозможно. Джулиана Крепса убили.

– Убили?! Кто?

– Люди Микеле Байка. Знаешь такого?

– Кто же эту сволочь не знает? А чего же вы с ним добычу делите?

– Так решил арбитр.

– Понятно. – Было слышно, как Ник Тэтчер вздохнул. – Ну ладно, «Прима», удачи вам.

25.

Промысловое судно «Калигула» стояло в ремонтном доке «Спейс индастриз», и многочисленная команда ремонтников занималась пробоинами, полученными кораблем во время спора с «Шевроном III».

Капитан судна Микеле Байк, кличка Фельдшер, сидел в своей каюте и выслушивал гостя, который, судя по тону, делал ему выговор:

– Я повторяю, Байк, пока ты не выполнил ни одной поставленной перед тобой задачи. Некоторые из них были не столь уж существенны, но прокол с «Китобоем» – это уже провал.

– Прошу прощения, сэр, но я работал с людьми, которых дали мне вы. И именно вы говорили мне, что абордажная команда состоит из профессионалов.

– Своих специалистов я дал после того, Байк, как ты заявил, что у тебя никого нет, – в голосе гостя послышалось раздражение, – хотя мы договаривались, что людей для заданий ты будешь подбирать сам. Именно за организацию акций мы и платим тебе такие деньги, да еще покрываем накладные расходы.

Байк недовольно засопел, всем видом показывая гостю, что этот разговор его тяготит.

– Мистер Буш, вчера я добыл вам полмиллиона кредитов.

– Ох, не надо было тебе напоминать об этом, Байк. Не надо было, – с угрозой в голосе произнес Буш. – Полмиллиона ты заработал, но при этом угробил четыре истребителя по пятьсот тысяч каждый, да еще счет за ремонт «Калигулы» составит около шестисот тысяч. Деятель!

– Сэр, если я вам не подхожу, пожалуйста, можете меня уволить! – с обидой в голосе выкрикнул Фельдшер.

Он ожидал, что мистер Буш разозлится еще сильнее, однако тот неожиданно рассмеялся:

– Нет, Фельдшер, увольнять мы тебя не станем. У нас увольняются только на тот свет. Это, во-первых. А во-вторых, вторую такую сволочь нам будет найти очень сложно, да и денег в тебя уже вбухали будь здоров. Так что работай. Главной по-прежнему является задача полного захвата промысла. Поэтому продолжай хамить другим капитанам и создавать для них невыносимые условия – пусть уходят. А охоту за нюхачом с «Китобоя» надо продолжить.

В дверь каюты постучали.

– Входите! – крикнул Байк.

Дверь отворилась, и показался представитель «Спейс индастриз».

– Прошу прощения, господа. Вы должны выбрать состав для цементирования пробоин.

– А какие у вас есть? – спросил мистер Буш.

– Их всего два: «БС» и «феррамон».

– И в чем разница?

– «БС» застывает в течение семидесяти двух часов, а «феррамон» – практически мгновенно.

– Какова будет разница в цене? – задал вопрос Буш.

– Восемьдесят четыре тысячи.

– Тогда нам то, что подешевле.

– Как скажете, господа, – поклонился представитель и вышел.

Когда за ним закрылась дверь, Байк с кривой усмешкой сказал:

– Я думал, Промышленный Союз достаточно богат, чтобы позволить себе не экономить на мелочах.

Буш выразительно посмотрел на Байка, но на его выпад не ответил. Вместо этого он поднялся со своего места и пошел к двери.

– В ближайшее время готовь захват нюхача с «Китобоя».

С этими словами Буш вышел из каюты, оставив Фельдшера наедине с невеселыми мыслями.

Байк встал со стула и, подойдя к шкафчику, достал из коробки сигарету. Крепкий табак помогал ему сосредоточиться, хотя и выжигал мозг. Байк вспомнил, как в детстве отец водил его в Центр пропаганды, где показывали фильм о вреде курения. Увеличенные картины гибнущих мозговых клеток производили сильное впечатление, особенно на маленького мальчика.

«Видишь, Микеле, – говорил отец, – пристрастие к табаку делает из людей идиотов. Постепенно, год за годом, незаметно для себя, они превращаются в простейшие машины – наподобие карманного фонарика».

«То есть они светятся, папа?».

«Да, сынок, если их включить, они светятся».

Фельдшер глубоко затянулся, и мозги стали проясняться.

«Так, повторять попытку абордажного захвата не стоит. Нужно брать нюхача на отдыхе. А бывает ли у команды «Китобоя» отдых? Или, пока им удача, они не останавливаясь куют «бабки»?

Фельдшер потянулся к микрофону и, включив его, позвал помощника:

– Дрейк, зайди ко мне… – И стал ждать, пуская к потолку кольца дыма. Прошло минуты три, но Дрейк не появлялся.

– Дрейк, скотина! Я долго буду ждать тебя?

Такая форма обращения подействовала, и спустя десять секунд Дрейк влетел в каюту Байка.

– Звал, босс?..

– Чего у тебя такая харя потная? Опять, что ли, бабу притащил?

– Да так, – махнул рукой Дрейк, – не баба, а одно недоразумение.

– Тогда веди ее сюда. Я сам посмотрю, что это за недоразумение.

– Да не стоит, босс…

Фельдшер посмотрел на своего помощника таким взглядом, что тому ничего не оставалось, как выполнить приказание и привести девушку, с которой он был.

Она оказалась совсем молоденькой и выглядела наивной школьницей.

– О, Дрейк, какое же это недоразумение? Это как раз то, что мне сейчас нужно. Как тебя зовут?

– Клубничка… – ответила девушка.

– Давай-ка, крошка, приляг на мою кровать.

Девушка без колебаний улеглась на койку Фельдшера. Оценив на глаз ее прелести, он повернулся к Дрейку:

– Ты что же, мотался за ней на «Айк-Сити»? На нашем катере?

– Нет, Микеле, ты что? Разве я не понимаю? Я взял катер у этих парней из дока… – ответил Дрейк, уверенный, что босс восхитится его сообразительностью. Однако сильный удар в пах показал, что босс не оценил находчивости Дрейка.

– За… что… босс?.. – еле выдавил тот и сполз по стене.

– А за то, скотина, что «Спейс индастриз» вставит твою поездочку в наш счет. Ты, небось, обещал ее и обратно доставить? – Байк повернулся к девушке. – Обещал?

– Ага, обещал, – кивнула та, – с ветерком…

– Нет, ну с кем приходится работать, а? – сокрушался Байк, снимая штаны. – Не поверишь, Малинка, и все остальные мои ребята такие же, как он… Ну а теперь давай проверим, что ты за ягодка…

26.

Когда «Китобой» наконец прочно встал к причалу, капитан Макриди поднялся с пилотского кресла и, сладко потянувшись, сказал:

– Все, Стэн, часиков семь-восемь мы просто обязаны ничего не делать. Шутка ли, доставить восемнадцать тысяч тонн за сорок восемь часов.

– Сейчас встану, вот только с силами соберусь, – отозвался Кроуфорд. – У меня такое ощущение, что я уже сросся с этим креслом.

– Алло, капитан? – раздался голос бригадира швартовой команды, работающей на «Айк-Сити».

– Слушаю вас.

– «Китобою» нужны какие-нибудь ремонтные работы или заправка?

– Заправка – да, а ремонт не нужен. Хотя нет, посмотрите левый борт, там должна быть небольшая вмятина.

– Больше ничего?

– Больше ничего.

– Желаю приятно провести время, сэр, – сказал бригадир и отключился.

– Хорошо, когда есть деньги. Можно ни о чем не думать. – Макриди подошел к иллюминатору и окинул взглядом новые надстройки «Айк-Металл». – Ты смотри, как они разошлись-то, а?

Кроуфорд приблизился к капитану и тоже заглянул в иллюминатор.

«Айк-Сити» действительно смотрелся очень величественно. Его многоярусные, сверкавшие огнями корпуса казались сказочным дворцом из далекого детского сна.

– Да, – покачал головой Кроуфорд, – но при их доходах они еще и не то могут себе позволить.

– А сколько действительно они имеют? – оторвался от окна капитан.

– Ну, давайте посчитаем, сэр. – Кроуфорд начал загибать пальцы. – Они берут у нас тонну сырья по сто кредитов и перегоняют ее в чистый G-кобальт. Средний выход – восемьдесят процентов. Потом продают металл по четыре с половиной тысячи кредитов.

– А амортизация оборудования, зарплата рабочим, диспетчерам, водителям тягачей? – напомнил капитан.

– Всем этим, сэр, можно пренебречь, поскольку они дают нам не полноценные деньги, а только их подобие. «Айк-Металл» расплачивается с нами своей собственной валютой, которую мы можем использовать только в системе «Айк-Металл» и нигде больше. Поэтому все, что мы получаем от корпорации, мы в конце концов тащим обратно. Таким образом, их навар составляет от восьми до десяти тысяч процентов.

– Ничего себе, – покачал головой Макриди. – Нам еще повезло, что у нас Одарес, а то перебивались бы, как остальные.

– Кстати, об Одаресе, сэр. Мы берем его в «Айк-Сити»?

Капитан тяжело вздохнул:

– Моя бы воля, я, конечно, оставил бы его на корабле, но ведь он тоже нуждается в отдыхе. Ну, загоним мы его, сгноим в каюте, а дальше что? Ты же знаешь, что нюхачи народ тонкий, нежный. Чуть что не так – и у них весь талант пропадает. Так что нужно его выгуливать.

– Тогда надо будет получше за ним смотреть.

– Это конечно. Я приставлю к нему Лациса и Линникера. Дам им керамические пистолеты – их не определит металлоискатель, – и пусть смотрят в оба.

Капитан помолчал, видимо, представляя себе, как все это будет выглядеть на самом деле. Затем повернулся к Кроуфорду:

– Ну пошли, что ли?

– Я готов.

– А это ничего, что у нас с тобой штаны мятые? – Капитан посмотрел на свои брюки.

– Думаю, для первого раза сойдет и так, сэр.

– Ты прав, – кивнул Макриди, – я тоже так думаю.

27.

Полицейский провел по Линникеру датчиком и сказал:

– Проходи. Следующий!

Следующим был Лацис. Полицейский проверил и его, но металлоискатель ничего не показал, и второй телохранитель Одареса тоже миновал пропускной пункт.

– Ну что, Одарес? – спросил Кроуфорд. – Куда теперь пойдем? К шлюхам?

Нюхач помолчал, а потом, словно что-то вспомнив, сказал:

– А вы не могли бы сводить меня в кино?

– Куда? – удивился Кроуфорд. – В кино?

– Да, – кивнул Одарес. – Это такие картинки на стене. На таком большом-большом экране.

Мимо прошли две свободные проститутки. Кроуфорд проводил их напряженным взглядом, затем снова посмотрел на Одареса:

– Кино здесь нет, Одарес. Здесь есть шлюхи, выпивка, э… бордель, бары, шлюхи.

– Это вы уже говорили, – напомнил Одарес.

– Точно, говорил, но я повторяюсь, потому что шлюх здесь очень много и выпивки тоже. А больше здесь ничего нет, – развел руками Кроуфорд. – Здесь есть только понятные и нужные каждому матросу развлечения, друг мой, а всякие там кино, музеи или библиотеки считаются самым тяжким извращением.

– Не знаю, что и выбрать, – пожал плечами Одарес – Пить мне нельзя, непременно скажется на работе, а вот женщины… Да, я бы с удовольствием пообщался с женщиной, – подвел итог Одарес.

– Сдается мне, сэр, – заговорил Линникер, – что он собирается использовать баб не по назначению.

– Я тоже так думаю, но, с другой стороны, это его дело. Одно мне непонятно, Одарес, ты же раньше был простым матросом. Откуда взялся в тебе этот выпендреж, извини за выражение? – спросил Кроуфорд.

Одарес, как всегда, сделал небольшую паузу, а потом ответил:

– Работа нюхачом сильно меняет человека, сэр. Если бы вы сами занялись такой работой, вы бы тоже изменились.

– Ну уж нет, спасибо. Пусть я буду скотом, но я буду им оставаться потому, что мне это нравится.

– Может, пойдем, сэр, а то на нас уже внимание начинают обращать, – напомнил Лацис.

– Да-да, ребята, вы идите в бар, а я подожду капитана, – согласился Кроуфорд, и Одарес вместе с двумя телохранителями затерялся в толпе отдыхающих.

Кроуфорд не видел, как от дальней стены холла отделились двое и двинулись вслед за Одаресом.

– Ну что, где наш кормилец? – спросил Кроуфорда капитан Макриди, успешно пройдя пропускной пункт.

– Одарес высказал желание пообщаться с женщиной.

– Какая неожиданность! – удивился капитан.

– Боюсь, сэр, что это не то, о чем вы подумали.

– Да? Ну что же, с возрастом я все чаще ошибаюсь. Слушай, Стэн, я хочу креветок с перцем. Уже три дня вижу их во сне – давай пойдем в пивной бар.

Кроуфорд был значительно моложе капитана Макриди, и ему хотелось бы начать с другого, но он решил, что время еще есть и он успеет выполнить всю программу.

– Хорошо, сэр, пойдемте искать ваши креветки.

28.

На сцене под музыку барабанов и бубнов отплясывали полуголые люди. Линникеру они не мешали, однако беспокоили Лациса, который немного нервничал и поминутно дотрагивался до пистолетной рукоятки.

– Да когда же он выберет, а? – негодовал Лацис, глядя на Одареса, который, сидя в кругу самых дорогих проституток, проводил, так сказать, первоначальное тестирование. Девушки старались и так и эдак, чтобы заинтересовать богатого клиента, однако он продолжал задавать всякие странные вопросы, совершенно не относившиеся к предмету их бизнеса.

– А чего они набежали-то? – спросил Линникер.

– Он сказал, что заплатит тысячу, – ответил Лацис.

– Тысячу! Ну да ладно, деньги у него есть, и любой согласится, что он их честно заработал. Но чего ковыряться-то? Девочки – одна другой краше. Я бы выбрал вон ту, которая его обнимает. Стой! Роби, эта сука его душит!

Телохранители вскочили со своих мест и бросились на выручку нюхачу, однако его уже подхватили двое здоровых парней и, словно куклу, бегом потащили к выходу.

Линникер вскинул пистолет и прицелился. Когда один из парней закрыл Одареса спиной, раздался выстрел. Похититель сделал два шага и упал. Его напарник, одной рукой продолжая удерживать Одареса, выхватил укороченный дробовик и выстрелил в ответ.

Картечь прошла мимо телохранителей, но ударила точно в гущу танцующих на сцене. Послышались крики и грохот падающих на пол тел.

Намереваясь зайти с тыла, Лацис выскочил в коридор через вторую дверь, однако там был встречен картечью сообщников похитителей. Получив ранение в ногу, Лацис вернулся назад, и в этот момент в бордель ворвалось еще человек восемь вооруженных людей.

Лацис и Линникер выстрелили почти одновременно, и двое нападающих упали на пол. Неизвестно, что случилось бы дальше, но неожиданно с балкона второго этажа послышались гулкие выстрелы из пистолета большого калибра.

В ответ нападающие открыли беспорядочный огонь из автоматов, и не успевшие покинуть холл посетители и девицы начали валиться на пол. Выстрелы и безумные крики сотрясали весь бордель, а в воздухе повис устойчивый запах горелой изоляции.

К тому моменту, когда у Линникера кончились патроны, все боевики уже лежали на полу и не подавали признаков жизни. Выглянув из-за кресла, за которым он прятался, Линникер увидел, что Роб Лацис лежит в луже крови. Переведя взгляд в сторону балкона второго этажа, он заметил голого чернокожего парня. Неожиданный помощник сверкнул белозубой улыбкой и помахал Линникеру рукой:

– Вуди Армстронг, к вашим услугам!

– Эй ты, стрелок, так мне одеваться или как? – громко крикнула его девушка, заглушая плач и стоны, раздававшиеся внизу.

– Нет-нет, крошка, я уже иду, – отозвался стрелок и исчез с балкона.

Как всегда с запозданием, прибыла охрана. Линникер предусмотрительно забросил свой пистолет подальше и смешался с толпой набежавших зевак. Ему нечего было здесь делать, поскольку изрешеченный картечью Одарес лежал среди тел похитителей.

По всей видимости, его застрелили, когда поняли, что утащить добычу не удастся.

Линникер шел по коридору и размышлял: «Вот и все, закончилось наше везение. Теперь обзаведемся числителем и будем нищенствовать, как все честные промысловики».

Существовал еще другой вариант: на карточке Линникера было около десяти тысяч, при обмене на нормальные деньги – один к полутора – этой суммы хватило бы на обустройство на новом месте. Вот только где оно, новое место? Этого Линникер не знал.

Встречные люди толкали и обходили Линникера, а он все шел и шел в туманном оцепенении, пока кто-то не схватил его за локоть:

– Эй, Линникер, что там была за стрельба и где Одарес? – Прямо перед собой Линникер увидел встревоженные глаза капитана Макриди.

– Их убили, сэр. Обоих – Лациса и Одареса.

Капитан отпустил руку матроса и кивнул головой:

– Да, я чувствовал. Я чувствовал, что сегодня что-то такое произойдет.

– Пойдемте обратно на корабль, сэр, – осторожно предложил Кроуфорд.

– Отчего же, Ник? Как раз теперь спешить некуда. Можно пойти и напиться как следует.

29.

Проститутка с обесцвеченными волосами курила одну за другой дешевые сигареты «Маус» и смотрела куда-то далеко вперед сквозь стены и перегородки «Айк-Сити». На ее большой груди покоилась голова спящего Кроуфорда, который ровно дышал и слегка морщился во сне, когда табачный дым попадал ему в нос.

Капитан Макриди сидел рядом за столом и пил мятную панку. Алкоголь на него не действовал, и в голове крутились варианты дальнейшего устройства судьбы «Китобоя» и всей команды. Конечно, Фил Макриди не должен был нянчиться с каждым матросом или рабочим ремонтной команды, но капитан привык к своим людям, и ему хотелось, чтобы команда «Китобоя» существовала и дальше.

– Филипп? – послышался хриплый голос над самым ухом.

Макриди медленно повернул голову и заторможенно уставился на незнакомое бородатое лицо.

– Филипп, ты не узнаешь меня? Это я – Андрей Гальяно.

– Андрей? – непонимающе переспросил Макриди. В голове натруженно застрекотали несмазанные шестеренки, но в конце концов последовала положительная реакция: – Гальяно! Гальяно-Волкодав! Садись, дружище, отпразднуем вместе!

– А чего ты празднуешь? – спросил Андрей, усаживаясь рядом с Макриди.

– Горе горькое, – невесело усмехнулся Макриди. – Вот, познакомься, Андрей, это мой помощник Ник Кроуфорд. Очень хороший парень. – Капитан Макриди кивнул на своего помощника и только сейчас заметил, что тот спит на груди у девицы.

– Вот незадача, – пожал плечами Макриди. – Ник, эй, Ник! – Капитан хотел приподняться, чтобы дотянуться до помощника и растормошить его, но ничего не получилось – голова-то была ясная, а вот ноги повиноваться отказывались.

– Да ты, я гляжу, здорово набрался, – заметил Гальяно. – Так чего ты все-таки празднуешь?

– Я же сказал – горе. У меня сегодня нюхача убили.

– Постой-постой… – Андрей затянулся какой-то дрянью из глиняной трубки и выдохнул дым в сторону. – Что-то я слышал про твою удачу, про твое волшебное везение.

– Вот-вот. Слышал и больше не услышишь. Одареса застрелили из дробовика. – Макриди горестно вздохнул. – Как какого-нибудь зверя. Как какого-нибудь зверя, Андрей, ты понимаешь? – повторил капитан и неожиданно добавил: – Слушай, а как же мне пойти отлить, а? Ноги-то не слушаются… Что, капитан Макриди наделает в штаны, как старый алкаш?

– Я тебя провожу в туалет, Филипп, не беспокойся. – И Гальяно снова затянулся едким дымом.

– Слушай, что за дрянь ты куришь, а, Андрей? Это какое-то прямо химическое оружие… – Капитан поморщился.

– Таблетки Калмахера – не слышал?

– Нет, – покачал головой Макриди.

– Дело в том, что я пять лет пил напропалую и ничего мне не помогало. Не поверишь – четыре раза закладывал свой «Спайк», но всякий раз удавалось его выкупить. И вот теперь курю эту дрянь. Здоровья они мне не прибавляют, но пить я перестал.

– Да… Андрей… Выглядишь ты хреново… – Макриди кивнул и стукнулся лбом о край тарелки с сыром. – Ой, кажется, уже и в голову ударило. – Он потер ушибленный лоб.

– Это не удивительно, – заметил Гальяно, кивнув на пустые бутылки, которые валялись на столе и на полу. – Эй, Фил, может, сводить тебя в туалет? – напомнил Андрей.

– Нет, пока еще не надо.

– А ты уверен?

Макриди пожал плечами и, поморгав, ответил:

– Как я могу быть в чем-нибудь уверен, Андрей? Кстати, а чем ты занимаешься, кроме того, что куришь эту дрянь?

– По-прежнему работаю на своем «Спайке». Только на другом участке.

– Сам ловишь?

– Нет. Не получается у меня. Работаю на побегушках – если у кого-то на числителе всплывает сразу два «окна», они связываются со мной, и я за двадцать процентов добычи ловлю их астероид.

– Ну и как?

– Да на хлеб хватает. Иногда дают и премии.

– Неплохо. Мне бы так пристроиться. Только вот к кому? У нас на участке я был самый удачливый.

– Ну так брось это дело – небось, деньжат-то скопил?

– Деньжат-то скопил, но ты же знаешь, Андрей, промысловики без дела быстро спиваются.

К столику подошел официант:

– Еще что-нибудь желаете, господа?

– Для начала убери бутылки, – распорядился Гальяно. Он посидел молча, задумчиво глядя, как официант собирает пустую посуду, потом вдруг спросил его:

– Кто сейчас самый удачливый капитан на местном участке?

– Люди разное говорят, сэр, – ушел от ответа официант. Ему не понравилось, что вместо дополнительного заказа его заставили собирать бутылки.

– Вот этот господин, сынок, может дать тебе хорошие чаевые, если ты скажешь, кто сегодня лучший.

Официант вопросительно посмотрел на Макриди, тот утвердительно кивнул и заплетающимся языком проговорил:

– Пятьдесят кредитов тебя устроит, парень?

– Да, сэр, устроит. Так вот, господа, самым лучшим сейчас является старая развалина – «Прима». Недавно у них убили капитана – Джулиана Крепса. Все ожидали, что судно пойдет с молотка, уж больно много было у Крепса долгов, однако после смерти капитана дела пошли в гору. В первый же выход «Прима» взяла десятитысячник – о таком вообще никто не слыхал. А теперь корабль все время в работе, и буксиры еле успевают выполнять его заказы.

30.

Мановар натужно ревел двигателями, пытаясь остановить быстрый трехтысячник. Наконец астероид начал останавливаться и вскоре совсем сдался на милость победителя. Буксир выпустил форсажные струи и начал разгонять свою добычу в сторону «Айк-Металл».

– Эй, на буксире, у тебя все в порядке? – спросил по радио Шкиза.

– Да, «камешек» под контролем.

– Тогда дуй к фабрике, а мы пошли дальше.

– А сопровождать не будете?

– Нам некогда, парень, мы идем за следующим.

– Ну, вы лихие ребята! – удивился водитель буксира. – Ладно, желаю удачи. Ваша удача – мой заработок.

Шкиза отключил связь и посмотрел на стопку бумажек с указанными адресами готовых «окон». Эдди работал как машина и выдавал все новые координаты.

– Мы не осилим и десятой части этих «окон», – покачал головой Фриц Спилберг.

– Что делать, – развел руками Шкиза. – Это, конечно, проблемы, но приятные проблемы. – Он ввел в бортовой компьютер очередные координаты и включил автопилот.

– Уф, устал, честное слово! – пожаловался Шкиза, разваливаясь в пилотском кресле. В этот момент, держась при разгоне за стенки, в рубке появился Эдди Шиллер.

– Ты чего, Эдди? Еще адресок принес? – спросил Фриц.

– Даже парочку.

– Мы и так уже не справляемся. Нужно что-то предпринимать – много «камешков» превращаются в «дикарей».

– Давайте подумаем…

В этот момент писк радара дал знать о появлении незнакомого судна. Шкиза посмотрел на экран и сообщил:

– Промысловое судно. Кажется, оно мне знакомо. Точно – это «Китобой».

И в подтверждение его слов на открытой волне прозвучал голос:

– Капитан «Китобоя» Макриди приветствует капитана «Примы». Извините, что не знаю вашего имени. Я был знаком только с Джулианом Крепсом.

– Здравствуйте, капитан Макриди, меня зовут Байрон Шкиза, я исполняю обязанности капитана.

– У меня к вам небольшое дело, мистер Шкиза. И я хотел бы переговорить с вами лично.

– Ничего не имею против, капитан Макриди, но сейчас мы идем к очередному «окну», и у нас в запасе будет только полчаса, – ответил Шкиза.

– Позволь мне поговорить с ним. – Эдди подошел к Шкизе и, взяв микрофон, сказал:

– Мистер Макриди, с вами говорит нюхач «Примы» – Эдди Шиллер. Может быть, вы скажете нам, в чем суть вашего предложения?

– А, так вы уже слышали?

– Нет, мистер Макриди, мы ни о чем не слышали, но если удачливый «Китобой» ищет встречи с «Примой», значит, что-то произошло.

– Вы правы, мистер Шиллер. Действительно произошло – нашего нюхача застрелили на «Айк-Сити», после того как не смогли его похитить, а я слышал, что у вас полно работы. Ну и хотел наняться в помощники.

– О’кей, мистер Макриди, сколько вы хотите? – деловым тоном осведомился Шиллер.

– Э… Я думаю, двадцать процентов, сэр, – осторожно предложил Макриди.

– Пусть будет тридцать. Вы готовы приступить немедленно?

– Да, сэр, конечно. – По голосу чувствовалось – Макриди не ожидал, что все произойдет так быстро.

– В таком случае, капитан, вы прямо сейчас получите координаты «окна». Как только передадите астероид тягачу, сразу свяжитесь с нами, чтобы получить следующие координаты. Сопровождать астероид до фабрики не нужно.

– Я понял, сэр.

– Передавай ему координаты, – обратился Эдди к Шкизе. Затем повернулся к Фрицу: – Вот и решение нашей проблемы.

– Один Макриди нас не спасет, Эдди, – покачал головой Спилберг…

– Я имею в виду не Макриди, а сам принцип. Нужно набрать побольше помощников.

– А где же их взять? – развел руками Фриц. Подумав, Эдди ответил:

– А вот вы со Шкизой и будете моими следующими помощниками.

– Что? – не понял Спилберг.

– Сколько у нас на счету? – не ответив Фрицу, спросил Эдди.

– Миллион триста. Правда, без последнего «камешка».

– Очень хорошо. А сколько стоит новый корабль?

– Ты хочешь заменить «Приму»?

– Спилберг, отвечай на вопрос, – жестко сказал Шиллер.

– Извини, Эдди. Какой корабль тебя интересует?

– Нам нужны небольшие подвижные суда для передвижения от «окна» к «окну». Никаких военных сопровождений, прикрытий, собственных пушек, скорострельных гарпунов. Только основные функции – пришли к «окну», поймали астероид и передали его мановару. Больше ничего.

– Тогда «рапид» – самая подходящая машина. Скорость, экономичность, небольшие размеры. Правда, они дорогие, как-никак на ионной тяге.

– Сколько? – спросил Эдди.

– Восемьсот тысяч.

– Это нам по карману. Значит, так, Фриц. Кто, кроме вас со Шкизой, может разобраться во всей навигационной кухне?

– Райх может. У него образование инженера. Да и Леон-Очкарик. Он вообще все эти дела как свои пять пальцев знает.

– Очень хорошо. Отправляйтесь со Шкизой на «Айк-Сити», покупайте два «рапида» и набирайте на них новые команды.

– И что потом? – спросил ошарашенный Фриц.

– Работать. За тридцать процентов, как Макриди. Корабли я вам дарю, плюс ко всему вы будете получать по два процента от общей прибыли.

– По два процента? – спросил Шкиза. – А куда же будут деваться остальные девяносто шесть?

– Девяносто шесть процентов – мои, – безапелляционно заявил Эдди.

– Но… Но зачем тебе такие деньжищи? – спросил Спилберг.

– О, ребята, у меня большие планы! – Эдди положил руку на плечо Спилбергу и повторил: – У меня очень большие планы.

31.

Начальник службы экономической безопасности корпорации «Айк-Металл» Рубен Заки сидел в приемной одного из директоров и ждал, пока тот освободится и примет его для доклада. Прошло уже пятнадцать минут, но из кабинета Грэма Брайтона никто не выходил и не доносилось ни звука.

– Кто там у него? – спросил Рубен у Моники, секретарши Брайтона.

Та посмотрела на настенные часы, потом ответила:

– Подождите, мистер Заки, через семь минут директор освободится. – И добавила: – У него Сюзи и Арабелла.

– Сюзи и Арабелла? – не понял Заки.

– Ну да, ведь сегодня среда, – невозмутимо сказала Моника.

«Старый козел. Уже песок из него сыплется, а туда же…» – рассердился Заки.

– Э… Моника, а вы, случаем, не пойдете к мистеру Брайтону после Сюзи и Арабеллы? Видите ли, дело в том, что у меня срочное дело и…

– Нет-нет, мистер Заки, не беспокойтесь. У меня здесь совершенно другие функции, – успокоительным тоном проговорила Моника. – И потом, одной таблетки энтагры хватает только на двух девушек.

– Так это у него из-за таблеток?

– А что вы хотите от человека в шестьдесят восемь лет? Только таблетки, и ничего более. Однако они совершенно безвредны и, я слышала, даже омолаживают и укрепляют организм.

В этот момент из кабинета Грэма Брайтона донесся крик ужаса.

Рубен и Моника переглянулись. Крик повторился, и из кабинета в приемную выскочили две совершенно обнаженные визжащие девушки.

– Скотина! Сволочь! – Истерически выкрикивала девушка с шоколадной кожей. – Умер прямо на мне! Вы представляете? Он умер прямо на мне!..

– Я не перенесу этого! Поганый старикашка! – кричала вторая девушка, искусно крашенная под натуральную блондинку.

Девушки бегали по приемной и продолжали кричать, пока вызванная Моникой охрана не выпроводила их вон как они были – голышом.

– Вот так номер, – покачала головой Моника. Она осторожно подобралась к приоткрытой двери и заглянула внутрь.

– Подумать только, он до сих пор стоит на четвереньках… Хотите посмотреть?

– Нет-нет, спасибо. – Рубен поднялся. – У меня еще дела. Кто у нас главнее – Журден или Парризи?

– Журден, – ответила Моника.

– Тогда я пойду к Журдену. Дело очень важное и не терпит отлагательства.

32.

Секретарша Майкла Журдена выглядела не так хорошо, как Моника, и из этого Рубен Заки сделал вывод, что директор Журден настроен на более деловой лад, нежели Брайтон.

– Здравствуйте, я к директору Журдену. У меня важная информация.

Секретарша с лошадиным лицом взглянула на Рубена поверх очков и строго спросила:

– А вы кто такой?

Рубену захотелось ей нагрубить, но он сдержал себя и представился:

– Я шеф службы экономической безопасности Рубен Заки.

– Очень приятно, мистер Заки, – улыбнулась секретарша, продемонстрировав такие же лошадиные, как и ее лицо, зубы. – А я Лола.

Заки ответил ей нервной улыбкой и, выбрав место подальше от Лолы, сел, не дожидаясь приглашения.

– Так когда же меня сможет принять директор Журден, мисс Лола?

– О, так сразу трудно сказать, – наморщила лоб секретарша. – Сейчас у него час вишневого пирога, а потом…

– Чего час, простите? – переспросил Рубен, приподнимаясь со своего места.

– Вы слышите это постукивание?

Заки прислушался и действительно услышал отчетливые щелчки, доносившиеся от двери директора.

– Услышали?

– Да, очень хорошо слышу, – кивнул Рубен.

– И что это, по-вашему?

– Мыши.

– А вот и не угадали! – радостно засмеялась Лола.

«Да она редкостная дура…» – поразился Заки.

– А вот и не угадали! Это мистер Журден бросает в дверь вишневые косточки. Они отскакивают и попадают прямо в корзину для бумаг.

«Полный маразм. Полный маразм – они все здесь посходили с ума. Вот вам следствие безмятежной жизни абсолютного монополиста…» – продолжал ужасаться Рубен. Ему давно не приходилось сталкиваться с бюрократической машиной компании, поскольку никаких проблем с экономической безопасностью не было.

– А зачем он это делает?

– Вот! – Лола со значением подняла указательный палец. – Вот главный вопрос! Вопрос из вопросов: «Зачем?».

– Ну и… – подтолкнул ее Заки, опасаясь, что вступление затянется.

– Это тест. Психологический тест. После того как пирог будет съеден, мистер Журден пересчитает все косточки – те, что попали в корзину, и те, что не попали, а потом на основании этих цифр проведет детальный анализ по формуле Бруни-Фертфайла.

– И что дальше?

Лола снисходительно посмотрела на гостя:

– Мистер Заки, вы представляете себе, что такое социопатический абсцесс?

– Нет, – признался Рубен.

– Так я и знала, – произнесла Лола, и в уголках ее рта залегли скорбные складки.

Не зная, что еще сказать, Заки молчал. Мерное пощелкивание за дверью продолжалось. Рубен посмотрел на часы – он сидел в приемной уже полчаса, и легкое раздражение, зародившееся еще в приемной Брайтона, перерастало в поднимающуюся все выше удушливую волну злобы.

Наконец она подступила к самому горлу, и Рубен, уже не контролируя себя, вскочил и, подбежав к двери директора, рванул ее на себя.

– Ты прекратишь свое дурацкое занятие, старый болван, или мне нужно дать тебе по роже?! – зарычал он.

Лицо директора Журдена превратилось в застывшую маску.

– Да как вы смеете?! – закричала с тыла Лола.

– А ты, дура с лошадиной мордой, заткнись! – Рубен схватил стоявший неподалеку стул и обрушил его на голову секретарши…

– Мистер За-ки-и… – пропела Лола.

– А?.. Что?.. – Рубен очнулся и потер глаза. – Ой, извините, кажется, я уснул…

– Ничего страшного, мистер Заки. Такое случается. Надеюсь, вам приснилось что-то приятное?

Рубен посмотрел на стул, стоявший возле секретарского стола, перевел взгляд на улыбающуюся физиономию Лолы.

– О да, мисс Лола, это был приятный сон.

– Вы слышите? Косточки щелкают значительно реже.

– Это хорошо? – спросил Рубен.

– Это означает, что час вишневого пирога заканчивается. Последние косточки мистер Журден бросает особенно тщательно.

– Ага, – понимающе кивнул Заки.

Спустя три минуты директор Журден вышел в приемную и, не говоря ни слова, положил на стол секретарши листок с цифрами.

– Так-так, – сказала Лола, изучив цифры, – не то чтобы очень, но определенная динамика прослеживается.

– Не просто динамика, а какие-то даже спазматические импульсы, – уточнил Журден.

– Да, именно спазматические импульсы, – кивнула Лола, – однако продолжающие общую тенденцию и не выходящие за пределы допустимых погрешностей.

– М-м-м… пожалуй, – согласился директор Журден и тут заметил Рубена Заки. – О, у нас посетитель! Вы ко мне?

– Да, сэр, к вам.

– Отлично. А вы кто, простите?

– Это шеф экономической безопасности мистер Рубен Заки, – сказала Лола.

– О, мистер Заки! – Журден шагнул к Рубену, протягивая руку. – Очень приятно. Жаль, что не имел чести познакомиться с вами раньше. Так какое у вас ко мне дело?

– Я принес доклад. У нас есть основание полагать, что…

– Постойте-постойте, но ведь всеми этими делами занимается Брайтон, – вспомнил директор Журден. – Да, точно, Брайтон. Идите-ка вы к нему, дорогой мистер Заки.

– Это невозможно, сэр, поскольку мистер Брайтон умер.

– Ну это же чепуха, я только сегодня разговаривал с ним по телефону.

– Утром он был еще жив, сэр, и умер как раз в тот момент, когда я сидел в его приемной.

Повисла пауза, после которой Журден произнес трагическим голосом:

– Еще один сгорел на работе. Грэм совершенно не щадил себя.

– Это точно, – подтвердил Заки.

– Лола, – повернулся Журден к секретарше, – это хорошо, что вы сегодня в трауре. Это очень кстати.

– Черный – мой любимый цвет, – пояснила секретарша.

– Отличный выбор, – похвалил Журден. – Черный цвет даже живого человека делает элегантным. А почему вы пришли ко мне, а не к Парризи? – неожиданно спросил он.

– После Брайтона вы выше по должности, сэр, – пояснил Рубен.

Журден вопросительно покосился на Лолу, та утвердительно кивнула.

– Ну что же, – вздохнул директор Журден, – ничего не поделаешь, проходите в мой кабинет.

Директор пропустил Заки вперед и, войдя следом, закрыл дверь.

– Надеюсь, вы не отнимете у меня слишком много времени, а то, знаете ли, я просто зашиваюсь – так много работы.

– Я постараюсь быть кратким, сэр, – заверил его посетитель.

– Пожалуйста, мистер Заки, присаживайтесь и рассказывайте, в чем ваши проблемы.

– Это не мои проблемы, сэр, это проблемы корпорации. Дело в том, что в последнее время в организации добычи сырья произошли некоторые изменения.

– А именно?

– Есть небольшая группа людей, которая руководит несколькими судами. Они безошибочно находят «окна» с астероидами и работают очень эффективно.

– Ну так это же прекрасно, мистер Заки! Мне непонятна ваша озабоченность. Чем больше они доставят нам сырья, тем выше будут наши прибыли. Вам, должно быть, известно, что очищенный G-кобальт уходит у нас, что называется, прямо «с колес».

– Дело в том, сэр, что еще два месяца назад у этих людей был только один старый корабль, а теперь у них восемнадцать судов – это только два процента промысловых судов участка, однако они дают тридцать процентов общей добычи своего района.

– Мне все еще непонятны ваши опасения, мистер Заки. В чем тут опасность? В чем?

– Сейчас эта группа дает три процента нашей общей добычи, а как только доля их добычи достигнет семи процентов, им станет экономически невыгодно возить сырье к нам…

– Так, так, так. Подождите, что-то я начал понимать, но еще не до конца. – Журден выдвинул ящик стола, обклеенный изнутри вкладышами от жевательных резинок. – Пожевать не хотите?

– Нет, спасибо.

– А я, с вашего позволения, возьму вот эту – земляничную. Или нет, лучше вот эту зелененькую, она лучше надувается…

Директор Журден разжевал резинку и зажмурился от удовольствия, затем, будто опомнившись, открыл глаза и кивнул Рубену, чтобы он продолжал.

– Я хочу сказать, сэр, что как только они смогут добывать семь процентов от общего количества нашего сырья, их доходы позволят им самим построить перерабатывающую фабрику. Сначала небольшую, но при их динамичном развитии мы очень скоро получим сильных конкурентов.

– Что, таких же мощных, как «Айк-Металл»? По-моему, это нереально. Но думаю, что эту информацию все равно следует довести до Совета директоров. Ну, скажем, – Журден полистал свой календарь и ткнул в него пальцем, – вот, через неделю будет заседание. Там и решим.

33.

Райх несмело вошел в капитанскую рубку и остановился напротив Шиллера и Леона-Очкарика, занимавшихся поиском новых «окон».

– А, пришел? – увидел механика Эдди. – Присядь пока, сейчас мы закончим.

Райх присел на привинченный к полу стул и стал с интересом наблюдать за тем, что делали Шиллер и Леон. Неожиданно он заметил, как сильно изменился Эдди. Вчерашний мальчик-юнга, казалось, раздался в плечах, а в его глазах появилась непоколебимая уверенность в своей силе и правоте. Уже все члены экипажа без колебаний признали Эдди Шиллера капитаном «Примы» и беспрекословно выполняли все его приказы.

– Ну вот. Кажется, получилось, – сказал Шиллер Леону. – Сгруппируй данные и занеси в архив, позже мы к ним еще вернемся.

Эдди подошел к Райху и сел напротив. Механик еле подавил в себе желание встать и слушать Шиллера стоя.

– Ну как, Бени, не надоело еще работать механиком? – задал вопрос Эдди.

– А что такое, сэр, я что-нибудь не так делаю? – насторожился Райх.

– Да нет, – улыбнулся Шиллер, – наоборот, в последнее время ты стал работать намного лучше. Все это заметили. Но для человека с образованием можно было бы найти и лучшее применение. Как ты думаешь?

– Например?

– Как называется твоя специальность?

– Промышленное строительство космических модулей.

– Прекрасная специальность, – развел руками Эдди. – Как раз то, что нам нужно. Надеюсь, ты не забыл, как выглядят чертежи?

– Это невозможно, сэр, – усмехнулся Райх – А что вы задумали? Сборка модулей – дело весьма дорогое.

– Деньги у нас теперь есть, Бени. И мы должны начать строить собственную станцию. Я уже связался с Регистрационной палатой и зарегистрировал точку под новое строительство. – Видя неприкрытое удивление Райха, Эдди улыбнулся: – Вот так, механик, будем расширяться. «Прима» становится слишком тесной для размещения нашего штаба.

– Штаба?

– Конечно. Скоро нам понадобится штат из десятков, сотен сотрудников. Где мы их разместим? Так ты готов?

– Да, сэр, – хрипло ответил Райх. От волнения у него запершило в горле.

– Кого мы возьмем в качестве подрядчика?

– Э… Можно обратиться к «ПЕНТО», у них есть хорошие строительные структуры, или к «Спейс билдинг». Хороши также ребята из Финх-Недд, «Коул и Лестер».

– Прекрасно, свяжись с ними и выясни, кто сколько запросит. Пока что мы можем рассчитывать на пятьдесят миллионов кредитов.

– Денег «Айк-Металл»?

– Нет, полновесной валюты, которая лежит на нашем счету в «Лиддас бэнк систем».

– Ну, сэр, вы даете, – покачал головой Райх.

– У нас нет другого выхода, Бени. Скоро на «Айк-Металл» поймут, что мы из себя представляем, и тогда они возьмутся за нас всерьез. Времени мало, а мы должны успеть приготовиться к любым действиям главного монополиста.

34.

Несмотря на все усилия Рубена Заки, на заседание Совета явились только четверо из восьми директоров корпорации. Из них только один Грэм Брайтон отсутствовал по уважительной причине. Остальные неявившиеся заранее отдали свои голоса за все решения, которые придумают их коллеги.

– Итак, господа, я оглашу повестку сегодняшнего заседания, – объявил председатель Совета Шандор Гретски. – Итак, пункт первый – умер Грэм Брайтон, – председатель поднял глаза на присутствующих и строго произнес: – Если это шутка, то совершенно дурацкая. Кто вписал этот пункт?

– Я вписал, – поднял руку Журден. – Брайтон действительно умер.

– Да он нас разыгрывает! – радостно засмеялся Бэйб Строутлиб. Он щелкнул зажигалкой и, прикурив сигару, выдохнул дым на Журдена. – М-м… вспомнил! Сегодня же первое апреля!

Председатель открыл настольный календарь, покопался там пару минут и наконец внес ясность:

– Ничуть не бывало – сегодня четвертое декабря.

– Давайте заслушаем шефа экономической безопасности мистера Заки, – предложил Журден.

– Ну что же, давайте заслушаем, – согласился Гилли Кнацель.

– Уважаемые господа, – сдержанно начал Заки, – на контролируемом нашей корпорацией пространстве появилась динамично развивающаяся группа, которая вскоре может составить нам конкуренцию.

– Это что-то из области фантастики, – растянул губы в презрительной улыбке директор Кнацель. Он говорил немного в нос, и от этого его слова казались особенно обидными.

– Что именно, сэр? – уточнил Заки.

– Ну эта ваша… «группа». Вот если бы вы сказали, что в наши дела вмешался сырьевой департамент Промышленного Союза или гигант Метрополии «Ферросинтез»… Но какая-то неизвестная группа… Не понимаю вас.

– Я уже докладывал директору Журдену о том, что сейчас эта группа контролирует три процента нашей добычи. Когда она начнет добывать семь процентов, ее доходы позволят ей построить собственную перерабатывающую станцию.

– Ага, – начал понимать Кнацель. Физиономия его сморщилась в мыслительном усилии. – Так-так. У вас есть какие-нибудь цифры?

– Вот, пожалуйста, сэр. – Рубен открыл папку и протянул директору исписанный лист.

Кнацель углубился в цифры, в зале совещаний воцарилась тишина.

Председатель с опаской посматривал на листок, который изучал его коллега, – Шандор Гретски отвык от финансовых баталий, и единственным шумом, который его не пугал, был шум бурной денежной реки, которую словно насос перекачивала компания «Айк-Металл».

Гретски перевел взгляд на Бэйба Строутлиба – тот невозмутимо курил сигару, рассеянно глядя в дальний угол помещения.

– Любопытно, – сказал наконец директор Кнацель, – любопытно, – повторил он, – но и только. Пока я не вижу причин для беспокойства.

В это время в кармане у Заки пискнула записная книжка.

– Извините, господа, – сказал он и, достав книжку, прочитал текст сообщения. – Ну вот, как раз по нашей теме.

– Информация об этой группе? – уточнил Кнацель.

– Да, сэр. Здесь сообщается, что они начали монтаж собственной станции. Официально они объявили, что строят «небольшой офисный комплекс». И еще сведения от нашего информатора из «Лиддас бэнк систем». Эта же группа запросила у них кредит.

– Какой?

– Тут не сказано.

– Так, – снова наморщил лоб Кнацель. – Оставьте-ка мне все свои записи. Это, во-первых. А во-вторых, Шандор, пора нам поговорить с арбитром.

– Что ты, Гил! – замахал руками Гретски. – Неужто ты собираешься устраивать настоящую войну?

– Пока не знаю, Шандор, но, судя по всему, этого нам не избежать. Надо задавить этих выскочек, пока они не накачали мускулы.

– Может быть, для начала попытаться их купить? – предложил Журден.

– Мы непременно попытаемся это сделать, но, как показывает опыт, подобные выскочки очень амбициозны, – сказал Кнацель.

– Ну что, заседание окончено? – спросил у него председатель.

– Да, Шандор, можешь стучать своим молотком.

35.

Утром император Джон посещал корпуса Императорского механического завода. Бесконечные штамповочные линии заполняли лязгом все пространство цехов. Со сборочных конвейеров чередой сходили солдаты будущей большой войны.

Джон был доволен темпами производства. За два оставшихся до начала кампании месяца он уже мог рассчитывать на двадцать семь миллионов «баддистеров».

С завода императора повезли прямо на полигон, где он лично убедился в эффективности новых солдат. «Бадди» точно выполняли команды, отдаваемые компьютером, а инженер Том Киббер заверил императора, что вскоре будут готовы солдаты, воспринимающие голосовые команды.

Теперь император Джон вспоминал прошедшие за день события – одно за другим, стараясь отогнать мысли о Линде Бруэс, но это плохо помогало ему, и образ Линды атаковал его снова и снова, бередя мучительные воспоминания и парализуя волю.

«Больше так жить нельзя», – решил Джон. Он позвонил в колокольчик и позвал слугу.

– Да, ваше величество, – согнулся в поклоне старый лакей.

– Я еду в замок Руш, Римас.

– Слушаюсь, ваше величество. Через минуту кортеж будет у ворот.

– Нет, Римас, не нужно никакого кортежа. Только один автомобиль, и все.

– Как вам будет угодно, ваше величество, но…

– Я не желаю слушать твои нравоучения, Римас, – отрезал Джон. Слуга еще раз поклонился и вышел.

Когда император спустился к машине, у открытой дверцы, кроме шофера и Римаса, стоял Кай – желтолицый телохранитель императора, ведущий свой род от знаменитых «пауков», гвардейцев империи Финх-Недд.

Джон не стал выговаривать Римасу за то, что известил Кая о поездке.

«Он прежде всего заботится обо мне», – рассудил император, усаживаясь на прохладные кожаные подушки сиденья.

Водитель занял свое место, рядом с ним расположился Кай. Потянулась неловкая пауза. Нужно было дать водителю команду, но Джон все еще сомневался, стоит ли ехать. Он понимал, что встреча с Линдой может еще больше расшатать его психику.

– В замок Руш, – еле шевеля губами, произнес император, и машина плавно тронулась с места.

Дворец оставался все дальше позади, наконец машина выехала за ворота и покатила вдоль Серебряного озера.

В свете дорожных фонарей вода в озере казалась черной и холодной. Император вспомнил те времена, когда его невозможно было вытащить из воды и он, как любой мальчишка, готов был плескаться в купальне до посинения.

Позже его интерес сместился к женской купальне, особенно в дни торжеств, когда на Эбол слетались особы королевских кровей – прекрасные принцессы. А потом… И снова Линда захватила все его мысли. Ведь и с ней он ходил на Серебряное озеро.

У развилки машина притормозила, и шофер вопросительно посмотрел на Кая. Только телохранитель определял, какой маршрут сегодня наиболее безопасен. Его внутреннему чутью доверяли, и благодаря этому таланту Кай сделал при дворе завидную карьеру.

– Направо, – обронил телохранитель, и машина поехала дальше – через темную ореховую рощу и сельскохозяйственные угодья. Служба безопасности следила за тем, чтобы вокруг резиденции императора селились только фермеры.

Мрачно и таинственно, словно неопознанный объект, надвигался из темноты лишенный огней замок Руш. Чтобы случайно не въехать в закрытые ворота, шофер включил инфракрасную подсветку и повел машину медленнее.

Когда до замка оставалось не более шестидесяти метров, проем ворот осветился цепочкой тусклых огоньков, а на экране тепловизора появилось разноцветное изображение охранника.

Кай опустил пуленепробиваемое стекло и негромко сказал:

– Его величество.

Охранник кивнул и включил механизм открывания ворот. Многотонные створки разошлись без единого звука, и машина плавно вкатилась на мощенный булыжником двор.

Шофер подогнал лимузин к главному подъезду и остановился.

Сбежавший по ступенькам комендант, опередив водителя, открыл императору дверцу.

– Бесконечно рады оказанной чести, ваше величество.

– Вы комендант?

– Так точно, ваше величество. Комендант особого блока изоляционного содержания полковник Зальц.

– Очень хорошо, полковник. Проводите меня в ваш кабинет.

Заметно волнуясь, полковник то забегал вперед, то сторонился, уступая Джону дорогу, и в конце концов наступил императору на ногу.

– Пустяки, – бросил Джон и, войдя в кабинет, добавил: – Закройте дверь плотнее.

Комендант выполнил приказ и остался стоять у дверей навытяжку, не сводя взгляда с туфли императора, на которой остался пыльный след от полковничьего сапога.

«Старая неуклюжая свинья! – ругал себя полковник. – Старый хромой баран!» – придумывал он все новые ругательства.

– Вы должны устроить мне встречу с одним из ваших подопечных, полковник Зальц.

– Да, конечно, ваше величество, только…

– Что «только»?

– Если только это не грозит безопасности вашего величества. У нас здесь сидят всякие люди…

– И убийцы?

– Нет, ваше величество. Убийцы сидят в обычных тюрьмах, а у нас содержатся только профессиональные ликвидаторы, которые работают не за деньги, а за идею.

– Думаю, что узник, который меня интересует, к таковым не относится, – сказал Джон не слишком уверенно. – Это женщина. Линда Бруэс.

Император напрягся, ожидая, что комендант возразит или попытается отговорить его, но тот, согласно кивнув, сказал:

– Да, ваше величество, встреча с этой узницей не слишком опасна. Насколько мне известно, мисс Бруэс содержится здесь в целях ее же собственной безопасности.

«Не слишком же много тебе известно», – отметил про себя Джон.

– Ваше величество может поговорить с ней в этом кабинете или в ее… э-э… – комендант хотел сказать привычное «в камере», но передумал, – в ее апартаментах.

– Лучше в апартаментах, – выбрал Джон. – Только не нужно ее подготавливать. Я хочу прийти неожиданно. Или она сейчас спит?

– Нет, ваше величество, она ложится не раньше одиннадцати, а сейчас только десять. Прошу вас, следуйте за мной.

Шаги кованых сапог полковника гулко отдавались под сводами длинных коридоров. Через каждые сто метров приходилось открывать снабженные электронными замками двери. Комендант набирал код под строгим наблюдением беспристрастных часовых. Одна ошибка при наборе, и охранники готовы были пустить в ход оружие.

Джон с интересом рассматривал многочисленные видеокамеры, сканеры и датчики, висевшие по углам. Время от времени они с полковником проходили через участки, заполненные светящимися нитями лучей.

– Зачем все это? – спросил коменданта Джон.

– Это контрольные объемы, ваше величество, мы можем пересекать лучи только в одну сторону. Вернуться уже нельзя.

– А как же выходить?

– По другому коридору. У нас везде движение только в одну сторону.

– От вас не сбежишь.

– Не сбежишь, ваше величество, – довольно заулыбался комендант, – ни за что не сбежишь. Ну вот мы и пришли. За этой дверью мисс Бруэс.

– Так быстро! – воскликнул Джон, чувствуя, что говорит глупость. Его ноги будто пристыли к полу, и он не мог сделать ни одного шага. – А… как же я войду, ведь дверь, наверное, на замке?

– Да, ваше величество, на замке, но только если открывать ее изнутри. А снаружи пожалуйста, потянул за ручку – и она открылась.

– Хитро придумано.

– Стараемся, ваше величество. И еще, ваше величество, у меня небольшая проблема.

– Какая проблема? – не понял Джон.

– С одной стороны, этические нормы, а с другой – долг. Внутри установлена видеокамера – так положено, но в данном случае, я полагаю, ее можно отключить? – заговорщицким тоном проговорил комендант.

– Лучше отключить, – сказал Джон, чувствуя, что краснеет.

– Так я и думал. Ну, я пойду, а как только вы выйдете, я уже буду тут как тут.

Полковник ушел, а император Джон остался в коридоре среди побеленных стен и таких же белых дверей камер. В воздухе стоял легкий запах дезинфекции.

«Как в госпитале… – подумал Джон. – Кого я увижу, когда войду? Ту же ретивую сучку, которая все эти годы прыгала из постели в постель и добывала информацию для Ордена Масе. И убивала. Еще не поздно уйти, Джон. Еще не поздно уйти».

На негнущихся ногах император преодолел последние несколько метров и, взявшись за ручку двери, с замиранием сердца потянул на себя.

Дверь открылась бесшумно. В первой комнате никого не было, и Джон даже растерялся, не ожидая, что в камере может быть еще одно помещение.

Император шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь. Безусловно, это была настоящая тюремная камера, в спешке переделанная под некое подобие нормального жилья. Натуральные ковры на стенах, люстра, стол, мягкие стулья. Здесь даже пахло по-домашнему.

Джон стоял на пороге и не решался пройти дальше, туда, где за очередным дверным проемом, по всей видимости, и находилась Линда.

Послышались шаги и легкое шуршание платья, занавески разошлись, и вошла Линда Бруэс. Вошла и застыла неподвижно.

Она совсем не изменилась, будто и не было этих пятнадцати лет. В первую минуту она как будто не поняла, кто перед ней, но вот через мгновение по ее лицу пробежала мучительная судорога, и она обессиленно выдохнула:

– Джон.

Линда качнулась и, чтобы не упасть, оперлась о край стола. Джон успел подхватить ее и посадить на стул, а сам сел рядом, бережно придерживая ее за плечи.

– О Джон. Ты здесь, – слабым голосом проговорила Линда. – Я надеялась, но… – она всхлипнула, – не была уверена, что ты придешь. Ведь тебе столько про меня наговорили. Всякого. – Линда опустила голову. Ее горячие слезы закапали на колено императора.

– Не надо, Линда, прошу тебя. Не плачь.

– Да, хорошо, я не буду, – пообещала Линда, но, взглянув на Джона, снова залилась слезами. Наконец она справилась с собой и, встав со стула, подошла к висевшему на стене зеркалу.

– Ой, какая я стала некрасивая. А теперь еще нос красный.

– Ты совершенно не изменилась, – сказал император, начавший понемногу приходить в себя.

– Нет, Джон, я изменилась. Я не могла не измениться – все меняется.

– Удивительно, – будто не слыша ее, рассуждал Джон, – ни одной морщинки. По-моему, ты стала моложе, чем была.

– Уверяю тебя, ты ошибаешься. Просто раньше ты смотрел на меня глазами пятнадцатилетнего принца, а теперь ты император и тебе почти тридцать лет. – Линда подошла к Джону совсем близко и, взяв его за руку, заставила подняться.

– О, какой ты стал высокий, – улыбнулась она. – Помнится, раньше мы были одного роста и, когда целовались, мне не приходилось вставать на носочки. А теперь – придется… – с придыханием добавила Линда.

Едва Джон почувствовал прикосновение ее губ, как в нем тут же проснулось все то, что он старательно вытравливал все эти годы. Он ошибался, когда думал, что почти излечился от болезни под названием «Линда Бруэс».

Так долго томившаяся страсть вновь обрела силу и захватила все существо императора, полностью подчинив его разум и спеленав здравый рассудок.

«Хорошо, что отключили видеокамеры, – пронеслось в голове Джона. – А отключили ли?».

Вспышками помутненного сознания он выхватывал то изгибающуюся спину Линды, то ее лицо в бисеринках пота, то горящие жаждой глаза. Потолок камеры раскачивался из стороны в сторону, и всякий раз, падая от полного опустошения, Джон находил в себе силы начать все снова – одно прикосновение Линды вновь пробуждало в нем безудержную, безумную страсть.

36.

Джон приоткрыл воспаленные глаза и осмотрелся, с трудом понимая, где он находится. Его взгляд остановился на девушке в длинном старомодном платье, сидевшей возле искусственного окна и смотревшей на далекий, нарисованный электроникой горизонт. Почувствовав взгляд, девушка обернулась:

– Ты проснулся, Джон?

– Да, – помедлив, ответил он. – Я пришел в себя.

Джон попытался подняться и застонал – резкая боль в паху заставила его откинуться на подушки. Собравшись с силами, он преодолел боль и сел на кровати. То, что он оказался совершенно одетым, озадачило императора.

– Приходи еще, Джон, – поняв, что он собирается уходить, попросила Линда. – Я буду ждать.

«Да, Линда», – хотел сказать Джон, но вместо этого произнес непонятное ему слово:

– Суккуба.

Девушка вздрогнула, как от укола булавкой.

– Что ты сказал, Джон? – спросила она.

Император ничего не ответил. Он с трудом поднялся с кровати и пошел к двери. Линда не окликнула его, и Джон был ей за это благодарен.

Как только он потянулся к дверной ручке, электронный замок щелкнул, и дверь широко отворилась, пропуская императора в коридор. Дверь вернулась на место, раздался еще один щелчок замка, от которого Джон почему-то почувствовал себя в безопасности.

– Ваше величество? – послышался справа голос полковника Зальца.

– А, комендант, – обернулся Джон. – Мы можем идти?

– Конечно, ваше величество, – кивнул полковник и пошел вперед, показывая дорогу. Пару минут они молча шли по однообразным коридорам, с такими же железными дверями, как и в прошлый раз. Даже лица охранников казались Джону совершенно одинаковыми.

– Прошу прощения, ваше величество, – не выдержал комендант.

– Что? Вы не выключали камер? – попытался угадать император.

– Не совсем так, ваше величество. Я сам сел на место дежурного и собирался отключить камеры, как только… Но я их не отключил, опасаясь за вашу безопасность.

Император недовольно поморщился при мысли, что комендант стал свидетелем их с Линдой животной страсти.

«Неужели этому болвану придет в голову шантажировать императора?» – подумал Джон.

– Ваше величество, не поймите меня неправильно, если бы вы с ней… Тогда бы я сразу выключил камеры. Я понимаю, что у императора есть личная жизнь, но, ваше величество, когда вы спите, а она стоит у вас в головах и смотрит на вас так, как будто собирается вцепиться в горло, – это выше моих сил. Я не спал всю ночь, до того момента, пока вы не проснулись.

– Постой-постой, – остановился Джон, – что, ты говоришь, она всю ночь делала?

– Ваше величество, здесь нельзя стоять – может сработать сирена.

Они снова зашагали по коридору, и комендант стал пересказывать все с самого начала. Из его слов выходило, что император вошел к девушке, потом они о чем-то поговорили, потом поцеловались и девушка усадила гостя на кровать, а сама отошла в сторону. Император упал на подушки и заснул, а девушка встала у него в головах и в таком положении пробыла несколько часов.

– Я столько пережил, ваше величество. В какой-то момент мне показалось, что она высасывает из вас жизнь, – взволнованно жестикулируя, рассказывал полковник.

– Так оно и было, – задумчиво произнес император. Когда они вышли в административную часть, Джон сказал: – Вот что, полковник, давайте зайдем к вам в кабинет. Я хочу дать вам одно поручение.

В кабинете коменданта Джон попросил ручку и бумагу.

Полковник скромно стоял возле двери и смотрел, как император что-то быстро пишет. Закончив писать, Джон поставил свою подпись и приложил императорский перстень с печатью.

– Вот, полковник Зальц, прочитайте. – Комендант пробежал документ глазами и удивленно посмотрел на императора.

– Да, полковник, именно так. Если я еще хоть раз появлюсь в замке Руш, вы должны застрелить мисс Бруэс. Теперь у вас есть мой письменный приказ с печатью и подписью, так что лично вам ничто не угрожает. Могу я на вас рассчитывать?

– Конечно, ваше величество, хотите, я пристрелю ее прямо сейчас?

– Нет, только в случае, если я захочу приехать в замок еще раз.

37.

Генеральный курьер Тото Агасси сидел на террасе отеля «Золотое облако» и наслаждался уже второй чашечкой утреннего кофе.

«Отличный кофе, – рассуждал про себя Агасси. – Не пил ничего лучше, чем этот кофе на Форде. Невзрачная планета, противный городишко, но зато какой здесь кофе!».

За высокое качество своего любимого напитка Тото готов был простить Форду все его недостатки. В том числе слишком сухой климат и похожие на название автомобилей названия городов: Таурус, Эксплорер, Эскорт.

– Сэр, мистер Савин уже прибыл, – сообщил вышедший на террасу Брумс, телохранитель Тото. – Привести его на террасу или вы примете его в гостиной?

– Веди сюда, на террасу. Глен не любит солнечный свет, и, надеюсь, так он будет посговорчивей. И смени Мак-Интайра, а то он, наверное, уже окаменел.

– Я позову Боба Шелли, – сказал Брумс и ушел.

Солнце поднималось все выше, и Агасси надел темные очки.

«Надо будет взять с собой десять фунтов местного кофе, – подумал он. – Или нет, лучше двадцать фунтов. Да, решено – двадцать фунтов таурусского кофе».

– Привет, Тото! – сказал Глен Савин, появляясь на террасе.

– А, Глен, рад тебя видеть. – Не вставая, Агасси пожал гостю руку и указал на стул: – Кофе хочешь?

– Ненавижу кофе, – сморщился Савин.

– Почему?

– Он же горький.

– Ну, тогда пей диетическую «янки-колу» без сахара, – с легкой презрительной интонацией отозвался Агасси.

– Чего ты на террасе сидишь? Тут такое солнце яркое, – сощурился Савин.

«Ага! Не нравится!» – внутренне обрадовался Тото. Его план начинал действовать.

– Да расслабься ты, Глен. Еще только полдевятого утра. Какое там солнце?

На террасу вышли Брумс и Шелли. Они вынесли раздвижную лестницу и начали ее устанавливать.

– Чего это они делают? – спросил Савин.

– Шелли сменит Мак-Интайра. А он спустится позавтракать.

– А где Мак-Интайр?

– А вон на барельефе сидит. – Агасси указал на стену отеля.

– Ну там же очень высоко! А если он сорвется?

– Не сорвется. Он вбил в стену четыре крюка.

– А что это у него на голове?

– О, это очень хитрая штука. Там и сканер, и эхолот, и тепловизор. Что поделаешь? В любую секунду на нас могут совершить нападение. Поэтому приходится быть настороже.

В этот момент со стены послышался звук выстрела.

– Сэр, Мак-Интайр стреляет! – крикнул Брумс.

– Слышу, не глухой. Надеюсь, он в кого-нибудь попал.

– Эй, да вы с ума сошли – устраивать стрельбу в центре Тауруса! – возмутился Глен.

– Слушай, Глен, ваша полиция ни хрена не делает, а мы должны ждать, пока фанатики Ордена Масе сделают из нас отбивную?

Савин посмотрел на стену и увидел Мак-Интайра, который уверенно передвигался по узкому карнизу. В одной руке он держал шлем, а в другой винтовку с оптическим прицелом. Наконец он добрался до поставленной лестницы и спустился на террасу.

– Кто там был? – спросил стрелка Агасси.

– Люди из группы Шеплера. Одного я срезал – по-моему, это был Базни. Теперь они побежали на стоянку к своей машине.

– Зачем?

– Скорее всего у них там лаунчер.

– Придется уйти с террасы, – с сожалением заметил Агасси. – Пойдем во вторую гостиную, ее окна выходят на другую сторону. А ты, Брумс, вызови полицию и пожарных.

Агасси и Савин перешли в дальнюю гостиную и сели в кожаные кресла.

«Как жаль, что здесь нет яркого солнечного света», – с сожалением подумал Тото и снял ненужные затемненные очки.

– Ну, давай, Глен, показывай, что принес, а то босс меня просто замучил – отправляйся к Савину, у него «бомба». Вот, пришлось мчаться на этот ваш Форд. Кстати, что это за название для планеты?

– Никто не знает. Первыми ее заселила секта англизонов. Они и дали название планете и первым городам.

– Понятно, – кивнул Агасси. – Ну так что, действительно у тебя «бомба»?

– Да, информация серьезная, – кивнул Глен и прислушался, пытаясь понять, что происходит за дверью.

– Ты боишься, Глен?

– Да как-то не по себе. Эта стрельба и вообще…

– Пересядь в угол. Если вышибет дверь, тебе может здорово достаться, – будничным тоном посоветовал Агасси.

Савин поспешно покинул кресло и сел на неудобный стул, стоящий в безопасном месте.

– А стены выдержат? – с опаской спросил Савин.

– О, не беспокойся, стены здесь крепкие.

В этот момент раздался страшный грохот, и сорванная с петель массивная дверь, пролетев через всю комнату, врезалась в оконную раму.

Помещение наполнилось известковой пылью, и Агасси как ни в чем не бывало прокомментировал:

– «Крушадер», дальность стрельбы – тысяча пятьсот метров, вес боевой части – два килограмма. Видишь, Глен, ракета уже у нас в номере, а полиции еще нет. Неизвестно, сколько мы будем ждать, прежде чем…

Договорить Агасси не дала большая картина в тяжелой раме, которая сорвалась со стены и плашмя ударила Тото по голове.

– Какое свинство, – возмущенно проговорил Агасси, голова которого торчала из разорванного полотна, – я плачу за этот номер триста кредитов в сутки, а на стенах висят не старые холсты, а обычная раскрашенная бумага. Сто тысяч, Глен, и ни кредита больше.

– Безобразие, – кивнул пребывающий в шоке Савин.

Через открытый дверной проем вошел Брумс. На его щеке красовался порез.

– Вы целы, сэр?

– Да, все в порядке, Брумс, – ответил Агасси, вытаскивая голову из испорченной картины. – Полиция появилась?

– Полиция – да, но пожарных я не вызывал, поскольку ракета была не зажигательная.

– Это разумно, – кивнул Агасси. – Что с твоим лицом, Глен? Все это ерунда по сравнению с тем, что к нам приближается «Сумасшедший Александр».

– Правда? – оживился Глен Савин.

– Правда, – кивнул Агасси и, подойдя к Глену, вложил ему в руку десять билетов по десять тысяч кредитов. – Его уже видели в периферийных областях.

– Где он пройдет на этот раз?

– Никто не знает – его дрейф совершенно непредсказуем.

«Сумасшедшим Александром» был суперробот «UNAT», построенный по заказу Лиги порядка на верфях Промышленного Союза. Это было пять-десять лет назад. В «UNAT» были вложены такие секретные технологии, которые даже не снились Ученому Дому.

Предполагалось, что суперробот станет абсолютным оружием, удерживающим государства от конфликтов. «UNAT» мог легко справиться с флотом любой державы, и его появление должно было привести к миру без войн и всеобщему благополучию. Однако при тестировании «UNAT» неожиданно обстрелял станцию «Гимеон», на которой жили его создатели. Все они погибли, унеся в могилу секреты мощи «UNAT», а взбунтовавшийся робот начал уничтожать все обнаруживаемые им суда. Народы в страхе ожидали нападения на планеты, но, к счастью, «UNAT» был запрограммирован только на войну с кораблями.

Вскоре он ушел в неизведанный космос и возвращался для наведения собственного «порядка» каждые семь-восемь лет.

Не раз его выслеживали объединенные армады крупнейших индустриальных держав, чтобы дать бой взбунтовавшемуся монстру, но «Сумасшедший Александр» появлялся обычно там, где его не ждали.

38.

Скоростной уиндер «Бигмак» пересек границу свободной коммерческой зоны «Фенбрассо спрут» и тотчас запросил регистрацию.

– «Бигмак», категория 01, прошу зарегистрировать.

– Подождите минуточку, – безучастно ответил диспетчер.

– Эй, ты плохо слышишь, парень? – начал сердиться Брумс. – Я сказал: «Категория 01».

– Не имеет значения. Сказали вам – ждите.

Брумс повернулся к Агасси:

– Что случилось, босс?

Тот пожал плечами:

– Может быть, у них какие-то проблемы?

Справа, на расстоянии в полкилометра, проследовала тройка штурмовиков «маэстро».

– О, это наемники «Фенбрассо спрут», – сказал Мак-Интайр. – Что-то они нервничают.

– Эй, «Бигмак», давайте малым ходом на четвертый маяк, – разрешил диспетчер.

На экране навигационного компьютера замигала точка четвертого маяка. Брумс перестроил на нее траекторию движения и включил десять процентов крейсерской скорости.

– Если мы будем так тащиться, то доберемся до «базы 207» только через семнадцать часов, – не успокаивался Брумс.

– Вот вам и объяснение, – подал голос сидевший за радаром Боб Шелли. – Метки четырех военных кораблей.

– Что они делают? – поднялся со своего места Тото Агасси.

– Ничего, сэр, находятся в покое.

– А вон еще штурмовики и артиллерийская станция, – подал голос Брумс.

В динамике снова прозвучал голос диспетчера:

– «Бигмак», следуйте на восьмой маяк.

– Да что это такое? То четвертый, то восьмой! – возмутился Брумс и начал перенастраивать компьютер.

Агасси не знал, что и думать. Передвижение охранных сил «Фенбрассо» и присутствие непонятно чьих крейсеров позволяло предположить все что угодно.

Уиндер продолжал медленно продвигаться в глубь коммерческой зоны, пока наконец, спустя полчаса, не прозвучал голос диспетчера:

– «Бигмак», категория 01, вы зарегистрированы. Швартовка на узле 24–12.

– Ну, наконец-то, – обрадовался Брумс и включил полную тягу. «Бигмак» вздрогнул и, набирая скорость, помчался к месту назначения. Вскоре уиндер проскочил пояс контрольных маяков, и автопилот нашел частоту своего швартовочного узла.

Навстречу «Бигмаку» следовали неизвестные военные корабли.

– Босс, нам принять в сторону? – спросил Брумс.

– Зачем? Это только кажется, что они движутся прямо на нас, а на самом деле мы разойдемся на несколько километров.

– Ох, и здоровые, – подал голос Шелли, глядя на экран радара.

– Обычные, – с видом старого флотского волка буркнул Брумс.

Крейсеры промелькнули в десяти километрах справа, и спустя несколько секунд Брумс вывел на экран телеметрическую запись.

– Вот какие красавцы, – сказал он.

– Сколько орудий, – удивился подошедший Мак-Интайр.

– Да, один залп, и «база 207» превратилась бы в пыль.

На бортах судов отчетливо была видна эмблема – золотой лев на красном фоне. Это был знак короля Гирдера IV, владельца двух планет-близнецов – Терции и Венеции. Король Гирдер был небогат, но очень драчлив. Постоянные войны с соседями истощали его казну и разоряли его подданных, однако король продолжал бряцать оружием и надоедать угрозами даже крупным державам.

39.

Агасси встречал сам директор «Фенбрассо спрут» Джордан Карацупа.

– Привет, Тото, – сказал директор и, пожимая курьеру руку, спросил: – Привез?

Агасси достал из кармана дискету и протянул Карацупе.

– В кармане? Ты возишь это в кармане? – удивился директор. – А зачем же тебе чемодан? – Он указал на небольшой «дипломат» с шифрованными замками, который был пристегнут к запястью курьера.

– Эта уловка, сэр, – улыбнулся Агасси. – Потенциальный похититель тоже смотрит только на этот чемодан.

– Да, ты парень не промах, – похвалил его Карацупа. – Ну, пойдем ко мне, поговорим. Вот только зайдем на фильтровочный узел. Прямо голова идет кругом.

– А что это были за корабли, сэр? Из-за них нас не пускали к швартовке.

– Король Гирдер прибыл на своих крейсерах и потребовал сатисфакции. Ты же знаешь, нам многие угрожают, но обычно дальше угроз не идет. – Директор остановился и показал пальцем влево: – Давай свернем на фильтровочный узел, там тоже проблемы. Игнац, – обратился Карацупа к своему секретарю, который шел следом за боссом, – где свалка, в «тонком» или в «грубом»?

– В «тонком», господин директор.

– А что там такое? – спросил Агасси.

– Очередная вирусная атака. Мы уже определили, что нападение совершено с Форда. Кто-то пытается взломать наши архивы.

– А что насчет короля Гирдера?

– Он разнес один из передатчиков и потребовал денег или информации о своем соседе Бенгалезе Длинном. Дело в том, что месяц назад Бенгалезе купил у нас информацию о дочери Гирдера, которая регулярно развлекается с матросами грузовых судов. Вот оскорбленный Гирдер и прибыл сюда разбираться. Денег ему мы, конечно, не дали, однако пришлось пожертвовать компроматом Бенгалезе.

– Но ведь вы, сэр, могли уничтожить его корабли. У нас достаточно артиллерийских станций. Полчаса боя, и от его судов остались бы одни обломки.

– Ты не прав, Тото. Полчаса боя, и от наших передатчиков мало что осталось бы, а это потери в сотни миллионов. А так я отдал ему старую запись, и он убрался. Ну, вот мы и пришли.

Карацупа толкнул дверь с табличкой «Фильтр 00», и они оказались в просторном помещении.

Было видно, что здесь идет напряженная работа. Половина компьютеров была парализована, и на их мониторах беспомощно горела надпись «Вирусная атака!». Вокруг остальных компьютеров толпились операторы, часть которых прибежала из соседнего помещения «грубого» фильтрования.

– О, здравствуйте, босс! – обернулся к Карацупе старший оператор Фрингард.

– Как дела, Фри? – спросил директор.

– Сменил четвертую машину, сэр, – ответил Фрингард, не отвлекаясь от ввода новых команд. – Спрайт! Ты готов?

– Сейчас, Фри! Еще пять минут! – отозвался из угла Спрайт, гремевший какими-то старыми запыленными деталями.

– Что он делает? – спросил Карацупа.

– Собирает старый ящик, сэр. Нам нужно тупое «железо», на которое не действуют вирусы «киллер-423».

В этот момент за соседним столом послышался щелчок, и полный досады голос воскликнул:

– Вот незадача, диск накрылся! – «Подбитую» машину тотчас вскрыли и начали заменять поврежденные детали.

– Вот так уже три часа бьемся, – прокомментировал стоявший возле Фрингарда Гарри Бронкс.

– А почему не почините те машины? – Агасси показал на компьютеры, сообщающие о вирусной атаке.

– Их нельзя восстановить. Они поражены неизвестной формой вируса.

– Фри, из первичного архива уже стащили сто гигабайт! – крикнул один из операторов.

– Понял! – отозвался Фрингард. – Все самое ценное переводи в оптический код!

С соседнего стола убрали разобранный компьютер, а на его место поставили собранного Спрайтом ветерана. К нему быстро подсоединили шлейфы, и старая машина стала в строй.

– Тарас, как там дела? – крикнул Фрингард.

– Все нормально, – отозвался бородатый оператор, державший в зубах потухший окурок сигары. – Все отлично: планета Форд, город Таурус. Сейчас определим район и ударим по этим мерзавцам.

– Что вы хотите сделать? – спросил Фрингарда директор.

– Хотим попробовать отключить их провайдера – «Виллиджлайн». Для этого нужно спровоцировать аварию в районной электросети.

– Фри! Я их вижу! – хриплым голосом старого алкоголика закричал Тарас. На его мониторе появилась карта города Тауруса и мигающая точка, указывающая местонахождение хакеров. – Очень хорошо, – улыбнулся Тарас, яростно кусая окурок сигары. – Хорошо, – повторил он, когда на экране появилась схема электросети. – Ага, вот и трансформатор. Спрайт!

– Что?

– Какой вирус нужен для трансформатора?

– «Колбаса» или «BUS».

– Спасибо. – Тарас набрал последнюю комбинацию и нажал «ввод». Прошла одна секунда, две, три, а затем вдруг заработали все парализованные компьютеры. Попытки проникнуть в архивы «Фенбрассо» прекратились.

– Ну, наконец-то, – выдохнул Карацупа. – Пойдем, Тото, у нас еще много дел.

Когда они выходили из комнаты «Фильтр 00», началась новая атака на «Фенбрассо».

– Матушка Коул, – объявил Фрингард.

40.

Джордан Карацупа сел за свой письменный стол и, налив в стакан минеральной воды, выпил залпом.

– И что, у них так каждый день? – спросил Агасси, имея в виду команду «Фильтра 00».

– Да, каждый день, – кивнул директор. – И с каждым годом появляется все больше желающих взломать «Фенбрассо спрут». Взять хотя бы эту вдову Коул. Старухе семьдесят пять лет. И что ты думаешь? Она уже полгода пьет нашу кровь.

– Старуха проводит вирусные атаки? – удивился Агасси. – Я думал, на такое хулиганство способны только подростки.

– Она не хулиганит. Она пытается влезть в архив и уничтожить файл с компрометирующей ее информацией. Но вся проблема в том, что никакого материала на вдову Коул у нас нет, – развел руками Карацупа. – А старуха вбила себе в голову, что есть.

– Неужели старуха может взломать вашу защиту?

– Взломать она не может, но она использует шахматный код, который изобрели лет сто назад и тогда же благополучно забыли. Все, кроме нее. Поначалу она ухитрялась блокировать фильтры на пять часов. После того как мы сумели, заметь – с очень большими трудностями, найти этот шахматный код, сеанс со старушкой сократился до полутора часов. Вроде бы пустяк, но если ее атака совпадет по времени со штурмом, который мы сегодня пережили, может случиться непоправимое.

Директор достал привезенный Агасси диск и включил просмотр. С минуту он просматривал материал, прогоняя его то в одну, то в другую сторону.

– Ну вот, хоть ты меня радуешь, Тото. Привез первоклассную информацию. Ее ориентировочная стоимость от трех до пяти миллионов. Этот диск мы продадим Ученому Дому, им я симпатизирую больше, чем этим солдафонам из Нового Востока. Так что готовься к новой поездке.

– Я всегда готов, сэр.

– Ты меня здорово выручаешь, Агасси. Когда вернешься, мы обсудим повышение твоего жалованья.

– Спасибо, сэр.

– Постой, а что это у тебя за шрам на щеке?

– Ему уже три года, сэр. Это память о попытке ограбления на Шевроне.

– Да? А на лбу отметина?

– Это на Терции. На нас напали фанатики Ордена Масе. Или нет. Нет, эта отметина в памягь о Револьте. Точно, обстрел машины на Револьте.

Директор покачал головой:

– Честно говоря, Тото, за этой беготней я часто забываю о том, в каких передрягах тебе приходится бывать.

– Я привык, сэр. К тому же другие курьеры тоже попадают в подобные ситуации.

– Не скажи, Тото. Доставку особо важных материалов я доверяю только тебе.

Зазвонил телефон, и директор снял трубку. Пока он говорил, Тото вспомнил, что кофе, который он привез с Форда, остался в каюте на уиндере.

«Лишь бы Брумс не залез в него своими грязными лапами, – подумал Агасси. Внезапно он почувствовал, что очень устал. – Перед новой поездкой как следует высплюсь», – дал себе обещание Агасси.

– Ну вот, Тото, – сказал Карацупа, кладя трубку на место, – пока мы с тобой разговаривали, короля Гирдера основательно потрепали. Он потерял два судна и скорее всего лишится еще одного.

– Вы же сказали, что разрешили все миром.

– Возле базы – да, но я сразу связался с Чингизом, он лучший наемник в округе, и за хорошие деньги предложил ему совместно с нашей оборонительной группировкой атаковать Гирдера. Даже если этому забияке удастся уйти, возле родных планет его встретит флот Бенгалезе Длинного. Я и об этом уже позаботился.

В дверь постучали, и в кабинет вошел Игнац.

– Сэр, что вы решили по делу Лапидуса? А то он звонит – беспокоится.

– Переведи звонок на мой телефон, я поговорю с ним.

Игнац кивнул и скрылся за дверью.

– Пожалуй, я пойду, сэр.

– Да, Тото, отдыхай и набирайся сил.

41.

Строительство станции «Квадро» шло полным ходом. Не было дня, чтобы не приходили новые тягачи с готовыми модулями, поставляемыми «Спейс билдинг». Их монтажом занимались команды строителей из «Коул и Лестер».

Днем и ночью за возведением станции следил инженер Райх. Иногда он надевал скафандр и тяжелые магнитные ботинки, чтобы лично убедиться в добротности сварных швов на наружной оболочке станции.

Строительство продвигалось очень быстро, но еще быстрее оно пожирало деньги, которые зарабатывали уже двадцать промысловых судов. Эдди Шиллер чувствовал, что отношение «Айк-Металл» к нему становится все более враждебным. А первой ласточкой стали адвокаты из конторы «Маркс и Локкард», прибывшие с явной целью оказать давление на Эдди. Они и не скрывали, что представляют интересы «Айк-Металл».

– О, мистер Шиллер! Мы ожидали увидеть кого-то постарше, – заявил один из адвокатов, представившийся Тобстом.

– Но ваша молодость, безусловно, только поможет делу, – вступил в разговор второй адвокат, по имени Кригенс. – Молодые люди более динамичны, подвижны и не скованы разными принципами и догмами.

– Прошу вас, господа, в наш первый офис «Перерабатывающей компании Шиллера».

– Громкое название, мистер Шиллер, – похвалил Эдди Тобст. Он и его коллега перешагнули через пачки отделочного материала и вошли в почти готовый кабинет Эдди.

– Что же, мистер Шиллер, у вас здесь очень мило, и этот цвет – очень теплый. Располагающий к доверительной беседе. Нам у вас очень нравится, – проворковал Кригенс.

– Так какое у вас ко мне дело, господа? – спросил Эдди.

– Наш клиент – «Айк-Металл» – уполномочил нас предложить вам продать ваш зарождающийся бизнес, господин Шиллер, – приветливо улыбаясь, сообщил Тобст.

– Это для меня полная неожиданность, – разыграл удивление Эдди. – Предложение от самого «Айк-Металл». И сколько же вы намерены мне предложить?

– Триста миллионов, – произнес Кригенс. Эдди сделал вид, что думает. Затем с глубоким вздохом придвинул к гостям пепельницу:

– Курите, господа.

Тобст достал трубку, а Кригенс сигару. Они одновременно щелкнули зажигалками, и по помещению поплыл аромат дорогого табака.

– Ну так что вы скажете, мистер Шиллер? – поторопил Эдди Тобст.

– Дело в том, господа, что я вложил в это дело уже достаточно большие деньги. Одних только кредитов сто миллионов, новые люди, новые суда – еще около двадцати миллионов. Потом – стоимость регистрации, проценты банку. Перечислять можно очень долго, и триста миллионов меня, увы, не спасут.

Адвокаты переглянулись, и Тобст сказал:

– Мы понимаем ваши трудности, мистер Шиллер, и поэтому удваиваем цену. Наша цена – шестьсот миллионов.

– Это очень хорошие деньги, – со значением добавил Кригенс и совершенно по-домашнему развалился в кресле.

Имитируя волнение, Эдди вскочил со своего места и заходил по кабинету из угла в угол. Адвокаты самодовольно переглянулись.

– Не желаете ли сигару, мистер Шиллер? – предложил Кригенс.

– А? Нет, спасибо, я не курю сигар.

– Почему? – удивился адвокат.

– Я еще слишком молод. – Эдди снова сел в кресло и, посмотрев на своих гостей, твердо заявил:

– Дело в том, господа, что я надеялся получить от своего бизнеса больше денег.

– Ваш бизнес то ли пойдет, то ли нет, мистер Шиллер, а мы вам предлагаем реальные деньги уже сейчас. Наше последнее слово – один миллиард кредитов.

– Один миллиард?! – изумленно переспросил Эдди.

– Да, вы не ослышались.

– А какие деньги вы имеете в виду? Переводные единицы «Айк-Металл»?

– Нет, речь идет только о полновесной валюте, мистер Шиллер. Так что вы скажете?

– Я… Я могу подумать?

– Что ж, мистер Шиллер, думайте. Только не слишком долго, а то наш клиент может и сам вдруг отказаться от такого предложения, и тогда его притязания на ваш бизнес могут перейти в другую плоскость… – сказал Тобст. В его голосе сквозила угроза.

42.

Как только адвокаты ушли, Эдди созвонился с «Лиддас бэнк систем» и потребовал срочной встречи с начальником регионального кредитного отделения Густавом Фонтеном.

– А-аа, мистер Шиллер! Что-нибудь случилось?

– Мистер Фонтен, сэр, мне срочно нужны деньги.

– Конечно-конечно, как мы и договаривались, первые выплаты…

– Нет, мистер Фонтен, – перебил его Эдди, – я говорю не о тех ста пятидесяти миллионах, а о новом кредите – на порядок больше.

– Да вы бредите, молодой человек…

– Слушайте меня внимательно, мистер Фонтен, – не дал ему договорить Шиллер. – Только что у меня были адвокаты «Айк-Металл» и предлагали миллиард за то, чтобы я убрался. Понимаете? У вас же на мой счет большие планы, мистер Фонтен. Пока «Айк-Металл» будет монополистом, его банк «Гликкерс финанс» будет проглатывать конкурентов одного за другим. Не избежать этой участи и вам – рано или поздно это случится. Поэтому, мистер Фонтен, поддержка моего проекта – это ваша единственная возможность стать первым банком в регионе. И ваш последний шанс.

– Я бы не стал так драматизировать, мистер Шиллер, – не очень уверенно сказал банкир. – Но я посоветуюсь со своими коллегами, и дня через два…

– В течение часа, мистер Фонтен, в течение часа я должен получить ответ, потому что через час я звоню в «Маркс и Локкард» и сообщаю им о своем согласии. Потом забираю свой миллиард и умываю руки, а вы остаетесь один на один с «Гликкерс финанс» и «Айк-Металл», где уже знают, что именно вы пытались финансировать их конкурента. – Эдди закончил свою речь, отметив про себя, что получилось неплохо.

– О’кей, мистер Шиллер, – упавшим голосом отозвался Фонтен, – я дам вам ответ в течение часа. Только у меня один вопрос: что вы собираетесь делать на эти деньги?

– Срочно достраивать станцию и, понятное дело, покупать пушки.

– Хорошо. Ждите моего звонка.

Закончив разговор с банкиром, Эдди какое-то время сидел за столом, не имея сил о чем-то думать и что-то предпринимать. События развивались так быстро, что ему требовалась предельная концентрация, – только так он мог принимать правильные решения и не допускать грубых ошибок.

Уже сейчас, чтобы не потерять темп добычи, Эдди приказал своим капитанам не вступать в конфликты с кораблями-грабителями и бросать добычу в случае, если ее пытаются отнять. Суда просто уходили к другому «окну», координаты которых в избытке поступали со станции «Квадро».

Узнав об этом, «Калигула», «Джанг», «Феба» и еще несколько судов, появлявшихся с территории соседнего участка, пытались следить за его кораблями, но новые «рапиды» были очень быстрыми судами, и застать их в момент выхода астероида было весьма сложно.

Вскоре среди разбойников начались внутренние разборки. Иногда дело принимало настолько серьезный оборот, что приходилось вмешиваться Главному арбитру.

Обо всем этом Шиллер знал и собирался, немного окрепнув, навести порядок на территории, которую уже считал своей.

Телефонный звонок отвлек Эдди от нелегких мыслей.

– Шиллер слушает, – сказал в трубку Эдди и посмотрел на часы – с момента разговора с Фонтеном прошло тридцать минут.

– Мистер Шиллер, руководство банка дало добро на запрошенный вами кредит. Надеюсь, вы нас не разочаруете.

– Будьте уверены, сэр, я вас не подведу, – заверил банкира Эдди, и тот, попрощавшись, положил трубку.

«Вот так – деньги есть. Теперь, Эдди, дело за тобой».

Шиллер поднялся со стула и подошел к висевшему на стене зеркалу. Он все еще выглядел довольно бодро, однако под глазами залегли глубокие тени, а оттопыренные уши, как показалось Эдди, торчали сильнее обычного. Когда-то их вид очень заботил Шиллера, однако в последнее время эта проблема совершенно перестала его волновать.

«Итак, начинаем действовать и тратить деньги…» – Эдди высунул язык и внимательно его осмотрел. Он не был специалистом и поэтому не смог сказать ничего определенного – язык как язык.

Решив начать с консультаций, Шиллер связался по рации с Бени Райхом, который как раз спустился с поверхности станции:

– Бени, зайди ко мне срочно.

– Одну минуту, сэр, только сниму эти ботинки. – Когда Райх появился в кабинете, Эдди без вступления заявил:

– Бени, нам нужно срочно купить пушки.

– Все так серьезно?

– Да, очень серьезно.

Райх вздохнул и почесал затылок.

– Это недешевая затея, сэр. Нужны будут еще стрелки, техники и, как следствие, дополнительные помещения – новые модули.

– Сколько это будет стоить?

– Про пушки не скажу, но все остальное потянет еще на триста миллионов. Можем мы себе такое позволить?

– Вполне.

– Однако… – Райх удивленно покачал головой. – Откуда столько денег?

– Мир не без добрых людей, – невесело усмехнулся Эдди.

– Правильнее было бы сказать, сэр, «не без расчетливых». А что касается пушек, нужно обращаться к «ПЕНТО». Оборонительные пояса – это их конек.

– Свяжись с ними прямо сейчас, и пусть они пришлют нам специалиста, который не только определит наши потребности в обороне, но и поработает как вербовщик. Короче – пусть везут пушки вместе со стрелками и всем необходимым персоналом.

Райх ушел звонить в «ПЕНТО», а Эдди стал прогуливаться по коридору, под шипение покрасочных аппаратов обдумывая свои дальнейшие действия.

43.

Уиндер снова несся по космическим просторам, а Тото Агасси сидел в его брюхе и, коротая время, разгадывал кроссворд. Судно вздрагивало на гравитационных ямах, стакан, позвякивая забытой в нем ложечкой, понемногу сдвигался к краю тумбочки.

– Брумс, ты знаешь «принцип питания песчаных гадюк с планеты Клекс» из шести букв?

– «Жратва», – недолго думая, ответил Брумс.

– Ну, ты сказал, – покачал головой Агасси.

– А что, букв-то шесть.

– Хорошо, что хоть буквы считать умеешь. Ну ладно, Шелли, ты у нас гимназию окончил, скажи: «Смятие сопла ионного двигателя при перегреве исходной плазмы».

– Сколько букв?

– Двенадцать.

– Не знаю, – пожал плечами Шелли.

– «Баран», – подал голос Мак-Интайр.

– Кто баран? – уточнил Шелли.

– Ну, когда сопло скручивается, это называется «баран».

– А точно, «баран»! Я перепутал. Двенадцать букв – это другое: «Ситуация, когда мужчина и женщина…».

В этот момент уиндер тряхнуло на очередной яме, и стакан, свалившись с тумбочки, разбился.

– Брумс, я тебе говорил – сделай подставку, чтобы стаканы не падали. Ты сделал? – строго спросил Агасси.

– Так не было времени, босс, – начал оправдываться Брумс.

– Вот теперь собирай осколки, лентяй.

Брумс тяжело вздохнул и полез в шкаф за пылесосом.

– Так что там было про ситуацию мужчины с женщиной, сэр? – напомнил Шелли, но в этот момент запищал радар.

– Брумс, отставить пылесос. Временно.

– О, – удивился подошедший к радару Мак-Интайр, – целый флот.

– А телеметрия есть? – спросил Агасси.

– Сейчас будет. Все, пошла телеметрия.

Тото поднялся со своего места и подошел ближе, чтобы посмотреть на суда.

Экран выдал изображения тяжелых военных кораблей, ощетинившихся стволами орудий и ракетами. Судов было не менее двадцати, и они двигались к периферийной области.

– И куда же такая силища прет, а, босс? – спросил пораженный Брумс.

– Это корабли Лиги порядка. Они идут на поиски «Сумасшедшего Александра», – пояснил Агасси.

– Разве его можно убить? – спросил Шелли.

– Никто не знает, но у таких махин, я думаю, шанс есть.

44.

Регенерационный контур закончил зарядку и, повинуясь программе, выплеснул свою энергию на восстановительную матрицу. И тут же, словно по волшебству, мельчайшие раковины на поверхности обшивки начали затягиваться. Матовый корпус «UNAT» будто покрылся глянцем и начал отражать свет далеких звезд.

Навигационная система сообщила новые координаты, и главный процессор определил их как контрольные – судно входило в зону обитаемого космоса.

Заработали мощные сканеры, параметры сотен судов начали обрабатываться специальной анализирующей программой. Масса, конфигурация, технические данные двигателей, темы команд и личные переговоры – «UNAT» интересовало все.

«…Нет, ты только представь, он полез к моей бабе».

«…Ты имеешь в виду Рональда?».

«…Ну конечно, Рональда. Я сказал ему – я тебя, гад, уничтожу и размажу, а он мне…».

Неизвестный человек продолжал свой рассказ, а бесстрастная программа уже выдала свой приговор: «Угроза применения силы», и главный процессор занес параметры судна в разряд целей.

Коммерческий трехъярусный грузовик был определен как крейсер класса «А-7», сборщик орбитального мусора – как минный тральщик класса «012». Список целей еще пополнялся, а программа-штурман уже прокладывала кратчайший курс для первой атаки – «Сумасшедший Александр» начинал свой очередной рейд.

45.

Едва только адвокаты Тобст и Кригенс появились в приемной директора Гилли Кнацеля, секретарша сразу препроводила их к своему шефу. Это говорило о том, что проблема новых конкурентов была понята и оценена по достоинству.

– Итак, господа, чем порадуете? – спросил Кнацель, когда адвокаты расселись по местам.

– Мы поговорили с этим молодым человеком, сэр, – начал Тобст, – но, как мы и ожидали, от первой цены он отказался. Не привлекла его и вторая цена, а вот упоминание о миллиарде, судя по всему, потрясло мальчишку.

– Что, он действительно так молод?

– Да, на вид ему лет семнадцать.

– Надо же, какая хватка в его-то возрасте, – покачал головой Кнацель. – Так что, когда мы подписываем купчую?

– Он еще думает, сэр.

– Вот как? – Кнацель удивленно поднял брови. – Ну ладно. А каково ваше мнение, мистер Кригенс?

– Мальчишка – плут, господин директор. Он тянет время. Я не знаю, на что он надеется, но продавать свое дело он не намерен.

– Может, ему нужно было намекнуть более прозрачно? – предположил Кнацель.

– Не знаю, как мой коллега, но у меня сложилось впечатление, сэр, что он отдает себе отчет о возможных последствиях. Я уверен, что в таких делах он не новичок, – сказал Кригенс.

– Хорошо, господа, вы можете быть свободны. До свидания.

Когда адвокаты покинули кабинет Гилли Кнацеля, он снял телефонную трубку и по памяти набрал номер.

– «Левин Гуард сервис», здравствуйте, – ответил приветливый женский голосок.

– Здравствуйте, мисс, мне нужен Ник Голландец.

– Одну минуту, сэр… – В трубке заиграла коротенькая мелодия, потом раздался голос Голландца:

– Я слушаю.

– Привет, Ник, это Кнацель.

– Здравствуйте, сэр. Давно вас не было слышно.

– Пока все хорошо, звонить тебе не имеет смысла.

– А теперь плохо?

– Да нет, Ник, все хорошо, но есть небольшая проблема, которую нужно решить до того, как она станет большой.

– Все правильно, сэр. Так в чем проблема?

– Небольшая станция, Ник.

– Насколько небольшая – пять тысяч тонн? Три? Оборона?

– Да нет, все намного проще. Во-первых, она только строится – в пределах семисот тонн. Само собой, ни о какой обороне пока речи нет.

– Понятно, сэр. А как быть с Главным арбитром? Ему это может не понравиться. Вы же знаете, что у него права окружного шерифа.

– Не беспокойся, Ник, арбитр тебя не тронет. Он на нашей стороне.

– Неужели?

– Только не надо говорить, что ты об этом не знал.

– Вообще-то знал, сэр, – признался Голландец. – И как срочно нужно все сделать?

– Через неделю сможешь?

– Одну минуту, сэр, я только сверюсь с графиком. Так-так. Ага. Вот если в четверг, это не поздно?

– Да, это нам подойдет.

– Я пошлю семерку «КА-18». Они не очень быстрые, но в работе – звери.

– Делай как знаешь, Ник, ты же специалист. Ну, пока.

– До свидания, сэр.

Кнацель положил трубку на место и облегченно вздохнул.

«Ну вот, на следующей неделе наша проблема будет решена», – подумал он.

Подходил сезон отпусков, когда на какое-то время можно было позабыть про дела, искупаться в настоящем море и еще – позагорать. Гилли вспомнил, что теща хотела поехать за Основной рубеж – совершить паломничество на Землю. Кнацеля удивляло такое странное желание тещи. Он был атеистом и ни в какую Землю не верил.

46.

Специалист по оборонным поясам Буди Ремингтон ходил по помещениям строящейся станции и качал головой:

– Нет, мистер Шиллер, чтобы устроить здесь оборонительные узлы, нужно заказывать дополнительное оборудование именно под ваши помещения.

– Какое оборудование, например?

– Ну, поглотитель пороховых газов – при стрельбе здесь все будет в дыму.

– А обычная вентиляция не подойдет?

– Возможно, и подойдет, но нужно будет включить ее на максимальный режим, – согласился Ремингтон.

– Что еще?

– Спальные места для персонала.

– Это не так уж необходимо – могут переночевать на полу в спальных мешках, – заявил Эдди.

– Боюсь, они на это не согласятся, сэр, – возразил специалист.

– Согласятся, мистер Ремингтон, это я вам обещаю. Что еще?

– Последнее и самое главное – короба для боезапаса.

– А разве они не входят в комплект ваших пушек?

– Нет, сэр, они изготавливаются индивидуально, в зависимости от того, куда ставятся артиллерийские башни.

Эдди сосредоточенно наморщил лоб, лихорадочно ища выход из положения, – времени на изготовление и доставку коробов у него не было.

– Так, мистер Ремингтон… А вы знаете, как они выглядят, эти короба?

– Ну, естественно, – снисходительно ответил специалист, – иначе я бы этим не занимался. Я вообще…

– А из чего они изготовляются? – перебил его Эдди.

– Из пластика. На самом деле их производство не такое уж и сложное, если иметь под рукой пластик, станки и рабочих…

– А нельзя ли сделать короба из дерева?

– Да вы что, мистер Шиллер, смеетесь? Это же нонсенс.

– А почему нельзя их делать из дерева? – настаивал Эдди.

– Потому что дерево, во-первых, очень дорого, во-вторых… В общем, это не принято.

– Значит, можно?

– Теоретически можно, но где взять дерево и рабочих?

Эдди положил руку на плечо специалиста:

– Вот что, дорогой мистер Ремингтон, обстоятельства складываются так, что времени на всякие там маневры у нас нет. Нападения следует ожидать через два, максимум три дня.

– Мне об этом ничего не говорили, мистер Шиллер, я немедленно покидаю вашу станцию.

– Нет, мистер Ремингтон, вы остаетесь, – произнес Эдди и, повернувшись к двери, крикнул:

– Бонус!

Бонус появился в одних брюках с подтяжками и пакетом орехов в руках.

– Что, Эдди?

– Я тебя зачем снял с «Примы», чтобы ты дурака здесь валял? Я тебе сказал стоять в коридоре с автоматом, а ты что делаешь?

– Ну, так бы и сказал, сейчас принесу автомат, – проворчал Бонус выходя.

– Короче, мистер Ремингтон, у этого придурка действительно есть автомат, и он вас со станции никуда не выпустит.

– Но это же похищение!

– Слушайте меня внимательно, мистер Ремингтон. Сейчас я позову бригаду отделочников, среди которых есть и краснодеревщики, и столяры, и все что угодно. Хотите – делайте им чертежи, хотите – объясняйте на пальцах, но чтобы за двадцать четыре часа короба были готовы. Если успеете, поедете домой, да еще получите премию.

– Какую премию, сэр? – заинтересовался Вуди Ремингтон.

– Пятьдесят тысяч.

– Сто.

– Семьдесят.

– Ну хотя бы семьдесят пять.

– О’кей, Вуди, договорились. – Эдди пожал специалисту руку. – Бонус! – снова крикнул он. На этот раз Бонус оказался на месте. Он ударил в дверь ногой и, направив на Ремингтона автомат, прохрипел, пародируя бравого вояку:

– Я здесь, шеф.

– Убери оружие, это уже не нужно. Зови сюда бригадира.

Бонус ушел и через минуту появился с бригадиром.

– Звали, сэр? – спросил тот.

– Вот что, Вилли…

– Вообще-то я Тилли, сэр.

– Хорошо, Тилли, – поправился Шиллер, – это мистер Ремингтон. Твои люди должны изготовить короба для пушек. Он знает, как их сделать, и поэтому он будет руководить твоими людьми. Выбери ему самых опытных и пусть начинают немедленно.

– А из чего делать-то? У нас, кроме отделочных панелей, ничего нет, – развел руками Тилли.

– Вот из них, из деревянных отделочных панелей, и делайте.

– Что вы, сэр! Это же красное дерево, по триста кредитов за килограмм! – ужаснулся бригадир.

– Я плачу свои деньги, и я хочу, чтобы ты делал то, что я скажу! – строго произнес Шиллер.

– Конечно, сэр, – сник Тилли.

– В таком случае – за работу. А я пойду поговорю со стрелками.

47.

«Левин Гуард сервис» – гласила надпись на стене большой станции, висевшей на орбите Габоза, заштатного мира на окраине заброшенной колонии Нового Востока. Места давно забытые и мало кем посещаемые.

Это вполне устраивало Ника Голландца, хозяина охранной фирмы, которая, впрочем, не брезговала никакой работой.

Ник давно заметил, что защита оплачивается не так хорошо, как заказное нападение, однако заявки на сопровождение караванов и доставку ценностей принимал исправно – имидж добропорядочной фирмы был ему необходим.

– Штольц, – прозвучал в наушниках голос Голландца, когда Фридрих Штольц уже готовился стартовать.

– Да, босс, – отозвался пилот.

– На обратном пути заскочите на один из промысловых участков «Айк-Металл», под номером 7-14.

– И что?

– Цель – строящаяся станция. Она совершенно «голая», так что вы без проблем сотрете ее в порошок.

– Сделаем, босс, – пообещал Штольц. Пробежав пальцами по кнопкам панели, он запустил двигатели, и спустя несколько секунд захваты станции отпустили «КА-18». Машина легко скользнула в бездну космоса, а вслед за ней вышли еще несколько аппаратов.

Долгих восемь часов отряд Штольца добирался до своей первой цели.

Отдельно стоявший элеватор компании «Фрейзер фудс» был виден издалека – на нем горело несколько ярких маяков.

– Внимание, парни, – объявил Штольц, – давайте разделимся. Гвиденс, заходите со стороны синего маяка, а я с остальными пойду с другого края.

Отряд разделился на две группы и начал брать элеватор в «клещи».

– Там какая-то баржа, босс, – заметил Гвиденс.

– Не имеет значения – жгите все подряд, – ответил Штольц и привычно навел перекрестие прицела. Громко лязгнули освободившиеся от зарядов туннельные пушки, и в том месте, куда целился Фридрих, полыхнули яркие вспышки. Остальные «КА-18» тоже открыли огонь, и вспышки заплясали по всему корпусу элеватора.

Расстояние сократилось до ракетного залпа, и, оставляя дымные следы, к станции потянулись цепочки ракет. Секунда, две, три – и ракеты начали рвать элеватор на части.

Досталось и стоявшему на причале судну, его нос разбило прямым попаданием, однако с кормы корабля неожиданно ударило зенитное орудие.

Машину Штольца только тряхнуло, однако шедшему позади него Магирусу разбило правую плоскость.

– Ах ты… – Штольц навел прицел на зенитную точку и открыл огонь из автоматических пушек. Снаряды ложились точно в цель, но зенитка продолжала огрызаться, и ответные снаряды рвались все ближе.

К атаке командира подключились другие пилоты, и под шквалом огня башенная броня не выдержала – корма баржи полыхнула взрывом, и Штольц бросил машину влево, чтобы избежать летящих навстречу обломков.

– Дело сделано, парни, пошли домой… – распорядился командир, и все машины начали выстраиваться в походный порядок. – Магирус, ты как?

– Пока все нормально, командир, только давление в гидравлике упало.

– Постой, Фри, ты же говорил, что будет еще одна работа? – напомнил Гвиденс.

– Это не работа, а так – халтура, к тому же по пути.

48.

Леон-Очкарик сидел перед экраном сканера и подергивал ногой в такт лившейся из наушников музыке. Задание Шиллера, вначале показавшееся таким опасным, превратилось в тупое слежение за бегущей планкой сканера – вверх-вниз, вверх-вниз.

Леон закрыл глаза и прибавил громкость. Теперь страх ушел совершенно, и, казалось, попади сейчас в станцию ракета – Леону было бы совершенно все равно.

«Я победил свой страх…» – гордо подумал Леон. В этот момент кто-то больно ткнул его в спину. Леон, сдернув наушники, круто развернулся.

– Ты с ума сошел, придурок! – прорычал он в хмурую физиономию Бонуса.

– Я тебе вообще башку снесу, тварь четырехглазая! Музычку послушать любишь? А вот это видел? – Бонус сунул под нос оператору свой костлявый кулак.

– Чего лезешь-то? – возмутился Леон. – Я же смотрю! Мне музыка не мешает!

– Ах, не мешает? – наседал Бонус. – А кто глазки закатил от удовольствия? Смотри у меня, пойду обратно – снова проверю. Если будешь слушать музыку… – Бонус недоговорил, но было понятно, что он имел в виду.

Пока Бонус занимался воспитанием Леона, во всех отсеках проводилась последняя отладка артиллерийских башен. Патронные короба из красного дерева сверкали свежим лаком и выглядели не хуже антикварных буфетов. Эдди Шиллер ходил от одного расчета к другому и выяснял, в чем еще нуждаются новые члены его команды.

Еще сутки назад все эти люди собирались уехать обратно, поскольку на всей станции работал только один туалет и душ, а ночевать стрелкам и обслуге предложили на голом полу. Однако Эдди легко уладил разногласия. Он с ходу удвоил всем жалованье и пообещал, что через неделю нормальные условия жизни будут обеспечены.

Параллельно монтажу артиллерии на поверхности станции трудилась бригада из «Коул и Лестер». По рекомендации мистера Реминггона рабочие закрывали станцию лесами и обтягивали их строительной сеткой. Они работали быстро, чтобы выполнить задание и побыстрее убраться на безопасное расстояние.

49.

Еще раз сверившись с координатами, Штольц решительно повернул машину в сторону появившейся на радаре метки. Вскоре заработал сканер, и командир отряда увидел изображение цели – какое-то сооружение, состоящее из трубчатого каркаса, обтянутого материей.

Поначалу Штольц подумал, что объект вообще полый и стрелять по оболочке не имеет смысла.

«Футбольный мяч какой-то…».

– Всем внимание, подходим к цели – по виду туристическая палатка. У кого-нибудь зарядилась большая пушка?

– Только у Лифшица, – ответил Гвиденс.

– Тогда пусть пальнет, а то, может, туда и лететь не стоит.

Недолго думая, Лифшиц разрядил туннельное орудие, и сканер показал, как разлетелись трубчатые конструкции и куски каких-то тряпок. Однако ясности это не добавило, и «КА-18» продолжал сближаться со станцией.

– Ракеты экономить, сначала поработаем пушками, – распорядился Штольц и нажал на гашетку.

Снаряды проделали в материи рваные пробоины, но ничего не произошло.

Уже без его команды отряд приблизился к станции почти вплотную, и в этот момент она разразилась шквалом зенитного огня. Шедшие первыми Гвиденс и Шеленберг скрылись в облаках разрывов, а остальные машины сломали строй и начали обходить станцию с другой стороны.

Неожиданное сопротивление, оказываемое практически безжизненным объектом, заставило пилотов забыть об осторожности, и они делали заход за заходом, пытаясь стрелять по огневым точкам, однако восемь башен били практически в упор, вдребезги разнося машины противника.

– Командир! Штольц! Кто-нибудь – откликнитесь!

– Кто это? Ты, Макферсон?

– Да, я! Ривас, неужели больше никого не осталось?!

– Увы, Мак. Давай-ка отсюда сваливать – у меня пробоина.

50.

Леон отвлекся всего на секунду, но, когда открыл глаза, прямо с экрана сканера, ощерившись стволами пушек, на него мчался «КА-18» – «эскортер». Еще несколько секунд Леон приходил в себя, а потом вскочил со стула и с криком: «Они идут!» – выбежал в коридор.

– Не ори, мы и без тебя уже знаем, – ответил Бонус и неизвестно зачем передернул затвор автомата.

Стрелки уже сидели на своих местах, оружейные механики держали наготове масленки, а несколько матросов с «Примы» стояли возле открытых ящиков со снарядами, чтобы при первой необходимости уложить боекомплект в короба.

– Ага, я их вижу, это «эскортеры», – раздался голос рыжебородого стрелка, башня которого была врезана в потолок самой большой комнаты.

– Сколько их? – безжизненным голосом спросил Ремингтон, который не успел покинуть станцию и теперь ожидал неминуемой смерти.

– За сеткой плохо видно, но больше пяти – это точно.

Страшный удар потряс станцию. Сразу сработал датчик давления – он отчаянно пищал, сообщая о разгерметизации. Искать место утечки воздуха не пришлось, от удара взрывной волны разошелся сварной шов. Райх тотчас подскочил к пробоине и открыл баллон с аварийной пеной. Датчик замолчал, и на несколько секунд внутри станции воцарилась тишина. Затем, словно мощная барабанная дробь, в стены станции ударили снаряды.

Рыжебородый стрелок поморщился и скомандовал своему механику:

– Марк, масло!

Его башня открыла огонь. Грохот был такой, что стоявший возле двери Шиллер зажал уши. Комната наполнилась едким дымом. Механик начал обильно лить масло в наполовину опустевший патронный короб.

– Давай! – крикнул он, и стрелок выпустил еще одну длинную очередь. Короб опустел. В него тут же заправили следующую ленту. Механик полил ее маслом и снова крикнул:

– Давай!

Башня опять открыла огонь.

Шиллер с интересом наблюдал за действиями стрелкового расчета, не обращая внимания на то, что снаряды «эскортеров» жестко били по стенам станции. Кое-где появлялись протечки, и Райх бегал по всем помещениям, заливая аварийной пеной пробитые участки.

Неизвестно, сколько машин атаковали станцию, но им отвечали сразу восемь орудийных башен.

Иногда они стреляли одновременно, и тогда стены станции дрожали от вибрации.

Неожиданно все прекратилось, и на этажах станции воцарилась тишина. Где-то пощелкивало разогретое масло, где-то лязгали затворы и жужжали электроприводы, но стрельбы слышно не было.

– Кажется, отбились… – сказал рыжебородый. – Марк, дай мне водички…

Механик достал из сумки бутылку с минеральной водой и протянул стрелку. Тот запрокинул голову и сделал несколько глотков. Затем вернул бутылку механику и, отерев рукавом закопченное лицо, сказал:

– Все, хозяин, отбились.

В этот момент в комнату вбежал Леон. Сверкая стеклами очков, он поделился радостной вестью:

– Они ушли!

– Ты, как всегда, вовремя, – заметил Бонус.

– Сколько?

– Два. Два ушли, а приходили семь – я на записи посмотрел.

– Что ж, это хороший результат, – кивнул механик Марк.

51.

Гилли Кнацель, мечтая о скором отпуске, в прекрасном настроении поедал доставленный в офис обед. В это время приоткрылась дверь, и появилась голова секретарши:

– Прошу прощения, мистер Кнацель, но с вами срочно желает переговорить какой-то Голландец.

– Хорошо, переключите, – кивнул Кнацель и промокнул губы салфеткой.

– Что такого могло случиться, Ник, что ты отрываешь меня от обеда? – недовольно спросил он.

– А то, господин директор, что вы подставили меня и моих людей! – не слишком почтительно объяснил Голландец.

– Что значит «подставил»?

– А то, что на недостроенной станции, как вы изволили мне сообщить, моих ребят встретила укрепленная зенитная точка – сплошные стволы. Из семи машин до дому доковыляли только две.

– Постой-постой, это какая-то ошибка, не могли же они за неделю… Стоп, наверное, ты прав. Они действительно успели подготовиться. Вот что, Ник, все, что мы тебе должны – за твои самолеты, за людей, за работу, мы, конечно, отдадим да еще добавим тридцать процентов премии, только ты, пожалуйста, избавь нас от этого осиного гнезда. Договорились?

– Сорок процентов премии, – потребовал Голландец.

– О’кей, Ник, сорок процентов. И побыстрее, пожалуйста.

– Договорились, сэр, – уже веселей ответил Голландец и положил трубку.

52.

В приемную премьер-министра пропустили только Агасси и Брумса, а Шелли и Мак-Интайру пришлось возвращаться в порт.

Поначалу на Шевроне с Агасси говорить не желали, и он, привыкший к такого рода маневрам, заявил, что немедленно покинет планету. Тогда правительство Ученого Дома дало обратный ход, и теперь Тото Агасси сидел в приемной и ожидал аудиенции у премьер-министра. Не успел он толком рассмотреть богатое убранство приемной, как секретарь пригласил его к премьеру.

Едва Тото перешагнул порог кабинета министра, как его тут же взяли под руки два мощных телохранителя. Третий, шустрый субъект с крысиной мордочкой, моментально подскочил к чемоданчику и хитрой отмычкой сумел расстегнуть замок цепочки.

Как драгоценный дар он поднес чемодан премьер-министру и положил его на письменный стол.

– Вот и все, – хитро улыбнулся премьер-министр, поглаживая чемодан. – Информация у меня, и совершенно бесплатно.

– И что вы надеетесь там найти, ваше превосходительство? – поинтересовался Агасси.

– То, что вы собирались нам продать, – еще шире улыбнулся премьер.

– В бесплатных чемоданах, ваше превосходительство, бывают только бомбы.

Премьер-министр резко выпрямился и строго посмотрел на крысоподобного субъекта.

– Калер, вы проверили чемодан?

– Уверяю вас, сэр, он блефует, – с поклоном ответил Калер, однако достал какой-то прибор и поводил им возле чемодана. – Определенно блефует, – еще раз сказал он и, достав другой прибор, легко разгадал шифр замка. Крышка открылась – чемодан был пуст.

– Что это значит? – Премьер-министр возмущенно посмотрел на Тото, тыча пальцем в чемодан. – Вы что, жулик?

– И это говорите мне вы, ваше превосходительство? – изобразил удивление Агасси.

– Прошу без намеков, а то я скажу своим людям, и они из тебя душу выбьют, – прорычал премьер, и двое державших Агасси телохранителей еще крепче стиснули его локти. – Не забывай, кто ты и кто я. То, что делает премьер-министр, это всегда политика, а что обычный гражданин – всегда преступление, и пока ты в руках моих людей.

Агасси дернулся вперед и легко вышел из захватов. Последовал один удар, затем другой, и оба охранника повалились на пол: один – держась за пах, а другой – закрыв руками лицо.

– Прошу прошения, что прервал вас, ваше превосходительство, – вежливо проговорил Тото и скромно присел на ближайший стул.

Премьер-министр уже собирался нажать кнопку тревоги, когда Тото произнес:

– Подождите секундочку, иначе пожалеете. Я привез вам ценную информацию. Некий противник собирается атаковать вас. Если вы хотите узнать, кто и когда, ведите себя более гостеприимно, ваше превосходительство.

Премьер убрал руку с кнопки.

– Значит, дискета все еще у вас?

– Да, конечно, – кивнул Тото и достал дискету из нагрудного кармана. – Прошу, ваше превосходительство, она ваша.

– А как же металлический чемодан с цепочкой?

– Это трюк для третьеразрядных воришек.

– Понятно, – кивнул премьер. – А если я и теперь не дам вам денег?

– Неужели вам жалко десяти миллионов, ваше превосходительство?

– Десяти жалко, а вот восьми, пожалуй, нет.

– Тогда будем считать, что договорились, – дружески улыбнулся Агасси.

В углу застонал один из охранников.

– Сильно вы его. – Премьер сочувственно покачал головой.

– Я сожалею.

– Так-так, – проговорил премьер-министр, вертя перед глазами коробочку с государственным секретом. – Ну а если я все-таки не отдам вам деньги? Ничего ведь не случится? А?

– Ровным счетом ничего, ваше превосходительство, за исключением всяких пустяков.

– Например?

– Если вы не заплатите, мы сообщим вашему противнику о том, какой информацией вы располагаете. Это снизит ее эффективность вдвое.

– Ну, в таком случае я все равно сэкономлю четыре миллиона.

– Пожалуй, что так, – кивнул Агасси. – Тогда придется передать вашему противнику данные об управлении фортом Железная Голова.

– У вас есть такие данные?! – закричал, вскакивая, премьер-министр.

– А что делать? – развел руками Агасси. – Нужно же как-то зарабатывать себе на жизнь.

Премьер еще раз посмотрел на коробочку с дискетой и, вздохнув, сдался:

– Ладно, ваша взяла. Если здесь не фальшивка, вы получите свои деньги. Ну и, разумеется, в последующем мы будем покупать у вас интересную информацию. Ваши реквизиты пришлете позже. Всего хорошего.

53.

Император Джон стоял на мостике и смотрел на построение кораблей ударного флота империи.

Половина судов были новыми. На их постройку империя затратила огромные суммы, и часть средств была взята в долг. Высокие проценты тяжелым бременем ложились на бюджет Нового Востока, но император надеялся решить эти проблемы за счет новых завоеваний.

Готовящееся нападение на Ученый Дом было первой военной кампанией императора Джона, а до этого ему приходилось воевать только с мятежниками.

Три года боев на Судоке, пять – уничтожение партизан на Абасе-78 и десятилетие непрекращающихся восстаний на Джидамане.

Внутренние беспорядки не позволяли расслабиться. Не успевали подавить сопротивление в одном месте, как тут же, словно костер, занимался новый кровавый конфликт.

Взрывоопасная ситуация в колониях вынуждала императора держать там огромные воинские контингенты. Это было весьма накладно, однако эту практику он перенял от своего отца, а тот – от прежней династии императоров.

Император молчал. Молчали и офицеры его штаба. Они стояли позади Джона и ждали, когда он выскажет свое мнение. Неожиданно через их ряды пробился шеф разведки генерал Пеккет.

– Ваше величество, – тихо проговорил он, – ваше величество…

– Что? – повернулся Джон.

– Ваше величество, час назад Железная Голова начала движение в нашу сторону.

– Значит, им стало известно о наших планах. – Император мгновение помолчал. – Ну конечно, такого большого шила в мешке не утаишь. Сколько времени нужно форту, чтобы запереть нам выход к Любицу, Револьте и Крыму, адмирал?

– Около двух недель, ваше величество. Но если нам удастся захватить Зиги-Боб, мы остановим Железную Голову и повернем ее против Ученого Дома, – ответил Саид-Шах.

– Значит, нам придется начинать кампанию немедленно, – решил император. – Спасибо за сообщение, Пеккет.

– Это еще не все, ваше величество. Снова начались беспорядки на Джидамане.

– Так-так. – Император помассировал пальцами лоб и, посмотрев на адмирала, сказал: – Ни о каких восстаниях на Джидамане я больше слышать не хочу. Избавьте меня от этого. Пошлите приказ об эвакуации войск с планеты. Кто там у нас?

– Генерал Ромарио, ваше величество.

– Сколько у него войск?

– Оккупационный корпус насчитывает полтора миллиона человек, ваше величество.

– Вот и отлично. Эти войска пригодятся нам в другом месте.

– А что с Джидаманом, ваше величество?

– А что с Джидаманом? – пожал плечами император. – Об этом нужно спросить у Бертольда Крайса – он у нас аналитик и должен знать все.

– Ресурсы планеты выбраны на восемьдесят семь процентов, ваше величество, – подсказал Крайс.

– Вот видите, как все удачно складывается. Генерал Йорк!

– Слушаю, ваше величество! – шагнул вперед Джарвис Йорк, командующий бомбардировочным флотом.

– Генерал, через двадцать четыре часа Джидаман будет вашим. Пусть все забудут, что там когда-то жили люди.

– Слушаюсь, ваше величество.

– А теперь, господа, давайте пройдем в штабной отсек и решим, как изменить график кампании, – сказал император.

54.

Тройка «суперэскортеров» «КА-240» стремительно неслась к заявленной цели. Эти суда, вооруженные роторными туннельными пушками и двухступенчатыми торпедами, были отозваны с другого задания и брошены на исполнение срочного заказа «Айк-Металл».

На подходе к промысловым участкам в динамиках головного корабля раздался голос Главного арбитра:

– Кто такие? Почему без регистрации?

– Мы зарегистрированы, сэр, – соврал командир группы Ги Бонапарт.

– У меня данных нет. Все переходы военных судов должны согласовываться заранее. Кто ваш наниматель?

– «Айк-Металл», сэр.

– «Айк-Металл»? Гм… Куда идете?

– Точка 2-23-57 – северо-запад, там мы должны принять к сопровождению коммерческое судно.

Главный арбитр прекрасно понимал, что капитан лжет, однако, когда дело касалось «Айк-Металл», арбитр был снисходителен.

– Хорошо, в виде исключения вы можете проследовать до места.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил капитан Бонапарт.

«Суперэскортеры» понеслись дальше, и вскоре капитан Бонапарт отдал приказ о разгоне ротора туннельного орудия.

– Послушай, Ги, я не могу поверить, что три наших борта отправили разобраться с какой-то недоделанной станцией, – подал голос помощник капитана Дэвид Триш.

– Голландец сказал, что эта недоделанная станция завалила пять машин Штольца и его самого в том числе.

– О, так, значит, место Штольца вакантно? – оживился Триш.

– Тебе чего, захотелось на «кексах» полетать?

– А хоть бы и так – хорошие машины. Вот Голландец наберет новых ребят, а я стану ведущим группы.

– Голландец тебя не поставит, – отозвался оператор радара. – Ты хреновый пилот, Дэйв.

Триш хотел было ответить Скотту Миллеру как положено, но тот уже потерял к беседе интерес и начал интенсивно крутить ручки настройки.

– Да что же это такое, какая-то помеха на весь монитор, – нервничал Скотт.

Капитан Бонапарт взял микрофон и связался с двумя ведомыми судами:

– Бруно, Арнольд, приготовьтесь к стрельбе.

– О’кей, босс, поняли.

– Да что это за помеха такая здоровая! – продолжал ругаться Скотт Миллер. – То на одной частоте, то на другой.

Из динамика послышались странные звуки:

– Гсс… Гсс… – как будто кто-то касался картонкой вращающегося колеса. – Гсс… Гсс…

– Ну вот, теперь динамик, – обернулся Скотт.

– Выключи его, Триш, – сказал капитан.

Помощник потянулся к динамику, но неожиданно тот заговорил хорошо поставленным женским голосом:

– …привести в порядок согласно установленным правилам. При досмотре оказывайте инспекторам полное содействие, а также… – Голос прервался так же неожиданно, как и появился.

– Что за дела? – удивился Скотт.

– Внимание! – Женский голос сменил рокот компьютерного модулятора. – Эсминцам «Алабама», «Корнвуд» и «Гурон»… – голос исчез, затем появился вновь, – …если нарушитель не вып… требования… пекции – он уничтожается…

– Да кто это? Какие эсминцы? – возмутился капитан. – Скотт, что там, на радаре?

– Это… – кадык Скотта Миллера судорожно дернулся… – кажется, это «Сумасшедший Александр».

– …именем Второй Республики вы приговариваетесь к сме… – Больше экипажи ничего не услышали, потому что их суда распылил залп боевых лазеров.

55.

Яркие вспышки полыхнули совсем рядом. Сканер тотчас расшифровал сигнал и прокрутил запись произошедшей секунду назад трагедии.

– Мама, – пробормотал Леон-Очкарик. – Мамочка моя! – Глядя на надвигающийся угловатый силуэт, который бесстрастно демонстрировал монитор сканера, Леон соскользнул со стула и в ужасе начал отползать к двери.

– Бону-уус! – не выдержав, закричал он.

– Что опять? – сердито отозвался Бонус, вбегая в помещение. – Что это? – спросил он, указывая на экран.

– Это «UNAT». Он движется прямо на нас…

Бонус медленно подошел к экрану и, присев перед ним на корточки, с уважением, смешанным с брезгливостью, произнес:

– До чего же ты омерзительный парень, «Александр».

«UNAT» плыл во всем своем великолепии, насыщая батареи для нового залпа. Фиолетовые молнии пробегали по его корпусу и казались вздутыми венами гигантского организма, готового поглотить всю Вселенную.

– Надо что-то делать, Бонус! Нельзя же так сидеть и ждать. Он только что уничтожил три корабля. Вспышка – и все, даже обломков не осталось.

– Что ж, Леон, отличная смерть – вспышка, и все, – философски заметил Бонус. – Ты, это, прости меня за то, что я на тебя ругался или иногда бил.

– И ты меня прости, Бонус, – едва сдерживая рыдания, ответил Леон.

56.

Точно призраки из темноты в зону досягаемости сканера станции «Квадро» один за другим выплывали линкоры Лиги порядка.

Убедившись, что их враг рядом, они растянулись фронтом и бесстрашно двинулись на наводящий ужас «UNAT».

Закованные в многослойную броню крейсера, не открывая огня, в торжественном молчании продолжали сокращать дистанцию, будто собирались схватиться с «Сумасшедшим Александром» в рукопашной схватке.

Словно загнанный, понимающий, что ему не уйти, зверь, «UNAT» зыркал на «охотников» рубиновыми зрачками инфракрасных прицелов, выбирая того, кто первым уйдет в небытие.

Расстояние между противниками сокращалось, и, как только они пересекли невидимую в пространстве линию, космос прошили тысячи лазерных залпов, и тонны снарядов туннельных орудий понеслись к своим целям.

От мощного залпа флотилии «UNAT» озарился фиолетовым огнем, а три корабля Лиги порядка превратились в пепел от сокрушающего пламени «Сумасшедшего Александра».

Вслед за залпами орудий в сторону робота-убийцы ринулись тучи ракет и двухступенчатых торпед. Они дружным роем понеслись на врага, а им навстречу полетели смертельные посланцы «Сумасшедшего Александра».

Снова полыхнуло пламя, такое яркое, что сканеры сторонних наблюдателей отключились от перегрузки, а стены станции «Квадро» потеряли теплый изолирующий слой.

– Если бы мы знали, что такое возможно, мы бы покрыли стены углеродными зеркалами, – сообщил Райх после очередной встряски станции.

– Как долго еще будут держаться стены? – спросил Шиллер.

– Это зависит от того, как долго они собираются драться.

В этот момент раздался новый удар, и везде погас свет.

Бой продолжался, свечение «UNAT» все усиливалось. В кормовой части оно начало приобретать алый оттенок, который разгорался с каждым очередным залпом редеющей флотилии.

Оставшиеся двенадцать кораблей Лиги порядка тоже выглядели не лучшим образом, но те орудия, которые еще могли вести огонь, продолжали стрелять, медленно, но верно приближая последнюю минуту робота-убийцы.

Неожиданно свечение «Сумасшедшего Александра» исчезло, и пламя, сжатое в жаркий сокрушительный луч, выплеснулось на один из крейсеров флотилии. Корабль полыхнул в гигантском взрыве, а вместе с ним погиб и «UNAT», отдавший свое последнее дыхание для удара по врагу. Залпы оставшихся одиннадцати кораблей легко, как картон, пробивали борта мертвого робота, закрывая целую эпоху бессмысленного механического террора.

57.

Спустя два часа после окончания битвы судно с монтажниками из «Коул и Лестер» вернулось к станции. Рабочие перебрались на свой объект и занялись ремонтом.

Под дружный стук их молотков в кармане у Эдди Шиллера запищала трубка мобильной связи.

– Это инженер Кухард, сэр. Мы приступили к исправлению повреждений – строительные леса просто оплавились.

– Хорошо, Кухард, работайте.

– Только одна деталь, сэр.

– Говорите.

– Этот ремонт заметно изменит первоначальную смету.

– Я это понимаю, Кухард, и согласен на увеличение цены.

Эдди отключил трубку и посмотрел по сторонам.

Стрелки и механики продолжали обхаживать свои пушки, заливая в каждую щель так много масла, что оно выливалось на пол.

Рядом с расчетом, находившимся в большой комнате, сидел Бонус и с интересом наблюдал за действием зенитчиков.

Райх, как только застучали молотки монтажников, надел свой скафандр и отправился на «крышу».

Для бригады отделочников стук монтажников явился сигналом к действию, и они принялись за свои стены и потолки. В воздухе снова появился резкий запах краски.

Опять запищала трубка.

– Мистер Шиллер, вы живы? – В голосе Густава Фонтена звучало беспокойство за вложенные деньги.

– Да, сэр, мы уцелели.

– Какое счастье, – выдохнул Фонтен. – Есть какие-нибудь повреждения?

– Немного обгорели строительные леса, а в остальном все в порядке. – Эдди не стал говорить о многочисленных пробоинах, наспех закрытых аварийной пеной.

– Ну что ж, я рад это слышать. У меня для вас тоже есть хорошая новость. У нас был должник, который мог расплатиться только бартером, однако его продукция нам была не нужна. Его долги мы обменяли на долги «Интермеханика», а он специализируется на производстве оборудования по переработке кобальта. Таким образом, вы можете рассчитывать на семь миллиардов кредита по льготному проценту.

– Мистер Фонтен, я, честное слово, не знаю, как мне вас благодарить.

– О, нет ничего проще, мистер Шиллер, верните кредиты в срок, и я получу повышение.

– Можете не сомневаться, сэр, все сделаем как надо.

Разговор с Фонтеном прибавил Эдди сил, и он, легко вздохнув, пошел в свой кабинет.

Там уже все было закончено: панели, потолок, напольное покрытие, мебель – все сверкало чистотой, однако пока еще держался едкий запах лака и краски.

Увидев, что заказчик морщится, заканчивающий уборку рабочий включил вытяжку и пообещал:

– Через полчаса, сэр, здесь будет горный воздух.

– О, Шкиза, привет! – послышался громкий голос Бонуса. – У нас все о’кей! – кричал он в рацию. – Да, представь, в двух шагах от нас. Осколки долбили по станции будь здоров. Честное слово – не вру.

Слушая враки Бонуса, Эдди невольно улыбнулся и, помедлив еще полминуты, связался с «Интермехаником».

– А, мистер Шиллер! – обрадовались его появлению. – Рады вас приветствовать. Я Аркадий Кон – второй менеджер по сбыту. Что бы вы хотели заказать?

– Мне нужна… – Эдди задумался, не зная, что сказать.

– Я могу вам помочь, сэр, – торопливо проговорил менеджер. – Скажите, на какую сумму вы хотите заказать оборудование, и я скажу, какова будет его мощность.

– В пределах четырех миллиардов.

– О, это отличный заказ, сэр. Мощность такой установки – шестьсот тысяч тонн вместе с утилизационной пушкой.

– Это которая гонит шлак на звезду?

– Да, на KL120094.

– А есть у вас пушки посерьезней? – задал Эдди волнующий его вопрос.

– В смысле, мистер Шиллер?

– Для обороны.

Последовала пауза, после которой менеджер сказал:

– Видите ли, сэр, мы выпускаем только горное оборудование, и закон запрещает нам вторгаться… Но мы можем рассмотреть ваш заказ, в виде исключения, разумеется. Что конкретно вам хотелось бы, сэр?

Эдди посмотрел на потолок, представляя, как на его станции стоит огромная лазерная пушка. Это было бы просто здорово.

– Мне нужно что-то вроде носового лазера, как на крейсере. Главный калибр.

– О, мистер Шиллер!.. – только и сумел произнести менеджер, однако тут же взял себя в руки и добавил: – С этого момента, сэр, мы говорим только о лазерной буровой установке. Вы понимаете меня?

– Да, мистер Кон, – кивнул Эдди, – прекрасно понимаю.

– Как часто должна «бурить» ваша установка?

– Каждые тридцать секунд, я думаю. И конечно, она должна «бурить» очень точно.

– Это понятно, сэр, – согласился менеджер. – Устройств для прицельного «бурения» у нас нет, но мы их достанем – у нас есть такая возможность. И отдельный вопрос по энергетической установке, ее ориентировочная масса – пять тысяч тонн, а цена всего комплекта будет около полутора миллиардов.

– О’кей, мистер Кон, меня все устраивает. Когда я смогу все это получить?

– Через неделю заказ этот будет уже у вас, сэр, – заверил менеджер.

– Спасибо, я буду ждать.

58.

Открытый лимузин медленно скользил вдоль рядов гвардейцев, одетых в боевую броню. Солдаты кричали императору «ура!», и, едва машина проезжала дальше, полки разворачивались и шли на погрузку в трюмы десантных транспортов.

Это были первые два миллиона пехотинцев, которых император Джон провожал лично. Они должны были первыми высадиться на Крым и Любиц и понести самые большие потери.

Лимузин объехал гвардейцев и наконец добрался до построений «баддистеров», ровные ряды которых уходили до самого горизонта. Джон не ждал от них криков «ура!», он просто хотел оценить, насколько угрожающе выглядит его железный легион.

«Бадди» стояли не шелохнувшись, лишь изредка у одного или другого дергалась голова.

– Однако это производит впечатление, адмирал, – произнес император Джон. – Пусть идут на посадку.

Саид-Шах сказал несколько слов по телефону, и тотчас прозвучала команда компьютера. Железный легион синхронно развернулся и зарысил к стоящим в полукилометре транспортам.

– Это будет новая война, ваше величество. Совершенно другая война, – изрек адмирал, глядя вслед уходящим «бадди».

– Пожалуй, что так, – кивнул император. – Домой, – приказал он шоферу.

Машина круто развернулась и понеслась по взлетному полю. У выхода из порта к ней присоединились две машины охраны, и весь кортеж направился к резиденции императора. Там Джон должен был провести последнюю ночь, а уже на следующий день отправиться вместе с войсками.

Император был уже далеко от порта, когда транспортные суда начали подниматься в воздух. Они следовали в строгой очередности, через каждые пять минут, и последний транспорт покинул Эбол, когда на порт уже спустилась темнота.

59.

Утро было ясным и солнечным. Пино Грим проснулся в прекрасном настроении. Во-первых, потому, что он любил солнечную погоду, а во-вторых, потому что это был выходной день.

Эмми с детьми еще вчера уехала за город к матери, и Грим был полностью предоставлен самому себе.

Он сделал зарядку, затем почистил зубы и постоял под прохладным душем. Мышечный тонус достиг максимума, и Пино подпрыгивающей походкой направился на кухню готовить себе яичницу.

– Пара-ра, pa-pa. Pa-pa, – напевал он, разбивая яйца на горячую сковородку.

«Хорошо, что я согласился на сверхурочную работу, – думал Пино. – За полторы недели набегает лишний отгул».

Когда яичница была готова, Грим переложил ее на тарелку и, достав из холодильника вчерашний салат, вышел на балкон.

С него открывался отличный вид, особенно на окна Дейдры, шестнадцатилетней школьницы. Она имела обыкновение переодеваться, не закрывая занавесок, и это серьезно осложняло жизнь Гриму. Дважды жена заставала его за подглядыванием, и дважды он приходил на работу с подбитым глазом.

Вот и сейчас Дейдра была не одна, и Грим был вынужден наблюдать целых полчаса, пока девушка не задернула занавески, предварительно показав Гриму язык.

«Сучка… – подумал Пино и принялся за остывшую яичницу. – Надо будет сообщить ее отцу…».

В гостиной зазвонил телефон, и Грим вернулся в комнату.

«Наверное, теща: «Пино, почему Эмми опять на тебя жалуется?».

«Потому что я не позволю, чтобы мной командовали».

Грим уже собирался высказать все, что накипело, но услышал в трубке незнакомый голос:

– Мистер Грим?

– Да, он самый.

– «Команда 12–78…».

– Что?

– «Команда 12–78…» Вы что, не понимаете?

– А… Извините. Это так неожиданно.

– У вас все в порядке, мистер Грим?

– Да, у меня все в порядке, и я все понял.

– Тогда выполняйте, – властно произнес голос, и в трубке послышались гудки отбоя.

«Тогда выполняйте», – снова прокрутилось в мозгу у Грима.

– Ой, как не хочется, – вслух произнес Пино и тут же прикрыл рукой рот. «А вдруг они прослушивают мою квартиру?».

Однако делать было нечего, и Пино начал собираться.

Оделся, как и положено для выходного дня. «Ваша одежда должна быть обычной…».

Взял старый портфель и положил туда несколько детских фотографий. Подумал о новом пиджаке, но, когда попытался засунуть и его, портфель раздулся и превратился в уродливую подушку. «Не берите с собой лишних вещей, человек с чемоданом привлекает внимание».

Пино подошел к зеркалу и посмотрел, как он выглядит. Все нормально за исключением глаз – они «бегали». И еще уши – они были красными.

«Перед выходом на улицу постарайтесь успокоиться, ваше лицо не должно бросаться в глаза».

– Легко вам указывать, – пробубнил Грим и вышел на балкон. По тарелке с недоеденной яичницей ползала муха, а салат был похож на высохших дождевых червей.

Занавески в окнах Дейдры были снова раздвинуты. Теперь девушка была в приличном платье, закрывающем колени. Было видно, что она куда-то собиралась. Грим перегнулся через перила и посмотрел во двор. У подъезда Дейдры стоял молодой человек с букетом. Он не был похож на того парня, который развлекался с Дейдрой час назад.

«Вот так они нас всегда дурачат…» – вздохнул Пино и вернулся в гостиную. Затем обошел детские комнаты и их, с Эмми, спальню. Хорошая квартира. Она обошлась Гриму в пятьдесят тысяч кредитов. Прошло только два года, как он выплатил банку все до последней монеты, и вот теперь… «…Помимо денежного вознаграждения, вы получите компенсацию за всю потерянную собственность».

Грим вернулся на кухню и, встав на табуретку, снял со шкафа один из стоящих там термосов.

«Пин, что за странный термос, зачем ты его приволок? Вчера я протирала пыль, а он ка-аак грохнется. Я думала, пол проломится – такой он тяжелый». Грим помнил, как, услышав от Эмми эти слова, покрылся холодным потом. Но разве ей объяснишь?

Осторожно отвернув крышку, Пино нажал потайную кнопку, и программная панель стала доступной. Грим посмотрел на настенные часы, они показывали 11.27. «…Если не будет дополнительных указаний, вы должны выставить часовой механизм на шесть часов от текущего времени».

Непослушными пальцами Грим набрал «17.27», вернул панель в первоначальное положение и, завернув крышку термоса, поставил его обратно на шкаф.

«Все, отсчет начался», – подумал Грим и слез с табуретки.

Через шесть часов взрыв в пятьсот килотонн должен разнести Кантарио вместе со всеми его жителями и тремя энергетическими станциями, поддерживающими далекие пограничные укрепления.

И самое страшное, что обратного пути нет. «…Попытки остановить отсчет приведут к немедленному взрыву, поэтому наш вам совет – забирайте семью и уезжайте подальше».

«Какая же я сволочь, – неожиданно подумал Пино, – как я с этим буду жить дальше?» «…Не нужно считать себя монстром и предаваться самобичеванию. Успокаивайте себя мыслью, что вы не один такой – вас целая команда, на Тренте и Шевроне. Не стоит забывать и о полумиллионе кредитов, положенных на ваш счет – за какой-нибудь час работы вы обеспечите себя и свою семью до конца жизни».

Грим набрал телефон тещи и, когда она сняла трубку, сказал:

– Я жутко спешу, Джуди, позови, пожалуйста, Эмми.

– Ты всегда спешишь, голубчик, а между тем… – завела Джуди свою волынку.

– Джуди, заткнись.

– Что?! – опешила теща. Пино никогда не позволял себе даже слегка повысить голос.

– Да, заткнись и позови Эмми. Это очень важно – потом я все объясню.

Теща ушла, и через минуту Грим услышал голос Эмми:

– Алло, Пин, это ты?

– Да, крошка, это я. Слушай, тут такое дело… В общем, собирайся, бери детей, Джуди и двигайте в сторону Сабенвилля. Там у мотеля «Дорожный» я буду тебя ждать.

– А что случилось, Пин?

– Кажется, по Кантарио собираются нанести удар.

– Какой ужас! Неужели война все-таки будет?

– Похоже на то. Паники пока еще нет – власти стараются держать нас в неведении, но мне удалось узнать от знакомого…

– Хорошо, Пин, мы уже собираемся! – и Эмми бросила трубку.

60.

Флот его величества императора Нового Востока Джона Ясноликого начал свое движение к границам Ученого Дома. Ударная группировка из пятисот кораблей уже стояла перед непроходимым заслоном из тяжелых «стопгвардов», и теперь к ней подтягивались главные силы империи.

К стартовавшему с Эбола флагману «Реваз Великий» примкнули ожидавшие на орбите суда, и по мере движения за флагманом выстраивались все новые региональные флоты.

С Коники шли быстрые эсминцы, с Аль-Хейда – бронированные авианосцы и ремонтные базы, с планеты Бруно – транспорты с десантом и торпедоносцы, а с Чидди и Пиранидиса поднимались тучи «суперэскортеров» «КА-240».

Пришли корабли с Судока и Абаса-78, лишь только один Джидаман после рейдов имперских бомбардировщиков не подавал признаков жизни.

Сырьевой район WET-134 выставил транспорты с запасными частями и топливным кобальтом, а также десять транспортов «национальных гвардейцев», навербованных среди усталых шахтеров.

Генералы не возлагали на них больших надежд, однако в качестве полицейских оккупационных сил «национальные гвардейцы» вполне годились.

Последние суда еще только покидали пределы Нового Востока, а мощные сканеры флагмана уже видели свой ударный отряд, стоявший напротив цепи «стопгвардов».

– Что это за свечение? – спросил император у офицера, сидящего за сканером.

– Это светятся защитные матрицы укреплений противника, ваше величество. У них матричная броня.

– Генерал Пеккет! – обернулся Джон. – Как там ваши агенты?

– Ждем результата в ближайший час, ваше величество, – ответил шеф разведки.

Пока император обходил службы флагмана, адмирал Саид-Шах стоял на мостике и принимал доклады.

– Сэр, прибыли «суперэскортеры» майора Сайгона, – сообщил помощник.

– Сколько их?

– Четыреста двадцать четыре борта.

– На правое крыло, рядом с авианосцем «Фрида».

– Тральщик «107NK» столкнулся с эсминцем, сэр. Просит разрешения уйти к ремонтной базе.

– Пусть идет, и вообще, Кларенс, все эти вопросы – к командирам соединений. У нас двенадцать с половиной тысяч судов, я не собираюсь принимать отчеты о каждом тральщике.

– Есть, сэр.

Император закончил свой обход и вернулся на мостик. Вместе с ним пришли старый Фра Бендрес и аналитик Бертольд Крайс.

– Как вам наше хозяйство, ваше величество? – спросил Саид-Шах.

– По-моему, все подготовлено хорошо, – ответил император Джон. – А у вас, адмирал, я вижу, хорошее настроение?

– Конечно, ваше величество, начало каждой новой кампании для меня как праздник.

– Ну-ну, – кивнул император и посмотрел сквозь пластиковую перегородку в оперативный зал, где бегали и суетились сотни планшетистов и курьеров. Оттуда не доносилось ни звука, но именно это придавало всей картине динамику и необыкновенную силу.

«Вот оно, сердце новой войны…» – подумал император, оглядывая ряды светящихся экранов, сложные схемы настенных панно и тысячи разноцветных лампочек, вспыхивающих на многочисленных приборах.

В динамике послышался голос генерала Хорста, командующего силами штурмовых «рейдеров». Его корабли стояли в первой линии и одними из первых должны были атаковать «стопгварды».

– Адмирал, с той стороны к «стопгвардам» подходит подкрепление.

– Какое именно?

– Около двух сотен крейсеров устаревшей конструкции из бывшего флота Финх-Недд. Однако в ближнем бою они могут быть опасны.

– Я понял, генерал. Мы усилим вас группой полковника Уотсона.

– Это было бы очень кстати, сэр, а то нас сметут, не дав сделать и шага.

Адмирал связался с отрядом Уотсона и отдал приказ о перемещении.

– Ну наконец-то! Слава императору! – прокричал в микрофон полковник.

Его суда покинули позиции резерва и пошли к передней линии. Когда все пятьдесят два линейных крейсера повисли над рядами «рейдеров» генерала Хорста, тот вздохнул с облегчением.

Наконец наступил час «X», и несколько ядерных взрывов потрясли планеты Трент и Шеврон. Свечение «стопгвардов» заметно уменьшилось, и тотчас «рейдеры» генерала Хорста рванулись вперед.

Стараясь не отпускать их слишком далеко, начали разгон линкоры полковника Уотсона. Следом за ними, расходясь веером, пошли сотни торпедоносцев и ракетных крейсеров. Вторжение началось.

Передовая озарилась яркими вспышками. Сумасшедшие «рейдеры» бросались в самое пекло и, ведя огонь из всех видов оружия, старались подавить огневые точки «стопгвардов». Те отвечали огнем из тяжелых туннельных орудий и зенитных лазеров, нанося легким «рейдерам» значительный ущерб.

Прозвучала новая команда, и «рейдеры» начали рассредоточиваться. Едва они покинули поле боя, как по укреплениям противника ударили линейные крейсеры полковника Уотсона. Они достойно продержались несколько минут, но были вынуждены отойти, когда из-за спин «стопгвардов» по ним ударили гравитационные орудия устаревших крейсеров. Подбитые линкоры пошли к ремонтным базам, а им на смену уже выдвигались ракетные крейсеры и торпедоносцы.

Тысячи тяжелых снарядов покинули свои направляющие и устремились к целям. Им навстречу полетели зенитные ракеты, однако атакующая волна была мощнее. Она ударила по «стопгвардам» и нескольким наиболее близко стоявшим судам.

В линии вражеских укреплений появились первые бреши. Их тотчас закрывали крейсеры, однако было понятно, что противнику остается только подороже продать свою жизнь.

– Мы можем предложить им сдаться? – спросил император у адмирала.

– Вряд ли они примут наше предложение, ваше величество. Посмотрите, подбитые укрепления отключаются от энергии и передают ее другим. Таким образом – чем меньше их будет, тем менее уязвимыми будут остающиеся «стопгварды». Нет, ваше величество, они не сдадутся – я узнаю почерк артиллеристов Ордена Масе.

– И почему нам достаются лучшие враги?

– Лучшие враги, ваше величество, достаются лучшим завоевателям, – серьезно проговорил Саид-Шах и, нагнувшись к микрофону, скомандовал:

– Тяжелые корабли назад. Генералы Алистер и Ямамото, пусть теперь их поклюют ваши воробушки.

Раскрылись бронированные корпуса авиаматок, и целые рои «сарацинов», «эскортеров», «фаердогов» и штурмовиков «маэстро» устремились к «стопгвардам». Они обрушились на противника, как стая пираний.

Перископы, датчики, кабели, антенны и радиомачты – все измельчалось авиационными пушками и ракетами малого калибра. Сделав свое дело и потеряв седьмую часть состава, малая авиация вернулась на авианосцы.

Вперед снова вышли ракетные крейсера и выпустили очередную волну реактивных снарядов.

После атаки малых судов, «стопгварды» вяло перехватывали ракеты, и почти все они благополучно добирались до укреплений. Появились новые бреши, но в этот момент крейсера противника неожиданно устремились в атаку и вломились в гущу построений имперского флота.

Адмирал Саид-Шах ожидал и такого маневра. По его приказу «рейдеры» снова атаковали оставшиеся без прикрытия «стопгварды», и те начали нести серьезные потери. Прикрывающие их крейсера были вынужден вернуться, удовольствовавшись несколькими уничтоженными эсминцами и пробитым бортом авианосца «Фрина». Им вдогонку тотчас были посланы отряд «суперэскортеров» майора Сайгона и вся малая авиация.

Теряя последние прицельные устройства и средства связи, крейсера стали уходить под прикрытие стационарных батарей, расположенных на спутниках Крыма, Моторолле и Партизане.

Подпустив «суперэскортеры» поближе, батареи открыли шквальный огонь, и отряд майора Сайгона начал отступать.

А в это время на поредевшие ряды «стопгвардов» были брошены более тысячи тяжелых судов. Без помощи крейсеров «стопгварды» продержались не более четверти часа и стали разваливаться на куски, открывая дорогу к планетам Ученого Дома.

– Генерал Йорк, атакуйте стационарные батареи на спутниках Крыма, – отдал приказ адмирал Саид-Шах.

– Есть, сэр, – ответил Джарвис Йорк, и три сотни орбитальных бомбардировщиков «трайдент» пошли к Моторолле и Партизану. Прикрывая бомбардировщики, с батареями завязали дуэль крейсера. Волна бомбардировщиков сбросила бомбы на Мотороллу и пошла к Партизану, однако артиллеристы Партизана не повторили ошибку своих коллег и, не обращая внимания на обстрел с тяжелых кораблей, сосредоточили огонь на беззащитных «трайдентах». Бомбардировщики начали гореть, и в бой были снова брошены истребители и штурмовики.

Их яростная атака мешала вести прицельный огонь, и кобальтовые бомбы благополучно легли на укрепления Партизана. Батареи замолчали. Адмирал Саид-Шах отдал флоту приказ пересечь границу Ученого Дома.

61.

Сержант Ливерпуль прошелся вдоль рядов и остановился перед солдатами, которые только поступили на службу.

Ободряюще похлопывая по плечу то одного, то другого, он начал рассказывать им одну из своих многочисленных историй.

– Ишь, заботится… – кивнул в сторону сержанта ветеран Тео Лазарус.

– Заботься не заботься, а если повезут на Зиги-Боб – пиши пропало, – угрюмо отозвался капрал Рональд Кришпер. – Первые два транспорта собьют ракетами, – начал перечислять он, – еще три сожгут при высадке, а следующие десять полягут при удержании плацдарма. И только из последующих транспортов кому-то удастся выжить.

– Ну так же нельзя, Рон, – упрекнул его Тео. – Ты как зубная боль, ноешь и ноешь. С таким настроением не воюют.

– Он не из-за войны скрипит, – пояснил еще один ветеран, Оноре Тоцци. – У него собака дома сдохла. Вот он и горюет. Для него собака важнее человека.

– Эх… – горестно покачал головой капрал, – это же не собака была, а золото. Бывают такие собаки, что лучше всякого человека.

– Нет, – снова возразил Оноре Тоцци, – бывают такие люди, которым лучше общаться только с собаками. Других людей они просто не переносят.

Левая стена транспорта загудела от сильного удара.

– Мама родная, кажись, ракета! – вскрикнул кто-то из угла, где сидели молодые солдаты.

– Не боись, ребята! – объявил, встав в полный рост, сержант Ливерпуль. – Это малая ракета. Нашему транспорту такая не страшна!

В этот момент в днище транспорта врезалась еще одна ракета, и закричали уже все солдаты в отсеке. Молодые – от страха, а ветераны – матерно ругая корабли прикрытия.

– Собака друг человека, Оноре. И тот, кто этого не понимает, болван, – продолжал как ни в чем не бывало Кришпер.

– А тот, кто не может завести друга среди людей – больной болван, – ответил Оноре. – Психически больной. Шизик… Взять хотя бы мою соседку – Брузу Трумэн.

– Нет, Оноре, нам с тобой не понять друг друга. Никогда… – заключил капрал.

– Тем более что сейчас в борт долбанет зенитная ракета… – вставил Тео Лазарус.

– И вот моя соседка, – продолжал Оноре, – каждое утро и вечер выгуливала своего пса на площадке перед домом. И этот пес клал там огромные кучи. Вы не поверите – вот такие!.. – Оноре очертил в воздухе, какие это были кучи.

– Но это же животное, оно же не может ходить в туалет! – возразил капрал Кришпер.

– Это не собака животное, а ее хозяин, который не убирает ее дерьмо с лужайки! – привстав, яростно прокричал Оноре Тоцци.

– А и правда, Рон, – вмешался Тео Лазарус, – почему бы тебе не брать с собой коробочку и не собирать туда все дерьмо? Я был в округе Корбург, так там хозяева подбирают за собаками дерьмо. Честное слово, сам видел!

– Да что вы привязались? «Собирай дерьмо, собирай дерьмо…».

– Вот, Тео! – торжествующе воскликнул Оноре. – Ты видишь, он не знает, что ему ответить! А почему? Да потому, что и он, и моя соседка Бруза Трумэн самые настоящие…

– Ребята, приготовиться! – перебил его пробегающий мимо сержант Ливерпуль.

Солдаты начали подниматься со скамеек и выстраиваться в проходах.

– Чего вы там разорались, Рон? – спросил капрал Сиго Антверпен, стоявший на несколько человек позади Рональда Кришпера.

– Обсуждали мою умершую собаку, – ответил тот.

– Да ну, ребята, это ерунда, – махнул рукой Сиго и сплюнул под ноги табачную жвачку. – Давай-ка лучше сделаем ставки – как обычно. Пимакс, ты будешь принимать ставки?

– Но у нас нет ни одного лейтенанта, – возразил Пимакс.

– Поставим на сержанта.

– Давай, только ты первый.

– О’кей, пятьдесят кредитов, что Ливерпуля убьют через десять минут.

– Пятьдесят, что он продержится полчаса, – поднял руку Оноре Тоцци.

В этот момент сержант Ливерпуль еще раз пробежал мимо, старательно пересчитывая солдат.

– Как хотите, ребята, но такой шустрый парень протянет не меньше часа. Сотню – за час.

– Ты рискуешь, Оноре, – покачал головой Антверпен.

– Не больше других, – ответил Оноре и начал застегивать шлем.

Мимо них снова пробежал Ливерпуль.

– Сэр, куда садимся?

– Я, ребята, пока и сам не знаю! Лейтенант Фукс говорил, Крым или Револьта.

Появившиеся возле десантных ворот механики стали раскреплять замки. Молодые солдаты тревожно переглядывались и судорожно сжимали оружие. Забрала на их шлемах были опущены, по разгоряченным лицам стекали капли пота.

Механики отошли в сторону, и теперь ворота держались только на контрольном замке.

Сержант Ливерпуль подбежал к воротам и, обернувшись к десанту, крикнул:

– Идем на Любиц! В пригород столицы! Задача одна – выбить противника из зданий нашего участка.

– Это ж прямо наша любимая работа, – заметил Антверпен.

– Ага, хобби, – подтвердил Тео Лазарус.

Включились посадочные двигатели, транспорт завибрировал от натуги. Дрожь передавалась в ноги, и нельзя было понять, дрожат ли они от страха или от вибрации.

Наконец последовал толчок, транспорт коснулся земли. Ворота распахнулись, и ветераны первыми начали прыгать вниз.

– Оп-оп-оп! Пошли, ребята! – подбадривал солдат стоявший на земле сержант Ливерпуль.

Где-то впереди рвались реактивные снаряды, и облака пыли и дыма очень кстати прикрывали высаживающийся десант.

– Отделение, за мной! – крикнул Кришпер и побежал к развалинам кирпичного здания. Лазарус и Оноре побежали за ним.

– Господин капрал! Сэр! Вы куда? – закричал новобранец Левкович, назначенный в отделение перед самым походом. Однако ему никто не ответил, и Левкович последовал примеру старших товарищей.

– Ты чего разорался? – сердито спросил капрал Кришпер, когда Левкович вслед за остальными прыгнул в углубление возле стены.

– Я? Лейтенант Фукс приказал сразу идти вперед.

– Ну так шел бы! Сейчас ветерок подует, и транспорт будет как на ладони. Пойди спроси у лейтенанта Фукса, что тогда произойдет?

Левкович приподнялся над краем ямы и стал смотреть, как сержант Ливерпуль и лейтенант Фукс расставляют солдат в цепи. Чуть дальше другие лейтенанты и сержанты расставляли солдат из других отсеков. В основном это были новобранцы, которые не знали, что нужно убегать от транспорта как можно дальше.

Цепи пошли вперед, и в это время в воздухе появилась тройка вражеских «маэстро». Черные точки бомб пошли точно на десант, а штурмовики открыли огонь по пытающемуся взлететь транспорту.

Ярко-фиолетовые вспышки разметали жидкие цепи солдат, а транспорт, дымя подбитым двигателем, начал тяжело набирать высоту.

– Ну, ты чего скукожился? Теперь пошли! – толкнул Левковича капрал.

Ближайшие развалины словно ожили, из всех щелей, воронок и ям стали появляться оставшиеся в живых солдаты. Они быстро перебегали от укрытия к укрытию, постепенно приближаясь к первому ряду уцелевших зданий.

Из окон раздались первые выстрелы, и вскоре по всему фронту зазвучали пулеметные очереди и разрывы осколочных гранат.

Левкович ошалело вертел головой и, ничего не понимая, бездумно выполнял то, что ему говорил капрал или старшие солдаты.

– Лева! Беги к бетонной балке! Видишь, вон там, но только шустро. Чуть замешкаешься, тебя снимут. Понял?

Левкович кивнул и, собравшись с духом, что было мочи побежал к указанному месту. Из окон домов открыли огонь, однако новобранец благополучно миновал опасный участок.

– О, успел, – удивился Лазарус. – Значит, и мы успеем.

– Скажешь тоже, – покачал головой Оноре Тоцци. – Он молодой, поэтому и бегает быстро. А я пью много пива.

– Значит, ты свое отбегал, – заметил капрал Кришпер.

– Не дождешься, – в тон ему ответил Тоцци.

– Ну что? – обернулся к друзьям Кришпер. – Раз… два… три!..

Все трое выскочили из-за угла здания и помчались к спрятавшемуся за бетонным блоком Левковичу.

Вслед смельчакам полетели пули и гранаты, но они не причинили им вреда, и ветераны один за другим тяжело упали в пыль рядом со своим молодым коллегой.

– Левкович, почему здесь камни? – возмутился Оноре. – Я чуть ребро не сломал!

В воздухе раздалось шелестящее шипение. Кришпер крикнул:

– Ракета!

Отделение вжалось в землю, и ударивший в бетон снаряд осыпал солдат мелким щебнем.

– Откуда это? – приподнял голову Лазарус.

– Вон из того окна, сэр! Я успел заметить! – Левкович показал на левый фланг.

– Оноре, давай, это по твоей части… – сказал Лазарус.

Тоцци развернулся, лег поудобнее и поднял свой «грифон». Вскоре в окне появился ракетчик. Он держал на плече заряженный лаунчер и выискивал новую мишень, уверенный в том, что с отделением Кришпера он уже разобрался.

Осколочная граната плавно скользнула в ствол, Оноре нажал на курок. Снаряд прочертил правильную траекторию и угодил прямо в ракетчика.

– Вот это выстрел, сэр! – восхитился прижавшийся к бетону Левкович.

В это время с правого фланга послышалась яростная стрельба – атакующим удалось прорваться в одно из зданий.

– Ну, пора и нам, – сказал Кришпер. – Лева! В сорока метрах прямо перед нами два окна. В одном пулемет, в другом несколько стрелков. Усекаешь?

– Ага.

– Не «ага», а «так точно». Твоя задача стрелять по этим окнам, пока мы будем бежать к подъезду. Усекаешь?

– Ага. Так точно.

Тройка ветеранов снова сделала рывок, а оставшийся в укрытии Левкович беспорядочно расстреливал патроны, пока у него не закончился магазин.

Из центра города прилетело несколько тяжелых снарядов, которые легли в полукилометре позади атакующих. Левкович оглянулся и увидел высокие столбы песка, подброшенного мощными взрывами. От горизонта медленно приближалась очередная волна транспортов.

«Может, хоть танки будут…» – тоскливо подумал Левкович и тяжело вздохнул.

В подъезде, куда забежали ветераны, послышались стрельба и крики.

«А что я буду делать, если их убьют? Капрала, Тоцци, Лазаруса – всех… – ужаснулся новобранец. – Нет, их не убьют. Они опытные солдаты, не то что я», – попытался успокоить себя Левкович. Однако в доме было подозрительно тихо.

В соседних зданиях все еще кричали, стреляли, время от времени рвались гранаты, а здесь ничего.

На правом фланге десантников «утюжили» тяжелые геликоптеры. Левкович видел, как в один из них ударила ракета, выпущенная из ручного лаунчера, и геликоптер рухнул на крышу дома.

Наконец, к радости Левковича, в «его» доме раздался сильный взрыв, а затем послышалась стрельба из нескольких стволов. Вскоре все стихло, и он услышал голос капрала:

– Лева, ты живой?

– Да, сэр! – отозвался Левкович, не высовываясь из-за укрытия.

– Давай дуй сюда!

62.

Гэс Миллард с легкой опаской вошел в кабинет Эдди Шиллера.

– Здравствуйте, сэр.

– Привет, Гэс. Садись, рассказывай, какие новости?

В приоткрытую дверь заглянул Гарман и тут же скрылся.

– Заходи, Лойд, не бойся, – позвал его Эдди. С улыбкой до ушей Гарман вошел в кабинет и, осмотревшись по сторонам, сказал:

– Ну, босс, у тебя и номер.

– Сядь, умник, – приказал Миллард, и Гарман тут же подчинился.

– Строгий у тебя начальник, – улыбнулся Эдди.

– Это точно, сэр. Возьмите меня лучше к себе, а то Гэс меня совсем загонял: следи за механиком, следи за командой. Ну и я, конечно, стараюсь.

– Молодец, – похвалил Шиллер и посмотрел на Милларда, ожидая рассказа.

– Ну так вот, – начал тот, – прибыли мы с новым камнем, а нам выдают денег вполовину больше. Говорят, что теперь всегда будет так.

В дверь негромко постучали, и появился Бени Райх. Он важно поздоровался с бывшими коллегами и сказал:

– «Буровую» привезли. Через два часа можем начинать монтаж. А что касается утильной пушки, то у нее какие-то нелады с креплениями – только что послали курьерский уиндер, чтобы привезли другие комплектующие.

– Хорошо, Бени, работайте, – кивнул Шиллер, и Райх ушел.

Когда за ним закрылась дверь, Гарман не выдержал:

– Ты смотри, каким тузом наш механик стал, а!

– Если бы ты поменьше «ширялся», Лойд, я бы и тебе дал отдельный корабль, – бросил Эдди. И повернулся к Милларду: – Есть у тебя на примете какой-нибудь парень, который «потянет» командование кораблем?

– Есть, сэр. Даже двое – оба работают в «Айк-Металл» на тягачах. Мне поговорить с ними?

– Да, только осторожно.

– Понял, босс. А что насчет нашего завода?

– Ну, ты же слышал, какие-то нелады с креплениями, но, думаю, дня через два уже запустим.

– Точно! – решительно махнул рукой Гарман. – Свой запустим, а «Айк-Металл» разнесем вдребезги. Правильно, босс? А иначе зачем нам эта пушка, что на барже привезли?

– А ты глазастый парень, Гарман, – заметил Эдди. – Только разрушать «Айк-Металл» мы не будем. Мы его купим.

– Дороговато будет, – покачал головой Лойд.

– Посмотрим, – хитро улыбнулся Эдди.

Когда Миллард и Гарман ушли, Эдди снова вернулся к прерванной работе – на экране монитора появлялись возможные координаты «окон», и Шиллер отбирал из них те, в которых были реальные астероиды.

Сидевший в соседней комнате Леон-Очкарик принимал отобранные адреса и передавал капитанам промысловых судов. Их было более тридцати, и они добывали пятнадцать процентов всего кобальта «Айк-Металл».

63.

Подождав, пока все директора обратят взгляд на него, шеф экономической безопасности раскрыл красную папку и, бросив короткий взгляд на цифры, начал доклад:

– Уважаемые члены Совета, к сожалению, с момента нашей последней встречи прошло слишком много времени, и ситуация не только изменилась в худшую для нас сторону, но и стала угрожающей.

– Не пугайте нас, мистер Заки. Давайте сразу факты, – перебил докладчика Никколо Парризи.

– Извольте, – согласился тот. – Наш конкурент называется «Перерабатывающая компания Шиллера». Еще полгода назад об этой компании никто не слышал, а сегодня она существует и уже три дня реально перерабатывает породу.

– Что? – недоверчиво оттопырил губу Бэйб Строутлиб.

– Как это «перерабатывает породу»? – подался вперед директор Журден.

– Да быть такого не может! – махнул рукой директор Кнутсен.

Докладчик усмехнулся, но ничего не сказал.

– Уважаемые коллеги, – подал голос Гилли Кнацель, единственный из директоров, кто был осведомлен о реальном положении дел. – Уважаемые коллеги, послушайте мистера Заки. Он досконально изучил ситуацию и, возможно, даст нам единственно верный совет.

– Ну, пусть говорит, – пробубнил председатель Шандор Гретски.

– Пожалуйста, мистер Заки, – попросил Кнацель.

– Так вот, – продолжил докладчик, – новая перерабатывающая компания имеет весьма радужные перспективы, поскольку основывается на неизвестном, но очень эффективном методе разведки. Суда компании практически безошибочно находят новые астероиды, которые теперь везут не на «Айк-Металл», а на свою собственную перерабатывающую фабрику. Новая компания работает три дня, и три дня, господа, мы недосчитываемся пятнадцати процентов прибыли.

– Пятнадцать – это много, – покачал головой Кнутсен.

– Да уничтожить эту мразь, и все… – Бэйб Строутлиб решительно вдавил в пепельницу окурок сигары.

– Или можно купить их с потрохами, – предложил Журден.

– Нет. Никаких покупок, – настаивал Строутлиб. – Размазать их по стене.

– Дело в том, господа, что мы уже пробовали «купить с потрохами» и «размазать по стене», – подал голос Гилли Кнацель.

– Как? Без нашего ведома? – возмутился председатель.

– Заткнитесь, уважаемый председатель! – не выдержал всегда спокойный Кнацель. – Здесь имею право говорить только я. Я и еще вот мистер Рубен Заки, человек, который печется о благополучии компании и в конечном счете о вашем благополучии, зажиревшие бездельники!

Члены Совета недовольно заерзали в креслах, однако возразить Кнацелю никто не решился.

– Я уже сказал, – заговорил он снова, несколько спокойнее, – что попытки купить и уничтожить конкурента уже предпринимались. В первом случае мистер Шиллер тянул с решением, когда ему предложили миллиард кредитов, а во втором случае станция «Квадро» сумела отразить нападение эскадрильи «эскортеров». Когда я попросил известного вам Голландца повторить акцию, он послал большие суда, но они бесследно исчезли. Возможно, их уничтожил «Сумасшедший Александр», но нельзя исключать, что они пали жертвой той же станции «Квадро». И никто не знает, что за секреты может скрывать этот объект. Продолжайте, мистер Заки.

– Итак, у нас есть еще несколько вариантов воздействия на противника, – заговорил Заки. – Первое – это ценовая война. Мы можем покупать кобальт дороже, чем наши противники. В этом смысле мы выдержим даже невыгодные для нас цены, само собой разумеется, только в течение ограниченного срока. Второе – можем еще раз попытаться купить «Компанию Шиллера», но предложить реальные деньги. Ну, скажем, пятьдесят миллиардов кредитов.

– Что такое? – прогнусавил Бэйб Строутлиб. – Уничтожить – и все дела! Зачем еще платить? Господа, я предлагаю войну. Если не удается уничтожить станцию, давайте жечь его корабли!

– Я полностью согласен с директором Строутлибом, – кивнул председатель.

– Я тоже поддерживаю, – поднял руку Парризи.

– И я, – подал голос Журден.

– Уважаемые члены Совета, – снова вмешался Рубен Заки, – этот вариант я тоже предусмотрел, однако это самый радикальный способ.

– Господа, – заговорил Фрэй Кнутсен, – я уверен, что конкуренты не сумеют серьезно помешать нам в ближайшее время, потому что мы жестко контролируем рынки сбыта. Однако в связи с начавшейся войной между Новым Востоком и Ученым Домом спрос на кобальт резко возрастет, и это подорвет нашу монополию на его продажу. А что касается уничтожения судов мистера Шиллера, то мы можем попросить об этой услуге Главного арбитра. Пора ему оправдать те немалые средства, которые в него вложены.

Члены Совета одобрительно закивали, соглашаясь с этим решением, и начали вставать со своих мест и выбираться из-за стола, считая рабочий день законченным.

64.

Сердитый голос Густава Фонтена навевал на Эдди скуку, и он отставил телефонную трубку в сторону, пока не услышал: «…что вы на это скажете?».

– Простите, мистер Фонтен, я ничего не слышал – ненадолго отвлекся. Дел невпроворот. Однако я понял причину ваших опасений и согласен все вам объяснить. Значит, так. База «Голдмарк», которую я арендовал вместе со всем экипажем и имеющимися там истребителями, обойдется нам в полмиллиарда за полгода. Это деньги немалые, тут я с вами согласен, но и те пятнадцать миллиардов, которые вы уже вложили в компанию, тоже требуют защиты.

– Но мы не можем финансировать войну против «Айк-Металл»! Как вы не понимаете этого, мистер Шиллер?! – кричал Фонтен, и Эдди представил, как на висках у банкира надуваются синие жилы.

– Спокойно, мистер Фонтен. Все не так плохо. Я не собираюсь воевать с «Айк-Металл» – я не сумасшедший. Я намерен защищать свои интересы за свои деньги, а именем вашего банка мне пришлось поручиться лишь потому, что «Компанию Шиллера» еще никто не знает. Кстати, возможно, вам будет интересно узнать, что на погашение первого займа «Компания Шиллера» уже перевела сто семьдесят миллионов.

– Вам удалось продать кобальт?

– Да, первая партия ушла к поставщикам Нового Востока. Их император, как известно, начал новую войну, и мы заключили с ними соглашение.

– Как вам это удалось?

– Пришлось пойти на непопулярные меры. Мы уничтожили прежнего посредника, потому что он играл на стороне «Айк-Металл».

– Вы убиваете людей?

– Нет, это делают профессионалы, а мы добываем кобальт. Это у нас получается намного лучше. Так что успокойте своих директоров, мистер Фонтен, а дня через два я надеюсь перевести вам очередную сумму. – И, не ожидая, когда собеседник скажет «до свидания», Эдди положил трубку.

В этот момент в дверь постучали, и вошел Райх.

– Сэр, прибыли Фальк и Берман.

– Привезли?

– Да, сэр, причем обоих, – улыбнулся Райх.

– Отлично, Бени, пусть идут сюда.

Райх вышел, и через минуту в кабинет Шиллера ввалились Фальк и Берман вместе со своими пленниками – адвокатами «Маркс и Локкард».

Эдди не смог сдержать улыбки удовлетворения. Томми Фальк и Жак Берман работали у него всего одну неделю, однако успели завоевать его расположение и уважение.

– Можете развязать их, ребята. И идите отдыхать – мы поговорим без свидетелей.

Когда громилы ушли, Эдди придвинул к «гостям» коробку сигар и учтиво проговорил:

– Курите, господа. К сожалению, мистер Тобст, трубочного табака у меня нет.

– Ничего, мы обойдемся и тем, что имеется, – отозвался Кригенс и, взяв одну сигару для себя, передал другую Тобсту. Тот покрутил ее, разглядывая со всех сторон, и, вздохнув, вставил в рот.

– Надеюсь, господа, вы не очень сильно пострадали.

– Я еще ничего, – Кригенс дотронулся до подбитого глаза, – а вот мистера Тобста стащили с супружеского ложа.

– О, передайте мои извинения мадам Кригенс… – сказал Эдди.

– Не стоит беспокойств, мистер Шиллер. Это была не моя жена, – отозвался Кригенс, пытаясь раскурить сигару.

– Нужно откусить кончик, Росс, – подсказал ему активно дымящий Тобст.

Наконец сигара была прикурена, и Эдди решил, что он вправе перейти к делу.

– Еще раз прошу прощения, господа, но обстоятельства складывались таким образом, что пришлось прибегнуть к этому способу. – Эдди развел руками.

– Так в чем дело? – спросил Кригенс.

– Мне нужно, чтобы вы сыграли роль посредников, господа.

– Посредников в чем?

– Посредников в покупке «Айк-Металл»…

Адвокаты молча переглянулись. Первым заговорил Тобст:

– Было бы интересно знать, кто может купить «Айк-Металл», ведь в таком случае разговор идет о десятках триллионов.

– Вообще-то, господа, покупатель я. И конечно, таких денег у меня нет. Однако я могу купить «Айк-Металл», воспользовавшись его слабостью.

– Мистер Шиллер, – снова заговорил Тобст, – мы бесконечно уважаем вас. Ваша компания растет как на дрожжах, и это только ваша заслуга. Я даже не исключаю, мистер Шиллер, что вы гений. Я даже уверен в этом, но… «Айк-Металл» – это гигантская империя. С мнением его Совета директоров считаются и в Новом Востоке, и в Ученом Доме, и в Промышленном Союзе. Даже Лига порядка считается с «Айк-Металл». О какой же слабости вы говорите?

– Я слышал, что Совет директоров состоит уже не из тех шустрых и жестоких ребят, которые были когда-то. Теперь это клуб старых маразматиков. А раз так, империя не так уж и сильна. Наверняка внутри нее есть те, кого не устраивает складывающееся положение дел.

– Откуда у вас такие сведения?

– Есть такая небольшая, но полезная компания – «Фенбрассо спрут».

Адвокаты закивали головами.

– Так чего же вы хотите, мистер Шиллер? – спросил Тобст.

– Для начала, господа, скажите, сколько вы зарабатываете?

Адвокаты обменялись взглядами, и Кригенс сказал:

– В «Маркс и Локкарт» мы даже не младшие компаньоны, так что наши доходы весьма скромны.

– По моей информации, что-то около полумиллиона в год… – сказал Эдди.

Тобст хмыкнул.

– Опять «Фенбрассо»?

– Он самый, – кивнул Шиллер. – Я хочу предложить вам по двадцать миллионов, если вы мне поможете… – Эдди сделал паузу, дожидаясь, пока произнесенная им цифра дойдет полностью до сознания адвокатов, и продолжил: – Если вы поможете мне найти в «Айк-Металл» людей, которые недовольны существующим положением вещей.

– Я уже сейчас могу сказать вам, кто эти люди, – сказал Кригенс.

«Быстро же они соображают…» – внутренне восхитился Эдди и изобразил на лице выжидательное выражение.

– Это директор Гилли Кнацель и шеф экономической безопасности Рубен Заки.

– Директор, это я понимаю, а вот этот Заки…

– Видите ли, мистер Шиллер, – вступил в разговор Тобст, – Рубен Заки занимает в компании не слишком высокий пост, однако Гилли Кнацель всячески его поддерживает и опирается на него в борьбе с остальными членами Совета.

– Отлично, давайте начнем с этих двоих…

65.

Дым от костра стлался вдоль закопченной стены и уходил в дырку в потолке, проделанную шальной миной.

Отто Левкович удобно устроился в углу, на груде битого кирпича и время от времени погружался в сон, пока где-нибудь неподалеку не бухал очередной взрыв.

– Эй, Лева, ну-ка встань…

Левкович открыл глаза и увидел стоящего перед ним капрала Антверпена.

– Встань с кирпичей, я тебе подстилку принес, – объяснил капрал.

Отто автоматически поднялся на ноги и привалился к стене, а Сиго Антверпен развязал большой, пахнущий лекарствами мешок и, перевернув его, высыпал на кирпичи целую груду каких-то пакетиков.

– Это что, соски для младенцев? – спросил, повернувшись от костра, Оноре Тоцци.

– Нет, это женские прокладки…

– Иди ты! – не поверил Оноре.

– Точно тебе говорю – на углу аптеку разбомбило, ну я и прихватил для вашей лежанки.

– А чего своим не отнес?

– Мои ребята себе памперсов натаскали.

Перешагнув через спящих солдат, Антверпен присел возле костра и, потянув носом, спросил:

– Тушенка?..

– Откуда? Сублиматы…

– А пахнет как тушенка.

– Ну, тушенка, тушенка, – неохотно признался Оноре. – Так уж и быть, получишь тарелку супа за свои прокладки.

– Это не мои, это женские, – серьезно пояснил Антверпен и положил в рот пластинку жевательного табака. Затем бросил взгляд в угол. Там Левкович дремал стоя, прислонившись к стене. – Эй, Лева, – позвал капрал, – иди ложись, ты чего как лошадь спишь на ногах?

Левкович приоткрыл глаза, недоуменно посмотрел на засыпанный прокладками угол, затем медленно опустился на колени и завалился на новую постель.

– Успокоился, – заметил Оноре. – Теперь ему, как пить дать, баба приснится.

– О, где они теперь, эти бабы?.. – покачал головой капрал Антверпен.

– Да вокруг – по подвалам сидят.

– Ничего подобного. Всех жителей эвакуировали… – авторитетно заявил Сиго и сплюнул в костер.

– Эй, ты мне в костер не харкай, а то супу не получишь, – пригрозил Оноре.

Где-то далеко прогремела целая серия взрывов.

– Ишь, не спится сволочам… – подал голос проснувшийся Рон Лазарус.

– Ты кого имеешь в виду? – возмутился Оноре. – Я ему жрать готовлю, а он меня сволочью обзывает.

– Я… – Лазарус зевнул, – не тебя обзываю, а коварного противника…

– Это не противник, – возразил Антверпен, – это наши самоходки стреляют. Вчера два новых полка высадились – резервисты.

– О, эти опаснее врага, – покачал головой Оноре. – Нет ничего страшнее, чем дураки в собственном тылу…

В темноте послышался выстрел. Затем другой, третий. Вскоре выстрелы перешли в частую перестрелку. Взлетело несколько осветительных гирлянд, и в воздухе зашипели выпущенные из лаунчеров ракеты.

Несколько взрывов прогремело по ту сторону фронтовой линии, в ответ прилетело несколько слепых снарядов. Один из них ударил в крышу, вниз посыпалась известь и куски черепицы.

– Вот сукины дети – прямо в суп, – выругался Оноре.

– Не бойся, песок утонет, – успокоил его Лазарус.

– Неймется им. Неужели нельзя до утра подождать?.. – продолжал сокрушаться Оноре Тоцци.

– Если это спецназ, то до утра они ждать не будут, – тоном предсказателя заявил Сиго Антверпен.

– Но-но, – Лазарус огляделся по сторонам, – ты обстановку-то не нагнетай. Мне здесь никакой спецназ не нужен.

Все замолчали и какое-то время сидели в полной тишине. Где-то даже запел свою песню сверчок.

От закипевшего варева начал подниматься аппетитный запах, и Сиго, сняв с пояса свой котелок, протянул его Оноре Тоцци:

– Давай, кашевар, угощай.

– Не спеши – еще не готово.

– Наливай, говорю, мне и так сойдет.

Оноре выделил Антверпену его порцию, и капрал, обжигаясь, начал хлебать горячий суп.

– А табак свой ты чего, сожрал, что ли? – брезгливо морщась, спросил Тоцци.

– Нет… я его выплюнул… – не отвлекаясь от еды, ответил Сиго.

– Ну-ну, – кивнул Оноре и повернулся к Лазарусу:

– Ты-то есть будешь, собаковед?

– Конечно буду. Только не «собаковед», а «собаковод»…

– Кстати, о собаках… – оторвавшись от котелка, сказал Антверпен, – сержант Ливерпуль жив…

– Да ну? – удивился Оноре.

– Точно, жив. Малость волосы обгорели, а так нормально – ходит на своих двоих.

– Значит, никто не выиграл, – заключил Лазарус.

– Никто, – согласился Антверпен. – А вот лейтенанта Фокса, того накрыло.

– Надо было на лейтенанта спорить. С ними осечек не бывает… – заметил Оноре, наливая себе супу.

– Не бывает… – подтвердил Антверпен.

66.

Под утро появился сержант Ливерпуль. Он действительно был даже не ранен, но наполовину выстриженная голова делала его похожим на беглого сумасшедшего.

– Так, капрал Кришпер! Чего сидим? Бери людей и выходите к парку. Оттуда пойдем к набережной.

– Это на нетронутые позиции? Да они от нас ничего не оставят, сэр, – высунулся Тео Лазарус.

– Не бойся, в атаку пойдем после артиллерийской подготовки, – успокоил его сержант.

– Вы имеете в виду те два полка резервистов, сэр? – поинтересовался Оноре.

– Все, кончайте разговоры и спускайтесь к парку, – отрезал сержант.

Он ушел, а солдаты поднялись со своих мест, собрали пожитки, оружие и вышли на улицу. Одновременно с ними из разбитых домов целого квартала выбирались на солнце остальные отделения и не спеша двигались в сторону городского парка, который спускался к самой набережной.

Дорога шла под уклон, и с высоты хорошо были видны созданные за одну ночь укрепления противника.

Доты, зенитные точки, форты – они непрерывной линией разрезали весь город, разделяя территорию на «свою» и «чужую».

– Вон, Лева, видишь окопы «технологов»? Через два часа мы постараемся их занять… – без энтузиазма в голосе объяснил Оноре Тоцци.

– А это возможно? – осторожно спросил Левкович.

– Генералы, которые находятся там, – Оноре ткнул пальцем вверх, – считают, что это проще простого. Из штабного судна на орбите Любица им практически все видно.

– Перестань ныть, Оноре, и так тошно, – вмешался Лазарус.

– А я что, я просто объясняю Леве нашу задачу.

– Сэр, – обратился к Кришперу Левкович, – а почему нас не обстреливают? Разве они не видят, что столько людей спускается вниз? – Левкович указал на пологий, тянувшийся до самого горизонта склон, по которому там и тут двигались группы солдат.

– А чего им спешить? Сейчас соберемся в парке, как обещал нам сержант, там нас ракетами и накроют. Всех вместе.

От неожиданности Отто Левкович остановился:

– И мы вот так, как скотина на убой, пойдем в этот парк?

– Пойдем-пойдем, парень. Так думает бригадный генерал Крамер, но мы-то думаем по-другому. И все они, – капрал обвел рукой пространство вокруг себя, – тоже думают иначе, потому что дураков уже нет. Дураков перебили в первые два дня – так всегда бывает.

– Кстати, – вставил Оноре, – Лева благополучно прослужил в нашем отделении уже три дня, а мы это до сих пор не отметили.

– Учитывая, что двое предыдущих кончились еще при высадке, он уже долгожитель, – подтвердил Тео Лазарус.

В небе послышался неясный гул, а потом появилось четыре звена штурмовиков «маэстро», выполнявших роль фронтовых бомбардировщиков. Они прошли над позициями «технологов» и сбросили бомбы, неточно.

– Халтурщики, – оценил бомбометание Кришпер.

Однако бомбы попали в склад нефтепродуктов, и черный дым начал разноситься ветром, практически полностью скрывая позиции противника. На правом фланге, возле самой границы парка, снова послышался гул турбин, но на этот раз он принадлежал тяжелым десантным геликоптерам.

– Ну-ка стойте, – скомандовал капрал, внимательно глядя на приближающиеся винтокрылые машины.

– Это же «технологи», Рон! – определил Оноре. – Почему никто не стреляет?

Первые ракеты ударили в склон, взметнув в воздух куски чернозема, и солдаты бросились обратно, к спасительным развалинам зданий. Однако геликоптеры уже прекратили огонь и начали садиться на траву. Едва машины касались земли, из их трюмов выпрыгивали десантники и с ходу открывали огонь, преследуя императорских солдат.

– Если я не ошибаюсь, это пехотинцы Масе! – прокричал запыхавшийся Оноре. Пули пропели совсем рядом.

– Стой! – скомандовал капрал Кришпер, и отделение развернулось в сторону преследователей. То же самое, немного неуклюже, сделал и Левкович. Он еще только целился, а его старшие товарищи уже открыли огонь из своих «грифонов». Лазарус и капрал Кришпер стреляли пулями, а Оноре Тоцци вел прицельный огонь из подствольного гранатомета.

Одна из его гранат залетела в открытые двери транспортного геликоптера и разорвалась внутри. На борту начался пожар, и это временно отвлекло внимание преследователей.

Отделение снова побежало в гору и еще два раза останавливалось, чтобы дать залп по преследователям. Оба раза Левкович не успевал еще и прицелиться, а отделение уже вскакивало, чтобы бежать дальше. Когда до спасительного здания оставалось не больше пятидесяти метров, одна из пуль догнала Оноре Тоцци.

Его тотчас подхватили Лазарус и Кришпер. Отто тоже было попытался ухватить раненого за ноги, но капрал Кришпер повернул к Левковичу страшное лицо и прокричал:

– Прикрой лучше, придурок!

Отто кивнул и, встав на одно колено, как это делали ветераны, поднял свой «грифон». И только сейчас увидел, что прицельная планка передвинута слишком далеко.

«Вот почему я ни в кого не мог попасть…» – подумал Отто и передвинул планку на нужное место. Затем снова поднял комплекс и, поймав на мушку бегущий силуэт, плавно нажал на курок. Противник упал, Отто перевел мушку на следующего – и снова удачный выстрел.

«У меня здорово получается…» – обрадовался Левкович и вдруг понял, что монотонное жужжание, которое он слышит, издают пролетающие рядом пули. Они буквально взрывали землю вокруг него, а он оставался жив каким-то чудом.

Новобранца Левковича охватила паника, и, вскочив на ноги, он что было духу побежал догонять свое отделение.

Пули все били и били в землю вокруг Отто, а он все бежал, спотыкался и снова бежал. Споткнувшись в очередной раз, Левкович растянулся во весь рост, едва не выронив свой «грифон».

«Вот и все – это смерть. Меня сейчас догонят», – пронеслось у него в голове. Однако в этот момент позади него раздалось несколько раскатистых взрывов. Отто перекатился на спину и увидел звено «маэстро».

Сбросив бомбы на десант, штурмовики сделали еще один разворот и теперь били из пушек по пытавшимся подняться в воздух геликоптерам.

Несколько винтокрылых машин уже горели, другие, дымя поврежденными турбинами, уходили в сторону реки. Израсходовав боезапас, убрались и «маэстро», а вслед за этим начали подниматься с земли залегшие пехотинцы Масе.

Увидев их совсем близко, Левкович вскочил на ноги и стремительным броском преодолел последние два десятка метров, отделявшие его от развалин.

Не успел он заскочить за угол, как в стену врезалась граната и мелкие крошки красного кирпича разлетелись во все стороны. В испуге Левкович вжался в фундамент.

– Молодец, парень, – послышался голос Оноре Тоцци. – Вставай, теперь уже не страшно.

Отто приподнял голову и, узнав Тоцци, удивленно спросил:

– Ты жив, Оноре?

– Ага, в этот раз повезло. Небольшая контузия – пуля прошла под углом. – Повернувшись спиной, Тоцци продемонстрировал распоротый пулей бронежилет.

– Ого! – удивился Левкович.

– Вот тебе и «ого». Я и сам подумал, что все, прибыл, но, видать, не в этот раз.

В здании застучали короткие очереди. Левкович схватился за свой «грифон», но Оноре его остановил.

– Сиди, сейчас они сюда не пойдут. Рон и Тео заставят их выбрать другой дом… Эй, а где твой наплечник?

Левкович посмотрел, куда указывал Оноре, и увидел лишь кровоточащую ссадину на голом плече. Защитного наплечника и довольно приличного клока обмундирования как не бывало – они были сорваны тяжелой пулей.

– А я даже не заметил… – удивился Левкович.

Над самой крышей здания снова прошли несколько «маэстро», но бомбы не сбросили и, развернувшись, ушли в сторону тыла.

– О чем это говорит? – спросил Оноре, кивнув на удаляющиеся штурмовики.

Левкович пожал плечами.

– Это говорит о том, парень, что десант Масе благополучно добрался до развалин и теперь несколько сотен этих мерзавцев прячутся вокруг нас.

– И что теперь?

– Что теперь? Не будем спать всю ночь. С этими ребятами шутки плохи – и сами не спят, и другим не дают. А уж ножами поработать, – Оноре сокрушенно покачал головой, – большие любители. Случалось, придешь с ночной разведки к своему взводу, а живых никого нет – всех ночью перерезали. Эти, – кивнул Тоцци в сторону соседнего здания, – фанатики всех порешили.

– Как же быть?

– Будем ждать, когда пришлют подкрепление, и с очень большой кровью начнем их выкуривать.

– Эй, Оноре, ты с кем это разговариваешь? – крикнул из глубины дома Лазарус.

– Лева вернулся! – пояснил Оноре.

– Надо же, а я думал, Левы с нами больше нет.

– Не обижайся, – улыбнулся Оноре погрустневшему Левковичу, – это он так шутит. На войне других шуток нет…

После этих слов Тоцци без всякого перехода отшвырнул молодого солдата в сторону и, вскинув «грифон», открыл огонь. Он бил длинными очередями, пока не закончился магазин, а затем переключил оружие на гранаты и начал стрелять из подствольного гранатомета.

Наконец Тоцци опустил дымящийся «грифон» и, выдохнув, сказал:

– Давай, Лева, потихоньку заползай внутрь. Чую, что в одного я промахнулся…

Отто не нужно было повторять два раза, он ужом проскользнул в изуродованный дверной проем. Оказавшись под защитой кирпичных стен, облегченно вздохнул и, немного придя в себя, негромко позвал:

– Оноре…

– Чего тебе?

– Помощь нужна?

– Подожди пока…

«Ну, подожди, так подожди…» – рассудил Левкович и, сняв перчатку, дотронулся до ободранного плеча – рана неприятно саднила.

– Ага… – послышался голос Тоцци, а затем одиночный выстрел гранатомета. Граната взорвалась где-то в соседнем здании, и спустя минуту Оноре заполз в укрытие.

– Вот так, Лева, мы будем трахаться с ними всю ночь… – пояснил он и поменял магазин. Передернув затвор и дослав патрон в ствол, ветеран оглянулся на полуразбитый лестничный пролет и крикнул:

– Эй, собакоед!

– Чего тебе? – отозвался капрал Кришпер.

– Давай вызывай по своей гребаной рации подкрепление! У нас патронов – кот наплакал, а эти твари пленным яйца отрезают…

– Я этой рацией ни разу не пользовался… – признался капрал.

– Ну так и что же? – не сдавался Тоцци. – Если тебе яйца уже не нужны, отдай рацию Леве, он еще молодой!

– Ладно, сейчас попробуем… – Вскоре Кришпер начал что-то бормотать.

Минут через десять он выругался, что можно было расценить как конец связи.

– Ну что? – крикнул Тоцци.

– Сказали, что подкрепление будет не скоро – людей нет. Но мы можем вызвать авиацию или навести артиллерию.

– Это как?

– Они код и пароль дали.

– Ты запиши коды и пароли прямо сейчас, а то забудешь.

– Чем я тебе напишу?

– Да куском кирпича на стене!

Какое-то время капрал не отзывался, и Отто Левкович невольно представил, как этот заскорузлый вояка выписывает на стене кривые каракули, высунув от усердия язык.

– Оноре, сам авиацию вызовешь? Я тебе рацию дам.

– Ладно, сейчас я Леву пришлю, – ответил Тоцци и повернулся к Левковичу:

– Возьмешь рацию и запомнишь пароли, а потом обратно.

Отто кивнул и пошел выполнять поручение. Через пять минут он вернулся с рацией.

– Так быстро? Молодец, – похвалил Тоцци. – Нет, ты сам включай, – отмахнулся он, когда Левкович хотел отдать ему рацию.

Левкович включил и почти сразу услышал женский голос:

– Дежурный оператор слушает – говорите.

– Нам нужна огневая поддержка.

– Авиация, артиллерия?

– Одну минуточку, я сейчас узнаю. – Левкович прикрыл рацию рукой и обратился к Тоцци: – Артиллерию или авиацию?

– Давай артиллерию, – махнул рукой Оноре.

– Нам нужна артиллерийская поддержка, – сообщил Отто.

– Хорошо, говорите код и пароль.

– Так, минуточку, два – тридцать шесть, «синица».

– Да не «синица», а «брусника», – недовольно поправила Левковича операторша. – Вечно все путают. Говорите координаты.

– А мы их не знаем.

Последовала длинная пауза.

– Ладно, парень, опиши хотя бы местность, а координаты нам сообщит воздушный разведчик.

– Мы находимся в угловом доме – это последний ряд зданий перед склоном возле парка.

– Так, понятно. Куда удар наносить будем?

– По трем ближайшим зданиям. Одно желтое, другое белое и третье… тоже белое.

– Качество удара.

– То есть?

– Ой, ну прям ничего они не знают – как в первый раз. И кого только на войну берут? Сколько снарядов и каких? Осколочных, зажигательных, бетонобойных. Чего-нибудь слышал об этом, солдатик?

– Да, мадам, нам, пожалуйста… э… всего, что вы перечислили по… по семь раз, э… в каждое место.

– В каждое место ему, – проворчала операторша. – Хорошо, ваш заказ принят. Исполнение в течение получаса. Ждите.

– Ну что? – спросил Тоцци.

– Сказала в течение получаса, – пожал плечами Левкович.

– Прямо как будто пиццу заказывали.

Какое-то время они посидели молча, прислушиваясь к звукам далекой бомбардировки. Оноре достал галету и стал жевать. Затем достал вторую, протянул ее Левковичу:

– На, поешь – успокаивает.

– Спасибо, не надо. Что-то не хочется.

В этот момент в воздухе послышалось нарастающее шипение, и первая серия снарядов ударила точно в соседний дом. Они ложились волна за волной ровно семь раз, как и просил Отто Левкович.

– Во дают ребята, – восхитился Оноре. – Чистая работа, зря я на них наезжал.

Соседнее здание было разрушено полностью, следующий удар артиллеристы нанесли с большим перелетом – снаряды легли на пустынный склон горы.

– Ну вот – перехвалил, – прокомментировал Тоцци, и в ту же секунду полновесный залп батареи накрыл дом, в котором пряталось отделение. На запыленном лестничном марше показались отплевывающиеся Лазарус и капрал Кришпер.

– Вы что, сукины дети, на себя огонь вызвали? Герои!

– Что же мы, самоубийцы? – возмутился Оноре. – Хотели как лучше. А вы чего ушли с позиции?

– Нету больше позиции – стену снесло первым же залпом, – объяснил Лазарус и посмотрел наверх. – Смотри, эти сволочи нам крышу зажгли.

Все посмотрели вверх, и через пробоины в перекрытиях увидели начинающийся на крыше пожар.

– Зажигательные снаряды, – догадался Левкович.

– Как же ты их наводил, Лева? – с укоризной спросил Лазарус.

– Я сказал им, что мы в красном здании, а бить нужно по желтому и двум белым. По-моему, ошибиться трудно, – пожал плечами Левкович.

– Трудно, – кивнул Оноре Тоцци, – если наводчик не дальтоник. Давай, Лева, связывайся еще раз и отменяй все эти дела, а то они, чего доброго, повторят еще раз.

Несколько минут операторша не отвечала, потом Отто услышал ее недовольный голос:

– Оператор слушает, говорите.

– Девушка, я хотел бы отменить заказ.

– Какой заказ?

– На артиллерийскую поддержку. По желтому и по двум белым зданиям. На окраине города возле парка.

– Заказ отстрелян.

– Ну и прекрасно. Пусть больше не стреляют, а то нас так накрыли, что теперь крыша горит.

– Ну-ка постой, какой у вас номер дома? – заволновалась операторша.

– Да разве теперь различишь?

– Сколько этажей?

– Было шесть.

– Дом из красного кирпича?

– Ну да.

– Так это ж стратегический наблюдательный пункт! Его сохранить надо! – неожиданно закричала операторша. – Так, говоришь, горит он?

– Да, крыша горит, а там какая-то смола.

– Понятно! Держитесь, ребята. Крышу мы сейчас потушим, а чуть позже ждите три сотни пехоты – прибудут из резерва.

– Спасибо, – поблагодарил Левкович и положил рацию на колени.

– За что спасибо-то? – спросил капрал Кришпер.

– Обещали крышу потушить и прислать три сотни пехоты.

– Это дело, – удовлетворенно кивнул капрал.

– А как они будут тушить крышу? – снова посмотрев вверх, спросил Лазарус.

Не находя подходящего варианта для объяснений, никто ему не ответил. Горящая смола с крыши здания начала протекать вниз, и солдаты отошли подальше от пробоин в потолке, чтобы не попасть под раскаленный водопад. Дыму становилось все больше, а пожарная команда все не появлялась.

– Ох, – разлепив ссохшиеся губы, прохрипел Лазарус, – сейчас бы водички.

Левкович почувствовал, что тоже хочет пить. Свою флягу он потерял во время отступления, да и воды в ней было совсем мало. Все отделение еще вчера опорожнило свои фляги, чтобы сварить на костре суп. И вот теперь, когда их зажали в горящем доме…

Левкович прислушался. На грохот далекой канонады начал накладываться другой ритмичный шум. Постепенно он усилился, и вскоре можно было разобрать, что это геликоптер. Тяжелый геликоптер типа «Галифакс» – летающий танкер грузоподъемностью сорок тонн.

– О, кажется, пожарная команда! – обрадовался Оноре Тоцци. Теперь уже все поняли, что геликоптер летит в их сторону. Наконец огромная машина зависла над горящей крышей, и из открывшегося трюма вниз обрушилось сорок тонн речной воды.

Снося стропила, расшатанные перегородки и горы битого кирпича, ревущая стихия устремилась по лестничным маршам, проникая через дыры в перекрытиях и выплескиваясь через выбитые оконные проемы.

Едва не довершив разрушение здания, грязевой поток заполнил весь первый этаж и как настоящий сель устремился вниз под гору.

Доходившая до груди грязная вода наконец начала спадать, и солдаты получили возможность опустить тяжелые «грифоны», которые пришлось держать над головой.

Оноре Тоцци осторожно вышел на середину обмытого помещения и, посмотрев через дырку в потолке, сказал:

– Цель достигнута – крыша больше не горит, – затем сплюнул кирпичную крошку и добавил: – Потому что никакой крыши больше нет. Только чистое небо.

67.

Когда солнце уже клонилось к горизонту и отделение готовилось встречать ночь в одиночестве, послышался мерный топот сотен ног и со стороны парка появился большой отряд.

Солдаты выглядели очень странно – невысокого роста, с маленькими головами и непомерно огромными кулаками. Поначалу отделение Кришпера приготовилось к отражению атаки, но потом капрал разглядел сержанта императорских войск, и все успокоились.

С удивлением, граничащим с испугом и брезгливостью, Тоцци, Лазарус и Левкович смотрели на своих «коллег», все теснее набивавшихся в разрушенный дом, а капрал Кришпер на правах хозяина разговаривал с сопровождавшим отряд сержантом.

– Слушай, а ведь я думал, что брешут люди, – оглядываясь на кишевших, точно насекомые, «баддистеров», сказал Кришпер.

– Нет, не брешут. Под утро начнем вышибать десант Масе из домов, и сам увидишь, что они умеют, – снисходительно улыбался сержант Талбот, в котором угадывался обладатель университетского диплома.

– А чего же вас утром не было? Нас тут так погнали, что пятки в задницу втыкались. Еле ноги унесли.

– Утром мы еще на орбите в транспорте сидели, а потом поступила команда – и вот мы здесь.

Беседа происходила при постоянном шуме, который издавали суетящиеся «баддистеры». Они то приседали, то вставали, то выглядывали в оконные проемы, прицеливаясь из роторных пусковых установок в невидимые цели. Солдат отделения Кришпера они осторожно обходили, как будто это были неодушевленные предметы.

– Уважают людей-то, – заметил капрал Кришпер.

– Только не врагов, – усмехнулся Талбот. – Видишь на их левой руке алмазный крюк?

– Ну…

– Ребята с Зиги-Боб говорили, что в рукопашной этим крюком «бадди» запросто перерубает тяжелого пехотинца.

– Да, – уважительно кивнул капрал, – силища, наука и компьютеры.

– Это еще что, следующие модификации будут еще лучше.

– Да ну? И какие же будут следующие?

– Не могу сказать. Сам понимаешь, до поры до времени – секретная информация.

– Понятно, – согласился Кришпер. – Ну ладно, чего мы стоим? Пойдем к моим ребятам – присядем.

– Да тут так грязно, что и присесть негде, – поморщился сержант.

– Не обращай внимания, когда новая заморочка начнется, ты за пять минут превратишься в такой же кусок дерьма, как и все мы, – пообещал капрал. – Давай сумку – ох, тяжелая!

– Сумку вам передали. Паек, вода…

– О, спасибо, друг, это нам очень кстати. – Кришпер легко поднял сумку и начал опасливо пробираться через беспокойное стадо «баддистеров».

Вслед за ним, старательно перешагивая через ямки с жидкой грязью, шел сержант Талбот.

– Вот, ребята, это сержант Талбот, – представил гостя Кришпер. – Разбирай гостинцы, Оноре, давай чем-нибудь закусим. Теперь, под прикрытием этих ребят, – кивнул капрал на «баддистеров», – я даже есть захотел.

– Так-так, сейчас посмотрим… – начал инспектировать содержимое сумки Оноре Тоцци. – Ага! Галеты, сигареты. Масло сливочное порционное… Четыре плитки гематогена – лучшее средство от геморроя. Колбасный фарш… Не тушенка, но все же можно разогреть на костре. И какие-то таблетки, Кришпер…

– Это сухой спирт, – пояснил капрал.

– Под язык, что ли, класть? – удивился Лазарус.

– Ну, наверное…

– Нет, сухой спирт дается, чтобы вы могли разогреть ваш паек, – пояснил Талбот.

– Да ну, – махнул рукой Оноре, – на дровишках оно лучше, дымком пахнет. Ваши ребятишки, сержант, не обучены за дровами ходить?

– Нет… – удивленно ответил Талбот.

– Вот это-то и хреново. Халтуру гоните, господа ученые, солдат должен уметь все. И в бой ходить, и дровишек для костра добыть. Учтите на будущее…

– Учтем… – растерянно пообещал сержант.

– Давай быстрее, Оноре, а то я проголодался, – вмешался Кришпер. Он присел к сумке и, не дожидаясь, пока Тоцци разожжет сухой спирт, начал закусывать галетами.

Со стороны занятых противником домов послышался хлопок, и на один из верхних этажей влетела граната. Ее взрыв поднял тучу пыли, но не причинил никому вреда. Однако Талбот забеспокоился и, достав из кармана прибор, похожий на калькулятор, начал быстро нажимать кнопки.

Солдаты замерли, с интересом наблюдая за действиями сержанта.

– Что это вы делаете, сэр? – спросил Левкович.

– Программирую охранный режим. Десять «бадди» в смену по два часа. Вот так. Нажимаем «ввод».

Как только Талбот ткнул пальцем последний раз, хаотичное движение «баддистеров» прекратилось, и они начали разбираться по сменам, а первые десять немедленно вышли на улицу.

Они тотчас увидели противника, и густые сумерки озарились вспышками стартующих ракет.

Видимо, стрельба была эффективной, поскольку ответных выстрелов не последовало.

– Толковые машинки, – заметил Лазарус.

Сержант Талбот довольно улыбнулся. Между тем Тоцци разогрел еду, и солдаты приступили к ужину.

Они быстро съели по первой банке и открыли еще. Снова вспыхнул сухой спирт, еду поставили разогреваться.

– Кстати, сэр, что там на Зиги происходит? – спросил Оноре, поворачивая банки к огню.

– Говорят, идут страшные бои. Фанатики Ордена Масе не отступают и умирают на своих позициях. Одним словом, тяжело…

– Этого и следовало ожидать, – нравоучительным тоном заметил Оноре. – Разбирайте, ребята, уже разогрелось…

Солдаты разобрали свои банки и снова пришлось открывать следующие.

На этот раз согласился поужинать и сержант Талбот. Он уже не думал об испачканном обмундировании и, разомлев от горячей еды, чувствовал себя очень хорошо.

С улицы донесся одиночный выстрел ракеты, после взрыва послышался крик раненого. «Бадди» сделали еще один выстрел, и крик оборвался.

– Толковые машинки… – снова повторил Лазарус.

– Ой, – держась за живот, простонал Левкович, – я наелся до тошноты… Ой, как живот болит…

– Не бойся, Лева, на войне почетна любая смерть. Даже от переедания, – пошутил Оноре.

– Дыши глубже, и боль отпустит, – посоветовал капрал Кришпер.

– Будьте добры, дайте мне сигаретку, – попросил Талбот.

– Вы курите, сэр? – спросил Оноре, протягивая сержанту пачку.

– Иногда. А вы разве не курите? Никто? – удивился Талбот. В его представлении профессиональные солдаты дымили, как паровоз, и спали в бочке со спиртом.

– Солдат должен умереть, как и положено – от пули, – пояснил Лазарус, – а загнуться от какого-нибудь туберкулеза или какой другой дряни в легких – это для солдата позор.

– Да вы курите-курите, сэр, – успокоительно проговорил Кришпер, – вы же не солдат, поэтому можете помереть от чего хотите… Из любителей табака у нас только Сиго Антверпен, но он не курит, а жует.

– Ага, как в гости придет, так весь костер захаркает, – вспомнил Оноре Тоцци. – Уж лучше бы курил…

Некоторое время все молча ели. Было слышно, как суетятся беспокойные «баддистеры» да капает вода, оставшаяся от последнего полива.

– Так, значит, утром в атаку? – уточнил Лазарус.

– Да вам-то не нужно. Мои «бадди» будут выбивать десант, а вы побудете на улице – для страховки.

– Все равно я буду волноваться, – сказал Оноре. – Всегда перед утренним боем волнуюсь. Среди дня-то ничего – скомандовали, и я вперед, а вот ждать с ночи утра – это большое волнение. Помню, еще когда был юнцом, так же волновался и не спал всю ночь, когда заказал секс-имитатор. Его должны были принести утром, и я всю ночь не спал. Вдруг, думаю, принесут, а он мне не подойдет…

– Ну и как, подошел? – поинтересовался Лазарус.

– Не знаю. Под утро я уснул, а посыльного отец встретил…

– Небось, досталось тебе? – спросил Левкович.

– Нет, наоборот. Отец даже деньжонок подкинул…

– Стало быть, ему подошел.

– Стало быть, так, – подтвердил Тоцци.

68.

Когда унесли остатки завтрака, в каюту вошел адмирал Саид-Шах. Он приходил каждое утро, чтобы сообщить последние сводки с фронтов. Адмирал встал возле двери, ожидая разрешения пройти к столу.

Джон повернулся к адмиралу и кивнул. Это означало, что можно начинать доклад.

Адмирал, поклонившись, прошел на свое обычное место. Затем раскрыл папку и, откашлявшись, спросил:

– Что сначала, ваше величество, территории или флот?

– Территории.

– На Зиги-Боб продолжаются тяжелые бои. Самое яростное сопротивление оказывают, как и следовало ожидать, фанатики Ордена Масе. Они бьются до последнего и позволяют вступить на свои позиции, только когда мертвы. Особенно упорное сопротивление оказывается в направлении городов Рибонд и Кафриер. Похоже, противник догадался о нашем намерении захватить управление Железной Головой.

– Нетрудно было догадаться, – заметил Джон. – Какие силы участвуют в боях на Зиги?

– В основном гвардейские части, ваше величество. Ударные бригады генералов Солтейера, фон Габахта, Сафэ и ударная авиация Фархада. В общей сложности – пять с половиной миллионов солдат, четыреста тысяч стволов артиллерии, триста пятьдесят тысяч танков и двести тысяч бортов штурмовой авиации. Ну и, конечно, «баддистеры». С начала кампании их было поставлено восемь миллионов. Сейчас в наличии только три. Остальные записаны в потери.

– Неужели они так ненадежны?

– Дело в том, ваше величество, что «баддистеров» пускают в самое пекло, а гвардейцы врываются уже на их плечах. Поэтому гвардейские части несут минимальные потери, а «баддистеры» – наоборот.

– Каков ваш прогноз?

– Если в ближайшие три дня мы получим пополнение «баддистеров», а нам нужно четыре миллиона единиц, то Рибонд будет взят, а это значит, мы сможем блокировать дальнейшее продвижение Железной Головы.

– А что наш инженер, он обеспечит вас железными солдатами?

– Мистер Том Киббер обещал сделать все возможное. У них случилась непредвиденная эпидемия в крысином питомнике, и теперь крыс приходится завозить из других мест.

– Думал ли я когда-нибудь, что исход моей кампании будет зависеть от поголовья крыс, – заметил император. – Ладно, с Зиги разобрались. Как на остальных территориях?

– На Трент и Шеврон, как вы знаете, мы не высаживались. Ограничились только выборочной бомбардировкой. Крым уже практически наш. Револьта – тоже. На Любице все еще идут бои, и это тоже объясняется наличием небольшого контингента пехотинцев Ордена Масе. Они контратакуют при каждом удобном случае, и это, конечно, затрудняет продвижение войск. Для ускорения продвижения подразделений мы доставили туда восемнадцать тысяч «баддистеров», и теперь, я думаю, дела на Любице пойдут лучше. Планеты Баланчин и Бассено мы не трогали вовсе. Пока мы только поддерживаем их блокаду, чтобы они не принимали участие в военных действиях. Но поскольку в этих мирах не было военно-космических баз, поддерживать блокаду совсем не трудно.

Адмирал замолчал, ожидая, когда император задаст новый вопрос. А Джон тем временем смотрел в большой иллюминатор, туда, где в ожидании приказа бесконечными рядами стояли в резерве его корабли.

Джон старался не думать, во сколько обходится казне эта армада, оставляя расчеты на послевоенное время.

– Ну а как дела у флота? – задал вопрос император.

– Разрозненные корабли противника, количеством до полутора тысяч, все еще беспокоят наш флот. Но самое главное то, что многие из этих судов атаковали суда вашего величества уже по нескольку раз.

– То есть у Ученого Дома есть неизвестные нам базы?

– Боюсь, ваше величество, все значительно сложнее. Вчера возле скопления незаселенных планет Грюнвальд произошел бой. Отряд линейных крейсеров бригадного генерала Баннея при поддержке «рейдеров» генерала Хорста атаковал сборную группу судов противника. Бой был недолгий, но очень жаркий. «Рейдеры» начали преследование, однако противнику удалось уйти. Они укрылись на территории Промышленного Союза.

Адмирал замолчал и стал ждать реакции императора. Вывод из полученной информации должен был сделать только император, поскольку Промышленный Союз был очень серьезным противником.

– То есть, адмирал, Промышленный Союз держит сторону Ученого Дома? – размышлял вслух император. – А ведь долгое время «технологи» боялись именно «промышленников» и держали Железную Голову именно на их направлении. Что же здесь за игра, адмирал?

– Я небольшой специалист в политической стратегии, ваше величество, но теперешняя ситуация мне понятна. Для «промышленников» стало очевидно, что Ученый Дом потерпел поражение и стал легко уязвим. Из первостепенных конкурентов остается только Новый Восток, который уже несет потери во флоте и сухопутных войсках, и было бы желательно увеличить эти потери и ослабить силы империи. К тому же это можно сделать чужими руками – с помощью жаждущих мести «технологов». Нужно только ремонтировать их корабли и пополнять их боезапас.

– Следовательно, адмирал, нельзя исключать и столкновения с «промышленниками»?

– Сейчас – вряд ли, но в будущем этого не избежать, ваше величество. Ведь мы отхватили кусок, на который они давно точили зубы.

69.

Сверкая разноцветными огнями, яхта «Претти» лихо затормозила возле причального узла и, включив активные магниты, прочно пришвартовалась к стыковочному шлюзу.

Не ожидавшая от яхты такой прыти, швартовая команда с опозданием выскочила к гостевому судну и закрепила его дополнительными замками.

Шлюз наполнился воздухом, и, когда его створки раскрылись, встречавший гостей Бонус потерял дар речи. Из шлюза шагнула шикарная блондинка с крутыми бедрами, тонкой талией, высокой прической и… дальше Бонус уже ничего видеть не мог, поскольку перед глазами плыли только разноцветные круги.

– Эй, где здесь кабинет босса? – с придыханием спросила блондинка. Бонус хотел было ответить, но тут его накрыла волна аромата дорогих духов и сногсшибательных флюидов, исходящих от вздымающейся груди.

– Ну, быстрее соображай, грязнуля, – уже резче добавила незнакомка.

– Там… – только и сумел пролепетать Бонус, показывая рукой на коридор. Блондинка пожала плечами и пошла отыскивать нужную дверь сама. По пути она обратила внимание на отделку помещений и удовлетворенно кивнула, решив, что попала туда, куда следовало.

Безошибочно определив дверь кабинета начальника, блондинка робко постучала и, услышав «войдите», осторожно толкнула дверь.

При виде сидящего за массивным столом подростка заготовленная улыбка сползла с лица блондинки, и, уперев руки в бедра, она спросила:

– Так, мальчишка, где твой босс?

Подросток, не скрывая своего восхищения, встал из-за стола и с достоинством произнес:

– Я и есть босс, мадам Левис. Меня зовут Эдди Шиллер.

– О! – вырвалось у блондинки, однако, спохватившись, она снова нацепила подобающее случаю выражение лица и сказала:

– Как я рада, мистер Шиллер, что наконец увидела вас. В последнее время все о вас только и говорят. Шиллер – то, Шиллер – се. Вы стали очень, ну просто очень популярны. Однако никто не догадывается, что такой большой и перспективной компанией руководит очаровательный, – тут мадам Левис сделала паузу, – юноша.

– А где же я стал популярен, мадам Левис?

– О, ну зачем все эти «мадам», «мсье»? Зовите меня просто – Энн…

– Ну… Хорошо, Энн. Так где же я популярен?

– Весь Протекторат только о вас и говорит. У нас вообще считают героями всех, кто умеет выжить, – тут Энн огляделась по сторонам, – в этом диком пространстве, где нет ни законов, ни условностей. А уж те, кто добился здесь такого успеха, как вы, мистер Шиллер… – тут Энн, словно не в силах говорить, глубоко вздохнула, и Эдди стоило больших усилий отвести глаза от ее глубокого выреза.

– Присаживайтесь, Энн.

– Спасибо. – Энн Левис выбрала кресло, стоявшее подальше от стола Шиллера, чтобы иметь возможность продемонстрировать свои ноги.

– Итак, мистер Шиллер, расскажите мне о своих задумках, а я уж постараюсь претворить их в жизнь, – улыбнулась Энн и, достав из сумочки маленький блокнот и позолоченную авторучку, выжидательно посмотрела на Эдди.

– Ну, Энн… Мне хотелось бы сделать наш офис немного потеплее, что ли. Человечнее и привлекательнее. Одним словом, сделать его уютным.

– Да, – согласилась Энн, – дизайн у вас суховат.

– Теперь о девушках. Они, естественно, нужны только для обслуживания.

– Я понимаю. – Энн кивнула и положила ногу на ногу. – Для обслуживания, – повторила она и начала что-то записывать.

– Да… – Эдди смотрел на ноги Энн Левис и не мог собраться с мыслями. – Принести минеральной воды, сварить кофе… Ну, что еще?..

– Застелить постель, приготовить ванну… – предположила Энн.

– Пожалуй, – согласился Эдди, – но, конечно, без этого…

– Ну, о чем речь, мистер Шиллер, у меня солидная фирма, и мы не держим у себя проституток.

– Я так и думал.

– Можно организовать группу встречи гостей, – предложила Энн, – а то тот парень, который меня встречал…

– Бонус…

– Кто? Я бонус? – Энн, улыбаясь, сделала еле заметное движение ногами.

– Нет, того парня, что вас встречал, зовут Бонус.

– Странное имя… – Энн поднялась с кресла и, будто осматривая кабинет, прошлась из угла в угол, ощущая на себе горячий взгляд Эдди Шиллера.

– А это что за подставочка? – Энн встала на носочки и потянулась за стоящей на шкафу соломенной вазочкой. При этом ее юбка задралась, и кресло Эдди явственно скрипнуло.

– Прелестная вещица! – Энн покрутила вазочку и, снова потянувшись, поставила ее на место. – Люблю всякие поделки из природных материалов.

Энн прошла к столу Шиллера и внезапно попросила:

– Вы не могли бы выйти из-за стола, мистер Шиллер! – Она требовательно протянула ему руку.

– Пожалуйста… – смущенно пожал плечами Эдди и, взяв руку Энн, начал обходить стол.

Она смотрела на него не отрываясь, и Шиллер слышал только стук собственного сердца.

– Мистер Шиллер… – Энн Левис нежно привлекла Эдди к себе. Его лицо оказалось как раз на уровне глубокого выреза. – Как хорошо, мистер Шиллер, что мы с вами познакомились, правда?

– Правда… – горячо прошептал Эдди, обжигая дыханием грудь Энн Левис.

– Вот и хорошо. Я сделаю вам отличный дизайн.

Почувствовав прикосновение настойчивых рук, Шиллер наконец сдался, и Энн Левис, опустившись на колени, довершила разгром «строгого босса», послав его в глубокий нокдаун.

Эдди кое-как добрался до ближайшего кресла и, свалившись в него, словно куль, пораженно взирал на довольно улыбавшуюся Энн Левис.

– С вашей стороны, мисс Левис, это было так неожиданно.

– Не обращайте внимания, мистер Шиллер. Считайте это презентацией фирмы «Левис дизайн» и ни в коем случае не обращайтесь к нашим конкурентам – они все старые и худые. А теперь до свидания. Я вернусь через неделю и привезу первоначальные эскизы.

Когда Левис ушла, в дверь заглянул восторженный Бонус.

– Кто это был, сэр?

– А? – поднял голову Эдди. – Это ты, Бонус?

– Да, я. Кто это был, босс? Что это было за явление?

– Ой, даже не могу сказать толком. По-моему, какое-то торнадо.

Зазвонил телефон. Эдди поднялся из кресла и, слегка пошатываясь, подошел к столу.

– Шиллер слушает.

– Сэр, это майор Шекли.

– Слушаю вас, майор.

– Сэр, полчаса назад десять «сарацинов» атаковали наш промысловый «рапид» возле четвертого участка. Мы прибыли вовремя – людей удалось снять, но спасать судно было поздно. Это уже пятый потерянный нами корабль.

– Кто заказчик? «Айк-Металл»?

– Боюсь, что нет, сэр. Хозяева «Калигулы» и «Джанга». Их прикрытие разрослось до шестидесяти «сарацинов» и семи «суперэскортеров».

– Что вы предлагаете? Нанести ответный удар?

– У нас на «Голдмарке» только сорок машин «маэстро», да и Главный арбитр, боюсь, примет не нашу сторону.

– Значит, основная проблема – Главный арбитр?

– Да, сэр, но вряд ли это возможно – матричная броня, орудия.

– Проблема даже не в этом, майор, а в том, кто заменит Главного арбитра и во сколько нам обойдется новый робот «Y-7».

– Не меньше полутора миллиардов, – сказал майор.

– Вот то-то и оно. Ну ладно, я проработаю этот вопрос, а вы, майор, пока что держитесь оборонительной тактики.

– Хорошо, сэр.

Эдди положил трубку и только тут заметил, что его штаны все еще расстегнуты. Погружение в проблемы бизнеса напрочь вытеснили воспоминания о встрече с Энн Левис.

Эдди подумалось, что встречи с такими особами могут быть небезопасны.

«Она делала со мной что хотела. Я был полностью в ее власти».

Шиллер сравнил сегодняшний случай с походом в бордель на «Айк-Сити». Проститутки, к которым водил его Бонус, были совсем другими. Они казались Эдди красавицами, но теперь, после Энн Левис…

«Когда-нибудь, когда у меня будет больше опыта, свидания с такими женщинами не будут опасны для моего бизнеса…» – подумал Эдди.

Однако интуиция ему подсказывала, что Энн Левис одинаково опасна для мужчин с разным опытом. Единственная возможность устоять против ее чар – это избегать встреч наедине.

«Правильно. В следующий раз я оставлю в кабинете Бонуса», – придумал выход Эдди и, успокоившись, перешел к другим насущным проблемам.

70.

Дежурное освещение едва позволяло рассмотреть детали, однако человек двигался очень уверенно, так, будто проходил этим путем уже неоднократно.

В ночные часы литиевые регенераторы работали на полную мощь, поэтому избыток кислорода в воздухе ощущался особенно явно – в носу слегка пощипывало и с непривычки на глаза наворачивались слезы.

Человек сделал последний поворот и вышел к двери секретариата. Одно движение магнитной карточки, и замок бесшумно открылся, пропуская ночного посетителя внутрь.

Оказавшись в помещении, человек подошел к сейфу и легко открыл его собственным ключом, затем включил маленький фонарик и принялся перебирать бумаги. Найдя документ полугодовой давности, на котором четко виднелись подписи всех членов Совета директоров, человек достал миниатюрный сканер и тщательно скопировал страницу. Затем отобрал несколько чистых бланков и, закрыв сейф, выскользнул в коридор.

Опасаясь пользоваться лифтом, он долго спускался по пожарной лестнице. Дойдя до нужного ему этажа, человек осторожно вышел в освещенный коридор. Только тут он вздохнул спокойно и вскоре исчез за тяжелой дверью своего кабинета.

Несколько минут спустя через проходную офисного комплекса «Айк-Металл» прошел шеф экономической безопасности Рубен Заки. Увидев знакомого охранника, он поздоровался.

– Здравствуйте, сэр, – ответил тот. – Что такое случилось, что все работают по ночам?

– Все? Кто все? – остановился Заки.

– Мистер Журден, мистер Парризи и даже досточтимый председатель Гретски.

– Не знаю, – нейтрально пожал плечами Заки, – я пришел за парой бумажек, а директора, наверное, просто уснули.

– Да, сэр, – улыбнулся охранник.

71.

Лейтенант Гронтски подошел к окну и, достав помятую пачку «Стар», закурил сигарету. Глядя на бесконечную возню возле приемных ворот завода, Гронтски продолжал обдумывать очередную проблему.

Снова пропала одна из проституток. Это и немудрено – в борделях «Айк-Сити» их почти двадцать тысяч. Примерно раз в три недели одна из них умирает. Причины разные – убийство, передозировка наркотиков или алкоголя. Реже – самоубийство. Еще реже – смерть от болезни. Но во всех этих случаях остается труп. Однако вот уже в четвертый раз проститутка исчезала без следа. Никаких разговоров с подружками, никаких объяснений. Все вещи и деньги пропавших девушек остались на месте.

Догоревшая сигарета обожгла пальцы, Гронтски, ругнувшись, швырнул окурок в угол. Окурок оставил на стене черное пятнышко и, рассыпав искры, отлетел к двери. Лейтенант хотел было отфутболить его поближе к урне, но потом передумал – завтра придет уборщица и наведет порядок.

Когда она приходила, лейтенант старался уйти из кабинета и перекурить где-нибудь в коридоре. Он не выносил нытья этой сухопарой злой бабы. Все ей было не так – не туда плевали, не туда бросали бумажки. Она постоянно бурчала себе под нос и пачкала стол лейтенанта грязной тряпкой. После нее приходилось вытирать его заново бумажным полотенцем.

Лейтенант снова сел за стол и начал прикидывать план действий.

«Сначала нужно просмотреть записи всех телекамер. А их больше трех тысяч. Подключить на это дело свободных охранников – им все равно делать нечего».

Гронтски представил, что придется говорить с майором Буффало, и его передернуло.

«Мои парни всегда при деле, а вот твои дармоеды…» – За эти слова, которые майор повторял как попугай, Гронтски хотелось дать Буффало по морде.

«Когда-нибудь я это сделаю…» – мечтательно подумал лейтенант, и на его лице появилось подобие улыбки. Спохватившись, что ушел от главной темы, лейтенант вернулся к составлению плана.

«Еще нужно будет опросить ближайших знакомых этой девушки. Хотя эти твари немы как рыбы и предпочитают ничего не рассказывать». Нет, план не складывался. Гронтски снова подошел к окну, за которым продолжалась все та же суета тягачей, промысловых судов, разных вспомогательных «букашек», танцующих в свете прожекторов.

Поначалу громада «Айк-Металл» производила на лейтенанта большое впечатление, но теперь он привык. Ведь он был здесь уже пятый год.

– Ты чего, уснул? – послышался за спиной голос заместителя Гронтски, сержанта Стейнмарка. – Уж я и постучал, и сказал «разрешите войти», а ты молчишь.

– Задумался… – пояснил Гронтски.

– Ни хрена себе – задумался. Я решил, у тебя здесь баба…

– Теперь видишь – никого нет…

– Да, никого нет, – согласился Стейнмарк и, пройдя к столу, сел на облезлый стул для посетителей. – Слушай, Ник, а у тебя здесь препогано. Мусор, стулья драные.

– Завтра уборщица придет… А стулья и такие сойдут. У меня здесь никто не бывает, – пояснил Гронтски. – Между прочим, у меня бессонница, а ты-то чего не спишь?

– А я днем выспался. Лег после обеда, а очнулся – уже половина двенадцатого, вот теперь шляюсь, сон нагуливаю. Да и мыслишки кое-какие есть.

– Ну-ну, – подбодрил Стейнмарка лейтенант.

– Решил поднять данные о стоянках судов вокруг «Айк-Металл».

– На предмет?

– На предмет пропажи очередной девоньки.

– Надо же, – покачал головой Гронтски, – я думал, что пропадающие проститутки интересуют только меня.

– Да на самом деле мне все равно, куда они деваются, этой швали не убудет, но существует профессиональный подход. Если человек пропадает, нужно выяснить, куда он девается.

– То есть у тебя абстрактный полицейский интерес?

– Точно, – кивнул Стейнмарк, – абстрактный и полицейский. Сразу видно, что у человека есть диплом. Вот как только услышишь «абстрактный» – все, знай, где-то рядом сидит обладатель диплома.

– Боб, а не заткнулся бы ты?

Стейнмарк вздохнул и замолчал. Так он сидел с полминуты, потом спросил:

– Ник, у тебя поесть чего-нибудь не найдется?

– Ну вот, среди ночи ты приходишь ко мне в служебный кабинет и просишь еды. Посмотри в холодильнике.

Боб Стейнмарк подошел к холодильнику и, открыв дверку, заглянул в унылое неизобильное чрево.

– Да, давненько сюда не заглядывала рука дающего, – прокомментировал он, доставая промороженную коробку с бутербродами.

– О Боб, умоляю тебя, не делай этого. Этой коробке уже сто лет. Все сроки годности давно прошли.

Стейнмарк ничего не ответил и, положив коробку на стол, внимательно ее оглядел.

– При внешнем осмотре повреждений упаковки не обнаружено, – произнес он официальным тоном полицейского, описывающего место преступления, – за исключением царапины в правом верхнем углу, нанесенной чем-то острым, возможно, сколотой сосулькой. И вот что я заметил. – Боб повернулся к Гронтски, как будто забыв про бутерброды. – Все четыре раза на стоянке в непосредственной близости от «Айк-Металл» находились промысловые суда.

– Какие? – спросил Ник Гронтски.

– Увы, каждый раз другие.

– А-аа… – разочарованно протянул лейтенант и достал из помятой пачки очередную сигарету.

– Но, – продолжал Стейнмарк, – кроме промысловых судов, именно в дни пропажи проституток на рейде находился…

– Не тяни, сволочь, – возмутился лейтенант.

– Главный арбитр.

Возникла пауза, в течение которой Боб ожидал эмоциональных возражений Гронтски, но лейтенанту хотелось опровергнуть домыслы заместителя цивилизованно.

Наконец он сказал:

– Если это факт, то это мертвый факт. Его никак нельзя использовать.

– Согласен, сэр, – кивнул сержант Стейнмарк и начал читать инструкцию: «…дернуть за матерчатый язычок и подождать три минуты до полного разогревания продукта». Ага, где здесь матерчатый язычок?

– А что ты думаешь, Боб? Кто сидит внутри робота «Y-7»? Или никто там не сидит, и Главный арбитр – это вариант «Сумасшедшего Александра»?

– Кто бы ни сидел, мне кажется, он причастен к похищению шлюх.

– Нет, я уверен, он человек. Иначе зачем бы ему были нужны девушки?

– Например, чтобы есть. – С этими словами сержант Стейнмарк вскрыл разогревшуюся коробку.

– Ну и вонь, – поморщился Ник.

– Ничего подобного, – возразил Боб, – пахнет согласно меню, а в меню написано – рисовый хлеб с крабовым мясом.

– Что ты мне говоришь, я вырос на Револьте, возле океана, и я знаю, как пахнет вареный краб.

Но Боб, не слушая его, начал жевать разогретый бутерброд.

– Совершенно нормальный вкус. Может, на Револьте крабы пахнут и по-другому, но мне этот запах нравится. Вся проблема, Ник, в том, что эти сучки стремятся заработать, то есть сменить максимальное количество клиентов.

– Это нормально, – пожал плечами Гронтски.

– Что, десяток мужиков за день?

– Нет, я о желании заработать.

– Ну так вот. Если опрашивать, как выглядели все клиенты этой пропавшей крошки, то мы обязательно запутаемся. Одна подружка видела одного, другая другого, но не уверена, что описывает клиента пропавшей девушки.

– Каков же выход?

Сержант вытащил из коробки последний бутерброд и сказал:

– Засада. Кстати, у тебя чайку не найдется? А то в этих бутербродах полно консервантов, а консерванты, как известно, консервируют брюхо. Одним словом, пить хочется.

– Чай у меня есть. Причем не мороженый – сейчас заварю.

– Про чай я знаю, поэтому и спрашиваю. Твой спорт – это табак, а твоя еда – это чай. Так нельзя, Ник. Так никакого здоровья не хватит.

Электрический чайник вскипел почти мгновенно, и Гронтски сразу же заварил чай в медном стаканчике, накрыв такой же медной пластинкой из какого-то химического набора.

– Я думаю, ты понимаешь, что никакое начальство санкции не даст, – сказал лейтенант, расставляя облупленные чашки и коробку с неизвестно где добытым колотым сахаром.

– Я все понимаю, Ник. Даже то, что за такие заявления нас могут попросту грохнуть и выкинуть за борт. С Главным арбитром никто ссориться не станет, даже если придется скармливать ему и по десять проституток в неделю. Но раз уж мы с тобой выступаем за абстрактный полицейский интерес, то, распутав все это дело, мы просто успокоимся.

– Да, согласен, – кивнул лейтенант Гронтски.

72.

От запаха масличной пластмассы снова заслезились глаза, и чтобы избавиться от нестерпимого жжения, пришлось перебраться в дежурную кабину.

Кому пришло в голову отделать жилое помещение масличной пластмассой? Этого Джи Гегемон не знал.

Снова начали слезиться глаза и запершило в горле. Это походило на заговор – вызванные из санитарного контроля специалисты сказали, что масличная пластмасса совершенно безвредна. Они показали Джи Гегемону выданные приборами бумажки. Но что ему бумажки, если он по-прежнему терпит невыносимые мучения? Он бы давно умер, если бы не то единственное лекарство, которое Джи придумал сам.

Джи Пиззерт Гегемон. Свое второе имя – Пиззерт – Джи не любил. Оно казалось Джи каким-то неприличным. Сначала он хотел видоизменить его на Писсарт или Пид-Арт, но все равно выходило как-то неблагозвучно, и Джи решил вообще отказаться от второго имени и остался просто Джи Гегемоном.

Родился Джи на Аль-Хейде в семье фермера, сочувствовавшего движению Ордена Масе. Отец Джи посещал все их собрания, однако посвящения не принимал, оправдываясь тем, что еще не до конца разобрался в правильности пути, предлагаемого последователями Масе.

Как выяснилось позже, он сделал верный выбор. Когда на Аль-Хейд высадились войска Реваза Великого, сторонников Ордена преследовали повсюду и отстреливали как бешеных собак.

Приходили солдаты и к отцу Джи, но фермеру удалось убедить их, что он посещал собрания только по принуждению.

Семью Джи оставили в покое, а через несколько лет Джи Гегемону даже выдали грант на обучение в военно-юридическом институте. Однако воинская дисциплина имперского учебного заведения не пришлась Джи по вкусу, и он сбежал со второго курса, решив податься в район Протектората.

Протекторат представлялся ему неким богатым островом, где любой мог стать адвокатом или зубным врачом и до конца дней разъезжать на большом лакированном авто.

Но на деле все оказалось иначе, и на планетах Протектората тоже приходилось трудиться и бороться за место под солнцем.

Помыкавшись и поняв, что труд – это не подходящее для него занятие, Джи пошел на панель, где неожиданно для себя самого сделал быструю карьеру. Из самых дешевых, плохо одетых мальчиков он быстро перешел в разряд молодых людей по вызову, услугами которых пользовались богатые люди, находящиеся у власти и распоряжающиеся миллионами человеческих жизней.

Через какое-то время у Джи Гегемона появился личный покровитель, занимавший в Лиге порядка пост генерального инспектора. Покровитель ссужал своего любовника достаточными для безбедного существования суммами, и вскоре Джи перебрался в одну из резиденций своего кормильца, адмирала Нормана.

Выполняя время от времени незначительные поручения адмирала, Джи постепенно начал вникать в суть дел своего покровителя и немного погодя стал выполнять функции курьера, а еще через год адмирал Норман присвоил своему любовнику лейтенантское звание и пристроил на должность.

К этому времени в личных отношениях пары возникло заметное охлаждение, так что для обеих сторон удаление друг от друга прошло безболезненно.

На новой службе Джи Гегемон выбрал правильную тактику поведения и, сторонясь всякой ответственности, пробивался вверх по служебной лестнице. Узнав о самостоятельных успехах своего протеже, стареющий адмирал Норман решил сделать Джи подарок и под занавес своей службы назначил Джи Гегемона на новую должность.

Это был пост Главного арбитра и Регионального шерифа в новом развивающемся районе, еще несколько десятков лет назад считавшемся бесперспективной дырой. Успехи новых космогеологических теорий позволяли принципиально изменить добычу некоторых ценных ископаемых, а особенно кобальта, вокруг которого вращался весь мир индустрии, энергетики и больших войн.

В чреве грозного «Y-7», уступавшего по силе только роботу «UNAT», Джи Гегемон скитался по космосу, то упиваясь властью, то страдая от тоски и одиночества.

Поначалу ему нравилось выступать в роли судьи, карать виновных и невиновных, но со временем все начало приедаться. К тому же «Y-7» мог справляться с функциями арбитра и в автоматическом режиме, а личное вмешательство Джи Гегемона требовалось все реже и реже.

Джи плохо спал, терял аппетит. Ночью его преследовали кошмары, а днем ужасные видения. Стараясь заглушить уныние и страх, он предавался бессмысленному террору, но вид обломков ни в чем не повинных судов уже не приносил былого удовлетворения, и Джи начал понимать, что теперь только конвульсии живой плоти могут дать ему желанное облегчение.

Свою новую охоту Главный арбитр начал с дальних промысловых участков, куда, случалось, заглядывали небольшие «купцы» в надежде сбыть залежалый товар. Имея неограниченные полномочия, Джи требовал у торговых судов списки команд, и, если на борту оказывалась женщина, «купец» был обречен.

Арбитр швартовал судно к своему борту и вызывал обычно двоих – капитана и женщину. Затем разводил их по карцерам, которые имелись на борту «Y-7», a арестованное судно расстреливал из боевых лазеров.

Мужчина-пленник умирал легко – Джи заполнял карцер сонным газом. А вот женщине приходилось служить тем «лекарством», которое спасало Джи Гегемона от сумасшествия.

Нет, он не требовал от нее сексуального удовлетворения – Джи Гегемон давно и безвозвратно заблудился в своей половой ориентации. Теперь ему нужно было только одно – мучения жертвы. Долгие и изощренные пытки.

Со временем частые случаи исчезновения судов привели к тому, что уже никто, за исключением самых отчаянных команд промысловых судов, не совался в дикие и необжитые районы. Потенциальных жертв стало совсем мало, но Джи Гегемон уже не мог жить без крови. И тогда он решил сменить тактику.

Теперь он бросал свой «Y-7» и на снятом с уничтоженного судна катере добирался до «Айк-Сити». Вот где был выбор! Вот где была свобода! Девушки на любой вкус. Любого цвета кожи, длины волос и оттенка глаз.

Поначалу Джи хватало ярких впечатлений от посещений многолюдных мест. От музыки, которую он прежде не слышал, от вкуса еды, которую он не пробовал, от запахов духов, которых он не знал, но со временем Джи стал все чаще вспоминать о том, что привело его на «Айк-Сити».

Наступил день, когда он пригласил одну из проституток покататься на катере, заворожив ее видом кредитки со многими нулями. А дальше было просто.

«О, что это за корабль? Какой большой! Чей он?».

«Это корабль Главного арбитра».

«Правда? А ты не врешь?».

«Нет, крошка, не вру».

«И ты познакомишь меня с Главным арбитром?».

«Конечно, крошка. Легко».

«Ой, девчонки мне не поверят».

Спустя час он стоял перед изуродованным телом и мыльной пеной, бьющей из металлического штуцера, смывал кровь со стен, потолка и всех углов.

Теперь какое-то время он был спокоен, но издалека, из клубка своих сложных ощущений, Джи слышал новый сигнал и понимал, что очередная охота не за горами.

73.

Гилли Кнацель внимательно посмотрел на своих гостей, нажал кнопку селектора и сказал:

– Адель, пожалуй, с кофе спешить не надо. Сначала мы немного поговорим.

– Как скажете, сэр, – отозвалась секретарша.

– Ну вот, – обратился к гостям Кнацель, – теперь нам никто не помешает, господа, и вы можете рассказать, что вас так гнетет.

– С чего вы взяли, что нас что-то гнетет, сэр? – Кригенс изобразил беззаботную улыбку.

– Мы работаем с вами не первый год, и уж поверьте мне, по лицу своих адвокатов я всегда определяю погоду. Итак?

Адвокаты переглянулись, и первым заговорил Тобст:

– Сэр, так получилось, что несколько дней назад, далеко не по своей воле, нам пришлось нанести визит мистеру Шиллеру.

– Да, сэр, – подтвердил Кригенс, – мы были на станции «Квадро».

– Начало интересное, – кивнул Кнацель. – И что же дальше?

– Мистер Шиллер предложил нам сотрудничество.

– Ваше с ним? – холодно улыбнувшись, уточнил Гилли Кнацель, и только пальцы, вертящие карандаш, выдавали его беспокойство.

– Мистер Шиллер, используя нас с коллегой как посредников, делает вам предложение. Вам, сэр, и мистеру Заки. – Тобст качнул головой в сторону сидящего здесь же шефа экономической безопасности.

– И больше ни о ком речи не велось? – спросил Гилли Кнацель.

– Нет, сэр, – пришел на помощь Тобсту Кригенс. – Мистер Шиллер попросил нас порекомендовать тех директоров компании, кто проявляет настоящее беспокойство о судьбе «Айк-Металл» и кто в состоянии принимать какие-то решения. Мы сказали ему о вас и мистере Заки, сэр.

– И что же он? – неспешно спросил Кнацель, с трудом пряча нетерпение.

– Он сказал, что решил идти на захват «Айк-Металл» и надеется опереться в этом на вас и мистера Заки.

– Я так понимаю, – улыбка Кнацеля стала нервной, – мистер Шиллер говорил о каких-то условиях?

– Да, сэр, говорил, – принял Тобст эстафету коллеги. – Он говорил о том, чтобы увеличить вашу долю вдвое, а мистера Заки сделать младшим компаньоном.

Сказав все, что от них требовалось, адвокаты замолчали, напряженно наблюдая за поведением Гилли Кнацеля, который неподвижно сидел за своим столом и разрисовывал карандашом чистый лист бумаги.

Рубен Заки молчал. В отличие от Кнацеля, он слабо разбирался в стратегии больших финансовых афер, предпочитая в них не вмешиваться и добросовестно выполнять свою работу. Однако он понимал, что после услышанного ему придется принять чью-то сторону, а фактически следовать в связке с директором Кнацелем.

«Что ж, видимо, пришло время больших изменений…» – заключил Рубен.

– Так… – произнес первое слово директор Кнацель.

Адвокаты невольно подались вперед.

– Значит, этот мальчишка предполагает, что я отравлю воду в графине и все члены Совета благополучно перемрут? Так? – Кнацель строго посмотрел на адвокатов.

– Ни о чем таком разговор не шел, сэр, – сказал Тобст.

– Мистер Шиллер говорил, что детали можно обсудить позже, – добавил Кригенс.

– Детали можно обсудить позже… – повторил директор.

– Мы только посредники, сэр, – осторожно напомнил Кригенс.

– Да, вы только посредники, но, позвольте предположить, за хорошие комиссионные. – Кнацель снова замолчал, а потом повернулся к Рубену Заки. – Как вам, Рубен, такое предложение?

– Предложение заманчивое, сэр, но я поступлю так, как вы прикажете.

– Вот что я сделаю с этим выскочкой, – решил Кнацель. – Я натравлю на него Главного арбитра. «Компания Шиллера» должна быть уничтожена, а в Совете мы и без посторонней помощи сумеем разобраться. Все, господа, вы можете идти, – повернулся к адвокатам Кнацель.

– Но… каков же ваш ответ, сэр? – решился спросить Тобст.

– Ни «да», ни «нет». И вообще, будем считать, что у вас не было возможности поговорить со мной. Вы поняли, господа?

– Да, сэр, поняли, – ответил Кригенс. И они покинули кабинет директора.

Когда за адвокатами закрылась дверь, Заки посмотрел на Кнацеля. Тот улыбался.

– Чему вы улыбаетесь, сэр?

– Чему улыбаюсь? Тому, с какой легкостью этот мальчишка пытается купить нас. В то время как мы с тобой неподкупны.

– Но вы не сказали ни «да», ни «нет».

– В мире большого бизнеса, дорогой Рубен, однозначные заявления может делать только безумец. Прежде чем заключать союз с Шиллером, я проверю его огнем и мечом – я испытаю его пушками Главного арбитра. И тогда посмотрим, что стоит за его уверенностью и нахальством – реальная сила или мальчишеская глупость и максимализм? Посмотрим.

74.

На столе лейтенанта Гронтски зазвонил телефон. Он снял трубку и услышал голос сержанта Стейнмарка:

– Ник, Главный арбитр встал на дальнем рейде с северной стороны.

– Давно?

– Часа три назад.

– Что ты предлагаешь?

– Действовать.

– Ну, хорошо. Я сейчас оденусь и спущусь вниз.

– Не забудь прихватить кредитную карточку, – напомнил Стейнмарк.

– Зачем? Стоит показать жетон, и все дадут бесплатно.

– Ну конечно, и все матросы будут орать: «Смотри, легавые пришли!» И потом, девочек за жетон нам не полагается.

– Ну, ты хватил. Ладно, жди, сейчас спущусь.

Положив трубку, Гронтски достал из стола таблетки и проглотил сразу две. Боб Стейнмарк непременно заставит пить пиво и есть его любимые острые колбаски, а желудок Ника такую пищу не выносил.

Открыв шкаф, лейтенант критически осмотрел пару поношенных костюмов и решил спуститься в свою жилую каюту, где у него хранилась другая одежда.

Когда двадцать минут спустя Гронтски спустился в холл, Стейнмарк только покачал головой, увидев, во что одет лейтенант.

– Бьюсь об заклад, Ник, что этому костюму двадцать лет.

– С чего ты взял?

– Я узнаю эту фиолетовую полоску. Точно такой же пиджак был на мне на школьном выпускном вечере. А это случилось ровно двадцать лет назад.

– Ну нет – не двадцать. Я купил его лет пять назад. А вот галстук…

– А галстук ты вообще сними.

– Но почему? Это отличный галстук.

– Ты мне одно скажи, Ник. Когда ты последний раз спускался в ресторан или заходил в бордель в вечернее время, когда много посетителей и играет музыка?

– А зачем? Я обхожу все объекты утром, когда никого нет. Это значительно удобнее.

– Согласен, но сегодня мы с тобой будем отдыхать, и, пока ты не снимешь этот галстук, на нас все будут обращать внимание.

– Ну хорошо, уговорил. Сам-то ты – в свитере…

– Правильно – как матрос. Это нормально. А ты у нас будешь пьяным штурманом из экипажа промыслового судна, который кое-как сводит концы с концами. – Сказав это, Стейнмарк закатал Нику рукава его пиджака до самых локтей.

– По-моему, отвратительно, – посмотрев на оголившиеся запястья, заметил Гронтски.

– А что ты хочешь от пьяного штурмана? На самом деле все как положено. Расстегнутая рубашка, закатанные рукава и… вот это, – с этими словами Стейнмарк достал из кармана золотую цепочку и нацепил ее Нику на шею. Потом отступил на два шага, чтобы полюбоваться своей работой.

– Сэр, вы прекрасны.

– Учти, Стейнмарк, все это я терплю только потому, что мы идем на работу.

– Ну, конечно, Ник, иначе бы я не рисковал своей золотой цепочкой.

– Ладно, пошли к проходной.

Полицейские вышли из лифтового холла и направились навстречу потоку первых вечерних посетителей. Сторонясь нечесаных матросов и холеных капитанов, Гронтски и Стейнмарк понемногу пробрались к проходной.

– Привет, Липтон, – обратился сержант к одному из охранников.

– А, здравствуйте, сержант, – улыбнулся Липтон. – У вас замечательный свитер.

– О сэр! – не удержавшись, воскликнул охранник, узнав лейтенанта Гронтски. – Отличный костюм, сэр.

– Это маскарад, – поспешил сказать Ник, – мы на работе.

– А-аа, извините, сэр. Ну и видок у вас. Прямо как пьяный штурман.

Стейнмарк многозначительно переглянулся с лейтенантом.

– Ты вот что, Липтон, – начал сержант, – скажи, сколько малых судов уже пришвартовалось?

– Вас «рапиды» интересуют, что ли?

– Да какие «рапиды»? Я же говорю малых – вроде почтовых байков.

– Так бы и сказали, – кивнул охранник и, просмотрев на мониторе колонку регистрационных записей, сказал: – Пока только два. И еще восемь на подходе.

– А из тех, что пришвартовались, кто выходил?

– Да разве отсюда увидишь? Они же в модуле выходят, а уж потом через проходную. Поди разбери, кто на чем прибыл, если все уже перемешались.

– Ну ладно, тогда пропусти нас в модуль.

– Пожалуйста, проходите.

Полицейские быстро спустились по служебной лестнице и вышли в модуль, принимающий малые персональные суда.

Здесь было не слишком многолюдно. Человек пятнадцать ожидали прибытия своих знакомых, чтобы всей компанией отправиться развлекаться. Ожидающие нетерпеливо пританцовывали, поминутно смотрели на часы и прислушивались к смеху поднимающихся к проходной людей, для которых праздник уже начинался.

– Надеюсь, он не прискакал сюда к моменту открытия, – предположил Стейнмарк.

– Да нет, конечно. Если явится, то с седьмым или десятым байком. Долго ждать он тоже не может.

– Да ты психолог.

– А ты самопальный кутюрье, – в тон сержанту ответил Ник.

– Чтобы оскорбить подчиненного, большого ума не надо.

– Давай смотри – не пропусти своего клиента.

Шлюзы открывались и закрывались, впуская новых гостей, прибывших на «Айк-Сити», но все эти люди не были одинокими посетителями. Они прибывали по двое, трое, пятеро. Полицейские уже простояли не менее получаса, а одиноких посетителей все не было.

– Может, он передумал? – сказал Стейнмарк, когда из шлюза выгрузилась очередная компания. – Или проник сюда первым?

– Подожди, – отозвался Гронтски, – это был только девятый байк.

– Ну-ну… – Сержант расслабленно привалился к стене и приготовился стоять дальше. В этот момент шлюз открылся, и из него вышел человек.

Не глядя по сторонам, он сразу направился в сторону проходной. Гронтски нехотя отклеился от стены и не спеша пошел следом за незнакомцем. Чуть позже, пристроившись к группе новых гостей, к проходной пошел и сержант Стейнмарк.

Возле проходной, где всех гостей проверяли металлоискателем, образовалась небольшая очередь, и Ник Гронтски оказался в двух шагах от объекта наблюдения.

Лейтенант внимательно разглядывал клиента и все больше убеждался, что перед ним человек, склонный к насилию. Угловатая лысеющая голова, маленькие уши, спазматически двигающийся кадык – незнакомец производил неприятное впечатление.

Наконец металлоконтроль был пройден, и незнакомец, а вслед за ним Гронтски и Стейнмарк пошли в сторону развлекательного комплекса.

По мере приближения к ресторанам, барам и этажам «красных фонарей» поведение подозреваемого заметно менялось. Незнакомец вертел головой и заглядывал в дверные проемы различных заведений. А когда на его лицо падал свет от цветомузыки, он счастливо щурился и стоял какое-то время, прежде чем пойти дальше.

Гронтски был уверен, что подозреваемый сразу пойдет в ближайший бордель, однако объект продолжал шляться по самым людным местам, радостно улыбаясь, когда его притирали к стене или сильно толкали.

– По-моему, он сумасшедший, – заметил Стейнмарк, оказавшись рядом с лейтенантом.

– Да, это факт, – кивнул Ник. – Только ты отойди от меня подальше. Не стоит нам кучковаться.

– Да ладно, Ник, разве ты не видишь, что он не заметит никакого хвоста, даже если мы будем держать его за руки?

Лейтенант обдумал слова сержанта и согласился.

– Пожалуй, ты прав, Боб. Крыша у него протекла основательно. Смотри… – Лейтенант указал на их подопечного, сидевшего за стойкой и украдкой поливавшего пивом свои штаны.

– Очень интересно, – пробормотал Боб Стейнмарк. – Наверное, в детстве он был лишен возможности посещать пивную.

– Однако он по-прежнему не идет в бордель. Может, это другой шизик? Может, он нальет полные штаны пива и уйдет, а настоящий маньяк бродит совсем в другом месте?

– Что ты предлагаешь?

– Да ничего. Раз уж взялись за этого, давай вести до конца.

– Подойдем ближе? Заодно пивка глотнем, а то я уже видеть не могу, как этот гад в пиве купается.

– Хорошо, ты справа, я слева, – распределил лейтенант, и они направились к стойке.

Объект наблюдения продолжал сидеть на высоком стуле и делить бокал пива со своими штанами.

– Эй, приятель, кажется, ты пролил пиво! – толкнул незнакомца проходивший мимо матрос.

– Вот это да, и правда! – искренне удивился подозреваемый, разглядывая свои штаны.

К стойке подошла девушка, и клиент сразу переключил свое внимание на нее.

– Эй, малышка, давай подружимся!

– Это как? – презрительно ухмыльнулась девица, глотнув из своего бокала.

– За деньги, – пояснил незнакомец, доставая из кармана целую пачку полновесных денег. – Как тебе котлетка? А?

Гронтски и Стейнмарк замерли, ожидая реакции девушки.

– Ничего котлетка, – ответила проститутка, – только уж больно ты странный парень. А свою котлетку, – девушка залпом допила пиво, – засунь себе в задницу, придурок.

С кислой улыбкой на лице неудачливый охотник проводил девушку взглядом и, заказав еще бокал, мрачно уставился в полированную поверхность стойки.

Появление еще одной женщины сразу привлекло его внимание.

Это была девушка в белом платье, державшемся на тонких бретельках. Загорелая кожа полных плеч и красивых рук как нельзя лучше оттеняла хорошо подобранный ансамбль бижутерии цвета слоновой кости.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – эта девушка не проститутка. Она была здесь гостьей, к тому же достаточно состоятельной. В недорогом баре для простых матросов она слишком сильно выделялась.

С трудом взобравшись на высокий стул, девушка бросила на стойку кредитную карточку и выдохнула:

– Двойной «баба-куп».

– Извините, мисс, у нас это не подается, – улыбнулся бармен, – но я могу вам предложить «Давос» или «кузутелло». Они похожи на «баба-куп».

– Давай, – махнула рукой девушка. По ее неловким движениям можно было понять, что она уже основательно поднабралась.

– Эй, малышка, давай подружимся, – обратился к ней чокнутый парень.

Девушка с трудом сфокусировала на нем взгляд.

– А ты кто?

– Я? Я твой друг.

Девушка понимающе кивнула. Потом опасливо оглянулась и, наклонившись к чокнутому, прошептала:

– Главное, чтобы здесь не было Смарта. Если он меня засечет – увезет домой. Ты понял?

– Я понял, – кивнул чокнутый своей угловатой головой.

– А как тебя зовут? – поинтересовалась девушка.

– Меня? – удивленно спросил чокнутый.

– А то меня, что ли? – недоуменно качнулась девушка.

– Ваш коктейль, мисс, – сообщил бармен, ставя перед девушкой бокал с витой соломинкой.

– С-пасибо… – кивнула та и, взяв бокал лишь со второго раза, поймала соломинку ртом. – М-мм, какой странный вкус у вашего «баба-куп».

Бармен хотел было напомнить, что это не «баба-куп», но, поняв, что это бесполезно, только махнул рукой.

Сделав пару глотков, девушка снова обратилась к чокнутому:

– Ну, так как тебя зовут, а?

– Я… Гектор.

– Гектор… – повторила девушка. – Круто. А меня зовут Марго.

– Хочешь со мной подружиться, Марго?

– А где? Здесь везде люди. Только если мы пойдем в туалет.

– Пойдем ко мне на корабль. Я дам тебе кучу денег… – И подозреваемый второй раз за вечер продемонстрировал пачку кредитов.

– Что это такое? – не поняла девушка.

– Деньги.

– А чего они такие мокрые?

– Это они в пиве.

– Гектор, – наставительным тоном заметила девушка, – нужно иметь кредитную карточку – как у меня. И тогда твои деньги не испачкаются в кетчупе и не промокнут в пиве.

– Глупышка, эти деньги я отдам тебе, – на свой манер начал возбуждаться чокнутый.

– А куда мне их девать? И потом, наличные неудобно держать вот здесь… – Девушка мастерским движением спрятала свою кредитную карточку у себя на груди.

Гронтски заметил, что подозреваемый явно обескуражен. Его обычная схема с пачкой денег давала сбой, поскольку эта девица совершенно не нуждалась в средствах. И, чтобы выиграть время для принятия решения, чокнутый заказал себе еще пива.

Из музыкального автомата донеслась танцевальная мелодия.

Девушка повернулась на стуле и пару минут наблюдала за танцующими. Все это время она потягивала свой коктейль и, казалось, совсем забыла про Гектора. Коктейль закончился, Марго повернулась к стойке и поставила стакан.

– Эй, твоя соломинка не тянется, – недовольно сказала она бармену.

– Просто ваш коктейль закончился, мисс.

– Да? – Девушка заглянула в стакан. – А по-моему, соломинка забилась грязью.

– Это не грязь, мисс, – терпеливо объяснял бармен, – это шоколад.

– А выглядит как грязь, – подозрительно заметила Марго.

– Повторить вам коктейль, мисс?

– Повторите, только без грязи.

– Слушаюсь.

– Эй, пошли потанцуем, Марго, – наконец пришел в себя подозреваемый и, не дожидаясь ответа, спрыгнул со стула и потащил девушку за руку.

– Ну ладно-ладно, только не тяни так сильно, – упиралась Марго. Однако Гектор продолжал тащить ее за собой мимо столиков, музыкального автомата – прямо к выходу из бара.

Сержант и лейтенант Гронтски переглянулись и пошли следом.

Подозреваемый продолжал тащить свою жертву, а она, совершенно отупев от алкоголя, покорно шла за ним.

– Жалко девчонку, – заметил на ходу Стейнмарк.

– Жалко, – согласился Гронтски. – Ты страхуй сзади, а я выйду им навстречу.

Лейтенант обошел парочку по параллельному коридору и, выскочив, закричал:

– Ты куда это тащишь мою Марго, харя мосластая! – после чего, как и подобает пьяному штурману, ударил Гектора в лицо. Тот отлетел к стене, вскочил и, забыв о девушке, затерялся в толпе. Стейнмарк кивнул Нику и побежал за чокнутым.

– Эй, как тебя зовут и зачем ты ударил моего парня? – строго глядя на Гронтски, спросила Марго.

– Меня зовут Ник, и теперь я твой парень, – сказал лейтенант.

– А, ну тогда другое дело. Пойдем к тебе?

– Сначала мы найдем Смарта.

– Нет, к Смарту идти еще рано.

– А кто он тебе, этот Смарт – муж?

– Нет, хуже – он мой старший брат и все время учит меня жить. «Ты много пьешь, ты ходишь без нижнего белья…» – передразнивая брата, проговорила Марго.

– А ты что, действительно ходишь без…

– Ну да, – улыбнулась девушка. – Пошли к тебе. Ну, пожалуйста, пошли к тебе! – почти крикнула девушка; проходившие мимо люди начали оборачиваться.

– Об этом не может быть и речи! – Лицо лейтенанта стало покрываться краской. – Я полицейский, и я на работе.

– Что? – презрительно скривилась Марго. – Ты один из тех, кого нанимает мой папочка, чтобы за мной следили, да?

– Ничего подобного. Я работаю в «Айк-Сити».

Девушка никак не отреагировала на признание Ника и, прислонившись к стене, уставилась в дальний конец коридора. Из дверей ближайшего бара доносилась музыка.

– Если хочешь, мы можем пойти потанцевать, – предложил лейтенант.

На лице Марго расцвела радостная улыбка.

– Значит, ты не потащишь меня к Смарту?

– Не сейчас, – заверил ее Ник. Девушка взяла его под руку, и они пошли туда, где звучала музыка.

– А ты ничего, – покосившись на лейтенанта, заметила Марго.

– Я старый, – улыбнулся Ник.

– Тоже мне старый – тебе не больше сорока.

– А тебе нет и двадцати, – укоризненно сказал лейтенант.

Они протанцевали не менее двух часов, после чего Гронтски честно доставил Марго к ее брату.

– А ты что за хлыщ? – сердито спросил человек, нервно куривший в шлюзовом модуле. – Любишь молоденьких девочек?

– Перестань, Смарт, – остановила брата девушка. – Он местный полицейский.

– Полицейский в таком виде? – подозрительно спросил Смарт, глядя на «прикид» Ника.

– Лейтенант Гронтски, сэр, – представился Ник, протягивая свое удостоверение. – Отдел криминальных расследований на «Айк-Сити». Все время приходится работать под прикрытием.

– Извините, лейтенант, – сказал Смарт, возвращая Нику его удостоверение. – К этой девчонке всегда липнет всякая шваль.

– Ник, оставь мне свой телефон, – потребовала девушка. – Лучше я буду общаться с тобой, чем со всякой швалью. Ведь так, Смарт? – Марго посмотрела на брата с надеждой на поддержку.

– В самом деле, мистер Гронтски, может, вы действительно оставите свою визитку. Мне, да и отцу будет спокойнее, если эта сорвиголова будет под присмотром.

Ник дал Смарту свою визитку, и они попрощались как добрые приятели.

Возвращаясь к себе в кабинет, Гронтски думал только о Марго и, лишь усевшись за видавший виды стол, вспомнил, при каких обстоятельствах познакомился с девушкой.

«Вот так дела, – спохватился Гронтски, – я полицейский или восторженный пацан?».

В этот момент дверь кабинета открылась и появился Боб Стейнмарк.

– Ну как? – с ходу спросил он Гронтски.

– Никак – отправил ее к брату. И вообще, это не важно. Что у тебя?

Стейнмарк вздохнул и, пройдя на середину кабинета, уселся на скрипящий стул.

– Слушай, того и гляди этот стул рассыплется, – заметил он.

– По делу, – напомнил лейтенант.

– По делу – все, как мы и предполагали. Ты остался с Марго, а я проследил за этим гадом до самого борделя. Там он с помощью своего старого фокуса с пачкой денег нашел проститутку и увел к себе на катер.

– То есть ты фактически позволил ему убить человека?

– Слушай, Ник, а не пошел бы ты!.. Если завтра нам заявят о пропаже проститутки – можешь меня обвинить. А пока, будь добр, веди себя прилично.

– Ну хорошо, подождем до завтра.

75.

Услышав стук в дверь, полковник Пештель оторвался от бумаг и сказал:

– Войдите.

Дверь отворилась, на пороге показался курьер с четвертого этажа – Марк Свитянски.

– Вам новое донесение, сэр.

– Что-то вы меня сегодня загоняли.

– Да, сэр. И меня тоже, – улыбнулся курьер, подавая полковнику запечатанный пакет.

Йонас Пештель расписался за получение, и курьер ушел. Полковник вскрыл пакет. Внутри был форменный бланк шифровочного отдела.

Половину листа занимало перечисление всех грифов секретности и степеней допуска. Эта «официальная» часть всегда раздражала Пештеля, но начальство думало иначе, и, проглотив раздражение, полковник начал читать донесение.

– Ага, – произнес он вслух, – что-то начинается.

В донесении агента Рубанка говорилось о строящемся на верфях «Соломоне спейс вепон» новом крейсере-роботе четвертого поколения, который очень напоминал «Y-7», корабль Главного арбитра.

Рубанку удалось выяснить, что официально крейсер заказан для прикрытия станции «Квадро», а оплачивается через «Лиддас бэнк систем».

Покопавшись в своих архивах, полковник выяснил, что станция «Квадро» принадлежит «Перерабатывающей компании Шиллера» и находится в промысловой зоне.

Об обострении конкуренции на кобальтовом рынке полковник знал, и его не удивляло, что конкуренты вооружаются друг против друга, однако было непонятно, для чего нужно делать копию корабля Главного арбитра. Решив, что один ум хорошо, а два лучше, Пештель вызвал своего помощника Аврама Бриггса.

Ровно через полторы минуты долговязый Бриггс уже входил в кабинет полковника.

– Ничего, что я забыл постучать? – садясь напротив полковника, спросил Бриггс.

– Ничего страшного, Аврам, – кивнул полковник, припоминая, что Бриггс никогда не стучится и всегда задает этот дурацкий вопрос.

– Что-нибудь чрезвычайное, сэр?

– Да, кое-какой материал есть. Курьер с четвертого этажа принес донесение – шахтеры заказали для себя крейсер-робот.

– «Айк-Металл»?

– Еще одна компания, базируется на станции «Квадро».

– Слышал, – кивнул Бриггс.

– Судя по всему, они готовятся убрать Главного арбитра.

– Давно пора, он почти в открытую работает на «Айк-Металл». По крайней мере, нам это на руку.

– Кому нам, Бриггс?

– НСБ, Метрополии.

– Но не Протекторату, – добавил полковник.

– Увы, сэр, тут мы с Протекторатом расходимся. Если бы знать с самого начала, что добыча G-кобальта так развернется, можно было обосноваться на Мизантропе.

– Это сделать еще не поздно, – заметил Пештель. – Для военной базы место на Мизантропе еще есть. Поэтому, Бриггс…

– Да, сэр.

– Готовь донесение для Метрополии. Срочное… – Полковник вздохнул и дотронулся пальцем до маленькой медной собачки, стоящей на столе.

– Что будем писать?

– Главная мысль – район добычи оказался значительно более ценен, чем было определено вначале. Поэтому присутствие Метрополии крайне желательно.

– Что-нибудь еще?

– Добавь, что промедление с размещением базы флота на Мизантропе может привести к возникновению большой войны за обладание промысловым районом. Да. И еще добавь, что Лига порядка все больше напоминает независимую державу. Успех с «Сумасшедшим Александром» вскружил им голову.

– Хорошо, сэр. – Бриггс поднялся. – Иду составлять донесение немедленно.

– Иди, Бриггс, – кивнул полковник, разглядывая длинного, как каланча, помощника.

«Интересно, а он пригибает голову, когда заходит в мой кабинет? Или он не такой длинный, как кажется? Странно, я никогда не обращал на это внимания…» – размышлял полковник.

Неожиданно он вспомнил еще об одном:

– Эй, Аврам!

– Да, сэр.

– Когда отправишь донесение, принеси мне чаю.

– Откуда, сэр? Из нашего буфета или…

– Нет, с четвертого этажа. Только смотри, чтобы тебя не надули. Иногда они заваривают хороший листовой, а иногда какие-то гранулы, похожие на мышиное дерьмо.

– Я понял, сэр.

– Ну, иди.

Едва за помощником закрылась дверь, как в нее тихо постучали.

– Пожалуйста, входите, – разрешил полковник.

– Привет, Йонас! – радостно улыбаясь, поздоровался Джек Соринен, служивший в МИА, службе безопасности Протектората. МИА считалась союзной НСБ структурой, но полковник Пештель предпочитал держаться от таких союзников подальше.

– О Джек! Давненько тебя не было видно.

– Да, не говори. – Соринен без приглашения уселся напротив Пештеля и, достав сигарету, щелкнул зажигалкой. – И не говори, из-за этой «войны в деревне».

– Где-где? – не понял полковник, внимательно следя за руками майора Соринена – чтобы тот не приклеил под стол «жучка».

– Мы так называем необжитые периферийные районы – «деревня». – Майор глубоко затянулся и выпустил к потолку голубоватую струйку дыма.

– Ну и как там? Чья берет?

– А то ты не знаешь, – усмехнулся Соринен.

– Откуда? – изобразил удивление полковник. – Ведь это не я ездил в командировку, а ты.

Поняв соль шутки, майор рассмеялся, рассмеялся и полковник Пештель.

– Что за донесение тебе курьер принес? – как бы между прочим обронил Соринен.

– Когда? – как бы не понял Пештель.

– Да полчаса назад.

– Ах, это, – вспомнил полковник. – Хорошо, что спросил, а то так хотелось с кем-нибудь поделиться. Понимаешь, нам разрешили ходить на службу в парадной форме. Ну разве не радость?

– Ну, ты сказал! – качнул головой Соринен и вдавил окурок в пепельницу.

– Ну, ты спросил! – в тон ему ответил Пештель.

– Ладно, Йонас, все это чепуха, кроме того, что на следующей неделе я собираюсь на рыбалку. Поедем вместе?

– С удовольствием, Джек. А куда?

– На Утиное озеро.

– Да там же не клюет, – возразил полковник.

– Кто тебе сказал?

– Да твой же парень из МИА, рыжий такой. Забыл, как его.

– Грэхэм, что ли?

– Точно, Грэхэм.

– Не слушай его, Йон, Грэхэм ловил на желтую мушку в начале теплого сезона. Это рыбак, по-твоему?

– Ну, хорошо, Джек, – улыбнулся полковник, – ты меня убедил. К выходным созвонимся.

– Созвонимся, Йон, пока.

Когда Соринен ушел, Пештель выбрался из своего кресла и начал осматривать стол и стул, на котором сидел майор Соринен. Однако, вопреки ожиданиям, ни одного «жучка» Пештель так и не обнаружил. В прежние времена майор всегда приклеивал по одному «жучку» за визит, а теперь ничего не было.

Немного подумав, полковник решительно взялся за окурок в пепельнице и, разорвав фильтр, обнаружил крохотный микрофон. Поплевав для верности на пальцы, Пештель достал его, как блоху, и, бросив на пол, с удовольствием раздавил каблуком.

В это время, как всегда без стука, вошел Бриггс.

– Что, сэр, опять тараканы? – спросил он, увидев, что босс кого-то топчет.

– Скорее «клопы», – отозвался полковник. – Чай принес?

– Принес. – Бриггс поставил на стол полковника накрытый крышечкой пластиковый стаканчик. – Чай я принес, но думал, что сначала вы спросите о донесении…

– Не умничай. А что во втором стакане?

– Тоже чай. Для меня… – ответил Бриггс.

– Вот уж не думал, что ты пьешь что-нибудь кроме молока.

Полковник прошел на свое место и не спеша сняв крышку, вдохнул аромат чая.

– Ну что, сэр, тот самый чай?

– Да, тот самый, – кивнул полковник. – Видишь, Бриггс, и ты на что-то сгодился…

– Спасибо, сэр.

76.

Ровно в полночь агент Консул закончил редактировать программу для плоттера и приступил к воспроизведению подписей.

Пришлось сделать не менее тысячи проб, прежде чем машина научилась выполнять сложные вензеля с разным нажимом и эффектом подрагивания «неверной руки».

Теперь заготовленный договор лег в зажимы, и, следуя программе, плоттер начал ставить подписи всех членов Совета.

Знакомый с привычками всех директоров, агент Консул подобрал авторучки для каждой из подписей.

Вот Майкл Журден – он ставит подписи разными ручками, случайно попавшимися ему под руку. Его подпись плоттер подделал дешевым «инструментом», продающимся в любом киоске.

Никколо Парризи – любитель разных новшеств. Перо для его подписи пришлось искать среди новинок фирмы «Майн график». Ручка с микрофорсункой и тефлоновым соплом оставила на бумаге размашистый росчерк.

Фрэй Кнутсен – он не расстается с авторучкой своего отца, старым «Лифтцером» с потершейся позолотой. Тут пришлось потрудиться и добыть похожую вещицу в антикварной лавке. Сколько людей пришлось поднять на ноги, но дело того стоило – подпись вышла как настоящая.

Гилли Кнацель. Его основное требование – функциональность. Солидный «Роншар» за полторы тысячи кредитов, надежный при любой температуре и влажности. Корпус простой, без излишеств. Подпись директора как нельзя лучше характеризует его самого – точный расчет и никаких завитушек.

Бэйб Строутлиб – в его подписи он весь. Чувствовалась многочасовая тренировка. Подпись длинная и запутанная. Она отражает сложность генеалогического дерева Строутлибов, а также высокое самомнение последнего в роду. Неровные линии в сочетании с претенциозными «розами». Для исполнения этой подписи Консул разбивал ее на три отдельные части.

И наконец, председатель – Шандор Гретски. Тут все просто – среднестатистический пенсионер. Ленивый росчерк человека, не привыкшего читать и писать больше, чем от него требуется. Стандартные запросы, стандартные мысли. С его подписью плоттер справился без малейшей заминки.

Дело было сделано, и документ о продаже «Айк-Металл» был полностью готов. Бланк был подлинный, да и в компьютерной экспертизе автографов можно было не сомневаться, при условии, что хозяева подписей не будут иметь ничего против. Однако решение этой проблемы тоже было продумано, и теперь определялись только сроки.

Агент Консул последний раз взглянул на документ и спрятал его в папку. Теперь оставалось ждать приказа куратора МИА майора Соринена.

Он стоял и, тяжело дыша, наблюдал за тем, как набухает кровью одеяло, в которое замотана голова жертвы.

Конвульсии женщины уже прекратились, но вместе с ее жизнью уходило и гнетущее беспокойство. Спустя еще минуту перестали слезиться глаза и першить в горле.

«Странно, что чужая смерть так помогает моему существованию. Отчего это? Возможно, я разлагаю чужие сущности и их соками напитываю свою… Как если бы я поедал их тела», – размышлял Джи Гегемон, сжимая в руке тяжелый молоток. «Но было время, когда я обходился без этого. Почему же сейчас иначе? Почему?» – В который уже раз Джи задавал себе этот вопрос.

Молоток показался необычно тяжелым, и Джи бросил его на пол, затем посмотрел на свои окровавленные руки.

«Надо помыть их, пока кровь не успела засохнуть…» – промелькнула практическая мысль, вполне обычная для Джи Гегемона. Приподнявшись на носочки, он щелкнул карабином, и цепь, на которой висела жертва, опустилась. Голые ноги женщины выскользнули из петли и ударились об пол.

«Не надо было бить так сильно, тогда еще бы и на завтра хватило…» – Джи нагнулся и, схватив труп за щиколотку, потащил к люку мусорного конвертора.

Скольких он уже сбросил в этот люк? Джи не помнил. Может, пятьдесят, а может, сто пятьдесят. Сначала он считал, а потом сбился.

Джи дернул за рычаг, и створки конвертора начали открываться. Когда они лязгнули об ограничители, металлический пол содрогнулся. Столкнув тело в яму, Гегемон вернул рычаг на прежнее место. Конвертор захлопнулся и начал пожирать свою пищу.

Джи знал, что это длится десять-пятнадцать секунд. Не больше. Спустя еще минуту облачко мусорного газа выбрасывалось в космос, и не оставалось никаких следов. Кроме кровавой дорожки, протянувшейся от цепной петли до конвертора.

«Опять убирать. Ненавижу эту уборку…» – Джи тяжело вздохнул и взялся за санитарный штуцер. Мыльная пена ударила в оставшиеся на полу следы, и ручейки розоватой воды потекли по сборочным канавкам.

Джи улыбнулся. Несмотря на нелюбовь к уборке, процесс видимого очищения вызывал у него внутренний трепет. Ему казалось, что вместе с окрашенной водой уходит и его собственная вина. Джи снова чувствовал себя чистым существом, готовым к новым злодеяниям.

77.

С управляющего поста раздалось попискивание вызова специальной связи. Это удивило Джи Гегемона. С ним давно никто не разговаривал, а вся необходимая информация из Лиги порядка приходила на приемник бортового компьютера.

Аппарат продолжал звонить, и Джи, бросив штуцер на пол, пошел на пост.

– Да? – ответил он, стараясь угадать, кто бы это мог быть. Код специальной связи Главного арбитра был известен единицам.

– Господин арбитр?

– Да, говорите.

– Я представитель «Айк-Металл». Меня зовут Гилли Кнацель – вы должны меня помнить.

– Да, мистер Кнацель, я вас помню. Что случилось?

– В общем-то ничего страшного, однако ваша помощь не помешала бы.

– Продолжайте.

– Станция «Квадро». Она нам сильно мешает.

– Но ведь ваши ребята постоянно грабят их «рапиды», обстреливают их, и я закрываю глаза на беспорядки. Разве этого недостаточно?

– Увы. Они сильнее, чем мы думали.

– Вы хотите, чтобы я уничтожил «Квадро»?

– Да, господин арбитр. Нам нужно, чтобы она сгорела дотла.

– Дотла так дотла, мистер Кнацель, только это будет дорого стоить.

– Мы готовы платить, – с готовностью ответил директор.

– Сколько?

– Пятьсот миллионов.

Последовала пауза, в течение которой Джи Гегемон старался представить себе эту сумму.

– О’кей, это мне подходит, – наконец отозвался он. – Когда?

– Немедленно.

– Хорошо. Через полчаса я снимусь со стоянки.

– Еще один вопрос, – неожиданно для себя спросил Кнацель.

– Да?

– Зачем вам деньги, господин арбитр? – Гилли Кнацель и сам не понимал, зачем он задал этот вопрос.

– А зачем они вам?

– Но я же человек, – сказал директор первое, что пришло ему в голову.

«Ну и я тоже человек!» – хотел ответить Джи Гегемон в тон своему собеседнику, однако возникший в горле ком помешал ему сказать это, и он лишь промычал что-то нечленораздельное.

– Извините меня, господин арбитр, – по-своему истолковал мычание Джи директор Кнацель, – всего вам хорошего. – И он положил трубку.

Джи с минуту стоял в смятении, ожидая, когда мучительный спазм отпустит горло.

Наконец это произошло, и Гегемон несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем обрел некоторое спокойствие.

«Странно, такого со мной еще не случалось. Я человек…» – Произнести это слово мысленно было нетрудно, и Джи попробовал повторить слово вслух:

– Я… че… – Новый спазм сдавил его горло.

Слепая ярость поднялась из темных глубин существа Джи Гегемона, и, решив во что бы то ни стало произнести эти слова, даже ценой собственной жизни, он злобно прохрипел:

– Йя-а чи-ла-ве-ек! – Его лицо покраснело от натуги, вены на лбу вздулись и посинели. – Ды-а, йя-а чи… ла-век!

Откуда-то со стороны машины донесся хохот. Звук шел изнутри изолированного и полностью загерметизированного отсека. Голос был… да, голос принадлежал женщине.

Поначалу Гегемон подумал, что конвертор не сработал и последняя жертва уцелела.

«Но я же убил ее еще раньше!» – не испугался, а скорее удивился Джи. Смех повторился, но уже где-то над самой головой. Гегемон посмотрел вверх, но, кроме толстых пучков кабелей, ничего не обнаружил.

«Галлюцинации. У меня начались галлюцинации», – поставил сам себе диагноз Джи. «Точно, я ел бобы в томате с истекшим сроком давности!» – осенило его. Гегемон облегченно улыбнулся и побежал в медицинский бокс. Там в аптечном ящике он нашел лекарство, которое, по его мнению, обязательно должно было помочь.

Съев две яркие капсулы, Джи любовно погладил пластиковую баночку и поставил ее на место среди других, не похожих друг на друга.

Это была коллекция Джи Гегемона – его хобби. В отличие от других мальчишек, он с детства обожал лекарства и глотал любое количество капсул, вызывая восхищение товарищей и одобрительные улыбки врачей. С годами увлечение детства не угасло, а, наоборот, развилось в полноценное взрослое хобби.

Пользуясь анонимным абонентским ящиком на одной из почтовых станций, Джи Гегемон регулярно выписывал новейшие медицинские препараты, рекламные ролики которых постоянно крутили по телевидению.

«ФАРМАТЕК», «Блу шипперс», «АГАС» – все эти фармацевтические гиганты покупали для рекламы лучшее время, и Джи Гегемон, используя разведывательную аппаратуру своего крейсера, мог получать самые последние ролики этих фирм, собирая их и любовно классифицируя.

Джи прислушался – смех больше не звучал. Значит, лекарство подействовало. Вспомнив о разговоре с директором Кнацелем, арбитр хлопнул себя по лбу и заспешил на пост управления.

Привычно оглядев показания приборов, Джи Гегемон щелкнул тумблером и произнес:

– Станция «Квадро». Уничтожение в ручном режиме.

Экран компьютера понятливо мигнул, по нему потянулись длинные диаграммы загрузки навигационной базы данных.

78.

Для Эдди Шиллера день с самого утра выдался необычайно напряженным. Сначала пришли сообщения о новых безобразиях военного прикрытия «Калигулы» и «Джанга». Их «сарацины» сожгли два тягача-мановара и пытались уничтожить промысловое судно, однако подоспевшие «маэстро» майора Шекли сумели отогнать бандитов, и те убрались, не желая вступать в бой с сильным противником.

Потом с запозданием прибыл груз со световодом, который пришлось заказать для модернизации лазерной пушки. На этом настоял мистер Ремингтон, который прижился на «Квадро» и решил остаться насовсем.

Теперь транспорт с кабелем и прочей соединительной фурнитурой необходимо было куда-то пришвартовать, поскольку начинать разгрузку нужно было как можно быстрее.

Вместе с тем тягачи и промысловые суда тоже требовали своего места – ведь они участвовали в непрекращающемся производственном процессе. А когда приходили баржи покупателей, всех «своих» приходилось выгонять в космос – производство без продажи продукта не имело смысла.

Загруженные баржи с эмблемой императора Нового Востока выстраивались в колонны и трогались в путь, сопровождаемые вооруженными до зубов «рейдерами». Эти корабли приходили прямо с передовой, и их корпуса были покрыты шрамами от тяжелых ракет и снарядов.

После ухода покупателей «свои» суда возвращались на промышленные стоянки и процесс продолжался.

Фабрика работала, мановары подтаскивали новые астероиды, а электромагнитная пушка каждые полчаса отстреливала ядовитые капсулы в сторону звезды «KU 20094».

Несмотря на все трудности, станция разрасталась, и теперь Эдди уже не мог за пятнадцать минут обежать все помещения, чтобы быстро и точно оценить обстановку. Он работал по пятнадцать часов в сутки, ведя переговоры с покупателями, кредиторами, подрядчиками и торговцами оружием.

Кроме того, увеличившийся промысловый флот приходилось снабжать «адресами» астероидных «окон», однако здесь почти всю работу Леон-Очкарик выполнял сам. Он придумывал новые системы расчетов, позволявшие Эдди тратить на «адреса» значительно меньше времени.

Нашел свое место и Бонус. Теперь он выполнял обязанности «глаз и ушей» своего шефа. Он старался отслеживать ситуацию на станции и потом докладывал Эдди. Поначалу его доклады были довольно бестолковыми, но со временем Шиллер научился извлекать из информации Бонуса все, что ему было интересно.

Значительно изменился и внутренний вид станции. Милые девушки из фирмы «Левис дизайн» задрапировали стены, навесили тканые панно и соломенные циновки, так что изнутри станция стала похожа на фешенебельный бордель, однако Эдди это не особенно волновало. Он старательно избегал уединенных встреч с Энн Левис и не глядя подписывал ее счета, боясь, как бы его не расплавил исходивший от миссис Левис жар.

Отправив Бонуса с очередным поручением, Эдди выключил компьютер и, глубоко вздохнув, уставился в стену.

Прошло полминуты, минута, но в дверь не стучали и телефон не звонил. Эдди улыбнулся – такой длительной паузы за последнюю неделю он не помнил. Прошло еще пять секунд, и в дверь постучали.

«Ну вот – значит, все в порядке», – усмехнулся Эдди.

– Входите.

– Это я, сэр, – протиснулся в щель Райх. – Мы начали монтаж новых световодов. Посмотреть не желаете?

Смотреть Эдди не желал, однако полагал, что должен показывать заинтересованность во всех проблемах станции.

– Конечно, Бени, – кивнул он и встал из-за стола.

Новыми световодами оказались толстенные десятидюймовые кабели, которые ставили вместо прежних трехдюймовых световодов. Благодаря этой замене генератор мог сообщить лазерной пушке гораздо большую мощность. Все необходимые расчеты делал Ремингтон, а ему после удачно отбитой атаки Эдди доверял.

Возле сложного узла сочленения пятеро рабочих в белоснежных комбинезонах и закрытых масках тонкими кисточками шлифовали похожие на хрустальные блюдца стекляшки.

– Что они делают? – спросил Шиллер у бригадира, руководившего командой монтажников.

– Очищают линзы, сэр. Через них пойдет гигантское количество энергии, такое большое, что, скажем, попади туда песчинка, она сработает как противопехотная мина.

– Однако… – удивился Эдди.

– Именно так, сэр, – подтвердил бригадир и отошел к своим рабочим, чтобы помочь поддержать провисающий световод.

Эдди посмотрел бригадиру вслед, силясь вспомнить, как его зовут. Лицо он помнил, но имя, увы, вспомнить так и не смог. Прошло то время, когда весь персонал станции можно было пересчитать по пальцам. Теперь на станции «Квадро» трудилось более четырехсот человек.

Понаблюдав еще немного и перекинувшись с Райхом парой слов, Шиллер вернулся в кабинет, где у него была назначена встреча.

Едва Эдди сел к рабочему столу, с радарного поста «Квадро» сообщили о приближении яхты. Шиллер посмотрел на часы и отметил, что гость прибывает без опоздания.

Спустя пятнадцать минут посланный встречать гостя Бонус привел его в кабинет шефа.

– Рад вас видеть, мистер Голландец, – приветствовал прибывшего Эдди и, выйдя из-за стола, пожал ему руку.

– Могу сказать то же самое, мистер Шиллер, – пробасил Голландец, осторожно пожимая маленькую руку Эдди. – Признаться, я ожидал, что вы будете немного постарше.

– Ничего, я слышал, что мой недостаток быстро проходит, – улыбнулся Шиллер.

– Увы, это так, – кивнул гость.

– Прошу вас, Ник, присаживайтесь, – указал на кресло хозяин.

– У вас здесь очень необычно. – Ник Голландец обвел глазами интерьер кабинета. – Похоже на музей какой-то.

– Некоторые говорят, что на бордель.

– Можно и так сказать, – согласился Голландец, – но только на очень хороший бордель, в котором чувствуешь себя как дома.

– Надеюсь, вам у нас понравится.

– Мне уже нравится, мистер Шиллер. Честно говоря, даже неловко, что мои парни пытались уничтожить такую красоту, – с наигранным сожалением произнес Голландец.

– Ну, тогда все было по-другому. Сама станция была раз в пять меньше. Пустые помещения без отделки.

– Только пушки – одна на одной, – добавил Ник.

– Надо было выжить, – развел руками Эдди.

– Никаких обид, мистер Шиллер. Все зарабатывают деньги как могут, и, я так понимаю, вы хотите дать мне еще один шанс заработать.

– Да, мистер Голландец. Мы хотим, чтобы вы немного помогли.

– Полагаю, вас одолели эти хулиганы из Промышленного Союза?

– Я не понимаю, о чем вы говорите?

– Я имею в виду банду Микеле Байка. В последнее время она здорово разрослась, и все это делается на деньги Промышленного Союза.

Эдди помолчал, переваривая информацию. При таком раскладе все становилось на свои места, а именно – в драку за контроль над добычей вступала третья сторона. А сколько их будет еще?

– Нет, с этой проблемой мы попробуем разобраться сами. А ваши корабли, мистер Голландец, нужны нам для атаки Главного арбитра.

– Что?! – Гость подался вперед. – Вы сказали, Главного арбитра?

– Да, я сказал, что собираюсь атаковать крейсер Главного арбитра.

– Мне очень жаль, сэр, но это безумие. Я не самоубийца. К тому же, если представить себе невероятное – мы убили Главного арбитра… Что потом? Придет полсотни линкоров Лиги порядка, и нас спросят: «А где наш «Y-7»?».

– А мы им его предъявим. У нас уже есть замена, мистер Голландец.

Гость помолчал, потом поднял глаза на Эдди:

– У вас есть какие-то козыри? Вы уверены, что сумеете уничтожить крейсер?

– С вашей помощью – да, – ответил Шиллер.

– Но атаковать Главного арбитра в лоб невозможно. Я даже не представляю себе, как это можно сделать.

– Давайте договоримся так, мистер Голландец. Вы приводите свои суда, а сделать это нужно как можно скорее, и размещаете их, скажем, на пятом участке. Это достаточно далеко для того, чтобы все выглядело безобидно, и достаточно близко, чтобы вы могли вовремя вмешаться. Если вы увидите, что нам удалось тяжело ранить это чудовище, вы вступаете в игру и помогаете нам его добить, если же у нас ничего не выйдет, вы спокойно убираетесь восвояси.

– И никакого риска?

– Совершенно верно – никакого риска.

– Выглядит вполне привлекательно, – кивнул Ник Голландец. – Какова цена?

– Возмещение потерь плюс пятьдесят миллионов.

– Это хорошие условия, – снова кивнул гость.

– Вот именно. Сколько судов вы приведете?

Голландец почесал макушку, что-то подсчитывая в уме, и наконец сказал:

– Я приведу семнадцать «суперэскортеров». И под завязку нагружу их торпедами. Лучшими торпедами «Р-22» с зарядом из неустойчивого кобальта.

– Вам лучше знать, мистер Голландец, вы специалист. Когда придут корабли?

– Думаю, что через четырнадцать часов они уже будут на оговоренном месте, сэр.

– Что ж, в таком случае не смею вас больше задерживать.

Голландец откланялся, а в кабинет к Эдди заявились Райх и Ремингтон.

– У нас вопрос, сэр.

– Садитесь, – предложил Эдди, – давайте решать ваш вопрос.

– Сэр, – начал Ремингтон, – теперь, когда мы не ограничены пропускной способностью световодов, нужно запрограммировать темп стрельбы орудия.

– То есть?

– Ну, длительность импульса, а уж от его значения мы подсчитаем время перезарядки.

– А какой импульс нужен, чтобы разрушить матричную броню? – поинтересовался Эдди.

– Две миллисекунды, сэр. Наше орудие достаточно мощное, оно может выдержать такую нагрузку, – заверил Ремингтон.

– Нужно выжать из этого орудия максимум. Что может выдать наша «буровая», пусть даже ценой разрушения, мистер Ремингтон?

– Мощности генератора у нас достаточно, световодные каналы тоже в порядке, а, стало быть, импульс длительностью в четыре миллисекунды получить можно… – объяснил Ремингтон.

– Вот на это и рассчитывайте.

– То есть, сэр, у нас есть только один выстрел? – уточнил Райх.

– В жизни почти всегда так, Бени, – развел руками Шиллер.

– Но тогда возникает другая проблема, сэр, – снова заговорил Ремингтон, – лазерная пушка взорвется как фугасная торпеда и проломит стенку, на которой она установлена.

– А вот эту проблему, господа, вы уж решайте между собой, – сказал Эдди, – специалист по обороне и строитель.

Когда Райх и Ремингтон ушли, Эдди посмотрел на часы и вспомнил, что еще ничего не ел.

«Вот самое время проверить сервис Энн Левис», – решил он и нажал на кнопку специального пульта.

Через две минуты дверь отворилась, и симпатичная девушка вкатила в кабинет столик с едой.

– Пока набор стандартный, сэр, но со временем мы обеспечим вам большое меню, – словно оправдываясь, сказала девушка и начала сервировать журнальный столик.

– Ничего-ничего, – успокоил ее Эдди, – уже одно то, что здесь возможен горячий обед, можно назвать настоящей революцией.

– Пожалуйста, сэр, все готово, – сказала девушка, на форменной блузке которой было написано ее имя – «Сабина».

– Садитесь и вы со мной, Сабина, – предложил Эдди.

– Что вы, сэр! Мадам Левис нам это запрещает. К тому же я сыта.

– Ну, в таком случае съешьте только маленький пирожок. С чем они, кстати?

– Вот эти с яблоками, а эти два с творогом и изюмом. – Она присела рядом и, взяв маленький пирожок, откусила столько, что воробей склевал бы больше.

Зазвонил телефон. Сабина быстро вскочила и подала Эдди трубку.

«Хорошая реакция», – похвалил ее про себя Эдди.

– Алло, говорите.

– Это майор Шекли, сэр.

– Здравствуйте, майор.

– Сэр, нам пришли донные мины. Помните, о которых я вам говорил?

– Да-да, майор, прекрасно помню, – соврал Эдди. Разговора с майором он уже не помнил. – Конечно, помню – донные мины. И что теперь?

– Их нужно оплатить, – недоуменно ответил майор.

– О’кей, нужно оплатить – оплатим. Пусть принесут счет, я подпишу.

– Спасибо, сэр.

– Это вам спасибо, майор.

79.

Звезды медленно проплывали мимо иллюминаторов «Y-7». Джи Гегемон тупо таращился в черноту космоса, ожидая, когда радар даст знать о приближении к цели.

Пеленгатор был включен, и Главный арбитр по привычке прослушивал переговоры судов.

«…Эй, Гомес, куда путь держишь?».

«…А, Оскар, привет. Да вот только что с «Лир-24» с полными трюмами травяного мазута».

«…На Чидди?».

«Нет, на этот раз иду на Аль-Хейд».

Этот разговор был Гегемону неинтересен, и, покрутив ручку настройки, он поймал новую волну:

«…Двадцать второй и шестнадцатый – ждите в тени спутника. Без моего приказа не стрелять. Кольбер, тебя это особенно касается. В прошлый раз из-за тебя мы бросили горящий транспорт с полными трюмами «золотой панки». Помнишь?».

«…Я все сделаю правильно, сэр».

Джи Гегемон лениво посмотрел на радар – там высвечивались четыре четкие метки. Они стояли в тени навигационной станции и поджидали богатого «купца».

«Пираты…» – равнодушно отметил Джи.

Он хотел уже проследовать мимо, однако в последний момент все же взял микрофон и объявил:

– Внимание, машины – стоп, приготовиться к досмотру!

Яркие точки пиратских судов рванули во все стороны, ожидая, что в любой момент их настигнет залп Главного арбитра. Однако Джи только усмехнулся и снова уставился в иллюминатор.

Оставшиеся полтора часа пути протекли на редкость скучно, и, когда радар подал сигнал, Джи очнулся, чувствуя необычайный прилив сил.

«Не буду убивать сразу, – решил он. – Попробую перенести опыт убийства человека на разрушение станции…».

Повинуясь управлению, «Y-7» начал сближаться со станцией. Когда изображение на экранах сканеров стало четким и реалистичным, Джи включил торможение и с интересом стал наблюдать за движением вокруг небольшого завода.

Вот пыжится мановар, стараясь протиснуть в приемные ворота большой кусок астероида. А вот ждет своей очереди другой тягач. Вот сработала электромагнитная пушка, выбросив очередную порцию ядовитых отходов. Гегемон непроизвольно проследил взглядом быстро улетающую капсулу.

– Ну, просто «Айк-Металл» в миниатюре, – произнес Джи вслух. – Теперь понятно, почему их решили убрать.

Гегемон вздохнул и перевел взгляд на панель управления вооружением.

Носовая башня с четырьмя двенадцатидюймовыми лазерами – это было бы неинтересно. Залп – и все кончено.

Роторная установка туннельных пушек – из такой хорошо бить по броненосцам, а тут нежненький заводик. Чтобы растянуть удовольствие, Джи остановился на трехдюймовых лазерах.

Включив генератор, Гегемон наблюдал, как быстро двигается индикаторная полоска.

«Интересно, что сейчас чувствуют люди там, на станции? Хоть кто-нибудь из них задумался о вечном? Ощущают ли они приближение смерти?» – размышлял Джи.

В этот момент он заметил на радаре большую отметку. Она была довольно далеко, однако Джи включил сканер и разглядел, что это перезарядная база.

Это был нежелательный свидетель, но им можно было заняться и попозже.

Вернувшись к панели вооружения, Джи увидел, что лазеры зарядились. Он уже взялся за джойстик, чтобы нацелить орудия, как вдруг яркая вспышка озарила станцию «Квадро» и одновременно страшнейший удар потряс корпус крейсера «Y-7».

Зарядные индикаторы тут же погасли, а освещение, мигнув, перешло на режим экономии.

– Внимание, авария в реакторном отсеке! – объявил бесстрастный голос компьютера.

Джи снова бросил взгляд на экран сканера – от станции разлетались в стороны какие-то куски.

«Нас атаковали одновременно! Но кто?».

Ни радар, ни сканеры не выдавали новых целей. Гегемон не мог понять, кто атаковал его крейсер и станцию «Квадро».

– Внимание, группа судов движется встречным курсом, – предупредил компьютер.

Джи, лихорадочно нажимая на кнопки, включил программу «Абсолютная защита». Теперь крейсер должен был сбивать любой движущийся объект.

Перенастроив сканер, Главный арбитр перевел взгляд на атакующие силы противника. Это были небольшие суда – «суперэскортеры».

– Э, да я вас, кажется, знаю, – усмехнулся Джи.

Одна из башен «Y-7» произвела залп, и сразу два корабля скрылись в ослепительной вспышке разрывов.

– Это ведь Главный арбитр, ребята, – прокомментировал Джи.

В ответ «суперэскортеры» выпустили целый рой торпед и начали расходиться в стороны, сопровождаемые частыми разрывами заградительного огня, – умный «Y-7» мог сам постоять за себя.

Торпеды стремительно приближались, и Джи Гегемон вывел на экран схему матричной защиты. В том месте, куда ударил первый мощный заряд, матричная броня отсутствовала. Если бы генераторы были в норме, защита восстановилась бы за считанные секунды, но генераторный отсек был поврежден и…

Волна торпед накрыла крейсер. От мощного толчка Джи вылетел из своего кресла, ударившись головой о противоположную стенку рубки. Оценив повреждения, автопилот тут же включил полный ход. «Y-7» начал разгоняться – впервые крейсер Главного арбитра отступал.

– Ничего, – закрывая ладонью рану на лбу, сказал Джи, – ничего, ублюдки. Вот я свяжусь с Лигой порядка…

В этот момент в машине что-то ухнуло, и тяга резко упала. Превозмогая боль, Джи Гегемон поднялся с пола и, взобравшись на свое кресло, запустил программу связи. Компьютер уже набирал код Лиги порядка, когда где-то наверху застучали зенитные артавтоматы, а затем по корпусу крейсера защелкали снаряды авиационных пушек.

«Из таких «пукалок» броню крейсера не пробить», – успокоил себя Джи, но в это время на экране появилась надпись «Связь разорвана».

– Сволочи, они уничтожили все антенны. – Кровь заливала Джи Гегемону лицо, но он, казалось, ничего не замечал.

– Они уничтожили антенны… – продолжал повторять Главный арбитр. В корму угодило еще несколько торпед, и сильная вибрация выбила несколько внутренних перегородок.

«Значит, я умру? – недоумевал Гегемон. – Неужели я скоро умру? Да нет, этого не может быть, ведь я не чувствую приближение смерти. Я ничего не чувствую…».

Джи вскочил с кресла и закричал истошным голосом:

– Я ничего не чувствую!!! «Потому что ты труп!» – прошептал кто-то на ухо. Совсем близко.

– Кто здесь? – полным ужаса голосом завопил Джи. Теперь он чувствовал, что скоро умрет. – Кто здесь?! Кто?!

Кровь заливала лицо Джи Гегемона, и, когда он тряс головой, она капала с подбородка прямо на комбинезон, тот самый, что еще хранил следы крови последней жертвы Джи.

– Кто здесь?! Кто?! – продолжал надрываться Джи Гегемон.

«Раньше надо было спрашивать. Раньше, милый, – ответил ему голос. – А теперь поздно. Теперь – все».

Очередная волна торпед ударила в агонизирующий крейсер, и гигантское судно начало медленно распадаться. Оно теряло обшивку, целые отсеки, элементы палуб и артиллерийские башни, по которым все еще вели огонь «суперэскортеры» и юркие штурмовики «маэстро».

80.

Как только оператор радара засек приближение Главного арбитра, на станции «Квадро» объявили всеобщую тревогу, которая, впрочем, не распространялась на рабочие суда. Эдди рассудил, что спокойная работа тягачей и промысловых судов должна успокоить арбитра и заставить его приблизиться на минимальное расстояние.

Если бы «Y-7» открыл огонь с дальней дистанции, шансы Эдди и его команды были бы значительно ниже. Но Главный арбитр оказался любопытным. Он существенно облегчил задачу мистеру Ремингтону, который лично навел лазерное орудие на цель.

Когда все было готово, Эдди получил маленький невзрачный пульт с единственной красной кнопкой, одно нажатие на которую отделяло станцию и всех ее обитателей от ужаса смерти или торжества победы.

– Ну, ребята, извините, если что… – сказал Эдди Шиллер и с этими словами нажал кнопку.

Бешеные гигаватты энергии покинули огненное логово генератора и, проскочив по туннелям световодов, выплеснули всю свою неописуемую ярость в тело неподвижного крейсера.

Не выдержав напряжения, лазерная пушка взорвалась с такой силой, что один из астероидов сорвался с привязи и полетел обратно в космос. От сильного толчка люди попадали на пол, а стена, на которой крепилась пушка, прогнулась внутрь, однако выдержала напор и не лопнула.

После сильной встряски весь персонал станции вооружился огнетушителями и забегал по этажам, ожидая скорых ответных ударов Главного арбитра.

Напряженно ожидал этого и сам Эдди Шиллер. Он стоял в самом большом помещении станции и сжимал в руках уже ненужный пульт.

– Почему он не стреляет, а, Ремингтон?

– Понятия не имею, сэр. Наш выстрел никак не мог парализовать крейсер, не говоря уж о прочем. У «Y-7» много дублирующих устройств.

– Эй, Бонус, что там у Лео?

– Лео сказал, что корабли Голландца уже атакуют арбитра. И майор Шекли тоже вступил в бой.

– Но почему же он не стреляет по «Квадро»? – недоумевал Эдди.

Люди вокруг постепенно успокаивались, и вместе с ними успокаивался Эдди Шиллер.

Спустя полчаса в его кармане зазвонила трубка.

– Шиллер слушает, – сдерживая волнение, ответил Эдди.

– Мои поздравления, мистер Шиллер. Как будто все обошлось. Труп Главного арбитра горит и разваливается на куски.

– Уф, – облегченно выдохнул Эдди, – спасибо за добрую весть. И пожалуйста, Ник, если есть такая возможность, разбейте крейсер на как можно более мелкие куски.

– Я понял, сэр. Сделаем.

– Ну, успехов вам.

Едва Шиллер разорвал связь, как его трубка снова зазвонила. Это был майор Шекли.

– Поздравляю вас с победой, сэр.

– Спасибо, майор. Какие у нас потери?

– Шесть машин сгорели вместе с пилотами и еще две едва-едва доплелись до «Голдмарка».

– Мне очень жаль.

– У нас такая работа, сэр.

– Послушайте, майор, а вам не показалось странным, что арбитр не стрелял по «Квадро»?

– Это легко объяснить, сэр. Когда вы произвели свой единственный выстрел, взрыв пушки был таким, что, казалось, взорвалась сама станция. Яркая вспышка, летящие обломки. Полная иллюзия, что станция атакована. Думаю, арбитр искал обидчика в другом месте.

– Кажется, я понял, майор. Спасибо. Жду вас вечером.

– Я буду, сэр.

Эдди выключил трубку и, отдав пульт Бонусу, вернулся в свой кабинет. Там, воспользовавшись небольшой передышкой, он вызвал Сабину и заказал себе кофе с булочкой.

Девушка явилась через пять минут. На ее лице все еще читался испуг от недавнего потрясения.

– Ваш кофе, сэр, – улыбнувшись, сказала она, но Эдди видел, что только строгая выучка сдерживает любопытство Сабины.

– Это был несчастный случай, – пояснил Эдди.

– Правда? А я так испугалась – думала, пираты напали.

Шиллер вышел из-за рабочего стола и пересел за тот, где он обычно обедал.

– У вас был такой печальный опыт?

– Увы, сэр.

– Где же еще водятся пираты?

– О сэр, возле Основного рубежа их целая пропасть. Они похитили мою подругу, а я спаслась тем, что спряталась под кровать.

– Какие ужасы вы рассказываете, – покачал головой Эдди и сделал глоток кофе.

– Ой, – испугалась Сабина, – извините, сэр. Ведь нам не положено…

– Ничего-ничего, я ведь сам спросил. Между прочим, сегодня булочки лучше, чем были вчера.

Зазвонил телефон, и снова, как и в прошлый раз, Сабина подала Эдди трубку.

«Может быть, сделать ее секретарем?» – промелькнуло у него в голове.

– Алло, я слушаю.

– Мистер Шиллер?

– Да, это я.

– Очень приятно, сэр. Меня зовут Грегор Манкузо, я заведую доставкой заказов «Соломоне спейс вепон» и…

– Что, уже готов наш «Y-7»?

– Да, он уже в пути, сэр. Через тридцать два часа будет у вас. Внешне он копия «Y-7», однако начинка – только новые разработки. Так что по сути это «Y-8A».

– Очень хорошо, мистер Манкузо. А вот эти новинки – они не изменили первоначальную цену?

– Нет, сэр. Для вас все остается по-старому, а все эти новшества – подарок от «Соломоне спейс вепон».

– Большое спасибо, мистер Манкузо.

– И вам спасибо, сэр. Всего хорошего.

Эдди вернул Сабине трубку и взял чашку.

– Ну вот, кофе остыл, – посетовал он.

– Это ничего, сэр, – спохватилась девушка, – я сейчас сбегаю и принесу вам горячий.

Эдди махнул рукой.

– Не стоит, Сабина, все равно нормально поесть мне не удастся. – И он залпом допил остывший кофе. В этот момент телефон зазвонил еще раз.

– Вот видишь, – обреченно сказал Эдди и взял у Сабины трубку.

81.

С самого рассвета артиллерия била по колпаку цитадели «206», однако бункер, точно заговоренный, никак не хотел разрушаться, и танковые тараны имперских войск натыкались на яростный огонь пушек.

Сотни машин уже горели на всем простреливаемом пространстве между позициями атакующих и решившими умереть защитниками цитадели.

Ни на какие переговоры о капитуляции обороняющиеся не шли, и из этого можно было сделать вывод, что все они относятся к Ордену Масе. Обычные «технологи», призванные в армию и благополучно попавшие в плен, без угрызений совести давали присягу императору Нового Востока и разъезжались по домам. Для них важнее была жизнь, все равно при каком правительстве, а защитники крепости готовы были принять смерть за свои идеалы.

После очередной неудачи уцелевшие «питоны» откатились назад и, прикрываемые бомбовыми ударами штурмовых эскадрилий, ушли в тыл. Поврежденные машины тотчас отводились на полевые ремонтные базы, а исправные танки грузились в транспорты и перебрасывались на Зиги-Боб, где яростная военная мясорубка требовала новых танков, самолетов и солдат.

Одновременно с танковыми частями перебрасывали и пехотные соединения. Любиц практически пал, а для штурма цитадели «206» был оставлен только пятидесятитысячный корпус полковника Гая Сурчина.

Отто Левкович сидел в полнопрофильном окопе и совершенно спокойно ел бутерброд с соевым маслом. Еда была не самой вкусной, но за две недели боев Отто стал не слишком привередлив, научившись ценить только настоящий момент, поскольку на войне думать о будущем не приходилось.

– Лева, как тебе колбаса? – спросил неунывающий Оноре Тоцци, который, несмотря на еще одно легкое ранение, чувствовал себя вполне комфортно.

Под словом «колбаса» понималось соевое масло. Левкович, не утруждая себя разговором с набитым ртом, поднял вверх большой палец.

– Ну и прекрасно. Если Лева ест, то и нам можно, – решил Тоцци и подвинул к себе разорванную случайным осколком пластиковую банку с маслом. – Лазарус, ты как, будешь колбасу или поешь после штурма?

– Что? Колбаса? – очнулся дремавший на дне окопа Лазарус. – Колбасу я буду…

– Ну, ты тормоз, Тео. Вон, смотри, молодой солдат и то понимает, что «колбаса» – это соевое масло. Откуда в окопах настоящая колбаса?

– А чего эта банка в таком виде? – подозрительно покосившись на тару, спросил Лазарус.

– В нее осколок попал, поэтому кухонные вояки ее выбросили, а Лева молодец, подобрал. И теперь у нас есть жратва. Кстати, Лева, а ты часом не ронял эту банку в дерьмо? – обратился к Левковичу Оноре, подозрительно принюхиваясь к своему бутерброду.

– Нет, я не ронял, а до меня, кто знает? Может, и роняли.

Со стороны цитадели послышались частые минометные залпы, и солдаты, перестав жевать, прислушались к шелесту мин.

– Порядок – в тыл пошли. Как раз на вторую линию, – определил Оноре. Совсем рядом ухнули разрывы мощных зарядов, поднятая в воздух земля полетела в окоп. Левкович и Тоцци прикрыли свои бутерброды.

– Ошибся ты, – подал голос Лазарус.

– Подумаешь, на каких-нибудь сорок метров. – В окопе появилась чья-то пригибающаяся фигура.

– Вон и начальник идет, – сказал Лазарус.

– Несет ценные указания, – подтвердил Тоцци. – Хотя какие он может принести нам указания? «Вперед и ни шагу назад!».

Со стороны крепости снова прозвучал залп, накрывший вторую линию окопов. Идущий по окопу капрал Кришпер присел, и по его броне застучали комочки сырой земли.

– Ишь, как взялись, – покачал головой Тоцци. – Чуть нашего капрала не засыпали.

– Ты чего опять брешешь, Оноре? – смахивая с лица песок, спросил подошедший Кришпер.

– Да вот, Тео колбасы хочет, а я его отговариваю. Объясняю ему, что от колбасы портится цвет лица.

Рональд Кришпер невольно посмотрел на темное от копоти и грязи лицо Лазаруса, на котором виднелись только глаза и зубы.

– Болтун ты, Тоцци.

– Ты, командир, не обзывайся, а давай разъясняй нам задачу. Не зря же тебя лейтенант вызывал? Обрадуй нас когда штурм?

– Не будет штурма, – отозвался Кришпер. – О, а это что за дерьмо?

– Это не дерьмо, а ценный и питательный продукт, – объяснил Лазарус. – Оноре и Лева жрут его уже полчаса.

– Подожди, это не важно. Ты скажи, Рон, почему штурма не будет?

– Не знаю, – пожал плечами капрал, – наверное, решили, что хватит людей под пули подставлять.

– А что будет вместо штурма? – спросил Левкович.

– Бомбежка.

– Так они вторые сутки бомбят, а толку никакого, – возразил Лазарус.

– На этот раз за дело возьмутся орбитальные бомбардировщики.

– «Посейдоны», что ли? Да они нас с землей перемешают! Наш лейтенант что, задницей думает? – завопил Оноре Тоцци.

– Лейтенант – не знаю, а генералы именно этим местом.

Солдаты помолчали, переваривая услышанное.

– Ох… – выдохнул Оноре. – Тут по прямой меньше километра. При штурме хоть какой-то шанс был, а теперь мы прямо в этих окопах и останемся.

Снова все замолчали. У Оноре пропал аппетит, и он бросил недоеденный бутерброд на землю.

– Когда хоть начнется? – поинтересовался Левкович.

– Часа через полтора, – отозвался капрал.

– Ну чего себя хоронить заживо? – подал голос Тео Лазарус. – Давайте стенки крепить, а то ведь и правда засыплет.

– Там дальше два брошенных блиндажа, можно их разобрать, – предложил Левкович.

– Молодец, Лева, соображаешь, – поддержал капрал. – Я тоже с вами пойду.

– Ладно, так уж и быть, я тоже помогу, – поднялся Оноре Тоцци, и все отделение, пригибая головы, отправилось на поиски крепежного материала.

82.

Гилли Кнацель уже несколько раз набирал номер Главного арбитра, но связаться никак не удавалось. Испробовав все возможности поста связи «Айк-Металл», директор Кнацель обратился за помощью в телеграфный узел Протектората, но и там ему ничем не смогли помочь, объяснив, что такого абонента не существует.

О том, как они это определили, Кнацель спрашивать не стал. Ясно было одно – Главный арбитр получил задание и исчез.

Кнацель вызвал Рубена Заки, и они вместе обсудили создавшуюся ситуацию. В конце концов оба пришли к выводу, что нужно связаться с адвокатами Тобстом и Кригенсом.

Адвокаты с готовностью откликнулись на приглашение и уже через несколько часов прибыли на «Айк-Сити». Позвонив с проходной, они попросили выписать пропуска еще для двух человек, которые прибыли вместе с ними. Кнацель не возражал, и вскоре четверо гостей оказались в кабинете директора.

– Очень приятно снова видеть вас, господа, – приветливо улыбнулся хозяин кабинета. – Представьте ваших спутников, мистер Тобст.

– С удовольствием, господин директор, – кивнул адвокат. – Мистер Томми Фальк и мистер Жак Берман. Они являются представителями мистера Шиллера. Он рекомендовал их для решения специальных задач.

– Приятно слышать, – кивнул Кнацель. – А какие специальные задачи стоят перед нами?

– Мистер Кнацель, мы явились для конкретного разговора. Разве не для этого вы нас приглашали? – задал вопрос Кригенс. Директор Кнацель отметил, что оба адвоката ведут себя очень уверенно, если не нахально.

– Вы полагаете, мистер Кригенс, что мы готовы принять ваши предложения?

– Это не мои предложения, сэр. Это предложения мистера Шиллера. Не так давно он позвонил мне и сообщил, что произошло некое событие, которое подтолкнет вас к сотрудничеству, и буквально через несколько часов мистер Заки позвонил мне и предложил встретиться.

В кабинете повисла тишина. Помня о своих многомиллионных процентах, Тобст и Кригенс напряженно смотрели на Кнацеля. Рубен Заки с отстраненным видом рисовал на листе бумаги каракули, а Фальк и Берман равнодушно смотрели в потолок.

– О’кей. Не будем тянуть кота за хвост, господа, – наконец согласился Кнацель. – Давайте поговорим о совместных действиях. Насколько я понимаю, у вас уже есть какой-то предварительный план.

Фальк и Берман сразу ожили и загремели стульями, придвигая их ближе к столу. Из карманов извлекались тонкие кальки с расположением этажей, комнат и пожарных выходов. Все это было разложено перед Кнацелем, и он, внимательно ознакомившись со схемами, одобрительно сказал:

– Однако вы серьезные люди, господа.

– Да, сэр. Мы очень серьезные люди, – подтвердил Фальк. – Поэтому позвольте изложить суть нашего плана.

– Да, конечно, мы готовы слушать.

– Прежде всего мы с Берманом вместе с вами должны попасть на заседание Совета. Скажем, в качестве экспертов. Какие эксперты вам нужны, вы должны решить сами. Оказавшись на Совете, мы с Берманом положим на стол заготовленный документ и под угрозой смерти заставим всех членов Совета поставить свои подписи. После этого мы всех устраняем, ставим кислотную мину и уходим. Мина взрывается и уничтожает все следы, а вину за взрыв мы возложим на террористов.

– Каких террористов?

– Орден Масе. Это беспроигрышная карта – нет ни одного мира, ни одного государственного образования, где бы фанатики Масе не взрывали свои бомбы.

– Что ж, – после минутного молчания изрек Кнацель, – это не лучший способ, но другого я не вижу.

83.

В этот день агент Консул проснулся рано. Не потому, что нервничал – нет. Нервы никогда его не подводили. Просто Консул любил все готовить заранее и проверять по нескольку раз.

Может быть, кто-то называл это тихим занудством, но педантичность Консула не раз спасала ему жизнь и позволяла выполнять практически невыполнимые задания.

Уже давно его работа сводилась только к тихому шпионажу и тонким интригам, и вот теперь появилась возможность размяться.

Агент принял душ, почистил зубы, побрился, затем вышел в гостиную и перед большим зеркалом еще раз отрепетировал соответствующую легенде шаркающую походку и унылое выражение лица. Он опасался, что его внутреннее возбуждение может изменить устоявшийся образ, однако все было в порядке, и агент Консул вернулся в спальню, чтобы надеть снаряжение.

Две кобуры для двух автоматических «ACF» удобно легли на бедра. Чтобы они не болтались при ходьбе, Консул пристегнул их ремнями. Затем надел мешковатые брюки и, опустив руки в фальшивые карманы, легко вытащил оба пистолета.

На секунду агент представил себе выражения лиц директоров, когда они увидят нацеленные на них пистолеты.

Консулу подумалось, что хорошо бы сказать этим людям что-нибудь эдакое. Конечно, можно расстрелять их и молча, тем более что от них уже ничего не требовалось, но все же было бы неплохо сказать что-то вроде: «Прощайте, ребята!» или «Вот и ваш час пробил!».

«Нет, такие слова говорят только в «мыльных операх». Нужно сказать значительнее. Но что?» – Консул вспомнил, как еще мальчишкой видел фильм «Страшнее огня» с участием Фреда Купера. Там герой Купера сказал следующее: «Мне жаль…» И выстрелил.

«Вот это была сцена. Пожалуй, лучше и не скажешь – «мне жаль».

Очнувшись, агент чертыхнулся и продолжил свои сборы. Микрофон передающего устройства он налепил ближе к воротнику. Если возникнут трудности, можно вызвать команду прикрытия.

Пять боевиков должны были ожидать в одном из баров под видом ремонтной бригады.

Заседания Совета проходили в утренние часы, когда развлекательные заведения «Айк-Сити» были еще закрыты, поэтому Консулу пришлось потрудиться, чтобы организовать проход этой группы на территорию «Айк-Сити».

Однако – время. Консул последний раз поправил складки на костюме, бросил взгляд на часы и направился к выходу.

84.

Шаги гулко отдавались в длинных переходах офисной части «Айк-Сити». Гилли Кнацель шел первым, чувствуя, что внутри него все онемело.

Фальк и Берман о чем-то его спрашивали, и он им отвечал, но все это происходило будто с другим человеком. Никаких ощущений, сопутствующих общению людей.

Кнацель не испытывал чувства приязни ни к одному из членов Совета. Мало того, некоторых он просто ненавидел, но это не означало, что ему будет приятно видеть, как они умрут.

Рядом, чуть отстав от директора Кнацеля, шел Рубен Заки. Внешне он выглядел вполне обычно, но Кнацель подозревал, что и ему спокойствие давалось дорогой ценой.

– Здравствуйте, мистер Кнацель, – приветствовал Гилли охранник очередного контрольного пункта.

– А, Стасис, привет. – Кнацель с трудом заставил себя улыбнуться.

– Что-то вы неважно выглядите, сэр, – с искренней озабоченностью заметил охранник.

– Ой, и не говори. Столетняя язва мучает – сил нет… – Для правдоподобности Кнацель скривился.

– Вы слишком много работаете, сэр! – крикнул Стасис вслед уходящей процессии.

– Увы, – буркнул себе под нос Кнацель.

– Сэр, нам налево, – взяв Кнацеля под локоть, напомнил Фальк.

– Извините, ребята, я немного волнуюсь, – вынужден был признаться директор.

– Это естественно, сэр. Но это пройдет, – успокоил Кнацеля Берман и, улыбнувшись, погладил папку для бумаг. В ней, Гилли Кнацель знал это, была спрятана та самая кислотная мина.

Директор не был большим знатоком оружия, но о кислотных зарядах он слышал. И вот – стрельба по безоружным людям, взрыв кислотной мины, и все это должно было произойти на его глазах.

Процессия сделала последний поворот и оказалась в коридоре, в который выходила одна из дверей зала заседаний. Возле двери стоял еще один охранник. Он тоже был знаком Гилли Кнацелю.

– Здравствуйте, сэр, – улыбнулся охранник.

– Что, все собрались? – спросил Кнацель, чтобы сказать хоть что-то.

– Да, сэр. Ждут только вас.

Прежде чем взяться за ручку двери, Кнацель остановился и, обернувшись, посмотрел на Бермана и Фалька, будто обращаясь к ним за помощью.

Берман слегка улыбнулся, а Фальк утвердительно кивнул. Поддержка таких людей придала Гилли уверенности, и он решительно открыл дверь.

85.

Войдя в зал заседаний, агент Консул застал там только Бэйба Строутлиба, скучавшего наедине со своей сигарой.

В знак приветствия Бэйб лишь слабо пошевелил бледной рукой и выпустил кольцо синеватого дыма.

«Вот сволочь, его-то я точно убью с удовольствием», – решил Консул. Дверь открылась, и появились другие директора. Они обменивались приветствиями, кивали Консулу, а он кивал им в ответ, стараясь заготовить для каждого свою толику ненависти, однако это не очень-то получалось.

– Вы слышали? Говорят, куда-то исчез Главный арбитр, – сказал кто-то.

– Чепуха, крейсер уходил на техническое обслуживание. Его недавно видели в районе третьего участка – выглядит как новенький.

– Кстати, цены на кобальт пошли вверх.

– Это приятно, но ненадолго. Как только император Джон завоюет «технологов», спрос на кобальт упадет.

– А я слышал, господа, что Протекторат стал проявлять необычайную политическую активность. Будто бы даже решил порвать с Метрополией и в этом его поддерживает Лига порядка, – радостно заметил кто-то.

– Чему же вы радуетесь, коллега? Ведь только боязнь дредноутов Метрополии удерживает наших князьков от полного беззакония, – возразил кто-то.

– Послушайте, а кого мы ждем?

– Кнацеля. Он обещал привести очень умных экспертов.

– Да уж, эксперты точно укажут нам правильное направление.

Директора ходили по залу, и Консул чувствовал, как в нем растет нетерпение. Ему хотелось скорее покончить со всем этим делом – расстрелять этих бездельников, бросить зажигательную шашку и уйти, но проклятого Кнацеля все еще не было.

Наконец дверь открылась, и появился Гилли Кнацель. Консул искренне обрадовался его приходу.

«Чуть не забыл, с ним же еще этот Заки и двое экспертов…» – От того, что жертв должно стать больше, Консул почувствовал большую ответственность.

«А что же я хотел сказать? Неужели забыл? Нет, но я же помню что-то из репертуара Фреда Купера». – Агент мучился, напрягая мозг, и никак не мог вспомнить нужные слова. Решив обойтись без них, Консул бросил короткий взгляд на новых людей и чуть не подпрыгнул – на экспертов они были похожи меньше всего. Пронзительные взгляды и напряженные позы сразу выдавали в них стрелков.

Поняв, что медлить больше нельзя, Консул выхватил оружие, и тут некстати в его голове промелькнула фраза «Мне жаль…». Эта мысль отобрала у агента сотую долю внимания, и он открыл огонь на долю секунды позже.

86.

Как и ожидал Фальк, остальные директора «Айк-Металл» не выглядели умнее или порядочнее Гилли Кнацеля.

«Дерьмо, а не люди, – подумал Томми Фальк. – Я убью их без тени сожаления».

– О, наконец-то прибыл и мистер Кнацель! – воскликнул какой-то толстяк с рыхлой мордой.

– Ну давайте начинать, господа, а то так хочется успеть на дневное шоу.

– Какое еще шоу?

– Да вы что, не знаете? Фи Ханлок – только один концерт. У нас в «Фиолетовом зале»!

– Это которая на канале «ERT-TV» рекламирует женские трусики?

– Да нет, трусики рекламирует Заза Hyp, а это Фи Ханлок!

Фальк смерил спорящих полным ненависти взглядом и тут краем глаза заметил стволы двух пистолетов. Он отреагировал практически мгновенно. Толкнув спиной Кнацеля, Фальк упал на пол, чтобы укрыться под массивным столом для заседаний.

Пули часто застучали по дереву, и тонкая щепа взвилась в воздух. Приглушенные удары говорили о том, что часть выстрелов настигала мечущихся людей. Они стонали, сбивали стулья и опрокидывали шкафы с декоративными тарелками. Эта суета дала возможность Фальку выхватить свой пистолет. Ему были видны ноги стрелявшего, и Томми не составило труда прострелить их с двух выстрелов. Человек с пистолетами зарычал и упал на пол, продолжая стрелять из-под стола.

В помещение ворвался стоявший за дверью охранник, но пуля, пущенная в Фалька, сбила охранника с ног.

– Томми, уходим! – крикнул Берман, и его папка шлепнулась в дальнем углу зала.

Раненный в ноги стрелок израсходовал все патроны, к дверям выкатилась зажигательная шашка. Фальк ударил по ней ногой, и она, завертевшись волчком, полетела обратно. Сверкнула яркая вспышка, подброшенный взрывной волной стол полетел вслед убегавшим.

Кнацель получил удар по затылку и, выбив своим телом дверь, распластался на полу коридора. Вслед за ним выскочили оглушенные Фальк и Берман, подхватили бесчувственного Кнацеля и потащили за собой.

Они успели пробежать метров десять, когда взорвалась кислотная мина и на смену крикам раненых пришел треск всепожирающего огня и легкое пощелкивание металлических конструкций. На этаже завыла пожарная сирена.

Надсадно дыша, Фальк и Берман свернули к аварийной лестнице, но по ней уже топало множество ног. Пожарные или охрана – это было неважно. Развернувшись, беглецы побежали к другому спуску. О том, чтобы воспользоваться лифтом, не могло быть и речи. На каждом этаже их могли ждать охранники.

Фальк и Берман только-только добрались до другой лестницы, когда на этаж выбежали люди и, выкрикивая команды, застучали дверцами противопожарных шкафов.

– Пожарные, – прохрипел Берман и, поморщившись, дотронулся до кровоточащего бока.

– Ты ранен? – забеспокоился Фальк.

– Ерунда, Томми, пару часов еще смогу побегать. Как клиент?

Фальк нагнулся над не подающим признаков жизни Кнацелем и похлопал его по щекам. Тот застонал и приоткрыл глаза.

– Ты как, парень, идти сможешь?

– Да… – чуть слышно отозвался директор, и Фальк сокрушенно покачал головой: – Вот влипли. Ну ладно, Жак, помоги мне закинуть его на спину.

Морщась от саднившей раны, Берман помог Фальку поудобнее положить Кнацеля, и они начали спускаться вниз.

Идти с ношей на спине было нелегко, однако Томми Фальк понимал, что Жак Берман уже не помощник. Он слабел на глазах. За три пролета до первого этажа Жак сел на ступеньки и сказал:

– Все, Томми. Дальше давай сам.

Фальк опустил на пол свою ношу и посмотрел товарищу в глаза.

– Да-да, Томми… Только обойдемся без этих… идиотских прощаний… – Жак говорил с трудом. – Вот что я предлагаю. Спуститься у меня еще хватит сил. Потом я пойду первым и завяжу бой. А ты попробуешь проскочить через проходную.

– Я понял, Жак.

– Ну, тогда пошли.

Уже без помощи Бермана Фальк взвалил на спину изрядно потяжелевшего Кнацеля. Тот, придя ненадолго в сознание, что-то пробормотал.

– Что ты там бормочешь? – спросил у своей ноши Томми.

– Подумать только. Председатель Гретски. Это он стрелял.

– Хреновый нам попался председатель, – сказал Фальк и начал спускаться вниз.

Оказавшись у двери, ведущей в коридор первого этажа, Фальк остановился и, не снимая с плеч Кнацеля, прислонился к стене. Он подождал Бермана.

– Не хочешь немного передохнуть, Жак?

– Сейчас нет времени, Томми, – сказал Берман и, слабо улыбнувшись, добавил: – Потом отдохну.

Он глубоко вздохнул и толкнул дверь.

Фальк слышал, как уверенно звучали шаги Жака, будто и не было никакой смертельной раны.

Послышался резкий оклик. Затем спокойный ответ Бермана. Опять окрик – ему не поверили. И три выстрела. Два из них Фальк узнал, это был голос бермановского «зэр-12».

Томми подождал еще десять секунд и, поудобнее перехватив Кнацеля, вышел в коридор. Почти сразу он увидел Жака. Тот сидел, прислонившись к стене, и на его груди расплывалось красное пятно. Однако Берман был еще жив и, приподняв голову, попытался что-то сказать.

«Пять минут…» – по губам прочитал Томми.

87.

Не успел Ник Гронтски заскочить за угол, как декоративную обшивку стены вспорола автоматная очередь. По удаляющемуся топоту Ник понял, что под прикрытием одного стрелка остальная группа спешно отходит. Он поднял голову и тут же пригнулся – две пули щелкнули по выступу и, отрикошетив, вылетели в коридор.

Слева Гронтски заметил движение – Боб Стейнмарк ухитрился пробраться в бар и теперь собирался зайти к стрелку слева.

Подобравшись к стойке, Боб кивнул лейтенанту Гронтски, и тот снова выглянул из-за угла.

По нему тотчас открыли огонь, а Стейнмарк поднялся над стойкой и почти в упор расстрелял прикрывавшего отход боевика.

– Пошли, Ник! – крикнул Боб и, перепрыгнув через баррикаду из мебели, выскочил на служебную лестницу. Вслед за ним, стараясь не отставать, побежал Ник.

Он бежал по ступенькам, слегка прихрамывая, – старая рана давала о себе знать. Особенно она мешала, когда Ник переносил вес тела на правую ногу.

Сержант Стейнмарк был уже на два пролета выше.

Где-то послышалась частая стрельба. Сначала это были отдельные выстрелы, потом они перешли в длинные захлебывающиеся очереди.

– Где это, Боб?

– Кажется, «двенадцать-Б»… – отозвался Стейнмарк и остановился как раз напротив двери, ведущей на этот этаж.

Гронтски одолел последние ступеньки и стал рядом с сержантом Стейнмарком.

– Ну, ты и бегаешь, Боб. Вроде сил в тебе никаких. Отчего же ты так быстро бегаешь?

– От злости, Ник. От злости… – серьезно ответил сержант.

Снизу послышался громкий топот отряда охранников.

– Ну что, лейтенант, будем ждать, пока они поднимутся?

– Нет, Боб, давай без них. От этих увальней один только беспорядок, – ответил Гронтски и, толкнув дверь, выскочил на этаж. Однако там уже никого не было. Из холла в коридор выглянул охранник. Узнав лейтенанта, он безбоязненно вышел из укрытия и сказал:

– Они убежали на технический этаж, сэр.

– Но там же тупик.

– Да, сэр. Там-то их и заблокировали, – кивнул охранник.

Сзади подошел Стейнмарк, а еще через полминуты на этаж ввалилось человек пятьдесят полицейских.

– Кто у вас за старшего, ребята? – спросил Стейнмарк.

– Пока никого, сэр, – ответил вышедший вперед капрал. – Когда прозвучал сигнал тревоги, мы собрались и побежали, не дожидаясь бригадира Карпентера.

– Тогда можете идти обратно.

В этот момент пристегнутая к ремню капрала рация заговорила голосом Карпентера:

– Грум?

– Слушаю, сэр.

– Люди с тобой?

– Да, сэр.

– Дуйте на этаж «один-А», там еще одна группа террористов!

– Понял.

И весь отряд, вместе с лейтенантом Гронтски и сержантом Стейнмарком, побежал к лифтам.

Спустя две минуты полицейские уже были на первом этаже. Рассеявшись по всем закоулкам, они начали прочесывать помещения.

Ник Гронтски и Стейнмарк остались в лифтовом холле, ожидая дополнительных сведений.

Вдруг со стороны пожарной лестницы послышались выстрелы. Стейнмарк и Гронтски тотчас побежали в ту сторону.

Завернув за угол, они увидели лежащих на полу полицейских. Один из них держался за левый бок и был в сознании.

– Что случилось, Браун? – приподнял его подбежавший капрал Грум. Ник и Боб Стейнмарк помогли перетащить раненого к стене.

– Там, за углом… сидит какой-то парень… Он весь в крови. Мы не ожидали…

– Я посмотрю, – вызвался капрал.

– Только осторожно, – предупредил его раненый. – Он стреляет очень быстро.

– Ничего, – улыбнулся Грум, – я только высунусь, и все.

Капрал подобрался к углу и невольно посмотрел на лежащие возле его ног тела. Затем набрал в легкие воздуха, напружинился и быстро выглянул в коридор.

Спустя секунду с дыркой в голове он повалился на пол, на тела двух других полицейских.

– Мать честная… – только и смог выговорить сержант Стейнмарк. – Как он это сделал?

– Еще желающие есть? – строго спросил Гронтски, оглянувшись на толпу полицейских. Те невольно попятились.

– У кого-нибудь есть зеркало? – спросил Стейнмарк.

– У меня, сэр, – раздалось из толпы полицейских, и сержанту передали небольшое круглое зеркальце.

– То, что нужно, – кивнул Стейнмарк. Осторожно приблизившись к углу, он выставил краешек зеркала.

Все остальные, затаив дыхание, следили за его действиями.

– Что там, Боб? – не выдержал Гронтски.

– Кажется, он уже мертв, – ответил сержант.

– Мертв?

– Да. Весь в крови и не шевелится. – Стейнмарк высунул за угол руку, затем рискнул выглянуть сам. Ничего не произошло, и никто в него не стрелял.

Держа пистолет наготове, Стейнмарк шагнул в коридор и для верности выстрелил в казавшийся опасным труп.

От удара пули мертвое тело сползло вдоль стены на пол, однако сжимавшая пистолет рука так и не разжалась.

88.

В проходной, куда выскочил Фальк, ему перегородили дорогу сразу двадцать автоматчиков.

– В сторону! Дайте мне пройти или я его застрелю! – закричал Фальк, приставив пистолет к болтающейся голове Кнацеля.

– Ну и убивай, мы его даже не знаем! – усмехнувшись, крикнул один из автоматчиков.

– Это директор Гилли Кнацель! Если не верите, один может подойти поближе, но только без оружия.

Полицейские посовещались, затем один демонстративно положил автомат на пол и направился к Томми Фальку. Когда их разделяло пять метров, Фальк остановил полицейского:

– Стой!

Полицейский остановился, а Фальк, не сводя с него глаз, запрокинул голову Кнацеля. Узнав директора, полицейский кивнул:

– Да, это он. Чего ты хочешь, парень? Каковы твои требования? Деньги?

– Никаких денег мне не нужно, приятель. Я просто спасаю свою шкуру. Пропустите меня к причалу, и я уберусь, а вашего директора сдам на ближайшей станции. Мне он не нужен.

– Тебя все равно найдут. Лучше сдайся, и я обещаю тебе снисхождение суда.

– Какого суда? – невольно улыбнулся Фальк. – Суда компании «Айк-Металл»? Не смеши меня, приятель. Лучше дай пройти к причалам и скажи парню, который прячется с винтовкой за колонной, чтобы шел на место. Я его хорошо вижу и могу на спор прострелить ему башку.

– О’кей, – кивнул парламентер. – Пулитцер, выходи, тебя заметили.

Снайпер вышел из-за колонны и присоединился к остальным автоматчикам.

– Пропустите его, – приказал офицер, игравший роль парламентера.

Автоматчики расступились, и Фальк медленно двинулся по образовавшемуся проходу.

Его ноги уже еле двигались, пот струился по вискам, но Томми старался ступать твердо, понимая, что за ним внимательно следят десятки глаз.

Когда захлопнулась дверь причального модуля, он перевел дыхание и, выбрав служебный байк, едва протиснулся в его узкий стыковочный люк.

Бросив тело Кнацеля на жесткий диван, Томми Фальк едва не взлетел от обретенной легкости. Затем заблокировал вход на судно и, вернувшись к Кнацелю, проверил его пульс. Пульс был очень слабый. Покачав головой, Фальк запустил двигатель байка.

89.

Хотя беглец выжимал из своего байка все возможное, Луи Кальвадос легко держал дистанцию, не позволяя ему уходить дальше, чем этого хотел сам Луи. Он мог бы разнести катер на мелкие кусочки, но приказ есть приказ. На катере находился заложник, а стало быть, стрелять можно, лишь когда беглец от него избавится.

– Сэр, мы здесь… – раздалось в наушниках Кальвадоса.

– Хорошо, Бренн, – ответил Луи. Теперь его отряд был в полном составе, а от тридцати «суперэскортеров» уйти никому не удастся.

– Он идет к четвертому участку, – сообщил помощник Кальвадоса Ганс Манесманн.

– Может, у него там сообщники?

– Не знаю. Радар чист. А впрочем…

На экране радара начали появляться метки.

– О босс! Целая армия. Десять «суперэскортеров» и с ними штурмовики – штук двадцать.

– Ерунда, у нас перевес. И потом, возможно, они идут своей дорогой.

– Нет, босс, не идут. Судя по всему, они собираются нас атаковать.

Кальвадос взял микрофон:

– Внимание! Всем звеньям – построение «бабочка». По команде огонь на поражение.

«Суперэскортеры» начали быстро перестраиваться, активизируя артиллерийские системы и поднимая заслонки пусковых ракетных установок. Сила была на их стороне, и капитаны чувствовали себя уверенно.

– Внимание! Всем! Всем! Всем! – прозвучал руководящий рокот Главного арбитра. – Шашки в ножны, господа, и все по домам.

– Но, сэр, – несмело возразил Кальвадос, – на байке похититель. Он увозит заложника.

– Спасибо за информацию, капитан, я позабочусь о вашем заложнике, а теперь все по домам. На исполнение три минуты.

Луи Кальвадосу не нужно было повторять дважды. Он прекрасно знал, что происходило с теми, кто не успевал убраться за указанный срок. Гвардия «Айк-Металл» дружно развернулась и вскоре растворилась в черноте космоса.

90.

Двое рабочих станции помогли Фальку вытащить Кнацеля из байка и отнести его в медицинский бокс. Спустя две минуты там уже находились Эдди Шиллер и Бени Райх.

– Что случилось, Фальк? Почему ты один и что с Кнацелем?

– Я остался один, сэр. Всех положили на месте. Едва мы вошли к этим директорам, как один из них начал поливать всех из автоматов. С двух рук, как в кино. Берман получил тяжелое ранение, еще один парень, тот, что был с Кнацелем, погиб сразу. Пуля в голову, и все.

– Там что, была засада? – уточнил Эдди.

– Не похоже… – покачал головой Фальк. – Скорее всего кто-то собирался нас обойти точно таким же способом.

– Ну, что с ним, доктор Блум? – спросил врача Эдди, но тот только развел руками:

– Увы, он уже полчаса, как мертв.

– И что, ничего нельзя сделать?! – В голосе Эдди слышалось отчаяние.

– Ничего, – категорично заявил доктор Блум и поправил съезжающие с носа очки.

– Но ведь это для нас очень важно, доктор! Нужно, чтобы он жил, иначе «Айк-Металл» ускользнет из наших рук! Доктор Блум! – наступая на врача, кричал Эдди. – Кнацель должен жить! Кнацель должен жить!

– Да что вы, голубчик? – испуганно пятясь, пробормотал доктор. – Это же труп! Я не колдун – я врач.

Эти слова, казалось, отрезвили Шиллера, он замолчал, но внезапно подскочил к безжизненному телу Гилли Кнацеля и, схватив его за плечи, начал бешено трясти.

– Гилли Кнацель! Ты нам нужен! Гилли Кнацель – ты нам нужен! – выкрикивал Эдди, все более исступленно тряся труп бедного Кнацеля.

Все присутствующие с нескрываемым страхом смотрели на беснующегося шефа, который, судя по всему, сошел с ума.

– Кнацель! Ты нам нужен! Вернись немедленно, Кнацель! Кнаце-е-ель!!! – кричал Эдди, и его вопль парализовал даже тех, кто находился в других помещениях.

Эдди умолк, и в тишине вдруг прозвучал голос:

– Ну чего трясешь, начальник? Я уже здесь. Радуйтесь, ребята, долгожданный Гилли Кнацель с вами!

– Ты не Кнацель! – закричал на оживший труп Эдди.

– Почем ты знаешь, начальник? Давай я буду Кнацелем, только оставь меня здесь! Оставь, гад, а то пополам перекушу!

Оживший труп лязгнул зубами и попытался вырваться, однако жилистые руки худенького Эдди Шиллера держали вырывающееся тело мертвой хваткой.

– Пошел вон, это не твое тело! Мне нужен только Гилли Кнацель! Пош-шел вон-н!.. – снова рявкнул Эдди Шиллер, да так, что доктор Блум повалился без чувств, а Райх схватился за сердце.

Удерживаемое Эдди тело снова забилось, будто по нему пропускали электрический ток. Позвоночник ходил волнами и трещал, как сырые сучья в костре, а голова яростно билась о кушетку.

– Ги-илли-и! Ги-илли-и! – продолжал взывать Эдди Шиллер. Наконец тело перестало биться, и Гилли Кнацель зашелся сильным кашлем.

Эдди тут же отпустил его и отошел в сторону.

– Эй, док, вставайте… – Фальк поднял врача с пола и подвел его к тяжело дышавшему Кнацелю. – Вот, док, окажите ему первую помощь.

Все еще находясь в шоковом состоянии, доктор Блум проверил пульс, оттянул пациенту веки и, повернувшись к бледному Эдди, сказал:

– Я… я не знаю, что вы сделали, мистер Шиллер, но пациент жив и, похоже, придет в себя.

– Очень надеюсь на вас, доктор… – охрипшим голосом проговорил Эдди и вышел в коридор. Вслед за ним вышли Райх и Фальк.

91.

Император Джон находился в тесной каюте, расположенной на внутреннем горизонте флагманского корабля. Он сидел, сжав руками голову, и медленно покачивался, глядя в стену.

Джон почти разуверился в возможностях своих войск. Им до сих пор не удалось захватить главный управляющий бункер на Зиги-Боб. А это означало, что флоту Нового Востока предстояло схватиться с Железной Головой, самой мощной после «Сумасшедшего Александра» структурой.

Политическая обстановка складывалась таким образом, что Промышленный Союз со все большим интересом наблюдал за военной кампанией императора Джона и уже практически открыто помогал уцелевшим судам противника. С каждым днем они смелели все больше, а вчера сумели пробиться к флагману и атаковать его тремя тяжелыми торпедами. Судну были нанесены серьезные повреждения, и теперь Джон отсиживался в более безопасном помещении.

– Ваше величество… – В каюту без стука вошел адмирал Саид-Шах. В мирное время такое было невозможно, но в самый драматический момент кампании дворцовый этикет ушел на второй план.

– Да? – обернулся император.

– Ваше величество, Промышленный Союз прислал свои предложения.

– Предложения Промышленного Союза? – Джон поднялся со стула и прошелся по тесной каюте. – Могу себе представить. Наверное, это что-то вроде ультиматума?

– Практически да, ваше величество.

– Где наш аналитик?

– Крайс за дверью.

– Позовите его, пусть войдет, – распорядился император.

Адмирал тут же кликнул Бертольда Крайса, и тот появился в скромных покоях императора.

– Звали, ваше величество?

– Да, Бертольд. Вы в курсе предложений Промышленного Союза?

– Еще нет, ваше величество.

– В таком случае, адмирал, огласите их ультиматум.

– Суть требований такова. Они хотят разделить планеты Ученого Дома.

– Что они оставляют нам?

– Рибондас, Кафриер, Любиц и Револьту.

– А себе все остальное?

– Да, ваше величество. Трент, Шеврон, Зиги-Боб, Баланчин, Бассено и Крым они оставляют за собой. И еще они требуют немедленно прекратить атаки на бункер управления и начать эвакуацию войск с Зиги.

– Что мы можем предпринять? – обратился император к аналитику.

– Боюсь, что времени для маневра, ваше величество, у нас нет. Через четыре часа Железная Голова будет на расстоянии ракетного залпа и начнет влиять на военную обстановку. А через пять часов она начнет выдавливать наши суда с позиций на Зиги-Боб, Тренте и Шевроне. Совершенно ясно, что флот «промышленников» атакует нас в едином строю с Железной Головой. Вместе они являются для нас практически неодолимой силой.

– Все ясно – Ученый Дом договорился с Промышленным Союзом. На каких условиях, Бертольд, как вы думаете?

– Я совершенно уверен, ваше величество, что Ученый Дом пожертвовал несколькими из своих планет, а также приложил ощутимый пакет из самых последних ноу-хау.

– То есть «промышленники» выигрывают в обоих случаях. И поддерживая Новый Восток, и поддерживая Ученый Дом.

– Так точно, ваше величество, – подтвердил Крайс.

– Адмирал, а какие шансы у наших войск на Зиги?

– Теперь трудно делать какие-то прогнозы, ваше величество. Бои идут в разветвленной сети коммуникаций. Там целый подземный город. Само собой разумеется, что ни авиация, ни танки там действовать не могут, а фанатики Масе по-прежнему стоят насмерть. Мы уже отказались от общих лобовых атак. В узких туннелях они просто не эффективны. Лучше всех в штольнях дерутся команды ветеранов из обычных пехотных соединений. Поэтому всех опытных солдат мы перебросили на Зиги. В том числе с Револьты и Любица.

92.

Лесли Карнац сделал новые расчеты, и курьер понес их начальству. Это был уже четвертый вариант действий в беспрерывно изменяющейся ситуации.

Еще два дня назад все были уверены, что форт придет вовремя и вступит в бой с армадой агрессора. Но потом противник активизировался, и пехотинцы Ордена Масе начали терять один рубеж за другим. На форте возникла паника. Все решили, что Железная Голова не достигнет позиций Нового Востока, однако время шло, и постепенно паника снова сменилась уверенностью, что контроль над фортом не будет утерян.

Лесли Карнацу вспомнилось, как в рабочую комнату с криком ворвался Флитц Руер:

– Мы надерем им задницы, Лес! Ты слышал? Промышленный Союз на нашей стороне!

– Еще не так давно он считался самой главной угрозой для «технологов»… – пробурчал в ответ Карнац.

– Забудь, теперь они наши друзья.

– Ну-ну, посмотрим.

– А, – махнул рукой Флитц, – ты какой-то пессимист. Говорю же тебе, они собираются помочь нам. Их госсекретарь Лили Фоке сегодня вечером прибывает на Железную Голову.

– Она предательница, Флитц. Еще несколько лет назад она играла на стороне Ученого Дома, а потом продала всех нас с потрохами.

– Ты болван, Лес, и ничего не понимаешь в политике. Ты знаешь, кто такая Лили Фоке?

– Знаю – старая корова…

– Нет, Лес, она не старая корова, она в большой политике еще та паленая задница! А вот ты, Лес, конкретно ты – деревенский дурачок…

– Флитц, шел бы ты работать. У меня еще две траектории не обсчитаны, – проворчал Карнац.

И Флитц Руер ушел, а Карнац погрузился в свои расчеты.

С того момента прошло более суток, и теперь о поддержке Промышленного Союза все говорили в полный голос.

В столовой Лесли Карнац видел трех офицеров – «промышленников». Как выяснилось, они остались на форте для координации совместных действий.

Офицеры были молодые и красивые. Пока они пили свой кефир, весь свободный от дежурства женский персонал форта по нескольку раз наведывался в зал.

– И чего ты в них нашла? – спросил Карнац у Лены Кох, работавшей с Карнацем в одной смене.

– У них красивая форма, – не мудрствуя лукаво, ответила Лена.

– И все?

– Они стройные, и все трое блондины.

– Вот уж не знал, что тебе нравятся блондины.

– Нет, – отрицательно покачала головой Лена, – блондины мне не нравятся. Наши не нравятся, а эти…

– То есть ты не исключаешь, что при ближайшем знакомстве они могут оказаться не такими уж и хорошими ребятами? – продолжал Карнац.

– Слушай, Лес, тебя эти парни интересуют больше, чем меня, – заметила Лена и как-то ехидно усмехнулась.

– Твои намеки меня не задевают, – соврал Лесли и, чтобы скрыть смущение, стал пить компот.

– Чего это ты пьешь компот, когда еще суп не доел? – удивилась Лена.

– Так для желудка полезнее. Это я вычитал в одной умной книжке… – На слове «умной» Карнац сделал ударение.

– Ой, не смеши меня, Лес. Все твои книжки я знаю наперечет – «Справочник для расчетов точек IV группы»: том первый, том второй и том третий.

– Я стараюсь стать профессионалом, – оборонялся Карнац.

– Зачем тебе быть профессионалом, если не сегодня-завтра форт разнесут вдребезги и наши с тобой юные тела сгорят в костре этой ужасной войны.

– Но… нас поддержит Промышленный Союз.

– Не смеши меня, Лес… Ой, они, кажется, уходят, – пробормотала Лена, глядя на союзных офицеров.

– У того, что посередине, вставные зубы.

– С чего ты взял? Неужто разглядел с такого расстояния?

– Когда он ел, у него шевелились уши. Такое всегда происходит у людей со вставными зубами, – на ходу придумал Карнац.

В этот момент раздался общий сигнал тревоги.

– Ну вот, – спохватилась Лена, отодвинув тарелку со вторым, – проболтали и останемся теперь без обеда…

– Побыстрее! Сигнал тревоги касается всех без исключения! – прокричал вошедший в столовую дежурный офицер.

Строгим взглядом он проводил спешащего Лесли Карнаца и более доброжелательным – ладную фигуру Лены Кох.

Когда столовая опустела, офицер прошел к раздаче и, постучав стеком по пустому подносу, крикнул:

– Эй, служба!

– Да, сэр? – отозвался, появляясь из кухни, человек с огнетушителем в руках.

– Оладьи с кленовым сиропом сегодня есть?

– Есть, сэр, но тревога…

– Брось огнетушитель, парень, и неси сюда оладьи. Тревога учебная…

– А вы уверены, сэр? – переспросил кухонный человек.

– Та-аак, – недобро протянул дежурный офицер и похлопал по ладони стеком. – Ты, я вижу, хочешь со мной поспорить?

– Ничуть не бывало, сэр. – Человек поставил на пол огнетушитель и отправился за оладьями.

«Бардак… – расценил ситуацию дежурный. – Полный бардак и никакого уважения…».

93.

Лейтенант Бруско важно вышагивал перед взводом и в который раз повторял нехитрое задание:

– Первое – занять южную и восточную шахты… – Голос лейтенанта отдавался эхом от сводов подземной галереи и с трудом пробивался сквозь окутавшую солдат полуденную дрему.

В темноте галереи хорошо спалось даже стоя, а равномерное цоканье подкованных ботинок лейтенанта создавало необходимую атмосферу размеренного покоя.

– Второе – удержать плацдарм южной и восточной шахт, – продолжал говорить Бруско.

Возле пробивающегося сверху солнечного луча он выполнил команду «кругом», и в ярком свете его оттопыренные уши засияли, как два «стоп-сигнала».

– Третье – углубиться в оборонительные порядки противника и… – Что нужно было делать дальше, лейтенант забыл и так и остался стоять с поднятой для очередного шага ногой.

– …а, вспомнил! – Лейтенант двинулся дальше. – И обнаружить пульт управления летающим фортом… Так, что я еще забыл сказать?..

– Забыли сказать, когда начнется наступление, сэр… – подсказал Сиго Антверпен и, как обычно, сплюнул табачную жвачку себе под ноги.

– Почему плюетесь, капрал? – строго спросил Бруско.

– У меня перед боем, сэр, повышенное слюноотделение. Это от волнения…

– А… понятно, – кивнул Бруско. – Итак…

– Сэр, может, хватит, а? Мы и так уже все поняли. И первое, и второе, и третье… Да и вам отдохнуть не мешало бы… – Антверпен подошел к опешившему лейтенанту совсем близко и тихо произнес:

– А то ведь, сэр, вы у нас уже пятый лейтенант… – Капрал тяжело вздохнул и, смахнув невидимую слезу, добавил: – И такой же молодой…

– Ну-ну, капрал… Можете встать в строй… То есть, я хотел сказать, всем вольно.

Солдаты тут же повалились вдоль стен, закинув натруженные ноги на обломки камней и поломанную мебель.

Отто Левкович даже снял ботинки и носки.

– Ты кого травишь, Лева? – спросил Оноре Тоцци, не открывая глаз. – Мух или своих боевых товарищей?

– О, да он носки снял? А я думал, взрывчаткой несет… – открыл глаза Лазарус.

– Ноги должны быть сухими, – с безразличной миной пробурчал Левкович. – Особенно перед атакой.

– Перед атакой лучше помыться и надеть свежее белье… – заметил Антверпен.

– Ты еще скажи, бабу тебе подать, – отозвался Лазарус.

– За неимением свежего белья и бабы Лева решил посушить лапти… – сказал свое слово Тоцци и, поднявшись, прислонился к стене.

– Сиго, пожрать есть?

– Ты и так толстый… Могу дать табачку пожевать.

– Не, эту прелесть ты сам жуй. Не жмоться, Антверпен, я же знаю, что ты до сих пор паек на мертвых получаешь. Неужели все сам съел?

Сиго ничего не ответил, сплюнул два раза на пол и только потом сказал:

– Галеты остались и творожный порошок…

– Давай, я сейчас на все согласен. – Тоцци отодвинул подальше свой «грифон» и протянул руку за угощением.

– Ты чего пушку-то свою в пыль бросил? – укорил его Лазарус.

– Ну вот, то Кришпер все время доставал, теперь ты… Мой «грифон» чище, чем у тебя морда, – ответил Тоцци.

– Тоже мне, сравнил… – спокойно заметил Лазарус. – То морда, а то личное оружие…

Тоцци получил наконец обещанные галеты и, засунув в рот сразу две, пробубнил:

– Лева, надевай носки, а то от твоей радиации у меня глаза слезятся…

94.

Лесли Карнац совершенно не выспался, так что пришлось постоять под холодным душем лишние пять минут, чтобы наконец понять, где он и кто он.

Растеревшись казенным полотенцем, Карнац остановился напротив зеркала и встал в позу культуриста, демонстрирующего свои бицепсы. И хотя Лесли исправно пыхтел и его лицо покраснело от натуги, бицепсы едва просматривались, что привело его в уныние. По всему выходило, что те трое парней в синей форме действительно смотрелись более предпочтительно, чем он, Лесли Карнац.

Надев свой застиранный служебный комбинезон, Лесли отправился в столовую, где снова встретился с Леной Кох.

– Привет, Лес. Отлично выглядишь, – поздоровалась Лена.

– Спасибо, – заулыбался Карнац. – У тебя свободно?

– Садись, только давай есть, а то сыграют тревогу, и мы опять останемся голодными.

– Как охота на «союзников»? – спросил Карнац.

– Плохо, – призналась Лена. – Повезло только Шарон Кемпински. Ей достался самый неказистый из троих.

– А кому достались самые красивые?

– Не поверишь, Лес, у них роман между собой. – Лена закончила с кашей и перешла к молоку.

В столовую вошла смена башенных стрелков. При взгляде на их напряженные фигуры становилось понятно, что Железная Голова готовится вступить в район боевых действий.

– Не очень-то они жизнерадостно выглядят, а? – повернулась к Карнацу Лена.

– Да, – согласился тот. – Прямо похоронная команда. С другой стороны, они защищены только бронированной стенкой. Три снаряда в башню – и ты труп.

– Ну ладно, с завтраком я закончила. Идешь со мной?

– Иду-иду, – спохватился Карнац.

– А кофе?

– Да ну его, – махнул рукой Лес, – что-то не хочется.

Вместе с Леной они поднялись на свой этаж и там распрощались. Лена Кох пошла на узел связи, а Карнац свернул в сторону расчетно-штурманского отделения.

– Привет, О’Рейли.

– Ты опоздал на четыре минуты, – вместо приветствия пробурчал сменщик.

– Да ладно тебе. Ты чего такой хмурый?

– Ночью было много работы. Семь вариантов считал.

– Иди ты!

– Представь себе. – О’Рейли тяжело вздохнул и потер воспаленные глаза. – Ладно, пойду передохну. – Он поднялся, освобождая место для Лесли. Уже у самой двери обернулся: – Ночью три «рейдера» обстреляли форт. С большого расстояния. Так сказать, попробовали на зубок – оттого и работы было много.

– Понятно, – кивнул Карнац.

О’Рейли ушел, а Карнац сел за рабочее место и, пока не принесли новое задание, погрузился в невеселые мысли.

Одно дело было грозить неприятелю чисто теоретически, пугая его огневой мощью форта, и совсем другое – чувствовать вибрацию от ударов вражеских ракет. Лесли Карнац понимал, что если форт вступит в бой, то его просто уничтожат. Да, персонал Железной Головы выполнит свой долг, да, тысячи вражеских судов будут сожжены, но… умирать не хотелось.

В глубине души Карнац надеялся, что имперские коммандос сумеют захватить Центр управления на Зиги-Боб и тогда форт капитулирует. Но время шло, а Железная Голова продолжала двигаться, исправно получая управляющие сигналы.

Судя по графику движения, первый огневой контакт должен был произойти через четыре часа, а полномасштабный бой – уже через шесть.

Шесть часов – какие-то шесть часов отделяли Лесли Карнаца от почти неминуемой гибели. Карнац вздохнул. Только-только Лена Кох перестала его сторониться, и… Да нет, конечно, это еще ничего не означало, но Лена давно нравилась Лесли, и даже ее улыбка значила для Лесли очень много.

«Да, я, конечно, не Фринберг…» – вернулся Карнац к мыслям о Лене.

Джим Фринберг был ловеласом и перебрал на форте всех девушек. Лес подозревал, что и с Леной у Джима что-то было, но уже полгода как Фринберга перевели на Трент.

«Теперь Джима здесь нет, а на фоне остальных я выгляжу не так уж плохо…» – успокаивал себя Карнац.

Очнувшись, Лес обнаружил, что рисует на листе бумаги какие-то каракули. Вспомнив, что по таким бессознательным рисункам можно узнать сокровенные тайны человека, Карнац попытался расшифровать рисунки. Однако, сколько он ни вертел лист бумаги, никаких потаенных образов обнаружить не удалось.

Оставив рисунки, Лес оглядел свою рабочую комнату. Справа от него стояло еще два стола – запасные рабочие места. Во время боевых действий расчетами должны были заниматься три человека: оба сменщика и резервный оператор из узла связи.

«Хорошо, если бы это оказалась Лена…» – Карнац даже улыбнулся от этой мысли.

95.

За поворотом полыхнул еще один взрыв, и стены озарились ярко-красным светом. Левкович опустил проекционную пластину, однако видеть лучше не стал. Плотная пыльная завеса, помноженная на полумрак, не давала возможности что-то разглядеть.

Отто снова поднял пластину и сразу увидел силуэт. Квадратный шлем, массивные наплечники – это был пехотинец Масе. Отто поднял «грифон» и короткой очередью сбил противника на пол.

Откуда-то справа раздался выстрел из подствольного гранатомета. «Это Тоцци», – угадал Левкович и, поднявшись из небольшого углубления, перебежал поближе к углу.

Тоцци выстрелил еще раз, и граната, пролетев в двух метрах от Левковича, разорвалась где-то в туннеле.

Спотыкаясь об обломки камней, к Левковичу подбежал Лазарус:

– Эй, Лева, не спеши! Антверпен пошел в обход с бокового туннеля! Полезем в пекло, только когда услышим стрельбу!

– Понял, – кивнул в темноте Отто, хотя очень смутно представлял себе, где находится тот боковой туннель, по которому Сиго Антверпен обходит баррикаду противника.

Наконец тишина туннеля разразилась вспышками разрывов и частыми автоматными очередями. В поддержку капрала Антверпена Тоцци выпустил три гранаты и, выскочив из своего укрытия, побежал по туннелю. Следом за ним побежали Лазурус, Левкович и какой-то солдат, отставший от своего отделения.

Неожиданно откуда-то из тени выскочило несколько пехотинцев Масе, в огне разрывов блеснули длинные клинки их знаменитых ножей.

– Оноре, осторожно! – крикнул Левкович и с ходу открыл огонь по нише, из которой выскакивали враги. Крики раненых говорили о том, что Отто начал стрелять вовремя.

На Лазаруса напал здоровенный солдат; схватившись по-борцовски, оба упали на пол. Рядом громко ругался приблудный солдат. Размахивая тяжелым «грифоном», он заставлял атаковавших его противников держаться на расстоянии.

Раздался свист клинка, Левкович едва успел нагнуться. Противник замахнулся еще раз, но Отто ухитрился чувствительно лягнуть его в пах.

Лазарус все еще катался по земле, борясь со своим соперником, а незнакомый солдат побежал в темноту туннеля, увлекая за собой троих преследователей.

– Да где же вы там, сукины дети?! – взывал между короткими очередями Сиго Антверпен.

– Сейчас, Сиго! Сейчас! – ревел Лазарус, удавливая своего противника оружейным ремнем. Снова загрохотал «грифон» Левковича, и наседавшие на Тоцци противники попадали замертво.

Оноре живо вскочил на ноги и бросился к Лазарусу, но тот уже закончил свой бой и, держась за кровоточащий бок, тяжело поднялся на ноги.

– Лева, помоги ему! – крикнул Оноре Тоцци и помчался на помощь к Антверпену. Вскоре к автоматическим очередям Антверпена добавились одиночные выстрелы гранатомета.

– Ты как, Лазарус? Глубокая рана? – поддерживая товарища, поинтересовался Левкович.

– Да нет, по ребрам полоснуло, да и только.

Совсем рядом несколько шальных пуль выбили из стены искры.

– Пригни голову, Лева, – предупредил Лазарус и, пригнувшись насколько было возможно, начал пробираться к Антверпену и Тоцци.

Следом за ним следовал Отто Левкович. Когда они добрались до позиции, там уже было тихо.

– Ты как, Лазарус? – спросил Оноре Тоцци.

– Обошлось, только порезался малость.

– А дышишь, как паровоз.

– Да ты видел, какой это был громила?

– Кончайте базар. Лучше слушайте, – сказал Антверпен и, перестав жевать табак, сдвинул на затылок шлем. – Как будто шаги, а?

– Да, это сзади… – определил Левкович и резко развернул свой «грифон».

– Эй, не стреляйте, это я – Адам Канелли!

– Какой такой Канелли?

– Опусти пушку, Лева, это тот заблудившийся парень, – вспомнил Тоцци.

Из темноты появился улыбающийся Адам.

– А где твои провожатые, Канелли? – спросил Лазарус.

– Я их на пулеметное гнездо вывел, – сообщил довольный Канелли.

– Так это же километра полтора по темным туннелям, – удивился Антверпен.

– Точно, – подтвердил Канелли, – так я бегом бежал.

– Ну, ты и бегаешь, – покачал головой Антверпен. – Табачку пожевать хочешь?

– Нет, спасибо. Вот водички хлебнуть я бы не отказался.

– На, герой, пей, – сказал Тоцци, передавая Адаму свою фляжку. – А где твоя вода?

– На бегу пришлось сбрасывать все тяжелое.

– И «грифон» свой выбросил? – уточнил Лазарус.

– Пришлось выбросить, – кивнул Канелли, – все равно затвор заклинило. Первый же парень как рубанул своим мечом, так затвор мне и заклинил. Я было хотел стрелять, а тут…

– Тогда возьми трофейный «мартель», – посоветовал Антверпен. – Их тут целых три штуки.

– Тяжелые они, ужас, – заметил Тоцци.

– Зато какая кучность – пуля за пулей летит, в одну ниточку, – возразил Антверпен.

– Ну чего, двинули дальше? – предложил Левкович.

– Да ты, Лева, патриот, – сказал Тоцци. – Но на самом деле он прав. Может, до этого хренового пульта управления осталось совсем немного, а мы тут задницы чешем.

– О чем речь… – Антверпен лихо вогнал в свой «грифон» новый магазин и, посмотрев на Канелли, сказал: – Теперь, парень, ты в моем отделении, а то моих-то всех побило.

– Я не возражаю, сэр, – кивнул Адам.

– Э-ээх, – вздохнул Тоцци.

– Ты чего вздыхаешь? – спросил Лазарус.

– Да у меня такое ощущение, что из всех войск империи воюем только одни мы.

– А все остальные что делают? – вырвалось у Канелли.

– А хрен его знает, – пожал плечами Оноре и передернул затвор «грифона».

96.

Наконец случилось то, о чем мечтал Лесли Карнац. Лена Кох сидела за соседним столом и набивала данные, которые ей диктовал вечно недовольный Билл О’Рейли.

– Два-двадцать восемь, три-четырнадцать и еще одна точка. Сколько у тебя последний параметр, Лес?

– Ноль-семьдесят шесть.

– Ага, ноль-семьдесят шесть, – повторил О’Рейли. – Все, с параболой закончили, скидывай информацию.

Лена набрала нужную комбинацию, и данные расчета ушли на штурманский сервер.

– Теперь я передохну, Лес, а следующую задачку считай сам.

– Конечно, Билл. Можешь даже вздремнуть в нише за шкафом.

– Спасибо, Лес. Пожалуй, я воспользуюсь твоим предложением, а то за всю ночь спал всего два часа.

О’Рейли скрылся за шкафом, и уже через пять минут послышалось его мирное сопение.

На мониторе Карнаца побежали строчки нового задания. На этот раз нужно было обсчитать траектории сближения, а это означало, что до огневого контакта оставалось не более получаса.

– Тебе помочь? – спросила Лена.

– Помоги, – согласился Лес.

– Что делать?

– Просто сядь рядом.

– И этого будет достаточно? – улыбнулась Лена.

– Вполне, – осмелел Карнац.

– Мы же сидим вместе за завтраком, Лес, – напомнила Лена, придвигая свой стул.

– Сейчас другая ситуация, и мне уже мало сидения за завтраком… – продолжал наступление Лесли, отчаянно стуча по клавишам.

– О, Лес, могу себе представить, чего ты потребуешь, когда по форту ударят первые ракеты! – деланно испугалась Лена.

«А что, я такой!..» – промелькнула у Карнаца дерзкая мысль. Его пальцы тарабанили по клавишам в бешеном темпе, а мозги почти обгоняли главный процессор сервера.

Еще через полминуты Карнац щелкнул клавишей «ввод», посылая готовый результат.

– Ну, ты силен, – покачала головой пораженная Лена.

– Это ты так на меня действуешь, – улыбнулся Карнац.

– Приятно слышать, Лес. – Глаза Лены заблестели, и под ее взглядом Лесли стало нестерпимо жарко.

– Ты… ты так на меня не смотри, Лена.

– Ну, конечно, сначала преследовал меня каждый день за завтраком, а теперь говорит – «не смотри».

97.

Император Джон снова стоял на главном мостике флагманского корабля и наблюдал за быстрой работой планшетистов, наносивших на пластиковый экран местоположение основных сил участников конфликта.

Удивительно, но суета рисующих на стекле людей совершенно не мешала думать и не раздражала императора. Как раз наоборот, два десятка планшетистов создавали ощущение команды, и Джон чувствовал, что он не один.

«Странно, почему мои генералы и министры не создают такого доверительного климата? – думал император. – Почему я их не замечаю, как не замечаю привычную мебель или картины на стене?».

Как бы то ни было, но вынужденная аварийная замена электронной системы на людей пришлась императору по душе.

– Вот это Железная Голова, ваше величество, – показал указкой адмирал Саид-Шах. – А вот это передовой отряд «рейдеров» генерала Хорста.

– В чем их задача?

– Они провоцируют форт на ответный огонь, чтобы подробнее узнать его характеристики, однако Железная Голова не отвечает. Они могут себе это позволить, поскольку орудия «рейдеров» вряд ли нанесут им ущерб.

С обратной стороны экрана планшетист вскарабкался на стремянку и начал стремительно писать новые цифры. Он писал их в зеркальном отображении, и император удивился его сноровке.

– А вот и силы Промышленного Союза, ваше величество, – прокомментировал новые надписи адмирал. – Здесь мы видим около пяти сотен ударных крейсеров. Хочу заметить, ваше величество, что все они выполнены по схеме роботов «Y-7», то есть не имеют команды, их экипаж составляют один-два человека.

– «Промышленники» жалеют своих людей? Или они настолько богаты, что могут позволить себе столь дорогостоящие суда?

– Позвольте мне, ваше величество, – шагнул из рядов свиты аналитик Крайс.

– Говорите, Бертольд.

– Дело в том, что Промышленный Союз имеет доходы от корпорации «Ферросинтез».

– Я ничего не слышал о такой компании, – сказал император.

– Это неудивительно, ваше величество, ведь «Ферросинтез» находится в пространстве Метрополии. Об этом стало известно недавно от агентуры генерала Пеккета.

– Ах, Пеккет, Пеккет… – задумчиво проговорил император, глядя на двигавшихся за экраном людей. – Если бы он узнал это раньше. Ведь они, кажется, нарушают какой-то закон Метрополии? – обратился Джон к своему аналитику.

– Так точно, ваше величество. «Закон об экономическом проникновении», в котором говорится, что государства, находящиеся вне пределов пространства Метрополии, не имеют права контролировать стратегические ресурсы. К тому же, ваше величество, «промышленники» контролируют восемнадцать процентов «Айк-Металл».

– Теперь мне понятно, откуда у них деньги на дорогостоящие суда. Почему же тогда они не создали самый мощный флот, если имели деньги?

– Им мешал Ученый Дом. Боялся и максимально затруднял «промышленникам» доступ к последним ноу-хау.

– Понятно, – кивнул император. – А что там с нашими новыми поставщиками, как их?

– «Компания Шиллера», ваше величество, – подсказал адмирал Саид-Шах.

– Да. Как у них дела?

– Они успешно развиваются и пока не сорвали ни одной поставки. Но сейчас они покрывают только пятнадцать процентов наших потребностей. Министр военного снабжения может рассказать больше, и если…

– Нет, об этом потом, – прервал адмирала император. – Вернемся к войне. Итак, когда мы будем вынуждены принять бой с Железной Головой?

– Первый огневой контакт с передовыми судами произойдет через двенадцать минут, ваше величество.

– Нет, адмирал, меня интересует генеральное сражение.

– Через два часа тридцать минут.

– Что предпримет ударная группа «промышленников»?

– По всей видимости, ваше величество, они дождутся начала боя, а потом нанесут удар, выбрав наше самое уязвимое место.

– Что мы можем предпринять, чтобы не доводить ситуацию до критической?

– Мы намерены атаковать группировку Промышленного Союза первыми.

– Когда? – спросил император.

– Примерно через час, в тот момент, когда они будут проходить между мертвой планетой Ле Гуин и ее спутником.

– Для них это неудобно, – возразил император. – Зачем им лезть в это игольное ушко?

– Флот Промышленного Союза придерживается «Военного уложения Эйзенхауэра». Согласно этим правилам приближаться к противнику нужно скрытно. Мы проверили маршрут этой ударной группы и выяснили, что пока что они в точности выполняют правила «Военного уложения».

– Хорошо. Кто пойдет в атаку?

– Штаб вашего величества решил не устраивать грандиозного сражения. Мы их только напугаем и обратим в бегство…

– Пять сотен «Y-7» – это не шутка. Вряд ли они побегут сразу…

– Мы это понимаем, ваше величество, поэтому, чтобы начать атаку внезапно, мы пустим на них ударную авиацию Фархада, которая уже не нужна на Зиги. А это, несмотря на понесенные потери, около полутора тысяч машин. К ним присоединятся силы генерала Алистера с авианосцев «Фрина», «Чингиз II» и «Бонам Декслер». Вторым заходом пойдут «суперэскортеры» майора Сайгона, и при выходе из тени планеты Ле Гуин ударную группу противника атакует отряд линейных кораблей полковника Уотсона.

– Но ведь у противника все равно будет десятикратное превосходство перед Уотсоном. Пятьсот против пятидесяти, – возразил император.

– Мы надеемся на психологический эффект от шквальной атаки малых судов, ваше величество. Однако, если противник продолжит движение, мы поддержим атаку силами второго эшелона нашего правого крыла. А это более трехсот тяжелых крейсеров.

– Вы хотите что-то добавить, Бертольд? – заметив беспокойство своего аналитика, спросил император.

– Да, ваше величество. Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что Промышленный Союз послал только пятьсот кораблей, в то время как располагает восьмитысячным флотом. То есть они не уверены в успехе и в случае неудачи пришлют вашему величеству извинения и повесят у себя какого-нибудь козла отпущения.

– Хорошо, если бы ваше мнение отражало реальное положение вещей, дорогой Бертольд. Это было бы просто замечательно.

98.

Бронированный таран из пятисот двадцати крейсеров двигался по намеченному курсу, старательно выписывая ломаные кривые и укрываясь в тени астероидных скоплений, спутников и планет.

Это была первая война Промышленного Союза, который до поры до времени оставался в стороне от военных конфликтов.

Поставки оборудования для конфликтующих сторон поднимали «промышленников» на недосягаемую экономическую высоту, и лишние деньги все сильнее толкали лидеров Союза к мысли о захвате новых территорий.

Однако самый желанный кусок – Ученый Дом – закрывался от алчных соседей фортом Железная Голова, а воевать с Новым Востоком, империей, живущей ради войн, казалось полным безумием.

С корпоративными образованиями вроде «Айк-Металл», «Интермеханик» или «КАМАК» Промышленный Союз был связан экономическим сотрудничеством, и выходило так, что воевать было не с кем.

Конечно, можно было подумать о войнах с молодыми планетами, которые еще недавно были ничейными, но эти миры были разбросаны по всем районам, и это «промышленникам» тоже не подходило.

Оставалось ожидать ссоры соседей, чтобы вмешаться и, приняв сторону сильнейшего, получить свой кусок от тела побежденного. Безусловно, удобнее было бы терзать Ученый Дом, однако Новый Восток не просил о помощи, и император Джон, без сомнения, мог и сам проглотить колыбель всех ноу-хау. А вот избавиться от самой империи или хотя бы ослабить ее влияние – это входило в стратегические планы Промышленного Союза.

Бригадный генерал Сэм Уокер находился в головном крейсере-роботе и думал только о том, чтобы не ввязаться в настоящее сражение.

– Это будет обычная экспедиция, Сэм, – сказал министр обороны. – Если императорские силы начнут крепко бить Железную Голову, сделай вид, что пришел по грибы, а потом разворачивайся и уходи.

– Но, сэр, они могут атаковать нас сами. Что нам делать в этом случае? Отступать?

– Попробуйте вступить с ними в переговоры, Сэм. С чего это они будут вас атаковать? Ну а если форт «технологов» действительно такая уж большая сила, как мы считали последние пять лет, тогда вы выступите на стороне Ученого Дома и поможете стереть в порошок флот императора Джона.

«Стереть в порошок… – усмехнулся генерал Уокер. – С кем я должен стирать в порошок закаленный в войнах флот империи? С такими вот парнями?» Генерал невольно покосился на своего помощника Джо Янки.

«Тоже мне солдат! Папа – сенатор, мама – дочь Теодора Трампа. С самого детства у мальчика лучшие репетиторы, самые дорогие шлюхи, самые престижные колледжи».

Джо Янки не ведал, что думает о нем генерал, и внимательно следил за показаниями приборов через панорамные очки.

«Всучили помощника и даже не спросили, – продолжал кипеть генерал Уокер. – В двадцать пять лет этот суслик надел полковничьи погоны. А чего они стоят? Хотя, пожалуй, стоят. Дедушкиных миллиардов…».

– Сэр, проходим Ле Гуин, – сообщил Янки.

– О’кей, пусть меняют построение, – приказал генерал, и Джо Янки начал передавать распоряжение.

«Даже если они уложат Железную Голову на лопатки, Сэм, они сожгут весь свой флот, – вспомнил генерал разглагольствования министра обороны. – И тогда мы со своими восемью тысячами роботов придем и раздавим их остатки…».

Уокер подумал, что только политик может быть настолько тупым. Ну, раздавишь флот, а что потом? Высадка на планеты империи и война на поверхности ценой потери миллионов солдат? А меж тем пехотные войска императора Джона уже имеют в своем составе биороботов.

Когда об этом узнали в Министерстве обороны, случился шок. Новый Восток создает технологии! Без помощи Ученого Дома!

И что остается? Бомбить планеты империи? А средства противокосмической обороны? Ни одна бомба не дойдет до поверхности – все будут уничтожены еще в стратосфере.

Однако у политиков своя логика и своя мораль.

– Сэр, в атмосфере Ле Гуин вижу отчетливое движение неопознанных целей.

– Что? На Ле Гуин? – пришел в себя Уокер. – Это же мертвая планета. Там невозможно жить – токсичная атмосфера.

– И тем не менее, сэр, я вижу несколько сотен движущихся точек. Они движутся по кругу.

– Ну-ка. Что ты там увидел? – Генерал надел панорамные очки и тоже увидел движение сотен и даже тысяч точек, которые вращались по кругу наподобие заброшенных в водоворот датчиков.

– Это какая-то аномалия, парень, – сказал Уокер. – Кислотные хлопья или того хуже.

– Похоже на то, – согласился Джо Янки. – Сообщить остальным?

– Сообщи, – разрешил генерал. Он перевел взгляд на шкалу безопасности – никаких объектов, кроме Ле Гуин и ее спутника, ржавого, как старая железка, Морона.

Полковник Янки еще не закончил передавать предупреждение об аномалии на Ле Гуин, как загудел тревожный зуммер и экран сканера заполнился движущимися отметками, которые начали принимать формы штурмовых аппаратов.

– Внимание! Тревога! – закричал в микрофон генерал Уокер. – Зенитные системы к бою!

Последняя команда была лишней, поскольку роботы «Y-7» обладали собственным военным интеллектом и уже сами, определив параметры целей, активизировали радары и все зенитные системы. Первые снаряды ударили в борт флагмана, но генерал их не боялся. Он понимал, что «маэстро» и «фаердоги» не сумеют разрушить крейсер, однако психологическое воздействие от атаки нескольких тысяч извергающих огонь москитов могло напугать любого гиганта.

– Спокойно, ребята, они вам ничего не сделают! – стараясь говорить твердо, объявил генерал. – Смотрите, они уже несут потери! – На сканере во всех подробностях было видно, как разлетаются маленькие дерзкие суденышки, не останавливающие своей яростной атаки.

«Если дело ограничится этой хулиганской выходкой, – подумал генерал, – то это даже на пользу, а то мои ребята совсем необстрелянные…».

В этот момент картинка с экрана сканера исчезала и вместо нее появилась тревожная надпись, сообщавшая, что все наружные датчики сканера повреждены.

– Вот сук-кины дети… – ругнулся генерал, и в тот же момент радиус действия радара сократился вдвое – это означало, что главная антенна уничтожена.

Атакующая волна схлынула, и малые суда исчезли, как унесенная ветром стая злобной саранчи.

– Кажется, все, сэр, – подал голос Джо Янки.

– Боюсь, что нет, сынок, – отозвался генерал. – Всем внимание! – снова проговорил он в микрофон. – Возможны новые провокации!

«Ну вот, стоило пообщаться с политиками, и теперь я говорю «провокации», как будто это не мы ее устраиваем…».

– Сэр, это майор Рутгер. Я вижу крупные метки.

– Говори, Рутгер. У меня поврежден радар.

– Это крейсеры, сэр. Тяжелые крейсеры.

– Сколько их?

– Всего пятьдесят, сэр.

– А нас пятьсот двадцать. Приготовиться к бою.

Снова загудел тревожный зуммер, и бортовой компьютер отдал приказ об обороне от новой атакующей волны.

– Да в чем дело? Опять, что ли, эти?

Однако довольно чувствительные удары по корпусу крейсера говорили о том, что на этот раз противник серьезнее.

– Это «суперэскортеры», сэр, – сообщил начавший приходить в себя Джо Янки. – Около шести сотен, идут без строгого построения.

Резкие щелчки по корпусу крейсера давали представление о калибре пушек «суперэскортеров».

Атакующие, не обращая внимание на заградительный огонь «Y-7», вели прицельную стрельбу по артиллерийским нишам и башням. Теряя одно судно за другим, «суперэскортеры» тем не менее выполнили свою задачу и, пройдя через порядки крейсеров противника, исчезли, как и предыдущая волна атакующих.

– Тридцать процентов артиллерии выведено из строя, сэр, – объявил Янки.

– Неужели уничтожены? – удивился генерал.

– Нет, сэр. У одних сбиты прицельные устройства, у других заклинены поворотные механизмы.

– Однако, – покачал головой Уокер и включил микрофон. – Внимание, говорит Уокер! Маневр номер четыре – правый.

После команды генерала левое крыло ударной группы начало разворот на сто восемьдесят градусов, а суда правого крыла открыли шквальный огонь по приближающимся имперским крейсерам.

Лазерные заряды врезались в броню атакующих судов, оставляя глубокие шрамы, однако имперские корабли продолжали движение, стремясь приблизиться на расстояние ракетного залпа и не растрачивать драгоценную энергию на накачку лазерных орудий.

Еще немного, и по крейсерам-роботам ударили туннельные пушки, а следом за ними стартовали двухступенчатые торпеды.

Полковник Уотсон не ставил целью уничтожение судов противника – основной задачей было распределить силу удара по всем крейсерам Промышленного Союза, чтобы все пилоты испытали страх, вызываемый страшным ударом торпеды.

Теперь имперские крейсеры вели огонь из всех видов оружия, стараясь шокировать неопытного противника. И это им удалось – скомканный разворот правого крыла превратился в беспорядочное бегство, причем некоторые крейсера левого крыла случайно обстреляли корабли своей же группы.

99.

Премьер-министр Джей Першинг нервно ходил из угла в угол, а его помощники Бен Грохам и Фелиция Шкода напряженно следили за резкими движениями своего шефа. Наконец премьер остановился и, бросив на своих помощников злой взгляд, закричал:

– Что я скажу президенту? Что я теперь скажу президенту?

Грохам и Шкода ничего не отвечали, понимая, что никакого ответа премьер-министр от них не ждет.

– Где Руджери?!

– Он сегодня не явился в офис, сэр. Сослался на боли в пояснице, – сообщил Бен Грохам.

– Вот с-сука! – непарламентски выразился премьер. Он потер переносицу и уже спокойнее продолжил: – Может, и мне заболеть…

– Вряд ли это возможно, сэр, – осторожно заметил Грохам. – Президент заставит вас выступить с докладом, даже если вы будете при смерти, сэр.

– Да знаю я, знаю, – в отчаянии махнул рукой премьер. – Знаю, что во всем обвинят меня. Вот что, Грохам, подумай, как нам выпутаться из этой ситуации?

– Нужно извиниться перед императором Джоном, сэр, – подала голос Фелиция Шкода.

– Что-что? – переспросил премьер, приближаясь к Фелиции. – Ну-ка, развивай, развивай! – Премьер сделал приглашающее движение рукой.

– Нужно послать императору Джону извинение за то, что вышедший из-под контроля генерал… как его?

– Уокер. Бригадный генерал Уокер… – подсказал Бен Грохам.

– Да, что бригадный генерал Уокер сошел с ума или проявил преступную инициативу и самоуправно попытался увести ударную группу кораблей неизвестно для каких целей.

– Но ведь был бой! – воскликнул премьер.

– Да, бой был… – согласилась Фелиция и глубоко вздохнула, приведя в движение свой большой бюст. – Бой был, – продолжала она, – но это была вина имперских войск, которые хулиганство преступного или сумасшедшего генерала Уокера приняли за враждебные действия. Они связывались с нашим Советом Безопасности? Нет. А если бы связались, мы бы им объяснили, что бригадный генерал Уокер вне игры и его бояться не следует.

– Я тебе поражаюсь, Фелиция, – удовлетворенно кивнул премьер. – С виду простая деревенская баба, а как мыслишь…

– Спасибо, босс, мне так приятно слышать это от вас… – сквозь зубы поблагодарила мадам Шкода.

– Учись, Бен, она обходит тебя на каждом шагу, – улыбнулся Джей Першинг.

Он испытывал двоякое чувство. С одной стороны, ему было приятно, что найдено подходящее решение проблемы, которая мучила его вот уже несколько часов. С другой стороны, решение лежало на поверхности, и его нашел не он, блестящий Джей Першинг, а эта квашня – Фелиция.

– Она обходит тебя на каждом шагу, Бен, – повторил премьер. – Пожилая женщина, мать семерых детей, а как мыслит, а? Как будто и не было долгих лет погружения в старческий маразм! – закончил Першинг, повышая голос почти до крика.

Он знал, что у Фелиции есть только одна, взрослая дочь, но в стремлении оскорбить человека выдумывал все новые и новые нелепости.

– У вас не застегнута «молния», сэр… – сказала Фелиция.

– Что?..

– Ваши штаны, сэр. Они не в порядке…

– Да, действительно… – Премьер неловко хихикнул и застегнул ширинку. – Ну ладно… Инициатива наказуема, Фелиция, поэтому будь добра через пятнадцать минут представить мне текст с извинениями императору Джону.

– Его может составить МИД, сэр, – заметил Бен Грохам.

– Составить-то они его составят, но за что тогда я буду распекать министра иностранных дел? Завтра заседание правительства, а я что, скажу, что у нас все хорошо? Нет, дорогой Бен, я, конечно, понимаю, что у вас, геев, есть свои…

– Сэр, может, я пойду писать текст, пока вы с Беном поговорите о геях? – вмешалась Фелиция.

Последовала пауза, потом Першинг сказал:

– А ты с-сука…

– Я знаю, сэр, – невозмутимо отозвалась мадам Шкода.

– За это я тебя и люблю. Иди, пиши этот долбаный текст, а мы с Беном поговорим о геях и гейках.

«Придурок…» – подумала Фелиция Шкода.

«Толстая шлюха…» – подумал Першинг.

100.

Граната разорвалась в двух шагах от Левковича, и один осколок ударил в бронежилет. Он не пробил броневой пластины, но рваная, острая как бритва кромка полоснула по живому телу, и в трусы Левковичу потекла его собственная горячая кровь.

– Ты живой, Лева? – крикнул из кучи дробленых камней Оноре Тоцци.

– Вроде живой, но кровища хлещет.

– Что, парень, глубоко задело? – забеспокоился Тоцци. После гибели Лазаруса они с Левковичем пробивались одни.

– Да нет, Оноре. Но как-то неприятно.

– Наплюй, Лева. Сейчас кровь остановится, и все будет о’кей. Ты что-нибудь видишь впереди?

– Там все горит, – выглянув из-за угла, сообщил Левкович.

– Кислотная граната, это тебе не хрен собачий… – пояснил Оноре. – Ты заметил, что этот придурок был в белом халате?

– Ну и что?

– А то, приятель, что мы уже в этой адской кухне. Где-то здесь находится этот пульт управления.

– Ты думаешь? – неуверенно спросил Отто Левкович.

– Думаешь. Да я уверен на все сто! – выкрикнул Тоцци, и в его голосе послышались нотки отчаяния.

«Это потому, что Лазарус сгорел на его глазах», – подумал Левкович. Двадцать минут назад защитники подземной цитадели контратаковали, и кислотный заряд попал прямо в Тео Лазаруса. Пламя сжирало его заживо, и Тео кричал так, что Левкович едва не сошел с ума. К счастью, это продолжалось не более трех секунд.

В отсветах горящего помещения промелькнуло несколько силуэтов. Левкович поднял «грифон», но его отвлекло движение Тоцци.

– Эй, ты куда, Оноре? – окликнул товарища Левкович.

– Пора с ними разобраться… – ответил Тоцци, и Левкович заметил, что Оноре вооружен только ножом.

– Оноре, постой, так нельзя…

Однако Тоцци уже ничего не слышал и, сорвавшись с места, побежал в объятое пламенем помещение.

Понимая, что он тоже не имеет права оставаться в укрытии, Отто Левкович выскочил из-за угла и помчался следом за Тоцци.

– Оноре! Подожди!

Но Тоцци даже не обернулся, и вскоре, заглушая треск пламени, послышались крики и звуки рукопашной схватки. Потом длинная очередь – и все стихло.

– А-аа! – закричал Левкович и, ворвавшись в комнату, начал поливать из «грифона» все подряд. Двое пехотинцев Масе открыли ответный огонь, но Отто, словно заговоренный, стрелял и стрелял, а пули его врагов пролетали мимо, кроша камень противоположной стены.

Патроны закончились, и раскаленный «грифон» умолк.

Слева послышались голоса, и Левкович, отбросив бесполезное оружие в сторону, с мелодичным звоном вытащил из ножен клинок солдатского ножа.

Непонятное спокойствие вместе с бесконечной уверенностью наполнило его. Отто пошел на голоса, и первый выскочивший на него враг получил смертельный удар.

Лезвие со скрежетом прошло сквозь прочную кирасу и распороло плоть ненавистного врага, заставив его захлебнуться собственной кровью.

– Кто?! Кто следующий?! – кричал Левкович, и его голос напоминал вой хищника-убийцы, а жажда уничтожения заполнила все его существо.

Отто вбежал в последнюю комнату и увидел дрожащего от страха человека в белом халате. В руке он держал пистолет.

Вид перепуганного врага с пистолетом показался Отто настолько нелепым и смешным, что он едва не рассмеялся. Человек в белом халате зажмурился и нажал на курок.

Выпущенная с близкого расстояния пуля пробила истерзанный бронежилет, и Отто почувствовал, что его везение закончилось. С совершенно спокойным выражением лица Левкович подошел к оператору и, обхватив ладонями его голову, прошептал:

– Брат, скажи… Скажи мне, как отключить питание форта?

– Нет… не-нет… – попытался отказаться оператор, понимая всю ответственность момента.

– Скажи, брат… – Отто приблизил свое черное от пыли лицо к лицу оператора, – скажи, брат. Времени… очень мало… – Ладони Левковича сдавили череп оператора.

– А-аа! – завопил тот. – Не надо-оо!.. Я скажу!.. Я скажу!..

– Ну? – тяжело дыша, поторопил его Отто, сглатывая подступавшую к горлу кровь.

– Вот эта панель управляет питанием форта, а красная кнопка – аварийное отключение! – прокричал оператор.

– Спасибо, брат… – после паузы сказал Левкович и одним сильным движением свернул оператору шею.

Одетое в белый халат тело упало к ногам Левковича, и солдат с полминуты смотрел на свою жертву, не понимая, что же нужно делать дальше. Наконец Отто вспомнил и, обернувшись, увидел ту самую аварийную кнопку.

– Давай, Лева, жми… – послышался за спиной голос Оноре Тоцци.

– Давай, приятель, дави на газ… – вторил ему Тео Лазарус.

«Неужели я умер и не успел отключить эту кнопку?» – промелькнуло в угасающем мозгу Левковича. Собрав последние силы, он вытянул руку и всем телом навалился на кнопку, отключая питание форта и свою жизнь.

101.

Когда индикаторы загрузки начали стремительно приближаться к нулю, Освальдо Пергамес понял, что случилось непоправимое – имперские войска взяли пульт управления под свой полный контроль.

– Сэр? Это Пергамес…

– Судя по твоему голосу, Освальдо, им это удалось.

– Увы, сэр…

– Что ж, воспользуйся случаем и отправляй механиков проводить регламентные работы. Уж теперь-то мы можем себе это позволить.

Начальник форта посмотрел на часы и, открыв бортовой журнал, занес происшедшее событие в соответствующую графу. Затем включил передатчик на открытую волну и, откашлявшись, заговорил:

– Форт Железная Голова в лице его начальника отказывается от военных действий против флота Нового Востока. Мы согласны обсудить условия капитуляции.

Как только это сообщение получили на флагмане императора Джона, адмирал Саид-Шах ворвался в покои императора.

– Ваше величество! Форт капитулирует! Железная Голова сдается, ваше величество!

– Уф… – перевел дух император. – Признаться, адмирал, вы меня напугали. Я уж подумал, что пехотинцы Масе берут судно на абордаж.

– Извините, ваше величество, – смутился Саид-Шах.

– Ничего, адмирал, все в порядке.

– Благодарю вас, ваше величество.

– Кто первым ступит на территорию форта?

– Думаю, сэр, можно послать Бертольда Крайса и Фра Бендреса.

– А разве Фра вернулся?

– Да, ваше величество, он как раз вчера вернулся на флот.

– Ну тогда это лучший вариант. Присягу на верность императору лучше принять из рук Фра Бендреса. Его благородные седины и важная осанка внушают уважение.

– Ну и, конечно, мы поддержим их двумя сотнями коммандос из дивизии генерала Солтейера.

– Согласен, – кивнул император. – Пусть отправляются в штурмовой броне. Никаких глаз, улыбок – машины убийства и только. В контрасте с благородным обликом Фра Бендреса все будет выглядеть очень поучительно: если вы с нами, то мудрость и благоразумие, а если против, то смерть.

102.

Известие о капитуляции форта пришло в тот момент, когда Лесли Карнац уже приготовился к героической гибели. В компании с Леной Кох смерть не казалась такой уж страшной и подобная развязка напоминала финальные сцены древних драм. Он и она умирают, обнявшись, запечатлевая на холодеющих губах друг друга прощальный поцелуй.

Однако никакой драмы не произошло. В дверь заглянул артиллерийский лейтенант и сообщил:

– Все, очкарики, война окончена. Мы капитулируем.

Заметив Лену, лейтенант улыбнулся ей как старой знакомой и развязным, как показалось Карнацу, тоном добавил:

– Если ты в обед свободна, то заходи….

Лесли хотел было нагрубить лейтенанту, но тот ушел, оставив Карнаца наедине с Леной и тяжелыми подозрениями.

– Если хочешь, можешь идти прямо сейчас, – попытался уесть Лену Карнац.

– Ты же слышал, он сказал в обед… – парировала она. Затем улыбнулась и потрепала Лесли по голове, как маленького мальчика.

– Не смей ко мне прикасаться! – закричал Карнац, вскочив со своего места. От сильного толчка стул грохнулся на пол.

– Эй, что здесь за свалка? Первая атака на форт? – Из-за шкафа показался заспанный Билл О’Рейли.

Он недоуменно посмотрел на красную физиономию Лесли, потом на непринужденный изгиб женской фигуры и спросил:

– В чем проблема, коллеги?

– Меня только что ангажировали на глазах у Лесли, – объяснила Лена.

– А он что, предлагает какую-нибудь альтернативу?

– В том то и дело, что нет, – пожала плечами Лена.

– Но в расчетах он молодец… – заметил Билл и, сладко потянувшись, случайно издал неприличный звук. – Ой, прошу прощения.

– Мы капитулировали, Билл, – чтобы сменить тему разговора, сообщил Карнац.

– Серьезно? Вот тебе раз, а я рассчитывал на орден посмертно.

– Ну, ладно, ребята, раз нет войны – нет и дежурства. Пойду-ка я, а то уже обед скоро, – сказала Лена и покосилась на стоявшего возле стола Карнаца.

Когда за ней закрылась дверь, Лесли со всей силы ударил кулаком по столу. Он уже с минуту планировал этот решительный поступок, но не ожидал, что это будет так больно.

– Ай-яй! Кажется, я сломал руку! – завопил Карнац.

– Первые жертвы войны, – глубокомысленно изрек О’Рейли и полез проверять ящик своего стола.

103.

Легко качнувшись, катер отошел от шлюза, и станция «Квадро» начала потихоньку удаляться. С чувством гордости Эдди отметил, что работа на его фабрике не прекращается ни на минуту. Постоянно подходили новые тягачи, открывались приемные ворота, сновали суда-мусорщики, поблескивая оранжевыми маяками.

Эдди вздохнул и, достав из кармана телефон, набрал номер, который знал только он.

– Главный арбитр слушает, – ответили ему.

– Перестань кривляться, Бонус.

– А вдруг это не вы, шеф?

– А кто же еще? Больше этот номер никто не знает.

– Хорошо, сэр, я учту.

– Да, учти, пожалуйста. А теперь разворачивай своего монстра и двигай к «Айк-Металл». Мы будем там через два часа. Если у нас возникнут сложности, потребуется твоя помощь. Ты все понял?

– Конечно, сэр.

– Ну, давай выполняй.

Эдди убрал трубку и вернулся в каюту для пассажиров, где находились Гилли Кнацель и Томми Фальк.

– Как чувствуете себя, Гилли? – участливо спросил Эдди.

– Вроде бы ничего… – отозвался Гилли Кнацель. – Вот только ноги немного мерзнут…

– Это ничего, Гилли. Это пройдет, – сказал Эдди Шиллер, покосившись на укутанные ватным одеялом ноги директора Кнацеля.

Бедняга так и не сумел восстановиться полностью и, хотя мог совершенно трезво рассуждать о делах, забывал, как пользоваться ложкой, а ночью частенько ходил под себя.

Видимо, слишком долго Гилли Кнацель путешествовал по темным туннелям, бросив свое несовершенное тело на растерзание демонам окисления.

– Стоит ли мне выходить на «Айк-Сити», сэр? – напомнил Фальк. – Полицейские могут меня узнать.

– Не переживай, Томми. Вместе с тобой версия о спасении директора Кнацеля будет выглядеть правдоподобнее. Ты видел заговорщиков в каждом встречном и потому никому не верил – вот и все твое объяснение. И потом, Главный арбитр на нашей стороне.

– Да-да, Главный арбитр всегда был на нашей стороне, – подтвердил директор Кнацель.

– Пора делать ему укол, – посмотрев на часы, сообщил Фальк. – Я позову дока.

– Конечно, Томми, делай все, что нужно. – Шиллер поднялся с кресла и вышел в коридор. Здесь, в прохладном вентилируемом помещении, думалось гораздо легче.

«Через час или чуть больше решится судьба «Айк-Металл», – размышлял Шиллер. – Что будем делать потом?».

Несмотря на все усилия, Шиллер никак не мог представить отчетливо, что ждет его после неофициального провозглашения сырьевым королем. Было очевидно, что своими действиями он срывает чьи-то далеко идущие планы, но как скоро этот неизвестный покажет свои клыки? Или он нанесет свой удар тайно?

104.

Бодрящее действие стимулирующего укола позволило директору Кнацелю легко шагать впереди Эдди, Фалька, доктора Блума и двух адвокатов из конторы «Маркс и Локкард».

Мартин Тобст и Росс Кригенс расточали улыбки налево и направо и придавали процессии более представительный вид. Однако напряжение чувствовалось во всем. Охранники подозрительными взглядами провожали Эдди Шиллера и доктора Блума, а на Томми Фалька показывали пальцами.

Некоторые сразу узнали в нем недавнего похитителя директора Кнацеля.

Вскоре к процессии присоединились руководители отделения криминальных расследований – лейтенант Гронтски и сержант Стейнмарк.

– Мы не можем себе позволить потерять последнего директора, – сказал Гронтски Томми Фальку, когда тот поинтересовался личностями полицейских.

Когда вся делегация подошла к кабинету директора Кнацеля, Гронтски и Стейнмарк, демонстративно отстранив Фалька, вошли вместе со всеми.

Это не ускользнуло от внимания Эдди Шиллера, и он успокаивающе махнул рукой Фальку.

– Прошу садиться, господа, – прогнусавил Кнацель и угнездился в своем кресле. Доктор Блум посмотрел на часы и озабоченно покачал головой – стимулирующие инъекции действовали на его пациента все слабее.

– Если в этом есть необходимость, доктор, сделайте ему укол, – распорядился Эдди.

Лейтенант Гронтски переглянулся с Бобом Стейнмарком, тот еле заметно ему кивнул. Ник, поднявшись, спросил:

– Что здесь, собственно, происходит, господа? И почему директор Кнацель находится в таком жалком состоянии? – Задавая эти вопросы, лейтенант смотрел только на Эдди, безошибочно определив в нем главного.

– Если вы возглавляете отдел криминальных расследований, господа, то должны знать о покушении на директоров компании. Мистер Кнацель – единственный, кому удалось уцелеть, – сказал Эдди. – Кстати, вы нашли тех, кто организовал эту преступную акцию?

– Конечно, мистер Шиллер. Эту акцию организовали вы.

– Вам что, лейтенант, мало платят? – усмехнулся Эдди.

– Вряд ли этот тон уместен в данной ситуации, мистер Шиллер, – не испугался Гронтски. – Безумный директор, ваши люди и пара продавшихся адвокатов – вы все находитесь в нашей власти, и мы намереваемся передать вас в руки… – лейтенант сделал многозначительную паузу, – Главного арбитра.

Однако ожидаемого эффекта фраза на слушателей не произвела. Вместо этого Эдди Шиллер, пристально глядя в глаза полицейскому, спросил:

– Как вы думаете, лейтенант, чистосердечное признание облегчит нашу участь?

– Все решает суд, а суд Главного арбитра короток.

– Тем не менее вам все-таки хочется узнать о наших преступных планах, правда? – продолжал Шиллер.

– Ну, хотелось бы, – согласился Гронтски.

– Тогда садитесь, лейтенант. Я вам расскажу.

– Спаси… – Ник оборвал себя на полуслове, поняв, что чуть не сказал «спасибо, сэр».

– Так вот, господа, мы хотели захватить контроль над компанией и решили добиться этого грубым, но эффективным способом – ликвидацией всех директоров, кроме мистера Кнацеля и его помощника Рубена Заки. Однако неожиданно для нас в дело вступил ликвидатор, работавший на третью сторону. Им, между прочим, оказался председатель Шандор Гретски. По виду – старая развалина, а на самом деле опытный убийца и феноменальный стрелок. Только чудо спасло мистера Кнацеля. Его смерть никак не входила в наши планы. Ценой титанических усилий нашего медицинского светила доктора Блума, – Эдди указал на смутившегося врача, – Гилли Кнацель выжил, чтобы от лица Совета передать мне права на управление компанией.

– И вы думаете, что этот фокус пройдет? – с нескрываемой иронией спросил Гронтски.

– Помолчи, Ник, – неожиданно вмешался сержант Стейнмарк. Он повернулся к Эдди: – Не обращайте внимания на слова лейтенанта Гронтски, сэр. Он никудышный политик, но отличный полицейский.

– Я в этом уверен, – милостиво кивнул Шиллер. – Вы можете быть свободны, господа.

– Да, сэр, – поспешно ответил Стейнмарк и, сделав Нику страшные глаза, подтолкнул его к выходу.

В коридоре лейтенант накинулся на Стейнмарка:

– Что ты себе позволяешь, Боб? Эти преступники, они…

– Умоляю тебя, Ник, заткнись. Давай отойдем подальше, а то охранники уже на нас таращатся.

– Ну что? – недовольно спросил лейтенант Гронтски, когда они вышли в холл.

– А то, Ник, что нужно было смотреть в иллюминатор.

– И что там было, в иллюминаторе?

– Корабль Главного арбитра, который, как собачка на привязи, ждет своего хозяина.

105.

Полковник Роман Дукакис слушал монотонный голос майора Соринена и одобрительно кивал в те моменты, когда Джек Соринен делал паузы.

У полковника было такое обыкновение – пропускать мимо ушей все, что ему говорят, и только молча кивать. Зная это, майор бубнил себе под нос, даже не стараясь, чтобы полковник что-то разобрал. Он уже привык к заведенному Дукакисом порядку и перестал экспериментировать, как это случалось раньше.

Раньше он иногда вставлял фразы вроде: «Старый козел пошел за водой» и делал паузу, а полковник утвердительно кивал. Иногда майора заносило, и он говорил: «Ты глухой старый козел», и полковник опять кивал. Так Джек Соринен развлекался до тех пор, пока однажды, дослушав очередной доклад до конца, полковник не заметил:

– Ты, конечно, остроумный парень, Джек, но твои однообразные шутки про козла мне уже надоели.

Соринен тогда извинился и больше не вставлял в донесение никаких шуток, однако был уверен, что полковник все равно его не слушает.

– У меня все, сэр, – сказал Джек Соринен.

– Да? – очнулся полковник. – По-моему, сегодня ты был слишком краток.

– Нет, сэр. Как обычно – двенадцать минут. – Для убедительности Джек продемонстрировал свои часы.

– Да, действительно, – согласился Дукакис, не глядя на циферблат. – Тогда займемся делами.

Джеку была знакома эта фраза. Непонятно ему было только одно – зачем зачитывать вслух донесение, написанное на листке бумаги, вместо того, чтобы сразу заняться делами?

– Итак, секретарь Лиги порядка дал указание разобраться с ситуацией вокруг «Айк-Металл».

– Можно вопрос, сэр? – спросил майор.

– Ну…

– С каких это пор секретарь Лиги порядка дает нам задания?

– Не будь так наивен, Джек. Вся сила у Лиги. Полицейский флот, взносы на поддержание института арбитров. Юридически Протекторат выше, но что он может без Лиги? Поэтому наш фактический босс – секретарь Маргарет Каллай. И не вздумай говорить, что ты этого не знал.

– А я и не говорю.

– Кстати, ты почему сегодня не куришь? Обычно после твоего ухода у меня дым коромыслом, а что же сегодня?

– Забыл сигареты.

– Хочешь, возьми мои гостевые.

– Я такие не курю. Мне нравится табак покрепче.

– Конечно, и чтобы обязательно в окурках «жучки» сидели. – Дукакис осуждающе покачал головой: – Как не стыдно, а? Прослушивать собственного шефа!

– Да я не прослушивал, сэр. Ну разве только по привычке.

– По привычке, – передразнил Соринена полковник. – Что нового у наших коллег из НСБ?

– Они со мной не делятся, сэр, – пожал плечами Соринен, прикуривая гостевую сигарету.

– Что значит «не делятся»? У тебя три отдела, а это четыреста человек служащих.

– Ну, они хотят устроить базу Метрополии.

– Для базы у нас нет места, – развел руками полковник.

– Они считают, что есть. На Мизантропе.

Полковник ничего не сказал, только недовольно пожевал губами. Он не хотел иметь под боком базу Метрополии, поскольку это сразу бы поставило его в один ряд с маленькими чиновниками из НСБ. А он, Роман Дукакис, был руководителем независимой службы.

– Короче так, Джек. «Айк-Металл» фактически захвачен какими-то шустрыми парнями.

– «Компанией Шиллера», – продемонстрировал осведомленность майор. – Владелец Эдди Шиллер – молодой человек, семнадцати лет от роду.

– О!.. – кустистые брови полковника взлетели на лоб. – Ай да молодец! При случае я бы тебя выгнал, а его взял на твое место.

– Спасибо, сэр.

– Шучу, конечно.

– Да кто вас знает, старых п…

Дукакис вопросительно посмотрел на Соринена.

– Старых профессионалов… – невозмутимо закончил тот. – А что касается «Компании Шиллера», то их теперь голыми руками не взять. Есть сведения, что они разнесли вдребезги крейсер Главного арбитра и заменили его своим.

– Вот это номер! То-то обрадуется мадам Маргарет – один из арбитров подменен.

– Вы что, скажете ей об этом?

– Да за кого ты меня принимаешь, Джек? Нет, конечно. Какие еще силы имеются у этих ребят?

– База «Голдмарк» с сорока штурмовиками «маэстро» и практически все силы Ника Голландца.

– Что, Ник пошел в услужение? – удивился Дукакис.

– Полагаю, ему хорошо за это платят, сэр, – высказал предположение Соринен и прикурил от окурка вторую сигарету.

– Слушай, ну почему ты так много куришь?

– Работа нервная, сэр.

Полковник помолчал, обдумывая различные варианты, потом сказал:

– Значит, можно сделать вывод, что пиратский наскок группы неопознанных кораблей здесь не пройдет, так?

– Не пройдет, – кивнул майор.

– Хорошо. Кто, кроме нас, недоволен положением вещей?

– Промышленный Союз, сэр. В «Айк-Металл» у них доля в пятнадцать процентов. Совершенно ясно, что теперь под разными предлогами их этой доли лишат.

– Это хороший вариант, – понял намек Соринена полковник Дукакис. – Думаю, что и Маргарет он понравится.

– Это еще не все, сэр. Новый Восток практически исчерпал свои месторождения кобальта и теперь все больше зависит от внешних поставок. Уже сейчас империя покупает кобальт у «Компании Шиллера». Императору Джону может не понравиться, если его поставщику будут навязывать условия.

– Против Метрополии он не пойдет. Пока еще считается, что все действия Протектората – это воля Метрополии.

– Предлагаете пугать их старсейверами и трансрейдерами?

– Да. Будем пугать и делать свои дела именем закона Метрополии, – сказал Дукакис. – Хорошо бы встретиться с представителями Промышленного Союза, Джек. К тому же, я слышал, у них прячутся осколки флота Ученого Дома.

– Да, около четырехсот разнокалиберных судов, сэр. Но боюсь, что эти суда не будут действовать вопреки воле императора Джона, потому что он милостиво предоставил Тренту и Шеврону автономию и налоговые льготы.

– Но он может передумать и нанести, скажем, по… Какая из планет более населенная? – Новая идея все сильнее увлекала полковника.

– Шеврон, сэр.

– Да, именно по Шеврону император может нанести удар силами орбитальных бомбардировщиков. Как там их?

– «Посейдоны», сэр.

– У «промышленников» есть бомбардировочная авиация?

– В избытке, сэр.

– Вот и чудненько, – потер руки Дукакис. – Иди к себе и работай. К семнадцати часам план должен быть у меня на столе, а в восемнадцать ноль-ноль я положу его на стол секретаря.

Джек не двинулся с места.

– Ты чего сидишь?

– Мы забыли только об одном, сэр.

– О чем таком мы забыли?

– О местном отделении НСБ, сэр. Об Йонасе Пештеле, Авраме Бриггсе и их ребятах в количестве почти пятидесяти человек.

– И вправду забыли, – тяжело вздохнул Дукакис. – Эту проблему, Джек, ты давно должен был решить сам.

– Мне нужен приказ, – невозмутимо ответил Соринен, невинными глазами глядя на полковника.

– Какая же ты с-сука, Джек, – произнес тот с чувством.

– Возможно, сэр, но я не хочу попасть в разработку их четвертому отделу. А если у меня будет приказ, меня просто пристрелят, а это, заметьте, значительно полезнее для здоровья.

– Хорошо, – сдался полковник, – будет тебе приказ.

– Письменный, – добавил Соринен.

– Будет и письменный. Готовь сценарий.

– Все сценарии уже давно написаны, сэр, – сказал майор и, поднявшись, пошел к выходу.

106.

Утро выдалось ясное и холодное. Солнце только-только всходило над горизонтом, а служебный внедорожник Джека Соринена уже мчался по шоссе прочь из застроенного однообразными небоскребами Гринбурга.

– Не знал, что ты такой лихой водитель, – заметил Йонас Пештель, покосившись на спидометр.

– Сейчас семь двадцать, Йон. С восьми до половины девятого самый клев. Если пропустим кормежку белого карася, привезем домой только лягушек, – пояснил Соринен.

Редкие машины проносились навстречу, спеша в город из живописных сельских районов.

– Хорошие здесь места. Я с удовольствием пожил бы за городом, – сказал Пештель. – Может, я так и поступлю, когда сменю работу.

– Ты собираешься сменить работу, Йон? – удивился Соринен. – Нашу работу?

– А почему нет, Джек. Я уже двадцать пять лет на этой службе. Надоело.

– Думаешь, отпустят?

– А почему нет? Я человек маленький, ничего особенно не накопал. Интересного никому рассказать не могу.

– Начальство может посчитать иначе, – возразил Соринен. – Вспомни Спайка-Космонавта. Уж каким безобидным он был человечком, однако контора решила иначе. Спайку – пулю, вдове и детям – страховку и пособие.

– Спайк был не таким уж и безобидным. Он участвовал в устранении Шакала и Гарри-Птенчика. Из той бригады не осталось никого. Кого-то нашли и убрали люди Шакала, а об остальных позаботилась контора.

– Ну, ты нагнал страху, Йонас, – деланно поежился Соринен. – Ты столько знаешь, что и тебя не пожалеют…

– Смотри не проворонь этот поворот, а то, как в прошлый раз, уедем на фермерские участки…

– Не дрейфь, теперь я выучил эти места как свои пять пальцев… Целый месяц карту дорог штудировал…

Показался знакомый поворот, и машина, мягко качнувшись, свернула на грунтовую дорогу.

– Постой, ты хочешь ехать к Западной бухте? – спросил Пештель.

– С чего ты взял? Поедем через пляжи к избушке смотрителя, как в прошлый раз… Или ты не хочешь?

– Да нет, поехали, – согласился Йонас.

Они проехали еще три километра и, обогнув домик экологического поста, остановились в двадцати метрах от берега.

– Какая же красота, а, Йон? – совершенно искренне произнес Джек Соринен, вдохнув набегавший с озера ветерок.

Запах водорослей, плеск волн, легкий шелест листвы… Волчья жизнь, которую вел Джек, словно куда-то отдалилась, он снова, как в далеком детстве, был способен остро чувствовать, впитывая душой все, что его окружало.

– Джек, не спи, потом надышишься! – подогнал Соренсена Пештель. – Давай, разворачивай снасти, сейчас карась пойдет!

– А если не пойдет?

– Пойдет-пойдет, куда он денется?

В считанные минуты рыбаки расставили рогатки и разложили телескопические удочки. По воде уже расходились круги – кормящаяся рыба поднималась из глубин к верхним, теплым слоям воды, богатым планктоном.

– По два крючка делаем? – спросил Пештель.

– Давай по два, чтобы, когда карась пройдет, не менять глубину…

Рыбаки поставили раскладные стульчики и, положив удочки на рогатки, перевели дух.

Поплавок на удочке Йонаса дернулся, но он не успел даже дотронуться до удочки, как поклевка прекратилась.

– Дразнит, гад, – проворчал Соренсен.

– Не говори…

Рыбаки помолчали, потом Йонас сказал:

– Послушай, Джек, у меня в рюкзаке фляжка…

– У меня тоже… – не отводя взгляда от волнующегося поплавка, отозвался Джек.

– Ну так сходи.

– Сам сходи…

– Да у меня сейчас клюнет.

– У меня тоже сейчас клюнет…

– Хорошо, – согласился Пештель. – Кто первый вытащит рыбу, тот не идет…

– Не идет, – согласился Соренсен.

В этот момент поплавок на удочке Йонаса ушел под воду, а само удилище согнулось, едва не достав до воды.

– Подсекай, Йон! – не своим голосом закричал Джек, забывая про все на свете.

С поджатыми от напряжения губами, Йонас водил добычу из стороны в сторону, то отпуская леску на трещотке, то наматывая ее на катушку. Джек, с большим сачком наготове, кричал, суетился и давал дурацкие советы. Наконец рыба подошла к берегу, и Соренсен ловко подцепил ее сачком.

Первой добычей оказался полуторакилограммовый экземпляр рыбы-полицая, получившей свое название за чередование белых и синих полос на ее плавниках. И хотя карась был вкуснее, для начала рыбалки и такой результат считался нормальным.

Согласно уговору, Соренсен отправился за спиртным, а Пештель заменил насадку и положил удочку на рогатку. Взгляд его случайно упал туда, где стояла рогатка Джека, – ни поплавка, ни самой удочки не было.

– Эй, твоя удочка, Джек!

Заметив пропажу, Соренсен бегом вернулся к берегу, но было уже поздно, неизвестная рыба, тянувшая удочку, была уже далеко.

– Какая наглость… – только и сказал Соренсен.

– Ничего страшного, Джек. Возьми мою запасную… – попытался успокоить напарника Пештель.

– Ты не понимаешь, Йон, дело не в удочке, а в принципе.

С далекого противоположного берега неосторожно мигнул солнечный зайчик.

«Тоже мне, профессионалы…» – подумал Пештель.

«Убью уродов!..» – решил Соренсен.

107.

Солнце поднималось все выше, и Бонапарт Кларк, всегда страдавший от жары, начал снимать ботинки.

– Ты чего, купаться собрался? – оторвался от бинокля его напарник Дик Фарроу.

– Ага, купаться… – невесело отозвался Кларк. – В собственном поту.

– Прекрати, Бони, это у тебя нервное. Вон с озера какой холодный ветер дует, а ты изнемогаешь от жары. Больной, факт…

– Не надо меня лечить, доктор. Смотрел бы лучше в оба.

– А чего там смотреть? Ну приехали, ну разложили удочки.

– Ну, например, что пьют?

– Ничего не пьют. Наверное, только после первой рыбы пить будут.

Следом за ботинками Кларк снял носки и повесил их на куст.

– Пожалей деревце, изверг, – ощерился Дик Фарроу.

– Я-то чистый, а вот от тебя всегда козлом несет, придурок, – разозлился Кларк.

– Ну конечно… – Фарроу снова приложил к глазам бинокль. – Тут все без изменений… Кстати, о запахах, – не отрываясь от бинокля, проговорил он, – помнишь, как два года назад ты наложил от страха полные штаны?

– Да разве это можно сравнивать? – болезненно скривился Кларк. – Это произошло от шока, понимаешь? У меня есть заключение врача – какая-то там реакция организма. Посмотрел бы я на тебя, когда у тебя за спиной взрывается пехотная граната, и ты… Уау! Бонн, вот это перец!

– Чего ты там увидел? Эй, придурок, да ты вообще в другую сторону смотришь!

– Понятно, что в другую, – не отрываясь от бинокля, подтвердил Дик Фарроу.

– Небось, баб голых увидел, – предположил Кларк.

– Пока еще не голых. Пока еще рано для купания, но «телки» одни и стесняться не будут.

– Посмотри для разнообразия на клиента, – напомнил Кларк.

– А у тебя что, сегодня выходной? Сам смотри…

Возразить было нечего, и Бонн Кларк поднял свой бинокль.

На противоположной стороне действительно ничего не происходило. Вернее – ничего интересного для Кларка и Фарроу. Рыбаки оставались на месте и, кажется, поймали первую рыбину. Соринен отправился к машине. «За выпивкой…» – угадал Кларк.

Неожиданно шеф побежал сломя голову обратно. Бони перевел бинокль на Пештеля. Тот что-то кричал и указывал на воду. Бони поводил биноклем и увидел оранжевую ручку удочки, уплывающей к середине озера.

– Вот придурки, – злорадно усмехнулся Кларк. Ему было приятно, что его шеф, корчащий из себя безгрешного профессионала, упустил удочку.

– Сам придурок, – отозвался Дик Фарроу, думая, что оскорбление относится к нему.

– Да я не тебе. Брось своих баб и посмотри, как два крутых шпиона упустили удочку.

– Что? – обернулся Дик.

– Старина Джек упустил удочку. Ее утащил какой-то карась, не имеющий даже капральских погон.

В глубине леса громко застрекотала сорока. Кларк и Фарроу тут же опустили бинокли и переглянулись. Затем, не говоря ни слова, достали пистолеты и начали осторожно выбираться наверх.

Тревога оказалась не напрасной. По едва заметной тропе к берегу озера шли двое в егерской форме. Их карабины были перекинуты через плечо, и было заметно, что люди прошли по лесу много километров.

Кларк вздохнул и, достав из кармана глушитель, начал наворачивать его на ствол. Когда он уже прицелился в первого егеря, тот неожиданно остановился и сказал своему товарищу:

– А может, зайдем к Тому? У него всегда есть холодное пиво, там и искупаемся. А здесь, – егерь махнул в сторону Фарроу и Кларка, – сплошные кущи.

– Ну, давай, – согласился второй егерь, и, развернувшись, они пошли вдоль озера.

– Может, это парни Пештеля? – предположил Фарроу.

– Сбегай спроси, – пожал плечами Кларк, свинчивая глушитель.

– Ты зря так шутишь. Они могут тихонечко вернуться и посворачивать нам головы.

– А зачем? Если они нас выследили, то поймут, что сейчас мы стрелять не будем. Только идиот может положить клиента на глазах у своего отдыхающего начальства.

– Думаешь, они это поймут? – засомневался Дик Фарроу.

– Они-то поймут, а вот ты – вряд ли.

Агенты вернулись на наблюдательный пост и снова занялись своими делами.

Дик Фарроу начал наводить фокус на компанию загоравших девушек, а Бонн Кларк возобновил наблюдение за Сориненом и Пештелем.

Рыбаки сидели на раскладных стульчиках и неспешно беседовали, не забывая поглядывать на поплавки своих удочек. На большом куске фанеры, положенном между рыбаками, лежала закуска и стояли две бутылки, но из-за высокой травы Кларк, как ни старался, разглядеть этикетки не смог.

– Все! Все, все, все! Началось!.. – неожиданно возликовал Фарроу.

– Они занялись сексом друг с другом? – попробовал угадать Кларк.

– Нет, они начали раздеваться, Бони! Они начали раздеваться!

– Да не ори ты так… – Бони невольно огляделся по сторонам.

– Как же не орать, Бони!.. Ты только посмотри! Да я таких даже в кино не видел!

Застывшая поза Фарроу и его выкрики сделали свое дело. Бони Кларк тоже перевел свой бинокль на пляж.

– Ой, да они какие-то старые, к тому же одна из них беременна.

– Да куда ты смотришь, Кларк? Это пенсионеры пьют пиво, оттого у них и животы такие. Мои крошки находятся на двести метров левее.

Бони перевел свой бинокль левее и увидел четверых девушек. Не то чтобы они были очень уж хороши, но смотреть на них было приятно. Особенно выделялась пышненькая блондинка. Она уже разгуливала нагишом, смело подставляла солнцу свои прелести.

Ее подруги вели себя несколько скромнее, но, судя по количеству пивных банок, которыми обставились девушки, ситуация должна была измениться.

Блондинка была явной заводилой компании. Она сходила к машине и принесла магнитофон.

– Во, сейчас стриптиз начнется! – обрадовался Дик Фарроу.

– Ага… – без энтузиазма откликнулся Кларк. – Они и так почти раздетые.

Не забывая о службе, Бони перевел бинокль на рыбаков и отметил, что их дела в порядке: Пештель укладывал в садок очередную добычу, а Соринен тем временем наполнял из бутылки стаканы.

Кларк напрягся, пытаясь прочитать этикетку, но Соринен уже поставил бутылку на место.

«И чего мне сдалась эта этикетка?» – обругал себя Кларк.

– О, я больше не могу! – застонал Фарроу. – Что за невыносимая работа!

– Ну так не смотри туда, – резонно заметил Бони Кларк.

– А вот ты сейчас попробуй посмотри, а потом попытайся оторваться! – предложил Дик.

– Пожалуйста, – пожал плечами Кларк. Он навел бинокль на девушек и нашел, что картина действительно завораживающая. Пиво и солнце сделали свое дело – совершенно нагие девушки отплясывали под неслышимую музыку.

Затем блондинка подала команду, и компания помчалась к воде. Блондинка прибежала первой и, подняв тучу брызг, бросила свое разгоряченное тело в холодную воду.

– Бони, ты не мог бы достать свой блокнот? – все так же не отрываясь от бинокля, попросил Фарроу.

– Ты хочешь, чтобы я записывал твои стихи?

– Нет, номер их машины. Должен же я как-то выйти на эту крошку.

– Обойдешься, – отрезал Кларк, почувствовав что-то вроде ревности. Он снова поднес к глазам бинокль – блондинка плыла мощным баттерфляем, вылетая из воды чуть ли не до пояса.

Искрящиеся на солнце водные струи омывали ее тело, а совершенный бюст то поднимался над водой, то исчезал в зеленоватых волнах, помогая своей хозяйке преодолевать водную стихию.

– Дай «колотушку», Бони! – вскричал Дик Фарроу. «Колотушкой» они с Кларком называли винтовку с оптическим прицелом и большим глушителем, которую всегда носили с собой.

– Да ты сбрендил, приятель!

– Ты не понял, – оторвался наконец от бинокля Фарроу. – У оптического прицела увеличение больше. Ты чего на меня так вылупился?

– Да ты выглядишь как вурдалак. У тебя вокруг глаз красные круги.

– Ерунда, это от бинокля… – махнул рукой Фарроу. – Дай футляр.

Кларк пожал плечами и протянул Дику футляр. Тот в мгновение ока собрал винтовку и тотчас навел ее на далекую цель.

– О, вот это видок… – почти пропел Фарроу. – Ой, ну я не могу!

Неожиданно затвор винтовки лязгнул и выбросил пустую гильзу. Онемевший от неожиданности Кларк смотрел на Фарроу и не мог ничего произнести. Сам Дик тоже непонимающе разглядывал винтовку, точно видел ее в первый раз.

– Зачем ты это сделал? – прошипел Кларк. Вскинув бинокль, он стал искать мертвую блондинку. Увидев ее целой и невредимой, выбирающейся на берег, Кларк облегченно выдохнул и, опустив бинокль, сказал:

– Твое счастье, Дик, что ты такой мазила, а то бы умер прямо сейчас.

– А не надо было патрон досылать, – попробовал оправдываться Фарроу. – Я же не знал, что патрон в стволе.

– Заткнись, Дик, – кипя от бешенства, процедил Кларк, – иначе я перережу тебе глотку.

– Ну, извини, – как ни в чем не бывало пожал плечами Фарроу.

Чтобы успокоиться, Кларк отвернулся и, взяв бинокль, посмотрел в сторону рыбаков. С минуту он наблюдал молча, потом опустил бинокль и сказал:

– Ну вот, Дик, пора собираться.

– Они что, уезжают?

– Нет, клиент собрался купаться, – пояснил Кларк, снимая с куста свои носки.

– Шеф сказал – только в его отсутствие, – напомнил Фарроу.

– Так и будет. Пештель хорошо плавает и сейчас дунет на середину озера – тут мы его и приголубим. На дне полно раков, через двое суток от трупа останутся одни воспоминания.

– Как знаешь, Бони, тебя Соринен назначил старшим. Но ты же говорил, что здесь мы этого делать не будем.

– Говорил, – согласился Кларк, – а теперь говорю иначе. Ой, да тут полно дерьмовых муравьев! – выругался он и начал выбивать свои ботинки.

– Да чего ты беспокоишься? – со злостью проговорил Дик Фарроу. – Все равно в твоих ботинках они быстро сдохнут…

Кларк ничего не ответил, продолжая воевать с муравьями.

Наконец он оделся и, взяв винтовку, отошел на более открытое место. Там он встал на одно колено и прицелился.

Голова пловца то поднималась над водой, то исчезала снова, но Кларк был хорошим стрелком… Раздался бесшумный выстрел, и Бони Кларк упал вниз лицом. Раздался второй, и Дик Фарроу мешком осел возле дерева.

– Зачем было так рисковать? Он мог ухлопать полковника, – сказал первый егерь второму, когда они спускались к телам Фарроу и Кларка.

– Мое чутье меня еще ни разу не подводило, – ответил второй егерь.

– Где копать будем?

– А вот здесь, где трава погуще. Я срежу дерн, а ты пока тащи их сюда.

– Ну конечно, я притащу, а потом еще и копать буду, – возмутился первый егерь.

– Послушай, Стив, я стрелял, а ты таскай. Копать, так уж и быть, я тебе помогу.

Стив вздохнул, но ничего не сказал и пошел выполнять задание, а второй егерь – Хэнк – мастерски срезал лопаткой дерн, и когда Стив подтащил оба тела, яма была наполовину готова.

– Притащил?

– Притащил.

– Молодец, теперь хватай лопату и заканчивай с ямой, а я посмотрю, что у них в карманах.

Хэнк быстро вывернул карманы убитых и стал разбирать их вещи. Деньги и пачку мятной жвачки он оставил себе, а удостоверения МИА, ключи от машины и все остальное сбросил на дно ямы.

– Чего мусоришь? – возмутился Стив.

– Вылазь – и так хватит.

Вдвоем они столкнули вниз оба тела и в две лопаты начали энергично засыпать яму. Затем Хэнк ловко уложил дерн на место, а лишнюю землю они перетаскали в воду.

– Пошли руки помоем, – предложил Стив.

– Пошли. Жвачку будешь?

– Какую?

– Мятную.

– Давай.

Напарники помыли руки, потом Стив оглянулся на яму и сказал:

– О, а бинокль-то забыли… – Он поднял трофей и для пробы посмотрел в сторону пляжа. – Вот это телки, Хэнк! Пьяные в соплю и голые – одна даже блюет! Хочешь посмотреть?

– Давай. – Хэнк взял бинокль и, увидев блондинку, цокнул от восхищения языком. – Вот это сиськи! И все остальное… Ну-ка, Стив, доставай блокнот и пиши номер…

– Он у нее на заднице, что ли, наколот?

– Номер машины, болван.

– Понял, Хэнк, – сообразил Стив и, быстро достав блокнот, сказал: – Диктуй…

108.

Император Джон прошел через все комнаты своего дворца и, оказавшись в небольшой южной гостиной, устало опустился в кресло возле холодного камина.

Тотчас в дверях появился старый слуга Римас.

– Со счастливым возвращением, ваше величество, – протяжно, на старый манер, произнес он и низко поклонился.

– Здравствуй, Римас. Все ли хорошо у нас?

– Все в порядке, ваше величество. Не желаете принять с дороги ванну?

– Может быть, позже, Римас. К тому же я уже принимал ванну на корабле.

– Ванну на корабле!.. – всплеснул руками слуга. – Да что там за ванна, ваше величество? Из пластика?

– Ну, я не знаю, – пожал плечами император.

– Вот то-то и оно, – не умолкал старый слуга, – только вред один от таких купаний. То ли дело наша ванна! Чистая медь! После нее каждая косточка поет, а уж когда массажист все тело разберет по частям – ну совсем другое дело.

– Да ты мастер рассказывать, – улыбнулся Джон.

– А как же, ваше величество, у императора много разных дел, и, понятно, за своим здоровьем следить некогда.

– Ну хорошо, скажи людям – пусть греют ванну. Через полчаса я спущусь.

– Желаете раздеться?

– Я сам, Римас. Ступай.

– Ну, хорошо, – кивнул слуга и вышел.

Император оставался один недолго, его снова побеспокоили. Предупредительно кашлянув, в гостиную вошел адмирал Саид-Шах.

– Что случилось, адмирал? Я думал, вы поехали домой.

– Кое-какие обстоятельства, ваше величество. Тут со мной генерал Пеккет.

– Докладывайте, адмирал, и наш главный разведчик пусть тоже заходит, – вздохнул император.

– Ваше величество, – с ходу начал Пеккет, – Протекторат ведет тайные переговоры с Промышленным Союзом.

– На предмет?

– По всей видимости, они решают судьбу «Айк-Металл».

– Что же случилось с «Айк-Металл»?

– «Компания Шиллера» фактически взяла «Айк-Металл» под свой контроль.

– Вот это новость, – удивился император – Однако нам это на руку, ведь «Компания Шиллера» наш партнер?

– Так точно, ваше величество. Поскольку наши природные запасы кобальта иссякают, мы все больше становимся зависимыми от внешних поставок. Поэтому удар по нынешнему руководству «Айк-Металл» станет сильным ударом и по нам самим.

Император поднялся с кресла и, подойдя к камину, машинально вытянул руки к решетке, но стылый металл излучал только холод.

– Я так понимаю, господа, что просто послать туда флот мы не можем?.. – произнес он не оборачиваясь.

– Вы совершенно точно заметили, ваше величество, – подтвердил адмирал Саид-Шах. – Противные стороны хотели бы убить одновременно двух зайцев – завладеть добычей кобальта и одновременно спровоцировать нас на конфликт. Тогда Протекторат от имени Метрополии объявит нам войну и запросит подмоги из-за Основного рубежа.

– И тогда сюда придет флот Метрополии?

– Возможно, этого и не потребуется. Восемь тысяч судов Промышленного Союза плюс полицейские силы Протектората, складывающиеся из нескольких сотен крейсеров-гигантов… Нужно помнить, что даже «Сумасшедший Александр» оказался им вполне по зубам…

– А так ли уж Метрополия захочет вступить в войну?.. – размышлял вслух император. – Может быть, у них много и других забот?

– Безусловно, ваше величество, – согласился адмирал. – Забот у них и в самом деле немало, но если вспомнить события пятидесятилетней давности… Тогда «трансрейдеры» Метрополии поставили на колени империю Финх-Недд только для того, чтобы продемонстрировать силу нового оружия…

– А империя Зеленых Озер, некогда выстроенная великим Циркусом, перестала существовать вовсе… – добавил Карл Пеккет.

Император отошел наконец от холодного камина и снова сел в кресло.

– Какие у нас могут быть варианты? – спросил он.

– Во-первых, ваше величество, нужно подробнее узнать о положении дел в «Компании Шиллера», – начал перечислять адмирал, – во-вторых, нужно уточнить ситуацию с колонией «трехпалых», живущих на Тритаре…

– Это же… – начал император.

– Так точно, ваше величество, – кивнул адмирал, – главная планета Промышленного Союза. Самое его сердце… Тут мы могли бы задействовать и Кая, вашего телохранителя.

– Зачем им обострять отношения с «промышленниками»? С какой стати «трехпалым» поднимать бунт на Тритаре? Ведь не из любви же к императору Нового Востока!

– Как раз именно из любви к императору, ваше величество, – возразил генерал Пеккет. – Нам удалось выяснить, что разбросанные по периферийным областям колонии «трехпалых» только и мечтают о том, чтобы получить собственную планету, а у вашего величества в одном только сырьевом поясе WET-134 пятьдесят четыре планеты. Из них одну вполне можно отдать «трехпалым». Они обожают военное дело, и в будущем ваше величество сможет использовать их в новых кампаниях.

– То есть они должны драться за собственную планету? – уточнил император.

– Совершенно верно, ваше величество, – подтвердил Пеккет.

Наступила пауза, император смотрел перед собой, обдумывая услышанное от своих помощников. Наконец он перевел взгляд на них:

– Насколько я понимаю, более подробные планы ваших действий уже существуют?..

– Так точно, ваше величество… – кивнул адмирал Саид-Шах.

– В таком случае – действуйте. Кто поедет в «Компанию Шиллера»?

– Я, ваше величество. А в мое отсутствие делами будет заниматься Фра Бендрес.

109.

…Яркие огни станции «Квадро» переливались разноцветными бусами, а многочисленные огоньки промышленных судов напоминали весеннюю суету лесных светлячков. Тягачи-мановары, деловые добытчики – «рапиды» и дробилки не прекращали своего движения, подвозя, увозя и распиливая сырьевые глыбы.

Среди этих суетливых судов строгий конвой из «рейдеров» и «суперэскортеров» сразу бросался в глаза. Боевые корабли сопровождали невзрачную с виду яхту, на которой прибыл адмирал Саид-Шах.

Буксир-лоцман провел гостевое судно к причалу, и, лязгнув магнитными замками, швартовый механизм прочно захватил вставшее судно.

Адмирал прошел через шлюзовую камеру и оказался в большом холле, отделанном со всей тщательностью.

Что-то в интерьере напоминало фойе театра, что-то гостиную дорогого борделя, но в общем все выглядело уютно и радовало глаз.

Адмирал сошел на станцию без всякой свиты, в гражданском костюме. Он не хотел выглядеть излишне официальным, понимая, что от результата его разговора с Шиллером зависит многое.

– Добро пожаловать на станцию «Квадро», сэр, – улыбнулась милая девушка в синем деловом костюме. – Меня зовут Сабина Франс, я секретарь мистера Шиллера. Прошу вас, мистер Бонк – директор уже ждет… – Сабина отступила в сторону, делая приглашающий жест рукой.

Саид-Шах улыбнулся и пошел рядом с Сабиной, проявляя умеренное любопытство и разглядывая панно, циновки и картины.

Попадавшиеся навстречу служащие компании были аккуратно одеты и производили впечатление преуспевающих людей. Это Саид-Шах тоже отметил как положительный фактор.

– Прошу вас, мистер Бонк, это дверь директора, – произнесла Сабина, когда они уперлись в конец длинного коридора.

– А вы?..

– Если я понадоблюсь, директор меня вызовет.

Адмирал пожал плечами и толкнул дверь.

– А, мистер Бонк! – Из-за массивного стола поднялся невысокий молодой человек. Пожалуй, даже слишком молодой.

– Он самый, – кивнул адмирал. – Здравствуйте, мистер Шиллер…

Эдди подошел к гостю и пожал протянутую руку.

– Прошу вас, сюда, мистер Бонк – в этих креслах нам будет удобно…

Оба сели в глубокие, располагающие к приятной беседе кресла, однако адмиралу было немного не по себе, и это не ускользнуло от Эдди.

– Что-то не так, мистер Бонк? Вы так странно на меня смотрите…

– Прошу меня простить, сэр, но вы очень похожи на одного человека… Настолько похожи, что я просто обескуражен…

– Надеюсь, его не разыскивает полиция, – попробовал пошутить Эдди. – Так о чем мы будем с вами говорить, мистер Бонк? Вы хотите покупать больше кобальта?

– Нет… То есть да. Хотим покупать больше. Видите ли, мистер Шиллер, запасы кобальта на наших планетах иссякают, и, если позволят цены, мы могли бы увеличить наши закупки.

– Думаю, о подходящих ценах мы договоримся, – с улыбкой сказал Эдди. – Не буду от вас скрывать, мистер Бонк, что сотрудничество с Новым Востоком помогло моей компании встать на ноги.

– Но теперь, насколько я знаю, вы стоите на ногах совсем хорошо. Ведь вы теперь контролируете практически весь район добычи, а также все средства добычи и переработки кобальта.

– Да, это так, мистер Бонк…

– И наверное, это не всем нравится?..

– В самую точку, мистер Бонк, – невесело усмехнулся Шиллер.

– По нашим сведениям, вы наступили на самые больные мозоли и Промышленного Союза, и Протектората.

– Вы необыкновенно хорошо осведомлены. Наверняка кроме торговли кобальтом вас интересует еще что-то?

– Кобальт – это стратегическое сырье, и все основные интриги завязываются именно вокруг него. Поэтому, мистер Шиллер, я прибыл сюда не как представитель по торговле, а как военный представитель нашего императора. Меня зовут Теодор Саид-Шах. Я адмирал и руковожу штабом его величества императора Джона.

– Очень приятно это слышать, адмирал. Имя Бонк, как и этот гражданский костюм, никак не вяжется с вашей героической внешностью.

– Благодарю за комплимент, сэр.

– Итак, адмирал, что вам известно о наших общих недоброжелателях?

110.

Пятеро высших чиновников империи сидели в столовой его величества и в ожидании императора обсуждали новости, привезенные адмиралом Саид-Шахом.

– Я едва не потерял дара речи, господа, когда увидел его. Он просто копия нашего императора, – рассказывал адмирал. – Дважды в разговоре с ним я чуть не произнес «ваше величество».

– Похожие люди встречаются довольно часто, – заметил Бертольд Крайс.

– Но не настолько же! – возразил адмирал. – Те же черты лица, та же походка, поворот головы… и уши, господа, уши! Я был так заинтригован, что позволил себе изучить рисунок ушей мистера Шиллера. И что вы думаете? Один к одному уши императора Джона.

– Но вы могли и ошибиться. Относительно ушей, – заметил шеф безопасности Ахмет Крылов.

– Нет, ошибиться я не мог. Когда умер Реваз Великий, мы с достопочтимым Фра присутствовали на бальзамировании его тела – таков порядок, и команда докторов, проводившая бальзамирование, тщательно описывала черты лица покойного императора.

– Правильно, – подтвердил Фра Бендрес, – это делается для того, чтобы засвидетельствовать подлинность принца, вступающего на императорский трон.

– Именно, – поддакнул адмирал. – Его величество перед коронацией тоже проходил освидетельствование. Так что, господа, рисунок ушей императорской династии я могу воспроизвести с закрытыми глазами.

– И какой же из этого следует вывод? Может, сообщить об этом императору? – предложил Карл Пеккет.

В столовую несмело заглянул дворецкий.

– В чем дело, Стоун? – спросил Фра Бендрес.

– Ваше превосходительство, пора накрывать к обеду.

– Начинайте, Стоун, вы нам не помешаете.

Несколько лакеев тут же вошли в столовую и начали расставлять на столе посуду и серебряные приборы. Слуги двигались бесшумно, и лишь негромкое постукивание о стол говорило о присутствии посторонних.

– Досточтимый Фра, вы лучше всех помните Реваза Великого. Не было ли у него неофициальных фавориток? – спросил Бертольд Крайс.

– Вы предполагаете, что мистер Шиллер может оказаться незаконнорожденным ребенком покойного императора? – уточнил генерал Пеккет.

– А почему нет? Если у мужчины и женщины есть отношения, то от этого, бывает, появляются дети. К тому же императрица Кулгар рано оставила своего супруга. Император Джон почти не помнит матери.

– Была одна женщина, – проговорил наконец старый Фра Бендрес. – Кажется, она жила на одной из планет Протектората. – Фра замолчал, глядя куда-то сквозь стену, будто разбирал запыленные архивы, вспоминая о событиях давно минувших лет.

Все присутствующие напряженно ждали продолжения рассказа досточтимого Бендреса и не решались заговорить.

– Да, была такая женщина. Ее звали Анна Лоренцо. Должно быть, она познакомилась с императором еще до его вступления на престол. Она несколько раз приезжала на Эбол. После войны с Орденом Масе она перестала приезжать. – Фра Бендрес вздохнул. – Прежний шеф безопасности Рудольф Вайс прилагал все силы, чтобы найти ее, но нашел только ее тело. Боевики Ордена Масе выследили и убили ее. Правда, ни о каком ребенке Вайс не упоминал.

– Появление второго сына Реваза Великого может привести к войне за трон, – заметил генерал Пеккет.

– Если только в мистере Шиллере есть императорский дух и амбиции его отца, – добавил Ахмет Крылов. – Как вам показался этот Шиллер, адмирал, не с точки зрения внешнего сходства, а…

– Я понял, – кивнул адмирал. – Да, господа, я говорил с человеком-вожаком, с сильным и, если нужно, жестоким лидером. Я почти вчетверо старше этого юноши, но чувствовал в нем господина и был готов подчиниться ему как господину. Надеюсь, вы меня понимаете?

111.

Император Джон воспринял сообщение о возможном родственнике спокойно.

Он проявил умеренный интерес и выспрашивал у адмирала Саид-Шаха подробности беседы с Эдди Шиллером. Остальные вельможи внимательно следили за императором, ожидая от него проявления беспокойства, но Джон выглядел как обычно.

– Что ж, господа, если у меня действительно появился брат, я даже рад этому. Я понимаю, что вы озабочены его возможными претензиями на трон Нового Востока, однако полагаю, что беспокоиться вам не о чем, – у Эдди Шиллера уже есть собственная империя. Может, не такая большая, как наша, но достаточно сильная.

– Ваше величество, нужно ли сообщать мистеру Шиллеру о нашем открытии? – спросил Бертольд Крайс.

– А что вам говорит ваш аналитический ум?

– Мой аналитический ум, ваше величество, говорит мне, что нужно подождать победы над врагами. Я имею в виду предстоящий конфликт за контроль над «Айк-Металл». К тому же следует проверить версию о возможном родстве вашего величества и мистера Шиллера. Ведь пока не проведена генетическая экспертиза, это всего лишь версия.

– Довольно длинно, но вполне понятно, – заключил император. – Что ж, я не возражаю. А теперь, господа, давайте закончим с первым блюдом, а то Римас уже прожег мне мундир своим укоризненным взглядом.

Вельможи засмеялись шутке Джона и принялись за еду.

Император ел, стараясь сосредоточиться на вкусовых ощущениях, но это плохо получалось, поскольку к нему вернулась старая «болезнь» под названием «Линда Бруэс».

Мысли о Линде не покидали императора, и он все чаще представлял себя в ее жарких объятиях.

«Похоже, она освободит меня, только когда умрет», – подумал Джон.

«Ну так убей ее», – сказал внутренний голос.

«Да, это выход, – согласился император. – Но чтобы убить ее, нужна сила, которой у меня сейчас нет…».

«Не нужно никакой силы – только приказ, – предлагал внутренний голос. – Ахмету Крылову достаточно тонкого намека – он все поймет».

«Но я уже отдал приказ коменданту крепости. Если я попытаюсь с ней встретиться, комендант лично застрелит Линду», – возразил Джон.

«Ты не знаешь эту ведьму, Джон. Она проведет дурака коменданта и тебя погубит».

Внезапно Джон осознал, что внутри него идет диалог – беседа двух отдельных личностей.

«Неужели я схожу с ума?» – ужаснулся император. Ложка выпала из его руки, соус брызнул на новый мундир. Римас тут же подскочил с салфеткой и удалил соус так, что от него осталось еле заметное пятно.

– Спасибо, Римас, – кивнул император и поднялся из-за стола. – Сидите-сидите, господа, – проговорил он, но министры все равно встали, не смея сидеть в присутствии императора.

– Я уже сыт и пойду к себе, – пояснил Джон.

– Но, ваше величество, вы почти ничего не съели, – простонал Римас, указывая на тарелку Джона. – К тому же должны подать еще четыре блюда.

– Нет-нет, я пойду.

– Тогда мы подадим что-нибудь вам в покои, – настаивал Римас, привыкший опекать императора с самого детства.

– Ну хорошо. Что ты подашь?

– Паштет, мороженое с орехами, фрукты, потом… – перечислял старый слуга.

– Все, хватит и этого. До вечера, господа, – попрощался Джон с министрами и, развернувшись, покинул зал.

112.

Роман Дукакис шел по коридору и время от времени отвечал на приветствия сотрудников МИА. Полковник только что возвратился из секретариата Лиги порядка, где его заслуги перед Протекторатом были поставлены под сомнение, и все, что делалось для решения вопроса с «Айк-Металл», секретарь Лиги порядка Маргарет Каллай назвала ерундой.

«Старая крыса…» – ругнулся себе под нос Дукакис, вспомнив мадам Каллай.

Возле кабинета его уже ожидал Джек Соринен.

– Привет, шеф!

– Ничего хорошего, – вместо ответа пробурчал полковник и, сердито толкнув дверь, прошел в свой кабинет.

– Слишком много пустого пространства, сэр, – неожиданно сказал Соринен.

– Что? – не понял Дукакис, вешая на крючок свой плащ.

– Я говорю, сэр, что у вас слишком большой кабинет. Казенное помещение не должно быть таким большим. Иначе оно начинает напоминать сарай.

Полковник ничего не ответил.

– Вот здесь можно поставить перегородку и устроить второе помещение, – продолжал Соринен.

– Зачем мне второе помещение?

– В нем можно сделать приемную и посадить секретаршу. Красивую длинноногую девушку.

– Для длинноногой я уже слишком стар, – угрюмо отозвался Дукакис, садясь в свое кресло.

– Не беда. Тогда я буду навещать вас чаще.

– Ну так заведи секретаршу себе.

– Я и рад бы, сэр, да штатное расписание не позволяет, – развел руками Соринен.

– А раз не позволяет, то заткнись, садись на стул и давай думать, как быстрее закрутить дело. В Лиге порядка мне дали понять, что я никому не нужный старый дурак.

– Они не правы, сэр.

– Спасибо на добром слове, Джек, но надо что-то придумать. Как твои дела с «союзниками»?

– Плохо. Двоих моих людей убрали прямо на озере.

– Понятно, – устало кивнул Дукакис. – А что с Промышленным Союзом?

– Они боятся Нового Востока до дрожи в коленках и согласны вмешаться только на стороне Лиги порядка. От имени, так сказать, закона и Метрополии.

– Резонно. А что еще?

– Не понял.

– Ну, ты не стал бы передо мной так нагло кривляться и нести чушь про перегородку и секретаршу, если бы не припас хорошей новости.

– Вы очень проницательны, шеф, – сдержанно улыбнулся Соринен и без разрешения достал из гостевой коробки сигарету. – Нам удалось выйти на агентурную сеть Ордена Масе. – Здесь майор Соринен снова сделал паузу, будто бы для того, чтобы стряхнуть пепел. – У них есть человек в ближайшем кругу императора Джона.

Полковник молчал, внимательно слушая Соринена.

– Мало того, – продолжал тот, – этот человек оказывает на императора большое влияние и послан его ликвидировать.

– Это хорошая новость, Джек, но в какой мере можно доверять этой информации?

– Трудно сказать что-то определенное, сэр, но я склонен верить этим людям.

– Так-так… – Дукакис достал из коробки сигарету, но, вспомнив, что давно бросил курить, понюхал душистый табак и вернул сигарету на место. – Так-так-так… Насколько я понял, Джек, этому событию ты отводишь место в самом начале спектакля?

– Именно так, сэр. Сначала убийство императора, потом претензии к руководству «Айк-Металл» со стороны Лиги порядка и, наконец, выступление крейсеров Лиги и Промышленного Союза. Возможно, придется полномасштабно атаковать флот Нового Востока.

– Я бы даже сказал – желательно, – заметил полковник. – К приходу карательного флота Метрополии тут должен дым стоять коромыслом, чтобы эти ребятишки, – тут полковник позволил себе улыбнуться, – не стояли без дела.

Оба помолчали, представляя, как все может произойти.

– Да, это был бы еще тот этюд, – сказал полковник. – Кстати, Джек, в секретариате со мной говорил майор Хювелетт. Знаешь такого?

– Да, знаю. Он у них вроде шефа безопасности.

– Он обещал мне всестороннюю поддержку и дружескую помощь. Я все ждал, что он вот-вот потреплет меня по щеке и даст пачку солдатских галет, но этого почему-то не произошло. Так вот, он пугал меня четвертым отделом НСБ. Будто в городе кого-то где-то уже видели.

– Мне об этом ничего не известно. Мы постоянно просеиваем агентуру Пештеля, людей Аврама Бриггса, но это их и только их люди. Если бы у нас появился кто-то более серьезный, мы бы узнали.

– Через агентов в аппарате Йонаса Пештеля?

– Да, у меня постоянная информация из двух его отделов.

Принесенная Джеком Сориненом новость успокоила Дукакиса, он снова почувствовал себя на коне. Поднявшись с кресла, полковник подошел к окну и стал смотреть на город.

– Что такое происходит с природой? Лет двадцать назад в это время уже ходили в летней одежде, а теперь вон я едва не замерз в теплом плаще.

– На Утином озере уже купаются.

– Это были два-три теплых дня, а теперь вон опять дожди зарядили.

– Экология.

– Понятно.

Полковник помолчал, а Джек закурил вторую сигарету.

– Я вот что подумал, Джек. Если уж ты наладил с Орденом Масе какие-то отношения, так, может, попросим их разобраться с командой Йонаса Пештеля? Тогда никакая проверка не покажет, что мы к этому причастны.

– Хорошая мысль, сэр, – кивнул Соринен. Он уже и сам подумывал о таком сотрудничестве. – Однако есть одно «но».

– Какое? – Полковник отошел от окна.

– Они попросят что-то взамен.

– Например?

– Не знаю точно, но наверняка это будет касаться секретов государственной безопасности. Они хотят убивать, и убивать много.

– Пусть себе убивают, только не у нас в Протекторате. Насколько я понимаю, Орден Масе особенно не дружит с императором Джоном.

– Да, они воюют со всеми. И с Метрополией тоже – там их проблемы начались еще лет триста назад.

113.

Под окном маршировали гвардейцы, распевая древние императорские гимны. Их голоса и топот ног доносились до покоев императора. На какое-то время Джон забыл про Линду, но он знал, что это только короткая передышка – Линда не отпускала его так просто.

– «…По окончании начальной школы Эдуард Лоренцо Шиллер был передан на воспитание Еве Бронкс, добропорядочной вдове из Ланхайма. Мальчик прожил у вдовы два года, а потом исчез. Как следует из полицейского протокола, мероприятия по розыску Эдуарда Лоренцо Шиллера успеха не имели. Удалось выяснить только то, что Эдуард добрался до промышленного порта Пенезы, где нанялся на неизвестное судно…».

Ахмет Крылов закончил читать и поднял глаза на императора.

– Ну вот, – сказал Джон, – как будто все сходится: и по документам, и по медицинским показателям.

– Ваше величество, опираясь на медицинские документы, можно сказать, что вы являетесь родственником Эдуарда Лоренцо Шиллера. Однако это еще не доказывает, что Эдуард Лоренцо Шиллер и Эдди Шиллер одно и то же лицо.

Император посмотрел на своего министра безопасности, но Ахмет Крылов почувствовал, что мыслями император где-то далеко.

– Можете быть свободны, Ахмет. А к этой теме мы вернемся позже.

Шеф безопасности поклонился и вышел, а император, больше не в силах сдерживать себя, вскочил на ноги.

– Римас, найди Кая! – крикнул он.

– Что, ваше величество? – спросил старый слуга, приоткрыв дверь.

– Ты все прекрасно слышал, Римас, – устало сказал император.

– Уже бегу. – Римас исчез. Через минуту телохранитель императора был уже у своего господина.

– Слушаю, ваше величество, – проговорил он с поклоном.

– Кай, выбери машину и подгони ее ко второй лестнице.

– Куда мы едем, ваше величество? – спросил Кай, но по выражению его глаз Джон понял, что Кай знает куда.

– В замок Руш.

– Слушаюсь, ваше величество. – Телохранитель снова отвесил поклон и удалился своей бесшумной кошачьей походкой.

«Ну вот, сейчас я убью ее. Я подъеду к воротам замка, и комендант выполнит приказ».

«Нет, он ее не убьет. Он слишком слаб для этого…» – возразил внутренний голос.

«А если он слаб, я сам убью ее…».

«Увы, Джон, и ты недостаточно силен для этого…».

«Но кто же убьет ее? Или эта ведьма будет жить вечно?!».

«Она умрет от руки императора…» – сообщил внутренний голос.

– Но ведь император – я! – крикнул Джон вслух. – Значит, я убью ее?! Скажи!

Но голос не отвечал. Он или не знал, или не хотел ничего говорить Джону.

Прозвенел будильник, и Зальц, ничего не соображая, заставил себя подняться. Он машинально забрался в душ и включил струю ледяной воды, однако это мало помогло, и даже после водной процедуры полковник долго смотрел на календарь, стараясь угадать, какой наступил день.

Комендант Зальц не помнил, во сколько он оказался дома – скорее всего, около четырех утра. Если бы он пришел раньше, его жена сказала бы утром: «Пока, милый», – но она только пробурчала что-то невнятное.

На службе тоже время потянулось медленно и уныло, а все из-за вчерашнего вечера в клубе военного городка. Сначала пили за победу над Ученым Домом, потом просто так, но очень много и со всеми. Дальше полный провал.

Комендант особого блока изоляционного содержания полковник Зальц, еле передвигая ноги, закончил утренний обход и вернулся в кабинет, чтобы взбодрить себя чашкой кофе.

«А все этот Леман – попробуй да попробуй… – поморщился полковник, насыпая в турку кофе. – Сам тоже дурак. Ну, Леман, понятно, молодой капитанишка, но ты-то…» – выговаривал себе полковник.

Вчера он поддался на уговоры капитана Лемана из министерства военного снабжения попробовать «паровоз». Суть способа была проста: после ста пятидесяти граммов чистой панки нужно понюхать нашатырный спирт, а затем снова принять дозу, потом опять понюхать и так далее.

Опыт действительно удался, и после понюшки нашатыря следующий стаканчик пролетал быстрее предыдущего. Полковник Зальц одолел семь «вагонов» и теперь, стоя перед зеркалом, никак не мог определить, что же из видимого им является лицом.

Зазвонил телефон внутренней связи. Полковник долго смотрел на стол, пытаясь разобраться, какую из трубок нужно поднять. После нескольких неудачных попыток он все-таки поднял нужную.

– Комендант… Зальц… – представился полковник, обдавая трубку запахом еще не перегоревшего топлива.

– Сэр, это сержант Пиквик из четвертого секрета.

– Что такое, с-сержант?

– Сэр, мимо секрета проследовала машина императора.

– Что?

– Мимо нашего секрета проследовала машина императора. Императора Джона, – добавил Пиквик, чувствуя, что полковник испытывает какие-то трудности.

– Так… – До коменданта наконец начал доходить смысл сказанного сержантом. – Хорошо, сержант, продолжайте наблюдение.

Он положил трубку и опустился на стул. Сознание его начало проясняться, и еще через минуту он был уже практически трезв.

На плитке зашипел убежавший из турки кофе. Однако Зальц не обратил на это внимания и, поднявшись со стула, принялся рыться в выдвижном ящике стола.

Наконец он нашел то, что искал, – письменный приказ императора.

Еще раз перечитав текст, Зальц вернул бумагу на место и, открыв незапертый сейф, достал устаревший «гольф» – тяжелый крупнокалиберный пистолет.

До прибытия машины императора оставалось не так много времени – чуть больше получаса. За это время нужно было успеть выполнить приказ.

Постовые с каменными лицами пристальными взглядами провожали широко шагающего коменданта. Полковник проходил контроль за контролем, постепенно приближаясь к нужной ему галерее.

Вот и последний поворот, но прежде полковник Зальц зашел на пульт к дежурному оператору, откуда за обитателями замка Руш велось круглосуточное наблюдение.

– Доброе утро, сэр, – вскочил дежурный, когда комендант появился в помещении.

– Сиди-сиди, – махнул рукой Зальц, – какое сейчас утро? Обед скоро.

Он достал смарт-карту и, вставив ее в специальное гнездо, отключил камеры в апартаментах Линды Бруэс. Забрав смарт-карту, Зальц покинул пульт. Теперь без его ведома никто не мог включить видеокамеры и можно было спокойно выполнять приказ императора.

Привычным движением, будто возвращаясь к себе домой, полковник толкнул дверь камеры и оказался в покоях молодой женщины. В лицо пахнуло дорогими духами. Видимо, хозяйка камеры только что вышла из ванной.

«Войду, подниму пистолет и сразу выстрелю – что бы она ни говорила и как бы она меня ни умоляла…» – настраивал себя комендант.

Он достал «гольф» и осторожно, чтобы не издавать громких щелчков, передернул затвор, затем отбросил занавески, закрывавшие вход во вторую комнату, и шагнул внутрь.

«Не слушать никаких криков, сразу стрелять – и все. У меня есть приказ…».

Однако то, что увидел полковник Зальц, заставило его повременить с выстрелом. Линда Бруэс, совершенно нагая, стояла перед ним с закрытыми глазами и слегка покачивалась, пребывая в каком-то полузабытьи.

Она не кричала, не умоляла о пощаде, она не забивалась в угол, сотрясаясь от рыданий. Она стояла посередине комнаты и, казалось, даже не подозревала о присутствии постороннего человека.

Безусловно, это была наилучшая возможность, чтобы выстрелить, но… комендант был не готов к такому и, подняв пистолет, стал ждать, когда жертва придет в себя и отреагирует именно так, как он себе представлял.

Прошла минута-другая, полковник уже с интересом смотрел на молодое, пышущее сексуальной энергией тело, подрагивавшее от невидимых возмущений. Давно забытые, почти осязаемые ощущения коснулись нервных струн полковника Зальца.

Меж тем девушка открыла глаза, и комендант увидел в них страх.

«То, что нужно…» – подумал он, палец на спусковом крючке слегка шевельнулся.

Однако страх был вызван другим. Линда Бруэс вскрикнула, схватила с кровати халат и загородилась им, прижав руки к груди.

– Кто вы? Что вы здесь делаете? – спросила она трясущимися губами, отступая к фальшивому окну.

«Она приняла меня за насильника. Какая чушь…» – подумал полковник.

– Прошу вас, не надо… – простонала девушка.

«Вот оно – как только скажет «пощадите», я выстрелю!».

– Я знаю, что я в вашей воле, мистер, но лучше убейте меня, потому что я лучше умру, чем позволю над собой надругаться!

Все шло совершенно по другому сценарию. Линда Бруэс выпрашивала смерть, и это привело полковника Зальца в полное смятение.

– Я умоляю вас, мистер… – Девушка заплакала и упала на колени. – Не делайте этого…

От нее исходила такая волна беззащитности, что полковник вдруг почувствовал легкое желание.

– Лучше убейте меня, мистер… – Заливаясь слезами, девушка выронила халат и в отчаянии закрыла лицо руками.

Зальц подошел к ней совсем близко и приставил ко лбу пистолет. Он все еще надеялся, что она испугается и что ее слезы лишь жалкое актерство, но… На лице Линды Бруэс отразилось счастливое ожидание скорого освобождения.

А между тем Зальцу хотелось ее все сильнее.

«Ты не оправдала моих ожиданий, а я не оправдаю твоих надежд…» – решил он и, отбросив пистолет, ударил девушку по лицу.

– О, нет, мистер! – закричала она, но Зальц со звериным рыком бросил ее на пол и с силой вошел в нее, похрюкивая от удовольствия и наслаждаясь смертельным ужасом девушки…

Наконец все закончилось, и Зальц бессильно перекатился на спину.

«Все, теперь эту суку можно и пристрелить…» – расслабленно подумал он. Очнувшись, девушка застонала, и комендант снова почувствовал в себе желание. Он с новой силой набросился на свою жертву, чувствуя, как громко бухает его немолодое сердце.

«Да, давно я так не веселился…» – улыбнулся полковник, отдыхая во второй раз. Он приподнял голову, чтобы посмотреть, где оставил свой пистолет. Пора было заканчивать эту комедию.

Конечно, если проводить экспертизу, то можно определить, что перед смертью она была изнасилована, но кому это надо?

«Где же пистолет?..» – Полковник сел и огляделся по сторонам. Невольно он бросил взгляд на безвольно раскинутое женское тело и снова услышал слабые всхлипы. И опять желание накатило на полковника неконтролируемой волной, заставив забыть обо всех приказах и присягах.

Теперь он был только машиной, со стекленеющим взглядом и полубезумной улыбкой. Он все двигался и двигался, вдыхал и выдыхал, пока его тело не одеревенело от бессилия и он не свалился на пол, отчаянно ловя ртом воздух.

– Нет, милый, это еще не все… – улыбаясь, пропела Линда и, оседлав полковника, продолжила сладкую казнь.

114.

Тяжелый автомобиль мягко притормозил у ворот, и через несколько секунд к гостям вышел настороженный охранник. Узнав машину императора, он отдал честь и побежал открывать ворота.

Толстые створки разошлись в стороны, машина въехала во двор замка Руш. Вместо коменданта к прибывшим выскочил его заместитель.

– Рады! Какая честь, ваше величество! – прокричал он дрожащим от волнения голосом.

– Мне тоже очень приятно, лейтенант.

– Квасов! – лучась восторгом, подсказал лейтенант.

– Да, – кивнул император, – лейтенант Квасов… А где же сам комендант?

– В цитадели, ваше величество! – проорал лейтенант. – Он немедленно будет вызван!

Император осмотрелся. При свете дня двор замка Руш не казался таким унылым, как в прошлый раз.

«Комендант в цитадели. Что ж, молодец, комендант. Его не нужно учить, что приказы императора выполняются безо всяких лишних раздумий и оговорок. Комендант – отличный солдат…».

Джон попытался вспомнить имя коменданта, но у него ничего не получилось. Тем временем лейтенант Квасов куда-то сбегал и, вернувшись, доложил:

– Коменданта уже ищут, ваше величество! Через минуту он будет здесь! Не желаете пройти к нему в кабинет, ваше величество?!

– Спасибо, лейтенант. Я подожду здесь, – ответил Джон и подумал: «И чего же он так орет? От радости, что видит своего императора, или от глупости?..».

По огороженной по краям крыше замка прохаживались настороженные стрелки. Свои винтовки они держали в руках и в любой момент были готовы открыть огонь.

«Однако комендант знает свое дело, – подумал император. – Даже жаль будет отдавать приказ о его ликвидации. Искренне жаль». – Император вздохнул.

«Успокойся, Джон. Так нужно – комендант знает слишком много секретов императора. Слишком много…».

Прошло несколько минут, но комендант не появлялся. Лейтенант Квасов дважды куда-то убегал и, появляясь вновь, уже без всякой уверенности говорил, что комендант появится с минуты на минуту.

Неизвестность угнетала императора.

– Лейтенант Квасов, – сказал он наконец, – раз нет коменданта, вы сами отведете меня в камеру к Линде Бруэс.

Квасов хотел было сказать, что без ведома коменданта это не положено, но, вспомнив, что перед ним император, живо кивнул:

– Я готов, ваше величество! – и так щелкнул каблуками, что у Джона едва не заложило уши.

– Э… лейтенант, можете расслабиться, – сказал Джон. – Мы с вами не на официальном параде. Просто проведите меня к Линде Бруэс…

– Слушаюсь, ваше величество!!! – проорал лейтенант Квасов и строевым шагом пошел к первому контролю.

– Может, мне пойти с вами? – предложил Кай.

– Нет, – Джон отрицательно покачал головой, – здесь очень строго, друг мой. Режим.

Телохранитель смотрел вслед уходящему императору, и гнетущее предчувствие рисовало ему странную картину: казалось, будто император уходит по длинному мосту, теряющемуся за туманным горизонтом.

Лейтенант и император исчезли за дверью, а Кай сел в машину и, повернувшись к шоферу, спросил:

– Как думаешь, Гидройцер, вернемся без потерь?

Вместо ответа Гидройцер пожал плечами.

– А правду говорят, что вы, «трехпалые», любите есть живых кошек?

Кай посмотрел в горящие искренним любопытством глаза и заговорщицким шепотом ответил:

– Это, парень, вранье. Для нас нет ничего лучше дохлой белой собаки.

– А почему белой-то? – не понял шофер.

– Традиции… – вздохнул Кай.

115.

Лейтенант Квасов остановился перед дверью камеры и, развернувшись, прокричал:

– Ваше величество, мы на месте!

Джон напустил на лицо выражение любви к своим подданным:

– Спасибо, лейтенант. Можете пойти погулять.

– Я буду стоять здесь, ваше величество! – Лейтенант щелкнул каблуками.

– Гулять, Квасов… гулять… – уже без всякой любви добавил император, и лейтенант, взглянув в злые глаза господина, бросился бежать. Когда его топот затих в дальнем конце коридора, Джон толкнул дверь камеры и вошел.

Он не знал, что он там увидит, но предполагал, что комендант все еще не дошел до этой камеры и, конечно, не выполнил приказ императора. Теперь Джон не сомневался, что казнит коменданта замка Руш, и ему уже было не жалко этого человека.

Ритмичное дыхание, доносящееся из-за тонкой занавески, привело Джона в замешательство. Неужели его слуги осмелились позволить себе императорские утехи?

Джон рванул занавески и застыл как вкопанный. Линда Бруэс ритмично скакала на распластавшемся на полу полковнике Зальце. Непонятно было, жив он или мертв.

– А, это ты… – вскользь бросила она и, остановившись, легко поднялась на ноги. – Ну, что ты молчишь? Тебя не возмутило мое поведение?

С пола донесся хрип.

– Чего тебе? – Линда слегка наклонилась над еле живым комендантом.

– Отпусти… меня… – прошептал тот.

– Ладно уж, ступай, – сказала она, и тело полковника Зальца содрогнулось в последней конвульсии.

– Ты убила его… – прошептал Джон.

– Иначе бы он убил меня, – ответила Линда и сделала шаг по направлению к императору.

– Стой, не подходи!

– Ну почему же, Джон? – улыбнулась Линда. – Я только-только вошла во вкус, а этот старый козел взял да и умер. Так не годится, Джон. Нельзя поручать убийства слабым людям. Ты должен это сделать сам. – Линда остановилась только тогда, когда ее обнаженная грудь коснулась императора. Джон хотел оттолкнуть Линду, но его руки наткнулись на ее горячее тело. Он отдернул их, словно его ударило током.

Линда смотрела Джону в глаза, и от этого взгляда и запаха ее теплой кожи у императора закружилась голова. Он собрал волю в кулак, чтобы наконец оттолкнуть Линду от себя, и в этот момент увидел лежащий на полу пистолет.

Джон рванулся к нему и, схватив, направил ствол на девушку.

– Застрели меня, Джон, прошу тебя… – Глаза Линды наполнились слезами, и она медленно опустилась на колени. – Застрели, милый, застрели. После того, что со мной сделал твой верный слуга, – Линда кивнула на труп коменданта, – я все равно жить не буду…

– Ты лжешь, ведьма!.. Ты все лжешь!.. – распалял себя Джон, но решимости нажать на курок у него не хватало.

«Я отдавал приказы о ядерных бомбардировках целых планет, так неужели я не смогу выстрелить один только раз – выстрелить, глядя жертве в глаза?..».

– Стреляй, Джон, не мучай себя… Стреляй, а оправдание сыщешь потом… – уговаривала императора Линда, и по ее щекам текли слезы.

– Ты все лжешь! Ты все лжешь! – твердил Джон как заклинание, однако это мало помогало, и пистолет в руках императора предательски прыгал.

– Когда он пришел, – заговорила Линда словно в забытьи, – то сразу сказал мне, что император приговорил меня к смерти.

– Ты все лжешь!

– Но перед тем, как я тебя пристрелю, сказал он, я трахну тебя по-всякому, как только захочу… И добавил, что император разрешил ему все…

– Ты лжешь…

– Ну так застрели меня, Джон, и я перестану тебе лгать…

Не вставая с колен, Линда подползла к императору и, взяв в руку ствол пистолета, приставила его к своему лбу.

– Стреляй, Джон. Стреляй, милый, я понимаю, что тебе трудно, но я закрою глаза.

Прошла секунда, другая… десять секунд, но Джон не мог нажать на курок. С неожиданной силой император вдруг ощутил, что безумно желает эту женщину.

Джон опустил пистолет и привлек Линду к себе. Она заплакала у него на груди, и император почувствовал что-то вроде счастья.

– Я люблю тебя, Джон… – прошептала Линда, опрокидываясь на спину. – Я всегда буду любить тебя.

Перед глазами Джона сверкнула ослепительная вспышка, и он понесся в черный водоворот страсти, крича и торжествуя, как дикий зверь.

Комната вращалась во всех плоскостях: брошенный пистолет, сапоги коменданта, глубокие, как бездна, глаза Линды и снова – крик, опустошение и падение вниз. В какой-то момент все остановилось, и Джон увидел занесенный кинжал.

«Сейчас я умру…» – успел подумать он и смиренно принял короткую боль и горечь от торжествующего смеха Линды.

116.

Весть о смерти императора повергла его приближенных в шок. Адмирал Саид-Шах сидел с каменным лицом, Фра Бендрес отрешенно перебирал четки, а Пеккет, Крайс и Крылов о чем-то вполголоса совещались, сидя перед горящим камином и поочередно подбрасывая в огонь сосновые щепки.

Наконец в совещательной зале появился врач. Все присутствующие одновременно поднялись со своих мест и поспешили к нему.

– Каков результат, доктор? – спросил Саид-Шах.

– Еще два часа назад, ваше превосходительство, мы полагали, что причиной смерти явилась остановка сердца, но перед вскрытием на трупе открылась рана.

– Что открылось? – недоуменно переспросил адмирал. Другие министры тоже напрягли слух, стараясь понять, что говорит доктор.

– Это выглядит несколько необычно… И я не знаю, как это объяснить, господа министры, но на теле императора, буквально за несколько минут, открылась рана. Глубокая ножевая рана…

– Но как такое могло быть? – недоумевал генерал Пеккет. – Может, ему впрыснули бубонный яд? Он выедает в теле человека целые полости…

– Нет-нет, господа, мы уже пригласили полицейского криминалиста, и он подтвердил, что рана была нанесена, когда император был еще жив.

Министры переглянулись. Фра Бендрес покачал головой, а шеф безопасности Крылов пробормотал:

– Какое-то секретное оружие…

– Хорошо, док, вы можете идти, – сказал адмирал, и врач, поклонившись, покинул совещательный зал.

– А что эта… Бруэс? – обратился адмирал к Ахмету Крылову. – Что она говорит?

– Ничего не говорит… Она находится в коме в медицинском отсеке замка Руш. Все, что мы имеем, это два мертвых тела и одно тело, пребывающее между жизнью и смертью.

– Это уже дело следствия, господа, – заметил Бертольд Крайс. – Давайте решим, что мы скажем народу…

– Народ скушает все, что ему ни подай, – буркнул разведчик Пеккет. – Меня больше интересует, что мы скажем нашим врагам и друзьям.

– Смерть императора может придать силы Промышленному Союзу, – сказал Фра Бендрес. – Через два дня была назначена аудиенция послу Промышленного Союза… Он должен был передать извинения за несанкционированное вмешательство в войну.

– Да, – кивнул адмирал. – Все свалили на какого-то бригадного генерала и, я слышал, его уже повесили.

Все замолчали. Пеккет вернулся к камину и стал как заведенный бросать в пламя щепки. Остальные бесцельно слонялись вдоль длинных столов.

– Стоп! – громко сказал Крайс и хлопнул себя по лбу. – Господа, кажется, я нашел выход…

– Вы придумали, как мы объясним смерть императора? – повернулся к нему Саид-Шах.

– Нет, адмирал, я предлагаю сделать ставку на вашего хорошего знакомого…

– Чтоб мне сгореть, старой заднице! Что же я сам-то не додумался?!

– Но тогда, – заметил Пеккет, – он потребует, чтобы его короновали…

– Империи нужен живой император, – неожиданно вмешался Фра Бендрес. – Шиллер является сыном покойного Реваза Великого, это очевидно, что бы ни говорил генерал Пеккет.

– А я ничего и не говорил, просто юридически…

Адмирал Саид-Шах бросил на разведчика строгий взгляд, и тот замолчал, поигрывая оставшейся в руках сосновой щепкой.

– Так, вот, – продолжал старый Фра, – он сын императора, он как две капли воды похож на императора… – Тут Бендрес посмотрел на адмирала, и Саид-Шах утвердительно кивнул.

– И, наконец, судя по его хватке – он прирожденный лидер своей нации. Так чего же нам еще желать, господа?

– Адмирал, на вас вся надежда. Вам необходимо немедленно отправляться к… его высочеству принцу Эдуарду, – сказал Бертольд Крайс и обвел взглядом остальных коллег.

Все одобрительно закивали.

– А если он откажется? – неожиданно проговорил Пеккет.

– Его высочество не откажется, – уверенно заявил Саид-Шах. – Он не бросит родину своих предков в такую трудную минуту.

117.

На этот раз адмирал прибыл на станцию «Квадро» в адмиральском мундире и в сопровождении двух гвардейских капитанов. Адмирал Саид-Шах выступал как официальный представитель империи Новый Восток, его воинский караван сопровождали четыре боевых крейсера.

Гости застали Эдди Шиллера за работой. Коротко кивнув адмиралу на кресла, Эдди вернулся к прерванному телефонному разговору.

– Да, майор! – кричал он. – Пусть атакуют – ничего не бойтесь, это наша территория. Передайте Голландцу, пусть разобьет их перезарядную базу! Все.

Эдди тяжело вздохнул и, повернувшись к адмиралу, улыбнулся ему как старому знакомому.

Саид-Шах поклонился. Он словно не слышал приглашение хозяина сесть и остался на ногах.

– Рад вас видеть, адмирал, в вашем настоящем мундире. Именно так я вас в нем и представлял.

– Ваше величество, я слышал, у вас проблемы военного характера?

– Да, на наши промысловые участки вторглись два легких крейсера и полсотни «фаердогов». Они нападают на промысловые суда и мешают нам работать. Но почему вы меня так странно называете, адмирал? И почему вы стоите? Садитесь, – предложил Эдди. – И вы садитесь, господа, – обратился он к сопровождавшим адмирала офицерам.

– Сейчас я вам все объясню, ваше величество, но прежде позвольте моим крейсерам присоединиться к вашим оборонительным силам. Познакомившись с их пушками, враги надолго забудут дорогу на чужие участки.

– Спасибо, адмирал, это очень кстати.

Эдди тут же связался с майором Шекли, а адмирал передал приказ на крейсеры, и вскоре четыре имперских корабля уже шли на подмогу новым союзникам.

– Вы прибыли к нам вовремя, адмирал, – довольно потер руки Эдди. – Нападения на нас повторяются все чаще и жестче. Враги перестали бояться даже Главного арбитра. Кому-то мы определенно не нравимся.

– Только скажите, ваше величество, и вся мощь империи будет к вашим услугам. – Адмирал сделал шаг и щелкнул каблуками.

Эдди застыл в недоумении.

– Так почему же «ваше величество»? – спросил он.

– Потому, что вы, ваше величество, являетесь сыном Реваза Великого и соответственно принцем крови. Принцем Эдуардом.

– Постойте-постойте, что-то я никак не возьму в толк. Кто такой Реваз Великий?

– Ваше высочество, прежде вас называли Эдуард Лоренцо Шиллер. Правильно?

– Да, так написано в моих документах и свидетельстве о рождении.

– А вашей матерью была Анна Лоренцо, возлюбленная императора Реваза Великого.

– Мне об этом ничего не известно… – пожал плечами Эдди.

– Прошу взглянуть, ваше величество. – Адмирал протянул Эдди большую фотографию. – Это ваш брат и наш император Джон. Сравните, ваше величество, и вы увидите, как вы похожи.

Эдди посмотрел на фотографию. Нельзя было не признать, что человек на фото действительно очень похож на него.

– Только мое лицо…

– Это неудивительно, ваше величество, ведь Джону было тридцать, а вам неполных восемнадцать лет.

– Почему «было»? – насторожился Эдди.

– Потому что двое суток назад ваш брат был убит, ваше величество.

– Император убит? – переспросил Эдди.

– Так точно, ваше величество, убит. И в связи с этим прискорбным событием я срочно прибыл сюда, чтобы нижайше просить вас, ваше величество, принять империю, – с этими словами адмирал опустился на одно колено, а сопровождавшие его офицеры торжественно подошли к Эдди и подали ему императорский жезл и красную ленту.

– Что мне с этим делать? – недоуменно спросил Шиллер.

Адмирал тотчас поднялся на ноги и, подойдя к Эдди, помог надеть ленту.

– Это символы власти, ваше величество. Отныне вы – император Нового Востока.

– Я?!! Да вы что?! – ужаснулся Эдди и попытался снять ленту.

– Нет-нет! – подскочил к нему адмирал. – Ваше величество, не бросайте нас, вы единственный, кто может спасти империю от разрушения. Если наши враги узнают, что императора больше нет…

– Но… но меня ведь не короновали… Так, кажется, положено делать?

– Это юридическая деталь, и она не существенна, потому что вы будете называться императором Джоном – никто не должен знать, что у нас нет императора.

Эдди взвесил в руках тяжелый жезл, потрогал расшитую золотом ленту и вздохнул.

«С одной стороны, быть императором – это непосильное бремя, – размышлял Эдди, – а с другой стороны, какой простор для бизнеса».

– Хорошо… – наконец сказал он. Адмирал и офицеры обменялись быстрыми взглядами и с облегчением вздохнули.

– Хорошо, я принимаю ваше предложение. Только на первых порах я буду заниматься делами своих компаний…

– Вы император, ваша воля – закон. – Адмирал Саид-Шах склонился в почтительном поклоне, то же сделали гвардейские офицеры.

– Неужели это наяву? – пробормотал Эдди. Призывный сигнал компьютера дал знать, что пришли данные по новым «окнам».

– Одну минуту, господа, – сказал Эдди. Он подошел к столу и, посмотрев на своих подданных, добавил: – Как ваш император я приказываю вам садиться.

Адмирал и офицеры благодарно поклонились и сели в кресла. Они с интересом наблюдали за действиями их нового императора, который в бешеном темпе вводил в компьютер какие-то данные.

Наконец через полчаса данные были проверены, и операторы Леона-Очкарика начали рассылать их по промысловым судам.

Покончив с работой, Эдди набрал телефонный номер и коротко бросил:

– Бени, зайди ко мне, – затем посмотрел на адмирала: – Как скоро мы должны прибыть в империю?

– Чем скорей, тем лучше, ваше величество.

– Так я и думал, – кивнул Эдди. Через полминуты в дверь вошел Райх.

– Звали, сэр?

– Заходи, Бени, – кивнул Шиллер. – Звал, чтобы сообщить следующее – на тебя возлагается большая ответственность. Отныне ты будешь руководить и «Компанией Шиллера», и «Айк-Металл»…

– Но как, сэр? – Райх метнул подозрительный взгляд на незнакомых военных.

– Спокойно, – остановил Райха Эдди, – сначала дослушай. «Окна» будешь готовить, как и прежде, с моей помощью, а все остальное ляжет на твои плечи.

– Но, сэр…

– Всем трудно, Бени, всем, – сказал Эдди, поднимаясь из-за стола.

– А как же вы, сэр?

– Вот эти господа, – кивнул Эдди на своих гостей, – сообщили мне, что я… Ну, это долго объяснять.

– Вы покидаете нас, сэр?

– Да, Бени, я уезжаю. У меня теперь новая должность – я император Нового Востока. Прими, пожалуйста, все как есть и не задавай вопросов. Дела не ждут, и я должен немедленно отбыть на новое место. – Эдди вопросительно посмотрел на адмирала. Тот утвердительно кивнул.

– Итак, Бени, садись за мой стол и смотри последние сводки – через час ты – управляющий всего нашего хозяйства. Понял?

– Понял, сэр. – Райх нерешительно уселся в кресло босса.

А Эдди подошел к гостям и опустился в одно из кресел. Офицеры попытались встать, Эдди их остановил.

– Через час мы можем отправляться, адмирал, а пока мой преемник изучает сводки, мы тоже не будем терять времени даром. Итак, должен ли я взять кого-то с собой?

– Как пожелаете, ваше величество.

– Хорошо, тогда так: шеф безопасности у вас есть?

– Есть, ваше величество. Его зовут Ахмет Крылов. Он профессионал. – Упреждая возможное возражение Эдди, адмирал добавил: – А что касается убийства императора, ваше величество, то рекомендации Крылова были просто проигнорированы.

– Понятно, – кивнул Эдди. – Внешняя разведка?

– Ее возглавляет генерал Пеккет. В прошедшей кампании его агентура сумела вывести из строя энергоснабжение оборонительных станций противника.

– Советники?

– Старый и опытный Фра Бендрес. Он помнит еще императора Реваза Великого и вообще кладезь мудрости. Еще Бертольд Крайс – это он предложил обратиться к вам, ваше величество, а Фра Бендрес, исходя из исторического анализа, обосновал, почему это сделать необходимо.

– Министр финансов?

– Министров, не входящих в императорский совет, я знаю плохо, ваше величество, но весь кабинет в полном составе у нас присутствует.

– Ну, хорошо. Все-таки не на пустое место еду, – заметил Эдди.

– Не на пустое, ваше величество, – поддакнул адмирал Саид-Шах.

– И, адмирал, пожалуйста, нельзя ли прислать сюда с десяток крейсеров для охраны?

– Приказывайте, ваше величество, и сюда прибудет тысяча крейсеров.

– Нет, распылять силы империи мы не будем. Хватит и сотни…

118.

Майор Джек Соринен молча, развязной походкой прошел к столу босса и, лишь удобно устроившись в кресле, проговорил:

– Доброе утро, сэр.

– Надо же, Джек, а я думал, ты дашь мне в ухо, – сказал с усмешкой Дукакис.

– Ну что вы, сэр, как можно, – дружески улыбнулся Соринен, доставая из кармана сигареты.

– О, да ты сегодня при своих! – удивился полковник.

– У-гу… – прикуривая от зажигалки, кивнул Соринен.

– Ну, рассказывай, где был, что видел…

– Вчера говорил по телефону с Джеем Першингом… Это премьер-министр Промышленного Союза.

– Ну и что?

– Это такая сволочь!

– Ну уж не большая сволочь, чем ты, Джек.

– Спасибо, сэр, но до Першинга мне далеко. Он у них там даже службу безопасности перевел на себя – уж очень любит подставлять людей. Особенно своих друзей.

– Подставь ближнего и получи повышение – главный принцип спецслужб. Тут ничего не попишешь… Но это все лирика. Ты факты давай.

– Хорошо. – Соринен пустил к потолку струйку голубоватого дыма. – Факт первый – император Джон мертв.

– Это точно? – подался вперед Дукакис.

– Проверено, – кивнул Соринен. – Факт второй – мои «кузнечики» из НСБ сообщили, что к нам собирается карательный корпус адмирала Кортеса.

– Ну и чего нам бояться? Мы часть Метрополии.

– Я не к этому, сэр. Было бы здорово, если бы суда Кортеса прибыли сюда в разгар беспорядков и застали суда Нового Востока в момент нападения на полицейские силы Протектората.

– Я думаю, мы это устроим, – кивнул Дукакис.

В коридоре послышался шум. Соринен рассеянно повернулся к входной двери, и в этот момент она распахнулась от удара ногой.

На пороге появился человек с коротким автоматом, на который был навернут глушитель.

И Дукакис, и Соринен в одно мгновение все поняли.

– Вы, собственно, кто? – задал глупый вопрос полковник и осторожно потянулся за пистолетом. Ящик стола предательски скрипнул, и автоматчик без промедления открыл огонь.

Он стрелял, пока не вышли все патроны, а потом отщелкнул пустой магазин и вставил новый. Подойдя к телам ближе, убийца сделал два контрольных выстрела, развернулся и вышел из комнаты.

– Все о…кей, Фил? – спросил его другой автоматчик, Аркадий. Фил утвердительно кивнул.

– «Двенадцатый», «шестой», «двадцать четвертый». Что у вас там? – спросил Аркадий в микрофон рации.

– Я «двенадцатый», работу сделал.

– Я «шестой», прошу подмоги. «Двадцать четвертый» ранен. Тут пять человек успели закрыться в мужском туалете.

– Жди, «шестой», сейчас будет подкрепление, – пообещал Аркадий.

– Фил, иди на пятый этажи и помоги ему. – В конце коридора послышались шаги, обернувшись, старший узнал своих.

– Вот, Фил, хватай огнеметчика – и вперед, – сказал Аркадий, указывая на человека с красными баллонами на спине. – Все остальные – за мной.

И Аркадий пошел впереди отряда из двенадцати человек.

Предполагалось завершить операцию выборочной чисткой в рядах местного бюро НСБ.

Фамилии предателей и разгильдяев, а также их фото были у Аркадия с собой. В коридорах повсюду лежали тела сотрудников МИА, но бойцы Четвертого отдела спокойно перешагивали через них, следя только за тем, чтобы не оставалось живых свидетелей.

За очередным поворотом отряд встретился с людьми из другой бригады.

– Некачественно работаете, ребята. Пришлось подчищать за вами двух «ползунов», – сказал Аркадий.

В этот момент где-то внизу послышался свист, а затем дикие крики. Услышав этот шум, Аркадий удовлетворенно кивнул – огнеметчик сделал свое дело.

Еще один поворот, и старший толкнул дверь в кабинет Йонаса Пештеля. Двое из бойцов Четвертого отдела уже находились в помещении возле полковника.

– Я не представляюсь, полковник, – сказал Аркадий, – поскольку вы и так все понимаете.

– Да, я понимаю… – угрюмо кивнул Йонас.

– Могу только сказать, что вас мы не тронем. По данным нашей агентуры, вы предательств не совершали, но были недостаточно бдительны. Скорее всего вы отправитесь на другое место службы.

Старший повернулся к своим людям:

– Можете начинать – вы в курсе. – Отряд тотчас покинул кабинет Пештеля и рассеялся по этажу.

Йонас Пештель сидел молча и прислушивался к доносившимся из коридора крикам, а старший отряда внимательно изучал свои ногти.

Наконец в коридоре послышался звон разлетающихся гильз, что говорило о начавшейся расправе над предателями.

Дверь приоткрылась, показалась голова одного из бойцов.

– Сэр, все сделано, – сообщил он.

– Хорошо, мы идем. Поднимайтесь, полковник, нужно опознать тела.

Пештель вышел из-за стола и под внимательными взглядами охранявших его боевиков вышел в коридор.

Тела расстрелянных лежали в нескольких метрах от его кабинета.

– Это начальник отдела статистики Шредер, а это Саймон – он отвечал за электронный шпионаж.

– Эти люди, полковник, работали на МИА, а вы об этом даже не догадывались, – строго сказал Аркадий.

– А зачем вы убили моего помощника Аврама Бриггса? Он тоже был предателем?

– Точных данных нет, но есть подозрение, что он был связан с Орденом Масе. Это неточная информация, но рисковать, как вы понимаете, мы не можем.

– Да, не можем, – кивнул Йонас Пештель.

119.

Закрытые тяжелыми портьерами окна, стол для шахмат, старинное бюро со стопкой приготовленной бумаги и набором золотых авторучек. Эдди переходил из комнаты в комнату и пытался представить, как жил император Джон, о чем он думал и что его тревожило. Из того, что рассказал адмирал, Эдди понял, что в жизни и смерти Джона роковую роль сыграла женщина.

«Несчастный, зависимый от женщины император Джон, – подумал Эдди. – Он расширял империю, подавлял восстания и готовился к новым войнам, но погиб от руки женщины».

Сам Эдди, когда дело касалось отношений с женщинами, был уверен в своей неуязвимости. И хотя его опыт состоял только из встречи с проституткой и небольшого эпизода с мисс Левис, он считал, что в состоянии устоять перед любой женщиной.

Какие-то отношения наклевывались с Сабиной, которую он сделал своим секретарем, но Эдди подозревал, что ее знаки внимания диктовались скорее благодарностью, чем чувствами.

Поначалу он хотел взять девушку с собой, но потом отказался от этого. Лишние привязанности, пусть даже незначительные, мешали бы ему как императору еще больше, чем руководителю компании.

– Что-нибудь желаете, ваше величество? – негромко спросил появившийся перед Эдди пожилой человек. Он склонился в полупоклоне, и Эдди понял, что это слуга.

– Нет, спасибо. Разве только… не могли бы вы принести мне мой компьютер? Кажется, я оставил его в машине.

– Сейчас принесу, ваше величество. Его уже перенесли в ваш кабинет.

– В кабинет? Тогда не нужно – я сам туда пройду. Проводите меня… э-ээ, как вас зовут?

– Римас, ваше величество, – поклонился слуга. – Я был здесь еще при вашем отце, Ревазе Великом.

– О, – кивнул Эдди, – и каков же он был?

– Он был… Он был великий. Великий во всем, ваше величество.

– Понятно. Ну, идемте в кабинет.

Они пошли в рабочий кабинет, и по ходу Римас рассказывал Эдди об истории дворца, пристройках, ремонтах и принадлежности тех или иных спален то Ревазу Великому, то принцу Джону. А возле одной из дверей, в самой старой части дворца, Римас сказал:

– А вот здесь, ваше величество, за этой самой дверью Реваз Великий умертвил принца Рихима и тем самым положил начало новой династии.

– Мой отец был жестоким человеком?

– Он был императором, ваше величество, и этим все сказано.

Эдди успел только бегло осмотреться в кабинете и подсоединить к сети свой компьютер, когда в дверь постучали, и появились главные имперские чины, с которыми Эдди виделся лишь мельком.

Возглавляемые адмиралом Саид-Шахом, они несмело вошли в кабинет и остановились, переглядываясь и не решаясь отвлечь Эдди от дела.

– Прошу вас, господа, садитесь, – предложил он. – Одну минуту, я только справлюсь о делах моей компании.

Бертольд Крайс, Фра Бендрес, генерал Пеккет и Ахмет Крылов сели за большой стол, а Саид-Шах принялся раскладывать перед Эдди документы и схемы, которые тот попросил заранее.

Тем временем Эдди вошел в систему и, пока грузилась база данных, стал просматривать бумаги.

– Ну, вот тут явный перебор, – указал он на схему финансовых служб. – Вот эту и эту структуру необходимо ликвидировать, а оставшиеся концы соединить так и так… – Шиллер внес исправления красным карандашом.

– Ваше величество, – подсказал адмирал, – теперь поставьте внизу подпись черными чернилами, и мы пустим бумагу в дело.

– Подписи будет достаточно?

– Да, ваше величество.

Эдди расписался и поставил число. В этот момент компьютер дал сигнал, и он ненадолго погрузился в цифры своих компаний. Затем набрал несколько команд и снова, пока компьютер собирал данные, вернулся к хозяйственным схемам империи.

– Что это за процент такой? – спросил он. – Это же грабительские цифры! С каким банком мы работаем?

– Со многими, ваше величество, – несмело проговорил Бертольд Крайс.

– Так больше продолжаться не может, – решительно произнес Эдди. – Мы выберем только два-три банка, которые предложат нам наилучшие условия кредитования. Мы устроим для них конкурс.

– Боюсь, они не согласятся, ваше величество, – бросил пробный шар старый Фра Бендрес. Он ожидал услышать от нового императора, что тот повесит всякого, кто с ним не согласится, но вместо этого Эдди сказал:

– Не согласятся? Что ж, у меня есть несколько банковских групп, которые почтут за великое счастье заниматься финансами целой империи. Все просто, господа: кто не хочет с нами сотрудничать, пусть ищет работу в другом месте. Тот же отбор, что и с банками, мы проведем с поставщиками военных судов, снаряжения, ремонтных услуг и так далее. Мы все поставим на цивилизованные рельсы, поскольку, господа, империя должна быть сильна не только своим флотом, она также должна иметь устойчивую финансовую базу.

В дверь кабинета постучали, в щель просунулся невысокий человек с прилизанными волосами.

– Прошу прощения, ваше величество, ваш мундир готов, – сказал он.

– Это Марципан, придворный портной, ваше величество, – пояснил адмирал Саид-Шах. – Я позволил себе, без вашего ведома, заказать церемониальный мундир.

– Я должен его померить? – спросил Эдди.

– Не только померить, ваше величество. Дело в том, что через сорок минут послу Промышленного Союза назначена аудиенция. Они очень настаивали на встрече, желая, видимо, подтвердить информацию о смерти императора.

– А, понимаю… – кивнул Эдди. – Ну раз надо, значит, надо. Только ведь никто с меня не снимал мерки. Будет ли впору мне этот мундир?

– О, ваше величество, Марципан сшил сотни мундиров и никогда не снимал никаких мерок – у него абсолютный глазомер.

– Приятно это слышать, – сказал Эдди и отправился на примерку.

120.

В этот день Эдди работал до поздней ночи, чередуя дела своих компаний с разбором запутанных схем управления империей Нового Востока. Шиллер смело убирал целые министерства, заменяя их новыми департаментами, перекраивал схемы поставок и маршруты движения сырья, закрывал убыточные отрасли и подсчитывал эффективность новых направлений.

«Как же здесь все запущено, – качал он головой. – Чем же занимался братец, кроме подготовки очередных войн?».

Когда часы уже показывали два ночи, Эдди решил прерваться, однако сначала он позвонил Ахмету Крылову. Тот ответил совершенно бодрым голосом:

– Слушаю, ваше величество.

– Вы что, никогда не спите?

– Сплю, ваше величество, просто я быстро просыпаюсь.

– Хорошая привычка. Хотел бы я выработать в себе такую же… Собственно, генерал, я звоню вам вот зачем. Завтра нужно съездить в эту тюрьму – я хочу взглянуть на убийцу.

– Ваше величество! Этого нельзя делать!

– Не бойтесь, генерал. Со мной ничего не случится. Просто с этим делом нужно кончать и как можно скорее.

– Но ведь это же не срочно, ваше величество!

– Это срочно, Крылов, это очень срочно. В десять утра приготовьте для меня машину.

– Слушаюсь, ваше величество.

121.

Эдди уже забыл, когда в последний раз видел настоящие деревья, траву, дорогу, по которой ехала машина. Уже целых два года он скитался на промысловых судах и жил на станции, не ступая ногой на твердую землю.

Новые запахи, звуки, наконец, чистый воздух пьянили его и придавали жизни необыкновенно яркие краски.

– Не стоит открывать окно, ваше величество, – настойчиво произнес телохранитель, когда Эдди попытался это сделать. – Здесь небезопасно – у вашего величества слишком много врагов.

Эдди пришлось смириться, и он подумал, что император в своих поступках не так уж и свободен, особенно в том, что касалось быта – одежды, еды и даже езды на автомобиле.

Заранее оговоренный маршрут, бдительный телохранитель Кай и рассованные по кустам секреты службы безопасности.

«Ты сам согласился, Эдди…» – напомнил себе Шиллер и покосился на Кая. Эдди еще ни разу не видел «трехпалого» так близко и теперь украдкой рассматривал его при каждом удобном случае.

Достаточно долгая дорога показалась Эдди короткой. Машина подъехала к тюрьме. Ворота открылись, и бронированный автомобиль вкатился на замощенный булыжником двор замка.

Не дожидаясь, пока откроют дверцу, Эдди сам вышел из салона и с любопытством огляделся.

– Как называется это место, Кай?

– Замок Руш, ваше величество.

– У тебя есть пистолет, Кай? – неожиданно спросил Эдди.

– Нет, ваше величество, у меня с собой только нож.

– Как же ты собираешься меня защищать с одним только ножом? – удивился Эдди.

– Если возникнет опасная ситуация, ваше величество, ваш враг не успеет вытащить свой пистолет, – заверил Кай. – Если, конечно, я буду рядом с вами.

– Я понял тебя, Кай, но в камеру я войду один. Я хочу увидеть жало этой змеи.

Из административного крыла выскочил лейтенант Квасов, он подпрыгивая побежал к императору. С тех пор как полковника Зальца не стало, все заботы легли на плечи неподготовленного лейтенанта, и он, случалось, не справлялся. Вот и сейчас он забыл о времени прибытия императора. Вернее, о времени прибытия нового императора.

Люди из службы Ахмета Крылова так долго инструктировали Квасова, что он вконец запутался – кто умер, а кого заменили на похожего, но при этом брата.

Подбежав ближе, лейтенант с облегчением узнал императора Джона и обрадовался. Ведь он уже почти решил, что император умер.

– Исполняющий обязанности коменданта лейтенант Квасов! – прокричал лейтенант и щелкнул каблуками. – Здравия желаю, ваше величество! – добавил он после паузы.

– Лейтенант, у вас есть пистолет? – спросил Эдди.

– Что? – не понял лейтенант.

– Вы не одолжите мне свой пистолет? – повторил Эдди.

– Слушаюсь, ваше величество! – прокричал Квасов и, вытащив крупнокалиберный «гольф», протянул его императору.

– Благодарю вас, лейтенант, – сказал Эдди, несколько неловко беря пистолет из рук Квасова.

– Прошу меня простить, ваше величество, – тихо сказал Кай, – но умеете ли вы пользоваться оружием?

– Там разберемся, – ответил Эдди. – Ну что же, лейтенант, проводите нас в камеру к Линде Бруэс.

– Прошу вас, ваше величество! – Лейтенант неловко развернулся и быстро зашагал к двери.

122.

Помещение было выкрашено в белый цвет, но от этого оно не казалось светлее, а мутное панно-пейзаж в фальшивом окне напомнило Эдди время, проведенное на станции.

Трое санитаров почтительно расступились перед императором, пропуская его к специальному ложу, оборудованному удавками, замками и зажимами.

– Почему она связана? – спросил Эдди. Один из людей в белом халате шагнул к императору:

– Два дня она находилась в коме, ваше величество, а потом началось буйное помешательство… Даже ремни рвались…

– Развяжите ее… – приказал Эдди.

– Ваше величество – она как дикий зверь, – заметил врач.

– Ваше величество, – подошел сзади Кай, – она безумна, вы же слышали.

– Она не безумна, Кай, – произнес Эдди с такой уверенностью, что телохранитель отступил.

Врач и два санитара расстегнули привязные ремни и отошли в сторону. Но женщина лежала, не двигаясь и не подавая признаков жизни.

– Уходите все… – сказал Эдди, и через полминуты дверь медицинского бокса захлопнулась.

– Поднимайся. Мы здесь одни… – сказал Шиллер приказным тоном. Веки Линды дрогнули, она открыла глаза, затем села и, спустив с кровати ноги, сбросила с себя простыню.

– Ну как тебе, малыш, мое тело? – улыбнулась она самой коварной и обольстительной улыбкой.

– Старуха… – совершенно спокойно произнес Эдди.

Улыбка слетела с губ Линды, она втянула воздух, точно только сейчас решила немного подышать.

– Кто ты такой? – спросила она.

– Я император Джон, разве ты меня не узнала?

– Джона больше нет с нами – он мертв. Он сейчас валяется на каком-нибудь железном столе, и ваши глупые докторишки бальзамируют его, набивая труп сухим папоротником. Как пирожок. Нет, ты не император Джон. Тогда кто ты?

– Я не знаю… – честно признался Эдди.

– Зато я знаю, – криво усмехнулась Линда. – Ты безродный ублюдок, зачатый в грехе, а твою мамашу заживо выпотрошили сектанты Ордена Масе… О бедная Анна Лоренцо!

– Значит, правда, что я сын Реваза Великого? – спросил Эдди.

– Правда. Но ты ненадолго переживешь своего братца Джона. Раз пришел сюда – не пережи-веш-шь… – Линда соскочила с кровати на пол.

– У меня пистолет, – напомнил Эдди, показав Линде оружие.

В ответ она захохотала хриплым смехом, который резко оборвался, когда Эдди сказал:

– Да ты и впрямь старуха. Старая, сморщенная плоть…

Линда быстро овладела собой, и снова на ее лице отразилось сладкое, томное желание.

– Иди ко мне, слышишь? Иди, Эдди. Подойди ко мне, или ты боишься?

– Отчего же? Нет, не боюсь, – ответил Шиллер и сделал шаг.

– Иди, иди, не останавливайся… – горячо зашептала Линда, и ее кожа начала принимать оттенок персика, а губы налились красной краской. – Дотронься до меня.

Линда взяла руку Эдди, положила себе на грудь.

– Ну как? Нравится? – прошептала она.

– Да, нравится, – кивнул Эдди.

– И ты уже не хочешь застрелить меня?

– Да нет, все еще хочу, – признался Шиллер.

– О, отвратительный мальчишка, сейчас я покажу тебе, что значит безумная страсть… О, я чувствую… О, как ты меня хо-че-шь…

– Да есть немного, – согласился Шиллер и, подняв пистолет, приставил его ко лбу Линды.

– Да, застрели меня, застрели!.. – запричитала Линда, используя свой старый трюк, и настоящие горючие слезы потекли по ее щекам. – Я столько здесь вынесла… Меня насиловал этот грязный комендант, а сделать это его заставил твой брат – Джон… Я так его любила… А он… – Линда подняла на Шиллера полные слез глаза. – Застрели меня, Эдди, прошу тебя…

– Желание дамы для меня закон…

Грохнул выстрел, и Линда словно дохлая кошка отлетела к стене. Дверь распахнулась, первым в бокс влетел Кай. В одно мгновение он оценил ситуацию и, спрятав нож, спросил:

– Вы в порядке, ваше величество?

– Отдай пистолет лейтенанту, – сказал Эдди, протягивая Каю тяжелый «гольф».

– Смотрите, что с ней происходит! – воскликнул один из вошедших санитаров. – Она… Она превращается в старуху!

– Это неудивительно, в ее-то возрасте, – заметил Эдди, выходя из душного бокса.

«Почему я это сказал?» – спросил себя Эдди. Однако не смог ответить на этот вопрос и через минуту уже думал о других насущных проблемах империи.

123.

Яркие всполохи озаряли границы Основного рубежа, когда тяжелые «старсейверы» и беспощадные «трансрейдеры» выходили в космос из неустойчивой зоны. Спутники-шпионы различной принадлежности опознавали военные громады и с испуганным писком передавали сигналы кодированных сообщений Империи, а свободные миры Зарубежной зоны напряженно ожидали дальнейшего маневра грозных посланцев Метрополии, чтобы определить того несчастного, на кого обрушится военный кулак.

Семьдесят судов-гигантов выстраивались в походный порядок, продолжая свое движение к намеченной цели.

Адмирал Кортес стоял на мостике трансрейдера «Конкисто» и лично следил за выполнением маневров последними кораблями.

– Снова группа Веллингтона опаздывает на четыре минуты… – посмотрев на экран, пробурчал адмирал.

– У него мало опыта, – заступился за Веллингтона помощник адмирала, полковник Вилли Клейст.

– В бою это не оправдание, Вилли. Флот Протектората достаточно силен, чтобы намять бока такому вот Веллингтону.

– Вряд ли они пойдут против Метрополии, сэр.

– Если это настоящие офицеры, они будут защищать свою честь.

– Мы сомнем их, сэр.

– В этом я не сомневаюсь, Вилли, и не скажу, чтобы мне все это так уж нравилось. – Адмирал провел рукой по седым волосам – жест, означавший, что Кортес раздражен. – С другой стороны, всяких саботажников, провокаторов и прочих сепаратистов я буду карать беспощадно…

– Точка поворота, сэр, – сообщил штурман, повернувшись к адмиралу.

– Выполняйте… – бросил Кортес, и флагманский корабль начал поворот. Мощные механизмы застрекотали калеными зубчатками, и сопла тяговых двигателей начали поворачиваться на заданный угол.

Следом за флагманом тот же маневр стали выполнять и остальные суда карательного корпуса.

– Опять Веллингтон запаздывает… – проворчал Кортес, однако его помощник на этот раз отмолчался. – Вилли, а почему вон те два оператора не работают?

– Видимо, это отдыхающая смена… – ответил полковник Клейст, присматриваясь к движению людей в оперативном зале, расположенном за тремя прозрачными перегородками.

– Да нет, я же вижу – вон их свободные кресла… – настаивал адмирал.

«Вот старый хрен, все видит…» – подумал Клейст, а вслух сказал:

– Сейчас разберусь, сэр. – Отойдя в сторону, он стал связываться с начальником смены.

Тем временем лейтенант-радист повернулся на крутящемся стуле:

– Вас вызывают, сэр. Секретарь Лиги порядка… – Кортес, ничего не говоря, посмотрел на лейтенанта отсутствующим взглядом. – Вы ответите, сэр?

– Ну, давай, – нехотя согласился адмирал, – включай…

– Адмирал Кортес?..

– Да, я слушаю…

– Адмирал, с вами говорит секретарь Лиги порядка, Маргарет Каллай.

– Рад вас слышать, мадам Каллай…

– Сообщите, пожалуйста, о цели вашего прибытия, адмирал. – В голосе секретаря чувствовались напряжение и испуг.

– Небольшой инспекционный рейд, мадам. Мы изучаем возможность организации базы на Мезантропе.

– О, это было бы просто чудесно! – радостно произнесла секретарь Каллай. – Об этом можно было только мечтать! Мы чувствовали бы себя в полной безопасности!

«Слишком громко кричит – значит, врет, собака…» – заключил Кортес.

– Да, мадам, в Метрополии думают так же.

– Надеюсь увидеть вас у себя на Рийносе, адмирал.

– С удовольствием, мадам. Всего хорошего… – И адмирал кивнул радисту, чтобы тот отключил связь. – Больше меня с ней не соединяй…

– Есть, сэр.

– Видишь, Вилли, – обернулся адмирал к помощнику, – на Рийносе нас уже ждут.

– И на Рийносе, и на Пенезе, и на Шакуте, сэр. Нас ждут везде, – добавил полковник Клейст.

– Ну что с этими лодырями? Я вижу, они-таки заняли свои места, – присмотревшись, определил адмирал.

– Парни действительно лодырничали, сэр. Оба получили взыскание и будут наказаны.

– Как?

– Э… незапланированные регламентные работы, сэр, – соврал Клейст. – Два раза.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул адмирал.

– Внимание! Обнаружена группа крейсеров. Принадлежность – Протекторат, – сообщили с радарного поста флагмана.

– Будем атаковать, – решил Кортес. – Вилли, передавай приказ Веллингтону – пускай подвигает своей медленной задницей.

124.

Эдди Шиллер сидел в императорском кабинете в уже полюбившемся ему кресле и слушал доклад шефа разведки генерала Пеккета.

Генерал рассказывал о том, что вокруг Протектората и Лиги порядка развиваются драматические события, в которых принимают участие суда присланного Метрополией карательного корпуса.

– Постойте-постойте, – остановил Пеккета Эдди, – вы говорите, что флот Лиги порядка подвергся нападению?

– Так точно, ваше величество. Хочу заметить, что вначале были уничтожены пять крейсеров, возвращавшихся с инспекционной вахты. Они были внезапно атакованы и уничтожены семью трансрейдерами.

– Может, это была ошибка?

– Не думаю, ваше величество. Часом позже три сторожевых судна империи Финх-Недд были просто проигнорированы. Следовательно, цель карателей – уничтожить флот Лиги порядка и, по всей видимости, взять планеты Протектората под полный контроль.

– Вы имеете в виду десант?

– Да, ваше величество. Из семидесяти судов корпуса адмирала Кортеса двадцать два – старсейверы. Это значит, что корпус может десантировать до двух миллионов пехоты.

– Да, это серьезная сила, – согласился Эдди. – Что еще?

– Нашими агентами были перехвачены запросы, исходящие от Секретариата Лиги порядка. По всей видимости, они пытались выяснить причины уничтожения их кораблей.

– А что же Кортес?

– Он не посчитал нужным говорить с ними, ваше величество.

Пеккет замолчал, а Эдди наморщил лоб, делая вид, что обдумывает ситуацию. На самом деле он уже все решил и теперь просто отдыхал.

– Какие будут предположения, генерал? Догадки?

– Предположения хорошо удаются Крайсу, ваше величество. Он у нас аналитик.

– Крайса я тоже спрошу, генерал. Но меня интересует и ваше мнение.

– Думаю, ваше величество, что адмирал Кортес послан с двойным заданием. Первая часть – ликвидация реальной силы сепаратистов, а вторая – взятие под контроль промыслового района и компаний вашего величества.

– Именно так, генерал. – Подчеркивая значимость сказанного, Эдди поднял вверх указательный палец. – Как мы должны поступить?

– Можно сделать вид, что Новый Восток здесь вообще ни при чем, а можно атаковать корпус Кортеса. У нас достаточно сил, чтобы уничтожить противника, правда, ценой потери своего флота.

– Ни один из вариантов меня не устраивает, генерал, – заметил Эдди. – Поэтому придется мне встретиться с Кортесом и поговорить с ним.

– Хочу заметить, ваше величество, что Кортес опасен. Насколько мне известно, он немного не в себе и может уничтожить судно с парламентариями, а если вы будете находиться на нем…

– Трудно ожидать благоразумия от командующего карательным корпусом, однако есть важные вещи, которые могут усмирить даже буйно помешанного.

– Вы так считаете, ваше величество?

– Я уверен, генерал, – твердо сказал Эдди. – Вот что мы сделаем. Организуйте мне канал связи с адмиралом.

– Прямо сейчас? – удивился Пеккет.

– Лучше сейчас, пока Кортес хрустит косточками Лиги порядка.

– Ваше величество, как ему вас представить?

– Пока как императора. Тема разговора кобальт. Много кобальта.

125.

Два тяжелых снаряда ударили в борт флагмана, и громкое эхо раскатилось по помещениям корабля.

– Ну, наконец-то, – улыбнулся Кортес, – а то как-то обидно, ходили на компанию и даже краску не попортили.

– А Веллингтону придется не только краску менять… – заметил Клейст. – Не любите вы его, сэр.

– Ничего, пускай набирается опыта.

– Фишборн тоже просится в атаку, сэр.

– Через час пускай идет к Пенезе. За ее луной как пить дать спрячутся несколько крейсеров.

Флот Лиги порядка агонизировал. Сокрушительные залпы трансрейдеров разбивали на части орбитальные причалы и ремонтные доки, боевые крейсеры и суда обеспечения. Отдельные группы кораблей пытались оказать сопротивление, но против огневой мощи карательного корпуса ничего поделать не могли.

Адмирал Кортес не брал пленных, и вскоре боевая операция против флота Лиги порядка превратилась в охотничью травлю, в которой опьяневшие от безнаказанности трансрейдеры преследовали израненные крейсера везде, где только можно.

Спустя шесть часов после начала избиения адмирал отдал приказ о десантировании.

Старсейверы разделились на группы и пошли к указанным им планетам.

– Кажется, все идет по плану, – заметил полковник Клейст.

– Да, Вилли, полдела мы, считай, сделали. Теперь надо заняться второй половиной дела.

В этот момент радист принял вызов и обратился к адмиралу:

– Вас вызывают, сэр…

– Я же сказал, что не буду говорить с этой глупой бабой, – отмахнулся Кортес.

– Это не она, сэр.

– А кто же?

– Это представители империи Нового Востока. Их император желает с вами поговорить.

– Ну давай, это даже интересно. – Адмирал подмигнул Клейсту.

– Они могут включить видео, сэр. Вы желаете?

– Давай свое видео, – согласился Кортес.

Щелкнул включенный динамик, и на демонстрационном экране появилось изображение императора Джона. На нем был строгий мундир с серебряными пуговицами. Император сидел за обыкновенным столом и смотрел прямо в объектив камеры.

«Совсем еще мальчишка, сопляк…» – подумал адмирал, однако он помнил, что император Джон совсем недавно провел удачную кампанию.

– Здравствуйте, адмирал, – первым поздоровался император.

– Здравствуйте, ваше величество, – снисходительно отозвался Кортес.

– Наслышан о ваших успехах, адмирал.

– Спасибо, ваше величество. Мы тоже слышали о вас много хорошего.

– Насколько я понимаю, адмирал, теперь, после установления контроля над районом Протектората, вы займетесь промысловой зоной?

– Кобальт нужен всем, – улыбнулся адмирал.

– То есть вы собираетесь попросту отобрать у владельцев их собственность?

– Ну что вы, ваше величество, ничего отбирать мы не собираемся. В предписании написано «реквизировать для оперативных нужд».

– Это звучит намного приятнее, – согласился император. – Однако вы сумеете реквизировать только десятую часть от того, на что нацелились.

– Кто же мне помешает? Вы, ваше величество?

– Косвенно – именно я.

– Но у меня сила. Моя карательная группа имеет такой огневой потенциал, что…

– Да бросьте, адмирал, – перебил Кортеса император. – Я понимаю, что у вас под командованием семьдесят огнедышащих монстров, однако суммарная сила моего флота куда значительнее вашей. Однако я не так глуп, чтобы угрожать вам, адмирал. После вас придут другие, и мне несдобровать, поэтому я предпочитаю с вами договориться…

– О чем?

– О девяти десятых, которые я могу отдать, а могу и не отдать. Речь идет о методе добычи – моем личном ноу-хау. При его использовании добыча кобальта увеличивается в десять раз.

– Это действительно так, ваше величество?

– Обманывать вас мне ни к чему, адмирал. Я заинтересован договориться с Метрополией, а Метрополия заинтересована в кобальте. – Видя, что адмирал Кортес слегка озадачен, Эдди предложил:

– Вопрос серьезный, адмирал, поэтому я предлагаю обсудить его в нашем развлекательном комплексе – «Айк-Сити». Непринужденная обстановка, разнообразная кухня и напитки. Специальные услуги. Даже если мы не договоримся, вы немного отдохнете. Воинский труд тяжел, я это знаю по себе.

– Не вижу никаких препятствий, ваше величество, – развел руками Кортес, которому понравилось словосочетание «специальные услуги».