Дорога в Амбейр.

1.

Мутный свет еле различимым пятном проникал сквозь прикрытые веки и миллиметр за миллиметром отвоевывал сознание из объятий липкого сна. Вскоре в помощь ему присоединились звуки, проникающие через неприкрытые створки единственного окна.

Открыть глаза было очень трудно, но доносящиеся с улицы голоса доказывали Браену Клэнси, что он еще жив.

Осознание этого факта не огорчило и не обрадовало его. Это позже, когда он полностью вернется в мир реальности, наркотическая ломка снова сомкнет на его измученном теле свои челюсти. А пока все еще продолжалось тупое забытье, ненадолго прерываемое краткими всполохами сознания.

Дом, в котором находилось временное прибежище Браена, стоял на самом краю пустыря, протянувшегося от старой набережной с разбитой мостовой до границы между районами Лидс и Бидстун.

Пустырь появился недавно. После того, как муниципалитет Пиканерры согласился с планом инвесторов о сносе трущоб Бидстуна и постройки на их месте делового комплекса.

Среди полуразвалившихся домов, где ютились только бродяги и наркоманы, появились строительные машины, которые легко, без видимых усилий развалили, перемололи и разровняли несколько десятков домов. И теперь на этом месте была пустота, и даже уличные собаки, столующиеся у мусорных баков, не решались выбегать на пустырь, не успев привыкнуть к резкому изменению привычного мира трущоб.

По пятикилометровому участку неухоженной дороги, ведущей от центра Пиканерры в сторону реки, двигалась карета медпомощи.

Машина ехала неуверенно, осторожно объезжая остовы сожженных автомобилей, брошенных посреди дороги, словно остатки вражеской армии. На белоснежных лакированных бортах кареты красовалась надпись: «Экстремальная клиника Лаваля». Это было уважаемое заведение, услуги которого были доступны только людям с высокими доходами.

Доктор Лаваль разбогател и построил свою клинику, помогая богатым алкоголикам, наркоманам и маньякам избавиться от своих пагубных пристрастий, естественно, в условиях полной анонимности.

Своими успехами клиника снискала себе славу «последней инстанции». Если доктор Лаваль отказывал в помощи, пациенту оставалось наложить на себя руки. Так зачастую и происходило на самом деле.

Бесконечно путаясь в полустершихся названиях улиц и номерах домов, шофер наконец остановил машину около нужного ему дома. Три человека в белых халатах выбрались из машины и, прихватив с собой носилки, вошли в пропахший фекалиями подъезд.

На втором этаже они обнаружили приоткрытую дверь квартиры, которую искали. Войдя внутрь, санитары увидели в жилище такое запустение, как будто там жили кошки.

– Ну и вонь… – покачал головой один из вошедших. – Пойди, Эрик, посмотри в другой комнате, может, он там валяется…

Эрик, зажимая пальцами нос и перешагивая через кучи грязных тряпок, проследовал в следующее помещение. Через какое-то время послышался его голос:

– Джок, Саймон! Идите сюда, вот он, субчик… Похоже, парень капитально обделался, – добавил Эрик, когда двое его коллег вошли в комнату.

– Ты проверь, он не холодный? – посоветовал Эрику Саймон.

– Да нет. Только что у него нога дергалась.

– Тогда вколите ему субинтал, чтобы не умер по дороге, и поехали. У нас до обеда еще два вызова, – распорядился Джок, который был здесь старшим.

Лежащего человека перевернули на спину. Саймон закатал ему рукав полуистлевшей рубашки.

– О, Джок, у него все вены «клевером» засушены… – пожаловался он старшему.

– Ничего, коли в сонную артерию… А ну, нет, постой!.. – внезапно остановил он Саймона. – Тот ли это парень, ребята?

– А мы почем знаем? – отозвался Эрик. – Тебе должны были дать фотографию…

– Дать-то дали, – согласился Джок, доставая фотографию, – только ему здесь лет семнадцать, не больше.

– Ну-ка покажи. – Эрик взял фотографию и, внимательно приглядываясь, стал искать сходство изображения с изможденным лицом лежащего на полу человека. – Разве сейчас поймешь, – и он озадаченно поскреб затылок, – после месяца такой жизни сам себя в зеркале не узнаешь, но… кажется…

– Что такое?

– Да вот. Уши не те…

– Не те, – согласился Джок, – Саймон, поищи еще какое-нибудь помещение. Может, кухня есть или ванная.

Саймон начал осмотр квартиры заново и вскоре обнаружил еще одну комнату, которую поначалу они приняли за чулан. Здесь, среди голых стен, прикрытых отваливающимися обоями, стояла старая металлическая кровать, на голой сетке которой лежало человеческое тело.

Руки и ноги бедняги были обнажены и выглядели не лучше, чем у мумии, пролежавшей в гробнице две тысячи лет.

– Нашел еще одного! – известил своих коллег Саймон.

Они тотчас явились и принялись сравнивать уши.

– Кажется, он, а, Эрик? – высказался Джок.

– Вроде как он, шеф… По крайней мере уши его.

– А если мы ему экспресс-анализ крови проведем, а, Джок? – предложил Саймон. – Так хоть какая-то гарантия будет.

– Какой анализ, Саймон? Посмотри на него – это уже труп. Чудо, что сердце еще бьется. Посмотри на цвет кожи. Этот клиент сидит на «желтухе» не менее трех месяцев… После такого срока экспресс-анализ ничего не покажет. Ладно, ребята, давайте его на носилки, и выбираемся из этой помойки. Хотя, если бы это зависело от меня, я бы оставил его здесь – уж больно плохо выглядит.

– Да какое нам дело, Джок, – заговорил Эрик, помогая Саймону перекладывать невесомое тело на носилки, – если его родственники раскошелились подлечить его перед смертью, значит, у нас есть возможность заработать…

– Это точно… – согласился с ним Саймон, вкалывая пациенту дозу субинтала…

2.

Многометровая глубина, на которой располагался бокс с регенерационной аппаратурой, защищала от вибраций и шума, чем создавала практически идеальные условия для восстановительных процессов и приживления трансплантированных тканей.

Среди приглушенного света специальных рассеивающих светильников, словно призраки, плавно передвигались сотрудники клиники Лаваля.

Вдоль длинных коридоров восстановительного бокса стояли емкости из прозрачного пластика, где плавали тела пациентов. Они находились в специальном питательном растворе, своим составом имитирующем кровь.

Дозаторы, расположенные в этом же аквариуме, следили за концентрацией составляющих этого бульона и по мере необходимости добавляли в него требуемые компоненты. Не переставая жужжали миниатюрные насосы, перегонявшие раствор через фильтры и кислородные мембраны.

Возле одного из аквариумов стояли двое сотрудников клиники в легких изоляционных скафандрах.

Некоторое время они молча наблюдали за пациентом, который выглядел как жертва маньяка-потрошителя.

Печень, селезенка, почки и все остальные органы, удерживаемые только сетью кровеносных сосудов, плавали в растворе совершенно самостоятельно.

– Ну, Гейтс, – заговорил один из наблюдавших, – что вы думаете по поводу этого… э… Браена Клэнси? – прочитал он на табличке.

– Тяжелый случай, сэр. Трехмесячное введение токсикорефлектативных веществ превратили этого пациента в живой труп. Не умер он только благодаря ранее вживленному нейроканалу асомеры.

– Опять клиент подпольного кабинета? – поинтересовался доктор Лаваль, а это был именно он.

– Нет, сэр. На этот раз все законно. Военная программа «Хамелеон».

– Он военнослужащий?

– Бывший. Нам удалось найти его медицинскую карту в банке Военно-медицинского управления. Он был уволен из спецподразделения «Барракуда» как не прошедший медкомиссию. Получил полное пенсионное содержание, но…

– Проблемы с криминальной полицией?

– Да, сэр…

– Это не наше дело, Гейтс. Его родственник заплатил за лечение, и мы будем его лечить. А полиции платят за его поимку, вот пусть она его и ловит. Будет совсем скверно, если мы начнем помогать полиции ловить преступников, а она нам – лечить наших пациентов.

– Совершенно с вами согласен, сэр… – поддержал начальника Гейтс.

– Итак, каковы его шансы?

– Шансы у него есть, но для этого необходимо, во-первых, удалить имплантированный нейроканал, а во-вторых, восстановить печень. У него поражение тридцати восьми процентов без возможности регенерации. Можно, я полагаю, сделать восстановительное самозамещение…

– Это исключено, у его родственников нет таких денег. Проведем обычную подшивку из тканей свиньи Штейнера, а потом отправьте его на психокоррекцию. Это все, что мы можем для него сделать.

Спустя три недели после этого разговора Браен Клэнси в сопровождении санитара вошел в просторный кабинет, выходящий окнами на залитую светом зеленую лужайку.

– Присаживайтесь, мистер Клэнси, – предложил вышедший ему навстречу человек. – А вы можете идти, – сказал он санитару.

Браен сел в предложенное кресло и тупо уставился в стену перед собой. Хозяин кабинета занял кресло напротив пациента и с минуту наблюдал его состояние.

– Моя фамилия Буре, мистер Клэнси, я ваш психотерапевт… Доктор Гейтс сказал мне, что у вас проблемы психического плана. Вы сами признаете это?

Браен с трудом оторвал взгляд от стены и перевел его на говорящего.

– Если доктор сказал, наверное, так оно и есть… – проговорил он с совершенно безжизненной интонацией.

– Как чувствуете себя, мистер Клэнси, ничего не болит, ведь вам провели несколько операций?

– Благодарю вас… Как будто ничего не болит…

– Хорошо… А как насчет наркотиков? Нет ли у вас желания принять какие-нибудь препараты?

– Нет, доктор… У меня нет никаких желаний…

– Это, конечно, не очень хорошо, мистер Клэнси, но я думаю, что сумею вам помочь. Пожалуйста, пересядьте вот в это кресло, за ширму, и мы начнем первый сеанс…

3.

Бутылочного цвета «Менуэт-Альфа» уже ожидал Браена возле ворот клиники. Шофер в форменной фуражке скучал, облокотясь на капот машины, но сразу пошел навстречу молодому человеку, едва тот показался из ворот.

– Вы мистер Клэнси?

– Да, это я…

– Меня послал ваш дядя и приказал, чтобы я доставил вас прямо к нему.

– К нему домой? – уточнил Браен.

– Нет, в контору…

– В контору так в контору, – смиренно произнес пассажир и устроился на широком заднем сиденье автомобиля.

Мотор «Менуэта» тихонько заворчал, и внешне неуклюжий автомобиль начал свой стремительный разбег.

Серпантин шоссейных развязок полетел навстречу мчащейся машине, ярус сменялся за ярусом, и с непривычки от такой бешеной гонки кружилась голова.

– Вам плохо, сэр? – спросил шофер, посмотрев в зеркало заднего вида. – Я могу перейти со скоростного яруса на прогулочный…

– Нет-нет, не нужно. Мне уже лучше. Долго нам еще ехать?

– Минут двадцать, сэр…

Через двадцать минут машина остановилась возле достаточно старого для Пиканерры здания, в котором находилась контора Роджера Самуэля Клэнси, дяди Браена Клэнси по материнской линии.

Дядя Роджер управлял своей единственной теперь фабрикой промышленно-трикотажных изделий. Знавал он времена и получше, когда был хозяином пяти предприятий, но затяжной послевоенный кризис лишил его большей части собственности, и о былой финансовой независимости напоминало только большое здание конторы, построенное в районе, некогда считавшемся самым престижным в городе.

Теперь для конторы хватало нескольких больших комнат на втором этаже, а остальные помещения сдавались в аренду.

– Браен, сынок!.. Как я рад видеть тебя живым и здоровым!.. – Дядя Роджер вышел из-за своего стола и, подойдя к племяннику, крепко его обнял. – Ой, извини, что не угадал с размером одежды. Не думал, что ты так исхудал…

Браен посмотрел в небольшое зеркало на стене кабинета и обнаружил, что одежда действительно сидит на нем несколько мешковато.

– Как дела на фабрике, дядя Роджер? – чтобы хоть что-то сказать, спросил Браен.

– Не так чтобы очень хорошо, сынок, но и не бедствуем. За прошедший год не уволили ни одного рабочего. А у конкурентов закрылось две фабрики…

– Я… хочу поблагодарить вас, дядя… за то, что вы второй раз вытащили меня… Наверное, не стоило…

– Ну, это уж нет… Пока я жив и располагаю какими-то средствами, я не брошу тебя. Я обещал Кэти на ее смертном одре, что позабочусь о тебе. Она для меня была не только сестрой, но и матерью, поскольку отец воспитывал нас один. На ней было все хозяйство и я со своими плохими отметками по математике… – Дядя Роджер тяжело вздохнул. – Смерть твоего отца сильно подкосила ее. Она его безумно любила, а я этого брака не одобрял. Кэти хотела, чтобы ты стал военным, как отец. Поэтому я и отдал тебя в кадеты… Тогда я не думал, что ты пострадаешь в этой мясорубке, и до сих пор считаю себя виноватым.

– Во сколько же обошлось мое теперешнее лечение? – задал вопрос Браен. – Учитывая престиж клиники Лаваля и то, что меня заменили чуть ли не наполовину…

– Я не хочу говорить с тобой на эту тему, Браен, – перебил его дядя. – К тому же доктор Лаваль гарантировал мне, что ты не вернешься к наркотикам…

– Это так, но я, пожалуй, не смогу тебе вернуть этих денег до самой смерти. Даже пенсию я получить не могу, поскольку меня ищет полиция. Я не знаю, кто там кого убил в этой драке, и совсем ничего не могу вспомнить.

Дядя Роджер стоял опустив голову, словно что-то про себя взвешивая. Наконец он решился:

– Я должен признаться тебе, что я в какой-то мере продал тебя…

– Что ты говоришь, дядя? Как продал, что за чепуха?

– Это не чепуха, сынок… С тех пор как ты сорвался последний раз, я все три месяца разыскивал тебя во всех этих дырах в Лидсе, в Бидстуне и на Гнилом Озере… На меня работали два сыскных агентства, и парни здорово подзаработали на этих поисках… На это ушел весь мой запас, припасенный на черный день. Наконец они нашли тебя, и я отправился к Лавалю, чтобы он назвал свою цену… Она подошла бы мне, эта цена, если бы я не искал тебя в течение трех месяцев силами двенадцати частных сыщиков. Но и не искать я не мог, «желтуха» сжирает человека слишком быстро, и ценой моего промедления могла стать твоя жизнь… – Роджер Клэнси прошел к своему столу и тяжело опустился в кресло. – Пятнадцать тысяч кредитов, сынок. Такую цену они выставили за твою жизнь… У меня не было таких денег, и я отправился на поклон к Бэби Ри…

– Бэби Ри? Кто это?

– Это тот человек, который в какой-то мере причастен к нашей беде. Он контролирует почти половину рынка наркотиков в городе… Живет припеваючи, покупает муниципальных чиновников и полицию. Все как обычно… Меня с ним свел один мой старый друг, когда банк отказал мне в кредите. Конечно, водить дела с таким человеком, как Бэби Ри, небезопасно, но зато он дает в долг, не требуя от тебя никаких справок от аудиторских фирм. Просто он говорит тебе, что, если не отдашь деньги в положенный срок, твоя фабрика переходит к нему. И никто не сомневается, что это именно так… Так вот, пришел я к Бэби Ри и попросил еще пятнадцать тысяч кредитов, но он отказал мне, указав на тот факт, что я еще не внес последнюю сумму в счет погашения моего прежнего долга. На мое счастье, в гостях у Бэби Ри находился его брат, Паскуаль Бассар, но Ри называл его Пако. От таких людей, как Пако, я предпочел бы держаться подальше, но мне до зарезу нужны были эти пятнадцать тысяч. Пако сначала для смеха, я думаю, начал расспрашивать про тебя, а по мере того как я рассказывал, заинтересовался. Потом он попросил принести пятнадцать тысяч наличными и отдал мне, сказав, что эти деньги от него лично и что позже он тебе расскажет, как их отработать… Так что тебе необходимо связаться с этим Пако, сынок… Прости меня…

– Это ты прости меня, дядя. Ты все сделал правильно, и я должен быть благодарен тебе за возвращение… А кто он такой, этот мой благодетель?

– Точно не знаю, но по всему видно, что Бэби Ри перед ним – сущий младенец… Исходя из собственного опыта могу предположить, что Пако должен играть на политических скачках и баловаться промышленным шпионажем на уровне гиперкорпораций. Какое-то время он толкался среди директоров «КЕСКО», потом на него было покушение, замаскированное под несчастный случай. Полгода после этого он не появлялся в наших краях, но потом, видимо разобравшись со своими врагами, снова появился на Лионерре.

– Для фабриканта средней руки ты слишком хорошо информирован…

– Хочешь верь, хочешь не верь, но все это я почерпнул из газет. Остальное домыслил. Варилка-то пока работает. – И дядя постучал пальцем по своему лбу.

– Когда мне следует с ним связаться?

– Не раньше чем через полтора-два месяца. Ты еще слишком слаб, сынок, а Пако наверняка приготовит тебе нелегкую работенку.

– Отдохнуть, конечно, стоит, но думаю, что буду готов уже через две недели…

– Что ж, тебе виднее. – Дядя явно испытал облегчение от того, что Браен укоротил срок. – Поживи в моем деревенском доме, на реке. Мне удалось сохранить его, несмотря на тяжелые времена.

4.

Каждое утро начиналось с пробежки, продолжительной зарядки и водных процедур. Браен получал громадное удовольствие от ежедневных физических нагрузок.

Его тело легко вспоминало свою былую форму, несмотря на период тотального, как казалось Браену, разрушения. Около трех часов в день он проводил в реке, подтверждая свою принадлежность к «Барракудам».

Браен с сожалением осознавал, как истекает время, которое он сам себе выделил на восстановление. Две недели пролетели как один день, и пришло время дать о себе знать Пако Бассару.

– О, наш герой уже выздоровел? – Пако изобразил искреннюю радость в голосе, едва Браен сообщил, кто он такой. – А может, нужно еще какое-то время, а, Браен? – В голосе Пако послышались нотки озабоченности. – Я могу оплатить тебе восстановительный курс на Араксе Желтом. Как тебе эта мысль?..

– Благодарю вас, мистер Бассар. Я в отличной форме, и мне хотелось бы поскорее приступить к заданию. Не хочется чувствовать себя должником, – настоял Браен.

– Да стоит ли заострять внимание на таких пустяках? Ведь речь идет о небольшой дружеской услуге, Браен. Я оказал тебе услугу, и ты окажешь мне услугу, вот и все долги…

– Хорошо, мистер Бассар, пусть будет так, – согласился Браен. – Так где и когда мы встретимся?

– Дай подумать… Жировые склады у рыбного рынка знаешь?..

– В Лидсе?..

– Да, в Лидсе… Приходи туда завтра, часикам к девяти вечера. Я туда тоже подъеду. Смотри не приведи хвост. Сам понимаешь, дела у нас с тобой серьезные… До завтра…

– До завтра, мистер Бассар.

На другой день к половине девятого дядин «Менуэт-Альфа» доставил Браена на Рыбачью площадь.

К этому часу всякая суета, связанная с продажей рыбы, уже прекращалась, оптовики закрывали свои конторки, а уборочные команды вывозили с рыбного рынка последние тележки с мокрым картоном и рыбьей чешуей.

Браен шел пешком по направлению к жировым складам и наблюдал, как на его глазах район буквально вымирал и вся жизнь в нем останавливалась одновременно с угасанием прошедшего дня.

Дойдя до складов, Браен остановился на погрузочном пятачке, где каждый день разворачивались тяжелые фуры и юркие погрузчики подтаскивали к ним огромные бочки с рыбьим жиром.

Весь бетон вокруг был в темных разводах от подтекающей продукции, и в воздухе висел неприятный специфический запах, характерный для всего этого района.

В девять часов сумерки сгустились, и с реки подул холодный ветер, но никто на пятачке не появлялся. Еще через пятнадцать минут ожидания Браен услышал шаги нескольких человек, движущихся от реки вдоль складов в сторону пятачка.

Вскоре уже можно было различить группу людей, идущих прямо к стоящему посреди погрузочного двора Браену.

По своему внешнему виду эти субъекты напоминали типичных представителей одной из уличных банд, которые, по всей видимости, совершали обход своей территории.

Увидев одиноко стоящего человека, группа не остановилась и, ничем не выдав своего удивления, начала его окружать.

Браен насчитал двенадцать человек, вооруженных заостренными кусками арматуры метровой длины. Кроме того, у вожака группы, остановившегося напротив Браена, за поясом торчал крупнокалиберный пистолет.

Видя, что намеченная жертва не зовет на помощь, не делает попыток убежать и не молит о пощаде, бандиты недоуменно переглянулись и замерли, ожидая команды от своего вожака. А Браен тем временем спокойно стоял в кругу вооруженных людей, и рифленая рукоятка ножа из комплекта подводного бойца придавала ему уверенности.

Наконец вожак что-то коротко выкрикнул, и справа с острым прутом наперевес к Браену рванулся первый противник. Уходя с линии атаки, Браен сделал полшага назад и достал нападающего ножом в грудь.

Из такого положения бить правой рукой было неудобно, но у Браена это была «быстрая» рука, у которой, несмотря на удаленный в клинике имплантированный нейроканал, осталось достаточно скорости, чтобы сделать движения незаметными для человеческого глаза.

Нападающий, продолжая двигаться по инерции, стал падать на бетон, а Браен уже устремился в проделанную в кольце брешь и оказался между двумя противниками.

Один из них, как и рассчитывал Браен, оказался быстрее своего товарища. Он сделал выпад железной пикой, надеясь проткнуть врага, но, мастерски подправленная Браеном, она проткнула другого бандита.

Затем снова мелькнула «быстрая» рука, и от удара локтем голова нападающего бандита едва не отделилась от тела, а Браен сделал еще один мгновенный выпад, и блеснувшее лезвие повергло наземь следующего врага.

Помня о крупнокалиберном пистолете, Браен подхватил с земли выпавший нож одного из бандитов и, развернувшись на месте, метнул его левой рукой в вожака банды. Бедняга схватился за грудь и повалился на спину, выронив пистолет, которым не успел воспользоваться.

Потеряв за несколько секунд почти половину своего отряда, в том числе вожака, остальные бандиты, побросав металлические пруты, бросились бежать туда, откуда они появились.

Громко топоча в сгущающихся сумерках тяжелыми ботинками, они бежали к реке по узкому проходу между двумя складами.

Неожиданно в конце коридора, по которому отступала поредевшая банда, вспыхнули две яркие фары и осветили бегущих бандитов. Те что-то закричали, размахивая руками и указывая в сторону погрузочного двора.

Двигатель мощного автомобиля громко рыкнул, и слепящие огни понеслись прямо на бандитов, а те, громко вопя, побежали обратно, но автомобиль быстро настигал их и лишь слегка покачивался, наезжая на опрокинутые тела.

Едва выбравшись на погрузочный двор, машина замедлила свой бег и, плавно сбросив скорость, остановилась в нескольких метрах от Браена.

Первым из машины выбрался какой-то громадный урод. Он, ни слова не говоря, вытащил из наплечной кобуры автоматический пистолет и, обойдя всех лежащих на земле бандитов, сделал по одному выстрелу. Только после этого шофер длинного лакированного авто покинул свое место и открыл дверцу бронированного салона, откуда и выбрался сам Пако Бассар. Его габариты только чуть-чуть уступали размерам сутулого телохранителя со странной физиономией.

– Розалин, все чисто? – обратился к телохранителю Пако.

– Да, хозяин, – неожиданно тонким голосом ответил тот.

– Благодарю тебя, Браен, за доставленное удовольствие!.. – радушно произнес Пако, наконец обратив внимание на Браена.

– Вы видели, как они на меня напали, мистер Бассар? – спросил Браен.

– Что значит видел, я сам их нанял, дружище…

– Но ведь они могли изувечить меня… – недоумевал Браен.

– Никаких «изувечить». Я их нанял, чтобы они убили тебя. Но мерзавцы взяли пятьсот кредитов, а дело, как видишь, не сделали… – негодовал Пако.

– Но… зачем вам мой труп?

– Да, труп мне твой, конечно, ни к чему, – согласился Бассар, – но я собираюсь поручить тебе серьезное дело, а брать человека без проверки, основываясь только на россказнях твоего дядюшки, это не того… Мало ли что старик может приврать, чтобы получить денежки… Теперь я вижу, что про вас, «барракуд», не врут люди. Хотя… выглядишь ты, парень, не смертельной машиной… И рост у тебя?..

– Сто восемьдесят сантиметров… У нас, у пловцов, стандарт такой… – объяснил Браен. – Что, не подхожу?..

– Ну почему же… – И Пако махнул рукой в сторону лежащих тел. – Вполне подходишь… И к тому же, я слышал, у тебя там какой-то нерв зашит в спине…

– Его, к сожалению, удалили в клинике… – сообщил Браен.

– Да?.. Жаль, конечно… Но ты вроде и так справляешься. – И Пако снова посмотрел на поверженных бандитов. – Ладно, садись в машину, подброшу тебя к конторе твоего дяди, заодно и поговорим о деле.

5.

Бронированный лимузин «Хаванд-Панцер» плавно покачивался, проглатывая километр за километром, и не останавливался даже на пунктах регулировки движения, поскольку автомобиль Пако Бассара имел электронный пропуск с высоким приоритетом.

Чтобы без спешки поговорить о делах, Пако приказал шоферу выехать на кольцевое городское шоссе, и теперь лимузин накручивал круги, пока Бассар объяснял Браену суть предстоящей работы.

– Все очень просто, Браен. Необходимо доставить депешу одному моему другу. Очень ценная информация, понимаешь? Все те люди, которым я доверяю, или не обладают такой подготовкой, как ты, или имеют слишком броскую внешность. – И Пако указал на Розалин, сидевшего на переднем сиденье рядом с шофером. – Ты заметил, какой у него высокий голос? – улыбаясь, спросил Бассар.

– Да, мистер Бассар, заметил…

– Потому что он – это баба… – сообщил Пако, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Как баба?!

– В смысле настоящая женщина… Она пришла ко мне два года назад, та-а-акая оглобля. Продемонстрировала, как вертит из железных прутьев кренделя, сказала, что здорово стреляет, и попросила денег на операцию по изменению пола. В обмен предложила верность и преданность до гробовой доски. Мне было интересно, что из всего этого получится, и денег я дал. Теперь не жалею. Розалин дважды выручал меня в сложной ситуации. К тому же перекупить его невозможно, поскольку деньги его совсем не интересуют. Ему главное служба, как собаке…

– Удивительно, – закивал головой Браен.

– Я не считаю, что ты должен служить мне, как Розалин, но определенные гарантии мне нужны. В твоем случае это жизнь и имущество твоего дяди. – И Пако выразительно посмотрел на Браена. – Я говорю это не для того, чтобы запугать тебя, а для того, чтобы мы лучше понимали друг друга… А теперь, когда ты, надо полагать, принял мои условия, я расскажу тебе подробнее о твоем задании. И пойми, любое услышанное тобой слово закроет для тебя путь к отступлению… Подумай, может, ты захочешь отработать свой долг, скажем, за два-три года не столь ответственной работы?.. Я пойму тебя, ведь ты пострадал на войне, ты буквально вернулся с того света после приема «желтухи»… Итак, твое слово?

– Говорите, мистер Бассар. Я не изменю своего решения…

– Браво, друг мой… Слушай внимательно. Ты повезешь микродискету с пятьюдесятью гигабайтами информации. Это очень ценная информация. За ней охотятся «ПЕНТО», «РАВА-38», «СОЮЗ-АКВА»… Но информация принадлежит «КЕСКО» и не должна уйти на сторону… Если ты справишься, то не только погасишь долг, но и заработаешь пять тысяч кредитов. Если потеряешь дискету и останешься жив, будешь моим рабом. Захочу – убью, захочу – помилую. Попробуешь скрыться, умрет твой дядя…

– Куда везти дискету? – спросил Браен, оставшийся равнодушным к угрозам.

– В Амбейр. Это быстро растущий город на планете Канатон.

– Какие-то новые миры?..

– Да, новые миры, новая охота… Канатон относится к недавно открытому району Фиалковых Морей. Это пока ничьи миры, и на некоторых из них идет настоящая война, никем не объявленная официально.

Следующим утром Браен приехал к Пако в его загородный дом. На границе земельных владений Бассара гостя встретил разъездной патруль – два охранника на открытом джипе с установленным на нем пулеметом.

Патруль сопроводил Браена к дому Пако, выстроенному в стиле фермерского подворья. Размеры дома и дороговизна материалов, из которых он был построен, говорили о том, что это скорее экстравагантный дворец, чем большой фермерский дом.

Хозяин встретил гостя на просторной, залитой светом веранде, отделанной неокрашенной ронгийской сосной, и от этого в воздухе висел легкий хвойный аромат.

Через остекленные стены веранды открывался живописный вид на зеленые посадки внутри двора и прогулочный круг, на котором во всей красе гарцевали породистые лошади.

– Каковы игрушки, а? – восхищался Пако. – Самая дешевая из них обошлась мне в двенадцать тысяч кредитов… Если станешь со мной работать, когда-нибудь тоже сможешь позволить себе таких лошадок, – расплылся Пако в самодовольной улыбке.

Бассар разговаривал с Браеном, сидя в удобном плетеном кресле перед столиком с фруктами и вином, однако гостю сесть не предлагал, уже считая его своим подчиненным.

По миниатюрному УПС Пако вызвал своего человечка, и через минуту на веранду вошел спортивно сложенный мужчина.

На вид ему было лет сорок, а по лицу можно было понять, что в молодости он злоупотреблял профессиональным боксом. Дорогой костюм цвета кофе с молоком и тронутые сединой виски делали его похожим на преуспевающего, ушедшего на покой гангстера.

– Это Анжелино, Браен. Он проводит тебя до космопорта Виссидор и передаст все необходимые документы, – сообщил Пако. – Анжелино, доставай конверт.

Гангстер извлек из кармана пиджака белый пластиковый конверт и положил его на стол перед хозяином. Тот молча подвинул его в сторону Браена.

– Открывай, – приказал Пако.

Браен взял конверт, по размеру не больше почтового, и, сорвав пломбу, вынул мини-дискету – тончайший оптический диск размером не больше монеты. Он был запакован в еще более тонкую пленку.

– Вот эта ерундовина вмещает пятьдесят гигабайт информации стоимостью пять миллионов кредитов. Но продать ее ты, естественно, не можешь по известным тебе причинам… Внимательно рассмотри и запомни обрыв на упаковочной пленке. По ней ты всегда сможешь определить, та это дискета или нет. А теперь снимай рубашку. Анжелино наклеит тебе диск прямо на ребра.

Браен снял рубашку, и Анжелино сноровисто налепил дискету прямо на кожу специальным пластырем телесного цвета.

– Попробуй подвигайся, подыши… Не мешает? – спросил Пако.

– Нет, все в порядке, – ответил Браен, надевая рубашку.

– Снять эту дискету с тебя можно только особым раствором. Иначе ее от тела не отклеить. Если применять другой раствор, информация будет уничтожена. Но можно сохранить информацию, если срезать диск вместе со шкурой с твоего трупа… Так что будь начеку…

– Я понял, сэр… – кивнул Браен.

– Это хорошо, что понял. Билет у тебя до планеты Шидас. Глубже в район Фиалковых Морей коммерческие пассажирские линии соваться побаиваются. Дальше будешь добираться до Канатона на попутных судах. Документы у тебя будут на твое собственное имя… Не беспокойся, юрисдикция муниципальной полиции не распространяется дальше территории самой Лионерры, а космопорт – это уже международное пространство. На Канатоне поедешь в город Амбейр. Там ищи офис «КЕСКО-Мос». Тебе нужен Людвиг Аяш, и никто более. Запомни – Людвиг Аяш. Если все будет гладко, он заплатит тебе положенные деньги, и можешь быть свободным как птица… Вопросы?..

– Вопросов нет, сэр…

6.

По дороге в космопорт Виссидор Анжелино не проронил ни слова. Браен тоже не стремился разговорить гангстера и сидел, погруженный в собственные мысли. Дорога шла через долину, которую украшала буйная зелень сельскохозяйственных угодий и частных лесных массивов. Почему эта местность называлась долиной Песчаных Ветров, Браен так и не понял.

Наконец попутчики преодолели триста километров, отделявших их от космопорта, и темно-вишневый «Тойгас» притормозил у пассажирского сектора компании «Паноптик Трансуэл».

Анжелино вышел из машины и, достав из багажника чемодан, поставил его перед Браеном. Затем подал папку с документами и билетом.

Желая позлить Анжелино и услышать его голос, Браен Клэнси открыл папку и принялся изучать ее содержимое. Он долго вертел в руках удостоверение личности и скреб его ногтем, проверяя подлинность, потом взялся за билет.

– А почему второй класс? Что, на первый денег не хватило?

– Почему не хватило… – с неохотой отозвался Анжелино. – Просто в первом классе ты будешь обращать на себя внимание, а во втором народу побольше. А кормят там не хуже и публика приличная…

Браен кивнул и убрал билет в карман. Затем подхватил свой чемодан и пошел к зданию сектора, из-за которого торчало хвостовое оперение гигантского пассажирского шаттла.

– Эй, клиент… – окликнул его Анжелино. – Короче, всего хорошего…

– Спасибо тебе за заботу, – усмехнулся Браен и пошел дальше.

7.

Семьдесят восемь часов полета до планеты Шидас делились на время приема пищи и свободное время, когда можно было смотреть кино или выходить на прогулочную палубу. Оттуда сквозь большие бронированные окна можно было наблюдать за звездами или, если повезет, увидеть, как появляющиеся каждые пятнадцать часов заправщики подплывали к шаттлу и перекачивали ему горючее.

Каюту Браен делил с горным инженером, которого звали Франц Данега. Франц подписал контракт с корпорацией «ПЕНТО» и летел работать на Кавансар, но уже в пути пришло известие, что, объединив свои силы, «КЕСКО» и «РАВА-1» выбили экспедиционный корпус «ПЕНТО» с Кавансара, и теперь инженер гадал, где ему дадут работу, если не прояснится ситуация на Кавансаре.

Пока корпорации делили планеты, находилось занятие и для многочисленных наемников. Несколько офицеров и сержантов летели во втором классе. Некоторые из них уже подписали контракты, а другие ехали наудачу, надеясь уже на Шидасе попасться на глаза вербовщику одной из корпораций.

Военные вместе ходили покупать выпивку, рассказывали друг другу разные истории, и их не смущало, что завтра они окажутся в составе армий враждующих корпораций.

8.

Космопорт Шидаса встретил Браена разноголосым гомоном сотен людей, толпящихся в залах ожидания. По большей части это были военные наемники и геологи. Но военных было явно больше. Они сидели группами по тридцать-пятьдесят человек и ждали прибытия шаттлов.

Браен отнес свои вещи в автоматическую камеру хранения и отправился искать офис грузовой биржи порта, чтобы найти попутный корабль на Канатон.

– На Канатон уже два месяца как нет прямых рейсов. Пентовские истребители жгут любое судно, поддерживающее «КЕСКО» и «РАВА-1», – сообщил дежурный диспетчер, выглядевший очень утомленным.

– Как же мне быть? Что вы посоветуете? – спросил Браен.

– Попробуйте добраться до Кавансара или Хлои. Туда корабли пока еще летают.

– А когда будет ближайший грузовик на эти планеты?

– Вам Кавансар или Хлою?

– Да мне, собственно, все равно…

Несколько минут дежурный всматривался в монитор покрасневшими, воспаленными глазами. Наконец он сказал Браену:

– Через восемь часов на Хлою отправится судно «Армавир-Руж» с грузом химикатов. Капитана зовут Артур Хэнсо. Его вы сможете найти в «капитанском клубе». Это такой отгороженный уголок в зале ожидания номер восемь… С ним обо всем и договоритесь…

– Большое вам спасибо, – поблагодарил Браен и отправился искать капитана Хэнсо.

Вскоре он нашел указанный диспетчером уголок, отгороженный обычным разделительным барьером, где на пластиковых скамьях сидело несколько человек. Они потягивали пиво, которое приносили с собой из буфета.

Браену не пришлось долго гадать, кто из них Артур Хэнсо, так как капитан носил оранжевый жилет с большой надписью на спине: «Армавир-Руж».

Браен зашел в проход между барьерами и оказался на территории капитанов. Сразу несколько человек повернули голову в сторону нахала, поправшего все нормы. Но Браен решительно сел напротив капитана Хэнсо и сказал:

– Сэр, мне необходимо попасть на Хлою. Я слышал, что ваше судно отправляется туда сегодня вечером. Могли бы вы взять меня с собой?

– Конечно, о чем речь. Двести кредитов, и считайте, что вы на борту, – равнодушно проговорил Хэнсо. – За ваши двести монет гарантирую койку, приличное питание и массу приключений. Но не могу гарантировать, что доведу «Армавир-Руж» до Хлои в целости и сохранности.

Браен протянул капитану деньги, и тот так же равнодушно, как и говорил, засунул их в нагрудный карман оранжевого жилета.

– Не опаздывайте, молодой человек… – предупредил Хэнсо, и Браен кивнул ему в ответ.

Браен решил не ездить в город Адуас, который находился от порта в двадцати километрах. Он боялся, что из-за какой-нибудь случайности не сумеет вернуться в космопорт ко времени отправления «Армавира-Руж».

Перекусив в буфете холодной курицей и запив ее апельсиновым соком, он купил в автомате местную позавчерашнюю газету и отправился на второй ярус одного из залов ожидания. Там он подождал, пока освободится место на скамье, и, расположившись с комфортом, развернул газету.

Местные новости проглатывались плохо, и Браен стал смотреть на садящиеся и взлетающие шаттлы. Он наблюдал, как длинные цепочки команд наемников, сопровождаемые сержантами, исчезали в широко раскрытых створках шаттлов «20-ФХ», способных производить высадку десанта прямо на поверхность планеты.

Эти парни и думать не могли о том, что через пару часов после подписания контракта с вербовщиком их, наскоро экипированных и разведенных по взводам, могли бросить в настоящий бой. И хорошо, если хоть часть этих людей действительно имела боевой опыт. Большинство же из них, принуждаемые обстоятельствами, шли на сознательный обман с целью добыть хоть какие-то деньги.

После первого боя семьдесят процентов «ненастоящих» наемников гибло – Браен это знал.

О том, что в их командах много таких «солдат», вербовщики, конечно, знали, но война продолжалась, и потери в живой силе нужно было восполнять.

Браен сидел на неудобной скамье, подперев щеку кулаком, и думал о нелегкой жизни наемных солдат. Неожиданно он был отвлечен суматохой, происходящей на первом этаже.

Набежало полтора десятка полицейских, которых в порту было с избытком. Появились люди в белых халатах, и Браен спустился вниз, чтобы получше рассмотреть происходящее.

На полу возле металлической колонны лежал господин в дорогом костюме, из тех, что летают на персональных яхтах. Видимо, проблемы в сообщении, вызванные военными действиями, заставили его, как и Браена, искать транспорт в порту, и тут его достала рука наемного убийцы. Вернее, не рука, а стрела, торчащая из-под левой лопатки, – Браен хорошо рассмотрел черное оперение металлической стрелки, применяемой в подводном оружии.

Из-за бесшумности и компактности подводных пистолетов их часто использовали профессиональные убийцы.

Браен вернулся на свое место и решил наконец дочитать газету. Неожиданно его тронули за плечо. Браен обернулся и увидел стоящих перед ним двоих людей в полицейской форме.

– Прошу прощения. Вы, кажется, видели, как все это произошло? – сказал один из полицейских, кивнув в сторону первого этажа.

– Нет, сэр. Я спустился, когда все уже случилось, – покачал головой Браен.

– И все-таки нам показалось, что вы как-то особенно смотрели на тело убитого. Вы, похоже, в этом разбираетесь? – настаивал полицейский.

– Да нет, с чего вы взяли?

– Давайте пройдем в служебное помещение, и вы расскажете нам все, что вы видели, а мы это запишем.

– Но я же сказал – я ничего не видел…

– Значит, так и запишем – не видел. И давайте побыстрее, мистер, а то нам еще много свидетелей опрашивать надо. Пойдемте, это дело пятнадцати минут…

Ничего не оставалось делать, и Браен последовал за полицейскими. Они привели его в какой-то закуток, совсем не похожий на полицейский участок.

– Здесь нам, по крайней мере, никто не будет мешать, а то в участок столько свидетелей нагнали, что яблоку негде упасть.

Разговорчивый полицейский сел за стол и пригласил Браена сесть напротив. А второй остался стоять у двери. За все время он не проронил ни слова и все время что-то жевал.

– Вот, пожалуйста… – Разговорчивый полицейский подвинул к Браену листы бумаги и авторучку. – Пишите: я – фамилия, имя – был там-то и видел то-то… И подпись…

Браен взял авторучку, подвинул к себе бумагу и сосредоточился, вспоминая, когда он заметил что-то неладное на первом этаже. Его отвлек легкий скрип обуви за спиной. Браену стало как-то неуютно, и он хотел обернуться, но в это время ему на голову обрушился сильный удар, и сознание его угасло.

…Браен очнулся от сильнейшей боли, разрывающей его череп. Сначала он решил, что находится в своей вонючей каморке в районе Бидстун и что начинается очередной приступ ломки, но, приоткрыв глаза, все вспомнил.

От испуга, что могло произойти, он резко поднялся с пола, но тут же свалился обратно от сильного головокружения и боли. Пришлось полежать еще несколько минут, прежде чем он смог подняться с пола и сесть на стул.

В комнате стоял резкий специфический запах какого-то препарата, и, подняв рубашку, Браен понял, что это запах растворителя, с помощью которого дискета была отклеена. Деньги и документы тоже исчезли. От такого потрясения Браен позабыл о боли в голове и выскочил из комнаты.

Он немного поплутал, пока не выскочил в один из залов ожидания, и сразу направился к полицейскому.

– Сэр, меня только что ограбили…

– Кто и где? – напрягся полицейский и сделал шаг в сторону Браена.

– Только что в одном из подсобных помещений…

– А как вы туда попали?

– Меня привели туда двое людей якобы для допроса. Они были одеты в полицейскую форму.

– В полицейскую?

– Да, сэр…

– В таком случае немедленно идем к начальнику участка…

И Браен послушно пошел за полицейским.

Начальник участка, высокий поджарый майор, услышав про преступников, переодетых в полицейскую форму, немедленно разослал своих людей по всему комплексу порта, и через полчаса ему доложили, что форму нашли в мусорном баке в одном из мужских туалетов.

С Браена взяли подробное описание преступников и заявление с перечислением похищенного. После этого отпустили, но без денег и документов идти ему было некуда, поэтому он остался ждать хоть каких-то сообщений.

Через час его ожидание было вознаграждено. По представленным словесным портретам удалось установить, что преступники отбыли на Китас. Делать было нечего, и Браен решил отправиться на стоянку грузовых кораблей в надежде наняться на грузовик, идущий на Китас, но неожиданно он увидел то, что заставило его резко поменять свои планы, – по первому этажу зала ожидания в направлении пассажирского терминала шел Анжелино в сопровождении двоих громил.

Браен сразу понял, что ищут именно его, но никак не мог сообразить, как гангстеры так быстро узнали о пропаже дискеты и, самое главное, как они оказались на Шидасе.

Времени на раздумье было совсем немного, и Браен принял решение. Воспользовавшись тем, что Анжелино с его людьми было не видно, он бегом пересек зал ожидания и пристроился в хвост колонны из тридцати наемников, которые выходили грузиться в прибывший за ними шаттл.

Сержант, сопровождающий рекрутов, остановился возле входа в транспорт и отмечал в списке каждого проходящего мимо него рекрута.

– Эй, а ты кто такой? – строго спросил он совершенно незнакомого человека без вещей, норовившего прошмыгнуть в шаттл.

– Я хочу с вами… – попросился Браен.

– Куда ты хочешь с нами?

– Ну, туда, куда вы летите. Я буду за вас воевать, у меня есть боевой опыт!

– И какой же у тебя боевой опыт? – усмехнулся сержант. – Где ты воевал?

– Я участвовал в кампании на Грюньене!.. – выпалил Браен в отчаянии.

– Ты, на Грюньене? Да ведь там же одна вода! Там воевал только один корпус «Барракуд»… – И сержант, поймав нахала на вранье, довольно заулыбался.

– Я и воевал в «Барракуде»… – подтвердил Браен.

– Ладно, забирайся внутрь, потом разберемся, какие ты там сказочки рассказываешь. Все равно нам люди еще нужны будут… – согласился сержант, и Браен юркнул в толстое брюхо корабля.

9.

Двигатели шаттла монотонно гудели, навевая сон. Браен время от времени проваливался в забытье, но его возвращали к реальности приступы тошноты – сказывался сильный удар по голове. Кто-то тронул его за локоть. Браен открыл глаза – перед ним стоял сержант. Увидев, что тот не спит, сержант сделал знак следовать за ним и направился в головную часть шаттла.

Проходя вдоль весь шестидесятиметровый десантный отсек, Браен Клэнси видел длинные ряды пристенных скамеек, заполненных одетыми в гражданскую одежду наемниками.

Некоторые из них, бывалые вояки, спокойно храпели, ожидая, что начальство само решит за них все проблемы и, когда надо, даст команду к атаке. Другие сидели, уставившись в пол, – эти выдали себя за бывалых, но не имели к военной службе никакого отношения.

Здесь были шахтеры с закрывшихся шахт, разорившиеся фермеры, увязшие в сетях дорогих кредитов, и молодые романтики войны, заболевшие ею, начитавшись книжек. Теперь все они сидели, уставившись в пол военного транспорта, понимая наконец, во что ввязались.

Браен проследовал за сержантом в небольшое помещение, напоминавшее унтер-офицерское купе.

– Располагайся, парень, – указал сержант на откидывающийся пристенный стул, а сам тяжело опустился на жесткую походную кровать. Затем открыл металлический ящик, заменяющий ему сейф, и извлек оттуда несколько бланков с контрактами.

Бланки были трех цветов. Белые – для новичков, совсем не имеющих боевого опыта. Жалованье по такому контракту равнялось двум с половиной сотням кредитов в месяц. Темно-зеленые – для ветеранов, солдат и сержантов. Жалованье в таком контракте колебалось от пятисот до семисот кредитов. И наконец, синие – для солдат и офицеров элитных спецподразделений с опытом боевых действий. Денег на таких специалистов не жалели, да и появлялись они в конторах вербовщиков чрезвычайно редко. В месяц специалист мог получить от одной тысячи до полутора тысяч кредитов. По мере успешного постижения жестокой военной науки можно было подняться от белого контракта до зеленого, но почти никогда до синего.

– Будешь называть меня сержант Стоун, – представился сержант, затем бросил на стол перед Браеном три разноцветных контракта. – Какой контракт будем с тобой подписывать, мистер самозванец?

– Я был бы рад, сэр, подписать зеленый… – мгновенно возвращаясь к военной субординации, предложил Браен.

– Ого!.. Не слабо… – усмехнулся Стоун. – Ладно, посмотрим, что ты за птица… – И с этими словами он выдвинул из-под своей кровати большой ящик с военным снаряжением. Открыв крышку, он взял лежащую сверху штурмовую автоматическую винтовку и подал ее Браену. – Ну, рассказывай…

– Это «АК-формат», калибр – 5,15. Изотермический ствол, динамический компенсатор и электронный делитель. Используются пули только с графитовыми фрагментами. Магазины на шестьдесят и двести патронов. Что еще… Из-за токопроводящего корпуса подсоединение персонального ППУ невозможно… Хорошее надежное оружие для дневного боя. Можно применять и в обороне и в нападении…

– Достаточно, – остановил экзаменующегося сержант Стоун. – Тебя как зовут? Я хотел сказать, какое имя впишем в контракт?

– Впишем настоящее, Браен Клэнси…

– Хорошо, Клэнси… Сдаешь еще один экзамен, и подпишем с тобой зеленый контракт на третью категорию. Идет?..

– Было бы неплохо, сэр.

Стоун порылся в ящике и положил на стол автоматический пистолет.

Браен повертел оружие в руках и начал отвечать:

– Автоматический пистолет «ФАФ-99». Калибр – 6,27, гладкоствольный, использует безгильзовые патроны. Пули с магнитной стабилизацией, армированные кобальтовой сеткой. Магазин на двадцать четыре патрона. Компенсатор статический. Хорошая модель, но не любит жару… При перегреве существенно ухудшается кучность… Есть еще модель «ФАФ-104-маринер», приспособленный для стрельбы под водой и из-под воды…

– Ну что же, подписываем контракт, Клэнси… По крайней мере, в теории ты силен, а в деле проверим тебя позже. Ставлю тебе жалованье в пятьсот монет. Если же ты действительно «барракуда», то это вскоре выяснится, и ты получишь максимальное жалованье. Хотя я еще не нашел ни одного человека, который тянул бы на синий контракт.

Стоун подал Браену заготовленный документ, и тот решительно подписал его, пополнив собой ряды ловцов удачи, ставивших на кон собственную жизнь.

– Будешь командиром отделения, Клэнси. Получишь одного ветерана и четырнадцать поганцев, подписавших белую бумагу и навравших про свои подвиги с три короба… Понял меня?

– Понял, сэр…

– Послушай, а почему ты не спросил, за кого придется воевать? – удивился сержант.

– Да мне как-то без разницы, сэр. Работа есть работа, и не стоит ее смешивать со своими политическими пристрастиями. Наемник воюет за деньги, а не за идею…

– Хорошо. Это слова настоящего наемника, – удовлетворенно кивнул Стоун. – А воюем мы вообще-то за «ПЕНТО». И хочу сообщить тебе еще один пустячок: сейчас получишь снаряжение и список бойцов из своего отделения. Через четыре часа будет Хлоя. Там у нас проблемы. На Южный материк высадились крупные силы «КЕСКО» – «РАВА-1». После успеха на Кавансаре они решили дожать ситуацию. Силенок у них, конечно, не хватит, но плацдарм они пока удерживают. Это я к тому говорю, что в бой пойдем прямо из шаттла. Своим пока ничего не говори, а то обгадятся еще до высадки, и их потом из шаттла пинками не выгонишь. Экипироваться начнете за полчаса до высадки, якобы для небольшой полицейской акции… Понял меня?..

– Понял, сэр.

– Приятно слышать… Вот тебе список твоего отделения, можешь идти.

10.

Первым делом Браен нашел единственного ветерана, попавшего в его отделение. Им оказался Питер Чехов, разжалованный из пехотных сержантов за наркотики.

– Ты Питер Чехов? – спросил Браен. Тот молча кивнул. – Давай знакомиться – я твой командир отделения.

– Очень приятно, сэр. – И ветеран испытующе посмотрел на Браена.

– Можно просто Браен. – И Клэнси протянул Питеру руку. Тот крепко пожал ее и подвинулся на скамье, освобождая место для командира отделения.

– Что, командир, много у нас в отделении крутых парней? – поинтересовался ветеран.

– К сожалению, круче нас с тобой никого нет.

– Так я и думал, – понимающе кивнул Чехов и поудобнее уложил на коленях тяжелый автомат «каскад». – И еще подозреваю, что, поскольку всем новичкам выдали боезапас, нас выбросят прямиком на горячую сковородку.

– Ты правильно все понимаешь, Питер. Видно, что на Фиалковых Морях ты не новичок?

– Да, командир. Во второй раз… – кивнул Чехов.

– И что произошло в первый раз?

– Два месяца назад на Китасе я за кесков выступал. За два часа боя все отделение накрыли. Да так, что не поймешь, кто есть кто. Я под это дело тоже попал в список потерь, и жена получила пять тысяч страховки. Теперь вот за пентов буду играть – у кесков-то я уже в компьютерах прописан. Небось и не подозревают, что призрак Питера Чехова будет воевать против них… – усмехнулся ветеран.

– Но ты же мог назвать кескам другую фамилию, – удивился Браен.

– Нет, не мог. У меня свои принципы – от имени своего не отрекусь, – покачал головой Чехов. Потом помолчал и добавил: – Ты как, командир, советы принимаешь?

– От тебя – да…

– Тогда отбери у наших новобранцев боеприпасы от подствольных гранатометов. Они обычно с перепугу давят на все кнопки и лупят с гранатометов себе под ноги…

– Спасибо, Питер. Обязательно учту, – поблагодарил Браен.

Четырнадцать неопытных наемников в легких бронекостюмах «керба» стояли по стойке «смирно» перед ветераном Питером Чеховым, а Браен Клэнси отошел в сторону, полностью доверяя своему заместителю.

Тридцать минут назад связавшись с Браеном по УПС, сержант Стоун сообщил, что его отделение высаживается через вторые ворота правого борта. Возле этого выхода и были построены солдаты, которые теперь выслушивали последние наставления Питера Чехова.

– Я ваш заместитель командира отделения. Если будете меня слушать, через три месяца получите зеленый контракт, если не будете, ваши семьи получат по тысяче кредитов похоронных, и на этом все… Сейчас для проверки ваших способностей нам предстоит тренировочная операция, где все будет как на войне. Потому что на Хлое происходят незначительные беспорядки. Просто необходимо разогнать хулиганов. Возможно, кто-то из них вооружен, но в основном это люди мирные. Поэтому-то мы с командиром отделения и отобрали у вас патроны для гранатометов. Лишние жертвы среди мирного населения нам ни к чему…

Чехов ходил перед строем новобранцев, тяжело переваливаясь в усиленной броне «блек шадоу». Только он и Браен были экипированы в настоящую тяжелую броню, так как новички еще не умели легко двигаться, имея на себе двадцать два килограмма керрапластиковых пластин. Им выдали облегченные костюмы «керба», которые весили всего лишь девять килограммов.

Толку от такой брони было немного, но, по крайней мере, в ней новички чувствовали себя защищенными.

Браен смотрел на солдат отделения и замечал, как неуклюже они держат в руках оружие. Он пытался внешне оценить каждого и угадать, переживет ли этот новобранец свой первый бой.

– А сейчас, – продолжал Питер, – поудобнее подгоните ваши шлемы, чтобы во время стрельбы они не сползали вам на глаза… Поупражняйтесь сменять магазины и четко запомните, где находится кнопка включения электронного делителя, а то быстро останетесь без патронов… Если есть какие-то вопросы, задавайте их сейчас.

– У меня вопрос, сэр, – сделал шаг боец, выглядевший на семнадцать лет. – А разве нам не дадут ППУ?

– Это очень хорошо, сынок, что знаешь о существовании персонального программирующего устройства. Итак, отвечаю для всех. Вы снаряжены в легкую броню, шлем которой не имеет необходимых разъемов, это во-первых… Ваше оружие «Людвиг-3» является обычным оружием пехотинца третьей категории и тоже не имеет необходимого для подключения ППУ разъема, это во-вторых… И в-третьих, программно управляемый пехотный комплекс «каскад» чрезвычайно сложен, и для его правильного и эффективного применения необходим большой опыт… Все, парни, последние приготовления – в нашем распоряжении не больше пятнадцати минут.

Предоставив солдат самим себе, Чехов отошел к стоящему в стороне Браену.

– Мы как будто готовы, командир. И личный состав в хорошем расположении духа, – кивнул он в сторону отделения.

– Бедняги, знали ли они, во что ввязываются, когда подписывали свой копеечный контракт? – невесело проговорил Браен.

– Надо думать, умирать никто не собирался. Решили развеяться и подзаработать деньжат. Новички все так думают.

Шаттл тем временем спускался к поверхности Хлои все ниже, и его слегка покачивало потоками набегающего воздуха.

– Клэнси, слышишь меня? Это Стоун… – прозвучал в УПС Браена голос сержанта. – Вам до выхода восемь минут… Как понял?..

– Понял, сэр, – восемь минут… Какое у нас задание?..

– Пока нет никакой информации… Ждите!.. – И Стоун отключился.

Браен повернулся к Питеру Чехову и развел руками:

– Сказали, пока ничего не известно, ждите… Но будьте наготове…

– Не удивляйся, командир. В этой войне заправляют политики и тугие кошельки, поэтому она немного бестолковая, но благодаря ей мы имеем возможность заработать… – улыбнулся Питер.

А шаттл спускался все ниже. Неожиданно раздался грохот, как будто в металлический бок корабля запустили огромным булыжником. Судно сильно тряхнуло.

Все новобранцы, собранные командирами возле десантных выходов, начали испуганно озираться и, ломая строй, инстинктивно сбились в кучу.

– А ну занять исходные позиции!.. – гаркнул Питер Чехов, и новички тотчас стали на свои места.

– Что это было, Питер? – спросил Браен.

– Похоже на «лингер-аэро» класса «земля – воздух». Масса боевой части пятьдесят два килограмма… Только откуда здесь зенитные ракеты? Видел я эти лингеровские пусковые, они тонн на пятьдесят тянут… Как это кески сумели протащить на Хлою такие громадины?.. – недоумевал ветеран.

– Внимание, Клэнси, приготовьтесь… Две минуты до высадки… – снова послышался голос сержанта.

– Мы давно готовы, сэр… – отозвался Браен. – Какая у нас задача?..

– Пока информации нет…

Над дверью замигал красный фонарь, и загудела сирена. Створки вздрогнули и начали расходиться. Браен заглянул в образующийся провал и невольно отшатнулся – до земли было еще метров двести.

– Всем отойти от двери и сесть на пол!.. – скомандовал он.

– До высадки минута двадцать, информации нет… – прозвучал в УПС голос Стоуна.

Браен посмотрел вниз и увидел, как от множества разрывов клубилась пыль и управляемые ракеты чертили дымные следы во всех направлениях.

– Тридцать секунд до высадки… – снова проявился сержант Стоун. – Клэнси, твоя задача – добраться до электростанции!.. Понял? До электростанции!..

– А где там электростанция, сэр?.. У нас даже карт нету…

– Видишь руины, вытянутые как горный массив?..

– Да, вижу!..

– Это и есть электростанция… Все, удачи тебе…

– Спасибо… – озадаченно поблагодарил Браен, когда УПС уже замолчал.

Истекали последние секунды перед высадкой, и шаттл, наверстывая упущенное, последние десятки метров пролетел почти в свободном падении.

Его опоры дико лязгнули о землю и вошли в грунт на целый метр. От сильного удара новички из отделения Браена покатились по полу, как оловянные солдатики. Двое даже выпали через десантную дверь. Остальных выпихивал Питер Чехов. Выбивая снопы искр, по корпусу шаттла прошлась очередь из крупнокалиберного пулемета.

Охваченные ужасом люди изо всех сил цеплялись за поручни, напрочь забыв, как врали вербовщику о своих подвигах. Но ветеран хорошо знал, что делал, и вскоре последний новичок отделения покинул шаттл, размахивая на лету руками. Вслед за ним вылетел и его автомат.

Еще какое-то время Браену с Питером понадобилось на то, чтобы, нещадно лупя по головам своих подопечных, заставить их лечь на землю. Потому что со стороны руин электростанции целенаправленно бил спаренный крупнокалиберный «глинбулл».

Браен заметил в пятидесяти метрах впереди небольшой овраг, выкопанный удачным минометным залпом, и показал на него Питеру. Тот согласно кивнул и первым по-пластунски двинулся в сторону укрытия. Подгоняемые Браеном, примеру ветерана последовали остальные бойцы отделения.

Последним, тяжело волоча свой «каскад», пополз Браен.

Выдернув из рыхлого грунта свои опоры, шаттл тяжело поднялся и, ревя двигателями, стал быстро набирать высоту.

Тотчас по солдатам, десантировавшимся с другого борта и укрывавшимся за корпусом шаттла, ударили «глинбуллы». Браен видел эту горькую картину: разбегающихся в панике новичков, которых настигали жужжащие, как шмели, крупнокалиберные пули.

Оказалось, что некоторые шаттлы не смогли подняться и теперь дымили на открытой местности, привлекая внимание артиллеристов противника. Браен старался не думать об участи их десанта.

Наконец он преодолел последние метры и, тяжело дыша, свалился на дно оврага.

– С прибытием, командир, – поприветствовал его Питер. – Хочешь новость?.. Это не Хлоя…

– Как не Хлоя?.. А что же это?.. – позабыл об усталости Браен.

– Скорее всего, Кавансар…

– И чем нам это грозит?..

– Скорее всего, нас выбросили для отвлекающего маневра… Новобранцы – это мусор… Пока нас будут утюжить, элиту десантируют на главном направлении.

– Что же ты предлагаешь, не соваться на электростанцию?..

– Почему, наоборот… Кроме пары «глинбуллов», там вряд ли что имеется. Командование пентов делает вид, что захватывает главный плацдарм, а на самом деле выманивает кесков на открытое место, а потом пустит в ход штурмовую авиацию…

– Слушай, Питер, как мы поведем людей в атаку, если не знаем их имен?.. Так все окончательно запутается… Может, дать им порядковые номера?..

– У меня есть идея получше, командир. Давай напишем их имена прямо у них на спинах, – предложил Чехов.

– Маскировочным карандашом?..

– Можно и карандашом.

– Действуй, Питер. А я пока полезу на бруствер – осмотрюсь…

Чехов подобрался к ближайшему солдату:

– Как тебя зовут, парень?

– Радзиевский, сэр.

– Это чересчур длинно. Как тебя в детстве называла мама?

– Бани, сэр… – удивился новобранец.

– О’кей, Бани, подставляй спину.

И Питер жирными крупными буквами пометил первого солдата. Используя уменьшительные имена и клички, подписать все отделение удалось довольно быстро.

Чехов был удовлетворен результатами работы и посмотрел наверх, куда отправился Браен. Посыпались комья земли, и командир отделения сполз обратно в овраг. Поднял забрало шлема и, увидев подписанных солдат, произнес:

– Ну, Питер, теперь успех нам обеспечен… А если серьезно, в пяти километрах левее виден пыльный шлейф. Скорее всего, это колонна бронетехники. Если мы до их прихода не доберемся до электростанции, дальше можно не беспокоиться… Отделение!.. Слушай меня… До электростанции двести пятьдесят метров простреливаемого пространства. О том, чтобы добежать одним махом, не может быть и речи. Но земля изрыта глубокими воронками, и это нам на руку. На вашем пути их около трехсот. Делаете рывок на сорок шагов и падаете в ближайшую воронку, затем делаете короткую очередь в небо, считаете до пяти и делаете следующий рывок. Повторяю, никакой самодеятельности – подавлять точки будем только мы с мистером Чеховым. Ваше дело целыми добраться до канала и укрыться в нем. И ждать дальнейших распоряжений… И ничего не бойтесь, пулеметчики, сидящие за «глинбуллами», тоже люди, и реакция у них не молниеносная. Смотрите…

С этими словами Браен поднялся на бруствер и распрямился во весь рост. Потом спрыгнул на дно оврага рядом с солдатами. В ту же секунду пространство, где он только что находился, перечеркнули две очереди с разных направлений.

– Видите, пара секунд есть у каждого, даже если просто стоять на месте…

Браен и Питер Чехов выбрались на фланги бруствера и через бегающие по стеклам шлемов визиры стали выискивать замаскированные позиции «глинбуллов».

Солдаты с чернеющими на спине крупными буквами стали осторожно подниматься по крутому склону оврага. Затем Браен сделал им знак рукой, и все залегли в полуметре от края бруствера.

– Первые трое, добежавшие до канала, получат медали… Подумайте: первый бой – и сразу награды… – объявил Браен.

Один из новичков решился и совершил стремительный рывок. Едва он упал в ближайшую воронку, как по земле пробежались фонтаны разлетающегося грунта.

За первым выскочило сразу трое смельчаков, и на хорошей скорости они успешно добрались до своих воронок.

«Глинбуллы» выпустили целый рой пуль, но никого не задели. Питер заметил одну из позиций и выстрелил из «каскада» двумя шоковыми ракетами.

По нему тотчас ударили другие пулеметы, но Чехов уже перекатился в другое место, а Браен поймал в оптический прицел одного из пулеметчиков и, нажав на курок, открыл счет.

Не мешкая, он тут же перекатился в сторону, а по обстреливающим его позицию пулеметчикам снова открыл огонь Питер Чехов. Одновременно поднялась третья, самая массовая волна осмелевших новобранцев, и пулеметчики занервничали.

Теперь «глинбуллы» били не переставая, и двое замешкавшихся новобранцев покатились обратно в овраг. Браен проследил, как они упали на дно оврага и больше не шевелились. Но большинство солдат отделения на удивление точно выполняли инструкции Браена и полностью отвлекли на себя внимание пулеметчиков.

После удачного выстрела Питера боезапас одного из пулеметов сдетонировал, и сильный взрыв разметал пулеметчика и его оружие. Еще один «глинбулл» замолчал, когда Браен попал в его смотровую щель полуфунтовой ракетой.

Чехов побежал вперед, чтобы сменить позицию. Вслед за ним побежал и Браен. Когда он сбегал с бруствера, то заметил, что двое солдат его отделения находятся уже в десятке метров от мелководного канала. Это его порадовало, но неожиданно слева раздались громкие дробящиеся звуки, и над самой землей понеслись переливающиеся огненные шары. Они ударялись о землю и разрывались со страшнейшим грохотом. Их яркие вспышки оплавляли песок. Это стреляли плазменные пушки танкеток, колонна которых добралась почти до самой электростанции.

Заряды разорвались в нескольких десятках метров от солдат Браена, однако почти все в отделении оказались лишь слегка контужены.

Командир с ужасом наблюдал, как шустрые танкетки, подпрыгивая на взрытом грунте, стремительно неслись навстречу его солдатам.

Неожиданно его внимание привлек Питер, отчаянно размахивавший руками и показывавший на противоположную от танкеток сторону. Браен повернул голову и увидел в небе пикирующую четверку пентовских «ИРС-4», от которых уже отделились едва заметные точки бомб.

Это были тяжелые бомбы, и применять их в непосредственной близости от своих солдат было нельзя, но, по расчетам пентовского командования, отвлекающих сил рекрутов уже не существовало.

Кобальтовые бомбы разорвались точно в сосредоточении танкеток, и даже самые далекие от эпицентра бронемашины закувыркались по земле, как легкие спичечные коробки.

Тысячи тонн земли взлетели в небо и просыпались вниз, почти погребя солдат отделения Браена Клэнси.

– Сержант Стоун!.. Сержант Стоун!.. Ответьте, это Браен Клэнси!.. – кричал Браен в свой УПС, но ответа не последовало. Отчаявшись, он поднялся и пошел искать Питера. Вокруг ничего нельзя было различить в тучах опускающейся пыли и легкого мусора. Неожиданно ожил УПС.

– Эй, Браен Клэнси, ты жив, что ли?.. – Это был голос сержанта Стоуна.

– Пока еще жив, и живы по крайней мере десяток моих людей!.. Отзовите бомбардировщики!.. А то они нас прикончат!.. Слышите?.. Немедленно отзовите!..

– Понял тебя, Клэнси, уже отзываем… Соберитесь у канала и ждите, вас подберут…

11.

Как Стоун и обещал, ИРСы были отозваны. Браен и Питер воспользовались относительным затишьем, чтобы раскопать своих новичков.

Пятеро оказались только слегка помятыми, еще четверо были ранены. Остальные пять человек погибли от пуль «глинбуллов».

Раненым помогли добраться до канала, а мертвых очистили от земли и положили так, чтобы их легко можно было найти. В нескольких километрах правее не прекращалась канонада, и редкие шальные снаряды залетали в район электростанции и взрывались, поднимая одиночные столбы пыли. Время от времени появлялись звенья ИРСов и, сделав разворот, уходили бомбить позиции кесков.

Вскоре приползла огромная санитарная машина с красными крестами на обоих бортах. Широкие боковые створки раскрылись, и оттуда выскочило с десяток санитаров, которые помогли раненым забраться в санитарную машину.

Следом за ранеными вошли Браен, Питер Чехов и пятеро уцелевших новичков. Машина резко дернула и, стрекоча гусеницами, покатила по перепаханной взрывами земле.

Места в машине было мало, и Браен со своими солдатами сидел на полу в пропахшем антисептиками тесном тамбуре. От мерного покачивания он провалился в легкую дрему и неожиданно вспомнил лицо лжеполицейского, который был так словоохотлив. И вспомнил слова, которые тот говорил: «Сэр, докладывает Кавентас Хелласпи. Ваш заказ выполнен – объект отключен… Нет-нет, парень крепкий, отделается большой шишкой. Можете высылать ваших…» Дальше воспоминания обрывались, но Браен отметил главное – лжеполицейского звали Кавентас Хелласпи. Он назвался, будучи уверен, что жертва без сознания, но в этот момент Браен ненадолго пришел в себя и все слышал. Оставалось только найти этого человека на Китасе.

Затем Браен вспомнил Лионерру. Он опасался, что его непредвиденная задержка может повредить дяде, но пока ничего поделать было нельзя и обстоятельства вынуждали его участвовать в чужой войне.

12.

Большое скопление космических обломков в диком районе Белой Головы никого не интересовало. Порода, из которой состояли обломки, считалась пустой и не представляла никакой ценности.

Однажды к скоплению обломков подошел отслуживший свое сухогруз с трюмами, набитыми старыми компьютерными блоками и запасом радиодеталей. Команда сухогруза во всеуслышание объявила себя фирмой «Меркурий», занимающейся отладкой и ремонтом бортовых компьютеров. Цены фирма установила невысокие и давала многолетнюю гарантию, поэтому к сухогрузу, ставшему на пересечении многих транспортных путей, стали стекаться первые клиенты.

Все были довольны: капитаны судов – потому что компьютеры работали исправно, а персонал фирмы «Меркурий» – потому что каждый корабль, становившийся клиентом, уносил с собой маленькую хитрость.

Это были настроенные на ключевые слова программы, которые использовали ресурсы бортового компьютера для анализа и накопления нужной информации. Через какое-то время судно-клиент снова приходило на оговоренный гарантией осмотр, и накопленная в его компьютере информация изымалась. Так пополнялся банк данных фирмы «Меркурий», и вскоре ее основатели смогли предложить заинтересованным клиентам выкупить нежелательную к распространению информацию, а также приобрести сведения о третьих лицах.

Деньги, зарабатываемые шантажом, давали возможность фирме «Меркурий» обживать свои обломки. Началось строительство каркаса, соединяющего их в единое целое. На металлических фермах появились антенны, улавливающие далекие сигналы, которые прогонялись через дешифрующие блоки и превращались в новые сведения, продаваемые за звонкую монету.

По мере роста спроса на компрометирующую информацию росли и доходы «Меркурия». Теперь его спутники-шпионы под видом телекоммуникационных станций располагались на орбитах десятков планет. По заказам, сделанным «Меркурием» через подставных лиц, над усовершенствованием средств дешифровки и перехвата трудились уважаемые исследовательские центры и гении-одиночки.

Теперь информация покупалась не только частными лицами, но и представителями секретных спецслужб, и в том числе федеральных.

Нередко у подвергшихся шантажу возникало желание уничтожить шпионское гнездо, но опасность оглашения еще более страшного компромата удерживала потерпевших от отчаянного шага. К тому же владельцы «Меркурия» старались не загонять «клиента» в угол и в нужный момент отступали до разумной цены.

Пауль Штейнберг прошелся вдоль вереницы фальшивых окон, изображающих в совершенной подробности вид на горное озеро, и снова воззрился на своего клиента:

– К сожалению, господин Франк, эта информация стоит значительно дороже, чем вы предполагаете. Ваши хозяева из «ПЕНТО» должны знать, что в случае помощи со стороны Федерации ваши оппоненты захватят весь район Фиалковых Морей совершенно безо всяких проблем. И что такое для «ПЕНТО» пятьсот миллионов? Пустяк.

– Это не пустяк, господин Штейнберг… Мы ведем изнурительную войну. На деньги, которые вы требуете, можно снарядить целую армию…

– Но не такую, господин Франк, чтобы могла противостоять Федерации… – усмехнулся Штейнберг.

– В который раз уже вы пытаетесь запугать нас, господин Штейнберг. «ПЕНТО» однажды может всерьез рассердиться. Весь ваш «Меркурий» – полчаса работы для сотни штурмовиков. Вам не кажется?..

– Я бы сказал даже пятнадцать минут, а не полчаса… Но даже уничтоженный «Меркурий», мистер представитель, сумеет сообщить всем заинтересованным лицам о проекте «Эфа»… – И Пауль Штейнберг с удовольствием наблюдал, как глаза клиента выкатываются на лоб.

– Так вы и это… знаете?.. – заикаясь, спросил Франк.

– Увы… – развел руками Штейнберг.

– Хорошо… – после минутного молчания сказал представитель гиперкорпорации. – Ваша взяла… Когда я могу получить информацию?..

– Через пять минут после того, как деньги будут перечислены на наш счет… – И Пауль изобразил на лице наилучшую из улыбок. – Всего хорошего, господин Франк. Работать с вами – одно удовольствие…

Выйдя из кабинета директора фирмы, Эдуард Франк сбросил с лица гримасу досады и неудовольствия. «ПЕНТО» готова была заплатить значительно больше за информацию о тайных консультациях «РАВА-1» и «КЕСКО» с Федеральным правительством.

Когда представитель «ПЕНТО» уже садился в свою дипломатическую яхту, в кабинет к Паулю Штейнбергу уже входили следующие клиенты. Это были военные представители союза «РАВА-1» и «КЕСКО» – противники «ПЕНТО» в войне за обладание планетами Фиалковых Морей.

Двое военных в генеральских мундирах важно расселись в креслах и, надменно поглядывая на директора «Меркурия», ожидали его предложений. Но хозяин кабинета молчал, сосредоточенно оценивая свой маникюр.

Генералы переглянулись, и затем тот, что имел на погонах побольше звезд, задал вопрос:

– Что вы намерены предложить нам на этот раз, мистер Штейнберг?

– Есть интересные сведения о вашем противнике, господа.

– У нас отличная разведка, мистер, и мы не нуждаемся ни в каких дополнительных сведениях, – высказался второй генерал.

– Зачем же вы примчались сюда, господа генералы, едва только вам намекнули об имеющейся информации?.. – изобразил недоумение Пауль.

– Э… мы заскочили по пути… Была такая возможность…

– Ну так воспользуйтесь этой возможностью, господа, и купите ценнейшую информацию. «ПЕНТО» ищет кобальт, господа, и довольно успешно…

Генералы непроизвольно подались вперед, но, переглянувшись, снова напустили на лица равнодушие.

– Союз «КЕСКО» – «РАВА-1» в районе Фиалковых Морей сейчас более активен, а «ПЕНТО» выдыхается, – заявил первый генерал.

– Правда?.. А я слышал, что они вернули себе Кавансар… И еще будто разведка «ПЕНТО» проникла в кое-какие ваши секреты. Хотя это непроверенная информация. Но если это действительно так, вам потребуется некоторое преимущество, которое вам даст наша информация…

– И в какие же наши секреты разведка «ПЕНТО» якобы проникла?.. – с небрежной интонацией задал вопрос второй генерал.

– Не помню точно, – наморщил лоб Штейнберг, – кажется, что-то насчет переговоров с Федеральным правительством…

Под генералами скрипнули кресла.

– Мистер Штейнберг, сколько вы хотите за вашу информацию?.. – заинтересовался первый генерал.

– Надеюсь, что цена в пятьсот миллионов не оскорбит союз «КЕСКО» – «РАВА-1»?..

– Мы покупаем вашу информацию… – не торгуясь, кивнул первый генерал. – А что касается информации о каких-то якобы переговорах… Это не с вашей ли помощью?..

– Что вы, генерал, как можно!.. – От искреннего негодования Пауль даже поднялся из-за стола. – У нас ведь тоже есть принципы!..

– Принципы сейчас большая редкость… – заметил второй генерал, и оба военных поднялись.

На этом и распрощались.

Пауль вытер платком легкую испарину и вызвал своего помощника и партнера Ника Хаскера – непревзойденного идеолога и практика взлома компьютерных сетей.

– Привет, босс… – Хаскер плюхнулся в кресло напротив Пауля и закурил вонючую сигарету. – Ну как, подгреб деньжат?..

– Ники, как ты можешь курить такой табак? – поморщился от дыма Пауль, включая кондиционер на полную мощность.

– Это не табак, старик, это наштак – безобидное зелье с легким кайфом. Рекомендую… Одна сигарета – и в голове полный покой и порядок, как будто драйверы переустановили.

– И где ты только берешь эту дрянь?.. – продолжал морщиться Пауль.

– С Талея возят знакомые механики…

– С какого такого Талея?..

– Ну ты даешь, старик, у нас же там висит спутник «Спай-альфа»!.. Восьмой номер… Забыл, что ли?..

– Просто устал я сегодня… Подчистил клиентов основательно…

– На сколько?.. – Ник сидел с закрытыми глазами, прислушиваясь к своим ощущениям.

– На миллиард…

– Иди ты… – забыл про наштак Хаскер.

– Серьезно… – скромно улыбнулся Пауль.

– Спасибо, старик, теперь мы сможем разместить «Меркурий-П» в Центральных Мирах! – вскочил со своего места Ник. – Нам ведь не хватало четыреста миллионов. Завтра же сообщу в «Компакт Электрик» и в «Бейтс Электроник», чтобы запускали в производство заказанный набор комплектующих… Теперь мы будем слушать всю Федерацию, старик!..

Пауль Штейнберг задумчиво посмотрел на своего друга, которого знал почти двадцать лет. За эти годы тот почти не изменился.

Те же длинные волосы, перевязанные тесьмой, такие же потертые штаны, как и двадцать лет назад, и та же голова, наполненная гениальными идеями… Ник держал на себе все «железо» «Меркурия» и все схемы перехвата и переработки информации, а Пауль ведал финансами.

Он давно уже подумывал прикрыть лавочку. В погоне за деньгами шаг за шагом «Меркурий» увяз в серьезной политике. Сначала было просто интересно и хотелось денег, а теперь приходилось работать ради сохранения жизни. Пока «Меркурий» намывал свои крупинки компромата, его владельцы были в безопасности, но стоило только остановиться, как возле станции появится давно обещанная сотня ИРСов.

– Слушай, Ники, а тебе никогда не хотелось завязать?.. – прервал Пауль мечтания своего друга.

– То есть?.. – не понял Хаскер.

– Ну, распустить «Меркурий» и смыться. У тебя на личном счете восемьдесят миллионов. Как тебе этот факт?..

– Хорошо, конечно… Огромные деньжищи… Только для спутника все равно мало – «Спай-альфа» стоит двести миллионов…

– Зачем тебе спутник, Ник?.. Неужели тебе не хочется жить на вилле возле теплого моря, ходить на пляж в сопровождении длинноногих красавиц, разъезжать в большом лакированном авто?..

– А как же ребята, Пауль?.. У нас на станциях триста инженеров… И второй такой бригады монтажников вообще больше нет… Я их сам отбирал… Ты что это, серьезно?..

– Да нет, конечно, – вздохнул Пауль. – Давай трепись, что у тебя за новые идеи?..

– Уф!.. – выдохнул Ник. – Ну ты меня напряг, старик, чуть контроллеры не погорели… Поскольку у нас завелись лишние деньги, можно сделать заказ на «суперчип». Сейчас у «Силикон мейд» заявок мало. Миллионов за сто пятьдесят они разработают первоклассный процессор с технологией ДПХ… Представляешь?..

– Я не очень представляю, Ник, что нам это даст…

– Да ты что, старик!.. «Меркурий» сможет предложить новый вид услуг – создание «летучих голландцев»!.. Навигационные системы всех судов, ходящих в районах, где действуют наши спутники, будут выдавать метки кораблей, которых не существует… Представляешь себе?.. По нашему желанию в космосе будут сновать целые несуществующие флотилии!.. Нас ждет фантастическое будущее!..

– Это точно… – согласился Штейнберг.

13.

Только спустя три часа после окончания боя системы жизнеобеспечения сумели выровнять температуру до положенной, и на капитанский монитор наконец перестали поступать данные о новых поломках в сложном организме судна.

Сегодня вся флотилия Гуннара Шихта попала в изрядную переделку на орбите Кавансара.

Поначалу ничто не предвещало грозы. Пентовские военно-космические силы всегда имели преимущество. Поэтому и в этот раз «викинги» Гуннара неспешно перекрывали выходы на орбиту Кавансара, чтобы не пропустить ни одного десантного шаттла кесков.

Пока «викинги» висели в космосе, ИРСы адмирала Угату наносили удары по наземным целям. Они отбомбились и начали выходить на орбиту, где их ждал перезарядный летающий док – толстая медлительная калоша «Турок».

В этот момент сам летающий док и подходящие к нему ИРСы были атакованы «красными собаками» полковника Вяземского, которого все считали погибшим.

Вяземский был одной из главных действующих фигур в войне за угольный район Новый Рур. Он выступал на стороне гиперкорпорации «ПЕНТО» против «СОЮЗ-АКВА». Полковник был удачлив в боях, и под его руководством военно-космические силы «ПЕНТО» переломили ход войны в свою пользу. Вяземский уже был зачислен в штат корпорации и благодаря своим военным успехам делал головокружительную карьеру. Но это многим не понравилось, и его попросту предали. Направили в ловушку, устроенную с помощью истребителей «СОЮЗ-АКВА».

Сорок «красных собак» полковника до последнего дрались в стратосфере туманного мира Сотсо, но не могли противостоять двум сотням чернокрылых «Вам-пиров-7». Считалось, что все «ДАС-1А», называемые «красными собаками», сгорели вместе с пилотами, но вот спустя четыре года появился полковник Вяземский с полусотней своих любимых «красных собак» и как снег на голову обрушился на ИРСы адмирала Угату и «викинги» Гуннара.

Машины Вяземского работали на закисленном керосине, и это позволяло им в короткие мгновения развивать максимальную тягу. Их полет, напоминающий полет летучих мышей, наводил панику на стрелков и наводчиков «викингов».

Только чудо помогло Гуннару увести флотилию без потерь. Но едва «викинги» отошли на удобную для стрельбы дистанцию, «красные собаки» скрылись, оставив гореть в стратосфере Кавансара пять ИРСов адмирала Угату. Теперь война в космосе должна была принять более кровавый характер. Полковник Вяземский собирался показать гиперкорпорации «ПЕНТО», что они здорово ошибались, подставляя его под пушки «вампиров». Но адмирал Угату тоже был не подарок и не прощал обид, нанесенных ему лично.

Колонна из восемнадцати кораблей «викинг» двигалась на максимально возможной скорости, чтобы поскорее добраться до своей базы «Тремвор», находящейся на орбите Хлои. Гуннар опасался, что, начав активные действия, военно-космические силы кесков нанесут удар по космическим базам наемников, а Гуннар Шихт совсем не хотел потерять свой «Тремвор». Без собственной ремонтной базы «викинги» долго бы не протянули. Но все обошлось, и, когда команда Шихта приближалась к Хлое, все орбитальные базы оставались на своих местах и, отражая яркий свет Онтезе, казались маленькими звездочками.

Встречным курсом проследовали двадцать восемь «вампиров», принадлежащих отряду Тони Спайкера.

– Что случилось, старина? – прорезался в наушниках голос Тони. – Говорят, что Вяземский вернулся с того света?..

– Да, и уже отправил туда пять машин Угату… – подтвердил Гуннар. – А ты куда и почему не в полном составе?..

– Полсотни машин вызвали на Кавансар, отправил их со своим помощником, а тут еще нападение на конвой у Эграсоля. Вот пришлось подчистить всех, кто не в ремонте…

На этом разговор прервался. При подходе к своей базе колонна «викингов» начала перестраиваться, и каждый корабль направился к своей ячейке в борту «Тремвора». Восьмиметровые створки распахивались, и длинные суда с корпусами, похожими на тела хищных рыб, исчезали каждое в своей норе.

Гуннар покинул свой корабль последним, после того как стрелки и штурман уже вышли наружу. По устоявшейся традиции после возвращения с операции вся команда ожидала его возле выхода.

Капитан Шихт спустился по трапу и пошел к ожидавшему его экипажу, а команда техников уже подводила леса и снимала с двигателей бронированные кожухи.

Подойдя к своим людям, капитан остановился и посмотрел на следы, оставленные на борту судна пушками «красных собак».

– Били, между прочим, в аккумуляторный отсек, – заметил он. – Из этого следует, что пилоты Вяземского отлично знают, где у «викингов» самое уязвимое место… Кальмер!.. – позвал командир главного механика отряда.

– Я здесь, сэр… – подбежал механик.

– На всех машинах усилить бронирование аккумуляторного отсека в два раза…

– Сэр, но…

– Я знаю… Снимите резервные емкости с кислородом и… пожалуй, регенерационный контур – обойдемся и без горного воздуха. В бою это не главное.

– Это займет много времени, сэр… – заметил механик.

– Сколько?..

– Двое суток, если мы найдем еще сотню техников.

– На двое суток я у командования отпрошусь, а людей возьмете у «вампиров» Тони Спайкера – я договорюсь.

Механик убежал выполнять приказание, а Гуннар Шихт обратился к команде:

– Сегодня стрелки действовали очень плохо. И не только стрелки – все остальные тоже. Иметь в качестве мишени шаттлы «20-ФХ», конечно, приятнее, в них трудно промахнуться, но приходится, как видите, иметь дело с «ДАС-1А». Нам повезло, что «красные собаки» выбрали сегодня машины адмирала Угату, но если бы начали с нас – половина «викингов» была бы сожжена… Есть какие-нибудь предложения?..

– У меня, сэр, – сделал шаг вперед старший стрелок отряда Антонио Кук, – нам необходимо подкорректировать программы для наводящих устройств. Раньше «красные собаки» использовали другой тип двигателей, и их полетные характеристики были иными.

– Согласен с этим предложением. Соберите со всех судов видеозаписи и отнесите программистам. Пусть немедленно начинают работать. Через двое суток программы должны функционировать… Если что, я у себя…

Когда дверь в каюту отворилась, Нэнси обернулась к вошедшему Гуннару и бросила равнодушное «привет».

– Ты, я гляжу, опять не в духе? – устало опустился в кресло капитан Шихт.

– А как я, по-твоему, должна себя чувствовать, торча сутки напролет в этой консервной банке?..

– Нэнси, я же говорил тебе, что мой контракт подписан на пятнадцать месяцев. Когда мы с тобой встретились, было отработано полгода. Я говорил тебе об этом, и ты как будто не возражала поехать со мной… Так?.. И вот теперь, спустя пять с небольшим месяцев, ты выставляешь мне претензии… Как это понимать?..

– Понять это просто, только ты все равно не сможешь… У тебя в голове только одни пушки и твои вонючие солдаты… Каждый день я по сто раз слышу: война, война, война… А я женщина, я хочу, чтобы мной восторгались, хочу, чтобы мне делали комплименты. Я хочу развлечений, в конце концов!.. – почти выкрикнула Нэнси.

– Дежурный катер всегда в твоем распоряжении… Ты можешь спускаться на Хлою в любое время…

– Да на кой мне сдалась твоя Хлоя!.. – закричала Нэнси. – Я хочу на Труайер, на Араке Желтый!.. Вот где настоящая жизнь!..

Гуннар смотрел, как искажаются черты этой женщины, и думал о том, что даже не подозревал, как некрасива может быть Нэнси.

– Мне непонятны причины такой резкой перемены. За какие-то три дня ты сильно изменилась… Уж не снюхалась ли ты снова со своим Альбертом, торговцем пушниной? – высказал предположение Гуннар и по тому, как смутилась Нэнси, понял, что попал в яблочко.

– Я его не искала, ты же знаешь, как он со мной поступил… – пробубнила Нэнси. – Но три дня назад позвонили из почтовой службы и дали его адрес. Просили позвонить, если я действительно Нэнси Корзун. Я позвонила… Он сказал, что лечился и теперь с ним все в порядке, а малолетку, с которой он путался, осудили за убийство… Ему теперь очень одиноко… – оправдывалась она.

– Я все понял, дорогая… – тяжело вздохнул Гуннар. – Катер к твоим услугам… Денег я тебе дам… Пять тысяч хватит?.. – (Нэнси, теребя в руках платок, молча кивнула.) – Тогда можешь собирать вещи. Вечером с Хлои идут грузовики, и ты доберешься до Шидаса…

Нэнси вышла в свою комнату, и оттуда послышались щелканье чемоданов и лихорадочное шелестение белья. Гуннар подумал, что хотя бы для виду Нэнси могла не спешить. Он прошел к сейфу и достал деньги. Потом закрыл сейф и направился в комнату Нэнси.

Она стояла перед зеркалом, прикладывая платья и выбирая, какое из них надеть. На ней были только трусики, и, увидев в зеркале отражение Гуннара, Нэнси непроизвольно вскрикнула и прикрылась, как от незнакомого мужчины.

– Извини, – отвернулся Гуннар, протягивая деньги, – я не постучал…

– Ничего… – смутилась и Нэнси, ощутив всю нелепость ситуации. – Через минуту я буду готова, спасибо… – поблагодарила она и, взяв деньги, едва не вздрогнула, дотронувшись до руки Гуннара.

Капитан Шихт снова сел в свое кресло и уставился прямо перед собой. Никакие мысли в голову не лезли, только было ощущение ноющей боли, а отчего – он не понимал. В сущности, эта женщина всегда была для него чужой. Она, конечно, скрашивала его вечера и помогала не сойти с ума, когда в районе Фиалковых Морей приходилось особенно жарко. Но Гуннару не нравилось, когда она много говорила. Она больше нравилась ему молчаливой. Так она выглядела еще красивее и желаннее. А вот теперь, когда она уходила, он чувствовал боль. Не обиду и не злость, а боль…

– Ну, вот я и готова… – появилась Нэнси во всей красе и с одним чемоданом.

– А как же твои вещи?.. – указал Гуннар на единственный чемодан.

– Я подумала, что глупо тащить с собой все эти тряпки… Куплю все новое…

– Да-да, конечно… Я не пойду тебя провожать до катера… Тебе поможет Билл, он уже ждет за дверью…

– Ты прости, что я уезжаю… Ты был со мной очень мил и… нежен.

И она ушла. А Гуннар стоял посреди каюты и не понимал, что же все-таки произошло, пока не обнаружил, что он все еще в летном комбинезоне. Тогда он очнулся и пошел в ванную комнату умываться.

14.

На всем пространстве, где недавно был бой, виднелись темные корпуса шаттлов. Вернув себе Кавансар, гиперкорпорация «ПЕНТО» решила больше не оставлять шансов своим противникам, и теперь на планету в большом количестве высаживались войска, инженерная и строительная техника.

В некоторые разгрузившиеся шаттлы размещали раненых, в другие – имеющую ценность поврежденную технику. После двух штурмов сначала войсками кесков, а потом пентов на Кавансаре не осталось ни одного уцелевшего здания, поэтому раненых и требующее ремонта вооружение увозили на Хлою и Эграсоль.

Браен Клэнси вместе с Питером Чеховым находился возле временного штабного бокса, ожидая появления сержанта Стоуна. Пятеро солдат его отделения толпились возле полевой кухни, разогревавшей для всех желающих набор сублимированных продуктов.

К стоявшему неподалеку шаттлу непрекращающимся потоком двигались колонны дивизии «коричневых крыс». Судя по состоянию их брони, победа далась им нелегко.

Кески, имея хорошие позиции, не собирались отдавать Кавансар. Они оборонялись отчаянно, и только благодаря уловкам Генерального штаба пентов, подставившего под огонь необстрелянных новичков, удалось рассредоточить силы обороняющихся и высадить на Кавансар главный козырь – «коричневых крыс».

Это были элитные подразделения, составленные из уголовников, состояние здоровья которых позволяло служить в спецподразделениях. Если осужденный дотягивал до конца установленный ему срок, судимость с него снималась и у человека появлялся шанс начать жизнь заново.

Однако, несмотря на это, жить в обществе даже со снятой судимостью у демобилизованных «коричневых крыс» не получалось. Они снова оказывались в тюрьме или в армии. Но в мирное время у Федерации не было необходимости в большом количестве спецвойск. К тому же существовали «Корсар», «Барракуда» и «Игле», всегда готовые к действиям в любых условиях. Поэтому только во времена передела гиперкорпорациями новых колоний возникал большой спрос на отставных военных.

Корпорации формировали собственные армии и по возможности старались набирать профессионалов.

Негласные кодексы таких подразделений, как «Корсар», «Барракуда» и «Игле», не позволяли своим ветеранам участвовать в играх наемников. В других спецподразделениях такого запрета не было. И со временем в рядах штурмовых частей пентов собрались «коричневые крысы», а на стороне кесков выступали «ночные псы» – аналогичное «коричневым крысам» подразделение, составленное из бывших военных преступников.

Когда они сходились лоб в лоб, это было страшное зрелище, где война велась не только за деньги, но и за честь мундира. Допускалась возможность отхода при атаке превосходящими силами бронетанковых войск или под натиском штурмовой авиации, но никогда ни один командос не отступал перед лицом своих коллег.

Пока Браен смотрел на погрузку раненых, его кто-то тронул за плечо.

– Привет, Клэнси, рад тебя видеть живым и невредимым… – И сержант Стоун первым протянул руку. Затем пожал руку Питеру Чехову. – Пойдемте, ребята, вас ждет майор Прончик, глава кадрового отдела нашего гарнизона…

Когда в сопровождении сержанта Стоуна Питер и Браен вошли в небольшой фургончик, служивший походным отделом кадров, майор Прончик только коротко кивнул им и сразу протянул новые документы.

– Кто из вас Питер Чехов? – спросил кадровик.

– Это я, сэр, – выступил вперед ветеран.

– Вот ваш новый контракт – зеленый, на первую категорию. В звании сержанта вы откомандировываетесь на Хлою, где получите под свое командование роту горных егерей…

– Есть, сэр… – бодро ответил Питер.

– А вы, Клэнси, вместе с зеленым договором на первую категорию получаете звание лейтенанта-инженера. К тому же у вас есть выбор: либо остаться на Кавансаре, что, конечно, предпочтительнее, так как кески сюда не скоро сунутся, либо отправиться на Эграсоль в распоряжение отдела специальных операций. Прямо скажу, скорее всего это означает участие в тяжелом штурме Китаса, и очень скоро… Ну так что, Браен Клэнси?.. Ваш выбор – Кавансар?..

– Нет, сэр, мой выбор – Китас… То есть я хотел сказать – Эграсоль… – поправился Браен.

– Ну что же, мотивы вашего выбора мне непонятны, но вполне возможно, что у настоящих «барракуд» так принято, – развел руками майор Прончик.

– И у меня есть вопрос, сэр… – добавил Браен.

– Давайте свой вопрос…

– А что будет с новичками из нашего отделения?..

– Они останутся на Кавансаре в тренировочном лагере… Они должны были пройти подготовительный курс перед тем, как идти в бой, но, к сожалению, тогда у нас не было выбора…

15.

Эграсоль произвел на Браена хорошее впечатление. Это была планета, покрытая большим количеством морей, что Браену, как истинному «барракуде», очень нравилось.

Он любил море, не боялся глубины и часто ловил себя на мысли, что во время сухопутного боя чувствует себя гораздо менее уверенно, чем в засаде на морском дне, среди акул, маррагов и «водяных муравьев».

На уютной базе, по внешнему виду больше похожей на санаторий, Браену поставили задачу – за три недели, оставшиеся до штурма Китаса, натаскать взвод «коричневых крыс» для десантирования в воду, поскольку «Густав», главная цитадель кесков, с трех сторон был окружен водой.

Диверсия со стороны воды была единственной возможностью ворваться в крепость «Густав», прикрывающую своими зенитными ракетами целое полушарие.

Свое первое занятие Браен решил провести на берегу живописной бухты. Место вполне подходило для пляжа, правда, вместо песка вся прибрежная полоса была усеяна шлифованной галькой.

Когда Браен явился к назначенному месту, взвод был уже собран. При появлении Браена сержант построил людей и доложил о наличии личного состава.

Инструктор оглядел своих курсантов, невольно сравнивая их габариты со своими скромными формами. Даже самый невысокий во всем взводе солдат был в два раза шире Браена.

– К сожалению, – начал вступительную беседу инструктор, – для таких здоровенных парней, как вы, комплекты подводной бронезащиты не производятся. В «Барракуде» используются облегченные «си-аква» и реже, для тяжеловооруженных пловцов, – «дабл-аква». Но поскольку, как я уже заметил, в подразделения подводных пловцов берут людей со средними физическими размерами, вам выдадут промышленные образцы, используемые для погружений геологоразведчиков. Этот костюм очень громоздок, поэтому вы будете пользоваться только шлемом и бронежилетом. Остальные части вам будут только мешать. – Браен сделал паузу и, заметив, что вышагивает перед взводом взад-вперед, остановился. – Далее… За то малое время, которое у нас есть, мы не сможем научиться применять ракетный мини-комплекс – очень эффективное оружие, в особенности если оно применяется коллективно. Представьте себе пятьдесят пловцов, которые, двигаясь на турбинах, словно дельфины, выпрыгивают из воды и, пролетев несколько метров над поверхностью, успевают засечь своим радаром точное местонахождение цели. Координаты автоматически заносятся в боеголовку первой ракеты, которая после пуска из-под воды направляется к цели. Чтобы уничтожить артустановку, необходимо два-три попадания, а для выведения из строя среднего танка – десять-двенадцать ракет. В комплекте у каждого пловца их шесть. Это дает вам представление, какой огневой мощью может располагать взвод «подводной пехоты»… Но это я вам рассказываю в качестве дополнительной информации, поскольку, как я уже сказал, учиться применять такие комплексы мы не имеем возможности. Поэтому будем осваивать только стрельбу и турбины… А теперь начинайте облачаться в гидрокостюмы, которые для вас приготовил сержант, иначе вы без них быстро замерзнете… Снаружи для минимального сопротивления костюмы совершенно гладкие, но вместе с тем они надежно защищают тело пловца от холода морской воды.

Солдаты собрались возле ящика, где были сложены гидрокостюмы из пористого пластика, и с интересом рассматривали и проверяли на ощупь незнакомое им обмундирование.

Когда все построились уже одетыми в обтягивающие гидрокостюмы, взвод выглядел как вышедший из воды отряд чудо-богатырей с бугрящимися под пластиком мускулами.

Сам Браен стоял, одетый в настоящий костюм «си-аква», в котором бронепластины из мягкого керрапластика были выполнены вместе с теплоизоляционным покрытием.

– Очень рад, что вы достаточно быстро для первого раза справились с костюмами. А теперь сержант раздаст вам рули, которые крепятся на лодыжки. Как их крепить, я покажу позже. С помощью этих рулей вы сможете менять направление вашего движения, чтобы, скажем, выпрыгнуть из воды или при появлении опасности погрузиться глубже… Теперь о турбине… – С этими словами Браен достал из большого сержантского ящика предмет, похожий на металлическую трубу с приделанными к ней широкими ремнями. – Устроена она просто. Электродвигатель и питающий его энергией одноразовый источник БИМ. Через каждые двенадцать часов работы БИМ необходимо менять. Мощность двигателя регулируется на выносном пульте управления, который размещается на поясе… Дышать под водой мы будем через искусственные жабры. – И Браен показал на предмет величиной с книгу, висящий у него на груди, весь испещренный маленькими отверстиями. – Этот прибор называется «Циклон». Он также имеет нагнетающий электрический двигатель и индивидуальный источник питания. Морская вода прогоняется через газоотделяющие кислородные мембраны и выбрасывается наружу. Так мы получаем необходимый для дыхания кислород… Теперь о стрельбе… Для ведения огня в воде и из-под воды применяется вот такой автоматический пистолет, – Браен снял с пояса и взвесил на руке громоздкое оружие, – называется он «ФАФ-104-маринер», калибр – 3,54, магазин вмещает тридцать удлиненных реактивных пуль, которые поражают на расстоянии пятьдесят метров под водой и двести пятьдесят – на воздухе… При десантных операциях с моря на сушу часто применяется «АК-формат», потому что он не боится сырости… Ну а теперь занимайте места в первом ряду, я покажу вам, как все это выглядит на самом деле…

Браен стал заходить в воду, одновременно пристегивая турбину, надевая очки и закусывая загубник. Когда накатывающиеся волны стали доставать до груди, он был уже полностью экипирован. Зажужжала турбина, и он на медленном ходу стал описывать по поверхности воды восьмерки, ложась то на спину, то на бок, демонстрируя своим курсантам маневровые возможности турбины. Затем добавил мощности и, уйдя под воду, выпрыгнул в нескольких метрах в стороне и снова исчез под водой.

Он появился у самой кромки воды и сделал знак сержанту. Как и было договорено заранее, сержант достал приготовленную мишень и, отбежав от солдат на сорок метров, воткнул ее в гальку в пяти метрах от линии прибоя.

Вода под турбиной вскипела, и инструктор ушел на глубину. По поднимающимся пузырькам можно было проследить его стремительные перемещения. Он вылетел в воздух из пенного гребня волны в сорока метрах от берега, и короткая очередь, выпущенная из автоматического пистолета, ударила точно в мишень, выбив из фанеры несколько острых щепок.

Повидавшие всякое солдаты восторженно заулюлюкали, когда инструктор снова упал в воду, поднимая каскад брызг.

Затем, выбрав волну повыше, Браен словно тень прошел в ее зеленоватой толще, просвечиваемой солнцем. И в конце представления он подобрался к береговой линии и, скрываемый пеной прибоя, расстрелял оставшиеся боеприпасы по мишени, превратив ее в труху.

«Коричневые крысы» уже просто ревели от восторга, когда совершенно невидимый и неслышимый стрелок с монотонной точностью разбивал деревянную мишень.

Едва Браен выбрался из воды, солдаты в нарушение субординации окружили его и каждый старался пожать инструктору руку.

– Очень рад, что вам понравилось. Признаюсь, что брызги я специально поднимал для зрелищности. В боевой же обстановке нужно заходить в воду без всплеска… А теперь у вас есть возможность самим испробовать турбины. Подгоните ремни по размеру и на малом ходу попытайтесь крутить восьмерки. Весь сегодняшний день посвятим этому.

Курсанты Браена с готовностью начали примерять крепления турбин и, надо отдать им должное, справились с этой задачей при минимальной помощи инструктора.

Но, как оказалось, это был единственный успех, который удался им так легко. Элегантное скольжение, которое так легко получалось в исполнении Браена, у «коричневых крыс» никак не ладилось.

Они то уходили под воду, выпуская нагубники и теряя очки, то, наоборот, становились «свечой» и никак не могли погрузиться.

Время от времени кто-то случайно включал полную тягу, и незадачливого курсанта, словно оседлавшего комету, тяжелыми скачками уносило в море, и тогда Браену приходилось лезть в воду и перехватывать беглеца.

С недолгим перерывом на обед так продолжалось весь день. И хотя учеба давалась тяжело, а ссадины горели от морской воды, ни один из «коричневых крыс» не только не пожаловался, но и не высказал недовольства. Даже солдат, вылетевший на скалистый берег, продолжал занятие, хотя и сильно хромал, выходя отдыхать на гальку.

К вечеру Браен вызвал бронемашину, чтобы доставить взвод в казармы.

Оценив этот жест, сержант Пинета, забиравшийся в броневик последним, сказал:

– Спасибо, сэр…

– Не за что, сержант. Завтра весь день мы посвятим стрелковой подготовке, чтобы люди немного отдохнули. Поэтому собирайтесь сразу в тире.

– Есть, сэр… – И сержант исчез за дверью бронемашины.

Машина уехала, а Браен вернулся на берег и сел на гальку, любуясь вечерней бухтой в свете заходящего солнца. Он любил в одиночестве посидеть на берегу, особенно вечером. Негромкий шум медленно накатывающихся на берег волн приятно ласкал слух и позволял не вспоминать о войне прошлой и не думать о войне настоящей. Можно было просто созерцать природу, ощущать ее могучую обновляющую силу и сидеть на этом берегу бесконечно долго.

Позади зашуршала галька и послышались чьи-то шаги. Но Браен не обернулся, поскольку шаги были решительные, а не крадущиеся. Да ему и не хотелось выходить из состояния покоя, в котором он пребывал.

– Привет, солдат… Ты тут не уснул, часом?..

Браен поднял глаза. Перед ним стояла высокая девушка в военной форме «коричневых крыс». Ее черные глаза смотрели на Браена чуточку насмешливо.

– Значит, ты и есть тот самый забавный лягушонок?..

– Позвольте, что вам нужно, девушка?.. – недовольно спросил Браен.

– Во-первых, не девушка, а капитан Куатро, или вы, лейтенант-инженер, не разбираетесь в знаках отличия? А во-вторых, это мое место, и убирайтесь отсюда, пока я вам не объяснила все другим языком…

– Знаете что, «капитан – не девушка», я не знаю, что и как вы объясняете языком, но…

– Ах, ты еще хамить мне будешь?.. – И капитан Куатро вцепилась Браену в плечо.

– Лиза, это ты здесь? – раздался голос из сгущающихся сумерек, и вскоре показался полковник Фишборн, начальник учебного центра. Он был в спортивном костюме и кроссовках.

– Я, сэр… – Мертвая хватка на плече Браена ослабла.

– Знакомишься с нашим новым инструктором?..

– Так точно, сэр, общаемся… – подтвердила капитан Куатро.

– Только без мордобоя, прошу тебя… – И полковник легкой трусцой побежал по прибрежной гальке.

Куатро с сожалением констатировала:

– Везучий ты, лейтенант-инженер…

– Скорее ты, – равнодушно отозвался Браен, продолжая смотреть в сторону волн.

Лиза Куатро напряглась от такой дерзости, но ничего не ответила и огромными шагами направилась прочь.

Вскоре вслед за ней пошел и Браен, он решил зайти к дежурному связисту, чтобы попытаться поговорить с Лионеррой.

Едва только Браен переступил порог пункта связи, как связист бросил на стол свои наушники и подскочил к вошедшему как к дорогому гостю:

– О сэр, вы теперь местная знаменитость, все «коричневые крысы» только о вас и говорят! Честно говоря, раньше мы не верили во все эти фокусы-выкрутасы, которые выделывает «Барракуда», но то, что мне рассказали… О сэр, это сильно!.. – тараторя все это, связист не переставая тряс руку Браена.

– Спасибо на добром слове, э…

– Капрал Шиммель, сэр!..

– Спасибо, капрал Шиммель. Дело в том, что мне нужно поговорить с Лионеррой, это возможно?.. – Браен отнял свою руку у связиста и спрятал ее в карман.

– Для вас все, что угодно, сэр, – счастливо заулыбался связист. – Какой номер?..

– Вообще-то номера я не знаю, но знаю имя. Это известный человек, местные связисты должны его знать…

– Хорошо, сэр, как его зовут?..

– Можете сказать, чтобы соединили с виллой Паскуаля Бассара, – предложил Браен.

Действительно, связисты из Пиканерры быстро соединили Браена с резиденцией Бассара. Трубку взял один из людей Пако.

– Резиденция мистера Бассара. Что вам угодно?.. – прозвучал бесстрастный неприветливый голос. Браен попытался определить, не принадлежит ли этот голос Анжелино, но он слышал его только один раз.

– Мне нужно поговорить с мистером Бассаром. Я его хороший знакомый…

– Мне очень жаль, но мистера Бассара сейчас нет дома. Позвоните в следующий раз…

– Подождите, не кладите трубку. Передайте, что звонит Браен Клэнси…

На другом конце связи возникла напряженная пауза.

– Э… одну минуту, мистер Клэнси, возможно, мне удастся связаться с мистером Бассаром.

Послышался какой-то щелчок, и Браен узнал голос Пако:

– О, какая радость в доме Пако Бассара, ему позвонил наш пропавший малыш. Ты откуда звонишь, Браен?..

– С Эграсоля, сэр, – не стал врать Браен.

– С Эграсоля? – удивился Пако. – Подумать только, как далеко от Амбейра ты оказался. Что ты там делаешь, малыш?

– У меня возникли кое-какие проблемы, и я их решаю…

– Проблемы с доставкой дискеты?.. – уточнил Пако.

– В какой-то мере, сэр.

– Может быть, тебе нужна помощь или деньги для завершения задания?

– Нет, сэр, пока я ни в чем не нуждаюсь…

– Рад это слышать, малыш… А дискета еще у тебя?

– Можно сказать и так, сэр…

– Что же, хороший ответ… Спасибо, что объявился, а то я уж думал, что кинул ты и своего друга Пако, и бедного беззащитного дядюшку. Днями и ночами, понимаешь ли, сидел я и думал, что мне делать с твоим дядюшкой Роджером. А что с ним сделаешь, куда он годится со своей копеечной фабрикой? Да никуда… Вот я сидел и думал… И Анжелино тоже помогал мне думать. Помнишь Анжелино?.. Он передает тебе привет… Да, вот он говорит, что хотелось бы увидеться… Ну, ладно, не пропадай, звони и не забывай про своего дядюшку, старого и беззащитного…

Браен положил трубку и, поблагодарив связиста, покинул помещение. Он пришел в выделенный ему маленький коттедж, принял душ и лег спать, старательно отгоняя тревожащие его мысли. Он оставил их на завтра, справедливо полагая, что утро вечера мудренее.

Утро встретило Браена отдаленными громовыми раскатами, и он подумал, что правильно сделал, назначив на сегодня занятия в тире, так как на море в грозу будет шторм.

Запиликал будильник, и, собрав волю в кулак, Браен оторвал голову от подушки и отправился умываться. По дороге в ванную он глянул в окно и удивился, что, несмотря на непрекращающиеся раскаты грома, на небе не было ни облачка.

Когда Браен, уже полностью проснувшийся и пришедший в себя после тяжелого сна, шел по территории учебного центра, ему встретился связист Шиммель.

Едва увидев Браена, капрал расплылся лучезарной улыбкой:

– Доброе утро, сэр.

– Доброе утро, Шиммель. Не знаете, что это там грохочет, гром, что ли?..

– Да вы что, ничего не знаете?.. – удивился Шиммель.

– Нет, – ответил инструктор.

– Полночи в стратосфере не прекращался бой. «Красные собаки» не пропускали на Южный материк грузовой конвой. Прибыли ИРСы адмирала Угату и еще «вампиры» адмирала Спайкера. Рубка была, я вам скажу, машины горели как свечки… В бухту упали обломки двух «ДАС-1А», и один «Вампир-7» рухнул возле старого полигона…

– А там что сейчас гремит? – показал Браен рукой на горизонт.

– Это «точка Зеро» стреляет – станция зенитных ракет «лингер». Бой переместился на орбиту Эграсоля, вот ракеты и выходят в космос. Они грохочут, когда преодолевают звуковой барьер.

Лейтенант Клэнси попрощался с капралом Шиммелем и продолжил свой путь. В тире его уже ждали солдаты, и, проведя короткий инструктаж, Браен разрешил им начать тренировочные стрельбы из «ФАФ-104-маринер». Это было несложное упражнение, и Браен уселся в углу, так чтобы видеть весь взвод. К нему подошел сержант Пинета:

– Прошу прощения, сэр… Я слышал, что вы не поладили с Лизой?..

– Вы имеете в виду капитана Куатро?.. – уточнил Браен.

– Именно, сэр… Дело в том, что она любит нагнать на новичков страху и очень злится, когда ее не боятся. А учитывая, что она является инструктором по рукопашному бою…

– Вы хотите сказать, что она собирается меня побить?..

– Она непременно это сделает, сэр. Она психованная, честное слово. Месяц назад мы отправили в госпиталь капрала из второго взвода. Что-то он ей сказал не так, и она его отделала прямо на занятиях. Вызвала на татами и… Одним словом, самое легкое его ранение был перебитый нос. А ведь парень-то был ростом за два метра, и кулаки у него, как голова унтер-офицера…

– Такие большие?.. – удивился Браен.

– Нет, такие твердые… – уточнил сержант.

– Ну… я откажусь с ней драться, и все…

– О сэр, вы ее не знаете. Она запросто может пристать к вам в столовой и оскорбить – например, суп на голову вылить. Многие на это попадались…

– И что же мне теперь, бегать от нее, что ли?..

– Бегать не бегать, а только держитесь рядом с нами, сэр…

– Что, всегда?..

– Нет, сэр. Только три недели, а потом мы рванем на Китас и оставим Лизу с носом. А потом, глядишь, она убьет кого-нибудь другого и успокоится…

– Ну, сержант, вы нарисовали мне совершенно безрадостную картину. У вас еще перед обедом занятия с Куатро, так?

– Да, сэр, полтора часа…

Браен озабоченно поскреб затылок.

– Ладно, идите стреляйте, а я что-нибудь придумаю…

16.

После стрелковых занятий взвод «коричневых крыс» строем направился в спортивный зал на занятия по рукопашному бою.

Инструктор Клэнси шел немного позади марширующих солдат и заметил, что у входа в спортзал взвод встречает Лиза Куатро. Увидев Браена, она плотоядно улыбнулась и, как показалось Браену, даже щелкнула зубами.

– Какой сюрприз, лейтенант-инженер, вы тоже решили побаловаться в спортзале?.. Или ваше мастерство не распространяется дальше пляжа?..

– Собственно, я шел… – начал объяснять Браен.

– Он шел к полковнику Фишборну, мэм!.. – пришел на помощь сержант Пинета.

– О, уверена, что это не срочно, заходите, лейтенант… – И Лиза подтолкнула Браена к двери в зал. Ничего не оставалось делать, и он подчинился, пройдя в раздевалку вместе со всеми солдатами.

– Сэр, вы делаете большую глупость, она выше вас на целую голову!.. – заговорщически прошипел Пинета в самое ухо Браену.

– Ничего, сержант, надеюсь, обойдется… – обреченно вздохнул инструктор Клэнси и начал переодеваться. Сержант ничего не сказал и, покачав головой, отошел к своему шкафчику.

Когда солдаты вышли в зал, Куатро уже ожидала их. Браен отметил, что темно-синее кимоно очень ей идет.

Занятие началось, и, приглашая солдат на татами, Лиза показывала им новые упражнения и, поставив в пары, смотрела, как они выполняют ее указания. Если кто-то из курсантов не мог усвоить продемонстрированное ею движение, Куатро проводила прием на непонятливом ученике и делала ему больно. После этого он начинал делать успехи.

Было заметно, что солдаты опасались своего наставника, и когда она разговаривала с кем-то из курсантов конкретно, тот понятливо кивал и старался не смотреть инструктору в глаза.

Когда время занятий подошло к концу, Куатро построила курсантов за пределами татами и с добродушной улыбкой произнесла:

– Вы, наверное, засиделись там, господин лейтенант-инженер?.. Милости прошу на татами… – И Лиза сделала рукой плавный жест.

Браен поднялся со своего места и вышел на ковер.

– Я много слышала про «барракуд» такого, чему верится с трудом, – поделилась своими сомнениями Лиза, – и надеюсь, что вы, мистер Клэнси, сумеете мне показать что-то, чего я еще не знаю.

– Я тоже надеюсь на это, мэм… – ответил Браен и сбросил на пол смягчающие накладки.

– Эй, вы уронили свои «блинчики» или… – Куатро осеклась.

– Мы же взрослые люди, Лиза…

В черных глазах капитана Куатро полыхнул злой огонь, и она, яростно сорвав с рук накладки, двинулась на Браена.

– Минуточку, – сказал он, – пусть взвод идет на обед.

– Вы сама любезность, мистер Клэнси, конечно, пусть идут. Пинета, уводите людей!..

Не проронив ни слова и время от времени оглядываясь на застывшую на татами пару, «коричневые крысы» покинули зал. Когда за последним солдатом закрылась дверь, как из пращи выпущенный кулак обрушился на голову Браену. Это был коронный удар Куатро, длинный и молниеносный. К тому же неудобный в приеме, как техника всех левшей.

Чтобы избежать тяжелой контузии, Браен двинулся навстречу Лизе и, одновременно приседая на колено, пробил короткий крюк через левую руку нападавшей. Это была правая «быстрая» рука Браена, и шансов увидеть этот удар у Лизы не было.

От сильного удара в голову она стала падать на татами, немного удивленная таким поворотом событий.

Едва она приземлилась на четвереньки, Браен не мешкая прыгнул ей на спину и, захватив правой рукой шею, с махом правой ноги завершил переворот с одновременным удушением.

Куатро неистово забилась, пытаясь перевернуться, но только усугубляла свое положение. Браен прихватил еще жестче, и его яростная противница захрипела. Подержав ее с полминуты, Браен ослабил хватку и отбросил Лизу в сторону, как мешок. Затем проверил на ее руке пульс и стал ждать.

Наконец Лиза открыла глаза и сделала первый вздох. Это вызвало у нее приступ хриплого кашля, и она села на татами, кашляя и держась за горло. Совершенно неожиданно для Браена приступ кашля перешел в рыдания, и из глаз сурового инструктора по рукопашному бою потекли самые настоящие женские слезы.

Наконец капитан Куатро перестала плакать и, глубоко вздохнув, сказала:

– Спасибо тебе…

– За что?.. – не понял Браен.

– За то, что «крыс» увел… Они бы порадовались моему позору. – И, громко всхлипнув, горестно добавила: – Я их здесь всех допекла…

– А зачем же допекла?..

– А я и сама не знаю… Злоба во мне какая-то сидит… Вот вижу, человек хороший, и нравится он мне, а вместо того чтобы поговорить с ним… Очнусь, а он уже с разбитой рожей валяется… И что странно, никакие там психиатры меня не забраковывают… Все, говорят, нормально… Ну, конечно, им-то я рожи не бью…

Лиза замолчала, и они какое-то время сидели на татами молча. А когда она совсем успокоилась и перестала всхлипывать, то неожиданно предложила:

– Знаешь, а ты не обидишься, если я приглашу тебя в свою баню?..

– В баню?! – опешил Браен.

– Да… Раз уж ты меня начал лечить… – Лиза осторожно дотронулась до кровоподтека на виске, – так уж лечи… до конца…

– А ничего, что я ниже тебя ростом?..

– Но при чем же здесь это?..

– Тогда возражений нет. Буду лечить… «до конца»…

– Опять хамишь, – улыбнулась Лиза.

17.

Во время ужина Лиза с Браеном сидели в столовой за одним столом, мило беседовали, и капитан Куатро все время улыбалась. Когда это увидел сержант Пинета, он встал столбом посреди зала, и все солдаты взвода были удивлены не меньше его.

На следующее утро, когда Браен встретился со своим взводом на берегу бухты, сержант Пинета, широко улыбаясь, поприветствовал Браена и добавил:

– Сэр, вы бы не могли показать нам тот прием, которым вы подействовали на капитана Куатро, или это секрет?..

– Никакого секрета, сержант. Участие к ближнему и задушевная беседа – вот что может превратить врагов в лучших друзей… А теперь надевайте турбины и постарайтесь не повторять своих старых ошибок…

Солдаты снова забрались в соленые волны, и снова Браену приходилось гоняться за уносящимися от берега беглецами. Однако мало-помалу, через синяки, ссадины, удары о дно и берег, «коричневые крысы» осваивали управление турбинами, а пару раз Браен заметил вполне осознанные маневры некоторых особенно талантливых курсантов.

Вечером после окончания тренинга Браену не пришлось вызывать транспорт, поскольку солдаты выглядели хорошо и гидрокостюмы больше не висели на них клочьями. Лишь только у двоих курсантов Браен заметил незначительные ранения.

Солдаты собрали снаряжение и своим ходом отправились в казармы, а навстречу им на берег бухты шла Лиза. Лицо ее светилось, походка изменилась до неузнаваемости, и новая пластичность сквозила даже в легком повороте головы.

– Привет, ребята!.. – помахала она рукой взводу «коричневых крыс». Впереди идущие от неожиданности встали как вкопанные, остальные налетели на них, и взвод остановился. Первым в себя пришел сержант Пинета.

– Приятного вечера, мэм!.. – крикнул он, не рискуя назавтра потерять пару зубов.

Когда Лиза пришла на берег, Браен сидел на своем излюбленном месте и, закрыв глаза, ощущал на лице осторожное тепло уходящего солнца. Зашуршала галька, и рядом с ним кто-то присел.

– Это ты?.. – спросил он, не открывая глаз.

– Конечно я, ведь это же мое место.

И Браен ощутил на своей щеке легкое прикосновение губ.

Когда почти совсем стемнело, послышался шелест гальки и знакомый голос:

– Это ты, Лиза?.. – И из темноты появился полковник Фишборн, совершающий вечернюю пробежку в своих неизменных белых кроссовках.

– Нет, сэр, это другая женщина… – охрипшим от поцелуев голосом ответила Лиза.

– Познакомилась с новым инструктором?..

– Так точно, сэр… – подтвердила капитан Куатро.

– Не обижает вас девушка, лейтенант?

– В пределах нормы, сэр…

– Ну-ну… – И полковник легкой трусцой побежал по прибрежной гальке. Когда его белые кроссовки перестали быть видимыми в наступавшей темноте, Лиза с сожалением напомнила:

– Скоро ты уедешь, лейтенант-инженер…

– Но я могу вернуться, – улыбаясь, ответил Браен, продолжая смотреть на Лизу и не замечая шелеста волн.

– Ты знаешь, сегодня я крикнула ребятам из первого взвода «привет», а они меня поначалу даже не узнали…

– Они привыкнут…

– Но ненадолго. Мало кто из них вернется с Китаса…

– Да брось ты эти настроения, Лиза. Все будет хорошо… – пытался ее успокоить Браен. – И потом, до отправки еще столько времени – больше двух недель. На войне это целая вечность…

– Это точно… А знаешь, что я подумала, лейтенант? Научи-ка ты и меня кататься на этой штуковине…

– Какую именно «штуковину» вы имеете в виду, мэм?.. – спросил Браен, придавая своему голосу официальный тон.

– Ой, ну неисправимый хам, – покачала головой Лиза. – Ну так как?

– Зачем тебе это? На водном мотоцикле кататься намного удобнее.

– Я хочу отправиться с вами…

– На Китас?.. – удивился Браен.

– Конечно. В тягость я не буду, ты же понимаешь.

– Это исключено, Лиза. Я ни за что не возьму тебя с собой. А чтобы ты не стремилась на Китас, я не буду тебя учить…

– Но я могу отправиться с сухопутным десантом, – возразила она.

– Тогда тебе придется лететь на Хлою, где базируется сто десятая бригада, но Фишборн на это вряд ли пойдет…

– Ну ладно, – легко сдалась Лиза, – нельзя так нельзя… И вообще, пошли домой – а то ужин пропустим.

Она поднялась и пошла первой, а Браен последовал за ней следом и все недоумевал, почему Лиза сдалась так быстро.

18.

До отбытия на Китас оставалось четыре дня, и Браен проводил одну из последних тренировок взвода «коричневых крыс». Они все овладели техникой передвижения с помощью турбины и теперь уже шлифовали маневрирование под водой и поведение в нештатных ситуациях. Теперь поверх гидрокостюмов на солдатах были промышленные бронежилеты, а на головах – защитные шлемы. На поясе у каждого был закреплен «ФАФ-104-маринер», а за спиной рядом с турбиной – «АК-формат» с изотермическим стволом. Все солдаты имели индивидуальный УПС, и инструктор Клэнси в любой момент мог связаться с каждым из них.

Браен остался доволен тем, как «коричневые крысы» выполняют его команды по перестроению, и разрешил всем покататься произвольно. Тотчас солдаты стали крутить восьмерки, выпрыгивать из воды и нарезать крутые повороты. Особенно выделялся один из них, все маневры которого отличались особой пластикой. Браен подумал, что со временем из таких вот талантливых солдат могли бы получиться настоящие «барракуды».

Этот солдат катался немного дальше, чем остальные, и Браен решил узнать его имя. Возможно, на Китасе ему придется давать наиболее ответственные задания. Инструктор Клэнси скомандовал всем выходить на берег и направился к курсантам. Тот курсант уже сам шел к инструктору, поочередно стаскивая загубник, очки, и вскоре перед Браеном предстала улыбающаяся физиономия Лизы…

– Ну, знаешь… – только и сумел сказать Браен. – Где ты научилась так управляться с турбиной?..

– А я вон за той скалой сидела, смотрела, какие ты даешь указания. Турбину добыла на складе… Остальное – тренировка и желание во что бы то ни стало добиться хорошего результата. Надеюсь, проверять стрельбу ты не будешь?..

– Почему ты так думаешь?.. Если уж ты всех вокруг подмазала и собралась ехать на Китас, то я должен быть в тебе уверен…

19.

Десантный шаттл «20-ФХ», напрягая свои маршевые двигатели, секунда за секундой стремительно сокращал расстояние до Китаса. Пилоты спешили, наверстывая упущенное время.

Заминка вышла из-за очередного нападения на грузовой конвой кесковских «ДАС-1А». Десантный шаттл, в котором летели солдаты взвода «коричневых крыс», как раз выходил из атмосферы Эграсоля и также был атакован «красными собаками». Их было около тридцати машин, но, к счастью, вовремя подоспели корабли огневой поддержки «скайхантер» и две восьмерки легких истребителей «Вампир-7», которые с ходу ввязались в бой с превосходящим по силе противником и сумели продержаться до появления подкрепления в виде четверки «викингов», которые своими скорострельными пушками вынудили «красных собак» убраться восвояси.

И вот теперь шаттл с «коричневыми крысами» старался нагнать время, поскольку все силы «ПЕНТО», подготовленные для предстоящей десантной операции, уже были отправлены в район Китаса. Опоздание взвода диверсантов-подводников могло привести к существенному увеличению потерь со стороны атакующих.

Уже дважды Генеральный штаб запрашивал место нахождения шаттла с диверсионной командой, чтобы подкорректировать движение основных ударных сил. В конце концов необходимые поправки были сделаны, и пилотам было дано указание следовать прямиком на Китас, а чтобы шаттл по дороге не обидели, ему навстречу выслали восьмерку ИРСов.

Спустя еще полтора часа ИРСы встретили шаттл, и пилоты десантного корабля облегченно вздохнули, увидев остроугольные силуэты с торчащими стволами автоматических пушек.

При подходе к району Китаса чувствовалось возрастающее напряжение. Вдалеке появлялись и исчезали одиночные истребители. Кое-где возникали яркие вспышки от разрывов ракет и снарядов, когда небольшие группы истребителей сходились в коротком бою, чтобы прощупать оборону противника.

Вскоре пришел приказ оставаться на орбите Китаса, пока военно-космические силы не пробьют в противовоздушной обороне противника брешь. Шаттл в окружении настороженных ИРСов совершил вокруг планеты несколько оборотов и получил в корпус две зенитные ракеты «лингер-аэро», пока не последовал приказ о десантировании и не были предоставлены координаты точки вхождения в атмосферу.

Наконец десантный шаттл стал снижать скорость и проваливаться в туманную атмосферу Китаса. Обгоняя его, вниз устремились ИРСы, обеспечивая защиту от истребителей кесков.

Сидящим в десантной капсуле диверсантам во главе с Браеном приходилось туго, когда шаттл то падал камнем, то притормаживал, пропуская несущуюся на него ракету.

Инструктор Клэнси старался не думать о том, сколько «ДАС-1А» и «бульдогов» пытаются пробиться сквозь заслон ИРСов и добраться до тела шаттла. Он сосредоточенно смотрел на прикрепленное к стене десантной капсулы табло высотомера. Цифры, показывающие пройденные метры, сменялись с бешеной скоростью, но Браену хотелось, чтобы они бежали еще быстрее. Оставалось еще двести семьдесят метров, когда по днищу шаттла последовали два сильнейших удара. Весь его корпус сильно тряхнуло, но потом он выровнялся, и дальше все проходило спокойно.

– Приготовиться, ребята, вход в воду будет болезненным… – передал Браен по связи УПС, когда цифры показали пятьдесят метров. Он отчетливо почувствовал вибрацию, когда створки на брюхе шаттла начали расходиться. Потом послышался легкий щелчок, когда одна из створок встала на стопор. Браен ждал второго щелчка, но его не последовало. Это означало, что попавшие в днище ракеты повредили механизм открывания. Если створка не встала на стопор и просто болтается, это еще полбеды и десантирование в принципе возможно. Но если она не стронулась с места, то придется выбираться из капсулы и выпрыгивать на более малой высоте. В наушниках УПС сквозь шум помех раздался голос пилота:

– Слышишь, командир!.. Одна створка открылась только наполовину, но отверстие достаточно большое, чтобы вас выбросить… Так что можешь расцеплять захваты.

– Понял вас, захваты расцепляю… – ответил лейтенант-инженер Клэнси и нажал кнопку на пульте. Захваты, удерживающие капсулу, открылись, и она грохнулась на пол, но не вывалилась в отверстие, каким-то чудом продолжая оставаться в трюме. От столь чувствительной встряски шаттл качнуло, и пилот, поняв, в чем дело, поставил свой аппарат на крыло.

Только после этого капсула, напоминающая огурец, тяжело вывалилась в отверстие меж створок и, пролетев оставшиеся метры, ушла в воду, разметав по сторонам целый водопад брызг.

Браен немного испугался, когда почувствовал, что капсула падает набок, но опасения его были напрасны – ни один из солдат не вылетел со своего места во время жесткого удара капсулы о воду.

Как и было задумано, она ушла на глубину пятнадцать метров и замедлила свое погружение, чтобы дать возможность пловцам покинуть это временное пристанище.

Четко следуя инструкции, «коричневые крысы» распахнули в днище капсулы десантные люки и без всякой заминки начали по одному исчезать в этих жутковатых черных колодцах. Браен погрузился последним и, выйдя из-под брюха покинутой капсулы, заметил, что все пловцы на малом ходу следуют на север, поджидая своего командира. Включив свою турбину на полную мощность, Браен начал нагонять отряд, попутно фиксируя прозрачность воды и ее температуру.

Пока отряд передвигался на тех же пятнадцати метрах глубины, и видимость здесь была не более тридцати метров, но Браен знал, что у берега, там, где вода теплее, видимость может достичь пятидесяти метров. Оглядываясь по сторонам, Клэнси наблюдал за движением своих подопечных. Он с удовлетворением отметил, что все плывут достаточно ровно. Отстающих не наблюдалось. Браен прикинул, что до цитадели «Густав» от того места, где их выбросили, осталось не более трех километров, и он рассчитывал пройти это расстояние за десять минут.

Судя по тому, что время от времени приходилось корректировать свой курс, отряд проходил в толще сильного течения. Это удлиняло путь, но не настолько, чтобы выбиться из графика.

Браен посмотрел вниз – дна видно не было, какая глубина у побережья, он тоже не знал, поскольку достать карты дна разведка пентов не сумела. Вместо этого Браену выдали приблизительный план цитадели «Густав».

Никаких живых организмов в зеленоватой воде пока не наблюдалось, но интуиция подсказывала Браену, что в теплых прибрежных водах могут появиться «водяные муравьи» или даже четырехметровые марраги, неуязвимые из-за своего костяного панциря. Браена всегда удивляла способность этих огромных хищников появляться там, где закипают морские и подводные сражения. Марраги выхватывали из воды трупы и тела раненых, совершенно не реагируя на рвущуюся подводную шрапнель и глубинные бомбы. Случалось, что приплывшие попировать хищники становились жертвой своей смелости, но чаще их риск оправдывался.

«Водяными муравьями», или лиматодами, назывались маленькие кровожадные рачки, внешне похожие на креветок, но, в отличие от креветок, лиматоды имели острейшие зубы и мощный сосущий ротовой аппарат. Когда лиматоды собирались в огромные тучные стаи, они представляли большую опасность для ослабленных и раненых обитателей моря. Браену приходилось быть свидетелем, как туча «водяных муравьев» за полчаса оставляла от тела маррага отшлифованный скелет.

В отличие от маррагов, лиматоды были достаточно пугливы, но своим коллективным разумом они тоже догадывались собираться неподалеку от мест сражений. К сожалению, их жертвами становились и получившие ранение пловцы. Браену и его товарищам не раз приходилось вылавливать пустые бронекостюмы, наполненные объеденными костями. Все остальное снаряжение было цело – только одна пробоина в бронежилете, сквозь которую проникали лиматоды.

Вскоре вода стала заметно теплее и прозрачнее, появились стайки разноцветных рыбок, а внизу показалось дно. Оно оказалось светлым и песчаным. Это было не очень хорошо, поскольку на таком фоне пловцов можно было обнаружить с воздуха.

Браен повернулся к отряду и сделал знак продолжать движение, а сам пошел к поверхности, чтобы оценить обстановку и передать отряду команду по УПС. В последний момент перед выходом на поверхность он выключил турбину и притормозил руками, чтобы при выныривании не сделать всплеска.

Волнение снаружи было несильным, и слегка раскачиваемый волнами Браен рассмотрел серую громаду цитадели, вздымающую к небу свое бетонное тело. Сейчас эта огромная гора была покрыта облаками разрывов бомб и снарядов – военно-космические силы пентов старались подавить в крепости как можно больше огневых точек.

Браен вытащил загубник, вдохнул и включил свой УПС на передачу.

– Внимание, взвод, до цели четыреста метров. Глубину не меняем до самого берега, смотреть в оба – здесь могут попадаться марраги… – Закончив передачу, он вставил на место загубник и ушел под воду.

Вскоре он нагнал взвод и занял свое место. Примерно за двести метров до берега дно, видимое теперь совсем близко, оказалось совершенно очищено от водорослей и кораллов.

Пространство представляло собой подводную пустыню, на белом песке которой любой предмет был виден как на ладони. Из этого следовало, что кески не исключали нападения подводных диверсантов, и это, конечно, усложняло задачу.

Браен дал знак всем перейти на средний ход и разойтись на двойной интервал. Он опять удовлетворенно отметил, как четко «коричневые крысы» выполняли заученный урок. Солдаты разошлись по сторонам, и построение взвода стало напоминать силуэт гигантской манты. У Браена промелькнула мысль, что где-то справа в строю находится Лиза, но он заставил себя не думать об этом.

В какой-то момент ему показалось, что прозрачность воды странно изменилась. Он еще не успел принять никакого решения, а руки его уже взметнулись вверх, что означало «срочная остановка». «Крысы» на самом малом ходу медленно поворачивались на месте, держа наготове подводные пистолеты, а Браен стал потихоньку приближаться к тому месту, которое вызвало у него подозрение. И, только подойдя к сети вплотную, он понял, что им угрожало.

Это было легкое сетевое ограждение, практически невидимое в воде. Сеть была сплетена из витого напряженного стекловолокна и при малейшем прикосновении начинала сокращаться, обволакивая все попадающее в нее плотным коконом. Не почувствуй ее командир вовремя, и две трети отряда вместе с ним самим были бы обречены.

Браен отплыл назад и осмотрел сеть. Нигде не было видно ни одного узелка. Это указывало на то, что сеть выставили не более чем десять минут назад, иначе в нее угодили бы хоть несколько рыбешек.

Лейтенант-инженер Клэнси поднял вверх левую руку, что означало «внимание», и, достав из-за пояса свой «ФАФ-104-маринер», сделал несколько выстрелов в направлении сетевого заграждения.

Пули прочертили в воде длинные траектории, и в тех местах, где они коснулись сетки, образовались плотные комки величиной с человеческую голову. Они были хорошо заметны и четко указывали место расположения преграды. После этого Браен включил турбину на полную мощность и, сделав над отрядом большой разворот, помчался к поверхности, собственным примером показывая, что необходимо делать. Поняв план своего командира, пловцы тоже начали разгоняться для прыжка через сеть…

20.

На втором этаже цитадели в небольшом помещении находился пункт акустического слежения. Перед четырьмя терминалами сидели операторы в наушниках и внимательно вслушивались в какофонию звуков, снимаемых подводными микрофонами в различных местах прибрежной полосы.

Шелест гальки, стук клешней сцепившихся крабов или падение в воду обломков сбитого штурмовика – все это отражалось на экране в виде ломаных линий и все подвергалось тщательному компьютерному анализу. Машина искала в своей памяти аналог данному звуку, идентифицировала его и сообщала о результатах оператору. Пока не было ничего нового или необычного, разве что оператору восточного вектора наблюдения прибавилось работы, когда с востока налетела волна «вампиров» и закружилась в смертельной схватке с атмосферными истребителями «оса», очень маневренными и опасными в привычной воздушной среде.

Шальные снаряды пушек и пролетавшие мимо цели ракеты падали в воду, поднимая фонтаны брызг. Раскаленные обломки сбитых машин погружались в волны и с шипением, похожим на предсмертные хрипы, извергали клубы пара.

Новых данных было так много, что компьютер, обрабатывающий звуки восточного вектора, запросил помощи у резервного блока, чтобы успеть переработать весь объем накатившейся информации.

Неожиданно оператор южного вектора сбросил наушники и поднял руку, привлекая внимание старшего инженера-акустика:

– Сэр, кажется, я что-то засек!..

Капитан Штайн вскочил со своего места и быстро подошел к оператору. На экране действительно высвечивался сигнал тревоги и появилось обозначение нарушителя: многочисленные индивидуальные плавсредства, возможно, диверсионная группа.

Капитан Штайн немедленно связался с пунктом визуального наблюдения:

– Эрик?.. Это Штайн… На юге мы засекли какую-то возню. Возможно, это команда диверсантов, так что держите ушки на макушке…

– Понял тебя, Сид, – ответил лейтенант Готье и, закончив разговор со Штайном, обратился к операторам: – Рауль, Фриц, все внимание на юг, предполагаются подводные диверсанты.

– Но там же сеть, сэр, – возразил Фриц.

– Сеть, капрал, защищает только от дилетантов, а если это профессионалы, то будет работа и у батареи Ливерса, и у этих фанатиков из команды Карстона…

– В команде Карстона толковые ребята, сэр, – заметил Рауль. – Я воевал вместе с ними на Грюньене на стороне мятежного адмирала Олонецкого. Только «варстайнеры» Карстона могли оказать «барракудам» сопротивление.

– А сам-то ты тоже пострадал от «барракуд»?.. – спросил Фриц.

– Эти сволочи ухитрились взять на абордаж подводную лодку «Орбит», на которой я служил, и всех нас повязали…

– Подводную лодку?.. Ты шутишь!.. – усомнился Эрик Готье.

– Именно, сэр. Подводную лодку, идущую полным ходом. Они выстрелили в ходовой винт гарпуном на привязке из нейлонового троса, и его намотало на вал полторы тысячи метров… И все, стоп машина… Вырезали ионными горелками днище и впрыгнули, как привидения.

– Хватит пугать нас, Рауль, смотри давай в оба… – распорядился лейтенант.

В этот момент на широких экранах наблюдателей из разверзнувшейся морской волны вылетел первый диверсант и, описав высокую плавную дугу, красиво ушел в воду по эту сторону заградительной сети.

– Мама родная!.. – заверещал Фриц. – Да это же настоящие «барракуды»!..

– Ливере!.. Ливере!.. Диверсанты прорвались через заграждение, открывай огонь!.. Ты меня слышишь, Ливере!.. Ливере!.. – кричал лейтенант Готье, на глазах у которого через заграждение сыпались новые и новые пловцы.

– Ну чего зачастил «Ливере, Ливере…», я и с первого раза все понял… – заторможенно отозвался командир батареи мортир. – Не дрейфь, Эрик, все будет чики-чики… – Ливере отключил связь и, не вставая со стула, крикнул: – Махмуд!..

Тотчас к нему заглянул смуглый сержант с черными как смоль волосами.

– Звали, сэр?..

– Махмуд, накрывай всю баклагу, у нас гости…

– Есть… – козырнул Махмуд и убежал, а командир батареи, послюнив свежий лист «клевера», прилепил его на грудь, и вскоре крики и суету канониров, разворачивающих свои мортиры, он слышал сквозь мягкую вату, плотно обволакивающую его тело.

21.

Перелетев через сеть, Браен стремительно пошел ко дну, чтобы иметь время приготовиться к новым сюрпризам, которые, как он был уверен, вскоре последуют. И он не ошибся. С четвертого яруса цитадели полыхнул залп мортир, и тысячи металлических шариков взвились в воздух, чтобы осыпать все пространство охраняемой акватории.

Половина отряда еще только погружалась на дно, когда шрапнель стала падать в воду, и оставляемые ею траектории из воздушных пузырьков походили на тысячи игл, внезапно пронзивших воду. Затем шрапнель начала взрываться, уничтожая все, что попадалось на ее пути.

Несколько человек из отряда, оставляя красные кровавые шлейфы, стали медленно опускаться на дно. Слегка оглушенный, выписывая зигзаги возле самого дна, Браен едва избежал прямого попадания гранаты, выпущенной из тяжелого «лаунчера».

Граната взметнула тучу белого песка, и лейтенант-инженер тут же спрятался за этой завесой, стараясь определить, откуда ведется стрельба. Но «коричневые крысы» сами обнаружили цели и открыли по ним шквальный огонь из своих подводных пистолетов.

И только тогда Браен заметил шестерых стрелков в тяжелой, под цвет песчаного дна, броне. Они твердо стояли на песке и били из своих гранатометов, не обращая никакого внимания на град реактивных пуль, барабанивших по их толстой броне. Гранаты рвались под водой с жесточайшим грохотом, «крысы» несли потери, и вода вокруг наполнилась кусками разорванной человеческой плоти.

Понимая, что взвод гибнет, Браен выскочил из песчаной завесы и, выжимая из турбины все возможное, понесся возле самого дна, обходя гранатометчиков с левого фланга. Неуклюже разворачиваясь вслед за его движением, они всякий раз опаздывали, и гранаты рвались позади бешено мчащейся мишени.

Видя, что их командир отвлек внимание гранатометчиков, «коричневые крысы» бросились в атаку, и когда противник опомнился, было слишком поздно. Закованных в броню гранатометчиков повалили на дно и довершили дело десантными ножами.

Вода была замутнена песком, кровью и человеческими останками, но Браен вовремя сумел заметить двигающихся ровными рядами пловцов. По тому, с каким шиком они стелились по дну, он сразу узнал «варстайнеров», вечных оппонентов «барракуд». Не давая им возможности приблизиться на верный выстрел, Браен первым открыл огонь, и его поддержали остальные солдаты взвода.

Несмотря на потери, «коричневых крыс» все еще было много, но «варстайнеры» были значительно опытнее в подводной войне. Они сразу устроили карусель вокруг поредевшего взвода и стали одного за другим уничтожать пловцов Браена.

Сам командир сумел только ранить двоих противников в ноги – броня их жилетов оказалась слишком крепка.

Неожиданно рядом с Браеном появилась Лиза и сунула ему в руки тяжелый «лаунчер», который она подобрала на песке. Сама она не могла с ним разобраться, но Браен хорошо знал это оружие, и через секунду один из «варстайнеров» разлетелся на части. Это подействовало на остальных, и, замешкавшись, они позволили сделать Браену еще два удачных выстрела. Еще нескольких достали пули «коричневых крыс», которые поняли, что нужно стрелять по ногам. Профессиональная гордость не позволила «варстайнерам» покинуть поле боя, и они решились на рукопашную. «Коричневые крысы» владели ножами лучше, чем турбинами, и вскоре перебили всех более именитых пловцов.

Победа была полной, но от отряда Браена осталось только шесть человек. И лейтенант-инженер повел их к цитадели.

Они подплыли к самой крепости, и Браен знаками приказал им прижаться к стене, а сам стартовал к поверхности.

Он показался над водой только на миг и снова нырнул, а место, где он только что появился, прошила очередь из «глинбулла». Пулеметчик отчетливо видел Браена, но был незнаком с законами преломления, поэтому его пули прошли в полуметре от головы пловца.

Браен Клэнси прямо из воды сделал два ответных выстрела, и тело пулеметчика, тяжело перевалившись через парапет, упало прямо над лейтенантом, и он посторонился, пропуская его на дно. Браен сделал еще один выход на поверхность, но на этот раз все было спокойно. Крепость оборонялась от бомбардировщиков «ПЕНТО».

Взобравшись на невысокий бетонный причал, Браен вытащил загубник и, еле ворочая занемевшими губами, приказал:

– Все наверх, ребята…

Один за другим всплыли шестеро бойцов и быстро вскарабкались на причал. Они поснимали загубники, очки, дыхательные приборы и турбины, затем отстегнули титановые пластины рулей и, вздохнув наконец свободно, достали из-за спин автоматы.

Браен тоже снял свой «АК-формат» и теперь был готов к проникновению в крепость, однако решил дать своим бойцам минуту на то, чтобы отдышаться. У них от непривычки начался сильный кашель.

– Ничего, ребята, покашляйте все как следует. Через минуту это закончится… – подбодрил их Браен, отмечая, что среди уцелевших оказалась и Лиза. Он отметил это тупо, безо всяких эмоций, просто приняв к сведению.

22.

Яркими лучами прожекторы цепко выхватили из темноты брюхо снижающегося корабля и повели его на посадочный квадрат, обозначенный синими цепочками сигнальных огней. Зависнув над бетоном на высоте десяти метров, судно выпустило посадочные опоры и осторожно опустилось на землю, словно пилот сомневался в прочности посадочного места.

Тотчас к совершившему посадку судну метнулась лакированная представительская машина и, завизжав тормозами, остановилась возле посадочных огней. Из нее выскочили трое старших офицеров и пошли к выдвигающемуся трапу гостевого корабля.

Когда трап коснулся бетона, дверь в борту отворилась и показался человек, одетый несколько странно. Его волосы были гладко зачесаны назад, высокий лоб говорил об изрядном уме, а глубоко посаженные глаза и жесткие складки у рта свидетельствовали о безудержном стремлении к власти. Роста он был невысокого, но в движениях его сквозила скрытая сила и уверенность.

– Это что, все встречающие?.. – надменно произнес гость с еле уловимым акцентом.

– Но, сэр… – смешался молодой генерал, у которого была заготовлена короткая приветственная речь.

– Могли бы проявить побольше уважения, господа, ведь я прибыл не просить, а предлагать свою помощь…

– Дело в том, сэр, что ваш статус и полномочия до конца не были известны нашему руководству.

Не говоря ни слова, гость отстранил в сторону офицеров, прошел к машине и сам занял место в салоне. Встречающие переглянулись, пожали плечами и тоже заняли свои места. Машина развернулась и помчалась в сторону города, мерцающего огнями на склонах холмов.

Ожидающие высокого гостя члены Совета директоров «КЕСКО» Эдуард Левин и Джон Фортеско сидели, развалясь в креслах приемного зала, и вели неспешную беседу, обсуждая предстоящие переговоры.

– Не исключено, что это просто какой-то фокус разведки «ПЕНТО», – высказал предположение Левин, слегка затягиваясь сигарой стоимостью пятнадцать кредитов.

– Может, и так, но что они с этого получат?.. Не будет же этот человек совершать на нас покушение во время переговоров. Противник не извлечет никакой выгоды из убийства двух директоров из пятидесяти… Может, он шарлатан и самозванец, но он не от пентов… Ведь ясно, что никакого сотрудничества не будет, пока этот, как его?..

– Герцог Рет… – подсказал Левин.

– Вот-вот, пока герцог Рет не предъявит нам обещанную им «беспрецедентную военную силу»… Интересно, что это может быть: танки-невидимки или легендарный аннигилятор, о котором бредили фантасты на протяжении последних сотен лет?..

– Меня интересует другое, – заметил Левин. – Этот человек сказал о созвездии Синего Койота. Я о таком ничего не слышал… И официальные федеральные службы тоже не дали нам ответа. Лишь что-то городили о каком-то тектоническом заповеднике, основанном двести лет назад в созвездии Бегущей Собаки…

Зазвучал зуммер лежащего на столе передатчика, и голос начальника службы безопасности произнес:

– Господа, гость уже прибыл, но он наотрез отказывается проходить досмотр, что нам делать?..

Директора переглянулись, потом Джон Фортеско ответил:

– Но он уже прошел через сканер?..

– Да, сэр, на нем только металлические пуговицы, но именно они…

– Ничего, Маллик, пропустите его под мою ответственность…

– Как скажете, сэр…

Через пару минут в дальнем конце зала зазвучали голоса, и появился гость в сопровождении встречавших его офицеров.

Левин и Фортеско поднялись и пошли навстречу вошедшим. Подойдя к гостю, Левин, взяв на себя функции радушного хозяина, произнес:

– Рады приветствовать вас на Канатоне, мистер Рет. Надеюсь, что ваша дорога не была утомительной… Меня зовут Эдуард Левин, а моего коллегу – Джон Фортеско, мы являемся полноправными членами Совета директоров корпорации «КЕСКО»… Прошу вас… – И Левин показал рукой в сторону искусственного камина, возле которого стояли кресла. – А вы, господа, – обратился он к военным, – можете быть свободны.

Генералы щелкнули каблуками и удалились.

– Чего-нибудь выпьете, герцог Рет?.. – предложил Фортеско, когда все расселись в кресла.

– Благодарю вас, может быть, позже… Только, господа, не называйте меня герцогом Ретом. Я всего лишь его посланник… Меня зовут Рикар де Крусси.

– Просим извинить нас, мы этого не знали… – сказал Левин. – Признаться, мы вообще мало что знаем о тех местах, откуда вы прибыли, мистер Рикар. Это, кажется, созвездие Бегущей Собаки?..

– Так оно называлось очень давно. Мы же называем его созвездием Синего Койота…

– Что же у вас там имеется, мистер Рикар?.. Обитаемые миры?.. – полюбопытствовал Фортеско.

– Естественно, не думаете же вы, господа, что девять миллионов человек могут просто болтаться в космосе?..

– Девять миллионов?.. – удивился Левин, и они с Фортеско переглянулись. – Сколько же миров вы населяете?..

– Мы имеем два достаточно развитых мира – Онолекс и Порто. Имеются еще два второстепенных – Усия и Ронатон. Официально все миры, как вы в Центральных Мирах изволите выражаться, аграрные, но имеются у нас и производственные мощности. Мы держим их в секрете. Заповедник не имеет права на индустрию, поскольку в этом случае теряет статус заповедника и лишается покровительства и дотаций со стороны Федерации.

– Должен вам заметить, мистер Рикар, что вы неплохо устроились, – заметил Фортеско де Крусси. Скромно улыбнулся и кивнул. – Тогда зачем вам влезать в чужую драку?.. Что вы надеетесь с этого получить?..

– Видите ли, господа, статус заповедника весьма неустойчив. Политика Федерации изменчива, и завтра наши миры могут пустить с молотка. Конечно, мы будем сопротивляться, но против Космического флота Федерации все мы сущие младенцы. Поэтому мы заинтересованы заиметь собственный мир. Например, нам подошел бы ваш очаровательный Сулифан или, скажем, Хлоя. За такую плату мы готовы поддерживать вас в войне против «ПЕНТО»…

– Целая планета в качестве жалованья – это многовато, вам не кажется? – возразил Эдуард Левин. – Вы должны понимать, что ваш вклад в войну должен быть существенным.

– Мы не просим ежемесячного жалованья, господа, мы претендуем на планету только в случае победы над «ПЕНТО»… Если ваши противники одержат верх, мы получим только убытки… А военной мощи у нас хватает, господа. С нами вы завоюете Эграсоль, Кавансар, Хлою и вернете себе Китас…

– Китас еще наш, мистер Рикар, – возразил Джон Фортеско.

– Это вопрос нескольких часов, господа. Войска «ПЕНТО» находятся в более выгодной ситуации, и у них инициатива…

– Как видно, вы имеете хорошие источники информации, – заметил Левин.

– Не стану скрывать, господа, мы давно интересуемся этим районом и взвешивали разные варианты действий…

– В том числе и в качестве третьей силы?.. – попытался угадать Фортеско.

– Да, мы рассматривали и такой вариант, но для этого мы недостаточно сильны и не имеем политической поддержки в Федерации.

– Что же заставило вас выбрать «КЕСКО» – «РАВА-1» в качестве союзника?.. – поинтересовался Фортеско.

– Мы не разделяем политику «ПЕНТО» в Новом Руре. И… там были ущемлены наши интересы… Но мы не столь злопамятны, господа. Если вы нам откажете, мы обратимся к «ПЕНТО»…

– По крайней мере, честно… – кивнул Левин.

– Конечно, я открыл перед вами все карты, господа, и в ваших интересах как можно скорее доложить о нашей беседе на Совете директоров. Пора вам принимать решение, поскольку объективно «ПЕНТО» сильнее…

– Слушаю вас, мистер Рикар, и поневоле складывается впечатление, что вы не просто посланник вашего герцога… – высказал предположение Фортеско.

– Да, господа, отдаю должное вашей проницательности. Я не простой посланник. Я второй человек в Уллисе.

– В Уллисе?..

– Да, так называется наше королевство…

– Так у вас и король есть?..

– Нет, у нас теперь только герцог Рет.

– Нелишним будет узнать, мистер Рикар, каким вооружением вы располагаете?.. Мы теряемся в догадках.

– Это управляемые боевые роботы… Шагающие машины…

– Роботы?! – У Эдуарда Левина высоко поднялись брови. – Но, простите, это же только в книжках…

– Это вполне реальные боевые единицы, – возразил де Крусси. – Они уже были проверены в боях и доказали свою эффективность. Ведь робот – это и танк, когда складывает наподобие птицы свои шагающие опоры, это и малая авиация, когда он ведет огонь, стоя в полный рост. Он легко преодолевает надолбы, рвы и прочие неприятности, которые ставят танковых командиров в тупик. Эти войска могут быть очень мобильны благодаря тому, что у вас имеется достаточное количество грузовых шаттлов «20-ФХ». Необходимо только оборудовать их специальными захватами – и пожалуйста, перебрасывайте на любое расстояние в пределах планеты…

– Почему именно шаттлы «20-ФХ»? – поинтересовался Фортеско.

– Они хорошо защищены броней, а это важно, поскольку боевых роботов приходится высаживать и забирать в условиях боя. К тому же эти шаттлы имеют достаточную грузоподъемность…

– А какой вес у этих ваших роботов?..

– Самые легкие весят восемь тонн, а супертяжеловесы – до ста пятидесяти…

– Такие тяжелые?! – удивились оба директора.

– Чего же вы хотите, господа. Это мощное оружие, эффективное и всесокрушающее. Один только вид этих пятнадцатиметровых монстров наводит на противника страх. Психологический фактор особенно силен на начальном этапе применения боевых роботов…

– Ваш рассказ произвел лично на меня, да, думаю, и на мистера Фортеско, большое впечатление, – сказал Левин. – Но, сами понимаете, рассказы – это одно, а на самом деле…

– Совершенно с вами согласен, мистер Левин. Думаю, мы сможем доставить несколько наших боевых машин на ваш испытательный полигон на Сулифане. Там мы и продемонстрируем возможности роботов.

– А много ли таких машин вы имеете, мистер Рикар?..

– Сейчас мы имеем тридцать тяжелых машин, восемьдесят средних – массой до ста тонн – и сто двадцать малых машин массой восемь тонн.

– Нужны ли люди для обслуживания этой техники и ее ремонта? – спросил Фортеско.

– Все необходимое ремонтное оборудование мы доставим сами. У нас есть мобильные ремонтные мастерские. Обслуживающий персонал тоже весь свой. К тому же мы располагаем пехотными частями, обученными воевать совместно с боевыми роботами. Численность этих частей восемьсот тысяч человек…

– Вы нас просто озадачиваете, мистер Рикар де Крусси, – удивился Левин. – Если вы имеете такую большую армию, почему вы сами не решаете свои проблемы и ищете союзников?..

– Все просто, господа. Мы не имеем средств доставки… Наша армия сильна, но она находится дома… Ни грузовых шаттлов, ни бомбардировщиков поддержки, ни истребителей-штурмовиков – ничего нет.

– Ну так наймите, мы ведь тоже пользуемся услугами наемных асов и не содержим собственный Космический флот.

– Этого нам нельзя делать ни в коем случае. Пока у нас есть роботы, мы выдаем их за сельскохозяйственные машины, а если появится авиация, мы потеряем статус заповедника…

– И пойдете с молотка?..

– Именно так… – кивнул де Крусси.

– Все же удивительно, мистер Рикар, что четыре аграрных мира так продвинулись в области военного строительства. Откуда ресурсы, кадры? Ведь не на федеральные дотации вы всего этого достигли?..

– Да, многие считают, что мы в своих заповедных мирах сидим на деревьях и ведем натуральное хозяйство… Но позвольте пока не сообщать вам о наших ресурсах, ведь мы еще не союзники…

– Да-да, конечно. Мы не вправе этого требовать, пока договор о союзе не будет подписан. Но если все, что вы нам рассказали, правда, мистер Рикар, считайте, что договор о союзе у вас в кармане. Мы завтра же сделаем доклад на Совете директоров и примем решение по этому вопросу.

– Приятно видеть такое стремление к сотрудничеству, господа, герцог Рет будет доволен, – отозвался де Крусси.

– Да, конечно. Пока мы будем заниматься этим вопросом на Совете, вы уже можете приступать к организации доставки демонстрационных роботов на Сулифан. Сколько времени вы будете в пути?..

– Восемь суток…

– Прекрасно, наши военные обеспечат вам прикрытие и сопровождение в районе Фиалковых Морей. И еще мы дадим вам все наши позывные в «директ лайн»…

23.

Когда все отдышались и откашлялись, Браен сумел частично восстановить по памяти схему первого этажа крепости, но полностью вспомнить план не смог – в голове стоял туман и сказывалось перенапряжение. Решив идти наудачу, он кивнул своим солдатам и первым пролез в выбитое взрывной волной отверстие металлической двери.

В длинном сумрачном коридоре было на удивление тихо. Видимо, здесь полагали, что с угрозой с моря покончено. Пройдя еще десять метров, Браен заглянул в левое ответвление коридора, в конце которого на высокой треноге стоял «глинбулл» с заправленной лентой.

Браен вспомнил, что именно с этой позиции он выбил пулеметчика, и это помогло ему сориентироваться. Продолжая беспрепятственно передвигаться по первому этажу, лейтенант-инженер Клэнси заглядывал во все помещения и уничтожал найденное оборудование. Несколько операторов, оказавших сопротивление, были убиты.

Диверсанты не знали, что в настоящий момент внимание охраны первых трех этажей было отвлечено пожаром. Он был вызван тяжелой бетонобойной бомбой, угодившей в слабое место панциря цитадели. Бомба вонзилась в тело крепости на десять метров и только потом взорвалась. Ее боевая часть была оснащена кислотными шашками, поэтому взрыв бомбы вызвал сильный пожар…

Когда на первом этаже работа была закончена, отряд диверсантов оказался у лестницы, ведущей на следующий этаж. Браен старался ступать осторожно, но какое-то движение воздуха заставило охранника обернуться и закричать диким голосом. Лейтенант ударил «быстрой» рукой, и крик оборвался.

– Эй, Гато, что у тебя там случилось? – послышался голос, и наверху показался другой охранник. Увидев Браена, он мгновенно отпрянул, и очередь, выпущенная из автомата, прошла мимо.

Завыла сирена, и с надрывным жужжанием заработали электродвигатели, опускающие в проход между этажами бронированную плиту. Поняв, что первый этаж захвачен, охрана надежно изолировала его от остальных помещений. Перегородка опускалась довольно медленно, и можно было успеть проскочить под ней, но, упреждая действия диверсантов, по ступеням металлической лестницы проскакала осколочная граната и, выкатившись из-под опускающейся плиты, звонко лопнула, разметав по сторонам десятки осколков.

При появлении гранаты «коричневые крысы» попадали на пол, но все же один из них, капрал Демин, схватился за плечо, и из-под его пальцев потекли ручейки крови.

– Лиза и Готлиб, быстро посмотрите, остался ли выход к морю… Рич и Коэн смотрят по сторонам, а ты, Фишер, держи Демину плечо – необходимо вытащить осколок… – быстро распорядился Браен. Он извлек из индивидуального пакета маленькие щипчики с длинными зазубренными носиками и, взглянув на морщившегося Демина, сказал: – Придется потерпеть, парень, но если кость не задета, то твое ранение пустяк.

Орудуя своим ножом, Браен распорол толстую шкуру гидрокостюма и в одно мгновение ткнул указательным пальцем в рану на всю ее глубину, и, прежде чем Демин потерял от боли сознание, лейтенант-инженер Клэнси определил положение осколка. Затем аккуратно завел в рану щипчики и, стараясь не доставлять раненому лишнего беспокойства, надежно зажал осколок щипцами. Браен был знаком с осколками таких гранат, выполненных из вальцовочной стали и превращавшихся во время разрыва в клубки искореженных лезвий. Резко выдергивать такой осколок было нельзя, поэтому Браен стал его медленно тянуть, раскачивая, под громкий скрежет зубов Демина. Когда осколок наконец показался, Браен дал раненому передохнуть.

В этот момент вернулись Лиза и Готлиб.

– Ну что?.. – спросил командир, отвлекаясь от операции.

– То же самое, сэр, – ответил Готлиб, – коридор перегорожен такой же бронированной перегородкой.

– Пока я заканчиваю с Деминым, думайте, ищите выход.

И Браен снова взялся за Демина. Через десять секунд осколок звякнул о бетонный пол, и Клэнси, промокнув рану куском чистого бинта, надежно стянул ее медицинским пластырем, оставив под ним капсулы с антисептиком и обезболивающим лекарством.

– Все… командир?.. – еле разлепив губы, прошелестел Демин.

– Да, дорогой, все. Считай, что легко отделался… Если такой осколок оставить в ране, то тогда конец.

Демин поднялся с пола и здоровой рукой вытер с бледного лица пот. Помогавший Браену Фишер был потрясен.

– Ну вы, сэр, даете… – только и смог сказать он.

– Ну что, какие соображения?.. – спросил Клэнси, обращаясь ко всем.

– В одной из комнат связи поверху проходит вентиляционный короб, довольно широкий… – сказала Лиза.

– Пошли посмотрим.

Они быстро нашли эту комнату и определили, что ширина вентиляционных труб вполне достаточна, чтобы по ним мог пролезть человек.

Поставив один на другой три письменных стола, «коричневые крысы» соорудили лестницу, по которой первым полез Браен.

Добравшись до вентиляции, он снял решетку, затем ухватился за край, подтянулся, и вскоре из отверстия торчали только его ноги.

– Все нормально, можете следовать за мной… – пробубнил резонирующий в металлической трубе голос командира.

Диверсанты один за другим поднимались по письменным столам и исчезали в вентиляционном окне. Последним, заперев дверь помещения изнутри и для надежности продев в ручку двери ножку стула, в вентиляцию полез Фишер.

Браен прополз по трубе уже около тридцати метров. Он двигался первым, поэтому вся пыль доставалась ему. Время от времени очень хотелось чихнуть, но лейтенант подавлял это желание и успокаивал себя тем, что ему с его габаритами в трубе было намного просторнее, чем «коричневым крысам» с их богатырским телосложением.

Наконец лейтенант уперся в поворот трубы, резко уходящей вверх. Клэнси подполз поближе и, осмотрев вертикальный отвод, улыбнулся. Аккуратные строители позаботились об обслуживании вентиляционной системы крепости и оставили внутри вертикального стояка металлические скобы. Это обстоятельство значительно упрощало подъем.

Браен переступал со ступеньки на ступеньку и старался, чтобы висящий за спиной «АК-формат» не стучал по стенкам.

На уровне этажей от вертикального стояка отходили боковые отводы, и через них проникал слабый свет и звуки. Иногда струящийся по трубе воздух доносил запахи из пищеблока, а иногда – из совершенно других мест… Когда очередная тяжелая бомба ударяла в крепость, труба начинала гудеть, и Браен использовал эти моменты, чтобы прокашляться, не рискуя быть замеченным.

Решив дать передышку бойцам и отдохнуть самому, Браен остановился и включил свой УПС:

– Говорит Клэнси. Ребята, второй этаж мы пропускаем и сразу ползем до третьего. Именно там должно находиться все управление противовоздушной и противокосмической защиты крепости… Кто идет последним?..

– Я, сэр, рядовой Фишер…

– Демин, как твоя рука?..

– Спасибо вам, сэр, почти не беспокоит…

Браен улыбнулся и подумал, что если выберется отсюда и заработает денег, то пойдет учиться на врача. А почему бы и нет?.. Но, вернувшись к реальности, в данный момент сузившейся для него и его отряда до размера вентиляционной трубы, Браен Клэнси тяжело вздохнул и начал карабкаться дальше.

Он миновал достаточно хорошо освещенный боковой отвод второго этажа и приближался к третьему и вскоре снова полз по горизонтальной трубе, собирая на себя всю пыль.

Вот и первая вентиляционная решетка, выходящая в помещение, залитое ярким светом. Браен осторожно подполз и заглянул сквозь нее.

Он насчитал пять человек. Они сидели, уткнувшись в свои компьютеры, и им не приходило в голову, что противник находится не по ту сторону толстых стен цитадели, а буквально дышит им в затылок. Клэнси определил, что это один из пунктов компьютерного артиллерийского наведения, которых должно быть несколько. Уничтожить такой пункт было нелишним, но главная задача сейчас – это силы ПВО и ПКО, поэтому Браен прополз немного дальше и снова включил свой УПС.

– Слушайте меня, ребята, – начал передачу Браен, стараясь говорить как можно тише, – сейчас начнутся решетки, выходящие в помещения. Возле каждой нужно оставлять по человеку. Сидеть тихо, наблюдать и ждать указаний… У первой решетки тормозит Фишер и так далее по порядку…

Браен пополз дальше и миновал еще четыре решетки, пока не наткнулся на просторный зал, заставленный мощными компьютерами.

Над каждой из таких машин висели громоздкие ящики охладительных контуров, отбирающие тепло у перегревающихся главных процессоров.

По залу деловито двигались люди. Браен включил свой УПС:

– Кто со мной остался?..

– Капитан Куатро, сэр…

Браен недовольно покачал головой:

– Специально за мной полезла, чтобы к пеклу поближе?..

– Нет, это я ребят в трубе обгоняла, – съязвила Лиза.

– Ну хорошо… Все слушайте меня внимательно. Я проползу дальше – там есть еще одна решетка, выходящая в зал. По моей команде все выбивают решетки и громят все подряд… В вентиляции нам оставаться нельзя, поэтому всем спуститься в помещения и, забаррикадировав дверь, ждать, когда нас спасут пенты… У меня все, ждите команды.

24.

На гладкую поверхность стола просыпалась струйка пыли, а в вентиляционной трубе послышался легкий шорох.

– Эй, Фрэнк, что это еще за дерьмо такое?.. – скривился Сид, которому пыль попала на рукав.

– Это обычные крысы, Сидней… – успокоил его Фрэнк, заносящий на сервер новые данные.

– Какие там могут быть крысы?

– Ну какие бывают крысы? Серые или, может быть, коричневые, но это для крыс редкий цвет.

– Слушай, – перешел Сидней на шепот, – а может, это те диверсанты, которых на первом этаже заперли?..

– Сид, во-первых, ты мне мешаешь, а во-вторых, по гладкой трубе вверх могут бегать только тараканы, понял?.. Успокойся и займись делом. Если сюда кто-нибудь прибежит, мы с ним живо расправимся. Нас здесь больше сорока человек, и у каждого пистолет… Занимайся делом…

– Но раньше эти крысы не вели себя так нагло… – возразил Сидней.

– Раньше, Сидней, у них не было возможности послушать, как лупят по стенам полутонные бомбы.

Казалось, что Фрэнк говорит убедительно, но Сиднея не покидало ощущение опасности. Он окинул взглядом весь зал и убедился, что никто не проявляет беспокойства. Все выполняют свою работу и не думают о крысах в вентиляционных трубах. Вид спокойно работающих людей успокоил Сида, и он тоже склонился над экраном и уже углубился в расчеты, когда с металлическим скрежетом отскочила вентиляционная решетка и так ударила Сида по голове, что он опрокинулся вместе со своим стулом, некрасиво растопырив ноги.

25.

Браен спрыгнул прямо на стол, ударил ногой по лицу сидящего рядом оператора и смахнул на пол пару компьютеров.

Весь персонал зала обратил свое внимание на источник страшного грохота, и в этот момент застучали автоматы и со всех сторон полетели пули.

Опрокидывая стулья и столы, люди метались из стороны в сторону, но, где бы они ни пытались укрыться, их настигали пули Браена или Лизы. Нескольким сотрудникам удалось выскочить в коридор, другие пытались отстреливаться сами, но через минуту все было кончено, и, пока Лиза продолжала крушить оборудование, Браен запер дверь и стал наваливать к ней все, что попадалось под руку.

Мебели в зале было немного, поэтому пришлось воспользоваться тяжелыми контурами охлаждения, которые Браен отрывал от стен и вместе с Лизой подтаскивал к двери.

Только когда баррикада оказалась достаточно внушительной, Браен и Лиза отошли от двери и сели передохнуть. Клэнси включил свой УПС и связался с остальными.

– Меня опять немножечко задело, сэр, – пожаловался Демин, – видно, сегодня я самый счастливый…

– Серьезное ранение?.. Сам справишься?.. – забеспокоился Браен.

– Обойдусь, сэр…

– И вот что, ребята. Я решил переменить свое решение… Давайте-ка все сюда. Фишер…

– Я, сэр…

– Ты поможешь Демину забраться обратно в трубу…

– Понял, сэр…

– Давайте, ребята, мы вас ждем.

Вскоре в трубах послышались шорохи, и через несколько минут вместе с тучами пыли из вентиляционных отверстий стали выпрыгивать серые от пыли «коричневые крысы».

26.

Командующий операцией по высадке на Китас генерал Генрих фон Риттер нервно вышагивал по металлическому полу штабного шаттла, висящего на самой далекой от Китаса орбите.

С мест боев поступала тревожная информация. По-видимому, они недооценили силу и надежность цитадели «Густав», и теперь бомбардировщики и штурмовики несли большие потери от ракет «лингер-аэро» и зенитной артиллерии противника. Судя по поступающим сведениям, крепость все еще находилась в нормальном функциональном состоянии, и никаких внешних разрушений на ней не наблюдалось. Это означало, что, когда высадится десант, он будет сметен огнем из сотен стволов, торчащих из стен цитадели.

– Сэр, докладывает майор Бреме, «красные собаки» обстреливают нашу перезарядную базу и не дают бомбардировщикам загружаться!.. Сэр, их очень много, «викинги» Шихта с ними не справляются.

– А где Спайкер со своими «вампирами»?..

– «Вампиры» увязли в драке с «осами» и «бульдогами», сэр…

– Хорошо, я выделю вам «скайхантеров» из резерва, держитесь!.. – Генерал связался с майором Броуном.

– Майор Броун слушает, сэр.

– Майор, Вяземский напал на «Лимит», «викинги» с ними не справляются, поэтому помогите ему немедленно…

– Уже идем, сэр…

Затем генерал Риттер соединился с полковником Фергюссоном, отвечающим за специальные операции.

– Полковник Фергюссон на связи.

– Фергюссон, мы несем большие потери, где ваши обещанные диверсанты?.. Почему они бездействуют?..

– Но это война, сэр, если они ничего не сделали, значит, они мертвы…

Полковник швырнул на стол трубку переговорного устройства. Ему ничего не оставалось, как, выждав полчаса, десантировать войска на Китас. При этом огромных потерь теперь не избежать, и Китас достанется пентам очень большой кровью. У гиперкорпорации, конечно, хватит денег на новую армию, но генералу было жаль эти боеспособные, хорошо обученные части. Уже сейчас десантные шаттлы, находящиеся на орбите Китаса, несли потери, и солдаты гибли, еще не вступив в бой.

Фон Риттер решил, что еще полчаса – и он даст команду к высадке.

27.

Словно огромный шкаф, база «Лимит» плыла по орбите над зелено-желтоватой поверхностью Китаса. Для пентов она была форпостом надежности и защиты.

Здесь ИРСы, «викинги», «вампиры» и «скайхантеры» всегда могли залечить пробоину, наполнить баки горючим и перезарядить пушки. Сюда приплывали тяжелые «С-3», чтобы запастись бомбами перед новым визитом на Китас. Пилоты ценили базу за те минуты передышки, когда они, доверив машину опытным рукам механиков, могли выпить стакан воды и подышать качественным воздухом. И вот теперь это прибежище, обычно стоящее в стороне от жарких баталий, подверглось дерзкому нападению полусотни «ДАС-1А», ведомой коварным полковником Вяземским.

Этот человек обладал удивительным чутьем, определяя, в какой момент какое место у противника является наиболее слабым. Если у пентов в их воздушно-космической обороне возникала брешь, то не приходилось сомневаться, что вскоре там появятся «красные собаки».

Вот и теперь, когда ситуация у цитадели «Густав» накалилась и потребовала задействования максимального количества боевых машин, на оставшихся в охране «викингов» напали истребители-штурмовики полковника Вяземского.

«Викинги» имели хорошее бронирование и прекрасно стреляли на средние и даже дальние дистанции, но в ближнем бою они не могли использовать все свои качества.

Распоясавшиеся ДАСы с ходу подожгли два «С-3», которые вышли с базы с полным бомбовым комплектом, и те взорвались возле самого борта базы, серьезно повредив ее стенку.

Восемнадцать «викингов» вступили с «красными собаками» в бой, пытаясь оттеснить их к верхней или нижней части базы, где были установлены башенные артиллерийские установки, но пилоты ДАСов прекрасно об этом знали и проскакивали над или под базой только в случае крайней необходимости, поскольку почти всегда это заканчивалось для них трагически. Они уклонялись также и от боя с кораблями-охранниками и предпочитали обстреливать входные люки, чтобы сделать невозможной перезарядку и дозаправку боевых машин.

Наконец поняв, что нужно делать, Гуннар Шихт рассредоточил свои корабли на углах базы, что позволило им стрелять вдоль бортов и не подпускать ДАСы близко к корпусу «Лимита».

Тогда Вяземский отдал приказ жечь «викинги», и его асы всерьез взялись за корабли охраны. Пользуясь беспрецедентной маневренностью своих машин, они устроили настоящую карусель возле «викингов» и ухитрялись пролетать в нескольких метрах от корпусов кораблей и в упор вспарывать пушками броневые листы.

Благодаря усовершенствованным программам наведения, приготовленным для боев с «красными собаками», стрелки «викингов» все чаще успевали за носившимися, словно тени, ДАСами. И вскоре один за другим разлетелись на куски две машины из отряда Вяземского. После этого, наплевав на осторожность, «красные собаки» так насели на «викингов», что от тех во все стороны полетели куски листовой брони, а двигатель одного корабля-охранника вышел из строя.

В этот момент появилось три бомбардировщика «С-3», пришедших с Китаса на орбиту, чтобы пополнить запасы бомб. Один из них еле тянул на одном двигателе, а его плоскость была разворочена зенитным снарядом. Едва пилоты ДАСов увидели бомбардировщики, они бросили «викингов» и накинулись на беззащитные «С-3».

Корабли-охранники пытались закрыть своих подопечных, но это мало помогало, и вскоре поврежденный бомбардировщик, разваливаясь безобразными кусками, полетел к поверхности Китаса.

Когда из атмосферы вынырнула четверка ИРСов, «красные собаки» дрогнули и отошли от бомбардировщиков, ожидая, что предпримут их извечные соперники, но те, не имея боеприпасов, быстро проскочили к базе, под защиту башенных артустановок, а затем спокойно зашли в бортовые люки.

28.

Лейтенант Шейнин, командир звена истребителей-штурмовиков «ИРС-4», был неприятно удивлен, обнаружив «красных собак» возле своей базы. На бортах «Лимита» он заметил явные следы обстрела, что говорило о серьезности намерений противника. С потерей базы вся кампания на Китасе без поддержки с воздуха была бы проиграна.

Едва машины проникли в свои загрузочные боксы, Шейнин связался со своими пилотами:

– Ну что скажете, ребята?..

– Надо помогать «викингам», командир, они на пределе… – отозвался пилот Хасагава.

– Но через полчаса перезаправки наша помощь может уже не понадобиться!.. – напомнил пилот-ветеран Кордизи.

– Тогда делаем так: горючего у нас минут на пять хватит, поэтому ракет не берем, только полкомплекта снарядов к пушкам…

Оценив складывающуюся ситуацию, механики быстро загрузили в магазины по двенадцать тысяч патронов, и четверка ИРСов покинула борт базы.

Пилоты «ДАС-1А» знали, сколько длится перезаправка истребителя-штурмовика, поэтому появление четырех машин адмирала Угату было для них полной неожиданностью. ИРСы ворвались в скопление ДАСов и, дружно ударив из пушек, сразу подожгли две машины. Пока «красные собаки» разбирались в ситуации, удалось поджечь еще один ДАС и еще один серьезно повредить. Почувствовав поддержку, удвоили свои усилия «викинги», и в битве возникло некоторое равновесие. Однако не ведающие страха и сомнения пилоты Вяземского снова бросились в атаку, расстреливая уже сильно поврежденные «викинги». Во время этой атаки один из кораблей-охранников, потерявший уже половину своей брони, получил пробоину в аккумуляторном отсеке. Через секунду внутри судна произошел взрыв, и корпус корабля разломился надвое. Беспорядочно вращаясь и теряя небольшие фрагменты, обе половины полетели навстречу атмосфере Китаса.

Неизвестно, как бы все развивалось дальше, если бы не появление десяти «скайхантеров» с их самонаводящимися ракетами и скорострельными пушками-автоматами.

Подмога появилась со стороны Канатона, куда обычно уходили ДАСы, поэтому при отступлении им пришлось делать большие развороты, обходя «скайхантеров» и подставляясь под самонаводящиеся ракеты. Потеряв еще три машины от ракетного обстрела и дымя поврежденными двигателями, ДАСы убрались восвояси.

Когда бой возле базы «Лимит» закончился, майор Бреме связался с генералом Риттером:

– Сэр, докладывает майор Бреме. Атака «красных собак» успешно отбита!.. – бодро отрапортовал он генералу.

– Рад это слышать, майор… Во что нам обошлась эта победа?..

Тон генерала несколько охладил пыл подчиненного.

– Мы потеряли два «викинга», сэр… Еще несколько машин серьезно повреждены. Уничтожены три бомбардировщика «С-3», и… еще имеются повреждения на базе…

– Чудесно, майор… – не скрывая своего сарказма, сказал генерал. – А нашим пилотам удалось что-нибудь сделать, или Вяземский улетел, потому что у него кончились патроны?..

– «Красные собаки» потеряли восемь машин, сэр…

– Ну хоть это… – выдохнул генерал, затем посмотрел на часы. Полчаса, которые он для себя выделил, истекали через две минуты. Риттер потянулся к переговорному устройству и связался с генералом Гэрри Тайсоном, с которым они когда-то пришли в свой полк молодыми лейтенантами. Генерал Тайсон должен был высаживаться на Китас вместе с основными силами. – Гэрри, как ты?..

– Все нормально, Генрих… Только мы на орбите теряем людей… Десять минут назад в атмосферу свалился тяжелый шаттл «дабл-си»…

– С людьми?..

– Нет, с танками. Но до этого были сбиты два десантных «20-ФХ», и в каждом было по три сотни «коричневых крыс»… Мы их с тобой по человечку отбирали, Генрих!.. А теперь они умирают, даже не вступив в бой!.. Давай приказ на десантирование, Генрих, я требую!..

– Да, Гэрри, действуй… – И генерал Риттер устало опустился на стул, представляя, что ожидает эти семьдесят тысяч отборных войск на поверхности планеты и при прохождении через атмосферу, где хозяйничают ракеты «лингер-аэро».

Внезапно зазвонил вызов свободной линии, которая никем не занималась и использовалась только для экстренных и очень важных сообщений.

Генерал поднес к уху трубку, опасаясь, что его ожидает еще какой-нибудь неприятный сюрприз:

– Генерал Риттер на связи, говорите…

– Сэр, докладывает лейтенант Шейнин, командир звена из отряда адмирала Угату. Цитадель молчит, сэр…

– Что значит молчит?..

– Я со своим звеном истратил весь боекомплект, сэр, и за нами не вылетела ни одна зенитная ракета!.. Зенитный артиллерийский огонь ведет только западная сторона крепости… Остальные молчат…

– Спасибо, лейтенант… Огромное тебе спасибо… – сказал генерал, глубоко благодарный лейтенанту за то, что он решился нарушить субординацию и радиомолчание специальной линии.

29.

Оставляя за собой крутящиеся вихри раскаленного до состояния плазмы воздуха, гигантские десантные шаттлы «дабл-си» стремительно неслись навстречу приближающейся поверхности планеты. За широкими корпусами «дабл-си», рассекающими вязкую атмосферу Китаса, словно цыплята за курицей, стараясь не отставать, неслись маленькие монстры «20-ФХ».

Параллельными с головными шаттлами курсами неслись звенья истребителей «Вампир-7» и истребителей-штурмовиков «ИРС-4». Они с ходу открывали огонь по скоплениям «ос» и «бульдогов», которые без поддержки ПВО цитадели чувствовали себя не очень уверенно.

Поднимая облака пыли и разбрасывая комья земли, приблизившиеся к поверхности шаттлы начали посадку.

Щелкая замками и визжа приводными двигателями, распахивались створки тяжеловозов «дабл-си». Из них на землю с шумом падали широкие разгрузочные трапы, по которым, грохоча гусеницами, выползали тяжелые танки «маршалл». Они медленно разворачивались в сторону цитадели и с ходу открывали огонь из своих трехсотмиллиметровых орудий. За ними неслись танкетки «кредо», вооруженные двадцатимиллиметровыми плазменными пушками.

«Коричневые крысы» вперемешку с пехотой, словно горох, сыпались из транспортов. Солдаты сразу разворачивались по подразделениям и, прячась от губительного огня «глинбуллов», укрывались за броней танков.

Выполнив свою миссию по сопровождению десантных конвоев к поверхности Китаса, «вампиры» и ИРСы начали охоту за истребителями противника. Воздушная баталия разгорелась с новой силой, но теперь без участия ракет «лингер-аэро» перевес был явно на стороне пентов.

Маленькие юркие «осы», вооруженные всего одной пушкой и не имеющие даже легкого бронирования, старались затянуть увлеченного преследованием противника на западную сторону цитадели, где еще действовала зенитная артиллерия. В ловушку попались два «вампира» и один ИРС, которые горящими обломками рухнули на землю. Но это уже не могло изменить соотношения сил, и, став немного осторожнее, пенты медленно, но верно жгли вертких «ос» и нахальных «бульдогов», преследуя их на всех высотах и обстреливая входы в подземную перезагрузочную базу. Словно настоящие насекомые, растратившие боеприпасы, «осы» роем носились у входа в подземный туннель, заваленный подоспевшими бомбардировщиками «С-3».

Тяжелые танки «маршалл», подойдя к цитадели на сотню метров, прямой наводкой расстреливали орудийные бойницы и пулеметные точки, а накапливающаяся за танками пехота ожидала появления бреши в стене, чтобы начать последний штурм.

Генерал Генрих фон Риттер лично позвонил полковнику Фергюссону.

– Полковник Фергюссон слушает…

– Сэм, мои искренние поздравления и глубокие извинения…

– Спасибо, сэр. Поздравления принимаю, но от извинений отказываюсь. Мы с вами солдаты, сэр…

– И все же спасибо и вам лично, Сэм… Скажите, сколько человек было в этой диверсионной группе?..

– Пятьдесят один, сэр… Было пятьдесят один…

– Ну… это понятно. А сколько, думаете, уцелело?..

– Человек пять-шесть, сэр. В таких операциях по-другому не бывает…

– Понятно… Я бы хотел лично проследить за тем, чтобы заслуги тех, кто из них уцелел, были отражены в полной мере… Есть герои, Сэм, а есть люди, совершающие невозможное…

– Я с вами совершенно согласен, сэр. Как только что-то прояснится, я вам тотчас доложу…

30.

Прошло три недели с того момента, как директора корпорации «КЕСКО» Джон Фортеско и Эдуард Левин расстались с представителем королевства Уллис Рикаром де Крусси. За это время Фортеско и Левин представили доклад в Совет директоров «КЕСКО» о встрече с представителем Уллиса. После его обсуждения они довольно легко убедили Совет директоров в необходимости скорейшего изучения результатов полевых испытаний боевых роботов. Все были единодушны в том, что раз есть возможность применить в войне с «ПЕНТО» новое мощное оружие, то тянуть с этим не следует.

Протокол заседания после изъятия некоторой информации был представлен Совету директоров «РАВА-1», и те полностью поддержали своих более могущественных союзников и выделили своих представителей для участия в приемной комиссии.

Эта комиссия, составленная из десяти директоров «КЕСКО» и четырех от «РАВА-1», должна была представить окончательные выводы по испытанию роботов.

И вот теперь ясным ранним утром члены комиссии стояли на помосте для наблюдателей, установленном на главном полигоне Сулифана, и ожидали начала представления.

Всем членам комиссии были выданы военные комбинезоны цвета хаки и шерстяные береты. У каждого в руках был мощный полевой бинокль, и, ожидая начала представления, все наводили резкость на стоящие в ста пятидесяти метрах от трибуны грузовые корабли, которые доставили боевых роботов.

К разочарованию большинства членов комиссии, грузовые шаттлы оказались не какими-то неизвестными монстрами из созвездия Синего Койота, а обычными наемными грузовыми судами из Центральных Миров. На двух из них, самых больших, крупными синими буквами было написано «Интерлифт», еще на двух поменьше стояли эмблемы Сельскохозяйственной ассоциации Акинареса, и еще три, грузоподъемностью не более двадцати тонн, выступали под флагом транспортного кооператива с планеты Цойх.

Глядя на приземистые тела грузовиков, члены комиссии решили, что пришли слишком рано, поскольку роботы еще не были разгружены. Время от времени они опускали бинокли, подходили к организованному на углу трибуны «шведскому столу» и угощались в ожидании начала спектакля. Вскоре от одного из больших шаттлов отъехал приписанный к полигону Сулифана военный джип и направился к трибуне.

По мере его приближения Джон Фортеско и Эдуард Левин узнали в сидящем рядом с водителем пассажире Рикара де Крусси. Комиссия оживилась, ожидая каких-нибудь объяснений.

Де Крусси по-молодецки перепрыгнул через бортик джипа и взбежал по лестнице на трибуну. В это утро его лицо сияло, и в своей национальной парадной форме красного цвета, щедро расшитой золотом, он был просто неотразим.

– Господа, прошу прощения, если заставил вас скучать. Но надеюсь полностью компенсировать ваши неудобства красочностью представления.

– Прошу прощения, мистер Рикар, но ведь ваши роботы еще не разгружены, – возразил один из директоров «РАВА-1».

– О господа, пусть вас это не беспокоит. Все произойдет на ваших глазах за очень короткое время. Представим, будто машины прибыли с космических трасс прямо на поле боя.

Де Крусси сказал несколько слов в миниатюрное переговорное устройство, и створки двух шаттлов «Интерлифта» начали раскрываться. Как только опустились разгрузочные трапы, из огромных зияющих отверстий показались какие-то диковинные приземистые машины, мало напоминающие шагающих роботов.

– Но где же роботы, господин де Крусси?.. – спросил кто-то из директоров.

– Минуту терпения, господа… – загадочно улыбнулся гость.

Он произнес в переговорное устройство еще одну команду, и приземистые механизмы, выехавшие из трюмов, стали подниматься и раскладываться, высвобождая все новые и новые элементы конструкции боевого механизма. Через минуту в блеске новой брони на земле стояли два красавца робота. Эти гиганты почти в два раза превышали высоту хвостового оперения шаттла.

Теперь, глядя на этих пятнадцатиметровых монстров, не верилось, что они могли уместиться внутри грузовых трюмов.

– Ну вот, господа, – не скрывая улыбки, пояснил де Крусси, – это и есть наш стопятидесятитонный «зверобой». Обратите внимание, как легко передвигаются эти машины.

Следуя его указаниям, пилот одного «зверобоя» повел своего робота по полю, где тот легко перешагивал танковые заграждения и срывал колючую проволоку. При этом «зверобой» двигался и балансировал как настоящий человек. Грациозность такой большой металлической машины привела наблюдателей в восторг.

– О, это отличные роботы!..

– По крайней мере, передвигаются они довольно резво… – высказывались все без исключения члены комиссии, не отводя биноклей от идущего «зверобоя».

– Смотреть в бинокль – это, конечно, очень интересно, господа, но чтобы по-настоящему оценить это чудо техники, надо подойти поближе… Посмотрите сюда, господа…

Услышав, что сказал де Крусси, все опустили бинокли, повернулись в его сторону и… обомлели… Прямо перед трибуной в каких-нибудь семи-восьми метрах над ними возвышался второй «зверобой»… Пауза длилась не менее трех минут, и де Крусси не прерывал ее, полагая, что таким образом у членов комиссии останутся более яркие впечатления.

– Эт-то да-а…

– Махина какая…

– Ужасный монстр… – бормотали члены комиссии.

– Итак, я приступаю к ознакомлению со стопятидесятитонным боевым роботом «зверобой», – громко объявил де Крусси, привлекая к себе внимание. – Вооружение «зверобоя» имеет три категории: зенитное, противотанковое и противопехотное. Зенитное расположено на самом верху. То, что вы принимаете за голову, на самом деле является орудийной башней.

Следуя указаниям де Крусси, башня несколько раз повернулась вокруг своей оси, демонстрируя две спаренные артустановки и ракетные направляющие, плотно облепленные блестящими, как баклажаны, ракетами.

– Вы видите две спаренные артустановки калибра 75 миллиметров, которые также могут эффективно использоваться и против наземных целей. Зенитные ракеты мы используем классического образца – «Р-1», производимые на военных заводах Федерального правительства… Теперь руки, а вернее, то, что вместо них… На правой руке смонтировано двухсотдвадцатимиллиметровое автоматическое орудие с частичным применением туннельного эффекта. Это позволяет придать снарядам начальную скорость, в восемь раз превышающую обычную. Существуют варианты установки вместо орудия сфокусированного рентгеновского инициатора, но это, к сожалению, пока вопрос будущего…

– А что же мешает установить этот инициатор сейчас?.. – поинтересовался Джон Фортеско.

– Это оружие пока несовершенно и требует большого количества энергии. Если установить такой инициатор, который мы имеем сейчас, то весь боевой робот будет увешан источниками БИМ, а места для остального вооружения, брони и боекомплекта совсем не останется.

– А что вообще это такое, инициатор?.. – задал вопрос щуплый директор из «РАВА-1».

– Это что-то вроде аннигилятора, только слабого…

– Но создание аннигиляторов невозможно!.. – возразил щуплый.

– Но тем не менее их прототипы уже существуют… И все же вернемся к «зверобою»… Итак, левая рука… В случае необходимости используется как таран…

Пальцы робота сжались в мощный металлический кулак, затем его рука сделала поступательное движение, имитируя удар в стену. Кулак оказался почти над головами комиссии, и все с опаской посмотрели на него, невольно представив, как из воображаемой стены летят обломки кирпичей.

– Но главное в левой руке, – продолжал де Крусси, – это автоматические пушки для уничтожения живой силы противника.

Броневые щитки от запястья до локтя мягко раскрылись, и с обеих сторон руки выскочило по автоматической пушке.

– И это еще не все, господа… Под бедренными щитками находятся восьмидесятимиллиметровые гранатометы.

Словно двери, распахнулись бедренные щитки, и из них выехали стволы гранатометов, больше похожие на противотанковые орудия.

– На спине боевого робота можно заметить нечто вроде ранца…

Взвизгнув приводящими механизмами, робот повернулся на месте, показав комиссии спину.

– Это коробчатый магазин для боекомплекта всех видов вооружения робота. Из него по специальным транспортерам боезапас поступает к потребителям. Обычно комплекта хватает на двадцать-сорок минут в зависимости от интенсивности боя. Коробчатый магазин весит двенадцать тонн и в боевых условиях заменяется с помощью другого робота или обслуживающего грузового геликоптера. В поясничной части расположен реактор, питающий энергией все системы боевого робота. Это наиболее важное и самое уязвимое место в машине, поэтому толщина бронирования здесь достигает четырехсот миллиметров… Всем этим хозяйством управляют три члена экипажа… Один находится в головной части и отвечает за зенитный комплекс робота, второй стрелок работает с пушками и гранатометами. И третий член экипажа – это механик-водитель. От его мастерства зависит, насколько хорошо сумеют показать себя стрелки… Ознакомление со «зверобоем» мы окончили, господа. Какие будут вопросы?..

Вопросов не было, и де Крусси разрешил экипажу отвести робота к шаттлам. Члены комиссии восхищенными взглядами провожали бронированного красавца, когда, слегка покачиваясь, он уходил от трибуны, оставляя на утрамбованном грунте полигона довольно глубокие следы.

– Следующим у нас выступает боевой робот «инспектор»!.. – объявил де Крусси, и, повинуясь его приказу по радио, от шаттлов стала приближаться довольно странная конструкция, лишенная той грациозности, которой обладал «зверобой».

Чтобы не пропустить ничего интересного, но в то же время не умереть от жажды, члены комиссии время от времени отбегали к «шведскому столу», что-то наскоро выпивали и возвращались на место.

Тяжело переваливаясь, «инспектор» дошагал до трибуны и остановился на той же дистанции, что и его предшественник.

– Итак, «инспектор»… – начал новую лекцию Рикар де Крусси. – Это, господа, типичная штурмовая машина с очень агрессивной манерой ведения боя. Вы видите, что этот боевой робот значительно ниже «зверобоя». Высота этой машины шесть метров. При этом он весит девяносто восемь тонн. Значительная часть этой массы приходится на броню, достигающую в лобовой части двухсот пятидесяти миллиметров, и непомерно большой коробчатый магазин для боеприпасов. Он примерно в два с половиной раза вместительнее, чем у «зверобоя»… Приплюснутый обтекаемый корпус, похожий на тело краба, позволяет отводить в рикошет большую часть попадающих в него снарядов, а это очень важно, поскольку «инспектор» работает на близких и сверхблизких дистанциях… Как вы можете видеть, коленные сочленения его ног гнутся назад, как у птицы. Это позволяет ему в случае необходимой обороны легко садиться на землю и превращаться в бронированный дот…

Де Крусси перевел дух и подошел к «шведскому столу».

– С вашего позволения, господа, я промочу горло… Давно, знаете ли, не приходилось читать таких длинных лекций…

– Конечно, конечно, мистер Рикар. На этом столе все самое лучшее, что только водится в Центральных Мирах, – улыбнулся Эдуард Левин, играя роль радушного хозяина.

– Признаться, у себя в Улиссе, – заметил де Крусси, – сделав глоток красного вина, – мы ведем более скромную жизнь.

– Не исключено, что вскоре ваша жизнь изменится в лучшую сторону и вы пересмотрите свои привычки, – предположил Джон Фортеско.

– Совершенно с вами согласен, господа… – Рикар де Крусси поставил на стол пустой бокал и вернулся к своим обязанностям лектора. – Итак, вооружение… В верхней части два роторных артавтомата калибра 75 миллиметров, упрятанные в бронированные башни. Скорострельность этих пушек 1800 выстрелов в минуту, что позволяет практически перерабатывать в пыль все наземные постройки и уничтожать любую бронетехнику вплоть до тяжелых танков «маршалл», которые используют ваши оппоненты… В дополнение к пушкам на сравнительно небольших руках этого боевого робота… я бы даже сказал – на крылышках… там навешаны пусковые кассеты со сверхбыстрыми ракетами «шпиц», имеющими кумулятивные, осколочные и зажигательные боевые части… Спаренный «глинбулл» для борьбы с гранатометчиками противника установлен в грудной части робота. Благодаря тому что робот легко садится на землю, его можно перезарядить с помощью любого подъемника или инженерной машины. А если патронный короб находится на ровном месте, то опытный механик-водитель может перезарядить и сам. Экипаж этой машины состоит из двух человек. В качестве источника питания используется портативный ионный генератор… А теперь, господа, небольшой сюрприз… Обратите ваше внимание вот на это болотце…

Все повернулись в ту сторону, куда указывал лектор, и обнаружили в пятидесяти метрах слева от трибуны огромную, заполненную водой яму, которая служила для испытаний проходимости гусеничной техники. Сейчас вода зацвела, и вся яма заросла зеленой плесенью.

– Будь вы на месте командира вражеского подразделения, что бы вы увидели, подходя к такому обычному болоту?..

Члены комиссии недоуменно пожимали плечами, ничего не понимая. В этот момент вода в болоте словно взорвалась и была выплеснута на берег поднимающимся корпусом «инспектора». Весь в ошметках тины и стекающей жидкой грязи, робот повел пушками по сторонам и легко выбрался на берег – все это сопровождалось бурными аплодисментами членов комиссии.

– А теперь наша, так сказать, кавалерия, – объявил де Крусси, когда «инспекторы» уже удалялись к грузовым кораблям. – Это восьмитонный робот «ирокез»…

От шаттлов отделились четыре небольших робота и побежали в направлении трибуны. Они легко перескакивали через попадающиеся на полосе препятствий заграждения, траншеи и блиндажи. Уже через несколько секунд четверка «ирокезов» резко затормозила перед трибуной с приемной комиссией, взрыв землю своими трехпалыми ногами.

Хотя эти боевые машины выглядели не столь огромными, видно было, что это неутомимые преследователи, разведчики или даже диверсанты, настолько отточенны и продуманны были все их движения.

– Итак, легкие роботы «ирокез»… Очень хороши для организации боевых действий на достаточном удалений от главных сил. Они очень подвижны и маневренны. На борту имеется оборудование для забора проб грунта, воды, определения состава воздуха, радиации и многих других измерений. Системы инфравизионного наблюдения позволяют пилоту легко ориентироваться даже ночью. Высота «ирокеза» – четыре метра. Лобовое бронирование сорок миллиметров. Вооружение боевого робота состоит из автоматической длинноствольной тридцатимиллиметровой пушки и двух пулеметов. Пушка эффективна на расстоянии трех тысяч метров и используется для поражения в корпус бронетранспортеров, десантных машин и танкеток. У танков «маршалл» эта пушка может повредить гусеницы или разбить нижние катки. Возможно ведение огня и по воздушным целям, но не очень быстрым. Например, по заходящим на посадку шаттлам или геликоптерам… Пулеметов, как я уже заметил, у «ирокеза» два. Один, и вы это видите сами, традиционный спаренный «глинбулл», а вот второй, господа, – это плод разработок конструкторского бюро Уллиса. Этот пулемет – усовершенствованный автоматический дробовик «ТОЗ-500» двенадцатого калибра. Мы довели скорость стрельбы этого пулемета до восьми тысяч выстрелов в минуту и оборудовали его изотермическим стволом. Для борьбы с пехотой противника на дистанции до шестидесяти метров это пока лучшее оружие. Боеприпасы в нем используются обычные – стальная картечь… – Рикар де Крусси замолчал, прошелся по трибуне и сказал: – А теперь, господа, самое приятное – стрелковые испытания.

По его радиокомандам все роботы выстроились в одну шеренгу. «Зверобои» встали посередине, справа и слева от них разместились «инспекторы», а по краям рядом с ними выстроились две пары «ирокезов».

Роботы стояли в пятидесяти метрах справа от трибуны, а слева в двухстах метрах находился специальный ленточный транспортер, укрытый в бетонной траншее. На ленту этого транспортера устанавливалась поврежденная техника.

Транспортер включился, и по нему поплыли два закопченных «маршалла» с разбитыми гусеницами. Едва только де Крусси дал команду, как оба «зверобоя» подняли свои правые руки, и воздух раскололи, как два удара грома, выстрелы двухсотдвадцатимиллиметровых орудий. Один из танков от такого чудовищного удара развалился на огромные осколки, а у второго разлетелась башня. Тотчас в остатки второго танка ударили спаренные зенитные пушки «зверобоев» и в одно мгновение довершили полное его разрушение.

В это время специальный мощный кран поставил на движущийся транспортер два гигантских бетонных монолита размером с одноэтажный дом, которые поплыли, словно величественные айсберги.

Теперь настала очередь «инспекторов». Засвистели, разгоняясь, роторные артавтоматы, роботы немного присели и от этого стали выглядеть еще опаснее.

Последовала команда Рикара де Крусси, и огненные смерчи из четырех артиллерийских башен ударили в первый монолит, издавая при этом непрекращающийся грохот водопада, и через несколько секунд бетонная глыба превратилась в груду осколков, разбросанных в радиусе ста метров.

Потом последовал перерыв в несколько секунд, и то же самое произошло со вторым монолитом.

Члены комиссии, не отрываясь от биноклей и не закрывая ртов, смотрели это представление и лишь слегка морщились, когда грохот доходил до невыносимого уровня.

Когда со вторым бетонным монолитом было покончено, по транспортеру поплыли две танкетки. Тотчас оживились «ирокезы», и заработали их длинноствольные пушки, делая из корпусов танкеток решето. Это была тонкая, мастерски выполняемая работа, и с трибуны наблюдателей послышались аплодисменты.

Внезапно «ирокезы» рванулись с места и помчались в сторону транспортера, по которому поплыли муляжи солдат.

С дистанции в сто метров роботы открыли огонь из картечных пулеметов, и от муляжей, обозначающих солдат противника, осталось только уносимое ветром конфетти.

Выполнившие свою задачу роботы вернулись к грузовым шаттлам, а аплодисменты директоров, адресуемые Рикару де Крусси, не смолкали несколько минут.

– Это беспрецедентно, дорогой господин де Крусси!.. – восторгался Джон Фортеско.

– Да, ничего подобного нет ни в одной армии в пределах Федерации!.. – вторил ему Эдуард Левин.

– И у нас для вас тоже есть приятный сюрприз, – сообщил Фортеско. – Уже сегодня мы можем подписать договор о нашем военном союзе.

– Да-да, и ваши условия относительно Сулифана принимаются, – добавил Эдуард Левин.

31.

Прошло уже два часа, как завершился штурм цитадели «Густав». В заваленных обломками и мертвыми телами коридорах крепости уже вовсю хозяйничали победители. Ремонтно-уборочные команды выносили мусор, подпирали обваливающиеся потолки, восстанавливали оборванные провода и помогали похоронной команде вытаскивать трупы.

Необходимо было восстановить боеспособность цитадели и сделать ее такой же неприступной, какой она была до штурма, поэтому рядом с крепостью приземлялись грузовые корабли, доставлявшие строительные материалы.

Прибыли люди из разведки и привезли своих специалистов по компьютерам. Они обследовали все уцелевшие и поврежденные компьютеры, скачивая, где удавалось, полезную для себя информацию.

На протяжении двух часов со времени захвата цитадели «Густав» лейтенант Клэнси, не зная отдыха, искал комнату, где, как он предполагал, должна была находиться информация обо всех специалистах, живущих на Китасе.

Несколько раз он натыкался на банки данных персонала, но все это были военные кадры, и это его не интересовало. Лейтенант был уверен, что человек, которого он ищет, должен скрываться под личиной обычного служащего. Браена повсюду сопровождала капитан Куатро, которая ради этого не пошла с остальными солдатами к полевой кухне.

Поиски замедлились, когда приехали люди из разведки, так как они опечатали все компьютеры и поставили возле каждого из них охрану. Несколько раз пришлось поспорить, и дело едва не дошло до драки.

Выйдя в коридор после очередного скандала, Браен остановился в раздумье: что делать дальше?

– Да давай дадим им в морду, и все дела, Браен. Ведь их всего двое. Хочешь, я одна их заделаю?.. – И Лиза уже сделала движение в сторону двери, но Браен успел схватить ее за рукав:

– Постой, я придумал, как нам поступить…

– Ну, говори, – остановилась Лиза, с сожалением отказываясь от своей затеи.

– Мы теперь вроде как герои, так?..

– Конечно, – согласилась Лиза, – если бы не мы, этих засранцев здесь сегодня не было бы… – кивнула она в сторону охраны.

– Вот поэтому мы найдем их начальника, и, думаю, он нам не откажет в помощи… – заключил Браен.

– А если откажет, мы и ему дадим в морду, – подытожила Лиза.

Пришлось снова вернуться к месту последнего скандала и выяснить у лейтенанта, где искать его начальника. Тот быстро связался с кем-то по УПС и сообщил, что майора Ансельма ищут какие-то «коричневые крысы». Лейтенанту что-то ответили, и он обратился к Браену:

– Представьтесь, кто вы?..

– Инженер-лейтенант Клэнси, командир диверсионного взвода «коричневых крыс»…

Лейтенант передал ответ Браена и через несколько секунд сказал:

– Вас ждут на четвертом этаже. Спросите майора Ансельма.

– Спасибо, лейтенант… – поблагодарил Браен и вышел в коридор, где наткнулся на стоящую возле дверей Лизу.

– Ты чего здесь торчишь?

– Я подслушивала…

– Подслушивала? Зачем?..

– Чтобы вовремя прийти тебе на помощь.

– Ты ожидала, что я снова пошел скандалить?..

– Нет. Но мало ли… У этого лейтенанта было такое лицо… Таких я люблю сбивать подсечкой, – мечтательно произнесла Лиза.

– Пойдем, нас ждут на четвертом этаже… – сказал Браен и решительно потащил Лизу за рукав. – Послушай, ты же была такой чудной девочкой, там, в учебном центре на Эграсоле. По крайней мере, последние две недели… Почему ты опять превращаешься в отвратительного монстра?..

– Ха, сравнил. Там мы с тобой каждый день занимались любовью и рядом было теплое море и красивая бухта. А здесь снова война… Как представлю, что в тот момент, когда наши ребята истекали кровью и глотали морскую воду… а этот… лейтенантишка с правильным пробором… сидел в чистом офисе и писал какую-нибудь бумажечку… А теперь он корчит из себя военного…

Петляя между кучами битого кирпича, Браен с Лизой зашли в лифт, и капитан Куатро неуверенно нажала кнопку, но электричество уже восстановили, и лифт на удивление плавно поплыл на четвертый этаж.

– Видишь ли, Лиза, нравится он тебе или нет, но и без таких парней обойтись нельзя. Они, конечно, не воюют, но зато поддерживают порядок. Без порядка в армии нельзя. И без секретности тоже, – подумав, добавил он.

Двери лифта открылись, и они вышли на площадку четвертого этажа. Уборщиков здесь еще не было, и тела погибших защитников крепости лежали в переходах. Их лишь немного сдвинули к стенам, чтобы они не мешали ходить.

Выйдя в длинный коридор, Браен по скоплению людей сразу определил, где может находиться майор Ансельм, и решительно направился туда.

Когда он подошел ближе, от группы военных отделился человек и загородил собой дорогу. Удивленно оглядывая гидрокостюмы, он спросил:

– Что вам здесь нужно?.. Кто вы?..

– Я лейтенант-инженер Клэнси. Мне нужен майор Ансельм.

– Сэр, – крикнул охранник, – вас спрашивают какие-то… водолазы!..

– Иду… – раздался чей-то голос, и в коридор вышел худощавый мужчина в гражданском костюме и подошел к Браену. – А, так, значит, вы и есть тот самый «барракуда» Браен Клэнси?..

– Так точно, сэр…

– А где же ваши остальные диверсанты?..

– Вот, – указал Браен на Лизу, – это капитан Куатро, а еще пятеро ушли за продуктами…

– А остальные?..

– Больше никого не осталось, сэр…

– Понятно… – нахмурился майор. – О вас спрашивал полковник Фергюссон. Он просил ему сообщить о судьбе вашего взвода. Думаю, что вас наградят… Так о чем вы хотели поговорить со мной?..

– Мне нужна некоторая информация, сэр, которая может храниться в одном из банков компьютерной сети крепости, – выпалил Браен.

– Информация? – удивленно поднял брови майор Ансельм. – Что ж, думаю, я смогу вам помочь, если, конечно, эта информация не является секретной…

– Нет, сэр. Эта информация вряд ли является секретной.

– Какая же информация вас интересует?..

– Мне нужно найти на Китасе человека по имени Кавентас Хелласпи. Думаю, что это какой-то гражданский специалист.

– Кто он, если не секрет, и зачем вам нужен?

– Он жулик, сэр. Я всего лишь хочу завершить полицейское расследование, начатое в космопорту Шидаса. Как оказалось, у тамошних полицейских слишком короткие руки.

– Ну вообще-то это не мое дело, зачем он вам нужен. Если данные о нем имеются, вы получите их через пять минут, – заверил майор Ансельм. – Как, вы говорите, его зовут?

– Кавентас Хелласпи, сэр, – повторил Браен. Майор кивнул и исчез в какой-то комнате. Прошло не пять минут, а целых двадцать, прежде чем он появился, неся в руках небольшой листок бумаги.

– Ну, молодой человек, вот ваш жулик. Можете запечь его в яблоках… – сказал майор, передавая Браену листок.

– Спасибо, сэр. Вы мне очень помогли, – поблагодарил Браен, и, попрощавшись с майором Ансельмом, они с Лизой пошли к лифту. Выйдя на лифтовую площадку, Браен развернул листок и прочитал: «Кавентас Юлиус Хелласпи, старший оператор бурильной установки, 38 лет, холост. Стаж работы в «Кеско минерал» – два года. Активный спортсмен. Спиртных напитков не употребляет. Не курит. Неоднократно поощрялся денежными премиями. Постоянно проживает в Саванте, 34-я Восточная улица, 57».

На этом информация исчерпывалась, но имелась еще припечатка, набранная мелким шрифтом, сделанная, по-видимому, по инициативе майора Ансельма: «Главный материк Китаса – Индерландия. Имеет поселения – Амирар, Сусмо, Бур, Саванте, Кидсгаден, населенные строителями и геологами. Количество жителей в поселениях колеблется от десяти до семидесяти тысяч человек».

И еще была представлена карта Индерландии с крепостью «Густав» и указанием расстояний от нее до всех населенных пунктов, находящихся на материке.

Браен с Лизой нашли солдат своего взвода в тени корпуса подбитого шаттла. Они поедали рис со свининой, запивая его клубничным компотом.

– Да вы, я вижу, неплохо устроились тут, ребята, – заметил Браен.

– О, командир!.. – обрадовался Демин и вскочил со своего места. – Садитесь!.. И вы, капитан Куатро, тоже, а я Фишера потесню…

Демин пересел на закопченный деревянный брус рядом с Фишером, а Лизе и Браену уступил где-то оторванную часть десантной скамьи.

– Откуда такая роскошь? – поинтересовалась Лиза, когда Готлиб и Рич стали выкладывать перед новоприбывшими добытые продукты.

– Да уж «пехотные» нам ничего не дали, мэм, – ответил Готлиб. – Это все братки – «коричневые крысы» из сто десятой бригады…

– Да, увидели наши гидрокостюмы и заинтересовались, кто мы такие, а когда узнали, что мы «крысы» с Сулифана, так сразу и осыпали всякими подарками… – сообщил Рич и, подумав, добавил: – В том числе и неуставными, сэр…

– Спиртное, что ли?.. – спросил Браен, оторвавшись от риса со свининой.

– Да, сэр… Вылить на землю?

– Зачем же на землю. В такой день можно и устав нарушить. Хотя бы за товарищей наших, «коричневых крыс», которые умерли как «барракуды»… – сказал Браен. – Я хотя и не пью, но чисто символически тоже приложусь… Так что наливайте…

Коэн и Фишер засуетились, и вскоре перед Браеном и Лизой на куске облицовочного пластика уже стояли две бутылки какой-то тыквенной водки с Хава-Тосы и пачка бумажных стаканчиков.

Солдаты уселись прямо на земле, и Демин, молниеносным движением откупорив бутылки, начал разливать водку по стаканам.

В это время мимо проходили два солдата военной полиции, вооруженные пистолетами и электрошоковыми дубинками.

– Эй, Грэйди!.. Смотри-ка, эти ублюдки пьют спиртное!.. – сказал первый полицейский.

– Успокойся, Мич… – осадил его напарник. – Это диверсанты, те, которые тут первые высадились. Их было пятьдесят человек, а это все, кто остался в живых…

– Слушай, Грэйди, а ты бы мог вот так, как они, зная, что от взвода останутся единицы?..

– Не, брат, иначе я взял бы контракт в какую-нибудь морскую пехоту, а не в военную полицию… В нас с тобой, сам понимаешь, стреляют не так часто.

И, соглашаясь с ним, Мич кивнул.

А тем временем вся водка у «коричневых крыс» уже была выпита, и, покончив с остатками шоколада и соленых орехов, они стали собираться на эвакуационный пункт.

– Вы идите на эвакопункт, а у меня еще кое-какие дела на Китасе, – сказал Браен. – Если придет шаттл, а меня еще не будет – летите без меня. Я прилечу позже.

– У меня тоже дела на Китасе… Меня тоже не ждите… – вставила Лиза.

– Капитан Куатро, вы находитесь под моим командованием и…

– А вот и нет. Операция закончилась, и я теперь сама по себе – капитан Куатро, – возразила Лиза.

– Нам, конечно, не стоит влезать в ваш спор, – заговорил Готлиб, – но если вы остаетесь, то мы с Китаса тоже ни ногой. «Коричневые крысы» своих не бросают. Вы-то, мэм, это прекрасно знаете…

– Да. Это так, – кивнула Лиза. – Браен, все «крысы» нашего взвода остаются с тобой. Мы поедем в твой Саванте и решим все твои проблемы…

И лейтенанту ничего другого не оставалось, как только согласиться.

Перед тем как отправиться в Саванте, Браен и солдаты снова разыскали «коричневых крыс» из сто десятой бригады и обменяли в их хозяйственной части свои гидрокостюмы на полевую форму. Себе они оставили только ножи и «АК-формат».

Попрощавшись с собратьями по оружию, маленький отряд Браена двинулся в сторону эвакопункта, где можно было попроситься на борт какого-нибудь судна.

До пункта было не более пятнадцати минут ходьбы. Солнце светило не слишком жарко, а воздух был наполнен ароматами, еще не испорченными современной индустрией.

– Эй, брат, кто здесь до Саванте летит? – спросил Демин, нависая над одним из механиков шаттла «20-ФХ», стоящего со снятыми двигательными чехлами.

– Мы все обратно в космос… – ответил механик. – Это вот те, на геликоптерах, они мотаются по местным делам… – Механик махнул рукой в сторону, где стрекотали своими винтами взлетающие и садящиеся грузовые геликоптеры.

– Спасибо, брат… – поблагодарил Демин, и вся команда направилась к геликоптерам.

Когда они подошли к площадке, одна из машин как раз прогревала двигатели, собираясь в рейс. К пилоту, голова которого виднелась из открытого окошка кабины, подошел Браен, решив взять переговоры на себя.

– Привет, хозяин, до Саванте подбросишь?! – постарался перекричать рев турбин Браен.

– Нет, – замотал головой пилот, – я на Бур…

– Но ведь это же практически по пути!.. Только чуть раньше!..

– Не могу, вас вон сколько – у меня перегрузка будет!.. – не соглашался пилот.

Неожиданно в кабине рядом с пилотом Браен заметил Лизу. Она рванула пилота за шиворот и что-то сказала ему на ухо. Тот испуганно закивал и сделал Браену знак, что все в порядке и можно садиться. Лейтенант-инженер только покачал головой, удивляясь быстроте, с которой Лиза решила проблему.

Солдаты свободно расселись в грузовом отсеке геликоптера, где было полным-полно свободного места. Просто пилоту не хотелось лишний раз сажать свою машину в Саванте, и он придумал извечную байку про перегрузку.

Дверь в кабину пилота открылась, и появилась улыбающаяся Лиза.

– Вот и все, командир, а то бы он от тебя сбежал!..

– Согласен, в таких случаях твоя дипломатия уместнее… – Он помолчал и спросил: – Долго нам лететь до Саванте?

– А я почем знаю? – удивилась Лиза.

– Но ты же беседовала с пилотом…

– Да он со страху забыл, как геликоптером управлять, а уж на вопросы вообще отвечать не мог… – махнула рукой Лиза.

– Ты его что, изувечила? – встревожился Браен.

– Да ничего страшного, я его ни разу не ударила, просто прихватила за одно место, и все… Сейчас отдышится, и полетим…

Видимо, пилот все-таки отдышался, потому что турбины заработали громче, и вскоре машина, оторвавшись от земли, начала набирать высоту.

Солдаты сразу приникли к иллюминаторам и смотрели на удаляющуюся землю и скопления грузовых транспортов на эвакопункте, вокруг которых, словно муравьи, суетились люди.

Вскоре стала видна вся полоска суши, по которой наступали сухопутные войска. Она была перекопана взрывами, кое-где окаменелыми тушами стояли подбитые танки «маршалл». Виднелись обгорелые корпуса танкеток. Сама цитадель «Густав» была покрыта белыми выбоинами с закопченными краями. А когда геликоптер накренился, можно было заметить южную сторону цитадели, стоящую в воде, и то место, где погиб почти весь состав диверсионного взвода «коричневых крыс».

32.

Геликоптер летел уже полчаса, и все «коричневые крысы» дремали, убаюканные монотонным гудением турбин. Неожиданно винтокрылая машина накренилась и начала заваливаться набок. Все пассажиры так и посыпались на пол, вскакивая после падения и сразу хватаясь за свои автоматы.

Едва вскочив на ноги, капитан Куатро рванула дверь пилотской кабины и что-то крикнула. Спустя мгновение Лиза выскочила обратно:

– «Оса»!.. Истребитель кесков!..

– Откуда он здесь?.. – удивился Браен.

В этот момент выстрелы из авиационной пушки ударили по борту геликоптера, с треском разнося в клочки его обшивку. Мелкие осколки разлетелись по сторонам, и два из них впились Браену в бедро.

– Все к иллюминаторам по левому борту!.. – крикнул лейтенант-инженер Клэнси. – Если он близко, стрелять по хвостовому оперению!..

С трудом сохраняя равновесие, особенно в те моменты, когда пилот пытался уйти от «осы», солдаты заняли свои позиции, выбив прикладами уже растрескавшиеся иллюминаторы.

Лиза снова появилась в кабине и кричала пилоту, что нужно подставлять левый борт. Бледный как смерть вертолетчик ничего не понимал, лишь бешено дергал штурвал, бросая геликоптер в немыслимые повороты и виражи. Наконец, когда от снаряда разлетелось одно из стекол кабины, он понял, о чем ему толковала Лиза, и кивнул головой.

«Оса» сделала далекий разворот и снова стала заходить на цель, сокращая дистанцию, чтобы бить наверняка. Когда до нее осталось метров триста, по команде Браена солдаты открыли огонь.

Несколько пуль ударили в стеклянный колпак, оставив на нем белые отметины, и пилот «осы», не поняв, откуда стреляют, сделал еще один разворот. Он внимательно осматривал небо, но, кроме геликоптера, никого вокруг не видел.

Наконец определив, откуда велся огонь, пилот развернул истребитель и стал заходить геликоптеру в хвост, ловя корпус в перекрестие прицела. Но едва он приблизился, геликоптер завис на месте и развернул свой «вооруженный» борт к истребителю.

Уходя от столкновения, пилот «осы» вынужден был свернуть в сторону, подставляя машину под обстрел. По крайней мере сотня пуль прошила незащищенный корпус легкого истребителя.

Не в силах справиться с управлением, он направил свой истребитель на геликоптер.

Не дожидаясь, пока дистанция сократится, пилот открыл огонь с расстояния в пятьсот метров. Но одновременно с этим геликоптер рванулся вверх, пропуская под своим брюхом длинные трассы снарядов.

В бессильной ярости пилот «осы» дергал штурвал, но истребитель упрямо продолжал нестись вперед.

Когда он приблизился, то с геликоптера по нему ударили шесть «АК-форматов». Подтекающее топливо «осы» вспыхнуло, и, оставляя черный след, истребитель стремительно направился к земле.

Геликоптер тяжело осел на колеса посреди шоссе, его двигатели громко рыкнули и заглохли. Дверь пилотской кабины отворилась, и из нее вышел невысокий щуплый парень. Он весь взмок от пережитого напряжения, но был счастлив, что остался жив.

– Мэм, – прижав к груди наушники, обратился он к Лизе, – большое вам спасибо, что спасли мне жизнь…

– Но мы все стреляли, парень, так что благодари всех…

– Это так, всем большое спасибо, но вы, мэм… Если бы вы не заставили меня взять вас на борт, этот истребитель размазал бы меня по земле…

– Всегда бери попутчиков, парень, – заметил Рич, – в компании веселее помирать.

– Если расскажу нашим ребятам, что из шести автоматов завалили «осу», они мне просто не поверят…

Они отошли уже метров на шестьдесят, когда двигатели геликоптера заработали и он, оторвавшись от земли, полетел в сторону Бура, продолжая свой прерванный полет.

– У меня осталось одиннадцать патронов… – сообщил Демин.

– А у меня пятнадцать, – отозвался Фишер.

– А у меня вообще ничего не осталось, – хмуро констатировал Коэн.

– Давайте делиться, у меня еще тридцать штук имеется, – сказал Браен. – Лиза, как ты?..

– Тридцать четыре… Мне некогда было стрелять, я все время вела переговоры с пилотом.

Все патроны сложили в кучу и потом поделили поровну. Каждому досталось по двадцать одной штуке.

– «Очко», – обрадовался Демин, – значит, мы сегодня выиграем, командир.

– Разве так бывает, чтобы у всех сразу «очко»?.. – усомнился Коэн, большой знаток карточных игр.

– Но ты же сам видишь. Не веришь – пересчитай, – резонно ответил Демин.

– Кто же тогда в проигрыше? – не унимался Коэн.

– Тот парень, что летел на «осе», и тот, которого ищет командир…

Солдаты шли по окраине Саванте, напоминающей чистенькую деревню. По обеим сторонам улицы стояли небольшие одноэтажные дома. Пешеходов нигде видно не было, поскольку в день штурма цитадели жители во избежание недоразумений из домов не выходили.

Отряд шел уже полчаса, но по-прежнему спросить было не у кого. Браен уже подумывал зайти в один из домов и там выяснить, где находится 34-я Восточная улица, но неожиданно из-за угла показался джип военной полиции. Машина остановилась возле одного из домов, из нее вышли четверо солдат и начали стучать в дверь.

Пока Браен с отрядом подходил к полицейским, те о чем-то беседовали с вышедшим из дома человеком и давали ему подписывать какие-то бумаги.

При появлении Браена и Лизы сержант военной полиции и трое рядовых вытянулись по струнке и отдали честь.

– Сержант Мерлин. Я и мои люди проводим перерегистрацию горных специалистов, – отрапортовал сержант.

– Переводите их под крыло «ПЕНТО»?.. – уточнила Лиза.

– Так точно, мэм. Они подписывают новые контракты на тех же условиях, что и раньше… Гражданские специалисты – им ведь все равно, кто управляет планетой. Хорошие работники нужны любому хозяину…

– Понятно… Сержант Мерлин, нам нужно попасть на 34-ю Восточную улицу. Вы не знаете, где это?.. – спросил Браен.

– Знаю, сэр. Это в центральной части города, вон там, где дома повыше. Вот туда, левее от центра. Там начинаются все эти Восточные улицы. Я могу вас перевезти на машине, за два раза…

– Нет, сержант, спасибо. Мы с удовольствием пройдемся пешком. Тут идти, наверное, минут тридцать…

– Да, сэр. Что-то вроде этого. Городок небольшой, и улицы короткие…

Браен распрощался с сержантом и направился туда, где находилась 34-я Восточная улица.

Район, куда они вскоре попали, был застроен совершенно одинаковыми двухэтажными домиками, имеющими одинаковые гаражи и одинаковые подсобные пристройки. Около домиков находились зеленые лужайки, все, как одна, аккуратно подстриженные.

Браен первым взошел на крыльцо дома и нажал на кнопку звонка. Никто не откликнулся. Браен позвонил еще раз. Наконец послышался скрежет замка, и дверь открылась.

– Чем могу быть полезен, господа?.. – спросил хозяин, которого Браен сразу же узнал.

– Мы к вам, мистер Хелласпи… – сказал он.

– Постойте-постойте, мне как будто знакомо ваше лицо… – начал вспоминать Хелласпи, но его сбивала с толку форма Браена и надвинутый на лоб черный берет.

– Пригласите нас в дом, мистер Хелласпи, – с нажимом произнес Браен и отодвинул хозяина в сторону. «Коричневые крысы» вошли в дом. Последним шел Демин – он плотно прикрыл дверь, подперев ее изнутри своим телом.

– По какому праву вы врываетесь в мой дом?.. – неожиданно громко закричал Хелласпи, и Браен понял, что тот узнал его, а нарочитым криком подавал кому-то сигнал.

«Коричневые крысы», почувствовав опасность, стали занимать в коридоре удобные для обороны углы.

Коэн проверил ванную и туалет, а Фишер прокрался на кухню и осторожно выглянул из окна. Лиза, ударив ногой в дверь комнаты, ворвалась внутрь. Оттуда послышался шум борьбы, затем прозвучали два пистолетных выстрела, и все стихло.

Держа автомат на изготовку, Браен заглянул в комнату и увидел Лизу, стоящую около поверженного противника. Мужчина лежал лицом вниз и не подавал признаков жизни. Капитан Куатро тяжело дышала, а по ее лицу из рассеченной брови текла кровь. На полу рядом с трупом валялся автоматический пистолет «ФАФ-99».

– Он успел нажать вот на эту кнопку… – показала Лиза на спрятанную за дверью сигнальную панель. – Как ты думаешь, что это значит?..

– Всем внимание!.. – немедленно закричал Браен. – Они идут!..

Демин, недолго думая, коротким ударом отключил стоящего рядом с ним Хелласпи, полагая, что человек, представляющий для командира ценность, в таком виде сохранится лучше.

Неожиданно из кухни послышался грохот, ругательства и звон стекла, а в комнате, где находились Браен и Лиза, с треском вылетела рама, и в туче искрящихся стеклянных осколков туда влетел человек в тяжелой закрытой броне. Он держал в каждой руке по автомату «людвиг».

Раздались длинные очереди, и пули прошлись по тому месту, где только что стояли Браен и Лиза.

Поняв, что не попал, незнакомец, не имеющий достаточного обзора из-за закрытого забрала, прекратил огонь и посмотрел по сторонам.

Обнаружив стоящий справа шифоньер, он разнес его в щепки, а затем изрешетил тумбочку, но и там никого не оказалось. Хороший для боя в полевых условиях, глухой шлем с забралом совсем не годился для войны в маленьком коттедже. Боевик приподнял забрало и посмотрел вправо, где среди обломков шифоньера и перьев от перины мог кто-то прятаться. Потом он посмотрел влево, где висела тяжелая портьера. Она как будто вздрогнула, и боевик вскинул оба «людвига».

Трофейный «ФАФ-99» выстрелил первым, и незнакомец, получив пулю точно в щель приоткрытого шлема, сначала выронил автоматы, а потом, пятясь, упал на перину, взметнув целый снегопад пуха.

Лиза выскользнула из-за портьеры, держа наготове автомат и автоматический пистолет.

– Браен, ты жив?..

– Да как будто цел… – раздалось откуда-то снизу, и голова Браена показалась из-под кровати. – Понимаешь, какое дело, – пожаловался он, выползая из-под своего убежища, – такие низкие кровати, что даже автомат перехватить нельзя. Пока я прицеливался, ты его уже уложила… Как там у остальных, тихо?.. – спросил он, осторожно поднимаясь с пола.

– Вроде тишина… – прислушавшись, ответила Лиза. – Демин!.. Рич!.. Фишер!.. Вы живы?!

– Мы в порядке, мэм!.. – отозвался Демин.

– Пошли, вроде все закончилось. – И, осторожно приоткрыв дверь, Лиза выскользнула в коридор. Затем уже спокойно встала во весь рост. За ней вышел и лейтенант Клэнси.

– Эй, он что, убит?! – бросился Браен к лежащему Хелласпи.

– Не беспокойтесь, сэр, он живой. Это я его немного законсервировал, чтобы шальной пулей не задело… – сказал Демин и показал на пробитую в нескольких местах входную дверь. – Снаружи стреляли, – пояснил он, – пришлось их достать через окно… На крыльце лежат…

– Понятно. – И Браен повернулся к подошедшему Фишеру: – О, а с тобой что?..

Под глазом Фишера наливался полноценный фингал.

– Сэр, все как в сказке, – начал рассказ Фишер. – Влетает в кухню через окно человек, и только я беру его на мушку, он показывает мне вот так – пальцы крестом. Это означает, что он «ночной пес» и хочет со мной на равных. Ну и показывает нож. Я автомат отложил и достал свой…

– И что?..

– Мы обменялись ударами, сэр. Мне досталось кулаком, а ему ножом.

– Да, – покачал головой Браен, – никогда я, наверное, не привыкну к этим вашим порядкам… Лиза, сунь этому нашатыря из аптечки, – кивнул Клэнси на лежащего, – а то нам уже пора убираться…

Вскоре Хелласпи пришел в себя и, открыв глаза, обнаружил, что находится отнюдь не в кругу друзей. Он тут же симулировал новый обморок, но Лиза резко встряхнула его и, сунув под нос нож, предупредила:

– Очень тебя прошу, не теряй сознание, а то, когда очнешься в следующий раз, недосчитаешься одной штуки, которой, бьюсь об заклад, ты очень дорожишь… Ты меня понял?..

– Д-да… – выдавил Хелласпи.

– Поднимите его и посадите куда-нибудь… – приказала Лиза.

Рич сбегал на кухню и принес табуретку с уцелевшими тремя ножками.

Хелласпи кое-как балансировал на ней, все еще находясь под впечатлением удара Демина.

– Ты слишком сильно его «законсервировал», – заглянув пленнику в глаза, укорил Демина Коэн.

– Да я… Командир крикнул «они идут», я и того…

Наконец Хелласпи полностью пришел в себя и зло посматривал на окружавших его «коричневых крыс».

– Ну что, мистер, – приступил к дознанию Браен, – где дискета, которую вы с меня сняли?.. Для вашего здоровья было бы хорошо, если бы она нашлась…

Хелласпи посмотрел на Браена, потом покосился на Лизу, которая все еще держала в руках свой нож, и сказал:

– На кухне под раковиной вентиляционное отверстие… Решетка держится на одном шурупе… В канале лежит металлическая коробка. В ней дискета…

– Я принесу, командир, – вызвался Фишер, лучше всех освоившийся на кухне.

– А где твой напарник, Хелласпи? – спросил Браен.

– Марсель, что ли?..

– Как его зовут, я не знаю, но помню, что это он двинул меня по голове, пока ты мне зубы заговаривал…

– Он там был, в комнате… С твоей «телкой», – кивнул Хелласпи в сторону Лизы, – дрался…

– Вот, командир, принес, – появился Фишер, протягивая Браену металлическую коробку. Испытывая некоторое волнение, лейтенант-инженер снял крышку и увидел дискету, которую считал безвозвратно утерянной.

Осторожно двумя пальцами он извлек дискету и посмотрел на свет – действительно, неровный срез упаковочной пленки в точности повторял тот, который он запомнил.

Браен невольно улыбнулся при мысли, что теперь он чист перед Пако Бассаром и вскоре, доставив дискету в Амбейр, выведет из-под удара дядю Роджера.

– Надеюсь, что вы не испортили дискету, применяя грубый растворитель?.. Проверяли информацию?.. – спросил Браен.

– Конечно, проверяли… Только она пустая…

– Как пустая, там пятьдесят гигабайт информации!.. Вы что, уничтожили ее?! – И Браен схватил Хелласпи за шею.

– Не было там ничего, клянусь!.. Эта дискета совсем новая была!.. Мне это эксперт по компьютерам говорил!.. – отчаянно оправдывался Хелласпи.

– Какой эксперт?! – Браен ничего не понимал, кроме того, что произошло непоправимое.

– Ну, как я хозяину доложил, что мы тебя отключили и дискету забрали, он только поинтересовался, не сильно ли мы тебя приложили – волновался, значит, за твое здоровье… А на дискету ему, как оказалось, начхать. Я спросил, куда ее доставить, а он сказал: «Сожги – она пустая»… Я сначала не поверил, дай, думаю, проверю, у такого человека, как хозяин, даже старые носки дорогого стоят. Вставил дискету в компьютер – правда, пусто. Но я обратно не поверил, думал, какая-нибудь хитрая запись, какая-нибудь там виртуальная или еще чего. Вызвал специалиста, заплатил ему хорошие бабки, но и он сказал – пусто. Дискета, говорит, совершенно новая, на ней никогда ничего не писали… Вот…

– Так… – напряженно соображал Браен. – А кто он такой, твой хозяин?..

– Господин Пако Бассар с Лионерры…

– Пако Бассар? – переспросил пораженный Браен.

– Он самый… – закивал головой Хелласпи, выторговывая себе жизнь.

– Но ведь он же сам послал меня с этой дискетой, а тебе приказал меня перехватить?..

– Так точно, приказал перехватить, несильно ударить по голове, а чтобы шкуру тебе не попортили, прислал растворитель, поэтому клей легко отошел. Еще Марсель, покойный мой напарник, – кивнул Хелласпи в сторону комнаты, – все удивлялся, что Пако о твоем здоровье как мать родная заботится. И за это нам с Марселем было заплачено тысяча кредитов…

Хелласпи замолчал, молчали и «коричневые крысы», не вмешиваясь в чужой разговор. А Браен пытался найти какое-то объяснение всему произошедшему и всему тому, что он только что узнал. Сам не зная почему, но он верил Хелласпи. Неожиданно он вспомнил, как Пако несколько раз предлагал работать на него. Хорошо отзывался о его, Браена, боевых навыках… А при прощании сказал, что за неудачу Браену придется или умереть, или стать рабом… Стало быть, Пако Бассар затеял всю эту игру, чтобы заполучить себе раба?.. Да, одним выстрелом убить двух зайцев. Получить Браена и фабрику дяди Роджера. А как же дискета? Если он вез фальшивую, то была ли настоящая?..

– Я вот что еще скажу, – будто читая мысли Браена, заговорил Хелласпи, – тебя подставили, чтобы кто-то другой протащил настоящую дискету. У Пако это всегда было любимым ходом, когда он еще «грибную дурь» и «желтуху» перевозил. Пускал какого-нибудь чудака, засвечивал его, и на беднягу бросались все легавые, а Пако спокойно протаскивал свой товар. Видать, он и здесь такую штуку решил провернуть.

– Думаешь, что настоящая дискета все-таки была?.. – спросил Браен.

– Точно сказать не могу, но Анжелино последнее время ошивается на Шидасе. Не иначе как канал для переправки налаживает… – предположил Хелласпи.

– Командир, – сказал стоящий возле окна Демин, – вижу два грузовика и один бронетранспортер военной полиции. Похоже, на шум явились…

– Сматываемся, ребята… – приказал Браен. – Куда ведет черный ход? – спросил он у Хелласпи.

– Я покажу вам… Через сто метров река, там у меня катер на воздушной подушке, – засуетился Хелласпи, стараясь спровадить гостей.

– Ключ давай, – потребовала Лиза.

– Какой ключ? – не понял Хелласпи.

– От катера, дубина!..

– А, сейчас… – Под неусыпным контролем Лизы Хелласпи нашел ключ и отдал ей.

– Все, пошли, – скомандовал Браен. – Коэн, Рич идут первыми, Готлиб и Фишер за ними. И ты, Демин, тоже давай, а мы с Лизой замыкающими… А ты чего стоишь? – спросил Браен Хелласпи. – Тоже давай вперед…

– Да зачем я тебе?.. Я уже все рассказал… – простонал Хелласпи.

– Думаешь, он еще о чем-то умолчал?.. – вполголоса спросила Лиза у Браена, поглядывая через окно на приближающийся бронетранспортер полиции.

– Не знаю, но все, что нужно, я уже услышал…

– Ну так брось его здесь… – предложила Лиза.

– Нельзя, он обязательно свяжется с Пако и этим существенно осложнит мою жизнь.

– Слушай, шел бы ты к ребятам, – с подчеркнутой озабоченностью произнесла Лиза, глядя в окно, – а то как бы они чего не перепутали…

– Ладно, а ты через минуту за мной… Вперед, Хелласпи… – приказал Браен.

– Да не трогай ты его, иди… Я его сама доставлю… – бросила капитан Куатро.

Браен выскочил из дома через черный ход и побежал к реке догонять «коричневых крыс». А Лиза как ни в чем не бывало продолжала стоять у окна, как будто забыв, что у нее за спиной остался Хелласпи.

Тот раздумывал несколько секунд, а потом схватил стоящую рядом табуретку и решительно шагнул к намеченной жертве.

Лиза отскочила в сторону и резко ударила набегающего Кавентаса Хелласпи ногой в живот.

От такого удара он выронил табуретку и, сложившись пополам, отлетел к двери черного хода. Когда Лиза подошла к нему, он судорожно пытался вздохнуть. Не говоря ни слова, капитан Куатро достала пистолет и, приставив его к груди Хелласпи, нажала на курок.

Выстрел прозвучал совсем неслышно. Убирая пистолет, Лиза еще раз окинула взглядом комнату и выскользнула через черный ход.

Когда Лиза выскочила на берег, весь отряд во главе с Браеном уже ожидал ее на катере.

Тяжело стуча по доскам тяжелыми ботинками, она пробежала по выходящему в реку причалу и, оттолкнувшись, перелетела через борт катера. Стоящий у руля Фишер прибавил обороты, и катер, выбивая из-под резиновой подушки водяную пыль, быстро заскользил по речной глади.

– А где пленник?.. – Браен старался перекричать рев турбины.

– Он пытался меня ударить табуреткой по голове!.. – объяснила Лиза. – Пришлось его пристрелить!..

В ответ Браен только кивнул. Его устраивал такой поворот дела, да и Хелласпи, решил он, вполне заслуживал такого конца.

Катер резво бежал по воде, управляемый мастерской рукой Фишера, который, как оказалось, имел в этом большой опыт. Река постоянно расходилась на рукава и снова сходилась в единое русло. Временами катер проносился мимо лежащих на отмели обгоревших обломков или застрявших в камышах трупов. Но в общем-то путешествие проходило гладко, и через три часа катания по реке Фишер подвел катер к берегу, как раз напротив того места, где находился эвакуационный пункт.

Вся команда выгрузилась на берег, а катер оттолкнули, и он поплыл вниз по течению.

Прибыв на эвакуационный пункт, «коричневые крысы» попали на посадку в шаттл, отбывающий на Хлою. Когда Браен забирался по мосткам внутрь транспорта, у него мелькнула мысль о том, что от Хлои до Канатона рукой подать, но тут же он представил, как в Амбейре проверяют привезенную дискету и объявляют ее испорченной, а его, Браена, делают рабом Пако Бассара.

Нет, так не пойдет, надо ехать в Амбейр. Там он добудет настоящую дискету, содержащую бесценную информацию. Вот тогда Пако Бассар обязан будет признать победу Браена, но только формально… Такие, как Пако, никогда не играют честно, а если их вынуждают признать поражение, никогда этого не прощают.

По прибытии шаттла на Хлою Браена и его бойцов вызвали в штаб сто десятой ударной бригады «коричневых крыс», где торжественно вручили новые контракты. Фишер, Коэн, Рич, Готлиб и Демин получили зеленые контракты, но уже второй категории. Лиза тоже повысила свой зеленый контракт со второй до первой категории, а Браен получил синий контракт третьей категории и звание лейтенанта, минуя чин лейтенанта-пилота.

Офицеры бригады очень гордились, что синий контракт был вручен Браену как «коричневой крысе». Никем иным они его уже не считали.

Кроме контрактов герои получили щедрые отпускные и возможность уже на другой день отправиться на Шидас. Там они могли в полной мере насладиться прелестями мирной жизни в стабильном, не знающем войны мире, где покой был гарантирован орудиями федеральных «старсейверов».

33.

Как ни странно, война, полыхающая среди миров Фиалковых Морей, позволяла Шидасу, принадлежащему к Федерации, получать огромную финансовую поддержку, которую противоборствующие стороны платили солдатам в виде жалованья.

Куда бы ни возвращался солдат после окончания срока своего контракта, он обязательно оставлял половину полученных денег в кабаках Адуаса, Зимбурга или Фатабайка, трех городов, которые располагались на равном от космопорта расстоянии.

Случалось и так, что все деньги, заработанные своей и чужой пролитой кровью, солдаты транжирили, не уезжая с Шидаса, и были вынуждены подписывать новые контракты, зачастую не вдаваясь в подробности, на чьей стороне они теперь будут воевать.

Благодаря полноводной реке финансов три города на Шидасе за два-три года прошли путь от поселков колонистов до сверкающих многоэтажными башнями небоскребов, городов с более чем полумиллионным населением.

В центре Зимбурга, в одноименном отеле-красавце «Зимбург», в номере «люкс» вели разговор два джентльмена. Разговор шел о делах, поскольку война, проходившая в Фиалковых Морях, пахла не только кровью, но и большими деньгами.

– Ну да ладно, дорогой друг, хватит об этих ценах на титан, уголь… – скривясь, как от кислой ягоды, сказал мистер Айрон Говард и неглубоко затянулся сигарой «Наполеон» по пятнадцать кредитов за штуку. – На ближайшие три месяца мои предприятия на Зихнисе и Авангарде-Хоу загружены работой по самые уши… Можно поговорить и о чем-то более приятном…

– Например?.. – лениво уставился в расписанный фресками и золотом потолок гость мистера Говарда.

– Тут меня попросили об одной услуге мои хорошие друзья. Они военные… – Мистер Говард отложил сигару и сделал маленький глоток ледяного шампанского «Леди Акинарес», по четыреста кредитов за бутылку.

– У вас есть друзья с обеих сторон, дорогой мистер Говард. Каких именно друзей вы имеете в виду?..

– Ну конечно, друзей из «КЕСКО»… У меня там восемнадцать процентов акций, а в «ПЕНТО» только девять…

– И чего же они от вас хотят?..

– Им нужно убрать одного человека…

– Надо же – убрать человека… – развел руками гость мистера Говарда. – С каких это пор убрать человека стало для «КЕСКО» проблемой?.. Он что, влиятельный сенатор, лидер парламентского большинства или федеральный министр?.. Помнится мне, сенатор Кулхейм, выступавший против «принципа свободной охоты» в районе Фиалковых Морей, исчез совершенно бесследно…

– Нет, дорогой друг, это не сенатор. Это какой-то военспец. Убийца прирожденный… Какой-то там, – Айрон Говард покрутил в воздухе пальцем, подбирая новые характеристики, – обученный кровавый палач… Наймит, честное слово…

– Он работает на «ПЕНТО»?..

– Да, на «ПЕНТО», и с помощью этого монстра они отняли у «КЕСКО» Китас, несмотря на то что в цитадель «Густав» было вложено шестьдесят миллионов кредитов только на строительные работы, а о стоимости вооружения я помалкиваю.

– Ну так и пусть убьют его, раз он им мешает…

– Нельзя… У обеих сторон негласный договор – никаких терактов против военных специалистов. Перекупать – пожалуйста… Шантажировать – нет проблем… Но убивать – ни-ни… Вот такое глупое соглашение… – Мистер Говард потянулся к столу и выбрал на блюде маленькую розеточку с ореховым мороженым, украшенную кремом. Он не мог вспомнить, сколько стоит мороженое. Говард посмотрел по сторонам, но нигде не обнаружил листочка розовой бумаги, на котором было напечатано меню.

– Что вы потеряли, мистер Говард?.. – поинтересовался гость, глядя, как Айрон Говард заглядывает под кресло.

– Куда же подевался этот листок… – ворчал мистер Говард, встав на четвереньки. – Придется звонить в ресторан… – Тяжело поднявшись, он снял трубку телефона. – Девушка, соедините меня с рестораном, да… Ресторан?.. Скажите, в какую цену вы подавали мороженое в номер одиннадцать двадцать восемь… Вот как?.. – И мистер Говард сердито брякнул о телефон трубкой. – Подумать только, – недовольно продолжал он, – пять кредитов за эдакую пустяковину.

Айрон Говард взял с блюда еще одну розеточку с мороженым, критически осмотрел ее, словно надеясь найти червяка, и, недовольно хмыкнув, положил в рот.

Наблюдавший за Говардом гость презрительно скривился и снова уставился в потолок.

– А, ну так вот, дорогой Пако!.. – вытерев губы платочком, вернулся к прерванному разговору мистер Говард. – Вы у нас стопроцентный криминальный босс, вам и карты в руки. Пусть этого человека убьют хулиганы или наркоманы… Вам лучше знать…

– Мне неприятно, мистер Говард, когда меня называют криминальным.

– Но приятно, когда называют боссом? – хохотнул Айрон.

– Мои люди займутся вашим заказом, мистер Говард, но это будет коммерческий заказ, а не «дружеская услуга», как вы это называете…

– Сколько же вы хотите за коммерческий заказ?.. – с явным недовольством в голосе спросил Айрон.

– Треть от стоимости цитадели «Густав»…

– Что?! – вскричал мистер Говард, брызгая слюной. – Ты забыл, кто я и кто ты?.. Что ты себе позволяешь?!

– Мистер Говард, сэр! – не на шутку струхнул Пако. – Вы меня не так поняли…

Говард замолчал, но еще какое-то время пыхтел и злобно зыркал на Пако выпученными глазами.

– Сэр, – миролюбивым тоном заговорил Пако, – скажите свою цену, и я буду счастлив ее принять.

– Триста тысяч, и ни монеты больше… – словно выплюнул Айрон Говард.

– Ну что же, – казалось, Пако был доволен, – пусть будет триста. Правда, на эти деньги все будет выглядеть несколько грубовато, но… думаю, в службе безопасности «ПЕНТО» сидят не гении… По крайней мере, будем на это надеяться…

– Ну хорошо, шантажист, сколько вам нужно, чтобы все было чисто?.. – спросил Говард. – Но называйте реальную цену, – предупредил он Бассара, погрозив пальцем, – а не какую-то там с потолка…

– Сэр, если не убить этого человека, следующим за Китасом может стать Сулифан, ведь их цитадель «Норбер» тоже стоит у воды и выстроена, если мне не изменяет память, по тому же проекту, что и «Густав». Так?

– Ну, так… – нехотя согласился Говард.

– А если убить, но очень грубо, то «ПЕНТО» докопается до истины и начнет террор против людей «КЕСКО». Те тоже в долгу не останутся, и начнется всеобщий беспредел. Увидев такой бардак, правительство объявит Фиалковые Моря федеральной собственностью, и войне конец. А если закончится война, то прекратится поток денег, к которому мы уже привыкли… Так?..

– Так!.. Так!.. К чему вы клоните?!

– Простите, сэр, но… – Пако набрал побольше воздуха и после паузы выдохнул: – Пять миллионов…

– Два… – отрезал Говард.

– Ну, хорошо, сэр. Только из уважения к вам и себе в убыток… – обреченно кивнул Пако Бассар. – Как его имя?..

– Сейчас, у меня где-то записано… – Говард полазил по карманам, доставая то сплющенные конфеты, то огрызки карандашей. – Ага, вот, – развернул он найденную бумажку, – коричневая крыса… Фу, бред какой-то, что это они мне написали, крыса какая-то…

– Все правильно, сэр, так называют этих командос: «коричневые крысы», – подтвердил Пако.

– А, ну ладно. «Коричневые крысы», лейтенант-инженер Браен Клэнси…

– Браен Клэнси? Вы сказали, Браен Клэнси? – переспросил Пако.

– Да, чего вы так задергались?.. Именно так тут и написано…

– Тогда цена удваивается, сэр… – совершенно безапелляционно произнес Пако Бассар.

– Это почему же? – снова насупился Говард.

– Потому что я знаю этого человека. Я с ним знаком, и я лично проверял, на что он способен…

Пако сказал это таким тоном, что Говард отступил.

– Ну хорошо, – смиренно произнес он.

В этот момент в нагрудном кармане Пако Бассара зазвонила трубка переговорного устройства «директ лайн».

– Простите, мистер Говард, – извинился Пако и приложил трубку к уху.

– Сэр, – раздался голос Макса, секретаря Бассара, – вам снова звонит Браен Клэнси. Я сказал ему, что попытаюсь вас найти…

– Хорошо, Макс, считай, что нашел. Можешь соединять…

– Одну минуту, сэр…

Через несколько секунд в трубке зазвучал голос Браена:

– Здравствуйте, мистер Бассар…

– Здравствуй, Браен, рад тебя слышать. Я как раз тебя вспоминал – долго жить будешь.

– Я звоню, чтобы сообщить, что почти уже добрался до Канатона и дискета со мной…

– Отличная новость, Браен, спасибо. А где находишься, если не секрет?

– На Хлое…

– Понятно. А ты случайно не завербовался в армию пентов, ведь на Хлое, насколько я знаю, находятся основные силы пентовских командос… Забыл, как там они называются…

– «Коричневые крысы», сэр. Да, я в армии пентов, но это и позволило мне вплотную приблизиться к Канатону, сэр.

– Это так, но вряд ли ты ступишь на Канатон в форме «коричневых крыс», если, конечно, не упросишь начальство начать ради тебя штурм… Я вот что думаю, Браен. Пока ты, надо отдать тебе должное, мужественно преодолевал все трудности, обстоятельства несколько изменились.

– Какие обстоятельства, сэр? – не понял Браен.

– Эта дискета, ее доставка, теперь не столь срочное дело. Это можно отложить на более поздний срок. Ты не мог бы как-нибудь заглянуть на Шидас?..

– Не знаю, сэр, я же теперь на службе…

– В том-то и дело, но с этой службой надо что-то решать, ведь у тебя перед твоим дядей некоторые обязательства. Не исключено, что на Шидасе я предложу тебе что-то, что позволит нам произвести полный расчет. А дискету вернешь мне обратно…

– Думаю, я смогу что-нибудь предпринять, чтобы оказаться на Шидасе, сэр. Где я вас там найду?..

– На Шидасе ты меня не найдешь, я сейчас на Лионерре, но там будет Анжелино, и у него будут для тебя все инструкции. Запиши номер: 2-3456-234.

– Все понял, сэр, спасибо.

– До свидания, Браен. – И Пако Бассар, сложив трубку, убрал ее обратно в нагрудный карман.

– Кто это был? – спросил Говард.

– Браен Клэнси собственной персоной. У меня были с ним дела, а теперь я выманил его на Шидас. У парня раньше были серьезные проблемы с наркотиками. Думаю, что по этому пути мы и пойдем. Обставим все как очередной срыв и передозировку…

34.

Браен положил трубку и поблагодарил связиста за оказанную услугу. Он уже был у двери, когда вдруг остановился и, повернувшись, спросил:

– А нельзя ли определить, откуда абонент со мной разговаривал?..

– Но ведь вы же сами заказывали Лионерру, сэр, – возразил связист.

– Так-то оно так, но этого господина не было на месте, и потом его соединили, а вот где он был…

– Сейчас попробую соединиться с орбитальной станцией связи, если и остались какие-то «хвосты», то только там… – Связист стал набирать на компьютере коды и наконец разыскал то, что было нужно. – Вот, сэр, сначала была Лионерра, как и положено, а потом заработала «директ лайн». Точно сказать не могу, но это наверняка район Фиалковых Морей.

– Спасибо, вы мне очень помогли. – И Браен покинул пункт связи.

Итак, подумал Браен, Пако закручивает какую-то очередную подлость, направленную против него, лейтенанта Клэнси. Но при этом у Бассара есть на Шидасе и свои, независимые интересы. Скорее всего, подлинная дискета все же существует, и отправлять ее заказчику будут.

Стоит только Браену появиться на Шидасе, как с него тут же потребуют дискету, проверят ее прямо в его присутствии и обвинят во всех смертных грехах. Но на Шидас лететь необходимо, это поможет раздобыть против Бассара хоть какие-то улики.

За такими невеселыми мыслями Браен и не заметил, как дошел до казарменного городка и оказался возле женского коттеджа. Увидевшая его лейтенант медицинской службы приветливо ему кивнула и поинтересовалась:

– Вы ищете капитана Куатро?..

– Да, если можно, позовите ее…

Вскоре появилась отоспавшаяся и отдохнувшая Лиза.

– Отлично выглядите, капитан Куатро.

– Спасибо, лейтенант, – улыбнулась Лиза.

– Есть предложение сходить в кассу и получить свои честно заработанные отпускные… – предложил Браен.

– И что потом? – спросила Лиза.

– Помчимся на Шидас. Вечером туда отправляется грузовой шаттл.

– Что, вдвоем поедем?

– А кто нам еще нужен? – вопросом на вопрос ответил Браен.

– Но ведь ребята тоже собирались на Шидас в отпуск.

– У всех ребят свои дела. Демину необходимо подлечиться, у него два легких ранения. Коэн и Рич едут только играть в карты, а Готлиб и Фишер показывали мне рекламки «семейного дома» в Фатабайке.

– А что такое «семейный дом»?

– Ну, это сделано специально для солдат, истосковавшихся по семейному очагу. Клиент приезжает как бы домой, где его ждет «жена» и все такое. Роль жены играет специально обученная проститутка. Она готовит, стирает, ходит за продуктами и подает клиенту тапочки…

– Фу, какая гадость… – скривилась Лиза.

– Вот видишь, придется нам ехать вдвоем.

На том и порешили. Получив в кассе деньги, Лиза с Браеном отправились в гарнизонный магазин и купили гражданскую одежду. Причем Браен проследил, чтобы Лиза не брала никаких вещей, подчеркивающих ее спортивную подготовку. Он забраковал лосины и короткие юбки, поскольку по длинным ногам Лизы сразу можно было понять, что они созданы, чтобы крушить ребра и головы. В свою очередь Лиза высмеяла кожаную жилетку, которую примерил Браен, и сказала, что такие жилетки носят только «деловые» и педики, что, впрочем, одно и то же. В конце концов они приобрели необходимую для отдыха одежду и, собрав в казарме вещи, были готовы к отлету.

35.

Шидас встретил отпускников ярким солнечным светом и легким ветерком. И хотя купальный сезон еще не открылся, для недельного отпуска погода подходила как нельзя лучше.

Показав в справочной порта телефонный номер, оставленный Бассаром, Браен выяснил, что он принадлежит Зимбургу. Туда они с Лизой и направились.

Новенькое такси салатного цвета быстро домчало их до города и, попетляв по довольно оживленным и опрятным улицам, остановилось возле гостиницы «Киви», которую таксист отрекомендовал как «недорогую и приличную».

Браен взял «полулюкс», находящийся на двенадцатом этаже, и позволил слуге, намертво вцепившемуся в багаж, проводить их.

Номер оказался на редкость уютным. Видно было, что дизайнер, планировавший обстановку, отличался хорошим вкусом. Удовлетворенно кивнув, Браен дал слуге полкредита, и тот радостно помчался по этажу, чтобы завладеть багажом следующих клиентов.

– Вот, Лиза, в этом чудесном номере мы и проведем наш отпуск, – произнес Браен, имея в виду прекрасный вид из окна.

– Ну тогда я пошла в ванную, – сказала Лиза, имея в виду что-то другое. Когда она вернулась, отпускники потратили два часа на то, чтобы освежить в своей памяти лучшие минуты, проведенные ими на Эграсоле. После этого усталый Браен и счастливая Лиза заказали в номер усиленный завтрак.

В ожидании заказа Лиза решила устроить смотр туалетов, в которых они с Браеном пойдут гулять по вечерним улицам. Она бесцеремонно распахнула чемодан Браена и не удержалась от ругательства:

– Послушай, что все это означает, а? Едва только я почувствовала себя женщиной, как тут же ты мне напоминаешь, что я капитан Куатро!.. – ругалась Лиза, потрясая двумя автоматическими «ФАФ-99», найденными в чемодане Браена. – И вообще, где запасные обоймы?..

– Они на дне чемодана, – ответил Браен, – а сказать про пистолеты я собирался тебе в наиболее подходящее время…

– Например, за завтраком, – съязвила Лиза, – перед десертом.

– Нет, прием пищи – это вещь серьезная. Я подождал бы возникновения минуты опасности.

– То есть твоя война продолжается и на Шидасе… – заключила Лиза.

– Если это и так, то не по моей вине.

– Ну конечно, это проделки плохих парней… – Лиза села на край постели и, немного подумав, предложила: – Слушай, ну тогда давай пойдем прямо сейчас и сделаем всех этих… кто там тебе угрожает. И весь отпуск у нас будет совершенно свободен, – заулыбалась Лиза, довольная, что нашла такое простое решение.

– Лиза, возможно, эти пистолеты нам и не пригодятся и мы спокойно досидим в этом уютном номерочке положенную нам неделю…

– Похоже, ты сам не веришь тому, что говоришь, – заметила Лиза.

Браен помолчал, потом встал и пошел в ванную. Когда он вернулся, столик на колесах, уставленный всякой снедью, уже находился в номере.

– О, это оч-чень кстати, – обрадовался Браен. – Ты дала официанту на чай?..

– Нет, не успела – он убежал…

– Что ты с ним сделала? – встревожился Браен, зная повадки Лизы.

– Ой, да я просто забыла надеть халат, вот он и испугался… «Извините» только пискнул и выскочил пулей, а я как дура осталась стоять с деньгами.

Браен от души посмеялся, представляя эту сцену и физиономию официанта, которому протягивает чаевые голая двухметровая женщина с телом, вылепленным из мускулов.

– Ну чего ты ржешь?.. – смущенно улыбалась Лиза. – Я привыкла к жизни в казарме, в женском отделении. Там прятаться не от кого…

– Ну ладно, отдадим ему чаевые позже, хотя, с другой стороны, для настоящего мужчины возможность взглянуть на тебя дороже всяких денег… – продолжал задевать Лизу Браен. – Боюсь, что если в следующий раз он увидит тебя одетой, то будет огорчен.

– Короче, лирик, что будешь предпринимать?

Доедая клубнику, Браен ответил:

– Думаю, надо нанять сыщиков…

– Сыщиков?.. Зачем?.. – удивилась Лиза.

– Есть такой парень, зовут его Анжелино. Он сейчас на Шидасе. Чтобы мне выбраться из той паутины, в которую меня затащил его шеф, мистер Бассар, я должен кое-что узнать о делах Анжелино. И это можно сделать, пока они не знают, что я здесь…

– Но слежка, наверное, стоит кучу денег?

– У меня с собой жалованье за месяц – восемьсот монет – и пятьсот кредитов отпускной премии. На слежку должно хватить, а на жизнь займу у тебя. Займешь до получки?..

– Займу, конечно, только отдавать придется не деньгами, – однозначно заявила Лиза.

– А может, лучше деньгами? С процентами, а? – попытал счастья Браен.

– Нет, милый, – отрезала Лиза, – я плачу, я и заказываю…

Браен подчеркнуто трагически вздохнул и занял место у портативного сетевого компьютера.

Он забрался в отдел справок и нашел интересующую его страничку. На ней оказалось несколько сыскных агентств, но Браену не нравились названия вроде «Под покровом ночи», «Железная хватка», «Суперконтроль», поэтому он переписал телефон агентства «Ллойд Браун сервис».

Едва он позвонил, как трубку сняли, и приятный мужской голос проговорил:

– Сыскное агентство Ллойда Брауна, слушаем вас…

– Я хотел бы сделать заказ на наблюдение, – сказал Браен.

– В пределах Шидаса?..

– Да, в пределах Шидаса…

– Хорошо, приезжайте в наш офис по адресу…

– Простите, а не могли бы вы ко мне приехать со всеми договорами и прочим, поскольку у меня обстоятельства…

– Конечно, сэр, куда приехать?..

– Приезжайте в отель «Киви», в бар. Скажем, через час. Спросите мистера Грина…

– О’кей, мистер Грин, через час в баре…

Браен не спеша оделся, достал один из пистолетов и, проверив его, заткнул за пояс.

– Тебя подстраховать? – спросила Лиза, которая слышала весь разговор и наблюдала за сборами Браена, сидя в кресле.

– Нет, отдыхай. Не думаю, что кто-то будет устраивать в баре свалку. К тому же агентство я выбрал сам…

Он вышел из номера и пошел по коридору к лифту. Приятная тяжесть пистолета за поясом успокаивала. Спустившись на первый этаж, Браен зашел в бар и обратил внимание, что посетителей в нем ровно столько, сколько нужно. То есть не так много, чтобы кто-нибудь мог в толчее подслушать разговор, и не так мало, чтобы обращать на себя внимание.

– Что будете пить, сэр? – спросил Браена полный бармен с кавалерийскими усами.

– Что-нибудь не очень крепкое.

– Есть легкий коктейль на вишневом сахаре – «Лонкс» или мятный «Прилив»…

– Давайте вишневый, – решил Браен и, видя, что такой маленький заказ не радует бармена, добавил: – И сразу посчитайте порцию виски для моего друга. Он должен вот-вот подойти, а я пока устроюсь вон там в уголке. Он придет и спросит мистера Грина – это я и есть. Можете сразу отдать ему виски.

– А какой сорт виски предпочитает ваш друг, мистер Грин?

– Э… а что у вас есть?

– «Баккара», «Бык и Лошадь» и «Спешиал»…

– Давайте «Бык и Лошадь», – заказал Браен, не увлекающийся спиртным и совершенно ничего в нем не понимающий. Он заказал виски только потому, что в его представлении частные сыщики должны пить его вместо воды и только в чистом виде.

Удобно устроившись в углу, Браен потягивал оказавшийся довольно приятным на вкус вишневый коктейль и рассматривал немногочисленную в этот час публику.

Частный детектив пришел за две минуты до назначенного срока, и Браену достаточно было одного взгляда, чтобы определить, что это именно он. Сыщик подошел к стойке, задал бармену вопрос и получил ответ и свое виски. Сначала довесок несколько удивил его, но, получив пояснение от бармена, детектив пожал плечами и, забрав виски, пошел по направлению к столику Браена.

– Спасибо за угощение, мистер Грин, – поблагодарил сыщик, занимая место за столиком и кладя свою шляпу на край стола. – Меня зовут Пауль Коллинз, я младший компаньон фирмы. Изложите ваше дело, мистер Грин, и мы перейдем к оформлению бумаг.

– Мне нужно выяснить, где живет некий Анжелино. Его перемещения, связи, круг его подчиненных. У меня есть только его телефонный номер, и я точно знаю, что он на Шидасе.

– Как выглядит этот человек? Приходилось ли вам его видеть?

– Да, приходилось. Это крепкий парень, примерно сто девяносто пять сантиметров роста и девяносто килограммов крепких, как проволока, мускулов. Лицо его выглядит так, будто он с детского сада занимался профессиональным боксом… Когда вы его увидите, то не ошибетесь…

– Да, внешность довольно броская, – согласился детектив и открыл маленький кейс, который принес с собой. – Для такой работы необходимо будет привлечь не менее четырех человек. Оплата одного сотрудника стоит тридцать кредитов в день плюс расходы. Обычно это еще двадцать-тридцать кредитов. Ограничены ли вы во времени, мистер Грин?

– У меня есть неделя…

– Неделя… – повторил детектив. – Ну что ж, город у нас небольшой, и, даже если хвосты потянутся в Фатабайк и Адуас, через три дня уже будут результаты. А теперь, мистер Грин, подпишите вот этот договор.

Коллинз придвинул к Браену бланк договора, и тот поставил свою подпись.

– Четырехсот кредитов в качестве аванса будет достаточно? – спросил Браен, доставая из кармана деньги.

– Вполне, – кивнул детектив и, приняв от Браена аванс, быстро, словно фокусник, спрятал деньги в карман. – И еще одно, мистер Грин. Купите наплечную кобуру, если вам так уж необходимо носить пистолет, или не поправляйте его так часто.

– Что, очень заметно? – смутился Браен.

– Вы, наверное, военный и привыкли носить оружие открыто, на строго определенном месте… Да, еще вы забыли дать телефон этого джентльмена, – напомнил Коллинз, – а также ваш телефон, если мне нужно будет связаться с вами. Ну а вы будете звонить мне в агентство. Вот вам моя визитная карточка…

Детектив собрал свои бумаги в кейс и только после этого одним махом опрокинул виски. Зажмурившись, он посидел пару секунд и только потом выдохнул.

– Ух, до печенок пробрало, – поделился он своими ощущениями. – «Бык и Лошадь»?

– Да, – кивнул Браен.

– Вообще-то я больше люблю «Спешиал», у него подожженный привкус поярче…

– Извините, я не знал…

– Ничего, этот сорт тоже неплох. Ну, до свидания, мистер Грин, начну работать над вашим делом. Немедленно… – И Коллинз ушел, а Браен допил вишневый коктейль и пошел в свой номер.

Он застал Лизу, увлеченно примеряющую десантный нож для скрытого ношения. Самое пикантное в этом было то, что она пыталась пристроить его на внутренней стороне бедра.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Браен.

– Пистолет могут найти при обыске, а нож – нет.

– О каком обыске ты говоришь? Я все решил цивилизованно, при помощи частного детектива. Через три дня мне этого Анжелино подадут на блюдечке с голубой каемочкой.

– Да?.. Жаль, а я уже все так чудненько пристроила. Смотри, даже ходить не мешает. – И Лиза продефилировала мимо Браена с поднятым подолом платья.

– Смотрится очень мило, особенно если ты все время будешь так придерживать подол, но все это уже не нужно. – Браен вытащил из-за пояса тяжелый пистолет и переложил его под подушку. – Три дня будем заниматься только отдыхом. Завтра с утра пойдем в океанопанораму…

– А что это такое?..

– Это такое большое помещение, где сделано искусственное море, с волнами, белым песочком или с галечным берегом. Кому какой нравится. Там есть искусственный загар, пальмы стоят, по ним попугаи прыгают и всякие там какаду… – мечтательно произнес Браен.

– Как здорово!.. – восхитилась Лиза. – Ты что, там уже был?

– Откуда? Нет, конечно… В рекламе вычитал… Специально хотел сходить, чтобы сравнить все это с настоящим морем.

– Но ведь у меня нет купальника!.. – схватилась за голову Лиза.

– Ничего страшного – купим.

– А когда?

– Да прямо сейчас. Пойдем и купим. – И Браен расслабленно развалился на широченной двуспальной кровати, довольный тем, что переложил свои заботы на детектива Коллинза.

36.

Через три дня позвонил детектив Коллинз.

С высоты отпускного настроения очень не хотелось спускаться в мир старых проблем, но делать было нечего.

– Здравствуйте, мистер Грин. Рад сообщить вам, сэр, что мы раздобыли на этого парня достаточно информации.

– Очень хорошо, мистер Коллинз. Где бы нам встретиться?

– Я могу приехать к вам в отель…

– Но бар для обстоятельного разговора, наверное, не годится.

– Это, безусловно, исключено, поскольку я привезу фотографии, отпечатки векторного сканирования и видеозаписи…

– Даже так?.. Тогда приезжайте в отель. Когда вы сможете?

– Я могу приехать прямо сейчас, сэр. Думаю, это будет и в ваших интересах.

Браен посмотрел на часы, они показывали половину одиннадцатого вечера.

– Хорошо, приезжайте. Апартаменты – 12–34.

– Это звонил твой детектив? – спросила Лиза.

– Да, по всей видимости, он накопал много интересного.

– И что мы теперь будем делать?

– Да ничего особенного, дорогая. Самое страшное, что нас ожидает, это до истечения срока отпуска превратиться в капитана Куатро и лейтенанта Клэнси, только и всего.

Коллинз появился спустя тридцать минут после своего звонка. Он постучал в дверь и, когда Браен отворил ему, вошел с довольно увесистым чемоданом. Увидев Лизу, он остановился, окинул взглядом знатока всю ее стать и произнес:

– О, миссис Грин, прошу прощения, что потревожил вас в этот поздний час, но уверен, что это срочно. – И он поднял руку с чемоданом.

– Что это? – спросил Браен, указывая на чемодан.

– Это все материалы наблюдения и аппаратура для их просмотра, – ответил Коллинз и поставил чемодан на стол. Затем открыл крышку чемоданчика, в которую был вмонтирован семнадцатидюймовый плоский экран. – У меня все готово, можно начинать…

– Начинайте… – Браен поудобнее уселся рядом с экраном. Лиза устроилась чуть позади него.

– Итак, во-первых. Анжелино Кортеза проживает здесь в Зимбурге, в отеле «Белый медведь», в номере 14-67а… Вот его фотография. – Во весь экран появилась знакомая Браену физиономия. – Это он, мистер Грин?

– Да, тот самый, – подтвердил Браен.

– Ну и рожа, – отозвалась Лиза из-за спины Браена, и он почувствовал, что от одного вида Анжелино капитан Куатро заводится на драку.

– Вот расшифрованная цифрограмма сканирования тела мистера Кортезы. – На экране возникла схема, где Анжелино был разложен по косточкам и стрелочками были указаны все переломы, места хирургических вмешательств, а также имплантации. – Как видите, мистер Грин, Кортеза не раз бывал в различных переделках, и он хорошо вооружен; обратите внимание на правую руку – это искусственный механический имплантат. Он в рабочем состоянии. Видите эту полоску, идущую к голове? Обычный нейросин-хронизатор. Такой имплантат делает его правую руку поистине всесокрушающим оружием. Поэтому я не советую вам вступать с ним в рукопашную.

– Спасибо, мистер Коллинз, я, конечно, буду избегать этого, – поблагодарил Браен, а сам подумал о том, как бы он выглядел на такой вот схеме со своими имплантированными, подшитыми и замененными тканями. То-то удивился бы Коллинз, когда увидел бы его картинку.

– Мистер Кортеза хорошо известен криминальной полиции на Авангард-Хоу, Мусане, Бейте. На Бестоматис, Араке Желтый, Землю и Акинарес ему въезд запрещен. По нашим подсчетам, он выполнял заказы на убийство пятьдесят четыре раза… Сюда, на Шидас, он, конечно, тоже не отдыхать приехал. Вот посмотрите, несколько раз в день он говорит по телефону…

На экране один за другим стали появляться изображения Анжелино, говорящего по телефону в номере, на улице и даже в машине. Фотография в машине была сделана фотосканером через затемненное стекло, поэтому мелкие детали были размыты, однако чемоданчик «директ лайн» на коленях у Анжелино просматривался очень отчетливо.

– Как видите, – указал на эту фотографию Коллинз, – мистер Кортеза пользуется и устройствами специальной связи. Вместе со своими помощниками, а их у него семь человек, и на них я остановлюсь позже, он весьма интересуется различными транспортными фирмами. Но не всеми, а только теми, кто располагает скоростными судами и выставляет для их сопровождения надежный эскорт. Из этого можно сделать вывод, что эта банда собирается что-то куда-то перевозить… Мало того, есть еще несколько фотографий, где сам мистер Кортеза или его помощники запечатлены возле банковского хранилища ценностей в Фатабайке. Позволю себе предположить, что тот товар, который они собираются перевозить, хранится в арендованной ячейке этого банковского хранилища. – На фотографиях появлялись озабоченные лица людей из команды Анжелино. Среди их тупых физиономий резко выделялось лицо человека, по всей вероятности занимающегося умственным трудом. У Браена мелькнула догадка, но, прежде чем сообщить о ней, он задал Коллинзу вопрос:

– А кто этот человек? Я вижу, он встречается на трех фотографиях. Он не похож на бандита…

– А, вы тоже заметили, – одобрительно кивнул Коллинз, – правильно, это их привлеченный специалист. Он компьютерщик, зовут его Ян Полуцкий. Сдается мне, что, как только он выполнит свою работу, его уберут…

– Значит, они, как муравьи, подтаскивают в банковское хранилище информацию и там ее складывают, – выдвинул свою версию Браен, – а компьютерщика для этого дела привлек кто-то поумнее, чем эти быки.

– Да, совершенно с вами согласен, мистер Грин. Анжелино не производит впечатления глупого человека. Убийца, но убийца мыслящий. Ян Полуцкий нужен для квалифицированного ввода информации на носитель. Никто не хочет рисковать бесценной информацией и позволять ковыряться в ней дилетанту.

– А какой вы могли бы дать совет, мистер Коллинз, на предмет завладения этой информацией? Естественно, ваш совет будет оплачен.

– Это довольно рискованное предприятие, мистер Грин, проникнуть в банковское хранилище…

– Ну а теоретически какие могут быть варианты?

– Теоретически или практически, но вариант только один – Ян Полуцкий. Не знаю, каким образом, но они держат этого человека на крючке. Он не производит впечатление человека, нанятого за хорошие деньги. Бандиты ненавидят таких «умников». Скорее всего, это шантаж или что-то в этом роде…

– В таком случае, мистер Коллинз, нужно, как говорят взрослые дяди из спецслужб, перевербовать компьютерщика. А для этого необходимо иметь о нем побольше информации. Это нужно сделать завтра к вечеру… Такое возможно?..

– Думаю, что возможно, сэр. Тем более что какие-то начальные данные на Яна Полуцкого у нас уже имеются.

– Ваш чемодан с материалами оставьте у меня, возможно, я еще посмотрю их позже. Сколько я еще вам должен за команду Анжелино?

– Сто двадцать пять кредитов, сэр.

– Пусть будет сто пятьдесят. И вот еще триста кредитов за разработку Полуцкого… И думаю, обойдемся без договоров.

– О’кей, мистер Грин, как скажете, – согласился детектив Коллинз, пряча деньги в карман. Он дошел до двери номера и, повернувшись, сказал: – Завтра в шесть вечера я вам уже позвоню. – Затем Коллинз отвесил легкий поклон Лизе: – Спокойной ночи, миссис Грин.

Весь следующий день Браену не хотелось гулять по городу, и поэтому он торчал в номере, просматривая все схемы и фотографии, которые принес детектив. В ожидании звонка Коллинза он проделал это несколько раз.

Лиза тоже весь день маялась у телевизора и листала кулинарные журналы, хотя Браен точно знал, что готовить она не любит. Зато она часто доставала пистолеты и проверяла их.

Детектив позвонил ровно в шесть и, отказавшись обсуждать что-либо по телефону, сказал, что немедленно выезжает. Спустя полчаса он уже постучал в дверь номера.

– Добрый вечер, миссис Грин, – раскланялся он с Лизой, потом заговорщически улыбнулся Браену: – У нас все получилось, мистер Грин.

– Присядем, – предложил хозяин, и Коллинз сел к столу. Он открыл свой кейс и принялся раскладывать на столе фотографии.

– Значит, так, – начал Коллинз, – мы разузнали, что у Яна Полуцкого есть дочь – Памела, ей всего-то шесть годиков. Раньше, пока Полуцкий ходил на службу, с девочкой оставалась няня, но вот уже две недели няня не приходит. Мы установили, что девочка теперь находится в другом месте. И выяснить это оказалось совсем несложно. Один из бандитов регулярно покупал йогурт, овсяные хлопья, фрукты. Он-то нас и вывел на квартиру, где прячут дочь Полуцкого. Вот, пожалуйста. – Сыщик указал на несколько фотографий, сделанных через окно. На них была изображена маленькая девочка с длинными золотистыми волосами и голубыми глазами. На одной фотографии она играла с куклой, на другой ела грушу. Браен предположил, что этой крохе наплели что-нибудь про папину командировку, потому что девочка выглядела совершенно спокойной. Правда, платьице на ней было уже помятым, а бантик завязан очень неумело. – Этой девочке еще повезло, мне приходилось видеть заложников, с которыми обращались куда хуже, – заметил Коллинз. – Вы, конечно, понимаете, мистер Грин, что информация об украденном ребенке должна быть послезавтра передана в криминальную полицию. Иначе наше агентство лишат лицензии, да и эта маленькая девочка каждый день подвергается опасности.

– Не беспокойтесь, мистер Коллинз, мы будем действовать быстро и надеемся сохранить жизнь не только девочке, но и ее отцу.

– Вы сказали «мы», мистер Грин? – переспросил детектив.

– Я имел в виду себя и… – Браен запнулся, не зная, как назвать Лизу.

– Капитан Куатро… – подсказала Лиза.

– Да, себя и капитана Куатро.

– Понятно… – сказал детектив, ничего не понимая. – Ну, мистер Грин, вот вам адрес Яна Полуцкого, вот адрес квартиры, где содержат его дочь Памелу. Поскольку дело принимает серьезный оборот, мне остается только пожелать вам удачи. Надеюсь, вы сообщите в полицию, как мы и договорились…

– Конечно, если только мы не освободим девочку сами…

– Но ведь она может пострадать при этом, мистер Грин.

– Правда?.. А что с ней будет после полицейского штурма? – парировал Браен.

– Вы меня убедили, сэр… – Коллинз поднялся со своего места. – Поступайте, как считаете нужным, а мне разрешите откланяться… – Сыщик пошел к двери.

– Ваш чемодан, мистер Коллинз…

– Да-да. – Детектив поднял с пола тяжелый чемодан и поудобнее перехватил его в правую руку. В левой он держал маленький кейс. – Вы не хотите себе оставить какие-нибудь материалы?

– Только эти несколько фотографий, – указал Браен на стол.

– Всего хорошего, сэр.

Когда дверь за Коллинзом закрылась, Браен еще раз посмотрел на рассыпанные по столу фотографии и, выбрав несколько, положил их в карман.

– Как стемнеет, схожу поговорить с отцом этой девочки…

– Я пойду с тобой, – заявила Лиза.

– Не возражаю, но ты останешься на улице в качестве наблюдателя.

– Есть, сэр… – И Лиза начала собираться.

Через два часа на улицах зажглись яркие рекламные огни и осветили все вокруг ярче, чем днем.

– Да, – покачал головой Браен, посмотрев в окно, – стоило ли ждать темноты.

– Ничего, мы же идем прогуляться, как обычные отдыхающие, – успокоила его Лиза.

Они вышли из отеля и, взяв такси, поехали на улицу, параллельную той, на которой жил Ян Полуцкий. Через двадцать минут они уже прибыли на место. Браен расплатился и отпустил такси. Машина уехала, и они остались одни.

Район, в который попали Браен и Лиза, заметно отличался от центральной части города. И прежде всего тем, что здесь было темно. Улицы освещались только редкими фонарями. Несмотря на достаточно ранний час, многие окна уже не светились – люди ложились пораньше, чтобы приготовиться к тяжелому трудовому дню. В этом районе жили те, кто поддерживал в городе нескончаемое движение колеса развлечений, и то, что для других было радостным и веселым времяпрепровождением, для местных жителей являлось каждодневной монотонной работой.

Среди похожих друг на друга домов Браен с Лизой не без труда отыскали тот, который был им нужен. Как Браен ни старался, но определить, светятся ли окна в квартире Полуцкого, он не сумел, поскольку не имел представления о планировке дома.

Лиза осталась возле подъезда, а Браен, минуя лифт, поднялся по лестнице на пятый этаж, где находилась квартира Яна Полуцкого.

Остановившись перед дверью, он подождал, пока свет, включенный фотодиодом, погаснет, и только тогда вдавил кнопку звонка. Сначала на звонок никто не отозвался, и воображение Браена уже рисовало ему людей Анжелино, сидящих в квартире Полуцкого в засаде. Он положил руку на пистолет, и в этот момент ожило переговорное устройство – голос был сонный и очень недовольный:

– Кого там еще принесла нелегкая?..

Отраженное эхо, как показалось Браену, трижды облетело весь подъезд. Он приник губами к встроенному в дверь микрофону и ответил:

– Я принес вам важные сведения, и, пожалуйста, потише, пока вы не переполошили весь дом…

– Что вам надо, кто вы?.. – все так же недовольно проскрипел голос, но громкость была уже значительно убавлена.

– У меня сведения о вашей дочери… – еле слышно проговорил Браен и крепче сжал рукоятку пистолета, понимая, что если у Полуцкого «гости», то сейчас начнется заваруха.

Но ничего не произошло. Дверь приоткрылась, и сквозь щель на Браена взглянули испуганные и настороженные глаза Яна Полуцкого. Он некоторое время рассматривал незваного гостя, потом, видимо решившись, приоткрыл дверь пошире, давая возможность Браену войти внутрь.

Пройдя через маленькую прихожую, гость оказался в просторной комнате, весь вид которой указывал на род занятий хозяина. Несколько столов, стоящих по периметру, были заставлены компьютерами, блоками бесперебойного питания и антивирусными фильтрами.

Браен прошел дальше, отворил еще одну дверь и оказался в детской комнате. Маленькая кроватка была аккуратно заправлена. Игрушки ровными рядами стояли в углу. Чувствовалось, что порядок в детской поддерживала любящая рука.

Браен закрыл дверь и вернулся к Полуцкому, который так и стоял посреди своей рабочей комнаты и не решался первым задавать вопросы.

Гость проверил кухню, туалет и ванную, без приглашения уселся на старый диван и сделал знак Полуцкому, чтобы тот присел тоже.

– Мистер Полуцкий, я хочу предложить вам сделку… – Браен сделал паузу и обвел глазами потолок и стены, словно выискивая сидящих там мух.

– Не бойтесь, говорите, – разлепив губы, хрипло проговорил Полуцкий, – они прослушивают только мой телефон. – И он кивнул на черный аппарат, стоявший на рабочем столе.

– А я боялся, что вы примете меня за одного из них, – улыбнулся Браен.

– Нет, я понял, что вы не один из них, но это еще не означает, что вы лучше их… – заметил Полуцкий.

– Совершенно с вами согласен, – кивнул Браен и, сделав небольшую паузу, добавил: – Мне нужна копия диска, который хранится в банковском хранилище в Фатабайке.

– Не знаю, кто вы такой, мистер, но вы, я вижу, достаточно хорошо осведомлены о том, чем я занимаюсь в последние две недели. Но никакие деньги мне не интересны. Ценой моей измены станет жизнь моей дочери… Вам следовало бы знать это, раз вы так интересуетесь делами мистера Анжелино…

– Я знаю и об этом, мистер Полуцкий. Я даже знаю, где и с кем находится ваша дочь Памела…

При этих словах Ян Полуцкий подался вперед, и лицо его на миг исказила гримаса страдания, но он все же взял себя в руки, что далось ему ценой больших усилий.

– Я не верю вам, – наконец сумел сказать он, – к тому же мистер Анжелино обещал мне вернуть дочь, как только все это закончится, да еще и хорошо заплатить…

– Мистер Полуцкий, ведь вы же сами не верите тому, что говорите… Поверьте мне, Анжелино никогда не оставлял свидетелей, которым было известно куда меньше, чем вам. А что будет с Памелой? Вы о ней подумали?.. Ведь вы еще живы, а Анжелино уже сейчас знает, как он поступит с вашим ребенком. В лучшем случае ее продадут какой-нибудь бездетной паре из Центральных Миров, но, возможно, она окажется в подпольном борделе для извращенцев или у торговцев человеческими тканями…

Полуцкий слушал Браена, неподвижно уставившись в стену.

– А почем я знаю, что вы не такой же Анжелино, только из другой банды?.. И может, вы на самом деле не знаете, где Памела… Получите свою дискету и оставите меня разбираться с этими… людоедами…

Браен вытащил из кармана фотографии и протянул Полуцкому.

– Вот посмотрите, эти фотографии сделаны через окно квартиры, где содержится ваша дочь… Возьмите…

Полуцкий сначала с опаской взял пачку фотографий, а потом, увидев изображение своей дочери, стал лихорадочно перебирать их, и в глазах его засветилась бесконечная отцовская любовь.

– Это Пэм, это она… – повторял он не переставая. – Это она, моя красавица… Смотрите, здесь она даже улыбается…

– Как видите, мистер Полуцкий, ваша дочь в полном порядке. Осталось только вырвать ее из лап этих бандитов…

Полуцкий оторвался от фотографий и посмотрел на Браена:

– И вы беретесь это сделать?.. За копию дискеты?..

– Вы правильно меня поняли… Когда в следующий раз поедете в Фатабайк?

Полуцкий посмотрел на настенные часы:

– Завтра в семь тридцать за мной придет машина мистера Анжелино…

– То есть уже завтра вы можете сделать для меня копию?.. – уточнил Браен.

– Выходит, что так…

– Тогда, мистер Полуцкий, не будем откладывать наши дела в долгий ящик, – сказал Браен, переходя на интонации инструктора. – Когда вы должны быть в хранилище?

– В десять двадцать.

– Сколько примерно вы там пробудете?

– Не примерно, а точно – двадцать минут. Ровно в десять сорок мы покинем хранилище, таковы правила…

– Вам хватит этого времени, чтобы сделать копию?..

– Времени у меня там в избытке. Обычно я всю работу делаю за пять-семь минут, а потом вместе с бандитами дожидаюсь, когда охранники откроют нас снаружи.

– Очень хорошо, а скажите, мистер Полуцкий, как много информации на дискете?

– Она заполнена на девяносто четыре процента, но что там находится, я, сами понимаете, не знаю – все зашифровано.

– Ну хорошо. После того как вы сделаете свою работу, вас снова подвозят до дома?

– Нет, они выбрасывают меня на окраине Зимбурга, возле станции монорельса, и едут по своим делам. Необыкновенно любезные господа…

– Тогда отправляйтесь домой по своему обычному маршруту, потом вызывайте такси и двигайте в космопорт. Да, кстати, у вас есть сбережения?

– Да, что-то я скопил, в надежде, что когда-нибудь Пэм поступит в университет.

– Деньги в местном банке?

– Да, в банке «Глория».

– Тогда завтра же переведите их в один из центральных банков федерального значения, так как тратить их вам придется далеко от Шидаса.

– Вы хотите, чтобы я уехал с Шидаса?..

– Да. Когда вы приедете в порт, то найдете меня и вашу маленькую Пэм возле второго посадочного терминала. Билет я вам возьму заранее…

– Но, я полагаю, у мистера Анжелино длинные руки…

– На этот счет не беспокойтесь. Вы поедете на один из миров, где Анжелино лучше не показываться. Там, в любом отделении криминальной полиции, вы сделаете официальное заявление, что вас преследует Анжелино. Уверяю вас, после этого ваш труп будет означать для Анжелино, что он в федеральном розыске… – Браен замолчал и посмотрел на настенные часы. Они показывали половину двенадцатого. – Ну, мне пора, – поднялся он. – Какие-нибудь вопросы?..

– Вопросов нет, я все понял… – ответил Полуцкий, который сейчас выглядел приободренным.

– Да, вот еще что. На случай всяких там обстоятельств вот вам номер моего арендованного мобильного телефона, спросите мистера Грина. – Браен протянул Полуцкому маленький клочок бумаги. – Хотя лучше будет, если вы его запомните.

– Не беспокойтесь, я впишу эти цифры в мой блокнот для расчетов, и ни одна живая душа не догадается, что они обозначают… – заверил компьютерщик.

– Что ж, вам виднее, мистер Полуцкий. До завтра. До встречи в порту…

…Когда Браен вышел из подъезда, к нему неслышной тенью выскользнула из кустов Лиза.

– Ну?..

– Все нормально… Договорились встретиться завтра в порту. Мы – с девочкой, он – с дискетой… Пойдем такси ловить, завтра много работы.

– А я уже беспокоиться начала. Ты что там, чай пил?

– Да нет, ничего лишнего, я только поговорил, и все.

– Значит, сейчас идем за девочкой?

– Сейчас нельзя. Ничего не будем предпринимать, пока Полуцкий с дискетой не покинет банковское хранилище. Начнем действовать часиков в одиннадцать утра…

– Очень хорошо, тогда я еще куплю пару париков.

– Зачем тебе парики? – удивился Браен.

– Ты что, никогда фильмов про шпионов не смотрел?

– Почему, смотрел, а при чем здесь парики?

– Чтобы перевоплощаться…

Они шагали по пустынной улице, и прошло немало времени, пока среди редких машин удалось разглядеть зеленый огонек свободного такси.

Добравшись до гостиницы, Браен с Лизой провели небольшую ревизию своего арсенала. У них набралось два автоматических пистолета «ФАФ-99» с запасными обоймами, два ножа и маленький театральный бинокль, который Лиза стащила на одном из представлений. Подумав, Браен присовокупил к этим вещам мобильный телефон.

– Да, – покачал он головой, – негусто. Если их там человек пять, да еще и с автоматами…

– При чем здесь автоматы, они же нас не ждут, – возразила Лиза. – Да и что могут сделать эти грязные бандиты против двух «коричневых крыс»?

– Нам нужно сделать все тихо, понимаешь? Если на шум заявится полиция, то не исключено, что Полуцкий не отдаст нам дискету…

– Ладно, лейтенант Клэнси, давай ложиться спать. Несколько часов мы еще прихватим. – В Лизе заговорили привычки бывалого солдата, ценящего перед боем каждый час драгоценного сна.

37.

Будильник прозвенел в семь часов, и Браен, вскочив с кровати, увидел уже полностью одетую Лизу.

– О, ты чего? Не спится перед боем? – удивился Браен, ковыляя в туалет.

– Нет, я встала в пять часов утра и уже купила в круглосуточном магазине все необходимое. Посмотри…

– Вернусь после утренних процедур и все посмотрю…

– Нет. Посмотри сейчас, – настаивала Лиза.

– Ну? – нехотя повернулся Браен, щуря заспанные глаза. – Миленькое платьице, и паричок тоже… Все. Могу следовать, капитан Куатро?..

– Следуйте, лейтенант… – разрешила Лиза, и как только за Браеном закрылась дверь, она стала переодеваться, заменяя светлое расклешенное платье на темно-серый брючный костюм. Вместо светлого парика с легкомысленными кудряшками она надела парик с длинными прямыми волосами. Затем достала яркую помаду и накрасила губы, подумав, нарисовала на щеке черную родинку. И наконец заменила изящные белые лодочки на остроносые черные туфли. Едва она все это проделала, появился Браен.

– О! – застыл он в позе удивления. – Совершенно другая тетка!.. То есть, я хотел сказать, женщина. Надо было тебе раньше парик купить, а то с твоим ростом и телосложением короткая прическа делает тебя похожей на… – Браен предусмотрительно прикрыл дверь ванной и, высунув только голову, закончил: – …на активную лесбиянку.

Он едва успел захлопнуть дверь, как в нее врезалась туфля Лизы.

– Боевой товарищ называется, одни лишь гадости говорит…

– Я пробуждаю в тебе свирепость, чтобы потом направить ее против наших врагов… – послышался голос Браена, заглушаемый шумом воды. Спустя минуту он появился – посвежевший, серьезный и собранный. Подойдя к сидящей на кровати Лизе, он чмокнул ее в щеку и сказал: – Ну все, солнце мое, шуточки кончились. Собирайся, пора выходить на местность.

Лиза снова надела свой белый комплект, остальные вещи сложила в изящную соломенную сумку. В довершение всего она прибавила солнечные очки и стала похожа на обычную жену военного, вырвавшуюся на Шидас порастратить жалованье мужа.

Браен и Лиза покинули гостиницу и прошли метров триста спокойным, размеренным шагом, словно совершая моцион после раннего завтрака. Оказавшись на другой улице, они взяли такси и поехали на место предстоящей акции. Браен специально попросил шофера, чтобы он проехал мимо нужного им дома. Это оказалось здание с жильем улучшенной планировки. Аренда таких квартир стоила немалых денег. Браен отметил, что окна в домах широкие. Это значительно упрощало наблюдение за жильцами.

Отъехав от дома на сто метров, лейтенант Клэнси остановил такси и расплатился. Затем взял Лизу под руку, и они церемонно пошли в обратную сторону. Над подъездом здания, стоящего напротив дома под номером двадцать восемь, висела вывеска с перечнем специалистов, которые здесь обитали: «Маркус Фриш – зубные протезы нового поколения» – первый этаж, «Джероме Кондо – консультации по недвижимости на Шидасе» – второй этаж, «Братья Крупп – небольшие партии стального проката» – третий этаж… Поскольку с высоты третьего этажа наблюдать за домом двадцать восемь было наиболее удобно, дальше Браен читать не стал.

В подъезде их встретил консьерж:

– Здравствуйте, могу ли я вам чем-нибудь помочь?

– Нам нужно попасть в контору Круппов, – ответил Браен.

– Это на третьем этаже, но их еще нет – они приходят к одиннадцати, если не назначают встречу заранее. Вам назначали?

– Нет, нам не назначено…

– Тогда вы можете подняться на третий этаж и подождать их в приемной. Там есть удобные кресла и интересные журналы. Или, если хотите, в пятидесяти метрах дальше по улице есть чудесное кафе – вы можете скоротать там время…

– О нет, благодарю вас, – сделав останавливающий жест руками, ответил Браен, – мы лучше подождем в приемной.

– Как вам будет угодно… – склонил голову консьерж и, выйдя из-за своего стола, вызвал для посетителей лифт.

В приемной оказалось только одно окно – из него хорошо был виден дом двадцать восемь. Не медля ни секунды, Лиза достала свой театральный бинокль и, бросив сумку на кресло, подошла к окну. И хотя бинокль был слабоват, для наблюдения через улицу этого было вполне достаточно.

– Ну что, есть что-нибудь? – не выдержал Браен.

– Подожди, привыкнуть надо. Там у них темновато… Ага, есть!..

Присмотревшись, Лиза поняла, что окна затянуты тончайшей сеткой, через которую с трудом можно было различить силуэты людей. Благодаря тому что она видела фотографии, сделанные агентами Коллинза, ей было легче сориентироваться. В некоторых местах сетка не закрывала окна полностью, и через эти щели можно было что-то рассмотреть. Вот промелькнула девочка с распущенными волосами. Она была в ночной рубашке и с зубной щеткой в руках. Следом за ней прошел человек – по всей видимости, охранник, он что-то говорил девочке через открытую дверь ванной. Лиза заметила, что он в кухонном фартуке. Очевидно, готовил ребенку завтрак.

– Вижу только одного охранника. Он готовит девочке завтрак… Похоже, он к ней хорошо относится. Все время улыбается… – комментировала Лиза, не отрывая глаз от бинокля.

– Вполне возможно, что у него тоже есть дети. Однако это не означает, что он не выполнит приказа Анжелино, каков бы он ни был… – заметил Браен.

– Согласна… – кивнула Лиза. – Нет, ты только посмотри, он заплетает девочке косы… Честное слово, стрелять в него мне будет немного жаль…

38.

Сегодня, вопреки всем правилам, Анжелино Кортеза отправился лично проконтролировать, как наполняется ценной информацией дискета, которую Пако Бассар должен был продать за очень большие деньги.

Ему, Анжелино Кортезе, от ожидаемой сделки был обещан определенный процент. Пако так и сказал: «Анжелино, ты достаточно большая фигура в моем бизнесе, и пора тебе быть моим младшим компаньоном. Отныне ты будешь иметь свой процент с каждой нашей с тобой сделки».

И теперь на Анжелино, ранее делавшего свою работу больше из удовольствия, начал действовать финансовый фактор. Не надеясь на способности и умение своих подчиненных, он стал все чаще контролировать их лично.

Вентилятор, как неживой, медленно вращался под потолком бронированной ячейки хранилища и перемалывал сырой и какой-то заплесневелый воздух подземелья. Анжелино прекрасно знал, что в хранилище очень внимательно следят за качеством воздуха и для этого здесь существует очень хитрая и совершенно независимая система его очистки, но его не покидало ощущение, что воздух на глубине тридцать метров какой-то загустевший.

Анжелино посмотрел на своих боевиков. Они как будто ничего такого не замечали и только тихо переговаривались, рассевшись по углам ячейки. Босс перевел взгляд на программиста. Тот тоже занимался своим делом и продолжал тыкать пальцами в кнопки. По его виску стекала струйка пота. Анжелино подумал, что парень за последние две недели совсем сдал. Как ни крути, но даже животные чувствуют скорое приближение смерти, а этот головастый и подавно. Анжелино сначала подумывал взять Полуцкого в штат, но вскоре понял, что для их дел «умник» слишком хлипок и все время думает только о своей дочке.

Сегодня на дискету сбрасывали последнюю часть добытого материала. Теперь уже можно было докладывать Пако и избавляться от Полуцкого. Анжелино решил поручить это дело Джеку Ламброзо, самому немногословному из своих помощников. За все время, что Ламброзо работал с Анжелино, при ликвидации лишних людей он не сделал ни одной ошибки. Необходимо было только выждать, не подкинет ли Пако работу наподобие этой. Тогда придется придержать Ламброзо, и пусть Полуцкий начнет работать, пока Анжелино найдет ему замену…

Трудно было понять, почему эти «очкарики» и «головастики» не могли долго работать под контролем и начинали чахнуть. Вот и этот – руки дрожат, весь взмок, хотя здесь скорее зябко, чем жарко. Анжелино увидел, как под его взглядом компьютерщик выронил одну из дискет и та упала на пол. Босс с сожалением покачал головой и посмотрел на Полуцкого, как хозяин на корову, которая внешне еще хоть куда, однако молока давать уже не может.

– Ты чего сегодня такой дерганый? – решил Анжелино приободрить компьютерщика. – Сегодня доделаем работу, а завтра получишь денежки, заберешь дочку, и на Араке Желтый или на Акинарес, в Труайер.

– В Труайер с детьми не пускают, босс… – встрял Миня, существо с огромными клешнями и максимально зауженным лбом. Анжелино даже удивился, что Миня знает такое слово – «Труайер». Он даже забыл, что говорил с Полуцким.

– А ты откуда знаешь, грамотей? Прочитал, что ли?

– Я че, читатель? По телику упас одну программу, где был базар про этот… Труайер…

Анжелино кивнул и снова перевел свое внимание на Полуцкого. Тот по-прежнему щелкал кнопками, менял дискеты, одни вытаскивал из коробочек и вставлял в дисководы, другие, наоборот, укладывал в коробки. Анжелино посмотрел на часы – до выхода из ячейки оставалось еще семь минут. Он снова посмотрел на Полуцкого. Нет, определенно – компьютерщик слишком суетится. Вот наконец он разложил по коробкам все дискеты и убрал их в ящик стола, где они и хранились. Затем положил в карман две дискеты, на которых хранились драйверы. Полуцкий всегда забирал их домой. Конечно, существовала опасность, что он будет на них что-то таскать в свою нору, но Анжелино уже решил, что, как только Ламброзо сделает свое дело, вся компьютерная техника из квартиры Яна Полуцкого будет вывезена на свалку и пущена под пресс. Тогда уже никто не найдет на этих железках никаких обрывков секретной информации.

Щелкнул замок ячейки, и электропривод, стрекоча зубчатыми колесами, медленно отворил тяжелую дверь. В дверном проеме стоял охранник:

– Господа, время вышло, просьба покинуть хранилище.

Ни слова не говоря, все поднялись и стали выходить наружу. Замыкающим шел Анжелино, перед ним Полуцкий. Плечи опущены, походка шаркающая. Когда вышли на улицу, Анжелино заметил, что рубашка у компьютерщика мокрая и спереди и сзади. Промок даже нагрудный карман, где лежали две коробочки с дисками.

Подъехала машина – тяжелый лакированный «Кардиссо», бандиты, все пять человек, стали рассаживаться по местам. Они разместились в «купе», оставив самое почетное место для Анжелино Кортезы, а Полуцкий, как всегда, сел вперед рядом с шофером. Тот окинул компьютерщика неприязненным взглядом и повернулся к Анжелино:

– Как всегда, босс, везем «умника» к станции монорельса?..

– Нет, сегодня мы подбросим мистера Полуцкого до самого дома… – Анжелино видел, как при этих словах компьютерщик напрягся и плечи его опустились еще ниже. Складывалось впечатление, что «умник» действительно что-то такое задумал. С другой стороны, он может опасаться, что его убьют прямо в его квартире. Зря он так думает. Профессионалы вроде Анжелино так не поступают, но не будешь же это объяснять Полуцкому…

Машина, плавно покачиваясь, неслась по объездной кольцевой дороге, чтобы доставить Яна Полуцкого домой. Ламброзо молча смотрел в окно, Миня дремал, Тухлый вполголоса рассказывал Майнигу и Лысому свою очередную байку про свои победы над женским полом. Все знали, что Тухлый врет и что даже проститутки отказываются с ним спать из-за ужасной вони, но со временем Тухлый так научился рассказывать придуманные им истории, что его авторитет среди бандитов возрос.

– Она делает вид, что слишком занята мытьем посуды, и не замечает, как я к ней пристраиваюсь сзади… А муж пошел в сортир, и за десять минут, пока его не было… – сквозь шуршание шин и гул мотора прорывался голос Тухлого.

Анжелино посмотрел в окно, машина сворачивала со скоростного шоссе – скоро уже и дом Полуцкого. Пако говорил, что надо вызвать на Шидас этого парня из «Барракуд» и тихо убрать. Доля Анжелино при этом – сто тысяч кредитов… За такой кусочек можно и постараться. Только когда он приедет, этот Клэнси, через месяц, через два?

«Кардиссо» плавно притормозил возле дома компьютерщика. Тот вышел из машины и, не оборачиваясь, направился к подъезду. Посмотрев ему вслед, Анжелино сделал шоферу знак, чтобы он ехал дальше. Неожиданно он вспомнил, что раньше Полуцкий носил свои драйверы только на одной дискете, а сегодня он взял две. И, решив подстраховаться, Анжелино сказал:

– Тухлый и ты, Майниг, сейчас возьмете бежевый «Менуэт» и вернетесь сюда. Что-то мне наш «умник» не нравится. Если он куда поедет, не мешайте ему и двигайте следом, а мне обо всех его перемещениях докладывайте немедленно…

«Кардиссо» рванулся с места и уже через полчаса разворачивался во дворе двухэтажного особнячка, в котором располагалось что-то вроде посольства Пако Бассара на Шидасе.

Спустя десять минут Анжелино вышел на веранду без пиджака и с банкой холодного пива в руке. «Менуэт» стоял во дворе, а рядом с ним находились Тухлый и Майниг. Они громко спорили о том, кто из них должен сегодня сидеть за рулем.

– Ребята, если через минуту вы не уедете, я пристрелю обоих…

Это подействовало на спорщиков самым положительным образом. Тухлый прыгнул за руль, Майниг быстро занял место рядом с ним. Он еще не захлопнул дверцу, когда его напарник нажал на газ и погнал машину со двора.

Анжелино успел принять душ и подумывал о том, чтобы вызвать на дом проститутку, но в это время запищал его мобильный телефон.

– Босс, мы еле успели!.. Еще минута, и он бы укатил!.. – чуть ли не орал в трубку Тухлый.

Анжелино поморщился.

– Подожди, не пыхти. Где вы сейчас, что происходит?

– Он едет на такси, босс. А мы за ним… Понимаете, босс, мы только подъехали, а он, сволочь, уже в такси садится. А сейчас мы едем за ним в сторону Сити…

– Ничего пока не предпринимайте, продолжайте следить. Если он куда-то выйдет, снова звоните…

Анжелино бросил трубку на журнальный столик и досадливо цокнул языком. Насчет проститутки сегодня ничего не получалось. Хорошо еще, что он догадался послать людей к дому Полуцкого. Правда, этот парень вполне мог поехать за выпивкой, раз он так нервничает. И потом, его девчонка являлась надежным страховым полисом. Это Анжелино знал очень хорошо. Он частенько выманивал затаившихся клиентов, используя их привязанность к своим близким.

Снова раздался звонок.

– Босс, он остановился и пошел в банк… – сообщил Тухлый уже более спокойным голосом.

– Какой банк, как он называется?..

– Сейчас, босс, ага… «Глория» написано… Ну что, пора мочить?..

– Нет, продолжайте следить за ним. Посмотрим, куда он двинет дальше…

39.

Браен посмотрел на часы. Они показывали без пяти одиннадцать.

– Мне пора, Лиза, а ты оставайся тут и страхуй, если что…

– Под каким соусом пойдешь? – спросила Лиза.

– Как чиновник домоуправления. Скажу, что они заливают соседей…

– И все? – удивилась Лиза.

– Все. Если я скажу, что из полиции, они потребуют документы или просто сразу стрелять начнут, а так… Я ведь тоже мастер перевоплощения. – И Браен достал из кармана дурацкого вида очки и пристроил их на своем носу. Затем прилизал на лоб волосы и, добавив выражению своего лица чуточку подлинного идиотизма, стал точной копией чиновника из домоуправления.

– О, это просто волшебно… – восхитилась Лиза, сложив на груди руки.

– В таком случае я пошел. – Браен спрятал очки и привел в порядок волосы. – Скажу консьержу, что выйду за сигаретами.

Браен спустился вниз и направился мимо консьержа.

– Что – уходите?.. А где мадам?

– Она наверху осталась, а я отлучусь за сигаретами… – объяснил Браен. Ему не понравилось, что консьерж проявляет такое любопытство. Выйдя на улицу, он свернул в сторону кафе. Пройдя тридцать метров, он пересек улицу и пошел в обратную сторону к подъезду дома двадцать восемь.

К счастью, никакого консьержа здесь не оказалось. Браен поднялся по лестнице на третий этаж. На ходу он надел очки и прилизал волосы на лоб, затем нашел нужную квартиру и нажал кнопку звонка.

Внутри квартиры звякнул старомодный колокольчик, затем за дверью послышался какой-то шорох и скрип крышечки дверного глазка. Браен понял, что его рассматривают, и изобразил на лице важность от возложенной на него обязанности проверки санузлов и кухонь.

– Чего надо? – прозвучал из-за двери неприветливый голос.

– Мне необходимо осмотреть ваш санузел, – тоном, не терпящим возражений, прогундосил Браен через дверь. – Я представитель домоуправления, в которое входит и ваш дом. У нас есть жалоба от соседей снизу, что вы их заливаете. Повторяю, откройте дверь, я должен засвидетельствовать состояние вашего санузла…

За дверью воцарилась тишина, должно быть, там соизмеряли опасность одного-единственного человека и решали, стоит ли звонить начальству или что-то выяснять в домоуправлении. Наконец Браена сочли неопасным посетителем, и дверь, лязгнув солидными замками, открылась.

В дверном проеме стоял человек в кухонном фартуке, который никак не вязался с выражением его лица и размерами кулаков.

– Давай смотри сортир, у нас там все сухо… – кивнул человек, отступив в сторону и пропуская Браена внутрь. – И давай по-шустрому, а то я занят…

Браен изобразил на лице недовольство:

– Я буду осматривать столько, сколько потребуется, мистер квартиросъемщик, – снова прогнусавил Браен и быстро пошел в комнату.

– Эй! – грубо ухватил его за рукав человек в фартуке. – Сортир там!..

– Пожалуйста, не надо меня дергать… О, это ваша дочка?.. – увидел Браен Памелу.

– Не твое дело, – толкнул охранник Браена в сторону туалета. – Делай свое дело и проваливай…

Делать было нечего, и Браен добросовестно осмотрел унитаз, зачем-то по нему постучав.

– Что-то ты не особенно умелый, а?.. – подозрительно сощурив глаза и надвигаясь на Браена, сказал охранник. – Ну-ка, покажи свою ксиву…

– Что вы хотите?.. – Браен сделал вид, что не понял.

– Документы свои предъяви, я сказал… – И охранник решительно шагнул к подозрительному гостю.

– Дядя Луц, ты будешь его бить?.. – с детской непосредственностью спросила Памела, появившись из кухни с булочкой в руках.

– Скорее всего, да, детка… – Луц рванул чиновника за грудки, но внезапно вздрогнул, как будто икнул, и с удивлением посмотрел на Браена. Колени охранника подкосились, и он стал медленно оседать. Браен бережно поддерживал его, стараясь положить на пол так, чтобы девочка не увидела крови.

– Видишь, Памела, дядя Луц уснул, поедешь к папе?..

– К папе Яну Полуцкому? – уточнила девочка.

– Конечно, разве у тебя есть другой папа?

Девочка отрицательно покачала головой.

– Я только возьму свои вещи… – И кроха ушла в комнату. Браен подивился ее рассудительности и спокойствию. По всей видимости, бандиты действительно обходились с ней хорошо.

Он прошел на кухню, потом вернулся в большую комнату, куда его не допускал Луц. Наконец Памела выбежала, волоча за собой маленький детский чемодан, и едва Браен взял ее за руку, в проеме двери, из которой появилась девочка, показался человек. У него была помятая, заспанная физиономия, но пистолет он держал крепко и очень уверенно.

Браен опешил и, не говоря ни слова, только смотрел в черный зрачок наведенного на него оружия. Он понимал, что должен что-то предпринять, но появление второго охранника было совершенно неожиданным.

– Дядя Патрик, а я еду к папе Яну Полуцкому, – радостно прощебетала Памела, – а дядя Луц спит там, в коридоре.

Тот, кого Памела назвала «дядей Патриком», сделал еще шаг и оказался в комнате. Браен прикидывал свои шансы, в случае если попытаться обезоружить охранника или вытащить свой пистолет. Но комната была слишком большая, а Патрик держал оружие очень уверенно.

– Луц?.. – крикнул он, проверяя, где напарник. Но Луц не отзывался. – Ты замочил Луца?..

– Так приказал Анжелино… – развел руками Браен. – Сказал, чтобы я забрал девчонку, а вас убрал… – Браен понимал, что, только запутав бандита, он сумеет оттянуть тот момент, когда тому захочется пристрелить непрошеного гостя.

– Этого не может быть, скотина… А за смерть Луца я с тебя живого шкуру сниму… Веришь мне?.. Бросай на пол пушку, живо!..

– Послушай, Патрик… – Браен двумя пальцами откинул в сторону свой «ФАФ-99», представляя, как дрожит на спусковом крючке вспотевший палец Патрика.

– Молчи, скотина!.. – прошипел бандит, не спуская с Браена глаз. Неожиданно он удивленно хлопнул глазами и приказал: – А ну сними эти очки…

Браен повиновался. Он не привык спорить с человеком, у которого был пистолет и который мечтал содрать с него, Браена, шкуру.

– А теперь убери волосы назад, – потребовал бандит. – Так-так, я тебя знаю!.. Ты тот парень, которого искал Пако, так?..

– Ну вот, видишь, и ты меня узнал… Я здесь ни при чем – Анжелино приказал вас убрать, а я только… – говоря это, Браен стал жестикулировать, намереваясь выхватить из рукава свой нож.

– Не дергайся, скотина!.. – почувствовал подвох Патрик. – На пушке глушака нету, – кивнул он на валявшийся у окна пистолет Браена, – значит, ты замочил Луца ножиком?.. Клади перо на пол!..

Браен сделал вид, что не расслышал. Он посмотрел на малышку, которая с интересом смотрела то на него, то на «дядю Патрика». Браен невольно представил, что она легко воспримет объяснение, что и он тоже «просто уснул».

– Ты чего, скотина, плохо слышишь?.. – напомнил о себе Патрик. – Или ты хочешь, чтобы я прострелил тебе обе ноги, а потом обыскал сам?..

Медленно, чтобы бандит не нервничал, Браен извлек из рукава свой нож и бросил его к окну, где он упал рядом с пистолетом. Оружия у Браена не осталось, не считая его «быстрой» руки. Но до бандита было не менее четырех метров. Он уже находился в проеме окна, и Лиза могла видеть его силуэт сквозь сетку, но наверняка опасалась, что это мог быть Браен.

– Слушай, давай разберемся, Патрик. Там, внизу, – Браен кивнул в сторону окна, – стоит машина Анжелино. Хочешь, я помогу тебе его замочить – он мне тоже не нравится…

– Анжелино здесь? – с сомнением спросил бандит.

– Он в машине, ждет, когда я вынесу ваши головы…

– Зачем это Анжелино понадобились наши головы? – Не сводя глаз с Браена, Патрик начал двигаться к окну. – Ну-ка отойди от девчонки и встань напротив меня в угол. А то, я слышал, ты парень прыткий… Нет, стой лучше на месте…

Браен послушно вернулся на место. Патрик, по-прежнему не спуская со своего подопечного глаз, осторожно приблизился к лежащему на полу оружию. Оттолкнув ногой нож и пистолет подальше, он занял прежнюю позицию.

– А теперь давай становись в угол… Одно твое движение – и ты труп, понял?..

Браен молча кивнул. Теперь, когда Патрик стоял так близко к оконной сетке, Браена одолевала лишь одна мысль, сумеет ли Лиза определить, кто находится у окна…

Тем временем бандит, решив все-таки взглянуть на автомобиль Анжелино, слегка отодвинул сетку, и в тот же миг в стекле образовалось два маленьких отверстия, а Патрик, раскинув руки, отлетел на середину комнаты и с грохотом повалился на пол. Его пистолет проделал в воздухе немыслимый пируэт и, приземлившись на пол, подкатился к ногам Памелы. Девочка подняла тяжелый пистолет за ствол и, показав его Браену, сказала:

– Это дяди Патрика. Он не разрешает мне этим играть. – И с этими словами отнесла пистолет к телу бандита. Она положила оружие рядом с его хозяином и, увидев, в каком состоянии его лицо, покачала головой: – Ай-яй-яй, дядя Патрик упал и разбил себе голову.

– Ничего, малышка, мы позовем доктора… – отозвался Браен, и, чтобы Лизе было понятно, что все в порядке, он сорвал с окна сетку и помахал рукой.

– Что ты наделал!.. – услышал Браен возмущенный голос Памелы. – Когда дядя Луц проснется, он поругает тебя за то, что ты порвал сетку. – И девочка погрозила нарушителю пальчиком.

– А… я снял ее, чтобы накрыть дядю Патрика, а то он замерзнет, – нашелся Браен и прикрыл сеткой тело. – Пойдем, Памела, а то твой папа нас уже заждался.

Он подобрал свой пистолет, засунул в рукав нож и, подхватив на руки девочку и ее чемодан, покинул квартиру.

Возле подъезда его уже ожидала Лиза в темном брючном костюме и в длинном черном парике.

– Спасибо, ты успела вовремя… – сказал он Лизе и осмотрелся вокруг.

– Привет, маленькая, – поздоровалась Лиза с Памелой. – Меня зовут Лиза, а тебя?..

– Памела, но папа называет меня Пэм. И я не маленькая, я уже знаю все буквы…

– Какая молодец, – погладила Лиза девочку по головке, – ну поехали к папе.

Изображая из себя счастливую семью, они пошли искать такси на параллельную улицу. Едва они завернули за угол, как послышались сирены и возле подъезда, где сидел консьерж, остановились две полицейские машины.

– Вот-вот, сейчас-то он им нас и опишет, – предположил Браен.

– Не раньше чем через полтора часа. Я его немного приложила, – объяснила Лиза. – К тому же он опишет меня как блондинку в белом платье, а я теперь другая.

– Надеюсь, что он все-таки выживет… – недовольно обронил Браен.

– Ну расслабься, дорогой, этот консьерж, надо сказать, такой любопытный… «Кто стрелял, куда стрелял? Мадам, вы слышали выстрелы?».

– Он сможет описать меня, – заметил Браен и поднял руку, увидев приближающееся такси. Машина остановилась.

Лиза забралась на заднее сиденье и, приняв от Браена Памелу, посадила ее рядом с собой.

– Куда ехать, мистер? – полуобернувшись, спросил водитель.

– К фонтану, – не задумываясь ответил Браен.

– К какому, сэр, их много: «Роз Мари», «Центральный», «Афидофукс»…

– Да-да, «Афидофукс»… Он самый…

Шофер пристально посмотрел на Браена через зеркало заднего вида. Тот заметил это и решил быть немного настороже.

Машина поехала по пробуждающимся улицам города. Из кафе на площадки перед окнами начинали выносить стулья, столики и раскладные зонты. Открывались киоски, торгующие курами-гриль и пончиками с кофе. Далеко впереди мелькнул оранжевый корпус запоздалой уборочной машины.

Неожиданно такси выехало на небольшую площадь, в центре которой располагался фонтан. Он представлял собой странное дерево, из которого во все стороны брызгали хилые струйки.

Машина остановилась, и Браен расплатился с таксистом. Пока он отсчитывал деньги, таксист еще раз посмотрел ему в лицо.

– Благодарю вас, сэр, – получив щедрые чаевые, поблагодарил он, – желаю удачи…

И машина уехала прочь. Браен осмотрелся в поисках следующего такси, которое должно было отвезти их в порт. Вокруг фонтана толпились человек пятьдесят странно одетых парней, многие из которых рассматривали Браена.

– Слушай, куда мы попали? – недоумевала Лиза.

Браен наткнулся взглядом на вывеску кафе «Голубой замок», а потом, снова посмотрев на людей возле фонтана, наконец понял, почему на него так странно смотрел таксист. Этот фонтан был местом встречи гомосексуалистов.

– Такси!.. – помахал он рукой вынырнувшей из-за деревьев машине. Автомобиль с шиком остановился возле пассажиров, и шофер выбежал сам, чтобы помочь усесться Лизе и Памеле. И, только убедившись, что все удобно устроились, занял свое место.

– Я сразу понял, сэр, что вы заехали в это место случайно!.. – радостно сообщил водитель, захлопывая дверцу и одновременно нажимая на газ. – Куда едем?..

– В космопорт, пожалуйста, – сдержанно ответил Браен.

– Так вот, я гляжу, – продолжил шофер, – компания не та: папа, мама и прелестная девочка. Сразу видно, что случайно сюда попали. И я сразу к вам… На этом я строю весь свой бизнес, понимаете, сэр?..

– Не совсем… – вынужденно отозвался Браен.

– Ну, я как бы в засаде, за кустами акации сижу в своей машине и наблюдаю. Жду, когда появятся случайные люди вроде вас, которым срочно нужно такси. Народ-то ведь побаивается этих гомосексуалистов, тем более когда их так много…

– Так это были гомосексуалисты? – скривила лицо Лиза.

– О, мэм, уверяю вас, люди часто незаслуженно ругают их… Я много всякого народа повидал, но гомики – самые спокойные и безопасные. Среди них куча всяких художников, поэтов – природа компенсирует им их психическое увечье. Здесь, возле фонтана, я работаю давно и научился хорошо ладить с этими ребятами. Нет, вы не подумайте. Сам-то я нормальный. У меня подружка есть и все такое… Их только понять нужно, другого им от нас, нормальных, и не требуется.

– Но они же пристают к мужчинам на улицах… – сказала Лиза.

– Нет, мэм, это вряд ли. На самом деле они вполне довольствуются обществом себе подобных. У них даже что-то вроде семей бывает. Я частенько подвожу их парочки. Некоторые, не поверите, не расстаются по нескольку лет. Такое и среди нормальных сейчас встречается редко…

Машина выехала на шоссе, ведущее в порт, и все это время шофер ни на минуту не умокал, и рассказы его следовали один за другим. Это несколько утомляло, но Браен готов был потерпеть. Гораздо больше ему не нравились попадавшиеся в Зимбурге любопытные люди.

Вся дорога в порт с обеих сторон была обставлена рекламными плакатами и придорожными кафе. Время от времени рекламировались адреса вербовочных пунктов «ПЕНТО» или «КЕСКО», приглашающих сделать быструю военную карьеру.

Минут через пятнадцать Памела что-то пошептала на ухо Лизе, и пришлось сделать остановку возле небольшого ресторанчика, чтобы дамы сходили в туалет. После их возвращения поехали дальше. Когда показались здания порта, на лице словоохотливого шофера появилось выражение сожаления. Ведь он должен был расстаться с такой благодарной аудиторией. Браен подумал, что они, наверное, единственные пассажиры, которые позволяли так над собой издеваться. Он расплатился и испытал громадное облегчение, когда такси отъехало.

– Этот дядя меня ну просто заговорил, – сказала Памела, глядя на отъезжающую машину. – У меня есть «Бамси-болтун», и он тоже все время болтает, но, когда у него кончаются батарейки, он молчит. А у этого дяди кончаются батарейки?..

– Боюсь, что нет, детка, – ответил Браен и взял девочку за руку. – Пойдем поищем твоего папу.

40.

Возле терминала Полуцкого пока еще не было. Браен посмотрел на часы – они показывали без четверти двенадцать. Стараясь сдерживать волнение, Браен оставил Памелу с Лизой и пошел покупать билеты. К счастью, оставались места второго класса на часовой шаттл, отправляющийся на Хава-Тосу.

Когда Браен вернулся к терминалу, Лиза по-прежнему находилась рядом с Памелой, которая сидела на своем чемодане и с интересом рассматривала проходящих мимо людей. Лиза купила ей пирожок с джемом, и девочка, казалось, была вполне довольна. Неожиданно зазвонил мобильный телефон Браена, спрятанный в новой сумочке Лизы.

– Это должен быть он… – предположил Браен, наблюдая, как Лиза торопливо расстегивает свою сумку. Он взял трубку и сказал: – Слушаю!..

– Мистер Грин!.. Это я, Ян Полуцкий!..

– Где вы находитесь?..

– Я звоню из кафе «Песенка», это в трех километрах от Порта.

– Что вы там делаете, Полуцкий, у меня все уже готово!.. – почти выкрикнул Браен, и несколько человек в зале ожидания обернулись в его сторону.

– Мистер Грин, за мной увязались эти мордовороты!.. Люди Анжелино!.. – плачущим голосом прокричал в трубку Полуцкий.

– Спокойно, Ян, где они и сколько их?..

– Они ехали за такси на бежевом «Менуэте»!.. Их двое!.. Лица такие, что…

– Погодите, они остались в своей машине?..

– Когда я выходил из такси, они оставались в машине, а теперь мне их просто не видно…

– Хорошо, Ян, оставайтесь на месте, возле кафе. Лучше, если вы будете находиться среди людей, сделайте вид, что никуда не спешите, возьмите себе кофе… Я буду у вас через минуту, и не делайте никаких глупостей, хорошо?..

– Я постараюсь… – неуверенно ответил Полуцкий.

Браен убрал телефон в нагрудный карман и сказал, обращаясь к Лизе:

– Слышала?..

– Поедешь к нему? – спросила Лиза.

– Да, я мигом… – И Браен побежал к выходу, поправляя спрятанный на поясе пистолет.

Он выскочил на стоянку такси и, запрыгнув в ближайшую машину, скомандовал:

– Живо в кафе «Песенка»!.. Десять кредитов!..

Мирно дремавший таксист, услышав слова «Десять кредитов!», мгновенно проснулся и, включив мотор, рванулся к шоссе. Он разогнался прямо на стоянке, закладывая немыслимые виражи и рискуя задеть другие машины. В одном месте такси срезало угол клумбы и практически втиснулось между двумя шарахнувшимися в стороны автомобилями.

Через две минуты головокружительной гонки Браен увидел с левой стороны дороги кафе «Песенка», а вскоре разглядел и бежевый «Менуэт».

Шофер лихо развернул такси, едва не подрезав мчащуюся по встречной полосе машину. Браен кинул таксисту на колени билет в десять кредитов и выскочил из салона.

Он бросил взгляд на «Менуэт» и увидел, что ни в кабине, ни около машины никого нет. Это означало, что преследователи пошли искать Полуцкого, и Браен побежал ко входу в кафе, надеясь, что успеет вовремя.

41.

Анжелино Кортеза сидел в просторной гостиной рядом с телефоном и сосредоточенно думал о том, стоит ли уже докладывать Бассару о сложившейся ситуации или можно немного потянуть, в надежде, что Полуцкий вернется домой. Прикидывая и так и эдак, Анжелино решил не дергать босса по пустякам и откупорил еще одну банку с пивом. Затем выбрал кресло помягче и, вытянув ноги, стал подсчитывать, сколько он заработал за последние полгода. Получалось уже порядочно. Можно было купить приличный домик, и даже еще бы денег осталось. Однако это была его прежняя мечта. Теперь же, потолкавшись возле Пако Бассара и людей, ему подобных, Анжелино понял, что по-настоящему богатыми людьми становятся только те, кто знает, куда и как нужно вложить свои капиталы, чтобы они приносили прибыль.

Анжелино не имел никакого образования, но у него хватало смекалки понять, что своими мозгами покупку и продажу акций ему не потянуть. Пришлось привыкать к тому факту, что стоимость консультации у надежного биржевого маклера могла стоить половину месячной зарплаты боевика из банды Анжелино.

А поначалу хотелось просто перестрелять этих разжиревших на комиссионных биржевых котов, но… это был другой мир, с другими взаимоотношениями. Приходилось мириться и учиться уважать тех, кто в мире денег плавал легко, как рыба.

Только поняв всю сложность движения капиталов, Анжелино полностью отказался от мысли со временем завладеть империей Пако Бассара. Раньше казалось, что стоит только избавиться от Пако, и он, Анжелино Кортеза, сам станет боссом со всеми вытекающими из этого благами. Но оказалось, что круто «разбираться» со своими противниками и убирать налево-направо неугодных – еще не вся наука, и Анжелино решил, что под крылом у Пако ему пока надежнее, а там кто знает…

Зазвонил телефон. Анжелино снял трубку, все еще находясь под впечатлением своих будущих финансовых возможностей.

– Але… – лениво проговорил Анжелино.

– Босс! Он свернул к космопорту и дует, не останавливаясь!.. Что нам делать?

Кортеза поморщился от неприятного голоса Тухлого.

– Дай-ка мне Майнига, – распорядился он, полагая, что тот более подходит для выполнения серьезных поручений.

– Я слушаю, босс, – отозвался второй боевик.

– Слушай меня внимательно: сопровождайте «умника» до порта. Если он захочет свалить, тащите его сюда, а если будет кому-то что-то передавать, мочите обоих на месте и уходите. Все поняли?..

– А если он будет что-то передавать не в порту, а где-нибудь на дороге и не будет возможности их взять? – спросил Майниг.

– Если будет возможность, тогда волоките их сюда, но в случае заминки – в расход на месте. Да, и самое главное: все из карманов «умника» в любом случае надо забрать…

– Понял, босс… – отозвался Майниг.

– Тогда действуйте…

Анжелино положил трубку и задумался. Ему было бы понятно, если бы Полуцкий решил немного подзаработать на продаже информации, но если он собирался попросту сбежать, оставив дочь… Это выглядело бы странным, так как Полуцкий в своей дочке души не чает. А может, он уезжает вместе с дочерью? Но кто же ему ее отдаст – Луц и Патрик надежные ребята, и такой человек, как Полуцкий, их не проведет… Вчера вечером Анжелино разговаривал с ними. Парни ни на что не жаловались, разве что на скуку. Что это за дело, охранять маленькую девчонку?..

Анжелино не сомневался, что у них все в порядке, но на всякий случай набрал номер квартиры, где содержалась дочь Полуцкого.

Раздался один гудок, второй. Никто не брал трубку… Секунда сменяла секунду, и все меньше оставалось шансов, что Кортеза услышит заспанный голос Патрика или Луца с вечно недовольными интонациями.

Анжелино слушал гудки и чувствовал, как лицо его покрывается испариной. Наконец он бросил трубку и, выскочив на веранду, закричал:

– Ламброзо!.. Ламброзо!..

– Я здесь, босс, какие проблемы? – Ламброзо появился, что-то неторопливо пережевывая.

– Срочно!.. Хватай Лысого – и на квартиру, где девчонку держим!.. Луц с Патриком не отвечают!..

Ламброзо понятливо кивнул и исчез. Через несколько секунд он выбежал во двор в сопровождении Лысого, и они унеслись на большом «Кардиссо».

Теперь уже Анжелино не мог сидеть в глубоком кресле и попивать из банки холодное пиво.

Он метался по гостиной из угла в угол, однако все еще не решался позвонить Пако Бассару. Время текло убийственно медленно, и Анжелино, остановившись возле бара, достал целую бутылку виски «Бык и Лошадь». Он налил себе полный стакан и выпил его, ничуть не поморщившись.

Наконец зазвонил телефон. Анжелино рванулся к нему, перевернув журнальный столик. Ваза с единственной засохшей веточкой упала на пол и разбилась.

– Але, босс, здесь только трупы наших ребят… – докладывал Ламброзо. – Девчонки нигде нет… Патрику разнесли голову двумя пулями, а Луца ножом… Что дальше, босс?..

Анжелино выдержал паузу, лихорадочно соображая.

– Давайте пока назад… Тут разберемся… – Он положил трубку, потом, наступая на осколки вазы, подбежал к бару и прямо из бутылки отпил еще. Вытерев рукавом текущее по подбородку виски, Анжелино вернулся к телефону и начал набирать хорошо знакомый номер.

– Але, резиденция мистера Бассара…

– Франческо, это я, Анжелино, дай мне Пако…

– А, привет, Анжелино!.. – Франческо обрадовался возможности немного потрепаться.

– Извини, но у меня срочно… – поторопил его Кортеза.

– А его здесь нет. Он уже на Шидасе, в Зимбурге… Вот, запиши номер…

Франческо продиктовал номер, и Анжелино, поблагодарив своего земляка, начал набирать цифры.

– Пако Бассар слушает…

– Сэр, это Анжелино…

– А, привет. Честно говоря, хотел сделать тебе сюрприз и не сообщил, что приеду на Шидас. Я здесь уже два дня. Какие-нибудь проблемы?

– Да, сэр, проблемы… Полуцкий пытается кинуть нас. Точно пока неизвестно, но, скорее всего, у него есть копия дискеты… – сказал Анжелино и внутренне напрягся, ожидая бури.

– Но… ведь у него же остается дочь. Ты же сам говорил, что его девчонка у вас; ведь так?.. – Анжелино чувствовал, что Пако еле сдерживается.

– Это было так, сэр, до сегодняшнего утра… На квартиру, где мы держали дочь Полуцкого, был совершен налет. Двое моих людей убиты…

– Значит, ты проморгал, когда этот «умник» создавал свой заговор!.. Ты знаешь, чем грозит нам утечка этой информации?! Мы можем подставить таких людей, что нас раздавят, как тараканов!.. Ты понимаешь?!

– Сэр, – оправдывался Анжелино, – я принял меры. Мои люди на хвосте у Полуцкого, и им дан приказ уничтожить его…

– Скольких людей ты послал за Полуцким?..

– Четверых, сэр, – соврал Анжелино. Он уже решил направить в космопорт и Ламброзо с Лысым.

Бассар несколько секунд помолчал, потом уже более спокойным тоном сказал:

– Ладно, оставайся на месте. Я сейчас выезжаю…

42.

Браен взглянул на часы, висевшие на стене кафе. До отлета шаттла, на который он взял Полуцкому билеты, оставалось сорок пять минут. Но торопиться было нельзя, хотя Браен уже некоторое время наблюдал, как нервно, чашку за чашкой, поглощает кофе Ян Полуцкий.

Следуя указаниям Браена, он занял место в середине зала и теперь напряженно зыркал по сторонам, ожидая появления своих преследователей. Ждал их и Браен. Он собирался еще немного помучить бедного компьютерщика, чтобы поймать преследователей «на живца» и не тащить этот хвост за собой в космопорт.

Заняв столик, откуда хорошо был виден вход в зал, Браен, посматривая на часы, мысленно поторапливал бандитов, которые искали Полуцкого по каким-то окрестным канавам и пристройкам, вместо того чтобы просто зайти в кафе.

Народу в зале было предостаточно. Люди приезжали в кафе отдохнуть от портовой суеты и здесь скоротать время, оставшееся до своего рейса. Неожиданно к столику Браена подошла очень симпатичная особа с большим блокнотом в руке. Она склонилась к Браену и впилась в него внимательным взглядом.

– Спасибо, ничего не надо. – Браен принял ее за официантку. – Ну, может быть, еще чашечку кофе…

Но девушка никак не прореагировала на его слова, продолжая рассматривать его лицо. Браен машинально провел ладонью по своим щекам, предполагая, что чем-то перепачкался. Наконец девушка заговорила:

– Знаете, я хотела бы вас нарисовать…

– Присаживайтесь… – предложил Браен, которому за стоящей девушкой плохо был виден вход. – Вы хотите рисовать прямо сейчас?..

– Да, если можно, – улыбнулась художница, раскрывая свой блокнот, – у вас такое лицо…

– Да… – рассеянно улыбнулся Браен, стараясь не проморгать появление бандитов.

Наконец они появились. Немного всклокоченные, с покрасневшими лицами. Один из них сразу увидел Полуцкого и дернул за рукав своего напарника. Тот посмотрел, куда ему указывал его товарищ, и расплылся в счастливой улыбке.

Бандиты прошли в центр зала и заняли столик, стоящий в трех метрах от Полуцкого. Повернувшись к своей жертве, они всем видом демонстрировали ему свои намерения. У одного из боевиков зазвонил мобильный телефон, и, прикрываясь рукой, он стал с кем-то разговаривать, время от времени кивая в сторону Полуцкого, как будто его собеседник мог это видеть.

Браен заметил, в каком состоянии находится Полуцкий, и опасался, что тот может вскочить и броситься вон из кафе. Улыбнувшись художнице, которая продолжала что-то черкать карандашом в своем блокноте, Браен сделал знак официантке. Она тотчас оказалась возле него:

– Слушаю вас…

– Мисс, будьте добры, принесите вон тому человеку еще одну чашечку кофе и скажите, чтобы он вышел в туалет. Его там ждет мистер Грин…

– Он уже выпил пять чашек, не будет ли ему плохо? – участливо поинтересовалась официантка, пряча в карман передника однокредитовый билет. Однако, отрабатывая щедрые чаевые, она отнесла Полуцкому кофе и, сказав несколько слов, вернулась к стойке. Браен извинился перед художницей и стал выбираться к туалету, лавируя между часто стоящими столиками.

Зайдя в туалет, он сквозь приоткрытую дверь наблюдал, как неуклюже пробирается через зал Полуцкий и как решительно двинулись за ним двое бандитов.

Браен отошел от двери и, подойдя к раковине, включил воду. Когда в туалет влетел Полуцкий, он молча указал ему на открытую кабинку. Беглец тотчас закрылся в ней и затаил дыхание.

Продолжая в третий раз намыливать руки, Браен лишь слегка покосился на вошедших громил, при появлении которых в туалете сразу стало тесно.

Быстро оглядев закоулки, они принялись дергать дверки кабин. Наткнувшись на запертую, они стали ее высаживать.

– Эй, ребята, вот же есть свободные кабинки!.. – предложил Браен, тщательно вытирая руки бумажным полотенцем.

– Заткнись, – процедил один бандит. Потом подумал и добавил: – Где-то я тебя уже видел… Тухлый, ты его знаешь?..

Пока Тухлый разворачивался, чтобы посмотреть, Браен сократил дистанцию и незаметно вытащил нож.

Все произошло молниеносно, и два тела начали беззвучно оседать на кафельный пол.

– Полуцкий, выходи!.. Помоги мне!..

Ян Полуцкий показался из кабинки с лицом белее мела, но, увидев трупы, он испугался еще больше:

– Вы что же, их убили?

– Давай помогай, гуманист!..

Браен в одиночку затащил в кабинку обоих бандитов и уложил их на унитаз один на другого. Помощь Полуцкого заключалась только в том, что он держал дверку кабины и старался сдерживаться, чтобы его не стошнило.

Браен оторвал несколько бумажных полотенец и вытер капли крови на полу туалета. Потом еще раз осмотрел помещение – никаких следов не оставалось.

– Теперь пошли, – сказал он и, подхватив Полуцкого под руку, потащил его в зал.

Компьютерщик выглядел так, что все посетители кафе обращали на него внимание. Уже в дверях Браена нагнала официантка:

– Может, ему нужен врач, сэр?..

– О нет, не беспокойтесь, – улыбнулся Браен, – вы были правы – слишком много кофе…

Оказалось, что таксист, подвозивший Браена к кафе, остался ждать, и теперь он призывно махал рукой, распахнув двери своего такси.

Полуцкий настолько размяк, что его пришлось буквально забросить на заднее сиденье. Браен занял место рядом с водителем, и такси помчалось к космопорту.

– Я так и знал, сэр, что вы поедете обратно, раз так спешили… – сообщил таксист. – Что, сильно набрался?.. – кивнул он в сторону Полуцкого.

– Ой, и не говорите, беда с ним… – покачал головой Браен. Он посмотрел на часы. Они показывали без десяти час.

Когда такси подъехало к зданию космопорта, Полуцкий сам смог выбраться из кабины и следовал за быстро идущим Браеном не отставая. Когда же он увидел дочку, то и вовсе побежал бегом и, подхватив ее на руки, разрыдался.

Увидев Браена живым и невредимым, Лиза облегченно улыбнулась. От ее улыбки и у него на сердце стало немного легче.

– Послушай, Ян, вам пора на посадку. Осталось четыре минуты… – напомнил Браен.

– Да-да, конечно… – Счастливый отец поставил Памелу на пол и взял у Браена билеты. – А это что?..

– Это список планет, куда Анжелино запрещен въезд. Может быть, тебе это пригодится в дальнейшем.

– Спасибо вам, мистер Грин… Вот ваша дискета. – Полуцкий протянул руку словно для рукопожатия и передал Браену маленькую коробочку.

– До свидания, Лиза!.. – помахала ручкой Памела и, увлекаемая отцом, скрылась за заграждением посадочного терминала.

43.

Едва только Анжелино прекратил разговор с Бассаром, он тут же связался с возвращающимися домой Ламброзо и Лысым и приказал им ехать в космопорт:

– Ламброзо, свяжись с Майнигом и узнай, где они сейчас. Подстрахуйте их. Неизвестно, что за люди будут помогать «умнику»…

– Ему кто-то помогает, босс?..

– Я же сказал – неизвестно!.. Уж конечно, Патрика с Луцем он не сам завалил!.. – вышел из себя Анжелино. – Действуйте!..

Ламброзо пожал плечами и развернул тяжелый «Кардиссо» в сторону космопорта.

– Наорал, что ли? – поинтересовался у него Лысый.

– Бывает, – миролюбиво ответил Ламброзо, который редко позволял себе злиться.

– Хреновые, видать, у нас дела… Луца с Патриком прибрали. Теперь, может, и нас…

– Чем языком молоть, позвони лучше Майнигу… – сказал Ламброзо.

Лысый потыкал толстым пальцем в кнопки и поднес трубку к уху:

– Майниг, привет… Босс послал нас к вам на подмогу. Беспокоится… Вы где сейчас?

– В кафе около порта.

– «Умник» при вас?

– Да, – осклабился Майниг, – тут сидит, кофейком балуется.

– Ну, мы сейчас тоже подъедем. Как кафе называется?

– Это, как его… «Песенка».

– Ладно, ждите, сейчас будем… – И Лысый отключил трубку. – Слышал, «умника» уже прищучили?.. – обратился он к Ламброзо. Потом поудобнее вытянул ноги, благо размеры салона это позволяли, и глубокомысленно заметил: – Не-е, как ни говори, а при боссе оно спокойнее. Он, конечно, тебе минуты посидеть спокойно не даст: «туда иди», «того хватай», но при нем не пришьют, как Луца с Патриком. Они же на те деньги, что и мы, весь день спали да за жратвой ходили… Вот и поплатились…

– Ты, Лысый, даже мертвым завидуешь, – покачал головой Ламброзо.

– Не, я сейчас Тухлому с Майнигом завидую. Они в кафе чего-нибудь пожрать взяли, а у меня живот подводит – пообедать-то не дали…

44.

Во двор въехал темно-синий «Консул», и из открывшихся дверей первым делом появились охранники. Все в строгих костюмах и черных очках – их было пять человек. Как обученные собаки, они словно принюхивались к воздуху и встали так, чтобы видеть все окна дома.

Анжелино с удивлением взирал на весь этот спектакль, стоя на веранде. Наконец появился и сам Пако Бассар. Он не скрывал своего плохого настроения, и Анжелино тяжело вздохнул, поняв по лицу хозяина, что предстоят неприятные объяснения.

Он возвратился в гостиную, когда туда входил Бассар.

– Здравствуйте, сэр…

Пако не ответил. Он обошел всю гостиную по периметру, потом остановился у окна, выходящего во двор.

– Между прочим, – наконец заговорил он, – я специально одолжил у мистера Говарда несколько его людей, чтобы ты посмотрел, как должны выглядеть наши ребята и что они должны уметь…

Пако помолчал еще немного, потом подошел к креслу и тяжело в него опустился. Он сделал жест, разрешающий Анжелино сесть напротив. Когда тот сел, Пако посмотрел ему в глаза:

– Ты начинаешь делать ошибки, Кортеза.

– Сэр, я уверен, что все будет в порядке. Мои люди перехватят этого мерзавца. Я лично выбью из него все, что он знает…

Зазвонил телефон. Стараясь не показать хозяину свое волнение, Анжелино поднял трубку:

– Слушаю…

– Босс, это Ламброзо… Тут такое…

– Говори яснее!.. – подстегнул его Анжелино, начавший терять над собой контроль.

– «Умника» нет, Тухлый с Майнигом в туалете мертвые…

– Как мертвые?

– Совсем мертвые… Обоих ножом, как Луца. А машина их нетронутая стоит возле кафе…

Не ответив, Анжелино отключил телефон и, прислонившись к стене, сказал, обращаясь к Бассару:

– Сэр, дискета ушла… – и опустил голову.

– Ты же сказал, что послал за «умником» людей…

– Послал, но двоих, которые должны были взять Полуцкого, убили… Ножом в сердце…

– Это все гораздо хуже, чем можно было себе представить. Вместо того чтобы получить за дискету деньги, мы должны вкладывать деньги, чтобы спасти свои шкуры… – Пако достал сигару и закурил. – Не дожидаясь окончания твоей возни с поимкой Полуцкого, я понемногу начал принимать кое-какие меры. Я сразу понял, что дискету нам не вернуть… Помощь мы здесь можем получить только от мистера Говарда. Поэтому его заказ на Браена Клэнси надо будет выполнить безукоризненно… Слышишь?..

– Я понял, сэр, – закивал Анжелино, радуясь, что Пако не решил его пристрелить на месте, – все сделаем как надо. Вот только когда еще он приедет на Шидас…

– Приедет, никуда не денется. Он любит своего дядю Роджера. Кроме него, у Браена никого нет… – Пако затянулся и, уставившись в одну точку, выдохнул вместе с дымом: – Приедет, никуда не денется…

Неожиданно в дверь гостиной постучали, и на пороге возник один из охранников, арендованный Бассаром у мистера Говарда.

– Сэр, вас к телефону с Лионерры… – И он протянул Пако трубку.

– Але, Пако Бассар слушает…

– Это Франческо, сэр. Вам опять звонит этот Браен Клэнси. Вас соединить?

– Да-да, соединяй!.. – почти обрадовался Пако. – Конечно, соединяй.

– Здравствуйте, сэр. Это Браен Клэнси звонит.

– А, Браен, рад тебя слышать, – не солгал Бассар. – Ты откуда звонишь, сынок?

– Я на Шидасе, сэр.

– На Шидасе?! – Пако не удержался и подмигнул Анжелино.

– Да. И я слышал, что вы тоже на Шидасе, правда?

– Откуда ты это слышал? – удивился и одновременно обеспокоился Пако.

– Да так, – заинтриговывал Бассара Браен, – от разных людей. И я привез дискету, сэр…

– Это очень хорошо. Надеюсь, она не испортилась?

– Нет, в полном порядке.

– А… ты давно на Шидасе?

– Не очень… – уклончиво ответил Браен.

– Ну так давай встретимся завтра, часиков в десять утра, идет?

– Конечно, сэр. Где будем встречаться?

– Отель «Зимбург» знаешь?

– Найду, сэр, не беспокойтесь…

– Прекрасно, я буду ждать тебя в апартаментах 14–08.

– Все понял, сэр, ровно в десять буду.

– Тогда до завтра, сынок… – Пако положил трубку в карман и взглянул на Кортезу.

– Хоть здесь все удачно складывается, сэр, – поспешил порадоваться Анжелино.

– Удачно-то удачно, только мне не понравилось, как он разговаривал. Он прикидывался все тем же Браеном, но и дал понять, что знает что-то… Или мне показалось?.. Ты говоришь, твоих людей перебили ножом?..

– Да, сэр, троих…

– А как Браен владеет ножом, мы с тобой знаем…

– Так вы думаете, это он?..

– Не исключено. Как выяснилось, он много чего умеет. Вспомни, как только Хелласпи забрал у него дискету, Браен сразу исчез из порта, хотя ты со своими людьми появился там тотчас. А вскоре он объявился в армии пентов. Несмотря на то что мы намеренно оставили его без денег и документов, он все-таки выбрался из передряг, а теперь еще сообщает нам о какой-то дискете, хотя мы точно знаем, что ее уничтожил Хелласпи. По крайней мере, я приказал ему ее уничтожить. – Пако замолчал, сосредоточившись только на курении сигары. Молчал и Анжелино, не решаясь говорить без разрешения. Наконец Пако продолжил: – Теперь о завтрашнем дне. Утром, когда Браен отдаст нам фальшивую дискету, мы изобличим его и покажем, что он по-прежнему наш должник. Думая о своем драгоценном дядюшке, он согласится работать на нас, чтобы дядю Роджера с его фабрикой оставили в покое. Ты поедешь с ним якобы для ознакомления с новым заданием и вколешь ему парализатор со снотворным. Потом в течение трех дней его необходимо подкалывать новыми дозами, повышая концентрацию. На третий день сделаете ему смертельный укол и отвезете на какую-нибудь местную помойку, где обитают нищие и опустившиеся наркоманы. Пусть его найдут именно там. Все должно быть естественно: парень решил вспомнить былые времена, немножечко укололся и, не рассчитав свои силы, снова сорвался – сказалось напряжение военной работы. От его одежды должно неприятно пахнуть, и все такое… Ты понимаешь меня?..

– Я понял вас, сэр… Но…

– Что еще?

– А не может случиться, что у него есть сообщники?.. Они смогут нам здорово помешать.

– Не думаю. Все, что он сделал, он мог сделать один. А завтра мы посмотрим, не сопровождает ли его кто-нибудь до отеля «Зимбург».

Наутро на крыше отеля сидели четыре наблюдателя, вооруженные мощными биноклями. Это были люди мистера Говарда. С восьми часов утра они обшаривали все прилежащие к отелю улицы, тщательно вглядываясь в лицо каждого раннего прохожего, сравнивая его с фотографиями, которые были выданы каждому из них.

Без десяти минут десять в апартаментах 14–08 зазвонил телефон.

– Сэр, объект нами обнаружен. Он находится в двухстах метрах от отеля. Идет пешком. С ним высокая брюнетка.

– Куда он идет?

– Я полагаю, по направлению к отелю, сэр.

– Хорошо, продолжайте наблюдение. – Пако Бассар положил трубку и, посмотрев на Анжелино, сказал: – Он идет к нам, и не один.

– Что? С ним люди?

– Да нет, расслабься. Девчонку какую-то подцепил. Наблюдатели передали, что она даже выше его ростом. Мальчик расслабляется…

– Ничего, недолго ему осталось…

– А у тебя как будто на него личная обида?

– Он ускользнул от меня в порту Шидаса, когда у него забрали дискету…

– А, понимаю… Значит, скоро поквитаешься. Хотя, конечно, жаль. Ты только представь, как было бы здорово, если бы на нас работал такой парень.

– Я подозреваю, сэр, что он отказался бы.

– Отказался?.. Почему ты так думаешь?.. Я мог бы предложить ему хорошие деньги, не то что в армии пентов.

– Нет, сэр. Я знаю таких людей, они презирают нас…

– А какие мы, другие?.. Скажешь, непорядочные, бесчестные?..

– Нет, сэр. Я считаю, что у нас своя порядочность и своя честь…

– Пожалуй, что так, – кивнул Пако.

Снова зазвонил телефон:

– Сэр, это портье, к вам поднимается гость.

– Один?..

– Так точно, сэр, один…

– Благодарю вас… – Пако поднялся. – Ну вот, он уже поднимается. Причем один, даму оставил на улице или в баре.

– Сейчас бар еще закрыт…

– Значит, на улице… Невежа… – Пако потянулся и крикнул через плечо: – Эй, как вас там, Перкинс!.. Несите сюда свой компьютер…

– Иду, сэр, – ответил ему голос из другой комнаты, и в гостиную вошел человек в приличном костюме с ноутбуком в руках. Это был специалист по компьютерам, которого Пако также арендовал у мистера Говарда.

– Ставьте свой компьютер прямо на стол. Анжелино, отодвинь фрукты в сторону… Терпеть не могу эту зелень. У меня на все это аллергия…

Послышался стук в дверь.

– Да-да, пожалуйста! – крикнул Пако.

Сначала в дверь просунулась голова секьюрити, дежурившего у входа. Получив разрешение от Пако, он посторонился и пропустил вперед Браена Клэнси.

Изобразив на лице восторг, Пако вытянул руки вперед и пошел навстречу Браену.

– Сынок, я рад, что мы наконец встретились. – Пако Бассар обнял Браена, как родного.

– Я тоже рад видеть вас, сэр, – ответил Браен.

Анжелино тоже поднялся со своего места и подчеркнуто уважительно пожал гостю руку.

– Ну, присаживайся. Рассказывай, что нового. Я слышал, ты снова военный. Как карьера, обещают какое-нибудь продвижение? Ты скажи, если есть какие-то проблемы, то я помогу. У меня есть связи и в «ПЕНТО» и в «КЕСКО»…

– Вы очень добры ко мне, сэр. Я в армию завербовался только в надежде выполнить ваше задание, но, увы, не все так просто…

– Да, – согласился Пако. – Ну давай свою дискету, – как бы между прочим обронил он.

Браен полез в карман куртки и положил дискету на стол.

– Постой, но она, кажется, крепилась тебе прямо на тело? – недоуменно поднял брови Пако.

– Да, – согласился Браен, – только она потом отклеилась.

– Отклеилась? – недоверчиво переспросил Пако. – Анжелино, – повернулся он к своему помощнику, – такое разве может быть?..

– Не знаю, сэр. Раньше такого не случалось.

Браен совершенно спокойно реагировал на весь этот спектакль, напустив на себя вид некоторой отстраненности от всего происходящего.

– Ну, ладно, – согласился Пако, – не так уж это и важно. Лишь бы информация осталась на месте. Надеюсь, ты помнишь, Браен, что в случае ее утери наши условия ужесточаются?

– Да, сэр. Разве такое забудешь, – кивнул Браен.

– Мистер Перкинс, будьте так добры, посмотрите эту дискету и скажите, осталось ли там что-нибудь, – попросил Пако компьютерщика.

Перкинс вставил дискету в дисковод:

– Сэр, дискета заполнена. Данные в хорошем состоянии…

– А что там за данные? – поинтересовался Бассар, ожидавший, что Браен попытается подсунуть дискету с посторонней информацией.

Из этого следовало, что Браен безвозвратно утерял первую дискету и не знает, что она была абсолютно чистой.

– Вся информация закодирована, сэр, – ответил Перкинс бесстрастным голосом.

– Ну Браен, ну артист, – рассмеялся Пако. – Ты что, даже свой код выдумал?..

– Не понял, сэр, – посмотрел на Пако Браен.

– Не понял?.. Ну хорошо. Перкинс, распечатайте нам кодировочные группы, я хочу посмотреть, насколько силен наш друг в кодировании.

Застрекотал портативный принтер, и Перкинс передал Бассару листок бумаги, заполненный группами цифр. Пако взял лист и, едва взглянув на него, сразу его узнал. Это была информация, которую заносил Ян Полуцкий.

Испытав секундный шок, Пако попытался взять себя в руки и смотрел на лист, пока не успокоился. Затем перевел взгляд на Браена и заставил себя улыбнуться:

– Все в порядке. Это та самая дискета.

Браен выдержал взгляд Пако Бассара и сказал:

– Я рад, что вам понравилось, сэр.

– Надеюсь, что ее копия не оказалась у хакеров «Меркурия»?

– Вряд ли такое возможно, сэр, ведь мой дядя остался на Лионерре.

Пока Браен разговаривал с Пако, Анжелино, ничего не понимая, вертел головой, переводя взгляд с одного на другого. Он только уразумел, что Браен принес другую дискету, но почему-то Бассар согласился ее принять за настоящую.

– Очень хорошо, что ты помнишь о своем дяде, Браен, – заметил Пако. – Ему, наверное, несладко приходится без твоей поддержки. Но думаю, скоро все образуется. Дискету ты нам вернул, но долг твой все еще остался. Я уже нашел тебе новое задание, выполнив которое, ты со мной полностью расплатишься. Анжелино проводит тебя туда, где ты сможешь ознакомиться со всеми подробностями этого задания… Сейчас спускайся вниз и подожди его в холле. Да, и девушку свою тоже можешь взять с собой, ей приятно будет покататься по Зимбургу на шикарном «Кардиссо»…

– Спасибо, сэр, до свидания. – Браен поднялся и вышел из номера.

– Вы тоже можете быть свободны, мистер Перкинс, – сказал Пако компьютерщику. Тот молча собрал свой компьютер и удалился. – Так вот, Анжелино, – заговорил Пако, прохаживаясь по гостиной, – ты, наверное, ломаешь голову, почему я «признал» фальшивую дискету…

– Да, сэр…

– Я признал эту дискету потому, что это наша пропажа. Это диск, с которым работал Полуцкий.

– Так, значит, он никуда не ушел? – обрадовался Анжелино, которого эта история с пропавшим диском лишила самоуважения.

– Нечего тут радоваться. Теперь мистер Клэнси знает, что мы с самого начала пытались его обмануть. Скорее всего, он говорил с Хелласпи, ведь тот жил на Китасе. А наш мистер Клэнси принимал самое активное участие в штурме этой планеты войсками «ПЕНТО».

– Ну и что с того, что он знает? Ведь он, считай, уже не жилец…

– Это так, но он будет осторожен. Смотри в оба, чтобы он не ушел от тебя снова… – предупредил Пако.

– Нет, сэр. Больше я этого не допущу…

– Я тоже этого не допущу, – прозрачно намекнул Пако. – А теперь вези его в наш домик и сделай все, как я сказал.

45.

«Кардиссо» плавно катился по улицам Зимбурга. На заднем сиденье, как почетные гости, расположились Браен и Лиза, перед ними сидели Анжелино и Ламброзо, а Лысый занял место водителя. Миня сидел рядом с Лысым и терзал руками кистевой эспандер. Миня любил физкультуру, и это заметно отражалось на его фигуре.

Анжелино, являющий собой образец обходительности и предупредительности, сыпал доступными ему остротами, улыбался и пытался выполнять роль экскурсовода, тыча в стекло пальцами. Ламброзо, как всегда, молча созерцал проносившийся мимо машины пейзаж, а Лысый то и дело посматривал на Лизу в зеркало заднего вида.

– Вот, Лиза, обратите внимание, эти дома строились в Зимбурге одними из первых. Они самые лучшие по качеству, поскольку материал для их строительства применялся только привозной, – рассказывал Анжелино и кривил в улыбке иссеченное шрамами лицо. – А это местная обувная фабрика «Крон». За последние три года ее акции поднялись на двадцать восемь процентов. Это, конечно, меньше, чем у молочного завода в Фатабайке и предприятия «Сенар» в Адуасе, но тоже очень неплохо. Нет, никто, конечно, не спорит, это ничто по сравнению с доходами от игорного бизнеса, но, к сожалению, акции игорных домов никто продавать не собирается. Этот бизнес прочно поделен между местными хозяевами…

– Босс, ну вы просто профессор!.. – восхитился Миня, повернувшись к Анжелино. Он был удивлен речами своего начальника, ранее никогда не пытавшегося связать более трех слов. Никто из бандитов не знал, что Анжелино, мечтая о больших деньгах, начал брать консультации у биржевых маклеров и читать специальную литературу.

Вскоре машина въехала во двор особняка и остановилась.

– Вы, Лиза, пока посидите в машине, а мы только передадим Браену кое-какие документы, и он будет свободен, – продолжал улыбаться Анжелино.

– Хорошо, я подожду, но только можно мне чего-нибудь выпить?

– О, ну как же я забыл, все же есть в машине. Смотрите… – Анжелино щелкнул потайной кнопочкой, и прямо перед Лизой открылся миниатюрный бар, в котором стояли маленькие бутылочки с напитками.

– Ой, какая прелесть!.. – всплеснула Лиза руками. – Ну, тогда я, конечно, посижу в машине… – И, не дожидаясь, пока все покинут машину, Лиза принялась за напитки.

– Клевая телка, где взял? – поинтересовался Лысый у Браена, когда они поднимались по лестнице в дом.

– Зимбург – большой город, – уклончиво ответил Браен.

Когда все вошли в гостиную, Анжелино снял с себя пиджак и бросил его на кресло:

– Уф, вот мы и дома. Присаживайся, Браен, сейчас я принесу тебе бумаги. Эй, Ламброзо, притащи нам чего-нибудь холодненького…

Ламброзо молча кивнул и вышел из гостиной. Браен проводил его взглядом и сел в кресло так, чтобы был виден выход.

Лысый стоял возле окна и пялился во двор, где в машине была видна Лиза. Миня, не выпуская из рук эспандера, стоял опершись на косяк и время от времени бросал на Браена свой тяжелый взгляд.

Наконец появился Анжелино с довольно объемистой папкой в руках. Он подошел к столу и пригласил Браена:

– Иди сюда, солдат. Я вот сейчас тебе выберу нужные бумаги… – И Анжелино начал копаться в папке, что-то выискивая. Браен подошел к столу, ожидая, когда Кортеза найдет то, что нужно.

В это время появился Ламброзо с большим подносом в руках, заставленным бутылками.

– Давай ставь сюда, – сказал ему Анжелино, – сейчас я бумажки подвину. Вот, держи, Браен, одну нашел.

Браен взял протянутый листок и пробежал по нему взглядом. Ничего не поняв, он стал читать внимательнее. В этот момент Ламброзо, переставляющий бутылки на стол, резким движением всадил Браену в бедро иглу.

Тот дернулся от боли и рванулся в сторону. Затем выдернул шприц из ноги и отбросил в сторону. Тяжело дыша, Браен отступал к стене. Где-то далеко пронеслась мысль о пистолете. Непослушной рукой Браен взялся за рукоять, пытаясь вытянуть пистолет из-за пояса, но сил не хватило, и, покачнувшись, он свалился на пол и больше не поднялся.

– Отлично, Ламброзо!.. – похвалил Кортеза. – Теперь вводи ему снотворное…

В это время Лысый сорвался с места и побежал к выходу.

– Постой, ты куда?.. – остановил его Анжелино.

– Он к бабе этой хочет успеть, – объяснил Миня, – она же теперь вроде как ничейная…

– Отставить всех баб, Лысый!.. – жестко приказал Анжелино. – Тащи носилки, перенесем его в подвал. А ты, Миня, иди удави эту шлюху и сбрось в ливневый коллектор – его люк прямо посередине двора. Там хорошее течение…

– Босс, да зачем же такую бабу выбрасывать, она бы нам очень пригодилась… – начал канючить Лысый.

– Я сказал – в канализационный люк… – процедил сквозь зубы Анжелино, делая шаг к Лысому.

Тот попятился:

– Да я ничего, мистер Кортеза, сэр, я все понимаю…

– Миня, иди… – сказал Анжелино.

Миня пожал плечами и, положив эспандер в карман, вышел из гостиной, а Лысый, решив не испытывать судьбу, побежал за носилками.

Анжелино подошел к Ламброзо, возящемуся с обездвиженным Браеном.

– Что-то он совсем никакой, не помрет?..

– Не должен, босс. «Лепила», который продал мне парализатор, сказал, что это средняя доза. К тому же по виду он парень крепкий…

– Может, по виду и крепкий, но в прошлом наркоман… До ручки доходил… Ему половину потрохов вообще поменяли…

– Да ну? – удивился Ламброзо.

– Вот тебе и «ну»… Отнесем его в подвал, и ты будешь по два раза в день колоть его наркотой. Надо, чтобы за три дня он кончился…

– Умно придумано, босс, – одобрительно кивнул головой Ламброзо.

В это время в соседней с гостиной комнате что-то с грохотом упало.

– Это еще что такое? Пойди посмотри, Ламброзо, что там Лысый натворил…

Ламброзо вышел, а Анжелино подошел к окну и выглянул во двор: машина стояла на прежнем месте. Три дверцы ее были открыты, и в салоне никого видно не было. Это означало, что Миня уже выполнил задание и околачивается где-нибудь на кухне возле холодильника. Миня любил не только физкультуру.

Глядя в окно, Кортеза услышал, что кто-то вошел.

– Ну, что там, Ламбро… – обернулся Анжелино и осекся, уставившись на Лизу, стоящую посреди комнаты.

– А… где Миня? Я послал его… – начал было Анжелино, но замолчал, осознав нелепость своих вопросов.

– Миня – это такой здоровый? – уточнила Лиза.

Анжелино кивнул.

– Он в канализационном люке…

– Так он сам вам рассказал?

– Пришлось… – пожала плечами Лиза.

Кортеза смотрел на эту высокую девушку и никак не хотел верить, что все происходящее не сон…

В руке у Лизы был пистолет, который смотрел в лицо Анжелино.

– Он жив?.. – кивнула Лиза в сторону Браена.

– А какая разница?.. – попробовал улыбнуться Кортеза.

– Большая… От этого будет зависеть, как ты умрешь…

– Ему ввели парализатор и снотворное… Часов через двадцать он проснется, выпьет чего-нибудь и станет как новенький…

– Очень хорошо, значит, я дам тебе шанс, – сказала Лиза и, вытащив из пистолета обойму, бросила ее на одно кресло, а пистолет – на другое.

– Зачем вы это делаете? – спросил Анжелино, понемногу наступая на Лизу. – Ведь вы могли меня просто пристрелить…

– Нет, такого мерзавца я должна удавить собственными руками. Пистолет не принесет мне удовлетворения от победы…

– Ну, как хотите, мадам… – сказал Кортеза и сделал ложный замах левой, проверяя реакцию Лизы. Она лишь чуть отклонила корпус, поняв, что замах ложный, и неожиданно жестко ударила его ногой в голень.

Анжелино только улыбнулся, но было видно, что ему больно. Он старался не спешить, чтобы правильно выбрать момент для применения своей правой руки с вмонтированным механическим акселератором. Гостиная была просторной, но все же столы и кресла мешали Кортезе в полной мере воспользоваться своей техникой перемещения. Он пытался заходить то с одной стороны, то с другой, но Лиза лучше его маневрировала, и всякий раз удары Анжелино приходились только в руки.

Применить свой козырь не удавалось, и Анжелино решил загнать Лизу в угол, чтобы там нанести свой страшный удар. Воспользовавшись попавшимся тяжелым креслом, он что есть силы толкнул его, и кресло тараном понеслось на Лизу. Девушка отскочила в сторону, но Анжелино сделал отчаянный бросок и схватил ее левой рукой за длинные волосы. Он рванул их на себя, надеясь встретить падающую Лизу своим разящим ударом. Но с удивлением обнаружил, что держит в руке всего лишь парик. Воспользовавшись его замешательством, Лиза сделала шаг и пробила прямой левой, вложив в удар всю свою ненависть. От удара голова Анжелино откинулась, и, пролетев три метра, он сильно ударился о стену. Обычный человек уже не боролся бы за жизнь, но Анжелино Кортеза провел на ринге достаточно времени, чтобы постараться подняться еще раз.

Размазывая руками по стене кровь и сипло дыша, он наконец поднялся и, выпрямившись, пытался поймать стоящую перед ним девушку в фокус. Но глаза все время закатывались, и он хватался за стену, чтобы не упасть.

Лиза подобрала пистолет, вставила на место обойму и, передернув затвор, дослала патрон.

– Молодец, – сказала она, – вот теперь ты заслужил пулю, как настоящий солдат.

Анжелино Кортеза, как мог, улыбнулся, и две слезы выкатились из его глаз, оставив на окровавленном лице светлые дорожки. Прозвучал выстрел, и пуля, ударившая в грудь, отбросила его далеко в бесконечность.

46.

Хотя Браен и был ниже Лизы на полголовы, но тащить его обмякшее тело было очень тяжело. Положив его на заднее сиденье машины, Лиза почувствовала, что вся ее одежда пропиталась потом.

Последний раз окинув взглядом дом и не обнаружив больше ничего подозрительного, Лиза села за руль и, запустив мотор, осторожно тронула «Кардиссо» с места. Она выехала со двора и, не зная дороги, решила ехать к ближайшей транспортной магистрали, чтобы там пересесть на такси. Машина легко слушалась руля, и Лиза сожалела, что не знает, как самостоятельно добраться до своей гостиницы.

Проехав по нескольким узким улочкам и полагаясь только на свою интуицию, Лиза выбралась на оживленную магистраль. Не решаясь влиться в поток автомобилей, она остановила «Кардиссо» на обочине, чтобы проверить у Браена пульс. После этого открыла мини-бар и, исследуя бутылки, подобрала напиток с наиболее выраженным запахом алкоголя. Всю эту бутылочку она вылила на одежду Браена, чтобы выдать его за пьяного.

Убрав остальные бутылки в бар, Лиза взглянула в зеркало заднего вида и, поправив парик, вышла из машины. Она подняла руку и начала голосовать, но частные автомобили не останавливались, а такси все шли занятыми. Наконец одна машина мигнула зеленым огоньком и остановилась возле Лизы.

– Прошу вас, мисс, – водитель предусмотрительно открыл перед Лизой дверку.

– Извините, но я не одна, я с мужем.

– Ну так садитесь с мужем, какой разговор…

– А вы не могли бы мне помочь?.. Видите ли, он вот в той машине спит на заднем сиденье… – Лиза изобразила на лице отчаяние: – Он совершенно пьян, в стельку…

– А, ну наконец-то я понял, – обрадовался водитель, – ваш муж пьян, а вы недостаточно хорошо водите машину, чтобы добраться домой, так?..

– О, вы удивительно проницательны!.. – улыбнулась Лиза.

Водитель выбрался из машины и с помощью Лизы перетащил бесчувственное тело в свое такси.

– Ну и разит от него, мадам… И бледный он какой-то. Я советую вам вызвать врача, а то с алкоголем в таких количествах шутки плохи.

– Да, конечно, как приедем, я обязательно вызову врача, – согласно закивала Лиза.

Такси выехало на проезжую часть и влилось в поток машин.

– Куда вас везти?.. – спросил таксист.

– В отель «Киви»… – ответила Лиза. Сначала она хотела в целях конспирации пересесть в другое такси, как это делал Браен, но потом решила, что таскать бесчувственное тело из одной машины в другую на глазах у всех не стоит.

– Да, – посмотрев в зеркало, сказал водитель, – что же он, не закусывал совсем?..

– Закусывал, но мало…

– А машину-то вашу забрать надо. Район там не очень спокойный, за ночь могут колеса снять.

– Я распоряжусь, чтобы ее забрали сегодня, – согласилась Лиза.

– А почему вы едете в гостиницу, вы не местные?

– Нет, мы проездом…

– Из Фатабайка?

– Нет, мы вообще не с Шидаса…

– А откуда у вас машина, такая дорогая?

Лиза сделала паузу, чтобы успокоиться и не выбросить любопытного таксиста прямо на дорогу.

– Машину нам пришлось арендовать.

– Но у нас невозможно арендовать «Кардиссо»… «Менуэт», «Парму» – пожалуйста, а «Кардиссо» – нет.

– Мы арендовали машину у частного лица. У хорошего знакомого.

– Ну тогда понятно, – кивнул таксист, полностью удовлетворив свое любопытство.

Через несколько минут он сказал:

– А вот, мадам, и ваш отель.

Доставив Браена в номер, Лиза вызвала врача, и тот, сделав экспресс-анализ крови, сказал, что опасности нет.

– Парализатор уже практически распался, а судя по концентрации в крови успокаивающих средств, пациент проспит еще часов семнадцать. Его необходимо укрыть теплым одеялом, поскольку у него пониженная температура тела. Я могу зайти к вам завтра вечером, когда он проснется…

– А разбудить его никак нельзя, доктор? Может быть, ввести какое-нибудь лекарство…

– Разбудить, конечно, можно, но это не очень хорошо сказывается на здоровье. Я могу вам оставить одну инъекцию, и, если будет острая необходимость разбудить пациента, вы сделаете ему укол. Он, конечно, будет выглядеть немного сонным и заторможенным, но…

– Это нам подходит, доктор, оставляйте лекарство.

Врач пожал плечами и, порывшись в своем саквояже, положил на стол ампулу и одноразовый шприц. Лиза вручила ему гонорар, и врач ушел. Она подошла к Браену, посмотрела на его бледное лицо, потрогала лоб. Потом накрыла одеялом, как велел доктор, и присела в кресло возле кровати. Но, не дав ей отдохнуть, зазвонил телефон.

– Да, – подняла Лиза трубку.

– Але, – сквозь потрескивания дальней связи прорвался чей-то голос, – мне нужно переговорить с капитаном Куатро или лейтенантом Клэнси…

– Капитан Куатро слушает…

– Мэм, с вами говорит дежурный инженер связи Ридл.

Лиза сначала ничего не поняла. А потом вспомнила, что отослала на Хлою телефон своего гостиничного номера. Так полагалось делать офицерам.

– Слушаю вас, Ридл…

– Мэм, управление кадров срочно отзывает всех офицеров из отпусков…

– А что такое случилось, инженер Ридл?..

– Китас, мэм, мы его практически потеряли…

– Потеряли Китас?!

– Я сам многого не знаю, мэм, но там произошло что-то страшное…

– Хорошо, инженер Ридл, ваше сообщение я приняла.

Лиза посидела еще с минуту, глядя на Браена, потом вздохнула и, поднявшись с кресла, прошла к столу. Она взяла ампулу, наполнила шприц и, вернувшись к Браену, как могла осторожно ввела ему лекарство. Никаких мгновенных изменений в состоянии пациента не произошло, и Лиза вернулась в кресло.

Прошло еще минут десять, щеки Браена немного порозовели, и дыхание стало глубже. Еще через пять минут у него стали подергиваться ноги, и Лиза забеспокоилась, что может случиться какой-нибудь припадок, но этого не произошло, и вскоре Браен открыл глаза.

Он лежал, глядя в потолок так, как будто и не спал вовсе. Взгляд его был ясным и осмысленным. Лиза осторожно приблизилась и взяла Браена за руку. Он отреагировал на прикосновение и медленно повернул голову:

– Лиза… Что ты здесь делаешь?..

– Милый, ты что, ничего не помнишь?.. Мы с тобой находимся в отеле «Киви» в отпуске на Шидасе. Вспомнил?..

– На Шидасе? – наморщил Браен лоб. Было видно, что напряжение мысли для него мучительно. – А я думал, что нахожусь на Лионерре…

– Нет-нет, дорогой, мы на Шидасе. Знаешь что, давай-ка я приведу тебя в чувство… – С этими словами Лиза откинула одеяло и, стащив с Браена всю одежду, принялась массировать его тело своими сильными руками. Делала она это не совсем умело, но в конце концов Браен стал ойкать, когда она прикладывала его особенно сильно, и было видно, что к его рукам и ногам вернулась чувствительность. – Теперь пошли в душ, дорогуша, продолжим экзекуцию, – сказала Лиза и помогла подняться Браену, которого все еще плохо держали ноги.

В душе она опять била его и щипала, включала то горячую, то холодную воду. Браену сначала стало хуже, и его стошнило, но это принесло облегчение, и когда Лиза в очередной раз окатила его холодной водой, он взмолился:

– Ладно-ладно, Лиза, я не умру, только перестань меня мучить…

Лиза выключила воду, и Браен все еще с ее помощью был завернут в махровый халат и препровожден до кресла.

– Сможешь заказать обед и побольше кофе?..

– Думаю, да… – кивнул Браен и потянулся к телефону.

Лиза не помогала ему, наблюдая, справится ли он сам. Браен справился, хотя и опирался на стол, но трубку телефона в руке держал твердо.

– Ну хорошо, заказывай, а я пойду приведу себя в порядок, а то с твоим оживлением я непонятно на что стала похожа… – Лиза посмотрела на себя в зеркало и, покачав головой, добавила: – Еще сегодня утром это был новый костюм… – И, побросав одежду на пол, она ушла в душ.

Через десять минут она вернулась и застала Браена за осмотром пистолета.

– Ты в кого-то сегодня стреляла?.. Ствол грязный…

– А ты сам ничего не помнишь?..

– С трудом вспомнил, что Анжелино со своими бандитами куда-то меня привез, а больше ничего не помню…

– Ты обед заказал?..

– Заказал… Так что там было дальше?.. Хотя я и сам знаю – тебе опять пришлось меня спасать…

– И себя тоже…

– Ты их всех перебила?..

– А что, не должна была?..

– Нет, что ты, наоборот, спасибо… Ты извини, если я что-то не то говорю. У меня в голове сейчас такое, что и не передать… – поморщился Браен, дотрагиваясь до виска.

Раздался стук в дверь. Браен мгновенно преобразился и, передернув затвор пистолета, спрятал оружие под стол.

– Кто там? – крикнула Лиза.

– Ваш обед, мадам, – послышалось из-за двери. Лиза подошла к двери и впустила официанта. Она сама приняла у него столик и, расписавшись в счете и снабдив чаевыми, выпроводила за дверь. Затем подкатила тележку к Браену и, пододвинув поближе свое кресло, с воодушевлением потерла ладони.

– Я голодная как волк с этими твоими приключениями.

– А я есть не хочу, – покривился Браен.

– Что значит не хочу? Тебе надо поесть!.. – настаивала Лиза. – Я приказываю тебе как старший по званию.

– Я в отпуске…

– Час назад твой отпуск закончился. – Лиза откусила от куриной ножки большой кусок и продолжала говорить с полным ртом: – По непроверенным… данным… кески отбили назад Китас…

– Китас?! – удивился Браен. – Вот так сразу?

– Ты хоть кофе-то выпей. Положи побольше сахару и выпей.

– О каком кофе ты говоришь? Мы потеряли там весь взвод, а ты…

– Я солдат, Браен, понимаешь? Сколько я себя помню – воюю. Для общества нормальных людей я, как говорят всякие умные дяди, человек потерянный. Убийца, уничтоживший утром четырех человек, а потом спокойно обедающий, вызывает у всех чувство ужаса и брезгливости. Но я солдат, поедающий свою кашу в перерывах между атаками, а это уже другое дело, хотя убийств на счету солдата не меньше, чем у киллера…

Лиза прервала свой монолог и, бросив в чашку кофе три кусочка сахару, тщательно его перемешала. Потом подала кофе Браену:

– Выпей немедленно, как лекарство.

– Ой, я не могу…

– Через «не могу», ты же «коричневая крыса»…

Браен взял чашку и опрокинул ее одним глотком, благо кофе уже остыл. Лиза тут же подала ему вторую чашку.

– Меня же сейчас вырвет, Лиза!.. – запротестовал пациент.

– Ничего, тогда я закажу еще кофе… Пей давай, «барракуда» несчастная…

Пришлось Браену выпить еще одну чашку. Вскоре тошнота прошла, и он почувствовал себя бодрее.

– Мне, кажется, уже лучше…

– Вот видишь, лейтенант, не пренебрегай советами старших по званию. И не переживай так относительно потери Китаса. Какими бы ни были наши потери или потери кесков, они все равно бессмысленны. Потому что все войны бессмысленны.

– Ну почему же, – возразил Браен, – «КЕСКО» и «ПЕНТО» воюют за свои финансовые интересы…

– Ты ошибаешься, приятель… Все эти финансовые воротилы в гиперкорпорациях только думают, что они отстаивают свои интересы, а на самом деле они воюют только потому, что они воюют… Если бы им нужны были деньги, они бы поделили планеты тихо-мирно и давно бы разрабатывали всякие там недра. Еще пару лет войны, и корпорации потратят на войну больше денег, чем получат с этих планет… Те же солдаты могли бы работать на новых планетах, на предприятиях корпораций, и получать вместо солдатского жалованья мирную зарплату, ведь обе армии на четыре пятых состоят из бывших работяг. О таких, как капитан Куатро, и о других «коричневых крысах» я не говорю – им лишь бы подраться…

– К чему ты это все говоришь?..

– К тому, что не нужно все время вспоминать о тех ребятах, которые остались в море возле цитадели «Густав». Эти ребята знали, на что шли, и, уж поверь, им было совершенно наплевать, кто победит в этой войне – «ПЕНТО» или «КЕСКО». Для «коричневых крыс» главное – не опозориться перед «ночными псами»…

– Ну нет. У нас в «Барракуде» все было по-другому… – покачал головой Браен.

– Это потому, что вы работали на государство, а там всякие идеи, патриотизм… В наемных армиях все иначе. Чтобы вцепиться в глотку человеку, к которому ты не испытываешь ненависти, нужно быть ненормальным…

Лиза поднялась с кресла и потянулась как кошка.

– Ладно, довольно этих митингов. Все эти рассуждения заводят в тупик. Это я уже проверяла многократно… Давай собираться и двигать в порт…

47.

Было раннее утро. Местное светило появилось над горизонтом, и первые лучи коснулись земли.

По мере того как воздух прогревался, туман, царствовавший ночью на всем пространстве долины, растворялся и отступал в балки и овраги, чтобы там, в полумраке, отсидеться до следующей ночи.

По дну одного из таких оврагов, скользя по грязи и поминутно останавливаясь, медленно передвигались два человека, силуэты которых едва были заметны сквозь молочную пелену.

Столь тяжелый маршрут был выбран не случайно, поскольку другой возможности выйти из спасительных гор и углубиться на территорию, занимаемую противником, не было.

Человек, который двигался первым, внезапно остановился и поднял руку в предостерегающем жесте. Его спутник сразу же остановился, а первый нагнулся над поверхностью жидкой грязи, чтобы получше рассмотреть почти утопленный в ней тонкий проводок.

Тонкая преграда пересекала овраг, и чем она являлась на самом деле, понять было трудно. Возможно, при ее пересечении срабатывал сторожевой сигнал и к месту тревоги устремлялись дежурные подразделения или в склонах оврага подрывались мощные фугасы и заваливали свои жертвы мокрой глиной.

Это было уже не первое такое препятствие, и разведчики, не говоря друг другу ни слова, начали карабкаться по склону оврага, чтобы выбраться на поверхность и обойти опасное место.

Наконец они достигли края и осторожно выглянули на поверхность. Воздух со свистом вырывался из дыхательных фильтров шлемов, что только доказывало, насколько трудно дышалось разведчикам под тяжестью брони и оружия. Однако не использовать фильтры было нельзя, поскольку на дне оврага стоял невыносимый смрад от гниющего мусора и разлагающихся трупов погибших животных.

Браен включил вмонтированный в шлем цифровой бинокль, и размытое изображение появилось на внутренней стороне забрала. Он осмотрел пространство перед собой, но ничего подозрительного не обнаружил. Потом посмотрел в сторону гор, откуда пришел со своим напарником. Горы были так далеко, что Браену даже не верилось, что они с Тедом преодолели все это расстояние по заполненному грязью оврагу.

Лейтенант повернул голову в другую сторону – через полтора километра овраг заканчивался. Его устье расширялось и переходило в несколько неглубоких балок, заросших высокой травой и кустами. Наличие растительности для разведчиков было очень удобно, однако об этом знал и противник, поэтому кусты могли быть напичканы датчиками или минами-невидимками. Однако выбора не было. На эту разведывательную миссию лейтенанта Клэнси и капрала Лаумера возлагались большие надежды, поскольку никакой достоверной информацией о силах противника уцелевшие «коричневые крысы» не располагали.

Появление боевых роботов на Китасе и Кавансаре, а также их эффективность были для пентов полной неожиданностью. И хотя на Кавансаре, в отличие от Китаса, войска пентов дрались отчаянно, это не помогло. Только десяток шаттлов успели покинуть планету, прежде чем боевые роботы, поддерживаемые пехотой, заняли все ее ключевые позиции.

И вот теперь настала очередь Хлои.

Приложив неимоверные усилия, военно-космические силы «ПЕНТО» устроили на подходе к планете настоящее сражение, стараясь не пропустить десантные транспорты с роботами на борту. Ценой больших потерь было уничтожено шестнадцать шаттлов противника, но двум десяткам все же удалось приземлиться.

К счастью для пентов, в сбитых шаттлах находились наиболее опасные тяжелые роботы, которые в предыдущих сражениях являлись главным аргументом кесков. Однако высадившихся сил было достаточно, чтобы уничтожить базу сто десятой бригады «коричневых крыс» и полностью захватить долину Корасон.

Вместе с оставшимися в живых защитниками базы Браен Клэнси отступил в горы, где у «коричневых крыс» имелся запасной пункт снабжения.

Прорвавшиеся на Хлою кески знали, куда отступили оставшиеся «коричневые крысы», но они не решались последовать за ними в горы, поскольку опасались штурмовиков САБС.

Обычно роль противовоздушной защиты выполняли «зверобои», но на этот раз вместо двенадцати только два из них достигли Хлои. Лишь когда стала поступать информация о том, что основные военно-космические силы «ПЕНТО» брошены на бомбардировку Сулифана, легкие «ирокезы» небольшими группами начали появляться вблизи гор.

Полковник Аман Забар, стоящий во главе отряда из четырехсот двадцати «коричневых крыс», понимал, что вслед за разведывательными набегами «ирокезов» последует экспедиция против укрывшихся в горах солдат. Ждать подмоги не приходилось, поскольку сейчас «ПЕНТО» было явно не до Хлои.

Забар не знал, считают ли планету уже потерянной, а базу уничтоженной. Не было информации и о судьбе основных сил сто десятой бригады «коричневых крыс», которые были переброшены на Кавансар. Они отбыли туда за несколько дней до атаки кесков. Известно было только, что какое-то количество «крыс» успели эвакуировать на Эграсоль, но из какой бригады были эти уцелевшие солдаты, полковник не знал.

Из-за того, что все устройства «директ лайн» были уничтожены во время штурма базы, отряд находился в полной информационной изоляции. Функционировали только индивидуальные УПС, действие которых ограничивалось несколькими километрами.

Решив, что пора начинать боевые действия против высадившихся кесков, полковник Забар начал собирать разведывательные данные. Сначала это были только донесения наблюдателей, которые маскировались на спусках долины и считали появлявшихся «ирокезов», а потом возникла необходимость обнаружить лагерь противника.

Поначалу считалось, что кески займут опустевшую базу сто десятой бригады, находящуюся посередине долины, но позже выяснилось, что кески разместились ближе к реке. Чтобы точнее установить место их расположения, и были отправлены в далекий разведывательный рейд Браен Клэнси и Тед Лаумер.

Более подходящую пару найти было трудно, поскольку капрал Лаумер остался единственным из всей разведроты бригады, а лейтенант Клэнси был героем захвата цитадели «Густав»…

Посмотрев еще раз по сторонам и не обнаружив ничего подозрительного, Браен полностью выбрался из оврага и, не поднимаясь с земли, открыл забрало шлема.

Прохладный ветерок приятно пробежался по разгоряченному лицу. Примеру лейтенанта Клэнси последовал и его напарник. Пару минут они лежали у края молча, наслаждаясь свежим воздухом. Потом Браен посмотрел вниз, на дно оврага, и с явной неохотой произнес:

– Ну что, пошли, что ли, Тед…

– Подожди, еще пару вдохов – и двинем дальше. – Теду дорога давалась тяжело. И хотя он был привычен к нагрузкам и ему часто приходилось совершать разведывательные рейды, но в этот раз он не учел, что придется идти по глубокой грязи. – Понимаешь, не стоило мне есть третью порцию второго… Она-то меня и тяготит.

– Ну какие проблемы, засунь два пальца в рот, и все дела.

– Нет, ты что – жалко. Сегодня отличный завтрак был… Ничего, я уже готов…

Отдохнув, разведчики поползли вдоль края оврага, чтобы миновать сигнальный провод. Преодолев таким образом тридцать метров, они снова спустились в овраг.

Еще через час заляпанные грязью Браен и Тед оказались возле густых зарослей кустарника. Внимательно осмотрев ветки ближайшего куста и землю вокруг него, разведчики присели отдохнуть. Они сняли шлемы, и от голов начал подниматься пар, хорошо различаемый в прохладном утреннем воздухе.

– Я уже думал, что конца этой грязной канаве не будет… – блаженно вытянув ноги, проговорил Тед. Он отключил свой УПС и разговаривал, не боясь обнаружить себя в эфире.

– Не забывай, что нам еще обратно возвращаться тем же путем… – напомнил ему Браен.

– Домой – проще, – сказал Тед и, стянув со спины пехотный комплекс «каскад», пучком травы стал вытирать с него грязь.

Где-то за кустами, на другой стороне балки, послышались непонятные звуки. Разведчики моментально приникли к земле. Потом медленно, стараясь не шелестеть травой, Браен подполз к кусту поближе и, слегка раздвинув его ветки, увидел боевых роботов.

Это были те легкие машины, которые ему уже приходилось видеть. Они участвовали в штурме базы и подходили к горам. Браен знал, что эти машины назывались «ирокезами».

Роботов было пять. Они двигались вдоль балки и, по всей видимости, собирались идти вдоль оврага. Браен не исключал, что противник засек их с Тедом перемещения и теперь вышел на поиски нарушителей.

Роботы продолжали свое движение и все дальше удалялись от прятавшихся в кустах разведчиков, но временами они вели себя как-то странно. «Ирокезы» останавливались и начинали поводить своими длинными пушками, словно пробуя воздух на вкус. А когда подул легкий ветерок, они снова остановились и опять принялись вертеться во все стороны.

Неожиданно два из них решительно двинулись в сторону разведчиков, со стороны которых дул ветер.

– Невероятно, – прошептал Тед, стараясь вжаться в землю, – они нас унюхали…

– Да, и сейчас идут знакомиться…

Роботы тем временем уже приблизились к разведчикам на расстояние пятидесяти метров. Они остановились, по всей видимости, не решаясь спускаться в заболоченную балку. Воспользовавшись их заминкой, Браен вытащил из кармана большую коричневую таблетку и начал уверенно разминать ее в руках. По мере того как он это проделывал, вокруг распространялась нестерпимая вонь.

– Это что такое? – гнусаво прошептал Тед, зажимая пальцами нос.

Браен не ответил, напряженно следя за роботами.

Роботы тоже учуяли резкий запах и, потоптавшись еще полминуты, развернулись на месте и рысью побежали догонять остальных.

Лейтенант Клэнси с облегчением вздохнул, но неожиданно один из роботов остановился и выпустил по кустам длинную очередь из пушки. К счастью, стрелок взял слишком высоко, и снаряды лишь посекли мелкие ветки и листву.

– Страхуется, – смахивая с головы листья, сказал Тед. – А все-таки что это у тебя за гадость такая, что даже боевых роботов отпугивает?

– Это не гадость. Это в некоторых случаях спаситель. Концентрат из дохлых «водяных муравьев»… Такие таблетки выдаются подводникам, чтобы уберечь их от нападения этих рачков.

– А зачем ты их сейчас таскаешь с собой?.. – спросил Тед. – Мы же не в море…

– Не знаю. У меня уже привычка. С упаковкой этих таблеток я спокойнее себя чувствую даже на суше, – ответил Браен. Он выбросил остатки таблетки и, осторожно спустившись на дно балки, тщательно вымыл руки. Когда он вернулся, Тед уже стоял в шлеме, готовый отправиться дальше.

В течение еще целого часа разведчики шли, прикрываясь кустарником, росшим вдоль балок. За это время они еще два раза видели боевых роботов противника, но с большого расстояния и через цифровые бинокли.

В конце концов кусты закончились, и, перебравшись через балку, Браен и Тед залегли на пригорке, с которого хорошо был виден лагерь противника, разбитый прямо на берегу реки. Он протянулся вдоль берега на триста метров и достигал ста метров в поперечнике.

Здесь были и ремонтные площадки, и палатки пехотинцев, а вдоль берега стояло несколько легких катеров на воздушной подушке, вооруженных пулеметами.

Общими усилиями разведчики насчитали около трех тысяч солдат. Считать было очень сложно, поскольку они все время были в движении. То же было и с малыми роботами, но, обнаружив, что все они имеют на броне порядковые номера, Браен и Тед определили, что в лагере находится девятнадцать малых машин.

По всему периметру вокруг лагеря были выкопаны траншеи и ходы сообщений. По углам площади были устроены гнезда для посадки низких приземистых роботов.

– «Инспектор»… – прочитал Браен название на борту одной из таких машин.

– Имеется в виду, что они приехали сюда нас инспектировать? – предположил Тед.

– Да, и убивать, как диких зверей, вон посмотри, какой парень движется к воротам. У него на брюхе написано «зверобой».

– О, какая махина!.. – удивился Тед, увидев робота, похожего на шагающую башню. – Только я не понял, откуда он взялся?.. Его же только что здесь не было…

– Не знаю, я тоже не понял, – ответил Браен. – Смотри, в двух ямах сидят «инспектора», а еще две пустуют. Меня интересует, куда делись еще две такие же «черепашки». Или эти ямы запасные?..

– Лучше бы они были запасными, – отозвался Тед. – Уж больно опасно выглядят эти «черепашки».

– А если эти ямы не запасные, то еще два «инспектора» сейчас бродят где-то возле гор. Как думаешь?..

Пока разведчики занимались подсчетами техники противника, из небольшого ангара на территории базы выехала амфибия, но неожиданно она стала раскладываться и превращаться в робота.

– Смотри-смотри, вот откуда берутся эти «зверобои»!.. – едва не крикнул Тед, наблюдая рождение робота.

– Вот это номер, – покачал головой Браен. – Сколько же их прячется в этих ангарах?

Браен вспомнил, что во время боя на базе он видел два силуэта «зверобоев», раскачивавшихся над строем более мелких своих собратьев. Тогда из-за пыли и дыма трудно было что-то рассмотреть. Роботы разносили строения в щепки в считаные секунды.

Раньше Браену никогда не приходилось участвовать в оборонительных боях против роботов, но он был уверен, что такую атаку отразить было невозможно.

Разведчики уже больше часа лежали на пригорке и стали свидетелями того, как возвращающиеся из разведки «ирокезы» заходили на ремонтную площадку, где их тут же окружали механики. Передав им машины, водители уходили на обед в большую палатку, из которой пару раз появлялся человек в белом фартуке.

Время от времени по реке в обе стороны уходили катера. По всей видимости, кески патрулировали реку и берега, опасаясь нападения со стороны воды. Для Браена было очевидно, что противник постепенно осваивался и прощупывал подходы к горам, чтобы в конце концов взяться за ускользнувших «коричневых крыс».

– Есть, конечно, соблазн спуститься поближе к реке и рассмотреть получше, – предложил Браен.

– Тебе хорошо говорить, ты в случае чего прыгнешь в воду и вынырнешь где-нибудь возле гор, а я этим штучкам не обучен…

– Скажи лучше, что три порции второго дают о себе знать.

– Ну и это тоже…

– Ладно, возвращаемся домой. Пока и этих сведений будет достаточно.

Разведчики начали спускаться со своего наблюдательного пригорка, но, услышав позади себя тяжелые шаги, одновременно обернулись.

Среди густого кустарника в ста метрах ближе к устью оврага неспешно двигались пять «ирокезов». Это были те самые машины, которые обстреляли кусты, где скрывались Тед с Браеном. Не найдя никого в овраге, роботы вернулись к балке, чтобы как следует прочесать заросли.

– Что будем делать, командир? – спросил Тед.

– Двигаться к реке. Другого пути у нас нет. В обе стороны от оврага чистое место, а в беге нам с ними не тягаться. Хорошо еще, что моя таблетка сбивает им нюх, а то бы они нас уже учуяли. Уходим…

Спустившись на самое дно балки, разведчики побежали в сторону реки. Балка по мере приближения к реке становилась положе, и вскоре разведчикам пришлось встать на четвереньки, чтобы не оказаться замеченными наблюдателями из лагеря.

Наконец, достигнув совершенно ровного пространства, Браен и Тед легли на землю, стараясь перевести дыхание.

– Ну… где… там эти? – только и сумел сказать Тед, судорожно хватая ртом воздух. Браен перевернулся на спину и, приподняв голову, посмотрел туда, где остались преследователи. Трое роботов все еще топтались в кустарнике, а двое других стояли с задранными носами-пушками, нюхая воздух.

– Ну что?.. – нетерпеливо спросил Тед.

– Они уже нюхают, но минуты полторы у нас еще имеется. Лишь бы в это время на реке не появился катер… Пошли в воду.

– Да ты что, в воде они нас сразу заметят, – возразил Тед.

– Ну давай подождем этих носатых, и ты спросишь у них дорогу, – предложил Браен. – Не дрейфь, вода грязная, в ней много глины, так что заметить нас будет трудно.

И, отвернувшись, Браен пополз в сторону воды.

48.

– Мама родная, – охнул Тед, когда погрузился в такую ледяную воду, что, казалось, кровь остановилась в его жилах. – Командир, а ты уверен… что… такая смерть почетнее?

– Н-не разговаривай, – ответил Браен и, схватив проплывающий мимо пучок коричневых водорослей, накрыл им голову Теда.

– С-спасибо, – поблагодарил Тед.

Браен подобрал водоросли для себя и зашел поглубже, чтобы можно было идти в полный рост, используя скорость течения.

До причала, где стояли катера, оставалось не больше ста пятидесяти метров. Браен мысленно представлял, как сейчас мечутся возле берега «ирокезы», разбираясь, что за следы уходят в реку. Но в конце концов они поймут, что…

В этот момент далеко позади застучали пушки «ирокезов». Браен напрягся, ожидая, что снаряды сейчас накроют их, но пушки продолжали стрелять – только не в Браена и Теда, а в кого-то еще.

По всей видимости, «ирокезы» обстреливали район реки, думая, что имеют дело с водолазами-диверсантами, которые находятся где-то поблизости. Это тоже было не очень хорошо, поскольку подводников могли начать искать ниже по течению.

Так и оказалось. До причала оставалось не более сорока метров, когда на мостки, стуча подкованными ботинками, выскочило с десяток солдат, которые, взобравшись на катера, стали внимательно всматриваться в мутную воду. Но Браен понимал, что разглядеть в такой каше ничего нельзя, поэтому смело двигался вместе со своими водорослями к катерам.

Видимо, убедившись в безрезультатности своих наблюдений, солдаты сошли с катеров на причал и собрались возле сержанта, который что-то разъяснял им, показывая то на реку, то на горы.

Браен подплыл к ближайшему катеру и с головой погрузился в воду. Он вынырнул под бортом судна и знаками приказал подплывающему Теду проделать то же самое. Однако тот подозрительно долго не выныривал.

Наконец что-то ткнулось Браену в ноги, и, ухватив Теда рукой, лейтенант выдернул его на воздух. Парень выглядел совсем плохо. Губы его были синими, а лицо белым как мел.

– Тед, – прошептал ему Браен, – оставайся на этом месте. Я возьму катер и подберу тебя. Ты меня понял?..

Тед старательно кивнул. Браену не хотелось оставлять его одного – Тед вполне мог потерять сознание и утонуть, но выбора не было, и, набрав побольше воздуха, Браен исчез в мутной ледяной воде.

Перебирая по скользкому дну ногами, он будто спиной ощущал, как проходит под корпусами катеров: один… два… три… После четвертого он вынырнул прямо возле борта и с трудом стащил со спины свой «каскад». Тут же под водой Браен снял его с предохранителя и начал двигаться вдоль корпуса катера к причалу.

Вода доходила Браену до пояса, а причал оказался на уровне груди. В другой ситуации он, может быть, и подумал, что выпрыгнуть из воды на такую высоту невозможно, но сейчас это был единственный шанс к спасению.

Браен присел в воду и, распрямившись словно пружина, выбросил вверх руки с тяжелым «каскадом».

Солдаты, стоящие на причале, были ошеломлены, когда в брызгах грязной глинистой воды на причал грохнулся человек и открыл огонь.

Браен стрелял не переставая, пока не вышел весь запас патронов. Из-за глины, попавшей в глаза, он плохо видел, и ему все казалось, что кто-то еще бегает по причалу. Когда «каскад» замолчал, лейтенант переключил оружие на ракеты и вскочил на ноги, чтобы прыгнуть в катер. Неожиданно ноги отказали ему, и Браен упал, с ужасом ощущая, что он их не чувствует.

Судорожно работая руками, он перевалил свое тело за борт ближайшего катера и, упав на палубу, неуклюже, как тюлень на ластах, заскользил к замку зажигания.

Браену казалось, что он уже не менее получаса возится с этим катером, и удивлялся, что кески еще не набежали к причалу целой толпой. Ему удалось дотянуться до запускающей двигатель ручки и повернуть ее. Мотор ожил, и тотчас в борт катера ударила очередь из автомата. Лейтенант Клэнси перекатился по палубе и выпустил несколько ракет из «каскада». После этого он утопил регулятор газа и повернул руль так, чтобы пройти возле Теда.

С ревом катер двинулся вдоль оставшихся судов, а Браен, высматривая в воде Теда, не обращал внимания на то, что еще несколько пуль ударили в борт катера.

Наконец он ухватил своего напарника и совершенно непостижимым образом выдернул его из воды. Тед упал на палубу словно мокрый мешок, а Браен немедленно вернулся к управлению и, увеличив скорость, помчался вверх по реке.

Бросив взгляд в сторону причала, он увидел, как из-за строений, расположенных возле воды, запоздало выскакивают солдаты. Одни из них прыгали в катера, чтобы организовать погоню, другие стреляли в сторону удаляющегося судна.

Неожиданно в тридцати метрах справа от катера вздыбилась вода, и Браен резко повернул руль, чтобы не столкнуться с поднятой волной. Он снова посмотрел назад и увидел, что над постройками возвышается гигантский корпус «зверобоя» с вытянутой вперед правой рукой, а по реке мчатся три катера-преследователя. К удивлению Браена, Тед уже сидел на подпрыгивающей палубе и готовился к стрельбе из своего «каскада». Браен вспомнил, что, когда тащил Теда из воды, тот не выпускал своего оружия, вцепившись в него мертвой хваткой.

С левой стороны вырос еще один гигантский фонтан воды. На этот раз избежать волны не удалось, и катер высоко подпрыгнул на ее гребне. Он пролетел по воздуху с десяток метров и снова упал в привычную стихию. Браен продолжал мчаться в сторону гор, но неожиданно что-то самопроизвольно сработало у него в голове, и, резко развернув судно, он погнал его на берег, в сторону заболоченной балки.

Разворачиваясь, он приметил, что по берегу в его сторону бежит еще не менее десятка «ирокезов». Очевидно, они намеревались перехватить беглецов на суше.

Время от времени сквозь рев двигателя до слуха Браена доносились очереди «каскада» – это говорило о том, что Тед еще на палубе и он жив.

Когда катер выскочил на берег, он будто споткнулся. Браен едва не упал, но, вовремя поняв, в чем дело, он перевел баланс мощности на нагнетатель подушки, и, вздымая пыль и разбрасывая мелкие камешки, катер заскользил по земле, поднимаясь к спасительной балке.

В опасной близости пролетели несколько снарядов, выпущенные «ирокезами». Роботы стремительно приближались, и до них оставалось не более трехсот метров. Они неслись большими скачками, и, глядя на них, лейтенанту казалось, что катер движется как черепаха. Он снова обернулся назад и с удовлетворением заметил, что два катера-преследователя находятся в достаточном удалении, а третий, подбитый Тедом, плывет вниз по течению.

Наконец Браен добрался до вереницы небольших луж, начинающихся возле балки, и катер сразу же начал набирать скорость, перепрыгивая от одного озерца к другому.

«Ирокезы» были уже совсем рядом, но теперь Браена и Теда от них закрывали поросшие кустарником склоны. Катер побежал по затопленной осоке почти так же быстро, как по реке. Оглянувшись, Браен увидел, что суда-преследователи тоже поднимаются в балку.

Снова посмотрев вперед, лейтенант едва не закричал: прямо посередине балки в самом узком месте стоял «ирокез» и наводил свою пушку на катер. Браен отчаянно крутанул руль, и судно вылетело на склон, поросший густой болотной травой. Проскочив по ней как по маслу, катер снова плюхнулся в болото и помчался дальше. «Ирокез» повернулся на месте, провожая беглецов стволом своей пушки, но в этот момент в его левую ногу врезался первый из катеров-преследователей. При этом судно взорвалось, а робот от столь мощного удара упал на склон балки и скатился в болото. Избегая столкновения с упавшим роботом, второй катер повторил маневр Браена и помчался дальше.

А беглецы уже неслись по дну оврага, покрытому жидкой вонючей грязью. Катер двигался довольно быстро, но ямы и кочки так швыряли его из стороны в сторону, что «ирокезы», бежавшие по краю оврага, все время мазали, и их снаряды лишь обдавали беглецов вонючей жижей.

Несмотря на такую бешеную скачку, Тед ухитрился пробраться к установленному на стойке «глинбуллу» и теперь отвечал на огонь преследователей, не давая им возможности спокойно прицелиться. Он то заставлял притормозить мчащегося позади преследователя, то разворачивал пулемет и стрелял по «ирокезу», занявшему позицию на крутом склоне.

Когда над самым ухом Браена грохотал крупнокалиберный пулемет, он лишь слегка морщился и искренне надеялся, что Тед не попадет ему в голову.

Между тем лейтенант с облегчением ощущал, как к его ногам возвращалась чувствительность, и теперь, упираясь в палубу, он крепче держался за руль. Браену хотелось оглянуться еще раз и посмотреть, как далеко находится катер преследователей, но овраг петлял, и отвлекаться было нельзя.

Столбы грязи, поднимаемые снарядами, взлетали в воздух то слева, то справа, но беглецам пока везло, и подушка катера оставалась неповрежденной.

По прикидкам Браена, мчаться до гор оставалось не более минуты, и он с ужасом подумал о том, что с ними будет, когда овраг упрется в каменистые горные уступы.

Замолчал «глинбулл» – кончились патроны. Браен не выдержал и оглянулся: Тед держался за турель остывающего пулемета и снимал с пояса противопехотную гранату. Наблюдать дальше лейтенант не мог и снова обратил свое внимание на дорогу.

Позади, приглушенный грязью, бухнул разрыв гранаты, а вслед за ним раздался радостный крик Теда, слышимый даже сквозь рев двигателя.

Впереди показался последний прямой участок каньона, и «ирокезы» остановились – у них появилась возможность прицелиться получше.

До стены, поднимавшейся ступенчатыми уступами, оставалось совсем немного, и Браен сбросил газ, чтобы было удобнее покинуть судно. В этот момент несколько снарядов из пушки угодили прямо в борт и подушку катера. Он на ходу зарылся левой стороной и перевернулся, а его пассажиры, пролетев еще какое-то расстояние, упали в крошево мелких камней и грязи.

Браен опасался сильного удара о каменистые стены и в первый момент даже не поверил, что совершил столь благополучную посадку. Повезло и Теду – он выбирался из грязи в трех метрах от своего командира. Весь его шлем был заляпан зловонной жижей, и, чтобы хоть что-то видеть, он отстегнул его и отбросил в сторону.

– О, ты жив?! – обрадовался он, когда увидел отползающего под прикрытие стены командира.

– Давай подальше от корпуса! – предупредил его Браен, указывая на катер. Тед оглянулся, куда указывал командир, и увидел в пяти метрах от себя изорванную воздушную подушку и металлическое днище с несколькими большими пробоинами.

Браен отполз к стене, куда не доставали пушки роботов, и стал ожидать Теда.

– Какие будут предложения, командир? – спросил Тед, прислоняясь к стене рядом с лейтенантом.

– Честно говоря, не знаю. Пока мы в мертвой зоне, но если один из них переберется на другую сторону оврага – нам крышка.

– У меня осталась еще одна, – показал Тед гранату, больше похожую на кусок грязи.

– У меня тоже две, но наверху штук семь роботов с автоматическими пушками. К тому же противопехотные гранаты для них не страшнее хлопушки.

– Их не семь, а пять.

– Ты что, сумел их посчитать?

– Это было не так уж сложно.

Наверху застучала пушка, и вокруг перевернутого катера вспыхнуло топливо, вылившееся из пробитых баков.

– Вот гады! Выкуривать нас собрались! – щурясь от нестерпимого жара, прокричал Тед.

– Пошли наверх, – указал Браен на уступы стены, в которую упирался каньон.

– А что это нам даст?

– Здесь оставаться тоже нельзя. Может, сумеем спрятаться за этой копотью.

С опаской оглядываясь и стараясь оставаться в тени нависающего слева утеса, разведчики начали карабкаться на стену. Они поднялись на несколько метров, когда «ирокезы» заметили их и открыли огонь. Пришлось немедленно спуститься вниз, к продолжающему чадить катеру.

– Все, заперли, гады, – тяжело дыша, прокомментировал Тед. По его щеке текла струйка крови. – Сколько минут им добираться сюда по обратной стороне оврага?

– Если пойдет кто-то из этих, то минут пятнадцать, а если вызовут кого-нибудь из лагеря, то минут семь, – невесело отозвался Браен.

– Да, семь минут жизни. А если повезет, то пятнадцать.

– Чего тебя на философию потянуло? – спросил Браен.

– Перед смертью всех тянет на философию… Даже «коричневых крыс»… Не то чтобы я боялся смерти, нет. Просто смерть – это очень важный момент в жизни. Тут не покривляешься.

– Мы еще можем побороться. Например, снова спуститься к реке.

– На это у нас уже не хватит сил. Да и склоны дальше пологие – заметят сразу. И чего они за нас так уцепились?..

– Они поняли, что мы разведчики. Мы забрались на их базу и удираем с важными сведениями. На их месте я бы даже спустился в каньон там, где пологие склоны, и пригнал по грязи робота.

– Надеюсь, им это не придет в голову.

В этот момент наверху застучали сразу две или три пушки одновременно. Разведчики инстинктивно прижались к стене, но в овраг не залетело ни одного снаряда.

– Куда это они стреляют, а? – поинтересовался Тед.

– Наверное, кто-то из «крыс» высунул нос, – предположил Браен.

– Думаешь, они считают нас еще живыми?

– Считают или нет, но прикрытие при возвращении должны были выслать.

– Но ждали-то нас ночью, – возразил Тед.

– Смотри, вон на горе человек, видишь?.. – указал Браен рукой на заметную только ему точку. Точка проскользнула между серыми камнями и исчезла, но тотчас заработали пушки, и там, где только что прошмыгнул человек, поднялись выбиваемые снарядами облака пыли.

– Как думаешь, накрыли они его? – спросил Тед.

– Навряд ли. Они поздно хватились.

Словно в подтверждение его слов, из облаков поднятой пыли выскочила ракета и, оставляя густой дымный след, понеслась вниз вдоль горного склона.

– Мама родная… Кажись, в нас… – прошептал Тед.

– Не в нас, выше… – неуверенно возразил Браен, завороженно глядя на стремительно надвигающуюся смерть.

Ракета стала изменять траекторию, разворачиваясь вслед за убегающей жертвой, и, промелькнув почти над самыми головами разведчиков, ударила в заранее выбранную жертву.

Раздался грохот взрыва, и вслед за этим на дно оврага посыпались камни и куски искореженного металла.

– Вот это приятная музыка, – заулыбался Тед. – Смотри, вон еще две…

С двух соседних вершин мчались еще две ракеты, выпущенные из наплечных «лаунчеров». Они тоже выписали красивые параболы и поразили свои мишени прямо над головами разведчиков.

Снова посыпались камни и металлические фрагменты, а потом со страшным металлическим скрежетом в каньон свалился один из роботов. Он упал на бок прямо на догорающий корпус катера, полностью утопив его в грязи, и поднял такую волну, что разведчиков едва не смыло.

– Опять купание… Сколько можно, я ничего не вижу… – негодовал Тед, отплевываясь и протирая глаза. – О, вот это штука!.. Надеюсь, он издох?..

Браен тоже пытался прочистить глаза, чтобы рассмотреть, что так неожиданно упало в овраг. Робот пока не двигался. Внутри его слышалось какое-то пощелкивание и шипение.

– Похоже, остывает, а, командир? – высказал предположение Тед.

– Похоже на то, – кивнул Браен. – Хотя он вроде целый. Должно быть, водителя оглушило…

– А если он придет в себя? Давай-ка подбросим ему пару гранат.

– Здорово, а сами куда денемся?

– Отойдем подальше.

– Если эти еще остались наверху, то, как только ты выйдешь, тебя прихлопнут, – возразил Браен.

– Да не похоже, чтобы они были здесь… Послушай, как тихо…

Браен прислушался. Действительно, никакие звуки не нарушали тишину, за исключением щелканий и шипений, исходящих от умирающего робота.

– Ладно, давай отойдем на безопасное расстояние. Только не верится мне, что эта граната нанесет ему вред, – усомнился Браен.

В этот момент робот неожиданно ожил и, жужжа приводными механизмами, стал подтягивать под себя ноги. После этого он довольно легко сел и, точно пьяная птица, поднял длинную пушку, похожую на трясущийся клюв. Робот повел ею сначала в одну сторону, а потом в сторону разведчиков. Черный зрачок ствола остановился прямо напротив Теда, и тот, не выдержав напряжения, громко закричал и, прыгнув, повис на стволе пушки, как на перекладине. Робот качнул стволом, и Тед, перелетев через весь овраг, ударился о стену противоположного берега.

Упав возле стены, Тед не шевелился, и Браен напряженно следил за своим напарником, стараясь понять, жив тот или нет. От такого удара можно было разбиться насмерть, к тому же Тед, находясь в бессознательном состоянии, мог запросто захлебнуться в грязи.

Освободив таким образом свою пушку, «ирокез» сделал попытку подняться на ноги. Это ему никак не удавалось, и Браен сделал вывод, что машина получила значительные повреждения. Робот крутился во все стороны, пытаясь разглядеть находящегося в каньоне врага, но Браен и Тед были настолько перепачканы, что никак не выделялись на общем фоне.

– Эй, «крысы», есть кто живой?! – На самом верхнем уступе неожиданно появился человек.

Не успел Браен подать какой-то знак, как сидевший неподвижно робот поднял пушку и выпустил в мужчину короткую очередь.

Человек успел спрятаться и потом, видимо поменяв позицию, ответил роботу длинной очередью из «каскада».

Пули защелкали по броне, не нанося «ирокезу» никакого вреда. Несколько из них, срикошетив, ударили в каменную стену в опасной близости от Браена.

На стене появилось еще несколько человек. Они перебегали от валуна к валуну, подбираясь ближе.

На этот раз робот открыл огонь из спаренного пулемета, находящегося на его левом боку. Браен вжимался в стену и все гадал, начнут ли «крысы» стрелять из наплечных «лаунчеров». Если так, то ему и Теду оставалось жить до первого выстрела. Взрывной волной их просто размажет по стенам каньона. Однако «коричневые крысы» не спешили расправляться с роботом столь радикальными методами. Они, по всей видимости, хотели точно узнать об участи разведчиков. Вскоре на обрыве, под которым лежал Тед Лаумер, показался кто-то из «коричневых крыс».

Солдат пока еще не был виден роботу и старался подойти поближе к краю, чтобы рассмотреть дно оврага.

Браен, косясь на неподвижно сидящего робота и стараясь не делать резких движений, поднял руку и слабо помахал ею, стараясь привлечь внимание наблюдателя, но тот ничего не заметил. Тогда Браен помахал резче, но все равно его знаки не привлекли внимание солдата. Ничего не оставалось делать, как рисковать, и Браен еще раз помахал рукой и крикнул:

– Эй, мы здесь!..

Солдат-наблюдатель и робот отреагировали на это одновременно. Солдат повернул голову на крик и кивнул, показывая, что заметил Браена, а «ирокез» развернул свой корпус и начал поливать стену, под которой залег Браен, пулеметным огнем.

Осколки камня посыпались на Браена, и несколько пуль по касательной ударили в его бронекостюм. Наконец робот решил, что мишень уничтожена, и перестал расстреливать стену.

Не поднимая головы, Браен пошевелил руками, потом ногами, проверяя, нет ли повреждений, но как будто все двигалось, и он не чувствовал при этом резкой боли. Однако какая-то горячая струйка стекала с правого бока на спину, Браен понял, что его все же задело.

Сверху послышались голоса команд, и робот судорожно закрутил своим корпусом, выискивая противника. Пока он вращал своей башней, на противоположном от Браена краю оврага снова показался солдат. Он подбежал к самому обрыву и, вскинув автомат, целясь в правый бок робота, который Браену не был виден, дал короткую очередь. «Ирокез» словно вздрогнул и, наугад вскинув пушку, выстрелил вверх, но солдата там уже не было.

Лейтенант Клэнси удивился, что бронированное чудовище было так потревожено выстрелами из «АК-формат». Браен все понял лишь тогда, когда робот повернул к нему свой правый бок, пряча его от огня стрелкового оружия. В заляпанном грязью правом борту зияла огромная пробоина. Чуть ниже ее торчал изогнутый ствол второго пулемета, который, видимо, был поврежден при падении робота в овраг.

В полумраке зияющей пробоины лейтенант рассмотрел пилота. Сначала Браен испугался, что противник его заметит, ведь их разделяло не более четырех метров, но оказалось, что это невозможно. Лицо пилота было полностью закрыто экраном виртуального шлема, и он мог видеть только датчиками робота. Стоило ему снять шлем, и он непременно бы заметил Браена. Но пилоту было не до этого.

Его кадык судорожно дергался, из-под маски стекали капли пота, а правое ухо кровоточило.

Пошарив негнущимися пальцами в грязи, Браен нащупал гранату и снял ее с пояса. Чтобы лучше определить свои шансы, Браен еще раз прикинул расстояние до бреши.

В нормальном состоянии закинуть гранату в такое «окно» не представляло особого труда, но сейчас Браен не был уверен, что сумеет это сделать, да еще из положения лежа.

Осторожно повернувшись на спину, он несколько секунд восстанавливал дыхание, потом ослабил контрольную чеку и снова сделал небольшую передышку. Затем выдернул чеку и отвел руку с зажатой гранатой за голову, чтобы совершить бросок.

Неожиданно корпус робота дернулся, и, развернув пушку, он выпустил длинную очередь.

Браен так и остался лежать, ожидая, когда робот займет первоначальную позицию. Он даже стал злиться на «коричневых крыс», которые перебегали с места на место, не давая Браену возможности зашвырнуть эту проклятую гранату.

Время шло, а робот все не поворачивался к лейтенанту поврежденной стороной, демонстрируя ему левый борт с торчащими стволами «глинбулла».

В этот момент разведчик почувствовал, как гладкий, перепачканный грязью корпус гранаты начинает потихоньку выскальзывать из ослабевших пальцев. Его охватила паника, и захотелось немедленно забросить злосчастную гранату подальше от себя, но, собравшись с силами, он прижал гранату к стене и ухитрился перехватить ее в левую руку за секунду до того, как пальцы правой руки разжались от нестерпимых судорог.

В ту же минуту «ирокез» вернулся в первоначальное состояние, и Браену снова представилась возможность совершить решающий бросок.

Не рискуя возвращать гранату в правую руку, Браен задержал дыхание и бросил левой, совершенно отстраненно наблюдая за полетом смертоносного снаряда.

Вот граната ударилась в край пробоины, подпрыгнула, вращаясь в воздухе, и наконец перевалилась внутрь кабины. Браен, как автомат, отсчитывал оставшиеся до взрыва секунды и думал о том, понял ли пилот робота, что он сейчас умрет, или он продолжает оставаться в электронной реальности виртуального боя.

Раздался взрыв, и корпус робота прочертила трещина, из которой вырвались раскаленные газы и дым. Искореженное тело «ирокеза» завалилось набок и упало в грязь. Из-под раскаленной взрывом обшивки начал подниматься пар.

– Эй, давайте сюда, мы еще живы!.. – теряя последние силы, прокричал Браен.

– Ламберт, давай со своими людьми вниз!.. Через минуту здесь будут кески!..

Браен узнал голос майора Фингауза. Затем он ненадолго провалился в забытье, и его привели в себя попавшие на лицо капли грязи. Он открыл глаза. Над ним склонился человек. С трудом Браен узнал сержанта Ламберта.

– Где Тед, лейтенант?.. – кричал Ламберт. – Он погиб?

Со слухом происходили странные дела. То Браен все прекрасно слышал, то снова видел только немое, кривящееся от напряжения лицо сержанта, пытающегося от него чего-то добиться.

– Браен, ты слышишь меня?.. Тед, где Тед – капрал Лаумер?..

Что-то вспыхнуло в раненом боку Браена – он дугой выгнулся от ужасного жжения.

– Ничего, лейтенант, потерпите, это антисептик… – удержал Браена солдат, занимающийся его раненым боком. Боль моментально вернула разведчика в реальный мир.

– Где Тед, лейтенант? – опять обратился с вопросом сержант Ламберт.

– Да вон он лежит, – указал Браен на противоположный край оврага.

Сержант и двое его бойцов метнулись к Теду и вскоре вместе с подоспевшей подмогой уже выволакивали его и Браена вверх по уступам каменной стены.

49.

На высоте двух с половиной тысяч метров располагался запасной командный пункт «коричневых крыс», в котором сейчас укрывалось четыреста бойцов.

Это было надежное убежище, скрытое в толще льда. Помещения командного пункта были вырублены прямо в леднике, укреплены стальными конструкциями и теплоизолированы. Здесь размещались склады продуктов, обмундирования и медикаментов.

Теперь часть из них была расчищена под жилье для солдат и медсанчасть, поскольку после оборонительных боев в долине появилось много раненых.

Браен проснулся с отвратительным привкусом во рту и тяжестью в голове. Под потолком горел светильник, свет которого рассеивался фильтром. Больше в комнате никого не было. Рядом на тумбочке лежал комплект легкого полевого обмундирования, индентификационный жетон и часы. Браен потянулся к часам, но сумел взять их только со второй попытки – все тело болело так, будто его били палками.

Поперек живота проходила тугая повязка, закрывающая рану на правом боку, а рядом с кроватью находилась стойка с пустыми баллончиками от капельницы. Решив, что сейчас он чувствует себя вполне прилично, Клэнси попытался подняться с кровати. Однако его попытка кончилась тем, что его едва не стошнило.

Лейтенант снова упал на подушку и вытер выступивший на лице пот. Неприятно было ощущать себя такой развалиной, словно ты до сих пор испытываешь проблемы с наркотиками. Поразмышляв над своим положением, Браен припомнил способ, которому его учили в «Барракуде». Чтобы вывести организм из состояния переохлаждения – такое часто случалось с бойцами «Барракуды», – они вдыхали «зеленый туман».

Вспомнив это, Браен тотчас лег поудобнее, расслабился и постарался погрузиться в полудрему. Сделать это было довольно трудно, поскольку отвлекали всякие дергающие боли и жжение ссадин на вспотевшем лице, но в конце концов эти ощущения отошли на второй план, и лейтенант почувствовал, что проваливается в сон. Сначала он решил выспаться, но затем Браен начал сосредоточиваться на том, чтобы представить, как все помещение медицинского бокса наполняется зеленоватой светящейся субстанцией.

Она текла из светильников, медленно струилась из углов и заполняла объем помещения, становясь все гуще и гуще.

Когда стало трудно дышать, Браен начал вдыхать эту субстанцию, представляя, как она входит в его легкие и вместе с кислородом расходится по всему телу.

Сначала он вдыхал понемногу, потом решил, как его учили, вдохнуть сразу половину объема комнаты. Глубокий вдох – и в легкие как будто влили горячей воды. В носу засвербило, субстанция, оставшаяся в комнате, поменяла цвет на малиновый с яркими желто-золотистыми прожилками. Браен секунду сомневался, стоит ли вдыхать субстанцию такого цвета, но пока он думал, все снова стало зеленым, и, изо всех сил вдохнув еще раз, он поглотил весь остававшийся в помещении «зеленый туман».

Сильный приступ хриплого кашля потряс его. Браен хрипел и трясся на своей кровати, и ему казалось, будто из его легких через горло вытаскивают бесконечно длинный канат.

Наконец все кончилось.

Открыв глаза, Браен увидел перед собой испуганное лицо врача, капитана Шарпа:

– Ты как, парень, в порядке?

Браен улыбнулся и молча кивнул в ответ. Чувствовал он себя значительно лучше. Боль в теле еще оставалась, но была вполне терпима. Тяжесть в голове исчезла, и захотелось есть.

Капитан Шарп проверил у пациента пульс, затем оттянул веки:

– Как будто ты приходишь в себя, парень.

– Как Тед, он жив?..

– Жив твой напарник. Весь в синяках и ссадинах, но живой и веселый. Уже через час, после того как вас сюда притащили, он отправился на кухню.

– Кстати, доктор, я тоже есть хочу.

– Это хорошо, – удовлетворенно кивнул капитан Шарп. – Хороший аппетит – залог крепкого здоровья.

– Тогда, может, я тоже пойду на кухню?..

– Нет-нет, герой, ты пока лежи здесь. У тебя была большая потеря крови. Если ты сейчас встанешь на ноги, у тебя начнет кружиться голова, появится тошнота и прочее… Мы влили тебе синтетический заменитель, и постепенно он будет вытесняться твоим организмом. Поэтому денька три придется полежать… А обед тебе сюда принесут…

– Мне нельзя лежать, сэр, я должен доложить начальству об операции, – возразил Браен.

– Твой напарник уже все доложил, так что можешь быть спокоен.

– Но… сэр, я прекрасно себя чувствую. Мне кажется, у меня нормальная температура, давление и все такое…

– Это только кажется, – покачал головой капитан Шарп, но все же достал свой универсальный приборчик. – Удивительно, – произнес он через минуту. – Действительно все в норме. Такого просто не может быть… – Доктор задумался, а затем предложил: – А давай-ка, молодой человек, мы проверим у тебя состав крови…

– И тогда отпустите?.. – с надеждой привстал на кровати Браен.

– Спокойно, не суетись, – удержал его капитан Шарп, – экий ты прыткий. Возможно, твой организм и выгоняет синтетическую кровь быстрее обычного, но это не повод прекращать лечение. Лежи здесь, сейчас принесу анализатор, и посмотрим, в чем там дело.

Браен остался покорно лежать, пока доктор ходил за анализатором. Вернулся он с небольшим ящичком, поставил его на стол рядом с кроватью пациента.

– Так, давай сюда палец… – распорядился капитан Шарп.

– Пожалуйста, сэр, – протянул Браен руку и поморщился. Он, как и всякий настоящий мужчина, боялся всех этих медицинских процедур и уколов.

– Да, вот это номер, – брови капитана Шарпа подпрыгнули на самый лоб, – такого просто не может быть…

– Что такое, сэр?.. – поинтересовался Браен.

– Да вот, лейтенант, ваш анализ крови говорит о том, что количество синтетической крови составляет четыре процента, а положено семьдесят или в крайнем случае шестьдесят… Мистика какая-то…

– Из этого следует, что я могу вставать с кровати, сэр, и идти на кухню?.. А то капрал Лаумер ничего мне не оставит…

– Э-э… – Врач не находил, что ответить. – Давайте-ка встаньте и походите по комнате, а я посмотрю… После этого сделаем выводы…

Браен без труда поднялся с кровати и сделал несколько кругов по комнате.

– Ну, что?.. Голова не кружится?

– Нет, сэр, только вот повязка туговата.

– Это не проблема. Рана сквозная, касательная. Вместо повязки можно наклеить пластырь.

– А в остальном я чувствую себя удовлетворительно, сэр.

– Хорошо, сейчас сменим повязку, и можете идти, но в случае каких-то недомоганий сразу ко мне, безо всяких шуточек. Понятно?..

– Да, сэр.

50.

Спустя два часа Браен уже сидел в штабном боксе полковника Амана Забара. На краю стола стояли две чашки с остывшим растворимым кофе. Света в комнате было маловато, и требовалось включить еще один светильник, но Браен с полковником слишком увлеклись обсуждением очередной операции и ничего не замечали. Они водили пальцами по расстеленной на столе карте и передвигали по ней разноцветные фишки.

– Вот здесь, здесь и здесь стоят причалы для катеров. Вдоль берега у самой воды четыре ангара. Цунами я вам обещать не могу, сэр, но их лагерь будет сильно поврежден. А то они сейчас живут безо всяких проблем. По расписанию уходят на разведку, по расписанию в караул. Вовремя приходят на обед…

– Они поняли, что наши ВКС увязли где-то в другом месте и им ничего не угрожает. Сейчас они уязвимы только с воздуха, а на земле полновластные хозяева. Мы в долину и носа показать не можем, а они, заметь, расположили лагерь так, чтобы быть от гор подальше. Если бы их тревожила авиация, они бы, наоборот, тяготели к горам, чтобы прикрыть себе спину… – Полковник Забар тяжело вздохнул и поднял глаза от карты. – О, кофе-то совсем холодный. – Он поднес к губам чашку и сделал глоток. – Да, плохие дела… И самое печальное, что наше командование не знает, что мы еще живы.

– То есть, сэр, они считают, что планета потеряна?

– Боюсь, что так. – Полковник сделал еще пару глотков холодного кофе и поставил чашку на место. Из всех напитков он любил только пиво, но склады запасного командного пункта были завалены одним растворимым кофе.

– Ты чего не пьешь кофе? Хочешь, горячего принесут?

– Нет, сэр, спасибо, я уже был на кухне. Две порции картошки съел с тушеной свининой.

– Хорошо. Я как тебя увидел – думал, ты уже не жилец. Но капитан Шарп, я вижу, свое дело знает. Может, соленых галет попробуешь? – указал Забар на картонную коробку. – Впрочем, как хочешь. Они, конечно, хороши к пиву, но пиво будем пить после того, когда выберемся отсюда… – Полковник прожевал галету, смахнул со стола упавшие крошки и продолжил: – Только вот речушка не очень большая. Хватит ли воды, чтобы поднять достаточную волну?..

– Должно хватить, сэр. Река хоть и маленькая, но достаточно глубокая. Думаю, метров до шести-семи. Фугасы нужно установить так, чтобы они висели, не задевая дна. Потребуется килограммов пятьсот взрывчатки типа КС… Мы найдем столько?..

– Да, на складах, если верить ведомостям, находится четыре тонны «лазурита». Подойдет?

– Вполне.

– А если мы все четыре тонны туда засунем, а?..

– Боюсь, сэр, что тогда взрыв разметает воду в мелкие капли и на лагерь прольется только небольшой дождь. Я же хочу, чтобы поднялась волна. Помимо того что она разрушит некоторые постройки, водой будет залит весь лагерь. У них там нарыто много окопов, блиндажей, капониров. Все это также будет залито, а поскольку кругом глина, их шагающие роботы, которые весят десятки тонн, перемесят все это в непролазную грязь.

– А ты коварен, лейтенант Клэнси, – улыбнулся полковник Забар. – Как тебе в голову пришла эта блестящая мысль?..

– Все очень просто, сэр. Мы с капралом Лаумером несколько часов брели по дну каньона по колено в вонючей грязи. Там-то меня и озарило…

– А не заметят ли кески поплавки, на которых будут висеть фугасы? – спросил полковник.

– Вместо поплавков, сэр, мы используем льдины. Вот здесь, где река проходит возле самых гор, она подмывает ледник, и время от времени в воду обрушиваются целые айсберги. За день до операции мы начнем сбрасывать лед, чтобы кески к нему привыкли.

– А не растает лед в воде, пока будет плыть к лагерю?..

– Ни в коем случае. Вода в реке настолько холодная, что… В общем, сам проверял…

– Понятно… Вроде все гладко получается. – Полковник Забар еще раз окинул взглядом размещенные на карте фишки, затем уперся ладонями в поверхность стола и поднялся. Вслед за ним поднялся и Браен. – Ну что же, лейтенант, задумано толково – будем реализовывать…

51.

Два дня ушло на подготовку материалов, которые должны были понадобиться в этой операции. Специальных костюмов, необходимых для маскировки на снегу, не нашлось. Не долго думая, «коричневые крысы» перепачкали свою броню белой краской, и проблема была решена.

Лейтенант Клэнси решил взять с собой двадцать человек. Удалось выбрать тех, кому ранее приходилось бывать в горах или там воевать. Боеприпасы, взрывчатку, заступы и лопаты погрузили на двое мотонарт с санями.

Во время сборов рядом с Браеном суетился Тед. Он, как мог, помогал одной левой рукой и очень сожалел, что не может еще раз пойти с лейтенантом на операцию.

– Ты едва не утонул в ледяной воде, а потом чуть не захлебнулся в грязи, – смеялся Браен. – Или уже забыл?..

– Нет, такое, конечно, не забывается, но я знаю точно, что там, куда ты идешь, будет интересно…

– О, Тед, нас на этой планете ожидает еще много интересного. И на твою долю хватит…

На другой день еще до рассвета отряд «коричневых крыс» выступил в поход. Предстояло пройти больше сорока километров по заснеженным горам, которые были знакомы только по картам, снятым со спутника.

Мотонарты следовали одни за другими, таща за собой по прицепу – на первых санях находились грузы, а на вторых размещался личный состав отряда. Поджав ноги, бойцы в побеленной броне изо всех сил держались за постромки, чтобы не свалиться во время движения. Места было мало, и сидеть было неудобно, поэтому время от времени «крысы» спрыгивали с саней и разминали ноги, бегом сопровождая весь поезд.

Небо было ясное. Снег на склонах гор искрился и сверкал настолько ярко, что всем без исключения пришлось опустить светофильтры. Дорога шла все время в гору, и мотонарты натужно ревели от перегрузки, выбрасывая через выхлопные трубы густые облака сизого дыма.

Браен опасался, что такой густой дым могли легко заметить кески, и оставалось надеяться на то, что подъем скоро закончится и мотонарты перестанут так безобразно чадить.

Нарты то спускались вниз, то снова, отчаянно дымя, карабкались по крутым склонам, и лейтенанту время от времени казалось нереальным все происходящее вокруг – эти горы, засыпанные снегом, режущее глаза солнце, люди, неподвижно сидящие на санях. Все это было похоже на один из кошмаров, который раньше часто преследовал Браена.

Он появился после битвы на Лойчи – та же белая пустыня, искривленный горизонт и яркий свет, режущий глаза и мешающий видеть подробности происходящего. После первого кошмара были еще и другие, но этот, со снежной пустыней, держался дольше всех и подтолкнул Браена к бегству в наркотическое забытье…

Караван начал спускаться в ущелье, в это время года засыпанное снегом. По дну ущелья протекала маленькая речушка, но сейчас, закованная панцирем из промороженного наста, она лишь кое-где проглядывала сквозь парящие отдушины, своим журчанием напоминая, что все еще жива.

Сбавив скорость, мотонарты осторожно объезжали промоины, стараясь как можно дальше держаться от их обледеневших краев. В одном месте ущелья этих колодцев оказалось так много, что по узким перешейкам пришлось перетаскивать весь груз вручную.

Браен настоял на том, чтобы все бойцы пользовались прочными страховочными линями, и, как оказалось, не напрасно – когда почти весь груз был благополучно переправлен через опасное место, один из бойцов сорвался в колодец вместе со своей ношей. «Крысы» приложили немало усилий, чтобы вытащить его из ледяной пещеры.

Солдату повезло, и он отделался только испугом и парой синяков. От более серьезных повреждений его защитила прочная броня. Пришлось, правда, расстаться с пятнадцатью килограммами взрывчатки, которую переносил упавший боец, но Браен брал ее с запасом, понимая, что в горах часть груза могла быть потеряна.

Все уцелевшее имущество солдаты сложили на безопасном расстоянии и ожидали переправки мотонарт.

– Как будем перетаскивать нарты, сэр? – спросил Томпсон, который управлял передними санями.

– А ты сам как думаешь?

– Если разогнаться как следует, то можно проскочить вон по тому перешейку. Он достаточно широкий.

– Но извилистый, – возразил Браен, – а если рулевая лыжа соскочит в промоину, ты кувыркнешься туда вместе с санями.

– Какой же выход, сэр?

– Ехать по стене. Разгоняйся и запрыгивай на стену. В данном случае это безопаснее.

– Хорошо, сэр, я попробую, – неуверенно проговорил Томпсон.

– Никаких «попробую», если ты сомневаешься, то я сделаю это сам.

– Нет-нет, сэр, я все сделаю в лучшем виде! – И Томпсон, придерживаясь рукой за страховочный линь, вернулся назад к мотонартам.

В это время с той стороны, откуда пришел отряд, послышался отдаленный грохот – где-то сходила снежная лавина. Возможно, она отрезала отряду путь к отступлению. И хотя существовал запасной маршрут, он пролегал на большой высоте и был невероятно сложен.

Томпсон уже сел за руль мотонарт и замер, оглядываясь назад, на грохот лавины. Браен подозревал, что этот солдат никогда раньше не был в горах и только желание пойти со своими товарищами на задание заставило его сказать, что он знает горы.

– Будет прыгать, сэр? – подошел к Браену сержант Корсак.

– Должен проскочить по стене…

– О, возможно ли такое, сэр?..

– Сейчас узнаем.

– Практически непроходимый участок. Я имею в виду для кесков, сэр…

Браен посмотрел на узкие перешейки, разделяющие ледяные ловушки, и кивнул.

– Да, роботы не пройдут, но пехота – запросто.

– Без роботов они не решатся – эта местность им незнакома…

В этот момент мотонарты Томпсона в клубах дыма и снежной пыли пронеслись по стене над самыми ямами и, едва не перевернувшись, вернулись в нормальное положение. Они еще какое-то время двигались по инерции юзом, а затем остановились. Томпсон соскочил с сиденья и, встав на колени рядом со своей машиной, заглядывал под основание саней, проверяя, не повредились ли при ударе катки.

Удостоверившись, что все в порядке, он повернулся к командиру и поднял большой палец вверх. Браен удовлетворенно кивнул и махнул рукой водителю вторых мотонарт – Флемингу, чтобы тот последовал примеру своего коллеги.

Флеминг проделал все блестяще, как будто всю жизнь только и занимался тем, что ездил на мотонартах по отвесным ледяным склонам. Впрочем, Браен в нем и не сомневался. Этот боец в любой ситуации выглядел спокойным и надежным. Даже при штурме кесками базы в долине, когда все вокруг горело и пушки роботов разносили все вдребезги, Флеминг оставался самим собой и бил из своего «каскада» по кабинам шагающих машин, мешая стрелкам вести прицельный огонь.

Все имущество вновь погрузили в передние сани, а на остальных разместилась команда. Моторы заработали, и отряд снова продолжил свое движение по дну ущелья.

Кое-где еще попадались достаточно опасные участки, но их объезжали на малом ходу, и больше переносить груз вручную не приходилось.

Постепенно ущелье расширялось, а глубина его становилась меньше. Еще через полчаса надрывного тарахтенья мотонарт экспедиция выехала на поверхность широкого ледника.

Он спускался с гор и устремлялся вниз, напоминая застывшую равнинную реку, степенно несущую свои воды к далекому морю. Почти на самой середине ледника виднелось несколько огромных сглаженных камней, похожих на панцири гигантских черепах. Многие тысячи лет они сопротивлялись ледяной стихии, пока не стали такими гладкими.

В том месте, где находился отряд, ширина ледника составляла не меньше километра. Он двигался слева направо, набирая свою силу из многих малых ледников, и с уклоном в тридцать градусов спускался в долину.

Пространство хорошо просматривалось, и можно было перейти ледяную реку без разведки, но все же Браен приказал сержанту Корсаку выделить двух наблюдателей.

Помогая друг другу, солдаты вскарабкались на вершину одинокого тороса, чтобы с его высоты лучше рассмотреть поверхность.

Тем временем Браен включил свой цифровой бинокль и стал изучать противоположный берег. Он высматривал вход в каньон, который должен был вывести отряд к следующему леднику, спускающемуся к реке.

– Сэр, я вижу роботов!.. – крикнул один из наблюдателей.

– Роботы здесь? – удивился Браен. Он был готов к появлению противника в любую минуту, но здесь, в горах, он больше ожидал увидеть пехоту, а не роботов. – Что за роботы?.. Сколько их?..

– Всего два, сэр. Малые роботы, окрашенные в белый маскировочный цвет. Поднимаются вверх по леднику.

– Как далеко они от нас находятся?

– Сейчас скажу точно, сэр… Девятьсот пятьдесят метров… Но они двигаются достаточно быстро…

– Хорошо, продолжайте наблюдать, – распорядился Браен. Сначала у него возникла мысль расстрелять роботов из наплечных «лаунчеров», как это сделали «коричневые крысы», когда отбивали у кесков его и Теда, но потом он решил иначе. – Сержант, снимайте с саней боеприпасы и занимайте позиции. Флеминг и Томпсон, отгоняйте нарты вместе со взрывчаткой обратно в каньон. До первого поворота, чтобы ни один шальной снаряд не сумел достать вас. Если потеряем взрывчатку, наш поход потеряет всякий смысл…

– Сэр, мы можем начать обстреливать их уже сейчас с этого тороса. – Сержант кивнул на снежную гору, на которой сидели наблюдатели. – Эти парни отлично стреляют из «лаунчеров».

– Этого делать нельзя, сержант. Что останется от роботов после обстрела ракетами?

– Одни ноги, сэр.

– Вот то-то и оно. Одного робота нужно свалить аккуратно – я рассчитываю воспользоваться его радиостанцией. Не исключено, что с помощью его передатчика мы сумеем связаться с нашим командованием и сообщить, что мы еще живы. Ведь они думают, что Хлоя полностью потеряна. Возможно, нам удастся получить поддержку с воздуха.

– Это было бы здорово, сэр, – оживился сержант. – Вот только как нам все это проделать?..

Браен осмотрелся по сторонам: «коричневые крысы» быстро работали широкими десантными ножами, выдалбливая в рыхлом льду индивидуальные ячейки. Локти и колени солдат на глазах теряли маскировочный слой. Нанесенная наспех белая краска уже начала вытираться, и было понятно, что броня снова станет черной задолго до конца путешествия.

– Франта, давай сюда! – позвал сержант одного из солдат. Тот бросил нож, которым яростно колол лед, и подбежал к сержанту. – Вот, сэр, это Франта – лучше всех владеет «лаунчером», – представил солдата сержант.

– Сможете попасть роботу в ноги? – спросил Браен.

– С какой дистанции?

– Четыреста метров…

– Только если он будет неподвижно стоять. Тогда я отключу самонаведение, и ракета полетит как обычный снаряд. Но не обещаю, что это удастся сделать с первого выстрела.

– А если не отключать самонаведение, что будет?

– Ракете все равно, сэр, ноги или корпус. Она видит только мишень.

– Надо что-то придумать, Франта. Первого робота нужно только обездвижить, и первым же выстрелом, иначе они опустятся на лед и начнут стрельбу. Тогда их придется просто уничтожить… – пояснил Браен.

– Это можно сделать по-другому… – начал Франта.

– Сэр, роботы взяли правее от нас и пошли к противоположному берегу! – крикнул с вершины тороса один из наблюдателей.

Браен прикинул, куда направляются «ирокезы». Получалось, что они двигаются в сторону каньона, куда собирался двигаться он сам. Не исключено, что кески решили разведать подходы к своей базе, чтобы упредить диверсионные группы «коричневых крыс». Должно быть, противник был серьезно обеспокоен переполохом, поднятым разведывательным рейдом Браена и Теда.

– Как далеко они от нас?

– Семьсот метров. Если будут продолжать двигаться в том же направлении, то ближайшая к нам точка будет в пятистах метрах.

– Что скажете, Франта?

– Так вот, я хотел сказать, сэр, что могу перебить ногу роботу из бронебойного ружья… Я взял с собой одно…

– Какое такое «бронебойное ружье»? – Браен непонимающе посмотрел на сержанта Корсака.

– Ты что, припер с собой «бреме», это старое железо? – грозно сдвинул брови сержант. – Оно же весит целую тонну…

– Но вы же сказали брать все необходимое, вот я и подумал, что ружье может пригодиться… И потом, весит оно всего пятнадцать килограммов…

– Да, а после выстрела остывает целый час!.. – не сдавался сержант.

– Всего девять минут… И потом, нам же нужен только один выстрел. Так я несу ружье, сэр?

– Да, да, давай быстрее… – кивнул Браен.

Тем временем все «коричневые крысы» уже лежали в выдолбленных во льду углублениях, положив перед собой «каскады», загримированные белой краской. По левому флангу возле тороса двое солдат изготовились стрелять из «лаунчеров», еще одну ракетную установку передали наверх наблюдателям.

Франта принес свое бронебойное ружье. Он сильно сгибался под тяжестью оружия, и лейтенант предположил, что оно весит куда больше пятнадцати килограммов. Боец поставил ружье на сошки, открыл тяжелый затвор и затолкал туда патрон. Затем посмотрел в оптическое устройство наведения и, повернувшись к лейтенанту Клэнси, кивнул. Браен перебрался к Франте и занял позицию рядом с ним.

– Но все равно, сэр, необходимо, чтобы они хоть на секунду остановились.

– Я брошу осветительную гранату. Эти ребята очень любопытные и глазастые, они обязательно ее заметят, но у тебя будет несколько секунд…

– Я понял, сэр…

Пригибаясь, к Браену подбежал сержант Корсак.

– Сейчас мы их уже увидим, сэр, – доложил он и устроился на льду рядом с лейтенантом. Браен тотчас включил цифровой бинокль и опустил забрало.

«Ирокезы» шли удивительно сбалансированной походкой, своей поступью напоминая опытных альпинистов, идущих в одной связке. Они постепенно, шаг за шагом появлялись из-за искривленной поверхности ледника. Сейчас до них было около шестисот метров, но видны они были только по пояс. Словно клювы у цапель, раскачивались из стороны в сторону длинные стволы пушек.

Браен оглянулся и посмотрел в глубь каньона – в пятистах метрах возле ближайшего поворота он отчетливо различил притаившихся Флеминга и Томпсона. Саней нигде видно не было.

– Внимание, залпом командует Франта!.. – объявил Браен. – Выбирай себе цель сам, – предложил он бойцу.

– Мой – второй!.. – крикнул Франта.

– Понял!.. – отозвался голос с вершины тороса.

– Понял!.. Понял!.. – отозвались еще два голоса.

Роботы уже были видны в полный рост. Браен отцепил с пояса осветительную гранату.

– Когда будешь готов, дай знать – я их отвлеку…

– Понял, – сказал Франта, не отрываясь от окуляра прицельного устройства. – Только бросайте в сторону, сэр, чтобы не ослепить меня вспышкой…

– Как скажешь, – согласно кивнул лейтенант.

– Можно, – спокойно проговорил Франта, как будто согласился выпить еще одну чашку чаю. Браен выдернул чеку, и, прочертив в воздухе дымящуюся кривую линию, граната упала на лед справа от отряда. Она подпрыгнула и с едва заметным хлопком разлетелась целым снопом искр.

Рядом с Браеном что-то громко лязгнуло, и Франту отбросило на целый метр. От дружного залпа «лаунчеров» прокатилась волна горячего воздуха, и с характерным шелестом ракеты умчались к своим целям.

– Ну что там? – вернулся на свое место Франта.

Морщась, он растирал свое плечо.

– Как будто попал… – отозвался Браен, наблюдая, как отчаянно балансирующий на одной ноге «ирокез» был сбит взрывной волной от ракет, попавших в его напарника. Свалившись, робот скользнул по склону, и как далеко он укатился, отсюда видно не было.

Лейтенант опасался, что, разогнавшись по ледяному склону, подбитый робот вообще не остановится до самой долины и где-нибудь обязательно разобьется о камни.

– Корсак, вызывайте Флеминга и Томпсона, пусть подгоняют нарты… Наблюдателям продолжать смотреть в оба. Я с пятью бойцами и радистом сбегаю к подбитому роботу, посмотрю, в каком состоянии его радиостанция…

Когда эхо выстрелов замерло, ледник снова вернулся к своему привычному состоянию вечного покоя. Солдаты шли цепью, на всякий случай держа оружие наготове. На белом фоне льда они издалека заметили останки растерзанного ракетами робота. От него остались только сочленения ног, разбитый пулемет и рассыпанные неразорвавшиеся боеприпасы.

Браен шел вниз по склону, держась широкой борозды, оставленной катившимся вниз «ирокезом». За лейтенантом, настороженно оглядываясь по сторонам, следовали солдаты. Теперь они находились вне видимости своих наблюдателей и могли надеяться только на собственные глаза.

Эти поиски подбитого робота были сравнимы с преследованием большого раненого зверя. Браен представлял, что именно так какие-нибудь древние охотники со своими каменными топорами шли по следу раненого зверя, слабеющего с каждой минутой и чувствующего спиной шаги преследователей.

Наконец впереди лейтенант увидел расщелину, которая проходила поперек всего ледника. Там и заканчивалась борозда, которую оставил за собой робот.

Лейтенант вспомнил, с каким грохотом падал в овраг «ирокез», которого сбили ракетой. Даже после такого удара пилот оставался жив да еще ухитрялся стрелять из пулемета.

Расщелина оказалась неглубокой, к тому же с успевшими обрушиться пологими краями. Робот лежал на правом боку, его грозная пушка смотрела в небо. Одна нога, которую повредил выстрел Франты, была неестественно вывернута, а из ее основания, словно кровь, вытекала какая-то техническая жидкость. Признаков жизни робот не подавал.

Оставив двоих солдат наверху, Браен спустился с остальными вниз и, приблизившись к поверженному монстру, начал осторожно его исследовать. Оказалось, что корпус «ирокеза» сильно поврежден осколками ракет, попавших в другого робота. Легкая броня была испещрена небольшими вмятинами и несколькими пробоинами. Браен опасался, что прошедшие внутрь осколки могли повредить радиостанцию.

Наконец общими усилиями удалось открыть кабину пилота – от деформации корпуса замок почти не работал. Полностью закрыв забрало, Браен осторожно заглянул внутрь, в любой момент ожидая выстрела отчаявшегося пилота, и, обнаружив, что тот мертв, облегченно вздохнул.

Раскрыв дверь пошире, лейтенант Клэнси забрался внутрь. Он расстегнул на пилоте ремни безопасности и, приподняв его обмякшее тело, передал ожидавшим снаружи солдатам. Они бережно, словно своего товарища, приняли тело и положили на снег возле разбитой машины.

Внутри кабины было еще довольно тепло. Это Браен почувствовал, когда открыл забрало своего шлема. Как и в любом жилище человека, в кабине стоял свой характерный запах. Браен подумал о том, как людям удается обживать, наполнять домашним уютом такие вот машины, созданные для разрушения и убийств.

Каждый пилот, танкист или водитель боевого робота обязательно лепит на стенки своей кабины фотографии, пишет несмывающимся карандашом какие-то надписи, имена, размещает запрещенные уставом устройства – для приготовления кофе, мини-печки – для разогрева сублимированной пищи и много еще чего. Здесь определенно пахло леденцами. Браен даже вспомнил какими. Еще учась на младших курсах в военной школе на Самаране, он ходил со своими товарищами в увольнения и в городских парках покупал эти самые леденцы. Они ему нравились больше других. И этот парень, бывший живым еще десять минут назад, любил точно такие же леденцы.

Слева от пульта управления Браен обнаружил небольшую нишу, в которой пилот хранил свои пожитки. Здесь были несколько карандашей, листы чистой бумаги, лосьон после бритья в пакете вместе с электробритвой, пара чистых нательных рубашек – парень был аккуратным и, когда в кабине становилось жарковато, предпочитал чаще менять рубашки. Еще нашлась подробная карта долины с крестиком, нанесенным на то место, где располагалась база «коричневых крыс».

Окончив разборку личных вещей бывшего хозяина, Браен начал осматривать внутреннее оборудование машины и пришел к выводу, что все управление выполнено по довольно знакомой схеме. Как ни странно, все здесь напоминало кабину грузового челнока. Дополняло управление только несколько прицельных систем – для пушки и пулеметов и еще целый набор сложных датчиков, определяющих пробы воздуха, грунта, воды.

Одним словом, внутри кабины было просторно и довольно удобно, даже несмотря на то, что робот лежал на боку. Вот только броня была слабовата – несколько светящихся отверстий с рваными краями показывали, где прошли осколки, поразившие пилота. Отдельно расположенной радиостанции Браен не обнаружил, скорее всего, она была совмещена с бортовым компьютером.

– Стоун, давай сюда… – позвал лейтенант ожидавшего снаружи радиста и подвинулся в сторону, освобождая место.

Стоун спустился в кабину и пробрался к компьютеру. Он снял с головы тяжелый шлем и положил его себе под ноги.

– О, да здесь тепло…

– Обогрев еще работает от аккумуляторов, – объяснил Браен.

– Что будем искать, сэр? – спросил радист, кое-как пристраиваясь в тесной для двоих кабине.

– Нужно попробовать выйти на «директ лайн»…

– Вряд ли, – пальцы радиста забегали по клавиатуре, – в маленькой машине установили такое оборудование.

– Но ты все равно посмотри…

– Конечно, сэр…

На экране появились характеристики передающего устройства, и стало понятно, что дальней связью машина не оборудована.

– Жаль, конечно, – вздохнул Браен. – Значит, мы можем связаться с кем-то только в пределах Хлои?..

– Не только, сэр. Я думаю, можно дотянуться до коммерческих линий связи…

– Тогда, может, мы сумеем через каких-нибудь наших знакомых связаться с командованием?.. – воодушевился Браен.

– Не знаю, сэр. У вас есть такие знакомые?.. У меня нет… У «коричневых крыс» все знакомые и друзья либо сидят, либо воюют…

Браен подумал, что это действительно невозможно. Он представил, как чья-то бабушка звонит в штаб-квартиру «ПЕНТО» и пытается объяснить, что ее внук жив и все еще удерживает свои позиции на Хлое. Картина вызвала у него грустную улыбку.

– Значит, не получилось… – подвел итог Браен. – Но… может быть… Знаешь что, пожалуй, один частный звонок я все же сделаю. Набирай код…

52.

Пако Бассар вместе со своим младшим братом Бэби Ри находились в своем загородном имении недалеко от Пиканерры. Братья как раз обсуждали ситуацию, сложившуюся в сфере промышленно-трикотажного бизнеса. Дела складывались как нельзя лучше. Государственная горнорудная компания начинала разработку новых месторождений, и для тысяч новых шахт потребовались хлопковые фильтры. Причем в огромных количествах.

Как выяснили в военном ведомстве Федерации, предприятий, производящих такую продукцию, осталось не так много – большая их часть обанкротилась, и предприятия закрылись. А многие из тех фабрик, что числились в банках данных как производители промышленного трикотажа, уже сменили род деятельности. В военном ведомстве решили возродить эту отрасль на основе каких-нибудь передовых предприятий. Тогда и выяснилось, что самой передовой оказалась фабрика, принадлежащая Роджеру Самуэлю Клэнси, который ценой потери остальных своих предприятий поддерживал оставшиеся производительные мощности на достаточно высоком уровне. Он принципиально избавлялся от устаревшего оборудования и не боялся применять и опробовать на своей фабрике различные новшества.

– Один мой знакомый, очень большой человек в мире «теневого» бизнеса, сообщил, что военные готовы выбросить на эти самые фильтры просто сумасшедшие деньги… – сообщил Пако.

– «Большой человек»?.. Это Говард, что ли?.. Козел старый…

– Я попросил бы тебя не говорить таких вещей вслух, Бэби… Говард очень обидчив, и у него очень много влиятельных друзей. И денег столько, что он нас с тобой может убить сто раз подряд, понял?..

– Да ладно тебе пугать, Пако, мы же у себя дома, на Лионерре. Кто нас здесь будет подслушивать, в твоем дворце?.. Ты что, не доверяешь своим людям?..

– Каким людям, Бэби, – сморщился Пако, – они все работают на меня только из-за денег. Если им завтра заплатят больше, они не только будут подслушивать, они мне голову отрежут, хотя сейчас и раскланиваются: «Да, сэр», «Слушаюсь, господин Бассар».

– Ну так что насчет фабрики? Что тебе сказал Говард?..

– Говард сказал – миллиард кредитов…

– Иди ты?! – вскочил со своего стула Бэби Ри, и крошки от пирожных посыпались с его живота на пол. – Целый миллиард!!!

– Представь себе… Это для тебя, деревенщины, большие деньги, а мистер Говард оперирует такими цифрами свободно…

– Да я даже не знаю, что с такими деньгами можно сделать, – лепетал ошалевший Бэби Ри, снова упав в свое кресло.

– Ну, всех этих денег нам, конечно, не ухватить… Что-то пойдет на строительство новых фабрик, естественно, здесь, на Лионерре. Что-то придется отдать Говарду – он будет нашей «крышей», но около половины этой суммы мы запросто можем положить себе в карман… Но для этого надо оформить на себя фабрику старика Роджера Клэнси.

– Да о чем разговор! Он и так не пикнет… – махнул рукой Бэби Ри, беря с блюда очередное пирожное.

– Ты, Бэби, – деревня темная… Если бы нам нужна была сама фабрика, мы бы выбросили этого старикашку на помойку, и пусть бы его сожрали бездомные собаки, но нам нужны деньги, которые будут поступать на счета фабрики, на имя ее владельца… Официального владельца, ты понял?.. Вот поэтому мы должны официально переписать на себя эту фабрику, и желательно без лишнего шума…

– Так за чем же дело стало, Пако?.. Едем прямо сейчас – старикашка подпишет любые документы, факт. А потом его завалим. Я лично прострелю ему башку. Поехали… – Бэби Ри снова поднялся с кресла, исполненный решимости действовать немедленно.

– Сядь на место… Существует одно большое «но»…

– Какое еще «но»?..

– Браен Клэнси – племянник Роджера Клэнси.

– А какие проблемы? Давай уберем и племянника. Он же сейчас в армии «ПЕНТО» – ты сам говорил.

– Где он сейчас, мне неизвестно. Может быть, его уже и нет в живых, но мне что-то не верится. Пока я сам не увижу его труп, не успокоюсь.

– А через этого твоего Говарда нельзя ли узнать?

– Дело в том, что Говард заказывал мне убийство Браена Клэнси, но у меня ничего из этого не вышло… Это должно было быть политическое убийство – очень сложная операция. Но мы не приняли всерьез его подружку… А она оказалась инструктором «коричневых крыс»… На ее совести Анжелино и все его люди… В общем, операцию мы завалили, и обращаться по этому же поводу к Говарду я опасаюсь… Мне удалось узнать только то, что сейчас Браен Клэнси числится без вести пропавшим. Он остался на Хлое, а там сейчас хозяйничают кески.

– Ну и все дела, Пако. «Коричневых крыс» в плен не берут, ты ведь знаешь…

– Да, знаю, но этот парень… Я же столько денег вложил, чтобы его заставить на меня работать… Он очень хорош… – Пако с сожалением покачал головой.

– Ладно, братишка, это все выдумки, – махнул рукой Бэби Ри. – Твой крутой парень давно уже покойник. Забудь об этом… Поехали сейчас же на фабрику, старикан подпишет документы, и я его убью.

– Но…

– Никаких «но», Пако! – Бэби Ри подошел к брату и, потянув его за руку, вытащил из кресла. – Вызывай Розалин, и едем на фабрику.

– Думаешь, мы уже можем забыть этого парня? – спросил Пако, давно желавший поверить в смерть Браена.

– Все, Пако, едем мочить старика… Мочить старика, понял?.. – И Бэби Ри подтолкнул Пако к двери и сам нажал кнопку вызова прислуги. Почти тотчас дверь открылась, и, пригибая уродливую голову, показался Розалин.

– Слушаю, хозяин… – послышался ломающийся, как у подростка, голос.

– Розалин, подгоняй машину, мы поедем в город, – распорядился Бассар, и оттого, что он принял это решение, настроение его улучшилось. Он налил себе и брату по рюмке коньяку, и они, чокнувшись, выпили.

– Да, кстати, ты помнишь ту танцовщицу из «Клэр По»? – спросил Бэби Ри.

– Невесту Тони Берканти, сына министра?

– Ее самую, – закивал Бэби Ри, расплываясь в самодовольной улыбке. – Она теперь моя…

– Как твоя, а ее жених?

– Два дня назад бедняга попал в автомобильную катастрофу, – развел руками Бэби Ри.

– Когда-нибудь ты крепко подставишься из-за баб, Бэби, и я тебя тогда вытаскивать не стану.

– Но я тут ни при чем, – заулыбался толстяк, – парень превысил скорость и поплатился.

– А ты тут как тут возле его невесты…

– Ну ведь надо же было утешить бедную девушку. Конечно, руку и сердце я этой малютке пообещать не мог, но бабки предложил немалые, и она утешилась… – Оба брата рассмеялись. – Это еще что, вот я в прошлом году… – продолжил Бэби Ри, но внезапный телефонный звонок прервал его.

Пако подошел к телефону и снял трубку:

– Алло… Пако Бассар слушает…

– Привет, Пако!.. Как дела?..

– Э-э… Простите, кто это?..

– Не узнал? Ну спасибо – богатым буду. Это же я, Браен Клэнси.

– Браен?! – переспросил Пако и так посмотрел на Бэби Ри, что тот в страхе попятился к двери. – А… откуда ты звонишь?..

– С Хлои, мистер Бассар.

– С Хлои? Но ее же захватили войска «КЕСКО» – «РАВА-1»…

– Да нет, это какая-то ошибка…

– Ошибка?

– Я ведь чего звоню-то, как там мой дядя себя чувствует?..

– О, прекрасно, Браен, – поспешил заверить Пако. – Твой старик в хорошей форме… Я вот еще о чем у тебя хотел спросить: что там у вас с Анжелино произошло и с его парнями?

– По-моему, они хотели меня убить, мистер Бассар. Я сам даже не понял за что. Сначала я подумал, что это вы им приказали…

– Да ты что, Браен, я сам ни сном ни духом, – затараторил Пако, но, спохватившись, заговорил спокойнее: – Анжелино втайне от меня прокручивал какие-то дела, понимаешь?.. К сожалению, я узнал об этом слишком поздно…

– Я тоже так подумал, мистер Бассар. Мы же всегда были друзьями. Ведь так?

– Конечно, Браен, о чем разговор?.. А ты точно звонишь с Хлои?..

– Ну если вы не думаете, что я сошел с ума, мистер Бассар, то с Хлои…

– Да это я так просто… Здесь все почему-то считают, что это уже планета кесков…

– Ну не знаю даже, что вам на это сказать…

– Да ладно, не бери в голову. Ты домой на Лионерру собираешься?.. С дядей увидеться да и решить наши финансовые вопросы раз и навсегда, а то это уже и мне надоело…

– Хотелось бы, конечно, но сейчас работы много.

– Понимаю… Ну ладно, если что – звони.

– До свидания, мистер Бассар.

– До свидания, дружище…

Едва только послышались гудки, Пако в бешенстве швырнул трубку на стол и, круто развернувшись на месте, заорал на Бэби Ри, испуганно притихшего возле двери:

– «Старика мочить»! «Старика мочить»! Дурак жирный!.. Башкой надо думать, а не брюхом, скотина!.. Вон все пирожные на блюде сожрал!.. С детства ты такой – никак нажраться не можешь!..

– Да тебе что, пирожных, что ли, жалко?! – завопил обиженный Бэби Ри.

– Мне не пирожных жалко. – И, подойдя к брату, Пако больно постучал по его голове. – Мне тебя, дурака, жалко… И себя…

Дверь открылась, и показался Розалин:

– Сэр, можно ехать, машина готова…

– Пошел вон!!! – вне себя заорал Бассар. Лицо его стало потным и красным. Он несколько раз прошел по комнате из угла в угол, потом сел в свое кресло. – Ладно, денежки светят огромные, поэтому придется снова идти на поклон к мистеру Говарду. – Пако сжал кулаки так, что побелели суставы, и добавил: – К козлу старому…

Бэби Ри, по-прежнему стоя возле двери и не решаясь сесть, осуждающе покачал головой и покосился на блюдо с оставшимися пирожными – от пережитых волнений ему снова захотелось есть.

53.

Стодвадцатиэтажная башня «Гордон Хаус» серебрилась лучами отраженного солнца и напоминала дорогой кубок престижных соревнований. В ее стеклянных боках отражались облака и небоскребы поменьше, принадлежащие не столь удачливым компаниям.

Через парадный вход «Гордон Хаус» непрерывным потоком в одну и другую сторону двигались посыльные, курьеры, клиенты и сотрудники компании. На вертолетной площадке, оборудованной на крыше здания, то и дело приземлялись и взлетали геликоптеры, доставлявшие и увозившие озабоченных джентльменов в дорогих костюмах. Иногда приземлялись и грузовые машины, из которых выгружали ящики с фирменными знаками банковских хранилищ – Айрон Говард предпочитал реальные активы в ценных металлах и минералах. Это помогало ему существенно сокращать суммы, идущие на уплату налогов.

– Грегори, где отчет по «Силикон мейд»? – прозвучал недовольный скрипучий голос хозяина.

Раис Грегори подпрыгнул на месте, он никак не мог привыкнуть к этим новым селекторам. Наклонившись к микрофону, он пролепетал:

– Я как раз над ним работаю, сэр…

– Сколько можно тянуть?.. Я еще вчера должен был получить этот отчет.

– Но вы давали мне другую срочную работу, сэр…

– Что за противная привычка все время оправдываться? – снова заскрипел Говард. – Когда вы соизволите принести мне отчет, мистер Грегори?

– Я… я думаю, что завтра в обед, сэр.

– Нет, Грегори, так не пойдет. Или сегодня в конце рабочего дня отчет лежит у меня на столе, или завтра утром вы найдете на своем столе уведомление об увольнении…

Айрон Говард отключил селектор и довольно потянулся. Он обожал напрягать своих подчиненных.

Айрон выбрался из своего огромного кресла и подошел к окну. С такой высоты из-за проклятого смога почти ничего видно не было. Он посмотрел на часы – без двадцати двенадцать. Время обеда, но есть почему-то не хотелось. Говард вернулся к своему столу и посмотрел рабочий план на день.

Сегодня предстояло еще сделать несколько важных звонков. Затем решить вопрос с министром экологии на Бестоматисе. Говард еще не придумал, что лучше: дать министру денег или шантажировать его видеозаписями с похождениями дочери.

Потом нужно было договориться насчет диверсии на головном предприятии «Смит кемикал продукт». С ними возникли трения, которые можно разрешить только таким образом. Конечно, для такой громадины взрыв одного завода – лишь булавочный укол, но они должны понять, что с ними церемониться не будут.

Еще надо связаться со Спиросом. Эта сволочь уже в четвертый раз перекупает у Говарда перед самым носом угольные концерны. Надо как-то договориться, иначе войны не избежать, а воевать со Спиросом… Говард вспомнил «Чен энд Ламберт» и «Сирокко». Они воевали со Спиросом, но старый волчище сожрал их, хотя и сам понес значительные потери.

Пока длилась эта драчка, Говард покупал все, что хотел, но теперь Спирос снова вернулся на рынок и всякий раз пытается доказать Говарду, что он на бирже никто. Нет, Айрон Говард не дурак, чтобы сцепиться со Спиросом. Куда проще устранить его, как и многих других до этого. Дело это, конечно, непростое и потребует денег, но Спирос того стоит…

И еще одно дело. Тоже неотложное. Начальник службы безопасности сообщил, что либо начальник финансового отдела Паркер, либо его заместитель Хук являются агентами Федеральной налоговой службы. Это очень плохо, потому что оба работают в компании достаточно давно. Хотелось бы, конечно, знать точно, кто из них шпион, но удалось определить лишь то, что депеша в налоговую службу ушла из их отдела, когда оба они задержались на службе. Разбираться некогда. Придется убрать обоих.

Говард набрал номер начальника службы безопасности и с приветливой интонацией в голосе приказал:

– Джойс, дружище, решите эту проблему с финансовым отделом сами. А то я сейчас очень загружен, честное слово…

– Понял, сэр… Только вот…

– Оба варианта, Джойс, оба…

– Все понял, сэр. Будет исполнено в лучшем виде…

Говард подумал, как чудесно было бы иметь побольше таких работников, как Джойс, которые никогда не оправдываются и не задают лишних вопросов. Все-таки молодчина этот Джойс. Может быть, даже стоит дать ему прибавку к жалованью… Хотя когда людей поощряешь, они начинают думать, что действительно что-то значат. Начинают искать место получше и… Нет, не стоит делать никаких поблажек и прибавок.

– Алло, Румфельд, – позвонил Говард в отдел кадров.

– Шлушаю, шэр… – прошамкал начальник отдела. «Ну когда же он вставит зубы?» – подумал Говард.

– Румфельд, свяжитесь с агентством «Питрис» и закажите нам двух специалистов.

– Шэр, но у наш полный комплект…

– Делайте, что вам говорят, Румфельд…

– Понял, шэр… Кто нам нужен?..

– Начальник финансового отдела и его заместитель…

Румфельд хотел что-то возразить, но потом передумал:

– Будет шделано, шэр.

«Ну вот, – подумал Говард, – дело сдвинулось с мертвой точки». Он не любил решать вопросы, связанные с личным составом компании. Это всегда было так тяжело.

Говард снова посмотрел на настенные часы: половина первого. Он вызвал по селектору секретаршу:

– Анна, зайди…

Анна появилась в проеме двери и остановилась, сделав небольшую паузу. Затем улыбнулась шефу всеми тридцатью двумя зубами и, не сводя с него глаз, пошла к столу заученной по выступлениям на сцене походкой.

Говард нашел ее в каком-то ресторане на Акинаресе. Она там немного танцевала, немного пела. Иногда за немалую плату оказывала иные услуги. Она была не особенно умной, но понимала, что Айрон Говард именно то, о чем мечтает каждая девушка, поющая в ресторане, – старый денежный идиот. Когда Айрон Говард сделал девушке предложение поработать у него в офисе, она для приличия покраснела и попросила время подумать. Через пятнадцать минут она согласилась и в этот же день покинула Акинарес, ничуть об этом не жалея…

– Чего бы вы хотели, мой повелитель? – почти пропела Анна. Она подошла к широкому столу шефа и перегнулась через него так, что глубокий вырез на ее груди оказался как раз напротив лица Айрона.

– Анна, солнце мое, у меня, к сожалению, сегодня много работы… – Он говорил это уже третий месяц подряд.

Анна едва заметно улыбнулась, затем нагнулась еще ближе к самому уху Айрона и прошептала, обжигая горячим дыханием:

– Милый, я от тебя без ума…

У Говарда мурашки побежали по телу и как будто даже… нет, это только, увы, показалось… Из-за этой операции на простате все его гастроли остались в прошлом… Не помогали ни уколы, ни массаж, хотя на все это приходилось выбрасывать кучу денег.

– Малышка, принеси мне кофе. Покрепче, пожалуйста. – Говард собрался с силами и вполне достойно поцеловал Анне ручку.

– А обедать не будешь? – спросила Анна, изобразив на лице искреннюю озабоченность.

– Может быть, позже, дорогая.

– Хорошо, тогда я принесу кофе.

Анна повернулась и очень эффектно прошла к двери, через весь огромный кабинет Говарда. Она продолжала играть свою роль и все время ощущала себя на сцене.

«Крошка искренне любит меня, – подумал Говард, и его глаза наполнились влагой. – Она единственный человек, который любит меня бескорыстно».

Анна вышла в приемную, смахнула со стола журналы мод и каталоги дорогой одежды. Бухнула на освободившееся пространство инфранагреватель и начала готовить Говарду кофе.

Пока напиток закипал, Анна стояла, уставившись в одну точку. Шипение полившейся через край пены разбудило ее. Выругавшись, она подхватила турку и осторожно, стараясь не обжечься, перелила кофе в чашку. Затем положила на блюдце рядом с чашкой два кусочка сахару – так любил Говард, и только после этого плюнула в его кофе. Подумав, она плюнула еще раз и понесла напиток шефу.

Когда она вошла, Говард разговаривал по телефону. Он кивком головы поблагодарил Анну за кофе и показал, куда поставить чашку. Затем Анна ушла, а Говард вернулся к своему собеседнику:

– Послушай, Пако, ты с опозданием отправил дискету с данными, ты не разобрался с этим Браеном Клэнси… Ну как я могу с тобой работать?.. Я подумываю выставить тебе претензии…

– Мистер Говард, сэр, я вас прекрасно понимаю, но, думаю, мы сумеем решить все наши проблемы, если наконец разберемся с этим человеком. Ведь он мешает нам и в деле с военным заказом.

– Да? Каким образом?

– Он родной племянник владельца фабрики, которого выбрало военное ведомство для генеральных инвестиций.

– Вон оно что… – Говард сосредоточенно потер лоб. – Значит, в случае, если мы разберемся со стариком, племянник может оспорить наши права?

– Этого-то я и опасаюсь, сэр. Он может поднять шум, а огласка в этом деле, сами понимаете…

– Да уж понимаю. Откуда, говоришь, он тебе звонил?

– С Хлои…

– С какой Хлои, там давно уже войска «КЕСКО».

– Вот и я удивился, а он сказал, что это ошибочные сведения.

– А может, он соврал тебе?

– Зачем ему врать, сэр?.. Какая разница, откуда он мне звонит?

– Пожалуй, что так… Ладно, Пако. Я выясню, что там на Хлое, и потом сам перезвоню тебе. Будем решать, как нам выловить этого красавца…

Говард сделал перерыв. Продолжая думать о своем, он выпил успевший остыть кофе и позвонил в Главный оперативный отдел штаба «КЕСКО» – «РАВА-1», генералу Полу Хиггинсу.

Услышав специальный код, которым Говарда снабдил Хиггинс, офицер связи переключил Айрона на кабинет генерала.

– Хиггинс слушает, – раздался рокочущий бас генерала.

– Привет, Пол, это я, Айрон.

– Здравствуй, Айрон. Что случилось, что ты звонишь мне на службу?

– Да понимаешь, не знаю даже, как сказать. Неувязочка тут у меня…

– Давай не тяни, Айрон, у меня дел по горло.

– Скажи, Хлоя полностью под вашим контролем?

– А кто в этом сомневается?

– Есть кое-какие сведения, что на Хлое все еще идут военные действия…

– Это все вымыслы… Ну, может, спрятались где-нибудь в горах десяток парней и постреливают. Ты думаешь, мы будем обращать на это внимание? Сейчас у нас временные трудности с доставкой туда людей и боеприпасов. «ПЕНТО» поменяли тактику и бьют только по караванам, но они скоро выдохнутся. Тогда мы доставим на Хлою полицейские силы и вычистим всех, кто еще прячется по норам. Вот и все проблемы, Айрон… Ты удовлетворен?..

– Да, Пол, спасибо. До свидания…

Простившись с генералом Хиггинсом, Говард немедленно набрал личный код и номер Эдуарда Франка, работающего в «ПЕНТО» и занимающегося сбором секретной информации.

Прежде чем из трубки раздался голос Франка, Говард с полминуты слушал шелестение и щелканье коммутационных фильтров, защищающих линии «ПЕНТО» от супервирусов.

– Алло, говорите.

– Мне нужен Эдуард Франк.

– Это ты, что ли, Говард?

– Тебя никогда не узнать, Эдди. Ты что, всякий раз меняешь голос?

– Что-то вроде этого. У тебя ко мне дело?

– Да. Совсем маленькое… Я, видишь ли, интересуюсь угольными акциями, и мне нужно поточнее узнать, как дела на Хлое. Если вы ее отдали с концами, то я покупаю, а если там еще идет война, то повременю.

– Ну, по общему мнению, планету контролируют кески… Об этом все знают… Чего ты от меня еще хочешь?

– То есть ваших войск там больше нет?

– Нет, Говард. Иди и спокойно покупай свои угольные акции. Удачи.

Окончив разговор с Говардом, Франк испытал чувство облегчения. Он не любил эту биржевую гиену и поддерживал с ним знакомство только в силу служебной необходимости. Привыкший из всего извлекать ценную информацию, Эдуард Франк еще раз прокрутил в голове разговор с Говардом. Ничего вроде бы особенного, биржевой спекулянт выясняет ситуацию. Пытается предугадать конъюнктуру рынка. Однако что-то в интонациях Говарда насторожило Франка.

Размышляя, он ходил по рабочему залу, где сидело несколько десятков человек, обрабатывающих поступающую со всех сторон информацию и раскладывающих ее по адресам. Вид работающих подчиненных хорошо действовал на Франка. Вернувшись к себе в застекленную загородку, он обратился к сидящему тут же офицеру связи:

– Митчел, соедините меня с фон Риттером…

– Он сейчас на своем крейсере, сэр…

– Тогда свяжитесь с крейсером. Если он очень занят, можно поговорить с кем-нибудь из его заместителей.

Генерал отозвался сразу:

– Это вы, Франк?

– Да, сэр, это я.

– Что-нибудь накопали?.. Давайте вкратце, у меня только пара минут.

– Речь идет о Хлое, сэр. Есть мнение, что там уцелела часть людей из сто десятой бригады «коричневых крыс», к тому же в горах остался запасной командный пункт и войсковые склады…

– Можете не продолжать, Франк, я понял вашу мысль… К сожалению, у меня совсем нет времени. Перезвоните моему заместителю генералу Липатову. Он в курсе всех дел, связанных со сто десятой бригадой.

Когда Эдуард Франк позвонил Липатову, тот был уже предупрежден:

– Фон Риттер вкратце объяснил мне суть ваших предложений. То есть вы считаете, что часть гарнизона на Хлое уцелела?

– Это всего лишь предположение, сэр. Но в случае, если это так, можно устроить противнику неприятный сюрприз. Насколько я понял из донесений, силы кесков на Хлое не так уж многочисленны.

– Да, это так. Наши военно-космические силы успели уничтожить две трети вражеского десанта в воздухе. Мы могли бы разобраться и с остальными, но противник угрожал Эграсолю, и мы перебросили туда все, чтобы остановить их. А сейчас у нас едва хватает сил, чтобы выставлять заслоны против караванов противника.

– А база, где размещалась сто десятая бригада, в каком она состоянии?

– Она практически стерта с лица земли. Ничего не осталось.

– Может быть, они укрепились в горах?

– Возможно. Но они ни разу не дали о себе знать.

– Это можно объяснить уничтожением средств связи.

– Конечно… Так что же вы предлагаете конкретно, мистер Франк?

– Для начала можно сбросить в горы, в район запасного командного пункта, средства связи. Например, «директ лайн»… Если они после этого отзовутся, тогда будем думать, как действовать дальше.

– Что же, толковое предложение. Мы выделим вам один «викинг» и пару ИРСов, а все планирование и исполнение ляжет на вас.

– Я согласен, сэр, – ответил Эдуард Франк.

54.

В отличие от первого каньона, этот был значительно уже, но зато на его дне не прятались, словно ловушки, полыньи. Тем не менее из-за недавно выпавшего рыхлого снега двигаться было тяжело.

Мотонарты снова отчаянно рычали, из последних сил напрягая свои моторы. Они вязли в глубоком снегу, и бойцам то и дело приходилось их вытаскивать. Время от времени отряд натыкался на перекрывающие каньон снежные стены, и тогда солдаты пробивали в них туннели.

Для этих целей Браену приходилось жертвовать небольшим количеством взрывчатки. После взрывов «крысы» короткими, не приспособленными для этих целей лопатками разгребали осыпавшийся снег и практически на руках тащили сквозь образовавшийся проход мотонарты и грузовые сани.

Понимая, что к вечеру им не добраться, Браен, едва стало смеркаться, решил объявить привал, однако пришлось идти еще полчаса, прежде чем закончился снежный козырек, тянувшийся по левому краю каньона.

– Вот здесь самое место для ночевки, сэр, – сказал сержант Корсак, указывая на край каньона, где опасный козырек отсутствовал.

– Да. Лучшего места, пожалуй, не сыскать, – согласился Браен. – Стой, ребята, – стоянка на ночь!..

Солдаты обрадованно загалдели, стали складывать на сани оружие и разворачивать на снегу палатку. То, что она нашлась на складе, было большой удачей, потому что это была настоящая полярная палатка, в которой можно было выспаться как у себя дома.

Бойцы быстро подсоединили шланги к воздушным нагнетателям мотонарт, и палатка стала расти и обретать форму прямо на глазах. Пока остальные работали, четверо бойцов уже отдыхали на грузовых санях, забросив ноги на тюки.

Сержант Корсак назначил их первой сменой караула, и солдаты, не собираясь терять ни секунды отдыха, уже крепко спали. Браен и сам, будучи профессиональным военным, мог засыпать за несколько секунд и искренне удивлялся, что так умеют делать далеко не все люди.

– Сэр, – подошел к Браену Корсак, – как только поставим палатку, сразу забирайтесь в нее и можете спать. Паек вам принесут. А часика в два ночи я вас разбужу.

Браен благодарно кивнул сержанту и только сейчас почувствовал, как он устал.

Когда палатка была поставлена, сержант Корсак выстроил солдат для получения пайка. Первыми получили продукты две пары караульных. Рассовав упаковки, они разошлись в разные стороны. Одна пара пошла вперед по каньону, а другая назад.

Затем из очереди вышел еще один солдат. Повертев головой, он увидел лейтенанта и подошел к нему, протягивая несколько саморазогревающихся пакетов.

– Вот, сэр, сержант передал ваш паек. Вот картошка с луком, паштет и пирожки, по-моему, с мясом. А это… – солдат сделал паузу, – это джем со сливками.

– А тебе, я вижу, джема не досталось?

– У сержанта его мало. Всего несколько пакетов. Он приберег их для вас, сэр.

– Тогда возьми мой джем себе. Меня что-то сейчас не тянет на сладкое.

– Правда? – обрадовался солдат.

– Конечно, забирай джем себе. – Браен сунул пакет солдату в руки и с остальным пайком пошел к палатке.

Забравшись внутрь, он занял место в углу и с удовольствием снял шлем и тяжелые рукавицы. Затем последовали кованые ботинки и пояс с полудюжиной гранат и ножом. Разместившись на упругих валиках пневматического пола, лейтенант принялся за еду.

В полной темноте невозможно было разобрать, какой пакет он держал в руке, но Браен решил, что последовательность значения не имеет, и, выдернув распаковочный шнурок, подождал, пока пакет нагреется полностью.

По мере того как упаковка разогревалась, содержимое пакета приобретало форму. И вскоре Браен мог совершенно точно сказать, что в пакете жареная картошка. Открыв упаковку, он принялся за еду. Сегодня картошка казалась особенно вкусной. Видимо, сказывалось напряжение дневного перехода, но если бы эту еду можно было сравнивать с едой из ресторана… Например, ресторана в отеле на Шидасе, где жили Браен и Лиза… Капитан Куатро… Где-то она сейчас? Жива ли?.. Доходили слухи, что на Кавансаре была самая настоящая бойня и, конечно, «коричневые крысы» были в самом ее центре.

Картошка закончилась. Браен выдернул шнурок из второго пакета и стал ожидать, пока он разогреется. Вспомнилось лицо солдата, которому он отдал свой джем со сливками. Обветренная кожа, шрамы. Такое лицо как-то не вязалось с обликом сладкоежки…

Браен ощупал горячий пакет и определил, что в нем два маленьких пирожка. Солдат-сладкоежка сказал, что с мясом…

В это время в палатку забралось несколько человек. Подсвечивая себе фонариками, они молча заняли места, немного повозились, снимая тяжелую амуницию, и вскоре раздался храп.

Браен вытащил первый пирожок и, раскусив его, понял, что он с капустой. Это была большая редкость, и Браен решил, что пирожки с капустой достались ему за то, что он отдал свой джем.

Пирожки были вкусными, но слишком маленькими, и теперь оставалось съесть только паштет – самое невкусное, как считали солдаты.

Что они только не предпринимали, чтобы сделать это блюдо немного более съедобным. Разогревали его на инфрапечках, добавляли соли, перца, кетчупа, но все равно сублимированный мясной паштет был самым унылым блюдом казенного солдатского рациона.

Снаружи раздался скрип снега, и послышались негромкие голоса – по всей видимости, возвращались солдаты, выходившие по нужде. Вскоре они тоже забрались в палатку, раскачивая ее из стороны в сторону.

– Полегче, ноги отдавите… – сонно отозвался кто-то.

Через пару минут все разобрались по местам и затихли.

Проглотив паштет, Браен захотел пить, но обуваться и выходить к грузовым саням, чтобы отыскать чай или воду, не хотелось. «Попью утром», – решил лейтенант. Чтобы дать отдохнуть ребрам, он расстегнул замки бронежилета и быстро уснул…

Он проснулся сразу, едва его толкнул пришедший с караула солдат.

– Сэр, сержант приказал мне разбудить вас.

– Да-да, я понял… Будь добр, посвети-ка мне сюда, а то я пояс никак не найду.

Солдат направил фонарик на амуницию Браена. Лейтенант быстро собрался и, подхватив шлем в руки, вышел из палатки. Только тут он посмотрел на подсвеченный циферблат часов и увидел, что они показывают три часа ночи. Значит, сержант дал ему поспать лишний час.

– Ну как, сэр, выспались?.. – подошел сержант Корсак.

– Конечно, но, по всей видимости, за ваш счет, сержант.

– Не берите в голову, сэр. Все равно вам больше достанется, когда полезете в холодную воду. Я успел покемарить возле моторов нарт, пока они не остыли, так что все в порядке… Караульные уже ушли; когда они вернутся, можно будет поднимать людей и сворачиваться…

Сержант ушел к палатке, потом вернулся и спросил:

– Сэр, О’Коннорс утверждает, что вы сами отдали ему свой джем. Это так?

– Так, сержант, так, – улыбнулся Браен.

– Ну тогда все в порядке, – кивнул головой Корсак и ушел. Только тут лейтенант вспомнил, что хотел пить. Он пошел к грузовым саням и нащупал емкость с водой. Несмотря на то что она была с подогревом, вода ломила зубы. Посмотрев на небо, Браен поразился, насколько огромными казались здесь звезды, но потом он вспомнил, что в горах всегда так.

Заняться было нечем, и Браен забрался на сиденье мотонарт, чтобы попытаться поспать еще, но холод пробирался под бронекостюм, и ото сна пришлось отказаться, заменив его прогулкой вокруг палатки.

В половине пятого, когда уже начало светать, Браен сходил за обоими караулами и отправил их спать, а сам до шести часов продолжал накручивать круги вокруг палатки.

55.

Второй ледник, на который выбрался отряд, выглядел совсем иначе, чем тот, где пришлось повстречаться с «ирокезами».

В некоторых его местах по поверхности бежали ручьи и сливались в небольшую речку, которая текла вдоль левого берега ледника. Именно она, как понял Браен, и превращалась затем в мутную холодную реку, которая текла по равнине.

– Будем спускаться вниз по правой стороне, – сказал Браен, – там лед покрепче.

– Далеко отсюда до равнины? – спросил Корсак.

– По прямой четыре километра или чуть больше, но ледник изгибается вот здесь и здесь, – ткнул лейтенант пальцем в карту, которую держал в руках, – что увеличивает наш путь почти в два раза.

Первые полторы тысячи метров уклон был не слишком крутым, и отряд двигался на санях с полным комфортом, но потом появились озерца воды, стоящие в ямах, и ледяные кочки.

Позже, между двумя изгибами ледникового русла, спуск оказался настолько крутым, что мотонарты пришлось спускать по краю ледника, где попадались островки протаявшего грунта. Рулевые лыжи противно скрипели на камнях, нарты то и дело опасно накренялись и, несмотря на усилия водителей, сползали юзом, угрожая перевернуться. Наконец и второй поворот был пройден, и в дымке поднимающегося от ледника пара перед отрядом предстала равнина.

Все солдаты остановились и, переводя дух, созерцали открывшуюся панораму.

– Ну и где эта база, сэр? – спросил сержант.

– Вон там, левее, за горой ее не видно. Теперь надо вести себя очень осторожно, потому что их патрули на катерах подходят к самому леднику. Нужно выбрать место, куда мы спрячем мотонарты и сани. Продукты и боеприпасы оставим здесь, а взрывчатку надо будет нести на себе. Помногу брать не следует, будете доставлять по мере того, как я буду вязать снасть. Командуйте здесь разгрузкой, сержант, а я схожу на край ледника…

– Один, сэр?..

– Со мной пойдет, – Браен посмотрел на солдат, – О’Коннорс, он мой должник.

Услышав последние слова лейтенанта, О’Коннорс расплылся в улыбке:

– Я готов, сэр.

– Ну пошли.

Взяв с грузовых саней свой штатный «каскад», Браен закинул его за спину и не оглядываясь зашагал по подтаявшему льду. О’Коннорс пошел следом за ним.

До края ледника, с которого вниз обрушивались айсберги, оказалось не так близко, как вначале показалось Браену. Пришлось идти целый час, прежде чем лейтенант вместе со своим спутником вышли к нужному месту.

Не желая рисковать, Браен остановился метрах в тридцати от края.

– Ближе подойти нельзя, сэр? – спросил О’Коннорс, которому хотелось заглянуть вниз.

– Небезопасно, – отозвался Браен, – видишь эти трещины, это уже заготовленные границы будущих льдин. Кто знает, когда они рухнут вниз. Может быть, в тот самый момент, когда мы с тобой окажемся на краю…

О’Коннорс покачал головой, видимо, представив изображенную лейтенантом картину.

– Пойдем вон туда, левее, где ледяной массив вспахивает гору. Я думаю, что там можно будет спуститься вниз без особого риска, – сказал Браен.

И действительно, когда они подошли к указанному лейтенантом месту, оказалось, что это начало безопасного спуска.

За много лет ледник, выламывая из горы камень за камнем, сбрасывал их вниз, насыпав по обоим берегам ступенчатые спуски.

Талая вода низвергалась вниз водопадом, шум которого был слышен даже наверху.

– Если кески узнают, что мы здесь, сэр, им не составит труда наведаться к нам в гости, – сказал О’Коннорс, указывая на насыпанные каменные спуски.

– Вот поэтому всем нам нужно держать ухо востро, и еще не мешало бы всем обновить маскировку, – указал Браен на бронекостюмы, свой и О’Коннорса, на которых белая краска почти полностью облетела.

– Это не проблема, сэр, белой краски сержант притащил более чем достаточно.

Спустя два часа половина солдат отряда под наблюдением сержанта Корсака занималась обновлением маскировочного покрытия.

Бронекостюмы других решили оставить как есть, поскольку некоторым солдатам необходимо было спускаться к воде на фоне черных камней.

А в это время Браен вместе со своим помощником уже трудились внизу, возле самой воды, выстраивая из камней убежище, где можно было укрыться в случае появления патруля кесков, поскольку быстро подняться на ледник было невозможно.

От водяной пыли, летевшей со стороны водопада, камни становились мокрыми, и таскать их было очень нелегко. Грохот воды заглушал все звуки вокруг, поэтому Браен и О’Коннорс общались в основном с помощью знаков.

Вскоре стало жарко. О’Коннорс снял шлем, а лейтенант только поднял забрало. Браен тоже с удовольствием избавился бы от шлема, но он должен был слушать свой УПС, чтобы не пропустить предупреждения от наблюдателя, находившегося на леднике. Браен был уверен, что патруль наведывался на озеро не менее двух раз за день.

Время от времени лейтенант проверял связь, спрашивая наблюдателя о каком-нибудь пустяке:

– Томпсон, как слышишь меня?..

– Прекрасно слышу, сэр.

– Как там, все тихо?.. Чем занимаются «крысы»?..

– Те, что уже «побелены», таскают взрывчатку и складывают ее в яму, недалеко от меня. Они все еще воняют этой краской, сэр.

– Веревки уже принесли?..

– Да, веревки принесли первым делом… О, кажется, патруль!..

– Ты их уже видишь?..

– Пока не очень отчетливо… Да-да, направляются сюда, точно, к нам, сэр…

– О’кей, мы прячемся, а ты остальных предупреди, чтобы не шумели…

– Понял, сэр.

Браен постучал по плечу помощника, а когда тот повернулся, показал ему на оружие, а потом туда, где находилась база кесков. О’Коннорс сразу все понял. Он поднял с земли свой «каскад», подобрал шлем и полез вслед за Браеном в еще не полностью готовое убежище.

– Томпсон?

– Да, сэр.

– Мы уже спрятались. Далеко они?

– Минут через пять покажутся.

Браен перевел дыхание и проверил оружие. Он был спокоен. Камни, которые они с О’Коннорсом сложили, полностью повторяли рисунок остальной насыпи, и со стороны озера ничего заметить было невозможно.

Время тянулось медленно, а патруль все не появлялся. Слышался лишь грохот водопада да редкий всплеск небольших рыхлых льдин. Они шлепались о поверхность воды и раскалывались на более мелкие части. Все это ледяное крошево двигалось по течению, частью прибиваясь к берегам озера, а частью уходя в реку. Браен не помнил, чтобы эти маленькие льдинки попадались ему на реке возле базы, а значит, они успевали растаять раньше. А большие льдины, не вызовут ли они у кесков подозрения?

Беззвучно, в шуме водопада, на озеро выскользнул патрульный катер. На нем находилось три человека. Один стоял за пулеметной турелью, другой с автоматом расположился на носу катера, третий был рулевым. Патрульные не подплывали к леднику ближе чем на сто метров. По всей видимости, они опасались падения больших льдин. Все внимание экипажа катера было обращено вверх, откуда теоретически они могли ожидать появления противника.

Сделав по озеру еще один круг, патрульный катер убрался восвояси.

– Ну что там, Томпсон?..

– Все в порядке, сэр, уходят не оглядываясь…

– Ну и отлично…

Лейтенант показал О’Коннорсу знаком, что опасность миновала и можно выбираться. Тот кивнул и начал подниматься, а вместе с ним встал на ноги и Браен, но какое-то движение привлекло его внимание. Первое впечатление было такое, будто изменяются очертания гор, и только потом до него стало доходить, что это гигантская льдина начала свое падение в пучину озера.

Ее острый нижний край вошел в воду почти без всплеска, а верхний, утолщенный, упал, подняв каскады брызг, которые накрыли убежище лейтенанта и его помощника. Вслед за брызгами во все стороны покатилась двухметровая волна. Она ударила в камни, дотянулась до сложенной стенки и, перемахнув через нее, сбила с ног Браена и рядового О’Коннорса.

Лейтенант сгруппировался и, влекомый бурлящим потоком, надеялся, что их с помощником не утащит в озеро.

К счастью, все обошлось. О’Коннорс был всего лишь сильно удивлен тем, что ему удалось выпить так много воды.

– О, сэр… я… чуть не захлебнулся… – отплевывался он, таращась на озеро.

– Сэр!.. Лейтенант Клэнси!.. Вы живы?.. – прорезался голос Томпсона.

– Да, Томпсон, все окончилось благополучно. Всего лишь вымокли и работу придется начинать заново, а так все нормально…

– Эта штука, сэр, отломилась в трех метрах от моих ног!.. Я едва не обмочился, представляете?.. Целое футбольное поле вдруг исчезает в пропасти!.. Вот это шутки!..

– Ты посмотри, не возвращается ли патруль, чтобы посмотреть, что тут произошло?.. – напомнил ему Браен.

– Э-э… нет, сэр. Никого не видно. Им, наверное, не впервой видеть это. Неспроста они держались на середине озера…

– Хорошо, смотри в оба, а мы снова покатим свой сизифов камень.

Браен повернулся к сидящему О’Коннорсу и спросил:

– Ну что, какие-нибудь жалобы, пожелания есть?..

– Нет, сэр, все очень хорошо. И настроение прекрасное…

– Ну, тогда давай снова таскать камни и строить как следует. Я бы даже сказал – на века.

Остаток дня до самой темноты Браен вместе с О’Коннорсом потратили на возведение бруствера из камней, который мог противостоять не только высокой волне, но и прямому попаданию фугаса. Темнота застала работников до того, как они успели полностью закончить свое строительство.

– Эх, нам бы фонарик на полчасика, мы бы все успели, – поделился своими переживаниями О’Коннорс.

– Это все равно что попросить кесков помочь нам. Ладно, завтра доделаем, давай подниматься, а то совсем стемнеет, и будем в своей яме куковать до утра.

– Сэр, – послышался голос Томпсона, – вы уже закончили?

– Да, мы поднимаемся. А тебя почему еще не сменили?

– Но ведь вас тоже никто не сменил, – резонно возразил наблюдатель.

Двигаясь на четвереньках в полной темноте, ориентируясь только на шум водопада, Браен выбрался на поверхность ледника. В последний момент Томпсон подал ему руку и втащил на лед, потом помог выбраться и О’Коннорсу.

– Ох и тяжел же ты, приятель, – сказал Томпсон последнему. – Не иначе как много джема стал есть…

– Да за такую работу Корсак должен нам с лейтенантом по двести граммов лучшего коньяка выдать…

– Кому это я чего должен?.. – раздался совсем близко голос сержанта, и вскоре он сам показался из темноты. – Мало того что ты чужие продукты клянчишь, так еще и на коньяк претендуешь…

– Сэр, – обратился О’Коннорс к Браену, – подтвердите сержанту, что я у вас ничего не клянчил.

Все рассмеялись.

– Пойдемте, сэр, мы уже развернули палатку, можно поесть и ложиться спать. Завтра у вас еще один тяжелый день.

– Один и еще несколько, – добавил О’Коннорс.

– Сержант, а я как же? Я тоже могу идти с вами? – спросил Томпсон.

– Ты постой еще полчасика, потом я пришлю смену.

– Так я все равно ничего не вижу, – возразил Томпсон.

– А ты слушай и нюхай. Ты же «коричневая крыса», и ты должен чувствовать приближение противника за километр. Короче, стой и жди смену. У них, кстати, и прибор ночного видения с собой будет.

Оставив Томпсона одного в темноте, Браен, сержант и О’Коннорс отправились в лагерь. По дороге сержант Корсак продолжал рассказывать о том, что удалось сделать за день:

– Веревки мы нарезали полностью, как вы, сэр, и приказали. Горные костыли, которые мы взяли, оказались не по льду, а по камню. Это ничего?

– Думаю, ничего страшного, висеть нам на них не придется, – успокоил сержанта Браен.

– А, ну хорошо. В крайнем случае ведь можно вбить и по паре костылей.

– Конечно, – согласился Браен, представляя, как, сидя в ледяной воде, будет вбивать тяжелым молотком лишний десяток костылей.

Из темноты показались двое солдат.

– Финч, Краузе, это вы? – спросил сержант.

– Мы, сэр.

– Давайте поспешите, а то Томпсон там на последнем издыхании.

Караул пошел дальше, а сержант продолжил свой отчет:

– Уже начали делить взрывчатку, сэр. На куски по десять килограммов, как вы и сказали. Здесь, на холоде, она затвердела и режется плохо, а то бы успели уже сегодня.

– Ничего страшного, у нас еще есть время.

Наконец они пришли в лагерь. Солдаты все уже спали. Сержант выдал О’Коннорсу и Браену еду и потом дал лейтенанту еще один сверток.

– А это что? – спросил Браен.

– Чистое трико…

– Почему только мне?..

– Сэр, я взял несколько комплектов именно для вас. Возьмите, вы должны чувствовать себя комфортно. От вас зависит результат всей операции, а мы здесь только мальчики на побегушках, не более…

Браен неуверенно взял пакет с трико и посмотрел на О’Коннорса.

– Не смотрите вы на него, он и так вчера ваш джем сожрал, а сегодня я ему дал две порции.

– Да, это так, сэр. За два джема я готов спать в луже, – отозвался О’Коннорс с набитым ртом.

– Ну хорошо, тогда я сначала переоденусь, а потом уже поем. – И Браен начал отстегивать элементы брони.

– Не на холоде, сэр, – строго сказал сержант. – Идите сюда… – И сержант приподнял лежащий на двух мотонартах брезент. – Забирайтесь туда, сэр. Моторы прогреты, и внутри как в бане.

Браен не заставил себя уговаривать и, забравшись под брезент, скатал с себя старое трико, которое уже имело жуткий запах. Приподняв брезент, он выбросил зловонные тряпки наружу и облачился в свежее сухое трико. Затем снова надел броню и почувствовал себя в полном порядке.

– Сержант, забирайтесь сюда тоже, составите мне компанию, пока я буду есть.

Корсак принял приглашение и даже принес с собой фонарик.

– О, чудесно. Совершенно домашние условия, – заметил Браен, когда свет от фонаря замер на потолке импровизированного жилища. – Что у нас сегодня на ужин?

– Все как обычно, сэр. За исключением этого. – С этими словами сержант протянул Браену тонкую фляжечку из нержавеющей стали с товарным знаком фирмы поставщика.

– Что это?

– Коньяк, сэр, двадцатипятилетней выдержки. Я знаю, что вы не пьете, но один глоток не повредит. Это, к сожалению, единственное, чем я могу вас здесь наградить.

Чтобы не обижать сержанта, Браен сделал глоток и вернул фляжку обратно.

– Действительно здорово, внутри как будто обогреватель включили, – похлопал Браен по броневой пластине, прикрывающей живот. – Я вам очень благодарен, сержант, за заботу. Вы всю организацию взвалили на себя, я на это, честно говоря, не рассчитывал. Да и вообще я чувствую себя с «коричневыми крысами» гораздо спокойнее, чем, скажем, среди солдат обычных пехотных частей. Вы ведь знаете, бытует мнение среди гражданских и среди военных, что бывшие преступники – это сложные в управлении солдаты. Но я этого совершенно не почувствовал. Я думаю, что «коричневые крысы» давно уже другие люди. Их даже нельзя называть бывшими преступниками…

– Сэр, вы забыли про еду. Возьмите пирожки. Я всегда начинаю с них… – Сержант вздохнул, наблюдая, как ест лейтенант. – Приятно слышать, сэр, что мы производим на вас хорошее впечатление. Но вы, сэр, ошибаетесь.

– В чем?

– Мы не меняемся. Мы не исправляемся. Мы остаемся теми же больными мерзавцами.

Браен протестующе поднял руку.

– Нет-нет, сэр. Вот взять хотя бы меня. Вы не знаете, за что я попал в тюрьму, – за два убийства. – Корсак сделал паузу, ожидая, когда Браен переварит полученную информацию.

– Я догадываюсь, что в «коричневых крысах» не воришки…

– Я раньше никогда нигде не работал и промышлял с друзьями мелким рэкетом. Мне тогда часто приходилось избивать людей до полусмерти, но убивать – никогда. А однажды произошло и такое. Мне нужны были деньги. Нет, не на наркотики – я следил за своим здоровьем и считал, что принимать наркотики вредно. Просто надо было заплатить за жилье, то да се… А дела не шли… И вот как-то раз, возвращаясь вечером домой, я увидел на соседней улице красивый автомобиль. Было уже довольно темно, и я увидел в машине двоих. Они целовались. Я подумал, что у людей, сидящих в таком дорогом автомобиле, должны быть с собой наличные. Много наличных. Я подошел к двери со стороны водителя и, открыв ее, толкнул мужчину пистолетом в спину. В те времена я везде таскался с пистолетом. Мужчина повернулся ко мне. Сначала он даже не мог понять, что мне от них нужно. Он удивленно таращился на меня и мой пистолет и совершенно меня не боялся. Это был видный парень, и от него пахло дорогим одеколоном. Такие привыкли только побеждать. Поняв, что я грабитель, он схватился за ствол моего пистолета и попытался его вырвать. Он был очень силен, но он сидел в машине, и ему трудно было со мной бороться. Как-то мне удалось вырвать у него пистолет, и я выстрелил в него несколько раз. Его подружка так закричала, что, я думаю, переполошила весь квартал. Я мог бы, конечно, убежать, но вместо этого я забрался в машину с другой стороны и прострелил этой девушке голову. Как оказалось, у них с собой были только кредитные карточки. И я снял с убитых дорогие часы. Потом, когда я оказался дома, мне пришлось отмывать их от крови. А одежду свою я вообще выбросил, настолько весь перепачкался. Знаете, о чем я тогда думал? Что очень хочу есть. В холодильнике было пусто, и, переодевшись, я спокойно сходил в магазин. Возвращаясь, я постоял в толпе зевак, которые собрались возле места моего преступления. Там было много полиции, и я с интересом наблюдал, как они работают. Потом я возвратился в свою квартиру и приготовил себе ужин. При этом я уже и думать забыл об этом убийстве. Спустя месяц я решился продать часы и на этом попался. Мне дали тридцать лет. Отсидев двенадцать, я написал заявление, чтобы попасть к «коричневым крысам». Вот с тех пор я здесь. Если бы правительству не нужны были солдаты, я до сих пор гнил бы в тюрьме. Мой срок заканчивается только через два года. И казалось бы, столько я за эти годы перевидал войн, такого насмотрелся, что должен был как-то измениться… Но стоит мне пробыть в отпуске дольше двух недель, как я ловлю себя на мысли, что хочу садануть кого-нибудь кастетом по голове. Понимаете?.. Я начинаю чувствовать себя волком, попавшим в стадо. Люди вокруг бегут по своим делам, разговаривают, сидят в кафе, а я хожу и смотрю на них, как кошка на канарейку… – Сержант прервался, зачем-то поправил налокотник, затем продолжил: – И как только у меня наступает такой момент, я возвращаюсь в часть. Только здесь, среди таких же волков, я нахожу какое-то успокоение. Здесь я не вижу этих беззащитных канареек, которых хочется сожрать просто так, на всякий случай… Наша работа и дисциплинированность – это единственная возможность удерживать своих демонов, раз уж мы бессильны от них избавиться…

– Но… может быть, это только ваше мнение, сержант?.. Ваш личный взгляд на вещи?..

– Возможно, что так, сэр. Но среди этих ребят, – сержант кивнул в сторону палатки, – есть такие, что даже боятся вспомнить о своей прошлой жизни, не то что, как я, разговаривать об этом… Извините, сэр, что утомил вас своими дурацкими россказнями. Идите спать.

– Они вовсе не дурацкие, сержант. – Браен собрал опустевшие упаковки. – Спокойной ночи…

Утром, когда еще только светало, Браен вместе с О’Коннорсом уже поедали свой завтрак, сидя возле палатки. Сегодня им предстояло закончить убежище и начать собирать льдины, которые должны были послужить поплавками для снасти.

Когда с завтраком было покончено, впереди показалась вереница солдат, которые возвращались с озера. Впереди шел сержант. Идти им было нелегко, поскольку ночью налетел ураган и засыпал все вокруг пушистым снегом.

– Доброе утро, сэр.

– И вам того же, сержант. Относили взрывчатку?

– Да, взрывчатку, веревки, молоток, костыли и ваш гидрокостюм тоже. Там Томпсон караулит, он вам покажет, куда мы что рассовали. Так что, как солнышко выйдет, можете начинать.

– А зачем ждать солнышко?

– Камни, по которым вы спускались, обледенели. Надо подождать, пока лед растает. Как вы думаете, сэр, когда мы со всем этим управимся?

– Если все пойдет хорошо и кески не будут нас особенно тревожить, завтра в обед все и произойдет. Вы уже думаете об отходе?

– Да, сэр. Практически всю работу мы сделали, и половина людей у нас свободна.

Браен посмотрел на солдат, половина из которых была в броне, выкрашенной белой краской, а вторая половина, в том числе Браен, сержант и О’Коннорс, выглядела не так празднично.

– Тогда «свежеокрашенных» мы можем отправить на первый ледник, где встречались с «ирокезами». Если взрыв будет удачным, кески поймут, в чем дело, и попытаются нас перехватить именно там. Это нам по каньону идти целый день, а роботы по долине доберутся туда за пару часов. Взрывчатка осталась?

– Да, сэр. Лишних семнадцать килограммов.

– Вот и хорошо. Пусть ею заминируют тропу, по которой поднимались роботы. И пусть возьмут все «лаунчеры». С нашей стороны роботам не подняться, а на первом леднике другая ситуация.

– Понятно, сэр, тогда они выступят уже через час, – кивнул сержант и пошел распоряжаться дальше, а лейтенант и О’Коннорс пошли к озеру.

Через час, когда они оказались возле края ледника, солнце уже растопило наледь и можно было спускаться к воде.

– Доброе утро, сэр, – поприветствовал Браена Томпсон. – И тебе привет, сладкоежка, – сказал он О’Коннорсу.

– Все тихо?..

– Да, сэр, даже водопад еще не разошелся – ледник слабо тает. Зато видимость первоклассная. Смотрите, можно без бинокля увидеть во-он там базу кесков. Отлично, правда?

– Отлично. Да не очень. Если мы их видим, то и они нас могут обнаружить. Где молоток и костыли?

– Вон там, в ямке, – показал Томпсон на углубление в каменной стене.

– Неси сюда. И гидрокостюм тоже, и тонкий нейлоновый шнур…

Пока Томпсон ходил, Браен включил цифровой бинокль и рассматривал неясные контуры базы кесков. Солнце пригревало все сильнее, и поднимающиеся пары затягивали пространство молочной дымкой. Вскоре ничего нельзя было рассмотреть даже в бинокль. Браен отключил его и поднял забрало. Рядом стоял Томпсон. Возле его ног лежала связка костылей и молоток, гидрокостюм, а веревку держал в руках О’Коннорс.

– Знаете, сэр, утром, когда базу хорошо видно, можно положить ракету из «лаунчера» точно посередине их лагеря.

– И что?..

– Ничего. Это я в принципе…

Браен ничего не ответил, а О’Коннорс сказал:

– Когда возникнет необходимость, мы обратимся именно к тебе. – И заулыбался, довольный, что отомстил за «сладкоежку».

Подхватив костыли и тяжелый молоток, лейтенант начал спускаться вниз. За ним, держа сверток с гидрокостюмом, спускался О’Коннорс.

– Может, лучше я понесу железки, сэр?

– Нет уж, спасибо. Если ты уронишь мне на голову сверток, это еще ничего, а если молоток…

О’Коннорс замолчал, признавая справедливость слов лейтенанта.

Идти было тяжело. Лед кое-где не полностью сошел с камней, и Браен пару раз чуть не загремел вниз – его спасли только железки, которые играли роль якоря. По мере продвижения вниз шум водопада нарастал, и вскоре уже нельзя было различать никаких звуков, кроме шума воды.

Спустившись к своему недостроенному убежищу, Браен настроил свой УПС и связался с Томпсоном:

– Томпсон?..

– Сэр?..

– Как там, все спокойно?

– И да и нет, сэр. Несколько катеров, пять или шесть, кружатся на месте, но ни один из них пока не направляется к нам.

– Может, нашли что-то в воде?

– Может, но отсюда ничего не видно.

– Ладно, не выпускай их из виду, а мы начнем работать…

Лейтенант и О’Коннорс снова взялись за камни. Они потратили времени больше, чем рассчитывали, зато убежище вышло вполне убедительным. Теперь при появлении опасности за стеной можно было даже сидеть, не рискуя быть замеченным.

– И всю эту красоту мы бросим через пару дней!.. – крикнул О’Коннорс, наклонившись к лейтенанту.

Браен не все расслышал, но понял, что хотел сказать солдат.

– Даже раньше, – сказал он, любуясь законченной работой.

– Сэр, они идут – два катера!..

– Я понял, Томпсон, мы прячемся. Сам тоже не показывайся…

Браен с О’Коннорсом укрылись в своем убежище и приникли к щелям в стене, ожидая появления патрульных катеров.

Те выскочили на озеро в тот момент, когда Браену уже надоело их ждать. Как и в прошлый раз, сделав круг вдоль берегов озера и держась на безопасном расстоянии от ледника, катера направились назад к реке. Солдаты что-то жевали. Должно быть, им не дали времени позавтракать, и Браен усмехнулся, подумав, что у всех солдат проблемы одинаковые.

– Томпсон?..

– Да, сэр.

– Ушли, не возвращаются?

– Они не возвращаются, но по правому берегу в нашем направлении движутся роботы, и, я вам скажу, просто здоровенные…

– Много?

– Пока всего два… Идут медленно. Если не будут ускоряться, то доберутся до озера не раньше чем через час.

– К сожалению, у нас нет выбора. Сейчас я полезу в воду, поэтому связь будешь держать с О’Коннорсом. Лишнего не болтать… В любой момент нашу волну могут засечь.

– Разумеется, сэр…

Браен показал знаком, чтобы О’Коннорс связывался по УПС с Томпсоном, а сам стал снимать с себя броню, чтобы переодеться в гидрокостюм. Костюм был совершенно новый и испускал резкий резиновый запах. Этот запах напомнил Браену о службе в «Барракуде», когда новые костюмы приходилось получать после каждого боя. Внутри костюма лежали подводные очки и толстый маскировочный карандаш.

Натянув на голову капюшон и надев очки, Браен почувствовал себя в своей стихии. Он привязал к поясу нейлоновый шнур и прицепил нож, потом надел на шею связку с металлическими костылями.

– За веревку потянешь, если кески подойдут к озеру!.. – крикнул он в открытое забрало О’Коннорсу, стараясь перекричать шум водопада. Солдат кивнул, показывая, что понял. Браен поднял с земли молоток и, взвесив в руке, накинул его петлю на запястье. Теперь он был полностью экипирован. Как и было заранее условлено, О’Коннорс поднял свой «каскад» и, тщательно прицелившись, выпустил короткую очередь.

Льдина величиной с письменный стол отделилась от тела ледника и, подняв тучи брызг, упала в воду.

Солдат вопросительно посмотрел на Браена. «Еще», – одними губами проговорил тот. О’Коннорс снова прицелился и сбил еще одну висячую льдину.

Она упала в тридцати метрах от первой и несколько раз перевернулась в воде, прежде чем успокоилась. Влекомая течением, она вслед за первой направилась к середине озера.

Не проверяя дно, Браен оттолкнулся от камней и спиной упал в воду, затем перевернулся на бок и, загребая свободной рукой, стал догонять уплывающие льдины.

Он плыл мощными толчками, то выходя высоко из воды, то погружаясь в нее, увлекаемый тяжелым грузом. Браен разогревал мышцы, давая себе нагрузку побольше. Он знал, что при температуре тающего льда гидрокостюм недолго сможет удерживать тепло.

Наконец Браен ухватился за край первой льдины, не переводя дух, отцепил один костыль и с размаху всадил его в ледяную поверхность. Костыль хотя и неглубоко, но зацепился, так что Браен мог на нем висеть. Льдина раскачивалась и норовила вырваться, но Браен выбрал момент и ударил по костылю молотком. Тот вошел почти наполовину и держался достаточно крепко. Продев в его петлю шнур, лейтенант оттолкнулся от льдины и поплыл догонять вторую, которая успела убежать на добрых шестьдесят метров.

«Хорошо, что здесь нет маррагов», – подумал Браен, представляя, как он выглядит, если смотреть из глубины. Обернувшись назад, он увидел, как по воде возле первой стреноженной льдины полощется шнур, пробегающий по петле. Где-то далеко, наверное уже в ста метрах, маленьким человечком выглядел О’Коннорс. Он встал на камень, чтобы не потерять лейтенанта из виду.

Когда Браену удалось привязать и вторую льдину, он поднял руку и помахал ею, показывая, что можно тянуть.

Глыбы льда вздрогнули и стали медленно двигаться, а Браен, держась за вбитый в лед костыль, получил возможность немного передохнуть. Он понимал, что О’Коннорсу приходится нелегко, но надеялся за двадцать минут добраться до берега.

О’Коннорс справился за пятнадцать минут и выглядел при этом на удивление бодрым. Однако Браен сомневался, сумеет ли солдат после такой нагрузки сбить с ледника еще несколько льдин. Ведь стрелять нужно было только в тонкие перешейки и ни в коем случае не испортить всю льдину.

Привязав стреноженную добычу к берегу, Браен снова зашел в воду и, повиснув на шнуре, начал делать самую трудную работу – забивать костыли под водой.

К счастью, у него был навык, приобретенный во время кампании на Лойчи. Тогда ему и его напарнику в течение нескольких дней пришлось заниматься этой работой, и, как потом оказалось, это было никому не нужно.

Вогнав костыли так, чтобы виднелась только петелька, Браен выбрался на берег и, переводя дыхание, посидел пару минут на камнях.

О’Коннорс смотрел на лейтенанта с нескрываемым уважением и, когда тот подолгу не появлялся на поверхности, очень волновался.

– Томпсон, как там у тебя?..

– Все в порядке. Роботы ушли. Тишь да благодать. Как там лейтенант, ныряет?

– Еще как ныряет. С молотком и кучей железок на шее… Даже немного жутковато все это наблюдать. Под ним яма, может быть, на сто метров. Сам-то я ужас как глубины боюсь…

– Ну что ты хочешь – «барракуда». Я слышал – они могут спрятаться в луже. А ты будешь стоять в двух шагах и ничего не заметишь.

– Понятно… Слушай, а мы не того?.. Не нарушаем радиомолчание?

– Не бойся, я отсюда все километров на семь просматриваю, а УПСы только на пять действуют… Чего он сейчас-то делает?..

– Крючок в льдину вбивает, в самое дно.

– Это под водой, что ли?..

– Ну…

– Мне даже представить такое страшно…

– Вот и я тоже стараюсь не представлять.

– А как там под водой молотком махать можно?..

– Это ты у лейтенанта сам потом спроси… Ну ладно, бывай, Томпсон, лейтенант выбирается…

Браен выдернул костыли, которые торчали в льдинах сверху, поскольку они были уже не нужны, и после этого позволил себе еще одну двухминутную передышку.

Отдохнув, он поднялся и, кивнув в сторону ледника, показал О’Коннорсу два пальца. Солдат глубоко вздохнул и, поудобнее перехватив свой «каскад», тщательно прицелился.

…Когда сверху спустился посыльный и принес обед, возле берега на приколе плескалось уже восемь льдин. Шнуры, удерживающие их, находились под водой, и со стороны понять, почему льдины не уносило течением, было невозможно.

В это время Томпсон заметил патруль. В этот раз снова было два катера, из чего Браен сделал вывод, что кески были чем-то обеспокоены.

Патрульные обратили свое внимание на скопившиеся под берегом льдины, но, видимо не придав этому значения, вернулись обратно в реку.

Солдат, который принес обед и теперь сидел вместе с лейтенантом и О’Коннорсом в укрытии, заметно нервничал, вцепившись в свой «каскад». Браен улыбнулся ему и сделал в сторону кесков пренебрежительный жест – дескать, такое у нас здесь часто бывает. Солдат вроде бы успокоился и благополучно досидел в укрытии, пока Томпсон сверху не дал «отбой».

Когда Браен с О’Коннорсом возвращались в лагерь, было уже темно. Под ногами шуршал разрыхлившийся за день лед, замедляли свой бег многочисленные ручейки, и после шума водопада все эти маленькие незначительные звуки воспринимались как музыка.

– Значит, завтра рванем, сэр?

– Конечно рванем. Очень бы этого хотелось, а то выходит, что мы с тобой дармоеды.

– Нет, сэр, мы не дармоеды. В любом случае мы добыли много ценной информации.

– Например?

– Ну вот, например, что сказал Томпсон насчет «лаунчеров»?

– Что в хорошую погоду можно обстрелять лагерь кесков?

– Да. У нас на складе «лаунчеров» много… Представляете, если бы мы их притащили сюда, а не взрывчатку. То-то бы мы наделали шороху…

– Да уж…

Впереди показались темные силуэты.

– Все успели, сэр?.. – раздался голос сержанта Корсака.

– Да, все связали и укрепили. Мой напарник работал как зверь, если будет такая возможность, выдайте ему премию в виде джема.

– Ладно, изыщем такую возможность.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил Браена О’Коннорс.

Караульные пошли сменять Томпсона, и сержант отправился вместе с лейтенантом и О’Коннорсом в лагерь.

– Как вода, сэр, не подтают наши поплавки за ночь? – спросил сержант.

– Не должны. Я не этого боюсь.

– А чего?

– Как отреагируют кески на аккуратную цепочку льдин, плывущую по реке.

– Будем надеяться, что они не обратят на это внимания, сэр.

– Будем надеяться. Людей отправили?

– Да, думаю, они уже должны быть на месте, ведь им не придется разбивать снежные завалы заново.

– Если только новые не намело.

– Как ваше самочувствие, сэр? Я вижу, вы тяжело идете.

Браен в темноте улыбнулся:

– Ничего страшного. Четыре часа полноценного сна плюс глоток из вашей заветной фляжки, и я как новенький.

– Что за фляжка такая? – оживился О’Коннорс. – А то я тоже еле ноги тащу.

– Не твоего ума дело, что за фляжка, – категорично заметил сержант. – Твоя фляжка – лишняя порция джема.

– А я и не возражаю, сержант, я просто спросил…

56.

Утро у Браена снова началось с купания в ледяной воде. Опасаясь, что взрыватели во время движения под водой могут выпасть, Браен не поленился нырять на пятиметровую глубину, чтобы убедиться, что все в порядке.

Радиодетонаторы держались надежно, а застывшая в холодной воде взрывчатка удерживала их не хуже бетона. Отцепив привязной шнур первой льдины-поплавка, Браен подождал, пока течение не вытянет всю снасть в линию, после этого он кивнул О’Коннорсу, и тот отцепил шнур, удерживавший всю конструкцию за «хвост».

Стометровая вереница, медленно разворачиваясь, начала двигаться к выходу в реку.

Был еще достаточно ранний час, чтобы появляться патрульным катерам, но лейтенант опасался, что они могут неожиданно изменить свое расписание. Однако Томпсон не сообщал об опасности, и еще через двадцать минут первая льдина снасти вошла в русло реки.

Лейтенант протянул О’Коннорсу руку, тот крепко ее пожал, желая командиру удачи. Браен оттолкнулся от камней и легко скользнул в воду. Без тяжелого молотка и ожерелья из металлических костылей плыть было легко, и, добравшись до середины озера, Браен почувствовал, что от такого купания он получает удовольствие.

Невольно он вспомнил их с Тедом приключения, когда они сидели в такой же ледяной воде безо всяких гидрокостюмов.

Наткнувшись рукой на что-то непонятное, Браен остановился и, подгребая на месте, рассмотрел непонятный предмет. Это оказалась упаковка от солдатского сублимированного пайка. Браен вспомнил, как патрульные выбрасывали эти бумажки из катера. Буквы на упаковке уже стерлись, но не исключено, что в ней были те же пирожки с капустой.

Заметив, что его сносит к правому берегу реки, лейтенант сделал несколько мощных гребков, и течение понесло его левее.

На правом берегу располагалась база кесков, поэтому попадать туда было нежелательно. На левом же берегу начиналась пустыня, состоящая из мокрых глиняных кочек.

Километров через пять-шесть пустыня переходила в соленые болота, кое-где разбавленные небольшими озерами. Только вблизи гор можно было найти долины, где рос кустарник, всю остальную часть планеты занимали болота, на которых среди испарений йода росли только коричневые водоросли и мох.

Проплыв по руслу реки триста метров, Браен выбрался на левый берег и пошел пешком, время от времени скользя на мокрой глине. По мере продвижения реки в глубь долины вода в ней становилась все более желтой и мутной. Мелкая глиняная взвесь, словно пыль, оседала на подтаявших льдинах, и те превратились в грязные куски льда.

Течение реки то ломало линию поплавков, то снова их выстраивало, и вскоре Браен перестал опасаться, что его снасть перепутается. Первая, самая большая льдина играла роль паруса и, подгоняемая течением, тянула остальной караван, словно морской буксир.

Лейтенант все время шел быстро и в своем герметичном костюме уже основательно прогрелся. Ему пришлось снять капюшон, поскольку пот начал заливать глаза. Из-за этого Браен едва не проморгал появление патруля.

Заметив пенистые буруны, он упал среди кочек, надеясь, что его не заметили. Но катера прошли вдоль правого берега, и солдаты даже не взглянули в его сторону. Увидев перед собой льдины, рулевые катеров просто объехали их как обычное препятствие.

Сначала Браен решил подождать возвращения патрульных на том же самом месте, но потом передумал и, едва катера скрылись с глаз, продолжил сопровождение своей снасти.

Судя по времени, он должен был находиться на половине пути, однако течение оказалось более быстрым, чем он предполагал, и до лагеря кесков оставалось не более пяти километров. Поминутно оглядываясь, Браен заметил возвращающийся патруль и снова залег меж кочек.

На этот раз катера мчались бок о бок. Приблизившись к веренице льдин, они чуть разошлись в стороны и проследовали к базе, ничего не замечая. Волны от промчавшихся судов раскачали льдины, а одна небольшая едва не перевернулась, подпрыгнув высоко на волне и обнажив связывающую ее веревку. К счастью, патрульные были уже далеко и ничего не видели. Поднявшись из-за кочек, Браен продолжил свой путь.

Когда до лагеря оставалось около километра, лейтенант решил, что плыть в воде будет безопаснее. Через теплоизолирующий костюм вода охладила его разгоряченное тело, и он немного успокоился, почувствовав себя защищенным в мутной воде.

Проплыв еще метров шестьсот, Браен потихоньку приблизился к берегу и ужом, стараясь не делать резких движений, выбрался на сушу.

Удобно устроившись среди кочек и положив перед собой перчатки, он расстегнул молнию нагрудного кармана и извлек оттуда пластмассовую коробочку. Затем нажал находящуюся на ней зеленую кнопку. На пульте загорелись две красные лампочки. Это означало, что радиодетонаторы сигнал «слышат».

Облегченно вздохнув, Браен посмотрел на реку. Пока он разбирался с дистанционным пультом, льдины успели уплыть достаточно далеко. Лейтенант забеспокоился, что потеряет их из виду.

Всматриваясь в поверхность реки, Браен то и дело моргал глазами, стараясь избавиться от солнечных зайчиков. В какой-то момент ему показалось, что снасть ушла уже дальше, чем нужно, и он едва не нажал кнопку. Но в последний момент его взгляд вновь зацепился за поплавки – они только-только входили в зону подрыва.

Уже не теряя снасть из виду, Браен выждал, когда вся вереница льдин окажется в нужном месте, и нажал красную кнопку.

Будто замедлилось время, и Браен видел, как сначала вздрогнула поверхность воды, затем, словно гигантские фонтаны, поднялись вверх водяные столбы, и только после этого вода разверзлась, обнажив желтую глину дна.

Огромная волна, подхватив причал и стоявшие возле него катера, забросила их через крыши двух ангаров. Волна повисела в воздухе какие-то мгновения и затем водопадом обрушилась на постройки лагеря.

Ангары, стоящие возле причала, сначала накренились от удара волны, а потом развалились от мощных потоков, обрушившихся сверху.

Вверх и вниз по реке побежали четырехметровые волны, надвигающиеся с глухим рокотом и выбрасывающие на берега тонны желтой воды. Увидев такую волну, Браен вцепился в окружавшие кочки, боясь, что вода стащит его в реку. Стихия легко оторвала его от кочек и швырнула на десяток метров в глубь берега.

Браен упал на кочки вместе с донной жижей и почти не ушибся. Поднявшись и почти ничего не видя, он пошел прочь от воды и вскоре вышел к неглубоким лужицам с чистой водой.

Вымыв руки и тщательно промыв глаза, он наконец сумел оглядеться по сторонам.

На том участке, где произошел взрыв, в реку с обоих берегов сливалась обратно желто-коричневая жижа. Потоки, текущие из лагеря, тащили всякий хлам и тела погибших – их было довольно много. У дальнего конца лагеря кесков виднелся столб черного дыма. Еще в двух местах поднимались клубы пара.

Лейтенант прикинул, что волна накрыла половину территории лагеря, причем самую главную – причал с катерами, ангары, ремонтный двор с парком роботов и жилые палатки солдат. Кески определенно захотят наказать «коричневых крыс», поэтому следовало срочно убираться, пока противник находился в шоке.

Браен не отбежал еще и двухсот метров, когда услышал раскаты грома. Он остановился и посмотрел в сторону лагеря кесков. Над остатками построек высились два «зверобоя». Роботы стояли неподвижно, и Браен не сразу понял, что они делают.

Гром повторился, и стало понятно, что в атмосферу с орбиты входят космические корабли. Пока неясно было, свои или чужие, но вскоре Браен разобрался, что свои – роботы начали стрелять зенитными ракетами.

Ракеты уходили в высоту и там взрывались, но из-за марева нельзя было разглядеть, поражают ли они свои цели.

Застучали зенитные артавтоматы, и из головных частей «зверобоев» вытянулись длинные факелы – это означало, что невидимые суда уже близко и они атакуют базу.

Две неясные тени пронеслись в небе над лагерем, и спустя долю секунды над землей, словно два зонтика, поднялись грибы от разрыва бомб.

Одна из них не попала в пределы базы противника, а вторая ударила как раз в парк роботов. От взрывной волны один из «зверобоев» покачнулся и упал на одно колено. Однако башни на его голове разворачивались вслед за пролетевшими штурмовиками и продолжали стрелять. Далеко на болотах левого берега сверкнула вспышка и послышался грохот. Браен понял, что «зверобои» сумели сбить один штурмовик, и, не медля ни минуты, он снова побежал вдоль реки.

57.

Едва только Томпсон увидел бегущего человека, он тут же связался по УПС с сержантом Корсаком:

– Сэр, вижу нашего лейтенанта!..

– Как он выглядит, не хромает?.. – В голосе Корсака послышались нотки беспокойства.

– Подробностей пока не разглядеть – слишком далеко, но он бежит, и довольно быстро…

– О’кей, Томпсон. Сейчас мы с ребятами спустимся к тебе.

Пока наблюдатель разговаривал с сержантом, лейтенант метр за метром сокращал дистанцию до озера. Томпсон подумал, что такой физической формы ему не добиться никогда, сколько бы сержант Корсак ни гонял свою роту по полосе препятствий.

Когда сержант Корсак с четырьмя бойцами спустился, лейтенант Клэнси уже плыл по озеру. Было заметно, что он потратил много сил, однако высокий темп не сбавлял и его руки продолжали размеренно взлетать над водой.

Едва только лейтенант преодолел подъем, как сразу несколько рук подхватили его и втащили на лед. Браен хотел что-то сказать, но только хриплый свист вырывался из его легких.

– Зельдович, давай массаж сердца!.. – скомандовал сержант.

Зельдович, ротный костоправ и вообще на все руки мастер, сбросил перчатки и скомандовал остальным солдатам:

– Ну-ка, ребята, подвесьте пациента, а вы, лейтенант, расслабьте ноги, ребята вас поддержат.

Браен покорно повис на плечах держащих его солдат. Дыхание все еще никак не могло наладиться, и сердце работало с легкими вразнобой. В печени нестерпимо кололо, а к горлу подкатывала тошнота.

Проворные руки Зельдовича расстегнули молнию гидрокостюма и разорвали тонкую материю нательного трико. Сначала Браен даже не чувствовал прикосновения рук Зельдовича, но потом тошнота стала отступать, и он наконец сумел вздохнуть полной грудью.

– Ну все, сержант, пациент жить будет, – доложил Зельдович, натягивая рукавицы.

– Спасибо вам, ребята, – слабо улыбнулся Браен и попытался сам встать на ноги.

– Нет-нет, сэр. До мотонарт мы донесем вас на себе. Чего же ради я пригнал сюда этих дармоедов?..

Четверо солдат уложили Браена на кусок брезента и, легко подняв, зашагали в гору.

– Эй, Томпсон, – обернулся сержант, – наблюдаешь еще пятнадцать минут и идешь за нами.

– Да, сержант, – кивнул Томпсон.

Глядя на знакомую равнину, он поскучал еще пять минут. За все время пребывания на леднике этот пейзаж настолько приелся Томпсону, что ему не терпелось скорее очутиться за рулем своих мотонарт. Решив напоследок рассмотреть все подробнее, Томпсон настроил цифровой бинокль на максимальное разрешение.

Он увидел их сразу. Это, конечно, был тот отряд возмездия, о котором предупреждал лейтенант Клэнси. Девять роботов. Они явно спешили и двигались огромными скачками.

Впереди легко бежали семь уже известных Томпсону «ирокезов». Замыкали колонну две тяжелые машины. Легкие роботы высоко подпрыгивали, а тяжелые монстры только быстро семенили ногами, в то время как их приплюснутые корпуса оставались неподвижными. Несмотря на свои габариты, большие роботы не отставали от легких и двигались на ногах очень уверенно.

Вся процессия напоминала цыплят и двух наседок. Из-за поднимающихся от земли испарений корпуса машин были видны нечетко, но это только добавляло угрозы их немому скольжению.

Томпсон посмотрел на часы. Прошло уже двадцать минут. Наблюдатель последний раз бросил взгляд на равнину и побежал догонять своих.

Он нагнал их возле самого лагеря. Теперь там стояли заправленные мотонарты с прицепленными к ним санями. Все оставшиеся пожитки были уже уложены, и три солдата сидели на тюках, ожидая возвращения своих товарищей.

– Сэр!.. Отряд роботов вышел наперехват!.. Сэр, как вы и говорили!..

Процессия остановилась, ожидая Томпсона. Браен попросил, чтобы его опустили на землю, и после этого сам сумел встать на ноги. Он чувствовал себя значительно лучше.

– Сэр, – подбежал Томпсон, – девять роботов идут в сторону первого ледника. Семь легких и два тяжелых. Я таких еще не видел.

– Высокие?.. – спросил Браен, массируя рукой бок, – печень еще не успокоилась.

– Нет, сэр. Сплюснутые, как крабы…

– Видел я их, но чего от них можно ожидать, не знаю.

– Наверняка ничего хорошего, сэр, – сказал сержант.

– Если эти монстры сумеют подняться на ледник, ребятам придется тяжело. Ладно, ничего не поделаешь, пора и нам убираться отсюда, – сказал лейтенант и самостоятельно пошел к мотонартам. – Да, кстати, сержант, – повернулся Браен к Корсаку, – вы слышали взрывы?

– Конечно, сэр, все взрывы мы слышали.

Браен понял, что не совсем четко выражает свои мысли. Он собрался и четко проговорил:

– Я имею в виду взрывы бомб… Эту базу кроме нас атаковали два штурмовика. Одна бомба попала в лагерь. Правда, один из штурмовиков был сбит.

– Два штурмовика?.. А не маловато ли?.. – удивился сержант.

– Да, – кивнул Браен. – Но возможно, это была просто разведка.

58.

Вик Спирос почесал волосатую грудь и, поднявшись с тахты, прошелся вокруг маленького бассейна с голубой водой. Он только что выслушал доклад своего помощника Энтони Брукса о результатах торгов на Брики.

Контрольный пакет «Дженерал Шольц» сумели вырвать союзники Говарда, которые, видимо, вычислили всех агентов Спироса. А ведь так хорошо все было задумано: Вик «поднял волну» на «Горнорудную компанию Талея», и, по сведениям, поступавшим с Короткой биржи на Бестоматисе, Говард проглотил эту наживку. Свои люди в различных банках сообщали Спиросу, что конкуренты засуетились, собирая средства для битвы за Талей, но… Видимо, время легких побед уже прошло.

Вик Спирос еще раз ожесточенно поскреб на груди шерсть и, повернувшись к помощнику, проронил:

– Война, Энтони… Я объявляю им войну…

Брукс, высокий мужчина с нервным лицом и седыми висками, изобразил гримасу страдания.

– Но зачем вам эта война, сэр? «Дженерал Шольц» – это вовсе не поражение, так – временная неудача. Вы совершенно свободно отыграетесь на чем-нибудь другом…

– Ты не понимаешь, – поморщился босс, – я разработал такую ажурную композицию, в результате которой весь уголь на восточной периферии оказался бы моим.

– Каким образом, сэр?

– Это просто, Брукс… Я вцепляюсь в Талей, они собираются дать мне бой, и тут я бросаю Талей и вцепляюсь в «Дженерал Шольц» и, пользуясь тем, что Говард увяз в длинных кредитах и не может быстро высвободить деньги…

– Захватываете «Дженерал Шольц»… – понимающе кивнул помощник.

– Да, и после этого Говарду нет смысла держаться за Талей и еще десяток мелких компаний. Он уступил бы мне все это за один только «Фест Электроник мейд» на Хава-Тосе. И все, Вик Спирос оказался бы угольным королем.

– Сэр, но вы и так являетесь королем. На восточной периферии никто не может с вами сравниться. За последние пять лет вы утроили свой капитал, сэр, а Говард со своими друзьями едва-едва сделали из одного кредита полтора. Зачем вам эта битва?..

– А зачем мне вообще жить?.. Ты сам задавал себе такой вопрос?..

– Ну, – пожал плечами Брукс, – к чему усложнять себе жизнь такими размышлениями, сэр?

– Пока тебе нет сорока, может быть, и не к чему, но когда размениваешь седьмой десяток, приходится думать и об этом. Я знаю, что тебе не хочется войны с Говардом. Лишние переживания, немного больше работы, немного меньше личного времени. А зачем тебе личное время, Энтони, ты ведь гомик – семьи у тебя нет. Двадцать пять лет назад я поэтому и взял тебя на службу, что ты гомик. Думал, что это поможет тебе больше сосредоточиться на делах. Так оно и оказалось, а теперь я чувствую себя сукиным сыном, потому что использовал тебя и, может быть, сделал несчастным…

– Ну что вы, сэр, я вовсе не несчастен. Благодаря работе у вас на моем счету уже лежит…

– Что, миллион? – горько улыбнулся Спирос.

– Почти… – В голосе Брукса послышались нотки удовлетворения.

– А зачем он тебе, Энтони?.. Будешь покупать любовь мальчиков, когда выйдешь на пенсию?.. А может, закажешь себе первоклассные похороны?..

Длинными худыми пальцами Брукс снял с рукава невидимую пылинку.

– Признаюсь вам честно, сэр, я стараюсь гнать от себя такие мысли.

– Вот и я об этом. – Спирос опустился на край бассейна и погрузил ноги в воду. – Мысли, мысли мешают нам спокойно жить и довольствоваться сиюминутными маленькими радостями. Если раньше, чтобы забыться, мне хватало небольшой интрижки на бирже, то теперь подавай только войну. И потом, я все время пытаюсь доказать Говарду и другим таким же мерзавцам, что деньги можно делать достаточно честными способами, не прибегая к убийствам, диверсиям, подкупу политиков…

Спирос пошевелил пальцами ног, и стайки дорогих золотых рыбок испуганно заметались в голубой воде.

– И… куда вы собираетесь нанести ваш удар, сэр?

– Бить буду больно. Отберу у Говарда «Херст Скай Машинс»…

– Если вам это удастся, Айрон Говард не простит, – заметил Брукс.

– А я и не боюсь, – улыбнулся Спирос золотым рыбкам. – Сколько раз он подсылал ко мне своих убийц?

– Двенадцать раз.

– Ну вот видишь, а я еще жив… Тебе не кажется, что в голубой воде лучше смотрелись бы серебристые рыбки?

– Возможно, – пожал плечами помощник.

– Вот и я так думаю… Ты вот что, позови кого-нибудь, пусть принесут мне одеться, а то воевать без штанов как-то несподручно…

– Может быть, начать с другой компании, сэр… – использовал свой последний шанс Брукс.

– Например?

– «Бейтс Электроник»…

– Хорошее дело… – кивнул Спирос. – Ее я отберу у Говарда позднее. И не переживай ты так, Энтони. В случае моей смерти ты получишь еще пять миллионов.

– Спасибо, сэр, огромное вам спасибо. – В глазах помощника появились слезы благодарности, хотя о содержании завещания он знал.

– Не стоит благодарностей, я же еще жив. Ступай и позови Омара…

Путаясь в бесконечных дорожках большого зимнего сада, Брукс ушел, и вскоре ему на смену появился Омар Рихард, начальник службы безопасности.

Омар ростом превосходил длинного Брукса, однако был сложен так, что не казался чересчур большим. Он обладал цепким взглядом и умением оставаться незаметным. Эти же навыки он прививал и своим сотрудникам, поэтому Спирос сосуществовал со своей охраной в полном взаимопонимании и гармонии. Хорошо налаженная система охраны помогла предотвратить множество покушений, поэтому Вик Спирос ценил своего начальника охраны и следовал его советам, понимая, что они диктовались только необходимостью. Именно по совету Омара Рихарда Спирос полностью перебрался в свой космический дворец на станции «Холидей», оставив шикарные апартаменты на Акинаресе.

Когда Омар подошел к бассейну, Спирос уже сидел в кресле, а пожилой лакей растирал ноги хозяина большим полотенцем.

– Я собираюсь начать войну с Говардом, Омар, – без вступлений сообщил Вик Спирос.

– Вы и раньше воевали с ним, сэр, – заметил начальник охраны.

– Теперь все будет гораздо серьезнее…

– Я понял, сэр. В таком случае нам придется существенно усилить меры безопасности.

– Если тебе нужно расширить штат, только скажи…

– Это немного другое, сэр. Я так понимаю, вы собираетесь серьезно обидеть мистера Говарда.

– Не то слово…

– Значит, можно ожидать прямой атаки на «Холидей»…

Спирос удивленно поднял брови:

– Но у нас же пушки. Ты говорил, что они довольно мощные и гарантируют станции полную безопасность.

– Это было четыре года назад, сэр. За это время возможности ваших врагов расширились. Оборона «Холидея» годится только для боя с пиратскими катерами. А против трех-четырех звеньев штурмовиков или перехватчиков САБС нам не устоять. Мистер Говард водит дружбу с наемниками из «ПЕНТО» и «КЕСКО». Этот факт нельзя сбрасывать со счетов.

– Ну давай поставим еще больше пушек, ракет – всего, чего необходимо. Ты же знаешь, это нам по силам…

– Пушки нам не помогут. Нам нужен свой сторожевой флот.

– Флот?! – Спирос от удивления даже встал с кресла и принялся расхаживать между деревьями. Он остановился возле куста лимонной розы и, понюхав самый красивый цветок, вернулся в свое кресло. – Хорошо, Омар. Флот так флот. Сколько нам на это нужно денег?

– Нам нужно купить самоходную летающую базу с двумя-тремя десятками сторожевых кораблей. Наверное, миллионов в двадцать мы сумеем уложиться…

– Ну, это для нас не сумма… Начинай заниматься этим вопросом сегодня же – время не ждет.

59.

Ровно гудел двигатель, и мотонарты легко тащили сани со снаряжением и восемью солдатами. Томпсон уверенно правил по следам, оставленным нартами первого отряда, и весь поезд слегка покачивался, проходя наметенные за ночь горки снега.

Пока дорога доставляла «коричневым крысам» одно удовольствие – еще не попалось ни одного завала, который нужно было бы откапывать. Всю черную работу уже сделали ребята из первой партии – время от времени санный поезд проезжал по туннелям, выкопанным и расчищенным ими.

Браен сидел на нартах позади Томпсона и старательно прислушивался к своей интуиции. Пока все шло хорошо, но неизвестно было, что ожидало половину отряда у первого ледника.

Если кескам удалось поднять на ледник тяжелых роботов, то впереди ожидался последний бой. Мало того, «ирокезы» вполне могли двигаться навстречу отряду и появиться уже из-за очередного поворота. Однако времени на высылку разведки не было, и следовало рисковать, чтобы побыстрее убраться из опасного района.

– Сэр, через сколько времени мы сможем воспользоваться УПС? – раздался в наушнике голос сержанта Корсака.

– Часа через два с половиной, сержант, не раньше… – ответил лейтенант Клэнси. Он обернулся назад и посмотрел на сидящих в два ряда солдат. Сани подпрыгивали на ледяных кочках, но «крысы» крепко держались, и в снежной пыли, поднимаемой мотонартами, нельзя было различить, который из них сержант Корсак.

Лейтенант отвернулся и почувствовал легкий укор совести за то, что он сидит защищенный лобовым стеклом и широкой спиной Томпсона, а солдаты на санях скрючились в позах замороженных кур.

Еще через три часа Браен приказал Томпсону остановиться.

Поднимаясь с жестких саней, солдаты с благодарностью смотрели на лейтенанта и разминали затекшие ноги, помогая друг другу полностью разогнуть спины.

Кряхтя и потягиваясь, к Браену подошел Корсак:

– Что, сэр, последний отдых перед боем?

– Боюсь, что именно так, сержант… Можете попробовать связаться с ребятами по УПС, хотя…

– Хотя?..

– Не хочу гадать. Включайте передачу…

Корсак включил передатчик на полную мощность:

– Внимание, говорит сержант Корсак, ответьте мне…

Сержант, лейтенант Клэнси и остальные солдаты отряда вслушивались в тишину эфира, нарушаемую только случайными помехами.

– Флеминг, Левин, Гронтский!.. Ответьте сержанту Корсаку… Франта, Длинный Том, отзовитесь хоть кто-нибудь… – уже почти умолял сержант. Но никто не отозвался, и в наушниках слышалось только легкое потрескивание.

Наконец сержант прекратил попытки и, отключив свой передатчик, поднял глаза на Браена:

– Что теперь, сэр?..

– Пойдем пешком. Два человека на двести метров вперед, Томпсон на нартах в ста метрах позади… Всем держать ушки на макушке. Скорее всего, на леднике нас ждут, но не знают точно, существуем ли мы вообще. Так что попробуем воспользоваться внезапностью.

– Близнецы – вперед, пойдете разведчиками… – приказал сержант Краузе и Финчу, которые все время держались вместе и были даже внешне похожи. Кивнув, солдаты скорым шагом пошли вперед, поправляя на ходу амуницию и оружие.

Браен подождал, пока они не отойдут достаточно далеко, и пошел вслед за ними. За лейтенантом двинулись остальные шесть человек, а Томпсон снова занял свое место за рулем мотонарт.

Фигурки разведчиков то пропадали за поворотами каньона, то появлялись снова. Белая краска с доспехов у всех окончательно облезла, и теперь разведчики были видны издалека. «Как муха в манной каше», – пришло в голову Браену. Позади совершенно неслышно ползли мотонарты.

Через сорок минут движения УПС лейтенанта заговорило голосом Краузе:

– Сэр, прямо по курсу в трехстах метрах какой-то объект. Похоже на лежачего робота.

– На засаду похоже? – не выдержал и вмешался сержант.

– Нет, не думаю. Как-то он неудобно лежит, снегом припорошен, и пушка смотрит в сторону. Что нам предпринять?..

– Соблюдая чрезвычайную осторожность, подойдите поближе и выясните… – сказал Браен.

– Мы идем, сэр, – отозвался Краузе, и снова в эфире воцарилась тишина.

Браен осторожно двинулся дальше. Добравшись до поворота, откуда можно было видеть разведчиков, все остановились и, присев на колено, стали наблюдать за двумя крошечными фигурками, медленно пробирающимися к торчащей из большого сугроба темной массе.

Время тянулось очень медленно. Браен напряженно смотрел в цифровой бинокль, стараясь угадать, что кроется за неожиданной преградой. Наконец снова заговорил Краузе:

– Все в порядке, сэр. Это подбитый легкий робот. У него в корпусе большая пробоина. По всей видимости, зажигательная ракета из «лаунчера». Внутри кабины все выгорело… Пилот выглядит так, что словами не передать… Похоже, он загнал робота в каньон, уже ничего не соображая от боли…

– Все ясно, Краузе. Продолжайте движение. До выхода из каньона осталось метров семьсот – будьте осторожны.

– Понятно, сэр…

Разведчики пошли вперед, а вслед за ними двинулись основные силы. Через пять минут и они добрались до поверженного робота. Сержант заглянул через пробоину внутрь.

– Да, скажу я вам, и смерть была у парня, – покачал головой Корсак, – кислотный заряд разорвался прямо в кабине… Нет, что ни говори, водить танки и роботы хорошо только на первый взгляд: сидишь в тепле и слушаешь, как осколки и пули барабанят по броне, а потом раз – и твой мирный сон нарушает какой-нибудь кумулятивный снаряд, и последнее, что ты успеваешь почувствовать, – запах горелого мяса…

– Сэр, это Краузе, – снова отозвались разведчики, – мы вышли к самому леднику. И кажется, я вижу одного из наших ребят или, точнее, сэр, то, что от него осталось.

– Ждите на месте – мы идем к вам… – отозвался Браен.

Когда все, за исключением Томпсона, добрались до выхода из каньона, их глазам предстала картина вчерашнего боя.

В разных местах на широком пространстве ледника валялись остовы сожженных легких роботов – их было четыре. Лед во многих местах был перепахан автоматическими пушками большого калибра – очевидно было, что точку в этом бою поставили тяжелые роботы. Однако с места, где сейчас залег отряд, ни одного из «инспекторов» видно не было.

В некоторых местах можно было различить тела погибших «крыс», присыпанные ледяным крошевом. Где-то валялись элементы брони. Было видно, что солдаты старались отдать свою жизнь подороже, и, похоже, им это удалось.

Лейтенант Клэнси взял с собой О’Коннорса и решился на небольшую разведывательную вылазку. Маскируясь небольшими торосами и осколками льда, Браен со своим напарником выбрались на ледяное поле и только отсюда сумели увидеть, где начинался бой.

Взрывчатка была заложена именно в том месте, где ее заложил бы и сам Браен, – там, где поперечная трещина перегораживала ледник и давала возможность подняться только в одном месте – возле самого берега.

Взрыв семнадцати килограммов «лазурита» сбросил девяностовосьмитонного робота в трещину и сильно повредил ему ноги. Стрелять машина уже не могла, и другие роботы использовали поверженного «инспектора» как мост, чтобы форсировать широкую трещину.

Дальше все было понятно. По легким роботам «крысы» открыли убийственный огонь из «лаунчеров» и перебили бы всех, если бы вовремя не подоспел второй «инспектор». После него на поверхности ледника остались только разорванные тела, элементы брони, битый лед и глубокие шрамы, прочерченные автоматическими пушками большого калибра.

Высокий торос, с которого прошлый раз велось наблюдение, был полностью разбит. Возле него валялись обломки саней и мотонарт. Браен вспомнил меткую стрельбу из старого бронебойного ружья. Успел ли выстрелить Франта из своего «бреме» на этот раз?..

Возле расщелины, из которой торчала часть орудийной башни упавшего робота, с важным видом вышагивали два «ирокеза». Они были выкрашены белой маскировочной краской. На боку одного из них красовалось большое закопченное пятно.

Браен включил цифровой бинокль и определил дистанцию: до роботов четыреста пятьдесят метров, до спасительного каньона – семьсот. Правда, «ирокезам» пришлось бы двигаться в гору, а Браену с его людьми вниз, но все равно проскочить по перепаханному ледяному полю, не приняв бой, было невозможно.

– Ну что там, сэр?.. – спросил сержант Корсак, когда лейтенант и О’Коннорс вернулись назад.

– Видели внизу два легких робота. Копошатся возле провалившегося в трещину «инспектора». Больше ничего не видно, кроме, конечно, останков наших ребят. Они сделали все как надо… Теперь давайте думать, как нам форсировать ледник. Если мы появимся, роботы немедленно откроют по нам огонь и начнут преследование. На нартах от легких роботов нам не оторваться – бегают они, как страусы. Был бы у нас «лаунчер», но его у нас нет. У нас с собой только ручные гранаты и полуфунтовые ракеты для «каскадов» – по двадцать в магазине и еще двадцать в запасе…

– Они могут продырявить броню «ирокезов», но только с близкого расстояния, – сказал Корсак, – метров со ста.

– Вопрос – подойдут ли роботы к нам сами, если мы их раздразним.

– А почему не подойдут, сэр? – подал голос О’Коннорс. – Эти парни храбрые – чуть что, сразу в атаку.

– Храбрые-то они храбрые, но вчера у них перед глазами сожгли четырех роботов. Они могут испугаться «лаунчеров».

– Будем надеяться, сэр, что не испугаются, – подвел итог сержант.

– Согласен. Тогда приготовьте дымовые гранаты. Когда «ирокезы» приблизятся, будем прикрываться завесой. – Браен посмотрел по сторонам. – Ветра нет, дым будет держаться долго.

– Сэр, а будет ли им мешать этот дым, у них же все на приборах… – высказал опасение Краузе.

– Будет мешать, обязательно будет. Любой человек прежде всего надеется на свои чувства. А лишь потом на приборы…

Маскируясь за обломками льда и торосами, «коричневые крысы» начали медленно выбираться на позиции, образуя полукольцо. Томпсона вместе с нартами оставили у стены каньона. Его должны были вызвать по УПС.

Браен разместился на правом фланге, а сержант Корсак – по центру позиции. Начать дразнить «ирокезов» лейтенант Клэнси решил сам. Он снял со спины тяжелый «каскад» и, смахнув с него снежную пыль, поудобнее уложил на большой осколок льда. Рядом с командиром то же самое проделал О’Коннорс.

Наведя перекрестие прицельного устройства на робота с черной отметиной, Браен включил свой УПС:

– Внимание, всем приготовиться…

Затем, выждав еще несколько секунд, плавно нажал на курок. Тяжелая отдача толкнула его в плечо, и целый рой пуль понесся к цели. Даже с большого расстояния было видно, как стальные снаряды высекли из брони робота искры. «Ирокез» вздрогнул всем корпусом и, моментально развернувшись в сторону, откуда раздались выстрелы, присел на колени. То же самое проделал и его напарник. Браен подивился слаженности действий этих машин.

Вероятно, опасаясь «лаунчеров», «ирокезы» какими-то нелепыми скачками передвинулись к торосам и укрылись там. Подождав немного и осмелев, они начали пробную стрельбу, стараясь поточнее определить, где укрылся противник. Несколько торосов разлетелись от снарядов их пушек, но никто не отвечал, и «ирокезы» высунулись подальше.

– Внимание, – объявил Браен по УПС, – всем огонь, ракеты только с близкой дистанции!..

Тотчас лед вокруг двух прячущихся роботов вскипел белыми фонтанами, и на их броне стали вспыхивать высекаемые пулями искры.

Поняв, что, кроме пуль, им ничего не угрожает, роботы пошли в атаку. Они уверенно карабкались в гору, на ходу ведя огонь из своих пушек и спаренных «глинбуллов».

Несколько снарядов попали в большой кусок льда слева от Браена, и в бок ему ударил тяжелый обломок, но, не обращая на это внимания, лейтенант продолжал стрелять короткими очередями, целясь в сочленения ног роботов. До «ирокезов» оставалось не более трехсот метров, когда очередная порция снарядов накрыла позицию Браена и О’Коннорса. Лейтенант почувствовал оглушительный удар по своему шлему, и на пару минут сознание покинуло его. Он пришел в себя только от криков из наушника УПС:

– Лейтенант!.. Лейтенант!.. Вы живы? Ответьте!..

Заторможенным сознанием Браен едва понял, что это голос сержанта Корсака и он обращается к нему, лейтенанту Клэнси.

– Да!.. Слушаю вас, сержант… – Его собственные слова отдавались в тяжелой голове болью и металлическим звоном.

– Сэр, вы ранены?..

– Нет, сержант, легкая контузия. Через десять секунд буду в полном порядке. Вы… пока берите командование на себя…

– Понял, сэр… – отозвался Корсак.

Браен осторожно провел по шлему перчаткой и не нащупал окуляра цифрового бинокля. Видимо, его срезало большим осколком. Рядом с собой лейтенант увидел налокотник и, осмотрев свою броню, с удивлением обнаружил, что его налокотники на месте. Вдруг ему стало жарко от догадки, что могло случиться. Открыв забрало, Браен разгоряченным лицом упал на ноздреватый лед, и это привело его в себя. Только после этого он посмотрел направо, где лежало отброшенное взрывом тело О’Коннорса. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – помощь ему уже не нужна.

Внезапно у Браена будто прорезался слух, и он услышал частую стрельбу «каскадов» и лязгающий стук автоматических пушек роботов.

На льду уже дымилось несколько гранат, но слабый ветерок прижимал дым к земле, и роботы брели по нему словно по воде, поливая все вокруг из «глинбуллов» и пушек. Весь свой огонь они сконцентрировали на левом фланге. С правого уже никто не отвечал. Ближним к лейтенанту оказался тот самый «ирокез» с подпалиной на боку. Поскольку цифровой бинокль на шлеме был уничтожен, Браен на глаз прикинул расстояние для стрельбы и передвинул планку прицела, затем, не думая об опасности, поднялся на одно колено и, щелкнув переключателем, перевел «каскад» на стрельбу ракетами.

Первая ударила немного выше, оставив на корпусе робота темную отметину. Браен сделал поправку и выпустил очередь из пяти ракет. Все они легли точно в цель. Видимо, пилот робота понял, что ему грозит, и «ирокез» завертелся во все стороны, но густой дым, стелившийся по льду, не давал возможности определить, откуда ведется огонь.

Выбрав подходящий момент, Браен выпустил еще одну очередь. «Ирокез» сделал несколько шагов назад, а затем присел и начал поливать все вокруг из «глинбулла». В это время еще несколько ракет, прилетевших с левого фланга, ударили в его корпус.

Выпущенные с большой дистанции, они ничем ему не грозили, но пилот был уже сильно напуган. Он нервничал, и поведение робота отражало состояние пилота. «Ирокез» бездарно растрачивал боекомплект пулеметов и вздрагивал, когда очередная ракета ударяла по корпусу.

Лейтенант сделал еще один точный выстрел, и «ирокезы» начали отступать. Первым уходил подбитый Браеном робот, а его напарник, прикрывая товарища корпусом, бил из пушки короткими очередями.

Глядя, как спотыкается дымящийся «ирокез», Браен думал о пилоте, сидящем внутри задымленной кабины, который наверняка не раз видел своих товарищей, сгоревших заживо. Нет уж, куда приятнее такая смерть, как у О’Коннорса, – один точный выстрел пушки, и все. Хотя, наверное, никакая смерть не бывает приятной.

– Томпсон… – Браен не узнал собственного голоса.

– Я готов, сэр!..

– Гони вдоль позиций и собирай всех наших!..

– Есть!.. – радостно ответил Томпсон, который был вынужден ждать окончания боя в укрытии.

– Говорит лейтенант Клэнси, кто уцелел – отзовитесь…

– Здесь Финн, сэр. Краузе ранен…

– Капрал Альварес, сэр, со мной два человека… Оба ранены…

– Потерпите, ребята. Сейчас прибудет Томпсон и всех вывезет… – пообещал Браен, стараясь придать своему голосу побольше уверенности. Он привстал с колен, чтобы посмотреть, куда ушли роботы, и обнаружил их у самой расщелины. Они ждали, когда рассеется дым, чтобы начать стрельбу с дальней дистанции.

Лейтенант снял с пояса дымовую гранату, активизировал ее и швырнул вниз, затем подполз к останкам О’Коннорса и, стараясь не смотреть на то, что раньше было головой и плечами, снял с пояса погибшего еще одну гранату.

Когда он бросил вторую, со стороны левого фланга полетели еще три – солдаты сами понимали, что нужно делать. Браен увидел, как там же, на левом фланге, появились нарты.

По всей видимости, их заметили «ирокезы» и открыли огонь из пушек. Угол, под которым они находились к левому флангу, был не очень удобен для стрельбы, и роботы стали смещаться вперед. Браен решил дать им понять, что они не в безопасности, и, прицелившись в своего излюбленного партнера с пятном на корпусе, выпустил в него оставшиеся ракеты.

Как и следовало ожидать, тот снова испугался и отступил за большой торос, а его товарищ наспех обстрелял правый фланг. Но сделал он это только для очистки совести, поскольку дым от вновь брошенных гранат уже полностью закрывал ему видимость.

Послышался стрекот мотонарт, и из-за нагромождений битого льда появился весь поезд. Браен сразу заметил, что на санях только четверо – двое раненых и двое уцелевших.

– А где еще один раненый? – подбежал к саням Браен.

– Он умер, сэр… – отозвался капрал Альварес. – Через минуту после того, как я доложил вам… Это был рядовой Злотник…

Лейтенант понимающе кивнул и, прыгнув на сиденье рядом с Томпсоном, скомандовал:

– Давай жми, Томпсон, вон по той канаве, авось они нас снизу не сразу заметят!.. – Браен был уверен, что в каньон в погоню за нартами «ирокезы» не сунутся, поскольку одна машина была сильно повреждена.

Под гору нарты легко набрали скорость и довольно быстро понеслись по дну небольшой канавы, которая когда-то была глубокой трещиной. Дорога оказалась не самой гладкой, а санный поезд двигался очень быстро, и Браен несколько раз оглядывался, опасаясь, что раненые не удержатся на санях. Однако он зря опасался, поскольку тех крепко держали Альварес и Финч.

До входа в спасительный каньон оставалось не более двухсот метров. Глубокая канава кончилась, и теперь санный поезд мчался по небольшому ровному участку. Бросив взгляд в сторону «ирокезов», Браен заметил, что они разворачивались для стрельбы, однако с места не двигались. Это несколько удивило его – у роботов был шанс перехватить беззащитные мотонарты.

– А-а-а!.. – неожиданно завопил Томпсон. Лейтенант бросил взгляд на дорогу и все понял. В шестидесяти метрах, прямо по курсу движения, битый лед стал вспучиваться и превращаться в гору. Снег с нее продолжал осыпаться, и гора превратилась в огромного «инспектора», приплюснутый корпус которого твердо стоял на двух гигантских ногах.

Мотонарты продолжали нестись прямо на робота, когда заработали пулеметы и разлетелось лобовое стекло. Пули, выпущенные из «глинбулла», прошили броню и тело Томпсона, но, потеряв свою силу, застряли в грудной пластине Браена. От их ударов он едва не вылетел с сиденья нарт. Стараясь подхватить руль, лейтенант перегнулся через тело Томпсона и повел нарты прямо в ворота, образованные ногами «инспектора».

Сани приближались к роботу так быстро, что пилоты-стрелки не успевали брать опережение – фонтаны льда поднимались в нескольких метрах позади саней.

Когда нарты заскочили под корпус робота, в яму, где он прятался, Браен невольно почувствовал всю тяжесть девяностовосьмитонного робота, висящего над его головой. Казалось, нарты двигались очень медленно, прорываясь сквозь вязкое пространство тяжелой тени «инспектора». Браен успел почувствовать запах машинного масла, нагретого генератора, талой воды. Совсем близко он увидел огромные заклепки на ногах колосса и царапины на краске, кое-где обнажающие тусклый металл.

Проскочив по луже натаявшей воды, нарты взлетели на склон ямы и заскрежетали гусеницами по льду, пытаясь вытащить сани, но в этот момент тяжелое тело робота упало вниз, и мотонарты рванулись вперед, избавленные от удерживающего их груза.

Прошло совсем немного времени, и мотонарты, поднимая шлейф снежной пыли, проскочили в каньон, а вслед за ними полетели запоздалые снаряды из пушек «инспектора».

Уже не видя мотонарт, коварные стрелки били по тяжелым козырькам, и снежные лавины обрушивались на дно каньона, всякий раз опаздывая на одно мгновение.

Нарты мчались как бешеные, лихорадочно рыская по сторонам из-за того, что Браену мешало тело Томпсона, однако сбросить его на ходу, как издохшую собаку, Браен не мог. Лишь заехав за поворот, он снял с залитого кровью сиденья тело Томпсона и положил поближе к стене, чтобы его не раздавили роботы, если им придет в голову сунуться в каньон. Только после этого Браен сел на нарты и уже спокойнее поехал дальше.

60.

В штабном помещении все так же царил полумрак, и полковник Забар, склонившись над картой, делал пометки карандашом. За соседним столом сидел капитан Скорцени и тоже что-то записывал…

– Сэр?.. – подал голос Браен, чтобы привлечь к себе внимание.

Полковник оторвал от карты воспаленные глаза:

– Лейтенант?! Живой?

– Так точно, сэр, живой, – подтвердил Браен.

– Вот это да… – Полковник вышел из-за стола и, подойдя к лейтенанту, дотронулся до его плеча, будто не веря, что перед ним живой человек. – Ты ранен?

– Нет, сэр, это не моя кровь… Все погибли, сэр. Я один остался, но задание мы выполнили. Подрыв произвели, залили водой всю базу. Кески потеряли много людей, все катера, а их склады почти полностью разрушены. За время похода отряд уничтожил семь легких роботов «ирокез» и одного «инспектора»…

– Что я могу сказать, сынок, – глухо сказал полковник, – живым я вас не ждал никого, а в то, что ты сумеешь исполнить задуманное, я не очень верил. То, что вы там натворили, по силам только эскадрилье штурмовиков… А у нас тоже новости, – после паузы продолжил полковник. – Вот посмотри.

С этими словами полковник Забар прямо на карту выставил пластиковый чемоданчик.

– Это «директ лайн»?

– Да, лейтенант, и знаешь, где мы его взяли?

– Догадываюсь, сэр. Его сбросили с одного из штурмовиков.

– Как вычислил?

– Сразу после подрыва над базой появились штурмовики и сбросили бомбы, правда, одного кескам удалось сбить. Он рухнул на болота – я сам видел.

– Не хочешь горячего кофе? – предложил полковник. – Правда, все тот же, растворимый… Годится?

– Раньше не годился, а теперь сойдет, – кивнул Браен и потянулся за стаканом.

– Нет-нет, – запротестовал полковник Забар, – этот холодный, я тебе сейчас свежий сделаю… Садись пока… Капитан, обрисуйте ему ситуацию…

– Благодаря дальней связи мы пообщались с нашим командованием и убедили их, что сумеем принять десант, – подал голос капитан Скорцени.

– Десант? – оживился Браен. – Мы будем драться за Хлою?

– И да и нет, – ответил полковник. – Мы должны создать видимость, что атакуем Хлою с самыми серьезными намерениями. Если нам удастся сделать это, «КЕСКО» бросит сюда своих роботов. Часть мы надеемся уничтожить при десантировании, остальных связать боевыми действиями. Потом отступим в горы и будем эвакуироваться…

– Неужели, сэр, кески пойдут на это?

– Войсковая разведка утверждает, что это так. Противник жаждет установить над Хлоей полный контроль. Должно быть, из-за ее близости к Канатону, где у них стратегические объекты в Леваде и Амбейре.

– Амбейр… – Браен невольно повторил выплывшее из небытия слово.

– Что? – не понял полковник.

– Нет, сэр, ничего. Когда ожидается десантирование?

– Уже послезавтра… Вот мы с капитаном здесь и паримся, готовим данные и уточняем карты. Ваша помощь, лейтенант, тоже будет нелишней. Я имею в виду тот район, где вы были. Завтра к вечеру мы должны всю информацию отправить в штаб. И ждать десанта.

– Я готов приступить к работе прямо сейчас.

– Это, конечно, похвально, – устало улыбнулся полковник, – но сначала вы переоденетесь, потом сходите к капитану Шарпу на медосмотр, а потом уже к нам.

– Да, сэр, я мигом, – кивнул Браен и, повернувшись, покинул помещение.

61.

Айрону Говарду снился прекрасный сон. Как будто он получил информацию о трех новых мирах, трех прекрасных планетах, набитых полезными ископаемыми. Какие-то глупые геологи едут подавать заявку на регистрацию, но его, Айрона Говарда, люди перехватывают этих простофиль, и все бумаги на регистрацию достаются ему. И вот он едет в Регистрационную географическую палату, где его принимает директор палаты и, улыбаясь, жмет ему руку. Айрон садится в предложенное ему кресло и не спеша расстегивает папку из крокодиловой кожи. Он достает заявки на три большущие планеты и небрежно бросает их на стол директора. Директор удивлен, восхищен, он хватает руку Айрона и бешено ее трясет, восклицая:

– О, мистер Говард! Мистер Говард!

Айрон уже хотел напомнить, что пора приступать к делу, но тут на столе у директора очень громко зазвонил телефон. Директор неожиданно выпучил на Айрона глаза и снова завопил:

– Мистер Говард!..

От этого крика Айрон проснулся и увидел перед собой лицо своего слуги Кастрона, который не переставая орал:

– Мистер Говард, сэр, проснитесь!.. Проснитесь, сэр!..

– Что!.. Что случилось?! – вскочил Говард. Только тут он заметил, что назойливо звонит телефон.

– Это мистер Бронски, сэр. Он уже звонил вам, у него что-то важное, – доложил слуга.

– Ладно, ладно, – отмахнулся Говард, – давай трубку. Такой сон прервали, мерзавцы…

Когда холодный пластик коснулся уха, по телу Говарда пробежал неприятный озноб.

– Слушаю…

– Але, Айрон, ты в курсе, что передавали в новостях Эн-си-си в разделе деловой хроники?..

– А что там такое передавали, Курт? – недовольно проскрипел Говард. – Ты знаешь, сколько сейчас на Шидасе времени?

– Плевать мне, сколько там у тебя времени, Говард!.. – неожиданно заорал в трубку Бронски. Говард даже удивился: раньше Бронски никогда себе такого не позволял. – Кто-то собирается атаковать «Херст Скай Машинс»!..

– С чего ты взял?

– По Эн-си-си передали информацию, что владельцев «Херст Скай Машинс» ожидают разбирательства с Главным налоговым управлением и вся прибыль на время разбирательства и суда будет заморожена!..

– Но это же чепуха, Курт, я сам давал взятки в Налоговом управлении, и мне обещали, что…

– Ты имеешь в виду Джада Пиршема?

– Да, я заплатил ему триста тысяч…

– Его вчера арестовали, и теперь он дает показания, а тем временем по всем каналам на «Херст Скай Машинс» льют помои…

– А что акции?.. – начал понимать Говард.

– За один час упали на пять процентов. Еще через два часа начнется обвал…

– Да, это похоже на атаку… Но кто? «РАВА-401» или «Багетто уна»?.. У этих молодых волков такие аппетиты, что…

– Может, и они, Айрон, но ты позабыл еще одного старого друга, над которым ты не так давно праздновал победу. У кого ты выхватил «Дженерал Шольц»?

– Точно, эта старая сволочь Спирос!.. – вскричал Говард и схватился за остатки волос на своей плеши.

– То-то же. Подготовил он все очень грамотно – все мелкие держатели напуганы. Как только цена упадет до самого дна, он начнет покупать…

– Но ты-то, Курт, ты же не станешь продавать? – испугался Говард. – Ты же не бросишь меня?

– А что мне продавать, каких-то двенадцать процентов? Думаешь, очень хочется разговаривать со следователями из Главного налогового управления?

– Но как же так, Курт! – Айрону Говарду стало жарко, и рукавом ночной рубашки он вытер со лба пот. – Курт, ведь твои двенадцать процентов и мои тридцать девять – это же контрольный пакет!.. Если ты продашь свои акции, компания уйдет к Спиросу!..

– Тогда купи мои акции сам. Раньше, помнится, ты не раз подъезжал ко мне и я тебе неизменно отказывал, а теперь пожалуйста. Возьму недорого… – В голосе Бронски слышались издевательские нотки. Он прекрасно понимал, что сейчас Говард нуждался в поддержке Бронски как совладельца «Херст Скай Машинс» еще больше, чем в его акциях.

Не говоря больше ни слова, Говард яростно швырнул трубку, и она разлетелась, ударившись о стену над самой головой слуги Кастрона.

– Что стоишь, болван!.. – заорал на него Говард. – Неси одеваться!..

– Но ведь еще рано, сэр…

– Где рано, старый пень!.. Ты что, думаешь, я теперь засну?..

62.

Айрон Говард прибыл в свой офис в «Гордон Хаус», когда часы показывали только половину седьмого утра. Несмотря на ранний приезд хозяина, все руководители отделов и кураторы главных секторов были уже на месте, поскольку о раннем прибытии Говарда всех известили вовремя. Оставаясь на почтительном расстоянии от хозяина, подчиненные робко приветствовали его, понимая, что в такой ранний час он может быть не в духе.

Просторный лифт взлетел на сто двадцатый этаж, и те недолгие секунды, пока он двигался, лифтер старался слиться с отделкой кабины, чтобы не привлечь внимание начальства.

Горвард, сопровождаемый шефом службы безопасности Джойсом и вторым администратором Лейденом, прошагал через приемную секретарши.

Место Анны пустовало.

– А где моя секретарша? – недовольно бросил Айрон, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Мы известили, сэр, – ответил начальник охраны.

– Подумать только, – всплеснул руками Говард, – до чего могут распоясаться эти шлюхи!..

Он прошел в свой королевский кабинет и плюхнулся в глубокое кресло. Затем метнул злобный взгляд на согнутого вопросительным знаком Лейдена.

– Лейден, что происходит?

– Не понял, сэр? – вытянулся в струнку второй администратор.

– Это потому, что ты тупой, Лейден!.. – Говард вскочил из-за стола и, подбежав к побледневшему подчиненному, постучал ему пальцем по лбу. – Тупой, понимаешь?!

– Д-да, сэр, – пролепетал Лейден.

Говард еще раз постучал второму администратору по лбу, но, поскольку сделал это молча, Лейден тоже не проронил ни звука.

Тишину нарушил телефонный звонок. Говард резко повернулся и пошел на телефон с таким видом, будто собирался его проглотить.

– Слушаю…

– Это Румфельд, шэр, иж отдела кадров. У наш в шедьмом отделе нехватка трех шотрудников, ведь по штатному рашпишанию…

Не дослушав, Говард швырнул трубку на стол и, повернувшись к Джойсу, совершенно будничным голосом приказал:

– Убейте этого Румфельда, Джойс. Убейте сегодня же…

– Хорошо, сэр, – согласился невозмутимый начальник охраны. – Он тоже шпион, сэр?

– Он не шпион, он хуже. Своим шепелявым голосом он всякий раз доводит меня до бешенства…

– А может, проще вставить ему зубы, сэр?.. – предложил Джойс. Он не любил убивать людей без крайней необходимости.

Говард молчал минуту, а вместе с ним молчали и его подчиненные. Затем он сел за письменный стол и обронил:

– Делайте что хотите, Джойс, – вставьте ему зубы или убейте, но чтобы он больше не шепелявил…

– Да, сэр… – кивнул Джойс и покинул кабинет.

– Ну а вы чего стоите, Лейден?

– Жду ваших указаний, сэр, – чуть ли не щелкнул каблуками второй администратор.

Говард смерил взглядом фигуру Лейдена. На лбу подчиненного красовалось большое красное пятно. «Наверное, будет синяк», – подумал Айрон.

– Лейден, дружище, как у нас дела с «Херст Скай Машинс»?

– Э-э, – замялся второй администратор, – боюсь, не очень хорошо, сэр, – договорил он и с испугом посмотрел на хозяина.

– Увы, Лейден, я в курсе… Ладно, идите по своим делам и… поскольку моя секретарша еще не пришла, распорядитесь приготовить мне кофе…

– Да, сэр, конечно… Одну минуту… – Лейден кланялся и отступал спиной к двери. Он никак не мог поверить, что его отпустили, не сняв скальпа.

Едва за вторым администратором закрылась дверь, Говард начал лихорадочно набирать телефонный номер.

– Компания «Ричи и Боливар», – отозвался приятный голос секретарши, чем-то напоминающий голос Анны.

– Говорит Айрон Говард, мне нужен мистер Басилио Боливар.

– Одну минуту, мистер Говард, соединяю.

– Але, Боливар слушает.

– Бас, это я, Айрон…

– А, здорово… Ты по поводу своей компании?

– И ты уже знаешь?

– Это мой хлеб, Айрон, но с компанией тебе все же придется расстаться.

– Но вместе мы могли бы…

– Прости, Айри, но эта битва уже проиграна. Все было сделано очень мастерски. Мой тебе совет – смирись и продавай, а то останешься вообще ни с чем.

– Бас, но ведь ты не можешь просто так бросить меня, я помог тебе свалить Фонтини!..

– Зря ты так. О Фонтини я помню и с удовольствием сделаю для тебя все, что в моих силах, но в данном случае ничего сделать невозможно… Извини, Айрон… – И Боливар положил трубку.

Говард сидел, уставившись в пространство перед собой. В висках гулко стучало. Он снял трубку и набрал номер своего биржевого агента.

– Мистер Говард, я ждал, что вы позвоните… Продавать?

– Продавайте… – выдохнул тот и положил трубку на место.

Дверь в кабинет приоткрылась, и появилась голова Лейдена. Голова улыбалась:

– Кофе, сэр…

Айрон схватил со стола мраморную пепельницу и швырнул в дверь. Пепельница раскололась, а на полированной двери остался безобразный рубец. Говард вспомнил, что заплатил за эту дверь тысячу кредитов, а за пепельницу… «Сколько же я платил за пепельницу? – Говард потер переносицу, вспоминая. – Ах да, сто двадцать кредитов! Тогда еще я купил Анне набор брошек из дутого золота, а она этого даже не заметила». Говард улыбнулся. Ему нравилось обманывать по пустякам. Неожиданно его взгляд снова упал на испорченную дверь. «Ужас, сколько они возьмут за ремонт полировки… Скажут, что нужно полировать всю дверь заново, но уж дудки. Я им скажу, что… Стоп! – остановил себя Говард. – О чем я думаю? О какой-то двери за тысячу кредитов, в то время как теряю десятки миллионов! Что это, старческий маразм? Он что, уже начался?».

– А как же ваш кофе, сэр?.. – проблеял из приемной секретарши Лейден.

– Идите, Лейден, не бойтесь… Я уже не сержусь…

Второй администратор робко протиснулся в дверь, неся чашку и блюдце в одной руке, а сахарницу – в другой.

Говард заметил, что чашка не та, из которой он привык пить. Но он решил больше не подвергать психику Лейдена испытаниям и только сказал:

– Поставьте все на стол и можете идти.

Лейден поставил чашку перед хозяином, нервно улыбнулся и пролепетал:

– Вот только сахар, сэр. Я не положил… Вы как любите?

– Два кусочка.

– Од-д-дну минуту, сэр, я сейчас… – Лейден полез своими длинными пальцами в сахарницу.

Говард молча смотрел на потные руки второго администратора и на его попытки извлечь из вазочки сахар.

– Оставьте, Лейден, с этим я и сам справлюсь.

Лейден кое-как расстался с сахарницей и, благодарно кивая, стал пятиться к двери.

– Сэр, еще одно… Вам личная корреспонденция… – И, подойдя к столу, он положил конверт.

Бросив на конверт короткий взгляд, Говард узнал почерк Анны. Он распечатал письмо и погрузился в чтение.

Анна благодарила за все хорошее, что Говард для нее сделал, и просила не сердиться на нее за то, что уехала не попрощавшись. Она сообщала, что получила выгодный контракт от «Ансола артс» и что сцена для нее привычнее, чем стол секретарши.

Говард позвонил в отдел информации:

– Это Говард, узнайте, кому принадлежит «Ансола артс», и сразу перезвоните мне…

– Да, сэр, через пару минут мы перезвоним.

В это время зазвонил второй телефон. Говард снял трубку.

– Мистер Говард, вас беспокоят из биржевого секретариата. Торги по «Херст Скай Машинс» закончились в десять двадцать… Продано сто процентов акций.

– Кто покупатель?

– Покупателей двое – «Анлекс» и «Почтовый комитет».

– Спасибо за информацию. – Говард вяло положил трубку на место. Покупателями оказались те адвокатские конторы, к услугам которых прибегали, чтобы скрыть личность покупателя.

Говард тяжело вздохнул и потер ладонями лицо. В это время позвонили из отдела информации и сообщили, что «Ансола артс», которая переманила Анну, входит в объединение «Восток». Владельцем этого объединения являлся Виктор Спирос.

Говард встал из-за стола и подошел к окну. Когда-то ему казалось, что с высоты его сто двадцатого этажа открывается чудесный вид. Теперь панорама казалась ему отвратительной. Говард смотрел в окно и обдумывал план мести. Он и раньше пытался убить Спироса, но старался делать это осторожно, что и мешало довести дело до конца. Теперь Вик Спирос начал против Айрона Говарда настоящую войну. У него было больше шансов на победу, однако у Айрона Говарда существовали свои правила игры. «Выжду пару месяцев и сожгу «Холидей» вместе со всей начинкой», – принял решение Говард, и от этой мысли ему немного полегчало.

Снова зазвонил телефон. Твердой походкой Говард подошел к письменному столу и снял трубку:

– Слушаю…

В ответ раздался голос Вронского:

– Посмотри новости Эн-си-си, Спирос начал атаку на «Бейтс Электроник»…

63.

Едва только створки захлопнулись и в шлюзах поднялось давление, к раскаленному корпусу покореженного «викинга» выскочила компания техников. В раскаленные борта корабля ударили струи охлажденного воздуха, а к заклинившему люку подкатился ионный резак. Вспыхнула струя голубоватого пламени, и во все стороны полетели искры плавящейся брони. Через пару минут дверь вывалилась наружу и с грохотом упала на пол ремонтного дока.

Техники, стоявшие рядом, отскочили в стороны, но потом снова вернулись к корпусу корабля и по приставной лестнице один за другим полезли внутрь «викинга». С их помощью первыми выбрались те, кто мог передвигаться на своих двоих. Среди них оказался и командир флотилии «викингов» Гуннар Шихт. Он отделался легкой контузией, поскольку попадание ракет «Р-1» пришлось в днище и левый борт корабля. Итог оказался плачевным – трое убитых стрелков, сильно обожженный механик, ранены штурман и двое расчетчиков. Меньше всего досталось самому Шихту и его помощнику Трентону, который как раз и сумел вывести поврежденный корабль с линии огня.

«Хороший парень, – подумал Гуннар, глядя, как Трентон руководит спасательными работами и тушением пожара в машинном отделении. – Такой, несмотря на свою молодость, далеко пойдет. К тому же любит воевать…» Приступ тошноты снова накатился на Гуннара, и он присел прямо на шершавый металлический пол. В таком положении голова кружилась не так сильно.

Подбежал какой-то новый парень из медицинского персонала, Гуннар никак не мог вспомнить его имя. Парень сунул командиру в руки стакан с каким-то пойлом и снова побежал к раненым. Шихт понюхал жидкость, но никакого запаха не почувствовал. Решив, что это нужно выпить, он так и сделал. Во рту стало так горько, что выступили слезы, однако голова сразу прояснилась и приступ тошноты прекратился.

Гуннар Шихт поднялся на ноги и обнаружил, что тела погибших уже унесли. Исчезли и носилки с ранеными. Двое медиков накладывали на лоб Трентону медицинский пластырь, а двенадцать человек техников деловито разбирали «викинг» на части. После такой основательной трепки корабль следовало перебрать до самого последнего винтика, чтобы устранить все поломки.

Командир флотилии еще раз прошелся вдоль своего «викинга» и, оставшись довольным действиями ремонтной бригады, направился в свою каюту. Когда он шел по коридору, его окликнул Билл Гофман, который иногда выполнял у командира роль секретаря:

– Сэр, к вам прибыл гость. Он ожидает в общей столовой.

– Что за гость и что ему надо?

– Вот, сэр. – Билл протянул командиру визитную карточку. Гуннар взял карточку, на которой было написано: «Стивен Ортега – посредник», дальше следовали координаты, и больше ничего. Гуннар перевернул карточку – на другой стороне было пусто.

– Ну ладно, тащи этого гостя ко мне.

Спустя пять минут в каюту командира флотилии вошел человек, изображая на лице профессиональную улыбку, которая обычно применялась стряпчими и охотниками за комиссионными.

– Здравствуйте, адмирал Шихт, – еще шире расплылся в улыбке гость и пошел к Гуннару, выставив для приветствия руку.

– Присаживайтесь, мистер Ортега, – остановил его хозяин, и посетитель вынужден был свернуть в сторону указанного ему кресла.

– Прошу прощения, сэр, что я врываюсь к вам во время вашего законного отдыха. Война – дело трудное, и это дело, конечно, для самых настоящих мужчин. Однако за пределами Фиалковых Морей царит мир и кипит деловая жизнь…

– Я все еще не понимаю, мистер Ортега, зачем вы прибыли сюда, подвергая риску свое драгоценное здоровье. На шпиона вы не похожи, да и секретов никаких я не держу…

– Я прибыл к вам, адмирал Шихт, чтобы…

– Не зовите меня адмиралом, моя флотилия слишком мала для такого звания…

– Как же тогда?..

– Капитан Шихт…

– Хорошо, – миролюбиво поднял руки гость, – пусть будет так. Так вот, капитан, я прибыл к вам, чтобы сделать выгодное коммерческое предложение… – Посредник сделал паузу и посмотрел на Гуннара, ожидая его реакции.

– Продолжайте, – кивнул Шихт.

– Мы, я имею в виду агентство, на которое я работаю, выяснили, что у вас закончился обязательный контракт с командованием «ПЕНТО». Это так?..

– В этом нет никакого секрета, мистер Ортега…

– Да, конечно. Сейчас, по всей видимости, вы работаете на открытом контракте, то есть в любой момент можете выйти из игры, естественно, предупредив заранее начальство «ПЕНТО». Так?..

– Примерно так, мистер Ортега…

Посредник плотоядно потер руки и поудобнее уселся в кресле.

– В таком случае, сэр, если это, конечно, совпадает с вашими планами, я, то есть агентство, которое я представляю, может предложить вам хорошую цену за всю вашу флотилию…

Произнеся эти решающие слова, Ортега замер, ожидая от капитана Шихта любой реакции. Гуннар сидел неподвижно, и лишь движение пальцев на подлокотниках кресла доказывало, что он жив.

– Сколько вы можете заплатить за мои корабли? – после двухминутного молчания спросил Шихт.

– У вас восемнадцать кораблей, и не все они сейчас в идеальном состоянии, однако это нашего заказчика не интересует. Он согласен заплатить за них как за новые «викинги» – по пятьсот сорок тысяч кредитов. За базу «Тревор» он заплатит ту цену, которую мы сейчас с вами определим…

– Одну минуту, мистер Ортега. – Гуннар поднялся с кресла. – Я должен привести свои мысли в порядок. Уж очень все неожиданно и быстро происходит.

– Пожалуйста, капитан, если вам нужно время подумать, – развел руками посредник.

– Дело не во времени, мистер Ортега. Просто мне трудно представить, что я могу заняться еще чем-то, кроме войны… – Гуннар открыл настенный шкафчик и извлек оттуда бутылку и два стакана. Затем поставил все это на стол перед гостем. Он подвинул свое кресло ближе и уселся сам. – Давайте выпьем, мистер Ортега, а то в моей голове царит беспорядок…

– Это виски? – спросил посредник, подозрительно косясь на бутылку.

– Да почем я знаю. Я не большой любитель спиртного, поэтому если пью, то довольствуюсь тем, что есть…

– Разрешите полюбопытствовать… – И гость, взяв со стола бутылку, стал читать надписи на этикетке. – Никогда ничего подобного не видел, мистер Шихт, тут написано, что это «Виски двенадцать – тридцать четыре». Это что, сорт такой?..

– Это военная поставка, мистер Ортега. Какие тут могут быть сорта?.. Так я вам наливаю? – спросил Гуннар, забрав бутылку у гостя.

– Ну… – пожал плечами Ортега.

– Наливаю-наливаю, не будем же мы говорить «насухо» о сделке в миллионы кредитов…

– Куда вы так много льете, сэр?.. – запротестовал Ортега, пытаясь схватиться за горлышко бутылки.

– В стакан, Стивен, в стакан… – ответил капитан Шихт, решительно отстраняя руку гостя. – Ну вот, теперь у нас с вами военная доза… Это будет ваше боевое крещение, и, если хотите, могу завтра взять вас в рейд на Сулифан.

– Нет-нет, капитан, благодарю вас, – замахал головой Ортега, – мне достаточно этой порции виски.

– Как знаете, Стивен. Кстати, вы можете называть меня запросто – Гуннаром. Но только после того, – Шихт поднял палец, – как выпьете свое виски залпом. Идет?..

– Вы не оставляете мне иного выхода, капитан, – смирился Ортега.

– Ну тогда поехали… – И Гуннар поднял свой стакан: – За сделку…

Оба выпили. Напиток оказался таким, что капитан Шихт был вынужден закусить старой соленой галетой.

Ортега, замотав головой, от галеты отказался и еле выдохнул воздух в три приема. Когда он пришел в себя и обрел способность говорить, то сказал:

– Но, сэр…

– Теперь только Гуннар, – поправил его капитан Шихт.

– Да… Гуннар, неужели ты, владелец многомиллионного имущества, не можешь себе позволить пить что-нибудь получше этого «двенадцать – тридцать четыре»?..

– Ну я же не капиталист какой-нибудь. Все мои деньги уходят на флотилию. Всю жизнь я воюю. Как воевал отец и как воевал дед. Дед, кстати, начинал стрелком на корабле пиратов, а отцу передал уже три корабля. Отец мне передал тридцать старых «дистроеров», а я кое-как сумел заменить их на восемнадцать «викингов»…

– И базу «Тремвор»… – многозначительно заметил уже успевший окосеть Ортега.

– Да, и базу тоже. Кстати, я хочу за нее восемь миллионов.

– Гуннар, – Стивен улыбнулся и громко икнул, – для тебя все, что угодно, но восемь миллионов – это не цена, понимаешь?

– Постой, ты что, хочешь, чтобы я задирал цену, как паршивый спекулянт? – проговорил Гуннар заплетающимся языком. – Я, по-твоему, ш-шкуродер?

– Гуннар, – оперся на стол посредник, – мы должны прийти к взаимо… по… ниманию, а для этого… – Ортега многозначительно поднял палец, но не смог удержать мысль.

– Для этого надо выпить, – пришел ему на помощь капитан Шихт.

– Да… правильно… – кивнул Ортега.

Они выпили еще по полстакана, и хозяин благоразумно убрал бутылку в шкафчик.

– Ох, Гуннар, и гадость же «двенадцать – тридцать четыре»… Это не напиток… Эт-то…

– Лекарство, – опять подсказал капитан Шихт.

– Точно, – согласился Ортега, – лекарство… – Внезапно он замолчал и, посмотрев по сторонам, сказал: – Слушай, здесь же никого нет, мы что, одни остались?

– Очнись, Стивен, мы на космической базе «Трем-вор»… – направил посредника капитан Шихт.

– А! – ударил себя по лбу Ортега. – Точно!.. – Неожиданно лицо его стало строгим. – Гунни, я тебя люблю, поэтому мое последнее слово – пятнадцать миллионов…

– Стив, ты мне как брат, но десять – это максимум, на что я пойду только ради тебя… – Гуннар перегнулся через стол и поцеловал гостя в лоб.

– Брат, ты не прав… десять миллионов – это униз… зительно… – Ортега приблизил свое раскрасневшееся лицо к лицу капитана Шихта и с жаром зашептал: – Тот, кто покупает, он такой человек, что для него миллионы – как для тебя семечки… Давай накинем еще…

– Скока?.. – Гуннар пытался подпереть голову рукой, но у него это плохо получалось.

– Че… четыре… – Для верности Ортега показал на пальцах.

– Два, Стиви… Я же все-таки солдат, а не… Ну ты понял…

– Понял, – кивнул Ортега и полез во внутренний карман пиджака за заготовленным контрактом. – Вот, Гунни, пишем против твоей базы двенадцать миллионов. Согласен?

– Согласен, Стиви.

– «Викинги» у нас пошли по пятьсот сорок тысяч, так?

– Пошли… – согласился капитан Шихт.

– А всего… А всего будет… Слушай, а сколько всего будет?..

– Ну, восемнадцать кораблей по пятьсот сорок тысяч и база – двенадцать…

– Миллионов, – уточнил Ортега.

– Миллионов, – кивнул Шихт.

– Ладно, главное – это проставить позиции, а общую сумму я потом сосчитаю. Ставь подпись…

Гуннар взял протянутую ручку и, выдохнув, как перед очередной выпивкой, твердо поставил свою подпись.

– Молодец, – похвалил его Ортега. – А теперь я… р-раз, и готово…

– Уф. Аж жарко стало… Предал дело предков, и ребят из экипажей я тоже предал. – Шихт посмотрел на настенный шкафчик, но усилием воли отвел глаза в сторону.

– Нет, ты все сделал правильно. Если душа к войне не лежит, бросай эту войну и становись мирным… ну, адвокатом или… стоматологом.

– Не, стоматологом или даже медсестрой я не могу… Я вообще вида крови боюсь…

– Чего, правда?.. – удивился Ортега.

– Правда…

– Ну и как же ты тогда воюешь?..

– А очень просто: мы по ним – залп, они по нам – залп. Кому повезло, тот победил. Вот и вся война.

– Просто… – сказал гость.

– Несложно… – согласился хозяин.

– Но оч-чень страшно.

– И это тоже… – опять согласился капитан Шихт. – Слушай, а зачем этому покупателю старые корабли, он что, не может себе заказать новенькие «викинги»?..

– Может, конечно, но я так понимаю, у него не так много времени, чтобы ждать свой заказ. А так он получает полностью укомплектованное подразделение, обученное. Чего лучше-то?

– Так он и ребят моих возьмет?.. – вскочил на ноги Шихт.

– А что, разве плохо?..

– Наоборот – отлично!.. – Капитан Шихт заметно повеселел. – Слушай, по такому поводу давай еще выпьем!

– А… – махнул рукой гость. – Наливай.

В это время раздался какой-то отдаленный стук, как будто кто-то ломился в железную дверь.

– А это что за шум? – поинтересовался Ортега.

– Не обращай внимания, такое у нас иногда бывает… – Гуннар снова расставил стаканы и, откупорив бутылку, налил их на две трети. – Это налет, Стив.

– Какой налет?

– Ну на нашу базу. На «Тремвор»… Давай бери стакан…

– Они что же, стреляют в нас?.. – на глазах трезвел гость.

– Они – в нас, мы – в них. Обычное дело… Будем здоровы… – И капитан Шихт одним махом опрокинул свой стакан.

Совершенно механически то же самое проделал и Стивен Ортега.

– А… – он покривился от выпитого, – они не разобьют нашу базу?…

– Не переживай, базу они не разобьют. Это всякая мелочь прилетает: ДАСы Вяземского, кесковские «викинги» из Голубого крыла… У базы очень надежное бронирование – тут на железо не скупились, ведь собиралась она на орбитальном доке. А кески охотятся за возвращающимися с задания кораблями, которые подранены да и патроны у них порастрачены. С такими легко справиться…

– Эт-то не очень-то честно, – заметил Ортега.

– Война… – развел руками Гуннар.

– Вот, – прислушался Стивен, – опять этот шум…

– Да. Вот эти «дзень-дзень» – это кесковские снаряды по нашим бортам лупят, а вот «бу-бу-бу…» – это наши стрелки бьют по ним из автоматических пушек.

– А зачем же они стреляют по базе, если не могут нанести ей вреда?

– В этом тоже есть свой смысл. Они стреляют по створкам, надеясь их заклинить. Тогда база не сможет перезаряжать и заправлять корабли… Ты, кстати, на чем сюда прибыл?

– На «С-16»… Под флагом Федерации.

– Понятно, а то тут стреляют по всему, что движется…

– Слушай, Гуннар, а как быть с деньгами, куда их переводить?.. У тебя есть банк, которому ты доверяешь?

– Есть у меня пара счетов в банках Центральных Миров, но меня больше бы устроил чек Федерального казначейства. На всю сумму… Естественно, со всеми идентификационными делами. Ты понимаешь?..

– Вполне… – Ортега кивнул. – Хотя это и выглядит довольно старомодно… Но раз ты так хочешь – устроим.

– Хороший ты парень, Стиви. Жаль с тобой расставаться.

– Ты тоже не хуже, Гунни… Ты не пропадай, звони мне в контору «Анлекс», я там младший партнер.

– Обязательно, Стиви…

64.

Горящий шаттл «20-ФХ» тяжело плюхнулся на горный склон, однако в последний момент мастерство пилотов все же спасло корабль от полного разрушения. Посадочные опоры подломились, и тяжелый корпус начал сползать по крутому склону. От раскаленного металла снег мгновенно превращался в пар, и вскоре корпус шаттла полностью скрылся в белых клубах.

– Тед, Карповский, Бешо!.. Хватайте своих людей и бегом к шаттлу!.. – крикнул лейтенант Клэнси, указывая рукой на ползущий по горе корабль. В это время над долиной полыхнул красный шар, и обломки фейерверком посыпались вниз. «Наш или чужой?» – мелькнуло в голове у Браена.

Четверка «вампиров» с ревом пронеслась над самыми горами и ушла на запад. Они проскочили так быстро, что лейтенант даже не успел разглядеть их опознавательные знаки.

Отсюда, с наблюдательного пункта, хорошо было видно, как разворачивался бой между отрядом танкеток «кредо» и «ирокезами», первыми прискакавшими к месту высадки десанта. Сейчас преимущество было на стороне «кредо», но через пятнадцать-двадцать минут могли появиться «инспектора», и тогда, без поддержки тяжелых танков «маршалл», танкеткам не продержаться и десяти минут.

Браен перевел бинокль на северную часть долины: медленно, очень медленно колонна из восьми «маршаллов» двигалась на соединение с отрядом танкеток.

– Сэр, – раздался в наушниках голос разведчика Дюбуа, – в южном направлении проследовали два «инспектора».

– Понял, а что «зверобои»?

– Оба находятся в пяти километрах от базы, ведут стрельбу по нашим штурмовикам.

– Хорошо, продолжай наблюдение…

Браен повернулся к полковнику:

– Вы слышали, сэр?

– Все слышал, лейтенант.

– На какие силы десанта мы еще можем рассчитывать?

– Еще на две десантные машины и восьмерку «маршаллов». Два шаттла уже на орбите и ждут момента, когда «вампиры» Тони Спайкера завяжут бой с «красными собаками», иначе «собаки» сожгут шаттлы в стратосфере.

Последние слова полковника были заглушены грохотом взрывов: несколько бомб легли точно в центре запасного пункта.

– Мать честная, откуда у кесков САБСы?.. – покачал головой полковник. В это время в небе над долиной закружилась карусель из быстрых «вампиров» и многоцелевых САБСов. На землю полетели первые обломки. В бой вступали все новые корабли.

Полковник прижал руками наушники, чтобы ему не мешал грохот боя. Он что-то отвечал, кивал.

– Браен!.. Лейтенант Клэнси!.. – закричал голос из наушников УПС.

– Да-да, говорите!..

– Где полковник? – Браен узнал капитана Скорцени.

– Он говорит по «директ лайн», сэр…

– Тогда передайте ему, что мы вышли к Южному пункту. Уже имеем потери – был короткий бой с двумя «инспекторами»… Хотелось бы надеяться, что мы им нанесли хоть какой-то ущерб… Мы вовремя укрылись в ущелье…

– Эти «инспектора» шли на соединение с отрядом легких роботов, сэр, с которыми дерется отряд танкеток.

– В общем, мы занимаем позиции, передайте полковнику, что будем ждать его команды.

– Да, сэр…

Когда Браен закончил разговаривать, то заметил, что полковник Забар смотрит прямо на него.

– Что такое, сэр?

– Есть две новости, лейтенант, – хорошая и плохая. Хорошая – то, что наши шаттлы сейчас будут в долине, а плохая – то, что одновременно с ними у реки сядут, скорее всего безо всяких проблем, шесть штук огромных «дабл-си»…

– Откуда они только берут такие громадины, сэр?..

– Из транспортной компании «Интерлифт». Если есть деньги, можно получить все. Вы говорили со Скорцени?..

– Да, сэр, они уже вышли к Южному пункту. У них была стычка с двумя «инспекторами»…

– Ничего себе «стычка», – покачал головой полковник. – Большие потери?

– Не очень. Отряд успел укрыться в ущелье.

В наушниках своего УПС Браен услышал какой-то скрежет.

– Лейтенант Клэнси слушает!.. Говорите!..

– Сэр, это сержант Сакеда. Майор Фингауз убит. Мы нарвались на превосходящие силы противника. По всей вероятности, они совершали обход, чтобы выйти на нашу базу, сэр. Но нам удалось их рассеять. Боюсь, что часть из них все же пойдет вдоль гор прежним маршрутом. Так что ожидайте человек сто пятьдесят… На этом все, сэр, мы продолжаем выдвигаться на Северный пункт…

– Хорошо, сержант, продолжайте…

Заглушая звуки боя, в долину садились два шаттла, доставившие последнюю обещанную технику. Они благополучно сели, улучив момент, когда все ВКС кесков были заняты обороной собственных шаттлов «дабл-си», – контрдесант «КЕСКО» с трудом прорывался сквозь заслон, выставленный военно-космическими силами «ПЕНТО».

– Есть два освободившихся «вампира» с остатками боекомплекта, – сообщил полковник Забар, слушавший «директ лайн», – просят дать какую-нибудь несерьезную цель. У нас есть?

– Да, сэр. Северное предгорье – полторы сотни пехоты, – сообщил Браен.

Полковник тут же повторил все услышанное от лейтенанта, а потом спросил:

– А что за пехота?

– Наши оппоненты у реки, сэр. Хотели выйти по каньону к нашему КП, но нарвались на отряд майора Фингауза. Майор погиб, сэр. Командование принял сержант Сакеда.

С северной стороны послышалась канонада – наведенные на цель «вампиры» делали свое дело.

Снова заработало УПС.

– Браен, это Тед. Мы наконец добрались до этого шаттла. Он уперся в каменную стену, и поэтому открывается только одна створка. Танки пока выпустить не можем.

– Может быть, взорвать корпус?.. – предложил Браен.

– Над этим мы как раз и работаем… Кого это обрабатывали «вампиры» в полукилометре севернее нас?

– Пехота с базы кесков, держите там ухо востро. Кто-то из них наверняка доберется до вас. Танки в долину спустить сумеете?

– Сделаем все возможное.

– Постарайтесь, Тед, у нас на учете каждая машина…

Разгрузка шаттлов закончилась, их двигатели мощно заревели, и, словно нехотя оторвавшись от земли, суда начали набирать высоту, понемногу смещаясь на север. Они уходили свободно, и их никто не беспокоил.

Когда они поднялись на высоту тысяча метров, из долины прибежали четыре «ирокеза», которые задрали свои тонкие пушки и принялись поливать грузовики огнем, мстя за поражение от танкеток.

Со склона горы по роботам открыли огонь солдаты заградительного отряда. Роботы тотчас переключились на них, но, как только вылетела первая ракета, выпущенная из «лаунчера», они пустились бежать. Ракета настигла самого последнего, но после взрыва он сумел подняться и, прихрамывая, побежал догонять своих товарищей.

Пробиваясь через дневное туманное марево, с южной стороны долины потянулись уцелевшие «кредо» и «маршаллы».

Из двадцати восьми танкеток к запасной базе направлялись только двенадцать. А из восьми тяжелых танков своим ходом возвращались только шесть. Последний тянул на буксире еще одну машину, полностью потерявшую обе гусеницы. Однако трехсотмиллиметровое орудие сохранилось в целости, и ради него подбитый танк волочили на место сбора.

– Ну вот, еще одна хорошая новость, – улыбнулся полковник, не отрываясь от наушников. – Вместо шести до Хлои добрались только пять «дабл-си».

– Значит, на одного «зверобоя» или на восемьсот человек пехоты меньше, – не опуская бинокля, заметил Браен.

– Ну что там, собираются?.. – спросил полковник.

– Да, сэр. Все прошло удачнее, чем мы думали. Я не ожидал, что маленькие «кредо» уцелеют после визита «инспекторов»…

– Просто кески пока осторожничают, лейтенант. Хотят точно выяснить, чем мы располагаем. Наживку они захватили крепко, и, думаю, караван с дополнительной техникой уже в пути…

С севера долины, где Тед Лаумер вызволял застрявшую в разбитом шаттле технику, послышался шум разгорающегося боя. Браен включил свой УПС и стал вызывать капрала Лаумера:

– Тед, что там у вас происходит? Тед?!

После короткого молчания в эфире прорезался голос Теда:

– На, получи!.. На!..

– Это ты мне?..

– Да, понимаешь… чуть не накрыли нас эти… гастролеры!.. – Тед говорил с паузами, в которых Браен слушал грохот «каскада». – Они, понимаешь, по какой-то промоине поднялись прямо к нам… Все, вроде отбились на первый раз, – уже спокойнее ответил Тед. – Шестьдесят человек пехоты в хорошей тяжелой броне – живучие как зомби. Если бы не башенные стрелки десантной машины, они бы нас всех прибрали.

– Десантную машину уже вывели?

– Да, и, как оказалось, вовремя… Думаю, что всю технику сумеем спустить в долину…

– Когда, Тед?.. Время сейчас важно.

– Через три часа.

– Полтора, Тед. Больше у нас нет…

Как только тяжелые шаттлы кесков добрались до места высадки, освободившиеся корабли прикрытия тотчас навалились на командный пункт пентов и танки, собравшиеся вблизи гор.

Среди приземистых силуэтов тяжелых «маршаллов» поднялись огненные грибы разрывов, а на территорию командного пункта посыпались снаряды автоматических пушек.

Бетонобойная бомба прошила лед и разорвалась глубоко внизу, устроив на поверхности небольшое землетрясение. Полковник слетел со стула, не выпуская из рук драгоценного чемоданчика «директ лайн».

Браену повезло больше, и он устоял на ногах. Осталось только неприятное ощущение от мысли, что бомба могла попасть в склад боеприпасов, находившийся всего в сотне метров. Тогда на месте командного пункта остался бы большой ледяной кратер.

– Не переживай, сынок, – успокоил Браена полковник Забар, поднимаясь на ноги. – Как только они узнают, что адмирал Угату утюжит Сулифан, они тут же уберутся.

– А нас что, уже совсем бросили?

– По расписанию должен быть еще бомбовый удар… А потом совсем бросят… Не видно там бомберов? – Полковник достал платок и приложил его к рассеченному лбу.

– Как будто они… – Браен заметил на большой высоте мельтешение черных точек и вспышки.

– Сколько их?

Браен включил на цифровом бинокле максимальное увеличение и ответил:

– Вроде бы три «С-3», сэр. Летят спокойно – знают себе цену.

– Если хотя бы один доберется до цели – толк будет.

– Ох и кутерьма там, сэр. Обломки сыплются дождем.

– Обе стороны понимают, что такая бомбежка дорого стоит.

– Эх!.. Один горит…

Бомбардировщики уже были видны невооруженным глазом. Два из них продолжали двигаться к месту посадки кесковских шаттлов, а подбитый, теряя высоту, падал в центр долины.

Кесковские САБСы и «ДАС-1А» оставили его в покое, решив, что с ним покончено, однако экипажу удалось выровнять бомбардировщик, и машина снова пошла боевым курсом.

– Вот это настоящие герои, – сказал полковник. – До шаттлов, конечно, не дотянут, но все, что будет в долине, смогут накрыть…

Через несколько секунд яркие вспышки, а затем и грохот известили о том, что горящий бомбардировщик приступил к делу.

Браен на пределе разрешения бинокля всматривался в долину, стараясь угадать, куда упали бомбы, однако испарения, смешанные с дымом, не давали возможности видеть дальше трех километров.

Вскоре загрохотали бомбы у самой реки.

– Ну вот, судя по звуку, добрались и те двое.

– А вернуться сумеют?

– Это вряд ли… – покачал головой полковник. – За то, что они там наделали, их вряд ли выпустят. Как по-вашему, лейтенант, где сейчас наши обходные силы?

– Северную часть я знаю, сэр. К вечеру они будут на месте. А что касается Южного пункта – ничего сказать не могу. Но раз капитан Скорцени уже за пределами действия УПС, значит, идут нормально…

Браен вспомнил, как приходилось пробиваться через снежные завалы, и был уверен – это же самое делает и команда капитана Скорцени. Обход с обеих сторон осложнялся тем, что штурмовики и истребители противника уже наверняка обнаружили фланговые отряды «коричневых крыс» и предупредили свои наземные силы. Оставалось надеяться, что днем кескам будет не до них, а ночью соваться в горы может только сумасшедший.

От этих мыслей лейтенанта Клэнси отвлекли звуки выстрелов. Несколько человек из заградительного отряда бежали по вытоптанным в снегу тропам на север базы. Кое-где возле бегущих поднимались фонтаны снега.

– Лейтенант Клэнси, сэр, по левому флангу нас атакует пехота в количестве от двадцати до сорока человек!.. – Браен узнал голос капрала Генделя.

– Понял вас, сейчас приду посмотреть… Я пойду взгляну, сэр… – сказал он полковнику. Тот молча кивнул.

Браен опустил забрало и, схватив свой «каскад», выскочил из наблюдательного пункта на улицу.

Стрельба слышалась уже ближе. Вспомнив, что Тед говорил о живучести пехоты противника, Браен перевел оружие на стрельбу полуфунтовыми ракетами.

Добравшись до обложенного снежными блоками входа в медчасть, лейтенант осторожно выглянул из-за угла и сразу увидел двух бегущих в гору солдат в непривычной для глаза серой броне. Они определенно стремились зайти с тыла к пулеметному гнезду, откуда сейчас поливал спаренный «глинбулл». Он хорошо делал свое дело и не давал подняться залегшим на склоне кескам.

Браен поднял оружие и быстро выстрелил два раза. Ракеты прочертили дымные траектории, и оба пехотинца покатились обратно под гору.

Лейтенант Клэнси посмотрел в сторону пулеметного гнезда. Длинный факел вырывался из-за присыпанных снегом мешков с камнями. Пулеметчик делал короткие перерывы и стрелял снова. Низко пригибаясь, Браен перебежал к небольшой воронке и едва туда упал, как по наплечнику щелкнула пуля. От сильного удара заныло плечо.

Решив выяснить, откуда стреляют, лейтенант на мгновение выглянул из воронки и тотчас нырнул обратно. Пули ударили по льду, и его мелкие осколки посыпались на броню.

Как оказалось, стрелок сидел между двумя валунами, торчавшими из снега точно грибы. Браен снял с пояса гранату и, не активизируя, бросил ее в сторону камней. Когда она упала, лейтенант поднялся из своего убежища с «каскадом» наготове.

Не дождавшись взрыва гранаты, пехотинец выглянул из-за валуна и тотчас получил ракету точно в забрало. Куски бронестекла полетели во все стороны, а сорванный шлем покатился по склону.

Предупреждающий крик одного из «коричневых крыс» заставил Браена посмотреть вправо: двойка «вампиров» стремительно надвигалась прямо на него. Лейтенант успел упасть на снег, и выпущенные из пушек снаряды, пролетев над ним, ударили в мешки, защищавшие позицию пулеметчика.

Истребители мелькнули красными животами и легли на левый разворот. Подняв голову, лейтенант посмотрел в сторону пулемета и увидел там лишь рассыпанный щебень, разлетевшийся из разорванных мешков. Пулеметного гнезда больше не существовало.

Двойка «вампиров» снова начала заходить на цель, и Браен гадал, куда они будут стрелять на этот раз. Неожиданно истребители стали разворачиваться, однако недостаточно быстро – плоскость одной машины разломилась пополам, и полет подбитого «вампира» превратился в беспорядочное падение.

Второй уцелевший «вампир», сделав несколько сложных виражей, определил обидчика. Им оказался «вампир»-одиночка из отряда адмирала Спайкера. По каким-то причинам он не покинул пределы Хлои и теперь собирался сразиться со вторым истребителем кесков. Однако в честную дуэль вмешалась четверка САБСов с опознавательными знаками «КЕСКО» – «РАВА-1». Они разошлись в стороны, чтобы атаковать истребитель с разных сторон. Первая же ракета, выпущенная со штурмовика, подожгла «вампира»-одиночку, и тот начал падать.

Больше не интересуясь его судьбой, машины кесков выпустили форсажные струи и начали стремительно набирать высоту. Из чего Браен сделал вывод, что адмирал Угату начал бомбардировку Сулифана – главной планеты кесков в районе Фиалковых Морей.

Тем временем подбитый «вампир» то срывался в пике, то выравнивал свой полет и оставлял за собой густой дымный след. Пилот сумел развернуть свой аппарат, и машина начала двигаться вдоль склона горы, что давало возможность уменьшить угол касания при аварийной посадке. Горящая машина падала прямо на территорию командного пункта. Раздался сильный удар, но корпус истребителя выдержал и не раскололся. Оставляя в снегу глубокие борозды и роняя дымящиеся осколки плоскостей, истребитель прокатился сто метров по склону, а затем застрял на торосах, в каких-то пяти метрах проскочив мимо острых горных обломков.

Как только машина полностью остановилась, пламя, вырывающееся из горящего двигателя, вспыхнуло с утроенной силой. Чтобы спасти пилота, к пылающему истребителю побежали несколько «коричневых крыс», однако тот выбрался без посторонней помощи и теперь бежал навстречу солдатам и кричал, показывая знаками, чтобы они прятались.

Наконец солдаты поняли, что их предупреждают об опасности, и побежали обратно, но в этот момент «вампир» взорвался. Ударная волна сбила и пилота и солдат, однако не причинила никому серьезного вреда. Ослабленная волна горячего воздуха с запахом гари долетела и до Браена, но он не обратил на это внимания, глядя лишь туда, где еще мелькали силуэты отступающих серых пехотинцев. Лейтенант видел, как возле них лопаются огненные шары, прилетающие из долины. Это стреляли плазменные пушки десантных машин. За поддержку огнем Браен был благодарен, однако не понимал, зачем на Хлое пустые БДМ. Здесь предпочтительнее было бы иметь пару лишних «маршаллов».

– Але, лейтенант, это я, Тед.

– Ты где, Тед?

– Мы уже все внизу. Все три отделения и три пилота с шаттла. Сидим в БДМ.

– Потери?..

– Пятеро… В том числе Карповский… Сейчас движемся к пункту сбора, и между делом стрелки ведут огонь по этим кескам. Ты видишь?..

– Да, спасибо. Вы очень вовремя… Как только проводите технику, возвращайтесь назад.

– Все понял…

УПС отключилось, и Браен с удивлением обнаружил, что вокруг стало совершенно тихо. Слышны были только голоса солдат, помогавших спасшемуся пилоту идти в гору. Браен пошел им навстречу. Увидев лейтенанта, солдаты указали на него и пошли на позиции, а пилот двинулся по указанному адресу. Лейтенант заметил, что тот лишь слегка прихрамывал, хотя летный декомпрессионный костюм болтался на нем клочьями.

Пилот подошел к Браену и, козырнув, представился:

– Лейтенант Кархаунд, эскадра адмирала Спайкера…

– Лейтенант Клэнси, «коричневые крысы»…

Лейтенанты обменялись рукопожатиями.

– Отличная работа, лейтенант Кархаунд… Вы спасли нас от второй атаки этой пары «вампиров». Жаль, что вы потеряли своего огненного коня… Идемте на КП, полковнику Забару будет интересно поговорить с вами. А потом мы подыщем вам подходящее обмундирование…

Когда они пришли на КП, Браен представил гостя полковнику.

– А я-то подумал, что на нас сбросили газовую бомбу.

– Нет, сэр, это взорвался мой «вампир», – виновато улыбнулся Кархаунд.

– Что там с техникой? – обратился полковник к Браену.

– С этим все хорошо, сэр. В настоящее время капрал Лаумер ведет последние четыре единицы к пункту сбора.

– Садитесь, герой, – предложил пилоту полковник. – Браен, заварите-ка ему кофе.

– Это наш фирменный напиток, – улыбнувшись, пояснил Браен, – потому что больше на складе ничего не осталось.

– Какая тишина кругом, даже слышно, как ветер завывает.

– Это потому, что все ВКС, и наши и кесков, помчались к Сулифану, – объяснил Кархаунд, принимая от Браена стакан с горячим напитком. – О, какой запах… Я бы и сам отправился вместе со всеми, но у меня произошла разгерметизация кабины. Еще и костюм осколками порвало, – указал Кархаунд на свои лохмотья.

– И вы были обречены остаться на захваченной противником планете, – заметил полковник.

– У меня был шанс найти вас, хотя, где точно находится ваша база, я не знал. В некотором роде мне помогли эти два кесковских «вампира». Когда я увидел, что они стреляют по горам, то понял, что это база… В жизни не пил лучшего кофе…

– Я слышал, пилотам дают натуральный, – заметил полковник.

– Это так, сэр, но первый кофе сразу после второго рождения и есть самый лучший…

– Браен, отведите нашего гостя на склад, подберите ему обмундирование и возвращайтесь скорее. Через час начнем выдвигать танки… Вот так, – добавил полковник, обращаясь к Кархаунду, – мы здесь вдвоем с лейтенантом и хозяйствуем и воюем…

Через полчаса пилот снова появился перед полковником в новенькой форменной броне «коричневых крыс».

– Что же, очень хорошо. Добро пожаловать в сто десятую бригаду, лейтенант! – улыбнулся полковник.

– Благодарю за доверие, сэр, – совершенно серьезно ответил Кархаунд.

Вскоре вместе с заградительным отрядом, в который вошли три неполных отделения, приведенные Тедом Лаумером, офицеры спустились на последнюю позицию, находившуюся почти в самой долине.

Оставив полковника в наскоро оборудованном КП, лейтенанты спустились в долину, к пункту сбора. Браен собрал танкистов и, разложив карты с нанесенными полковником Забаром пометками, объяснил задачу.

Получив задания, танкисты разошлись по своим машинам. Взревели мощные дизели, и черные выхлопы взметнулись к небу. «Маршаллы» начали разворачиваться и расходиться по местам. Глядя, как дымят двигатели танков, Браен невольно покачал головой. Конечно, об экологии на войне можно не думать, однако такими дымными выхлопами танки фактически себя демаскировали. Вряд ли это было ошибкой проектировщиков и изготовителей «маршаллов», наверное, техника была рассчитана только на лобовые таранные удары, когда доставленные десантными судами танки сразу вступали в бой. Другое дело – танкетки «кредо», которые выполняли роль маленьких злых собачек, гоняющихся за пехотой.

– Вот это силища… – покачал головой Кархаунд, провожая уходящие колонны восхищенным взглядом.

Браен вздохнул:

– Это еще не силища, а только сила. Силищу мы испытаем на собственной шкуре немного позже…

– Сэр, …ейтенант, вы слы…те меня?.. – сквозь шум сильных помех прорезался в наушниках УПС чей-то голос.

– Да, слышу, кто это?..

– …то Дюбуа, …эр!.. Точно определить не. огу, но несколько …желых роботов движутся в …ашу сторону!..

– А «зверобои», Дюбуа, нет ли там «зверобоев»?.. – Браен внимательно вслушивался в слабый голос, теряющийся среди помех.

– Два …еясных силуэта – очень высок… но не уверен…

Дальше помехи стали настолько сильными, что ничего разобрать было невозможно.

– Все происходит быстрее, чем мы думали. Тяжелые роботы уже в пути, – объяснил ситуацию Браен.

Он связался по УПС с полковником.

– Сэр, это Клэнси. Только что разведчик с Южного предгорья сообщил о передвижении противника. Слышно было плохо, но я понял, что движется группа тяжелых роботов, и возможно, два из них – «зверобои». От работы их генераторов весь диапазон наших УПС забивается полностью. Это еще одна проблема, о которой мы ничего не знали…

– Я все понял, лейтенант, возвращайтесь на КП, – ответил полковник.

– Да, сэр…

– Возвращаемся на КП к полковнику? – спросил Кархаунд.

– А ты хотел бы посмотреть, как стреляют эти штуки? – кивнул Браен на рассредоточившиеся «маршаллы». – Среди этих бронированных коробок человеку не выжить и минуты, даже в самых лучших доспехах. Посмотри на экипажи…

Лейтенант Кархаунд снова посмотрел на танки и заметил, как быстро карабкаются по корпусам своих машин танкисты и с завидным проворством исчезают в бронированных люках и боковых дверцах.

– Это означает, – пояснил Браен, – что на своих радарах они уже видят противника. Пора нам убираться.

Оба лейтенанта начали взбираться на гору, и в это время один из «маршаллов» грохнул своим трехсотмиллиметровым орудием.

Спустя короткое мгновение где-то далеко в туманном мареве полыхнула вспышка разрыва – снаряд нашел свою цель. Ответ не заставил себя ждать. Послышался жуткий треск, и с большим недолетом в землю ударили два крупнокалиберных снаряда. Когда комья земли и камни перестали падать, перед позициями «маршаллов» остались две дымящиеся ямы.

– Подумать только, – произнес ошеломленный Браен, – у них туннельные орудия… Ты слышал треск?

– Я думал, их устанавливают только на космических крейсерах, – отозвался лейтенант Кархаунд.

– Выходит, мы оба ошибались…

65.

Айрон Говард уже исчерпал запас своих знакомых, но никто не соглашался выполнить его заказ. Как только они слышали, что им предлагал Говард, то под любым предлогом прекращали разговор, и никакими посулами и астрономическими гонорарами Говард не мог их заинтересовать.

– Трусливые мерзавцы!.. – ругался Говард, бросая трубку после очередного неудавшегося разговора.

Он уже думал, что не сумеет исполнить задуманное, и почти с этим смирился, но неожиданно зазвонил телефон.

– Да, – безучастным голосом отозвался Говард.

– Айрон, это Сэм. Ты тут ругал меня и обзывал всячески, но поверь, это мне не по зубам.

– Как выяснилось, тебе и всем остальным по зубам были только мои бабки… Ты зачем звонишь, чтобы поплакаться?..

– Есть один человек, Айрон. Он может тебе помочь. Записывай номер…

Говард записал продиктованные цифры.

– Записал? – спросил Сэм. – Зовут его Гарри Себастьяно. По сути, он настоящий пират, прикрывающийся лицензией наемника. За деньги он пойдет на все.

– Хорошо, Сэм. Спасибо за заботу…

Закончив разговор, Говард не стал немедленно перезванивать по указанному номеру. Он встал из-за стола и, походив по просторному кабинету, вышел в приемную.

Новая девушка, сидевшая на месте Анны, вскочила со стула, невольно робея при появлении начальника. Говард посмотрел мимо нее и снова возвратился в свой кабинет. Затем он зашел в туалетную комнату и, поплескав в лицо холодной водой, почувствовал себя в состоянии принимать решения.

– Мы еще поборемся, Айри, – сказал он своему отражению в зеркале и, вытерев лицо, вошел в кабинет. Как будто впервые Говард увидел огромное, во всю стену, окно. Та панорама города, на которую он привык не обращать внимания, обрела какой-то новый смысл. Хозяину кабинета показалось, что тысячи глаз смотрят на него через это громадное окно.

Говард почувствовал себя голым и беззащитным. Он подбежал к столу и щелкнул тумблером. Негромко зажужжали потайные электромоторчики, и светонепроницаемая штора развернулась до самого пола. Автоматически в углах кабинета зажглись торшеры.

Говард улыбнулся – это было как раз то, чего ему хотелось. Он сел в кресло и уверенно набрал номер. Трубку сняли почти сразу же.

– Да… – отозвался ленивый голос.

– Мне нужен мистер Себастьяно. – Говард подумал, что голос его звучит недостаточно твердо.

– А кто его спрашивает?

– Друг…

– Мистер, у Гарри Себастьяно много друзей…

В ответ на это Говард хотел рассердиться, но вспомнил, что выступает в роли просителя, и сдержался.

– Я звоню по делу – хочу предложить мистеру Себастьяно очень выгодную работу.

– Хорошо, мистер. Говорите мне, кто вы сами и кто вам рекомендовал Гарри Себастьяно.

– Я – Айрон Говард, а рекомендовал мне вас Сэм, то есть Самуэль Бакстер… Ну что, Гарри, теперь поговорим?..

– А с чего вы взяли, мистер… Говард, что Гарри Себастьяно – это я?

– Да уж знаю… Секретарь или помощник не стал бы расспрашивать так долго.

– Что ж, на будущее надо будет учесть. Излагайте, мистер Говард, ваше предложение.

– Требуется ликвидировать частную космическую станцию.

– Гм, солидная работенка… Сколько платите?

– Подождите, есть одно условие.

– Какое еще условие?

– Исполнители не должны вернуться назад – свидетелей быть не должно.

– Да вы что, мистер, чтобы я своих боевых друзей подставил? Идите-ка вы в задницу со своим деловым предложением.

– Неужели у ваших боевых друзей нет конкретной стоимости, мистер Себастьяно? – вкрадчивым голосом поинтересовался Говард.

Гарри промолчал.

– Можно ведь компенсировать и потерю ваших машин, и пилотов. Разве не так?.. Нужно только определить цену, – продолжал аккуратно давить Говард. – Сколько нужно ваших аппаратов, чтобы уничтожить станцию класса «А-двенадцать»?

– У меня штурмовики «ИРС-четыре»… Шести должно хватить… – неуверенно произнес Себастьяно.

– Прекрасно, плачу по пятьсот тысяч за штурмовик и столько же за каждого боевого товарища. Идет?

– Но это испытанные в боях товарищи, которые закрывали меня грудью…

– О, тогда такие товарищи идут не менее чем по семьсот тысяч. Справедливо?

– С вами приятно иметь дело, сэр, – отозвался Гарри Себастьяно.

– К сожалению, друг мой, не все так думают.

– Какие гарантии оплаты, сэр?..

– Гарри, сила ваших боевых машин и есть лучшая гарантия. Разве не так?.. Или вы думаете, что старик вроде меня затеет войну с целой эскадрой?

– Хорошо, сэр, тогда в течение трех дней после выполнения заказа.

– Железно, Гарри… А теперь примите координаты станции…

66.

Обстановка кабинета была унылой. Кругом один лишь дешевый пластик. Однако кондиционер работал исправно, и никаких неприятных запахов не было. Стул, на котором сидел Пауль, стоял совершенно по-идиотски – посредине комнаты. Передвинуть его поближе к столу не получилось – стул оказался прикреплен к полу намертво.

Вот и произошло то, чего Пауль Штейнберг давно боялся, хотя и надеялся избежать. Государство, а точнее, федеральные спецслужбы заинтересовались фирмой «Меркурий», тихо и мирно торговавшей компроматом и военной информацией.

И теперь его забрали. Однако все происходило не так, как представлял себе Пауль. Не было оповещений и предупреждений, не было консультаций с адвокатами и оглашения прав гражданина. Просто в кабинет директора фирмы «Меркурий», размещенный на головной космической станции, вошли вооруженные люди в черной броне. Ничего не объясняя, они предложили Паулю проследовать с ними.

Директор «Меркурия» был больше удивлен, чем напуган. Непонятно было, как двадцать человек могли скрытно добраться до станции и тем более проникнуть внутрь, избежав при этом и радаров, и секретных запирающих кодов.

– Не пугайтесь, мистер Штейнберг, – сказал старший отряда, – мы никакие не бандиты, мы работаем на государство.

– Но как вы сюда попали?

– Высокими технологиями располагают не только в фирме «Меркурий», мистер Штейнберг.

Пауля провели по коридорам. На всех постах стояли обезоруженные и удивленные охранники «Меркурия». По всей видимости, их тоже застали врасплох. Только у одного была рассечена бровь, из чего Пауль сделал вывод, что парень был достаточно шустрым, когда попытался оказать сопротивление.

У самого выхода со станции стоял Ник Хаскер – партнер Пауля и совладелец фирмы. У Ника были совершенно круглые глаза, и Пауль никак не мог понять, то ли это от удивления, то ли Ник опять накурился какой-то дряни.

– Все в порядке, мистер Хаскер, можете спокойно работать, пока ваш директор не вернется назад. Мы забираем его ненадолго, – объяснил Нику тот же человек, что разговаривал с Паулем. Казалось, что все остальные участники захвата станции были совершенно немы. Оттого, что лица каждого из них были закрыты непроницаемым забралом, захватчики выглядели очень устрашающе.

Директора «Меркурия» погрузили в скоростной «уиндер», и спустя тридцать часов он уже шел по длинным коридорам казенного здания.

Так он и оказался в комнате для допросов, еще не зная, в чем его обвинят, поскольку за все время полета на «уиндере» никто с ним не разговаривал.

Наконец дверь открылась, и в комнату вошел человек. Он даже не взглянул на Пауля и, пройдя к столу, занял свое место. Затем открыл папку, полистал какие-то бумаги и, подняв на арестованного глаза, предложил:

– Двигайтесь ближе, мистер Штейнберг.

– Я уже пытался, но этот стул…

– А, это мы сейчас исправим.

Человек нажал какую-то кнопку, и раздался легкий щелчок.

– Все, можете двигать, – разрешил хозяин кабинета.

Пауль перенес стул ближе к столу и осторожно сел.

– Итак, мистер Штейнберг, меня зовут Гуго Торнсен. В этой конторе я отвечаю за оперативную работу. Сбор информации и так далее. Так что мы с вами, – тут Торнсен позволил себе улыбнуться, – в некотором роде коллеги.

– Очень рад, – настороженно проронил Пауль. Он еще не знал, хорошо это или плохо.

– Нам с вами, мистер Штейнберг, необходимо достигнуть взаимопонимания в очень важном вопросе. – Тут Торнсен многозначительно посмотрел на арестованного. Пауль заметил, что глаза у Торнсена были серые и смотрели они изучающе. «Он смотрит на меня, как на морскую свинку», – подумал Пауль.

– Сэр, простите мне мое любопытство, но я не понимаю, где я нахожусь и за что меня арестовали. Если я арестован, то, может быть, самое время пригласить моего адвоката?

Гуго Торнсен изобразил на лице гримасу, которую можно было истолковать как улыбку.

– Нет, мистер Штейнберг, вы не арестованы… Вас просто выкрали, и никто не знает, где вы сейчас находитесь. Поэтому ни о каких адвокатах не может быть и речи. Для их же блага, – добавил он.

– Для чьего блага? – не понял Пауль.

– Для блага адвокатов… У нас с вами сейчас произойдет серьезный и очень секретный разговор, и если бы о нем узнал ваш адвокат, мне пришлось бы его просто пристрелить… Если честно, – тут Торнсен доверительно придвинулся к арестованному, – то я вообще бы перестрелял всех адвокатов – никчемный народишко… И еще бы стоматологов.

– Но за что стоматологов?..

– А чего мелочиться?.. – Торнсен несколько секунд наблюдал за реакцией Пауля и, увидев его недоумение, рассмеялся: – Это шутка… Короче, Штейнберг, мне нужны все данные о научных и технологических разработках сторон, участвующих в конфликте Фиалковых Морей, а также я бы хотел знать, что новенького в корпорациях, которые указаны в этом списке. – Торнсен подвинул Паулю листок бумаги.

– Но у меня нет и никогда не было такой информации, сэр, – солгал Пауль. Он понимал, что его пытаются лишить товара на сотни миллионов.

– Вы хотя бы из любопытства прочитайте список, – настаивал Торнсен.

– Я не любопытен, – покачал головой Пауль.

– Правда?! – Торнсен даже привстал с места и смешно изогнул брови, показывая, как он удивлен. – А четырнадцать спутников-шпионов в главных районах федеративного пространства для чего?

Пауль промолчал.

– Я ведь знаю, о чем вы думаете, мистер Штейнберг. Вы думаете о том, что я хочу вас ограбить и забрать ту информацию, которую вы намыли тяжким трудом. Вам мало денег, которых вам уже сейчас девать некуда…

– Давайте не будем считать мои деньги, сэр, – твердо ответил Пауль.

– Нет, дорогой мой. Придется делиться. И никуда вы от этого не денетесь. Уж поверьте, у нас имеются методы изъятия информации из головы человека, даже если он этого не хочет, но…

– Но вы боитесь повредить код-мыслеформу, и тогда извлеченная информация может оказаться абсолютным бредом, – закончил за Торнсена Пауль.

– И это тоже, – кивнул Торнсен. Он помолчал с минуту, рисуя на листе бумаги замысловатые узоры.

Пауль посмотрел на каракули Торнсена и вспомнил, что по таким бессмысленным рисункам психологи могут многое сказать о человеке, нарисовавшем их. Интересно, что бы они сказали о Торнсене?

– Скажи, Пауль, ты сознаешь, что не оказался бы здесь, если бы не был нам очень нужен?.. – неожиданно спросил Торнсен. – До тебя доходит, что нам неинтересно, насколько законным или незаконным является твой бизнес?.. Это дело уголовной федеральной полиции… Нам нужно посмотреть твои банки, чтобы найти и изъять очень опасную информацию… – Говоря это, Торнсен смотрел Паулю в глаза, пытаясь определить, доходит ли до него смысл сказанного.

Неожиданно дверь в кабинет открылась, и вошел человек в штатском:

– Сэр, на линии премьер-министр.

Торнсен кивнул и достал из внутреннего кармана мобильный телефон.

– Его увести? – спросил вошедший, указав на Пауля.

– Пусть сидит, это и его касается, а ты можешь идти.

Сотрудник молча вышел и тихо притворил за собой дверь.

Торнсен начал говорить по телефону, и Пауль понял, что это действительно разговор с премьер-министром, а не спектакль, устроенный специально для него. Вскоре Гуго Торнсен попрощался со своим собеседником и, сложив телефон, убрал его в карман.

– Сам премьер-министр, – Торнсен со значением поднял палец вверх, – интересуется, как продвигается наша с тобой беседа. А ты, Пауль, ведешь себя как маленький мальчик.

– Хорошо, сэр, объясните мне поконкретнее, что вас интересует. Я согласен дать вам информацию.

– Вот это уже лучше, – улыбнулся Торнсен. – Не хочешь чаю? Или кофе?

– Спасибо, сэр. Может быть, позже…

– Ну хорошо. Позже так позже… Нам нужна информация о каком-нибудь необыкновенно разрушительном оружии или, может быть, установках получения энергии. И в том и в другом случае эффективность должна быть просто неправдоподобной…

– Сразу скажу вам, сэр, что такая информация у нас есть. Это проект «Эфа», находящийся в разработке у гиперкорпорации «ПЕНТО», и модельно-испытательные работы каких-то «жестких инициаторов» где-то в забытом всеми заповеднике в созвездии Бегущей Собаки. Но, сэр, предупреждаю сразу. На мой взгляд, эта информация просто бред. Уж будьте спокойны, мы очень тщательно изучаем товар, который собираемся продать. Эту категорию информации мы называем «гнилухой», то есть информацией, не внушающей доверия или даже дезинформацией, специально подбрасываемой в нашу сеть, чтобы дезориентировать или напугать своих противников.

– Вот эта-то «гнилуха», как ты изволил выразиться, нам и нужна.

– Но, сэр, все эти мгновенные уничтожения миров и провалы в материи… Существуют законы сохранения энергии, которые…

– Законы сохранения энергии, Пауль, действуют только в рамках нашего мира… За его пределами они, увы, бессильны.

– И что же там, за этими пределами?.. – Пауль неуверенно улыбнулся, не понимая, шутит Торнсен или нет.

– За этими пределами – смертельная опасность…

Торнсен произнес это так, что Пауль невольно ощутил эту неумолимо надвигающуюся опасность. Чтобы уйти от этого неприятного чувства, он сказал:

– Я слышал о разных теориях, но это всего лишь теории, сэр…

– Это для тебя теория и для других, таких же, как ты, однодневок. А для нас это уже давно суровая реальность. Это война, сынок. Война без правил, без границ, без законов сохранения… Может, хочешь позвать своего адвоката?.. – улыбнулся Торнсен.

– Мне бы чего-нибудь попить, сэр, – неожиданно охрипшим голосом ответил Браен.

– Чаю или покрепче?

– Покрепче…

67.

Когда до командного пункта оставалось не более ста пятидесяти метров, дружный залп из туннельных орудий накрыл почти весь склон. Вниз полетели глыбы льда и огромные камни. Лавина пронеслась немного в стороне от Кархаунда и Клэнси. Когда через секунду Браен поднял голову, на месте командного пункта дымились глубокие воронки, а позади из туманного марева долины выступали первые роботы.

Впереди, высоко подпрыгивая на своих длинных ногах, бежали «ирокезы». Их было не более двух десятков. Следом шли пять «инспекторов», перебирая своими короткими ножками и стараясь не толкнуть суетящихся «ирокезов». Время от времени артиллерийские башни «инспекторов» озарялись вспышками выстрелов, и танковые позиции пентов покрывались сотнями разрывов.

Возвышаясь над малыми роботами и «инспекторами», вышагивали три «зверобоя». Несмотря на меткую стрельбу тяжелых танков, «зверобои» не спеша высматривали свою жертву и, подняв руку, наносили разящий удар из туннельного орудия. Корпуса «маршаллов» разлетались оплавленными обломками, а след от туннеля, прочерченного снарядом в воздухе, еще какое-то время высвечивался оранжевым мерцанием.

Танкетки «кредо», очень уязвимые для всех огневых средств, решились на отчаянную атаку и бросились на цепь наступающих «ирокезов». Они неслись как сумасшедшие всадники, пробиваясь сквозь стену сплошного огня и пыли, поднимаемой разрывами снарядов. Уже не только «ирокезы», но и тяжелые «инспектора» ударили по двенадцати танкеткам, дерзнувшим атаковать железную армаду. Словно стеклянные, разлетались тонкие корпуса «кредо» от попаданий снарядов большого калибра.

Однако семь танкеток на полном ходу врезались в отступающих «ирокезов», и в создавшейся толчее, верткие и устойчивые, они получили неоспоримое преимущество. «Кредо» налево и направо били из своих плазменных пушек, заставляя «ирокезов» разбегаться в разные стороны. Оставленные без присмотра «маршаллы» начали менять место расположения. Три из них шли с повернутыми башнями и снаряд за снарядом посылали в высокие силуэты «зверобоев».

На старой позиции остались только два тяжелых танка, которые продолжали стрелять, но не могли уйти из-за разбитых гусениц. Рядом с ними горел длинный корпус десантной машины. Ее пушечные башни были сорваны касательным попаданием туннельного снаряда и валялись на склоне горы как небрежно вскрытые консервные банки…

Браен и Том Кархаунд продолжали карабкаться в горы, шаг за шагом удаляясь от грохота битвы, разгоревшейся в долине.

– Все, привал… – скомандовал Браен, когда они добрались до небольшого плоского пятачка.

Кархаунд упал прямо там, где стоял, и с облегчением вытянул ноги.

– Нет-нет, пойдем под козырек, – сказал Браен, – иначе нас могут накрыть гранатой…

Он помог Кархаунду подняться и затащил его под массивный каменный козырек.

– Вот, приваливайся поудобнее к стене и можешь даже поспать несколько минут. Устал?

– Да, – кивнул Кархаунд и попытался снять шлем.

– Шлем снимать нельзя, – запретил Браен. – Здесь это небезопасно. Один случайный осколок – и все… Сейчас все перемешалось, и выстрелить могут с любой стороны.

– У нас такое тоже случается. Крутишься-крутишься и в какой-то момент перестаешь понимать, где свои, а где чужие… Тогда вырываешься из боя, чтобы посмотреть на все это со стороны, иначе беда – можно сбить своего…

– Ну что, отдохнул?.. Пойдем дальше.

– А куда мы идем?

– Пока попробуем возвратиться на базу – там продуктовые запасы, оружие. Когда нас разнесут вдребезги, снова придется прятаться в горах.

– Сэр, лейтенант Клэнси!.. – включилось УПС Браена.

– Дюбуа, ты, что ли?.. – удивился Браен. – Живой?..

– Жив, сэр. Рад, что вы тоже…

– Слушай, как получается, что я тебя слышу? Ты же сейчас…

– Нет, сэр, я ушел оттуда, когда у кесков началась следующая высадка.

– Что, еще роботы?..

– И если бы вы видели сколько, сэр!.. Двенадцать шаттлов, из них шесть «дабл-си»…

– В таком случае поздравляю, Дюбуа.

– С чем, сэр?

– Цель нашей операции заключалась в привлечении на Хлою больших сил противника.

– Так нас и не должны были поддерживать?

– Увы, Дюбуа, все, что нам обещали, мы уже получили… Ты сейчас где?

– За большим торосом позади нужника, сэр.

– Наши на базе остались?

– Ни одного человека, сэр.

– А кески?

– Время от времени бегают.

– Хорошо, сиди пока, где сидишь, мы с лейтенантом Кархаундом скоро к тебе присоединимся.

68.

Выползающие из шаттлов роботы приводились в боевое состояние и сразу начинали движение в сторону гор, где продолжали грохотать разрывы и чадный дым от горящей техники поднимался к небу.

Пехотинцы в серой броне нескончаемым потоком вытекали на равнину и двумя колоннами уходили к Южным и Северным предгорьям, чтобы вычистить занимаемую территорию до последнего пентовского солдата.

Вслед за роботами двигались тяжелые тягачи с высоко торчащими погрузочными стрелами. Они тянули за собой длинные платформы, нагруженные сменными картриджами для роботов.

Неожиданно с Южного предгорья ударили пушки четырех «маршаллов», которые благоразумно пропустили роботов и открыли огонь по подвозящему боеприпасы конвою. Медлительные тягачи оказались идеальной мишенью, и скоро сдетонировавшие картриджи разметали конвой по долине.

Для защиты срочно вернулись два «зверобоя», но из-за дыма от горящего конвоя «маршаллы» сумели ускользнуть назад к Южному предгорью. Неожиданно они обнаружили колонну пехоты и принялись за нее. Солдаты бросились врассыпную, поливая танки из стрелкового оружия, но это не наносило им никакого вреда.

Когда пара «зверобоев» вышла из пелены дыма, «маршаллы» были вынуждены вступить с ними в бой.

Уже через минуту туннельные орудия роботов превратили два танка в бесформенные куски железа, а еще два «маршалла» горели, подожженные кислотными гранатами пехотинцев.

А на центральном направлении из-за абсолютно непроницаемой завесы дыма и густой пыли все еще держались два танка, время от времени стреляющие по неясным силуэтам роботов почти наугад.

Те отвечали часто, но неточно и продолжали топтаться по останкам «ирокезов» и танкеток «кредо», нашедших свою гибель в сумасшедшей атаке. Благодаря наступлению «кредо» в самом начале боя и случившейся среди роботов сумятице «маршаллам» удалось перегреть один «зверобой» и повредить ноги двум «инспекторам». Еще одному «инспектору» случайным выстрелом из туннельного орудия «зверобой» раскроил корпус, приняв его за таранящий танк…

Поднялся ветер и начал относить в сторону дым и густую пыль. Едва открыв местонахождение уцелевших танков, роботы обрушили на них шквал огня из всех видов оружия.

Когда они решили, что с танками противника покончено, в их задние ряды снова ударили трехсотмиллиметровые снаряды «маршаллов», северная четверка которых атаковала противника с тыла. При хорошей видимости они имели возможность тщательно прицелиться, поэтому сразу с двух «зверобоев» отлетели картриджи, а еще один упал на колено, когда тяжелый снаряд повредил ему ногу.

Остальные роботы начали спешно перестраиваться, и первыми ответный огонь открыли «инспектора», срывая с танков гусеницы и калеча катки своими скорострельными пушками.

В это время забытая всеми десантная машина, изуродованная гигантской вмятиной, неожиданно ожила. Ее двигатели заработали, и, качнувшись на валу взрыхленного грунта, машина двинулась на скопление роботов, расстреливающих остатки танков Северной группы.

Звенья гусениц мелькали все быстрее и слились уже в одну линию, когда опасность была замечена роботами. Не успевая за мчащейся БДМ, открыли огонь стрелки «инспекторов». Несколько «ирокезов» из новой партии защелкали из своих пушек, и синие искры побежали по пыльной броне десантной машины. Как на трамплине, она подпрыгнула на корпусе поверженного «инспектора» и взлетела в воздух. Настигнутая автоматической пушкой одного из «инспекторов», она потеряла гусеницу и всей мощью своего тридцатитонного тела ударила в грудь «зверобоя».

Раздался треск лопающихся стальных конструкций, и робот вместе с ударившей его машиной повалился на спину. Несмотря на сильный удар о землю, из головной кабины «зверобоя» сумели выбраться два пилота. Хромая и размахивая руками, они показывали всем остальным, что нужно немедленно убираться. Возле беглецов на своих курьих ножках присели два «ирокеза» и, подобрав их, побежали догонять отряд уходящих роботов.

Брошенный экипажем «зверобой» умирал медленно. Руки его подергивались, орудийные башни силились повернуться к несуществующему противнику, а затворы жадно лязгали, пытаясь дослать в ствол снаряды. Послышались звонкие хлопки, и вверх потянулись серебристые струйки испаряющегося хладоагента – это лопались трубки системы охлаждения энергоустановки. Спустя какое-то время внутри корпуса робота зародился и стал нарастать звук, похожий на гул вращающейся турбины. Звук нарастал, и вместе с усилением его громкости корпус огромного робота начал вибрировать, а затем трястись так, что несколько клепок с обшивки корпуса отлетело в стороны. Гигантская машина сделала последний рывок, будто стараясь подняться, но вместо этого яркая вспышка озарила все вокруг, и, как солома в огне, ярко вспыхнули обломки оставшейся на поле боя техники.

69.

Упругая волна вместе с пылью и мусором догнала спешащих к месту высадки роботов, но их экипажи не обратили на это внимания, занятые только одной мыслью: на шаттлы совершено нападение.

Едва только отряд из двенадцати тяжелых и восемнадцати легких роботов бросил раненого «зверобоя», пришло сообщение от охраны шаттлов о том, что две группы противника с двух сторон атакуют стоянку грузовых судов.

Выжимая из своих шагающих машин все возможное, пилоты погнали роботов к стоянке. Первыми ввязались в бой храбрые «ирокезы» и сразу же понесли потери от мощных «лаунчеров».

Опасаясь повредить собственные шаттлы, «зверобои» использовали только двадцатимиллиметровые пушки, а «инспектора» – пулеметы. Однако действовать нужно было быстро, поскольку солдаты противника в первую очередь старались уничтожить шаттлы. Некоторые из грузовых кораблей уже горели, и в их вместительных трюмах рвались боеприпасы и емкости с техническими жидкостями.

Когда наконец прибыли вернувшиеся колонны пехоты, стоянку шаттлов удалось окружить сплошным кольцом и начать уничтожение вражеских диверсантов. Их оставалось уже не более сорока человек, но добить их сумели только ценой больших потерь. После того как последний солдат в черной броне был убит, оказалось, что только два небольших шаттла были в состоянии оторваться от земли. Еще три судна могли это сделать после специального ремонта. Остальные корабли ни на что не годились и представляли собой изуродованные закопченные остовы.

– Сэр, противник полностью уничтожен, – торжественно доложил полковник Шин командиру Шестого корпуса боевых роботов генералу Апдайку.

– Прекрасно, Шин. Какие потери?

– Противник располагал значительными силами, сэр.

– Ну говорите, Шин, говорите, – поторопил генерал.

– Один «зверобой», один «инспектор» и двадцать два «ирокеза».

– Пехота?.. – Голос генерала стал скрипучим.

– Около двух сотен, сэр…

– Чем располагал противник?

– Пятьюдесятью танками «маршалл», сотней легких «кредо», и прибавьте две тысячи «коричневых крыс», сэр.

– Так уж и две, полковник?.. – усомнился генерал Апдайк. – Может быть, вы плохо рассмотрели шевроны?..

– Ну… может быть, их было несколько меньше, сэр, но это точно были «коричневые крысы».

– Хорошо, раз вы там уже управились, грузите своих роботов в шаттлы и перебазируйтесь на Кавансар. Истребители для прикрытия мы уже выслали.

– Э, сэр…

– Ну что там еще такое, Шин?

– Наши шаттлы… Только два из них могут отправиться на Кавансар, сэр…

Когда до генерала дошло, он с минуту не мог ничего выговорить, а затем только прошипел:

– Я доведу ваш-ше дело до военного тр-рибунала, Ш-шин. Уж будьте уверены…

70.

Когда раздался сильный грохот и над долиной начал подниматься зеленоватый гриб, Том Кархаунд и Браен были уже у границы своей базы. Несколько раз им попадались разрозненные группы солдат противника, которые с ходу открывали огонь. Однако лейтенант Клэнси стрелял лучше и быстрее, а полуфунтовые ракеты без особого труда пробивали серую броню пехотинцев.

Взрыв заставил Браена и Тома обернуться и присесть.

– На что это похоже?.. – спросил Браен. – Мощная бомба?

– Ничего подобного не видел… Даже «газовый гигант» взрывается, не оставляя такого отвратительного гриба. Но, возможно, это генератор «ПИ-4» – очень эффективный и очень нестабильный. Раньше на малых космических судах применялись подобные энергосистемы, но они оказались слишком неустойчивы, и от них отказались.

– Видимо, эти парни не столь разборчивы, – сказал Браен, глядя на поднимающееся в небо ядовитое облако.

– Вполне может быть, ведь на летательном аппарате невозможно усиливать броню до бесконечности, а здесь вес не играет такой роли и генератор можно прикрыть хоть полуметровым слоем металла.

Лейтенанты двинулись дальше и вскоре заметили судно, которое садилось на территорию горной базы. Никто не услышал его приближения, потому что над долиной не прекращался гул боя.

В бинокль Браен рассмотрел на боку корабля эмблему Федерального Красного Креста.

– Отлично, Том, если мы поспешим, то сумеем эвакуироваться отсюда вместе с Красным Крестом.

И лейтенанты ускорили шаг.

Когда они добрались почти до самого судна, вокруг него уже бегали несколько человек и затаскивали внутрь какие-то ящики. Двигатели судна работали на самом малом ходу.

– Давай поищем Дюбуа, а то его УПС не отзывается. Он должен быть вон за тем торосом…

Спасательный корабль пока не собирался улетать, и лейтенанты бегом побежали искать Дюбуа.

Они нашли его в двух шагах от назначенного места встречи. Бронекостюм разведчика был залит кровью.

– Эй, старина, ты как? – спросил Браен, ощупывая руками броню раненого и ища пробоину.

– О, лейтенант… я уж думал… умру один… – Раненый тяжело дышал, и изо рта его появлялись кровавые пузыри.

– Никаких проблем, дружище, в пятидесяти метрах отсюда приземлился корабль Красного Креста, так что, считай, ты спасен…

Браен отстегнул у раненого грудную пластину бронекостюма и убедился, что поставил диагноз правильно. Крупный осколок пробил броню и сильно ударил по касательной, сломав несколько ребер. От удара разорвалось правое легкое, и теперь раненый задыхался от скапливающегося в полости воздуха.

Дюбуа судорожно пытался вздохнуть, но у него ничего не получалось.

– Сейчас-сейчас, приятель… Сейчас… – Браен вытащил свою индивидуальную аптечку и нашел иглу для инъекций, которую таскал с собой именно для таких случаев.

Короткий взмах, удар – и воздух со свистом начал вырываться из образовавшегося дренажного канала.

– Ух ты!.. – крикнул над ухом Браена лейтенант Кархаунд. – Я чуть в обморок не упал!.. Молодец!

– Цветы после, Том, хватай его за ноги, и понесли к кораблю, – скомандовал Браен, и лейтенанты понесли начавшего дышать Дюбуа на борт корабля.

Места в трюме было достаточно. Выбрав свободный от ящиков угол, Браен с Томом аккуратно уложили Дюбуа и сделали ему перевязку.

Вскоре створки корабля захлопнулись, и, загудев мощными двигателями, он оторвался от земли и начал набирать высоту.

– Посмотри, а что это за ящики они сюда натаскали? – спросил Кархаунд. – Это что, дело Красного Креста – спасать имущество?

Только сейчас Браен обратил внимание на то, что почти все пространство корабельного трюма заполнено ящиками из хранилища в горах. Это были тяжелые «лаунчеры», которыми «коричневые крысы» так успешно воевали против «ирокезов».

– Вот мерзавцы, это же мародерство! – возмутился Браен.

– Наверное, они не настоящий Красный Крест, а просто арендованный корабль с командой. Ну и решили немного подзаработать. Тут у них, – Том Кархаунд обвел штабеля взглядом, – тысяч на триста-четыреста.

В этот момент в трюме появился человек, сопровождаемый свитой из пяти вооруженных боевиков. Очевидно, эта группа людей пересчитывала добычу. Старший тыкал пальцем в ящики и через плечо что-то говорил сопровождающим, а один из них делал в блокноте записи.

Затем эта группа зашла куда-то за штабеля, и их стало не видно. Неожиданно громкий голос раздался совсем рядом:

– А это что еще за дерьмо, кто притащил сюда эту дохлятину?! – Старший пнул сапогом лежащего в углу Дюбуа, а потом выхватил крупнокалиберный пистолет и тремя выстрелами пригвоздил беднягу к полу.

Видя, что он не успевает схватить свой «каскад», Браен рванулся по проходу, на бегу выхватывая нож, но неожиданно стена ящиков обрушилась на него, завалив вместе со следовавшим за ним лейтенантом Кархаундом.

– Отличная работа, ребята! – радостно заржал старший.

– Мы старались, Бенни! – смеялись боевики, стоя на куче ящиков, под которыми были погребены не подающие признаков жизни Браен и Том.

– Ладно, разбирайте ящики и вяжите рекрутов, если, конечно, они там не задохлись, – довольно потирая волосатый живот, распорядился Бенни Лойд. – Сухой, тебе особое предупреждение – нам в экипаж нужны люди. Живые люди, понял?

– Босс, но ведь поучить ребят немного можно? – спросил детина со шрамом через все лицо по кличке Ласковый Кот.

– Только поучить, – согласно кивнул капитан.

Через час в каюту к капитану доставили избитых пленников. Оба они были невысокого роста и не такие здоровяки, как люди из команды Бенни Лойда. Без брони, в одном только изорванном трико эти люди выглядели просто жалко.

– Добро пожаловать на корабль вашей мечты, ребята! – засмеялся Лойд, салютуя стаканом виски. – Что-то не вижу радости на ваших лицах!

Ласковый Кот и еще двое боевиков радостно заржали.

– Теперь, ребята, у вас в жизни два пути. Первый: через стыковочную камеру – за борт. – Капитан хлебнул из стакана и, подойдя к иллюминатору, посмотрел в него. – И полетите вы, противные и уродливые… туда… Два куска замороженного мяса…

Капитан отошел от иллюминатора и, поудобнее усевшись в засаленное кресло, продолжил:

– Есть у вас и второй выход. Я бы очень хотел, ребята, чтобы вы им воспользовались. Потому что вы парни крепкие, да и прошлое у вас что надо – все знают, что за народ попадает в «коричневые крысы». – Капитан со значением поднял указательный палец, унизанный перстнями, и улыбнулся хитрой улыбкой. Дескать, мне все известно. – Говорите, вам слово. – И капитан в расслабленной позе развалился в кресле.

– А подумать можно? – спросил пленник, который был избит сильнее своего напарника.

– Долго? – наклонил голову Бенни Лойд.

– Ну, во-первых, отлить надо сходить, а то я так и не успел…

– А ты юморной парень, такие мне нравятся, – доброжелательно закивал капитан.

– Эй, босс, этот «юморной» больно ударил Сухого, – отозвался от двери Ласковый Кот. – Так ногой двинул, что, боюсь, Сухой до пенсии будет разговаривать фальцетом…

Капитан и трое боевиков громко расхохотались.

– Ладно, Ласковый Кот, своди их по одному в гальюн, а потом они объявят нам свое решение. Сам знаю, как трудно бывает думать, когда моча бьет в голову!

И снова бандиты радостно загоготали.

– Давай, парень, двигай, – подтолкнул Ласковый Кот Браена, и тот, слегка прихрамывая, вышел из каюты капитана.

Направляемый тычками автоматного ствола, Браен добрался до туалета и остановился.

– Ну ты че встал? – недовольно спросил сопровождающий.

– Руки развяжи…

– Зачем?

– А ты догадайся…

– Разговорчивый ты, я погляжу. Юморист… Ничего, я тебя еще поучу – будет время, – с угрозой в голосе пообещал бандит, однако узел на веревке начал развязывать. – Развяжу только одну правую, справишься с процессом одной правой? – ухмыльнулся Ласковый Кот.

– Постараюсь сделать это быстро, – кивнул Браен, разминая затекшие пальцы.

Момент удара Ласковый Кот не заметил. Его затылок вмялся в металлическую переборку, и бесчувственное тело сползло на пол.

Браен вытащил у бандита из-за пояса десантный нож с эмблемой «коричневых крыс» и перерезал веревку, удерживающую левую руку. Затем он поднял с пола «людвиг» с удлиненным рожком, который выронил бандит, и, проверив, дослан ли в ствол патрон, удовлетворенно кивнул.

Между тем Сухой только начал отходить от боли, которая его никак не отпускала, и выдумывал самые страшные пытки, которым он подвергнет своего обидчика.

– Ну что, Сухой, уже лучше? – осведомился Чича, который шестерил перед Сухим и считал его своим наставником.

– Да вроде… – выдохнул Сухой.

Неожиданно что-то стремительно пронеслось в воздухе, и от сильного удара Чича отлетел к стене, а возле горла Сухого появилось лезвие ножа.

– Сколько человек на судне? – спросил голос.

– Д-девять, – осторожно ответил Сухой.

– С капитаном?

– Д-да.

– Спасибо, – ответил голос, и мощный удар отбросил тело Сухого вслед за Чичей.

Сориентировавшись на судне, Браен нашел кубрик и застал там трех человек, мирно играющих в карты на коврике из выделанной человеческой кожи. Прикинув, как сидят играющие, Браен положил на пол «людвиг» и вынул нож.

Спустя несколько секунд он вытер лезвие о коврик и, подобрав автомат, пошел в капитанскую каюту. Возле самой двери он остановился и прислушался – капитан Лойд продолжал травить свои байки, и двое его подчиненных были вынуждены смеяться шуткам босса.

Толкнув дверь, Браен сделал шаг и, приставив короткий ствол к спине первого бандита, выстрелил, затем то же сделал и со вторым.

Увидев падающие тела, Бенни Лойд с необычайной резвостью выхватил пистолет, но выстрелы из «людвига» прозвучали раньше. Капитан Лойд рухнул на свое кресло, и от сильного удара оно развалилось на части.

Когда все затихло, первым подал голос Кархаунд:

– Браен, можно подниматься?..

– Можно, – разрешил Браен и, перешагнув через лежащих, прошел к возвышению, где, как поверженный трон, валялись обломки грязного кресла. Обыскав труп капитана, Клэнси нашел идентификационную карточку со всеми данными корабля.

Из-под тела огромного бандита с трудом выбирался Том Кархаунд.

– Слушай, развяжи меня. Ты меня спас, но еще не освободил. – И он протянул Браену связанные руки.

Короткий взмах ножом, и веревки полетели на пол.

– Теперь я тебя освободил. Значит, на тебе вся приборка. Весь мусор стаскивать в стыковочный шлюз… Поступим с ними так же, как они поступили с Дюбуа.

– Ты что, всех?.. – И Кархаунд провел рукой по горлу.

– А ты чего хотел? – удивился Браен.

– Именно этого… – утвердительно кивнул Том. – Работа, которую ты мне оставил, конечно, неприятная, но твою бы я все равно сделать не смог. Пойдем только возьмем наши костюмы, а то я в этом трико как голый…

71.

Корабль шерифа Восточной области медленно дрейфовал вдоль границы Фиалковых Морей. Большинство захватов, в которых удерживались корабли-нарушители, пустовали – из-за активизации боевых действий даже контрабандисты не решались соваться в опасные районы. Лишь в одном захвате, как в лапах у паука, сидело судно с фальшивым знаком Федерального Красного Креста.

– Я склонен вам поверить, господа офицеры, но поймите и вы меня, – говорил человек в генеральской форме национальных гвардейцев Восточной области. – Я ловлю вас, боевых офицеров «ПЕНТО», за пределами района военных действий – это раз. Вы движетесь на корабле с фальшивой эмблемой Красного Креста – это два, и ваши трюмы забиты военным снаряжением на сумму, – шериф придвинул ближе листок бумаги, – на сумму четыреста тридцать две тысячи кредитов. Что прикажете со всем этим делать?

– Господин генерал… – начал Браен.

– Зовите меня шериф, – поправил лейтенанта хозяин кабинета и погладил пышные седые усы.

– Да, сэр. Я повторяю, что мы не сумели изменить курс этой посудины. Капитан этого корабля пользовался особым кодом, которого мы не знали, поскольку попали на судно случайно. Весь груз бывшие хозяева судна украли на базе сто десятой бригады на планете Хлоя. Посмотрите, как мы выглядим, сэр, неужто мы сами себе наставили таких синяков?

– О-ох… – покачал головой шериф. – Я вам практически верю, но должен буду дать делу законный ход. – И с виноватым выражением лица шериф добавил: – Такая процедура, что я могу поделать?

В это время секретарь шерифа подал голос:

– Сэр, вас спрашивает мистер Спирос.

– Хорошо, Лански, я отвечу.

Шериф снял трубку своего телефона и, выслушав приветствие, улыбнулся:

– Да, а ты, можно подумать, «молодая задница». Как твои дела, жениться не собрался?..

Видимо, в ответ сказали что-то смешное, потому что шериф расхохотался.

– Сейчас почти никаких дел, – продолжал он, успокоившись. – Да… Отдыхаю… Только двое молодых офицеров, угнавших пиратский корабль… Да, молодцы, и я говорю. Да ничего страшного, помучают, конечно, и отпустят… Тебе?.. Зачем?.. – Шериф бросил из-под густых бровей взгляд на задержанных. Потом еще раз рассмеялся и, пожелав спокойной ночи, положил трубку. – Ну вот, добры молодцы, у вас появилась возможность загладить свою вину. Желаете?

– Готовы, сэр, – не раздумывая ни секунды, согласился Браен, справедливо полагая, что ничего похожего на варианты Бенни Лойда на этот раз не будет.

– Мы согласны, сэр, – подтвердил вслед за Браеном Том Кархаунд.

Шериф улыбнулся, радуясь, что нашел повод отпустить этих ребят.

– Тогда курс двадцать три – двенадцать – восток. Станция «Холидей». Хозяин станции Вик Спирос. Доставите по его просьбе пакет, и дело в шляпе… Наш техник уже разблокировал управление вашего судна, поэтому отправляться можете прямо сейчас.

72.

Вытянутый корпус летающей базы «Аванте» неподвижно висел в границах своих координат в стороне от основных транспортных путей. Лишь перемигивание габаритных огней говорило о том, что станция обитаема.

Разнося вибрацию по металлическим стенам, раскрылись створки, и из стартовых ячеек выпрыгнули шесть штурмовиков «ИРС-4», принадлежащих капитану Гарри Себастьяно.

– Отлично, капитан, вышли нормально, – сообщил лучший пилот Себастьяно, лейтенант Бенито.

– Повтори задание, Бенито.

– Идти в точку один – сорок пять – тридцать – восток, цель – станция типа «А-двенадцать». После выполнения доложить вам и заказчику. Его номер у меня имеется.

– Молодец, Бенито, действуй, но помни, что в восьми часах отсюда висит крейсер «бело-синих».

– Я буду осторожен, капитан…

Штурмовики выстроились двумя треугольниками и, включив двигатели на полную тягу, начали разгон… Спустя пятнадцать часов они сбросили скорость до маневровой и перестроились в три звена по две машины. На радарах штурмовиков из едва заметной белой звездочки «Холидей» наконец превратился в устойчивую метку с полной характеристикой цели.

– Внимание, Третий и Четвертый – атака на девять часов, Пятый и Шестой – на три. Как поняли?

– Я Третий – выполняем.

– Пятый понял – выполняем.

Двойки штурмовиков разошлись по сторонам, и вскоре от них потянулись белые следы стартовавших ракет.

На станции заметили атаку, и навстречу ИРСам полетели огненные пунктиры пушечных снарядов.

Штурмовики сделали маневр и легко от них ушли. Ракеты достигли станции, и мощные взрывы один за другим потрясли конструкцию. В разные стороны полетели куски обшивки и белые струи замерзающего газа.

– Внимание, говорит Первый – повторить…

Преследуемые запаздывающими снарядами башенных пушек, штурмовики снова разбежались в стороны и, развернувшись, опять устремились на станцию. Снова, опережая штурмовики, понеслись ракеты, нацеленные на уже проделанные бреши. Теперь страшные взрывы прогремели внутри станции, и ее часть, в которой находился просторный зимний сад, отделилась и, теряя огромные куски конструкций и вращаясь, начала удаляться от станции.

Сблизившись с изувеченной «А-12», штурмовики открыли огонь из пушек, целясь в уже существующие бреши и разломы. На станции начался сильный пожар, и она стала рассыпаться, как елочная игрушка.

Для успокоения совести ИРСы выпустили в агонизирующий «Холидей» еще по одной ракете и легли на обратный курс.

Находясь в приподнятом настроении, лейтенант Бенито связался с капитаном Гарри Себастьяно:

– Сэр, ваше задание выполнено, котлета разделана по всем правилам…

– Ну ты шутник, Бенито, спасибо, парень, ты ведь знаешь, как я тебя ценю. Возвращайтесь домой…

Гарри Себастьяно отключил связь, и улыбка медленно сошла с его губ. «Интересно, где он собирается перехватить Бенито и его ребят?» Капитан Себастьяно сел за стол и посмотрел в зеркало. В жестком «ежике» коротко стриженных волос появилось еще несколько седин. Гарри вздохнул: «Надеюсь, они не будут долго мучиться…».

73.

Едва телефон зазвонил, как Айрон Говард тут же схватил трубку. Он давно уже ждал этого звонка.

– Говард слушает…

– Мистер Говард? – спросил незнакомый голос.

– Да, да, говорите.

– Вам привет от капитана Себастьяно, сэр. Ваша проблема решена пятнадцать минут назад.

– Благодарю вас, – удовлетворенно кивнул Говард и аккуратно положил трубку на место. Затем воздел сухие кулаки в торжествующем жесте и с дрожью в голосе почти пропел: – Вот ты и в аду, Спирос!..

И тут же подумал: «А теперь я доведу начатое дело до конца».

Включив портативный компьютер, Говард настукал сообщение в Управление по борьбе с терроризмом и, пробежав взглядом по строчкам последний раз, установил отправку с задержкой в пять часов. Затем подумал и выставил шесть часов – чем меньше у полицейских времени на раздумье, тем более решительно они будут действовать.

74.

Уныло и однообразно текли минуты нескончаемой вахты, сменить на которой Браена было некому. Более восьми часов назад он распрощался с Кархаундом, отпустив его назад к Тони Спайкеру. Для этой цели адмирал Спайкер прислал специальный двухместный «Вампир-дельта». Стыковаться нужно было очень быстро, поскольку в случае появления судов «КЕСКО» Браену было бы трудно объяснить, что он пилотирует совершенно нейтральный корабль.

Ну вот наконец и последний пункт путешествия, который должен был освободить Браена от обязанности, возложенной на него шерифом. Радар выдал устойчивую метку летающей док-базы «Тремвор», на которой капитан Гуннар Шихт ожидал прибытия курьера с чеком от Вика Спироса.

– Как слышите меня, «Тремвор», примите курьера к капитану Шихту…

– Слышим вас хорошо, курьер. Швартуйтесь к шлюзу номер шесть. Там на борту обозначения, видите?

– Да, спасибо, я вижу.

Спустя полчаса Браен уже стоял перед Гуннаром Шихтом, протягивая плотный конверт, облепленный секретными печатями.

– Ну наконец-то. – Капитан Шихт взял из рук курьера пакет и нетерпеливым движением сорвал печати. – О, вот это красотища!.. – то одним, то другим боком к свету поворачивал капитан Шихт чек и любовался разноцветными голограммами. – «Федеральное казначейство»!.. – с чувством прочитал Гуннар. – Нет, ты только посмотри, – обратился он к Браену, – золотыми буквами вписали: «Резидент – Гуннар Шихт»… – Капитан Гуннар похлопал Браена по плечу и поблагодарил: – Спасибо, лейтенант!.. – Потом Гуннар внимательно посмотрел на мундир курьера и, удивленно подняв глаза, спросил: – С чего это ты доставляешь чеки Федерального казначейства?.. Подрабатываешь, что ли?..

– В некотором роде отрабатываю повинность перед шерифом Восточного района, сэр… Удрал с Хлои на неуправляемом корабле и выскочил за пределы Фиалковых Морей…

– А-а… – кивнул капитан Шихт. – Дело знакомое. Я у этого самого шерифа много раз выручал своих ребят – усатый такой, в чине генерала национальной гвардии?

– Да, сэр, именно он.

– Как тебя зовут, добрый вестник?

– Лейтенант Браен Клэнси, сэр.

– Вот что, Браен, садись, я тебя угощу, и никаких больше «сэр», понял?.. Я продал «Тремвор» вместе со всеми «викингами» и… – Шихт вздохнул, – и с экипажами богачу Вику Спиросу.

Дверь в каюту приоткрылась, и кто-то крикнул:

– Сэр, вас спрашивает адвокат Ортега по срочному делу!

– Хорошо, Билл… – Гуннар взял со стола мобильный телефон и ответил: – Капитан Шихт у телефона.

По мере того как Гуннар слушал, лицо его становилось все более обеспокоенным. Наконец он с треском сложил трубку и бросил на стол.

– Такие дела, братец, – сказал капитан Шихт и как-то странно посмотрел на Браена. Затем отступил на шаг и крикнул в приоткрытую дверь каюты: – Билл, Трентона ко мне!..

– Да, сэр, – где-то далеко в коридоре отозвался Билл.

– Сэр, поздравляю вас с приобретением, – неожиданно выпалил капитан Шихт и, схватив руку Браена, начал ее лихорадочно трясти. – Поздравляю вас, сэр, поздравляю!

– О чем вы, капитан? – ничего не понимал Браен.

В это время появился Трентон.

– Звали, сэр? – обратился он к Шихту.

– Звал. Вот это и есть лейтенант Трентон, сэр, он будет для вас и отличным заместителем, и, если нужно, независимым командиром. Отличный парень, сэр, я доверял ему, как себе. – Не замолкая ни на секунду, Шихт повернулся к Трентону: – Это капитан Клэнси, новый владелец «викингов».

Лейтенант Трентон щелкнул каблуками и коротко кивнул Браену:

– Очень рад, сэр, служить под вашим началом…

Браен все еще ничего не понимал и продолжал таращиться на тарахтящего без умолку капитана Шихта.

– Ну ладно, Трентон, можешь быть свободен… – разрешил Шихт, и молодой лейтенант ушел. – Уф!.. – Капитан Шихт упал на стул и вытер со лба пот.

– Что все это значит, сэр?

– Все очень просто, лейтенант Клэнси. Вы заплатили мне за док и корабли, и теперь все это имущество переходит в ваше владение. – Шихт вытащил бумаги и разложил их на столе. – Расписывайтесь вот здесь и здесь и принимайте имущество…

– Но постойте, сэр, ведь деньги заплатил не я, а мистер Спирос, и ему…

– Час назад мистер Спирос умер, не оставив никаких наследников. Его космический дворец был уничтожен. Поэтому за неимением того, кто послал мне эти деньги, я передаю имущество тому, кто мне эти деньги доставил, то есть вам, лейтенант Браен Клэнси, сэр, – поднялся Шихт и, улыбаясь, козырнул новому капитану.

– Но… – пытался было возразить Браен.

– Никаких «но», – категорично отрезал Гуннар Шихт. – Немедленно подписывайте бумаги, и я, легкий как птичка, отбываю на скоростной яхте в солнечные миры. Я ждал этого слишком долго… Пишите!.. – И Шихт буквально вложил ручку в непослушные пальцы Браена. И, не видя никакого подвоха, Браен поставил свои подписи.

75.

В назначенный момент на дисплее дежурного Восточного сектора Управления по борьбе с терроризмом появилось сообщение инкогнито, отосланное Айроном Говардом. Видя, что информация серьезная, дежурный немедленно перебросил ее на опорный крейсер полицейских сил «Соперник».

Тотчас перехватчики САБС получили задание по перехвату целей и уничтожению преступников в случае сопротивления. Двенадцать машин оторвались от борта крейсера и умчались выполнять приказание.

Через восемь часов полета старший отряда перехватчиков сообщил на крейсер:

– Сэр, докладывает майор Лемски, в указанном районе вижу шестерку ИРСов, двигаются курсом на док-базу «Аванте». Пока что все сведения подтверждаются… Разрешите начать перехват с предупреждением?

– Перехват с предупреждением начать разрешаю, – отозвался начальственный голос.

Старший группы перехватчиков включил общую волну, доступную для всех судов, и объявил:

– Шестерка штурмовиков «ИРС-4», приписка – «Аванте». С вами говорит командир отряда полицейских сил. Сбросьте скорость и проследуйте за нами… Вы слышите?.. Немедленно сбросьте скорость!..

– Слушай, а не заткнуться ли тебе, легавая морда… – храбро отозвался лейтенант Бенито.

Пилотов-полицейских САБСов такой ответ вполне устраивал, и по беглецам были выпущены скоростные ракеты «шпиц». Они непременно бы настигли свои жертвы, но шестерка штурмовиков нырнула за широкий корпус своей родной базы, и ракеты ударились в ее прочный борт. Выскочив с другой стороны, «ИРС-4» атаковали полицейские силы, и завязался настоящий бой.

Почти сразу же начали открываться створки, и из стартовых ячеек выпрыгивали новые штурмовики – пилоты самовольно покидали ангары и ввязывались в бой, чтобы помочь своим. Вскоре в бой вступили стрелки артиллерийских башен, которые только добавили суматохи и шальных снарядов.

Гарри Себастьяно как сумасшедший орал в переговорное устройство, пытаясь взять ситуацию под контроль, но его никто не слушал.

Когда перехватчики уже потеряли две машины, майор Лемски связался с крейсером:

– Майор Лемски просит поддержки!.. Мы потеряли двоих!.. Ведем бой с превосходящими силами и артустановками базы!.. Просим поддержки!..

– Вас поняли, майор!.. Приготовьтесь к срочной эвакуации по команде!..

Начальственный голос связался с боевой частью:

– Капитан Митич!.. Через тридцать секунд залп по базе «Аванте»!..

– Есть через тридцать секунд залп по базе…

Бронированные кожухи на борту крейсера «Соперник» разошлись в стороны и обнажили четыре ствола туннельных орудий, торчащих из башни. Когда наводчик ввел координаты цели, стволы сместились на пару градусов и снова замерли, ожидая главной команды.

– Майор Лемски, через пятнадцать секунд – срочная эвакуация по перпендикулярным векторам!.. Как поняли?..

– Поняли… сэр!.. – отозвался майор, вертясь на своем САБСе среди штурмовиков противника. Он продублировал команду, и спустя положенное время восемь оставшихся перехватчиков на полной тяге рванули во все стороны.

– Мы победили!.. Легавые смылись!.. Надрали им задницу!.. – ликовали пилоты штурмовиков.

Но ликование длилось недолго, через секунду четыре орудия далекого крейсера высвободили свои смертоносные заряды, и база «Аванте» и все находящиеся вокруг штурмовики превратились в облако раскаленного газа. Лейтенанта Бенито спасло только то, что он пытался преследовать отступавшие САБСы. Штурмовик лейтенанта так сильно тряхнуло взрывом, что двигатели машины заглохли. Только с третьего раза Бенито удалось запустить сначала один двигатель, а потом другой.

Куда теперь лететь, вопрос не стоял – для Бенито было совершенно ясно, что кто-то навел полицейских на «Аванте». И этот «кто-то» таким образом собирался не заплатить по счетам. Что ж, он, Бенито Ламас, заставит заплатить «мистера заказчика» полную цену.

76.

Скоростной «уиндер», сопровождаемый двенадцатью новенькими «ДАС-2С», выпустил реверсные струи и плавно пришвартовался к борту штабного шаттла. Спустя двадцать минут двери оперативного зала, в котором в это время находился генерал Генрих фон Риттер, открылись, и появился высокий блондин в штатском, сопровождаемый пятью помощниками, также в гражданских костюмах.

Подойдя к генералу, блондин улыбнулся и протянул для рукопожатия руку:

– Джеймс Кузьмин, генерал.

– Очень приятно, мистер Кузьмин, – бесцветным голосом произнес фон Риттер и пожал протянутую руку. Он с интересом рассматривал человека, представляющего новое рискованное поколение, не боящееся совершить что-то, о чем можно было бы пожалеть впоследствии. Их основной девиз – «Действие»…

Сутки назад генерал получил сообщение о том, что его смещают с должности командующего. На его место назначался Чрезвычайный представитель «ПЕНТО», который должен был принять у генерала фон Риттера все дела.

Генерал знал, что в верхушке гиперкорпорации зрело некое чудовищное решение – способ переломить ход боевых действий. Когда ему намекнули о новых возможностях, генерал их категорически отверг. Он предложил действовать прежними средствами и представил доказательства того, что силы «КЕСКО» – «РАВА-1» распылены. Что механические боевые машины, с помощью которых кески развили свой успех, были уже столь малочисленны, что противник был вынужден перебрасывать их с планеты на планету, постоянно оголяя какой-нибудь из удерживаемых миров. Но напрасно генерал приводил неоспоримые доводы в пользу старых проверенных средств. Директорат корпорации жаждал мести и славы…

– Я много слышал о ваших победах, генерал, и мечтал лично познакомиться с живой легендой, Генрихом фон Риттером.

– Благодарю вас, мистер Кузьмин, мне весьма лестно слышать такие слова от человека… столь высокого ранга.

Кузьмин поднял руки в ленивом жесте протеста.

– Ну что вы, генерал, ваши заслуги…

– Прошу меня простить, но у нас, военных, все делается проще… Вот оперативные дежурные, вот связисты. На этом разрешите откланяться, мистер Кузьмин.

– Хорошо, валяйте… – безразлично махнул рукой Чрезвычайный представитель.

Генерал обогнул демонстрационный стол и вышел из оперативного зала, тихонько притворив за собой дверь.

– Не будем отвлекаться от работы, господа!.. – громко объявил Кузьмин. – Э… вы ведь Сэм Фергюссон? – ткнул он пальцем в одного из офицеров.

– Так точно, сэр. – Полковник удивился, что незнакомый человек знает его.

– Будьте добры, полковник, обрисуйте нам ситуацию с ВКС противника. – Кузьмин провел ладонью по светлым волосам. – Меня интересует район Эграсоля. Вы владеете ситуацией?..

– Так точно, сэр. Информация обновляется каждые десять минут. Прошу пройти к демонстрационному столу.

– А вы, господа, – повернулся Чрезвычайный представитель к гражданским, – начинайте работать.

Тотчас люди в безупречных костюмах начали разворачивать на столах свои чемоданчики, подключать провода и прогонять тестирующие программы. Офицеры связи, сидевшие за своими пультами, с интересом прислушались к кодам и позывным, которыми пользовались эти гражданские. Ничего подобного они никогда не слышали.

77.

Семь кораблей ударной группы из состава Восемнадцатого жандармского флота пересекли границы Фиалковых Морей и, развивая максимальную скорость, направились в район планеты Эграсоль.

Впереди группы больших кораблей двигались маленькие байсканеры и передвижные локационные станции. Они тщательно просеивали эфир в поисках особых сигналов. О результатах поиска тут же сообщалось на головной корабль – крейсер «Генерал Шумахер», на котором находился Гуго Торнсен.

– Сэр, новый всплеск активности, – доложил оператор, отвечающий за пеленг сигналов. – По всей видимости, пробный запуск кобальтового генератора.

– Ну-ка… – Торнсен придвинулся поближе к экрану. – Эх, хотелось бы взять все целиком… Как не хочется разбивать все это из пушек… – Торнсен повернулся к капитану корабля: – Как думаете, успеем?

Он задавал этот вопрос уже не в первый раз, и капитан ответил так же, как и раньше:

– По расчетам, должны прибыть вовремя.

Торнсен вытащил платок и вытер со лба пот. Чем ближе корабли флота подходили к Эграсолю, тем сложнее полковнику было себя сдерживать. Он в который раз связался с абордажной командой:

– Это опять я, Паркинс. Как у вас?

– У нас все нормально, сэр. Не переживайте, все сделаем как надо. Только покажите нам нужную посудину – и все…

– Ладно, пока, лейтенант…

– Прямо по курсу док-база «Тремвор», – сообщил пеленгатор.

– Куда они движутся? – спросил Торнсен.

– Говорят, что покидают Фиалковые Моря. Вышел срок по контракту.

– Пусть себе идут. Они нам неинтересны… Как там сигнал?

– Пока в пределах двух процентов, сэр.

– Значит, пока еще прогревают… – Гуго Торнсен старался думать о чем-то отвлеченном, но картины великих катастроф не отпускали его сознание. «А пилоты на «Тремворе» дуют себе по домам. И ни до каких проблем им теперь нет дела. Вот оно, счастье…».

– Сэр!.. Кажется, начинается!..

78.

Достигающая ста метров в длину и сорока в ширину конструкция вздрогнула и под действием буксировочных двигателей начала медленно покидать орбиту Эграсоля. Штурмовики адмирала Угату группами по пятьдесят штук рыскали в окрестностях, а отряды САБСов патрулировали дальние подступы. Неподвижными оборонительными точками висели угрюмые «викинги», растопырив стволы скорострельных орудий. Все силы ВКС «ПЕНТО» были направлены на то, чтобы «Эфа» сумела сделать свой единственный залп. Ее сдвоенный, как у катамарана, корпус серебрился, отражая свет ближайшей звезды. Большое шаровое утолщение на носу конструкции время от времени покрывалось туманной дымкой, которая через мгновение исчезала.

«Эфа» закончила разворот, и включившиеся маршевые двигатели потащили ее в точку стрельбы.

Ананд Паскаль сидел перед пультом и не отрываясь смотрел на показания приборов. Хотя он и считался «отцом» всего проекта, половина приборов и узлов работала на принципах, совершенно ему не известных. Ну кто, скажите, поверит, что на твоем компьютере совершенно непонятным образом возникло шестьсот гигабайт информации? Каких только версий ни выдвигали сам Ананд, его друг Сикорски, но ничто не могло объяснить данный факт, кроме как… Впрочем, Ананд Паскаль был материалистом…

Тщательно проверив все, что «случайно» оказалось на его компьютере, и сочтя вычисления и расчеты довольно логичными, Ананд понес все это начальству. Там молодого специалиста похвалили и дали «добро» на доведение проекта до ума.

Как доводить проект до ума, Ананд Паскаль не знал, поскольку не являлся подлинным автором, однако все разрешилось благополучно. Когда Ананд полез в компьютер в следующий раз, он обнаружил… продолжение.

В какой-то момент Паскаль решил больше не задумываться о происхождении информации и с головой погрузился в мир расчетов.

И пришел день, когда все можно было выполнять в модели, но на тот момент политическая обстановка была такова, что «Эфу» решили делать в «полный рост».

– Объект, как слышите меня?.. – раздался по громкой связи голос мистера Кузьмина. Голос этого господина всякий раз заставлял Ананда вздрагивать.

– Объект вас слышит, сэр, – отозвался Паскаль.

– Как здоровье, неполадки с «печкой» устранили?

– Практически да, сэр, – ответил Ананд. Под «печкой» понимался кобальтовый генератор, с которым бригада отладчиков немало помучилась, поскольку никто не знал, что он вообще такое.

Самым удивительным и нелепым являлся тот факт, что для сборки генератора потребовалось… «левое ребро самоубийцы во втором поколении»… Когда Ананд Паскаль прочитал эту информацию, он отказался верить подобной чепухе, но все зашло слишком далеко, и ему пришлось сделать такой заказ. Люди из специальных служб корпорации ничуть не удивились, и вскоре у Ананда было все необходимое.

– Хорошо, ребята. Оставляю вас ненадолго одних…

Когда голос мистера Кузьмина затих, напарник Ананда Панас Шнайдер повернулся к коллеге и сказал:

– Ну и голос у этого Кузьмина, у меня аж мурашки по телу…

Панас щелкнул тумблером, посмотрел на кривую, выписываемую на экране, и снова обратился к Ананду:

– Знаешь, как-то жутковато висеть в этой штуковине. Только подумаешь, что произойдет через пару часов, – страх берет… И потом… Если честно, Ананд, по твоим расчетам, я так и не понял, куда денется вся эта гигантская масса… Генералов твои объяснения удовлетворили, директоров корпорации тоже, но ведь они не физики… Что молчишь, Ананд?..

– Слушай, Панас, и так тошно от этого Кузьмина, а тут еще ты со своими глупостями, – недовольно бросил Ананд.

Пару минут оба молчали, только щелкали тумблерами и выводили на печать бесконечные графики.

– Если честно признаться, Панас, я не знаю, куда денется масса от разложения этих миров… – Было видно, что Ананда и самого давно уже мучает этот вопрос. – Но, понимаешь, в этом проекте столько непонятного и вместе с тем он настолько логичен, что я просто собрал этот узел по представленным чертежам, и все. Он, согласно описанию, «утилизирует» всю высвободившуюся материю. Мы его так и назвали – «утилизатор».

– «Утилизатор» – это тот узел, что монтировался в седьмом секторе?.. Узел величиной с письменный стол утилизирует массу от двух планет?

– Все, Панас, занимайся работой. Если мистер Кузьмин узнает, о чем мы с тобой говорим…

Спустя положенное время «Эфа» прибыла в точку стрельбы. Шаровая часть на носу конструкции начала раскрываться, и из нее появились фокусаторы, похожие на сопла транспортных шаттлов.

– Ввести координаты целей… – многократно продублировался голос Джеймса Кузьмина.

Цифры закодированных сигналов стали появляться в оптической памяти прицельных устройств. Когда передача координат целей была закончена, фокусаторы плавно нашли Канатон и Сулифан. Две самые развитые и хорошо защищенные планеты союза «КЕСКО» – «РАВА-1» были обречены.

– Начать разгон основных контуров…

Ананд Паскаль и Панас Шнайдер нажали на пусковые кнопки, и по корпусу «Эфы» пробежала легкая нервная дрожь. На экранах появились диаграммы зарядки батарей.

– До момента «ноль» – десять минут, – как приговор, объявил Джеймс Кузьмин.

«У такого рука не дрогнет», – уныло подумал Паскаль.

Ему невыносимо захотелось оказаться отсюда далеко-далеко. «Я не могу протестовать – я слабый», – успокаивал он себя.

Военные суда «КЕСКО», настороженно наблюдавшие за приготовлениями противника, наконец поняли, что готовится что-то страшное. Повинуясь приказам, на дальних подступах к точке стрельбы «красные собаки» сцепились с САБСами и «вампирами» Тони Спайкера, а вскоре и вся армада ВКС «КЕСКО» – «РАВА-1» волнами покатилась на представленные в полном составе ВКС «ПЕНТО».

«Красные собаки», штурмовики адмирала Угату, САБСы, «викинги» и «вампиры» крушили друг друга из пушек, жгли ракетами и не раздумывая шли на таран, интуитивно чувствуя, что эта битва – последняя.

79.

Ударная группа Восемнадцатого жандармского флота прибыла как раз вовремя. Байсканеры отключили обратный режим, и все участвующие в свалке суда обнаружили на своих радарах отметки семи крейсеров Федерации, возникших как будто из пустоты.

– Всем немедленно прекратить стрельбу и отойти на свои позиции!.. – перекрывая все частоты, прогремел в эфире голос полковника Торнсена. – Не вздумайте оказывать сопротивление, виновные будут немедленно уничтожены!..

По инерции бой все еще продолжался, и несколько горячих голов с обеих сторон рванулись в сторону надвигающихся крейсеров, храбро молотя по ним из пушек.

С борта одного из крейсеров несколько раз сверкнул лазер, и обломки нарушителей разлетелись в стороны.

После этого в хаотическом движении сотен кораблей появилась некоторая упорядоченность и началось возвращение боевых машин на свои позиции.

Словно черные тени, появились абордажные суда и, разделившись на два отряда, проследовали к серебристому корпусу «Эфы» и штабному шаттлу «ПЕНТО», вокруг которого по-прежнему висели готовые к обороне «викинги».

80.

Джеймс Кузьмин все давил и давил на заветную кнопку, но ничего не происходило – «Эфа» молчала.

– Что происходит, Ананд?! Почему не стреляет твоя бандура?! – багровея от бессильной злобы, завизжал Кузьмин.

– Мы не виноваты, сэр, наш таймер заблокирован каким-то вирусом, и отсчет остановлен, – не соврал Ананд, а в голосе его слышалось облегчение.

Сзади раздались громкие шаги множества ног. Кузьмин обернулся. Вооруженные до зубов солдаты абордажной команды разбегались по оперативному залу и укладывали на пол всех присутствующих.

Вскоре на ногах стоял только один Кузьмин. Неторопливым шагом к нему подошел офицер. На его шевроне красовалась ядовито-желтая буква К. Кузьмину была знакома эта эмблема. «Надо же, для такого случая даже элиту прислали, – подумал он. – Хорошо им чувствовать себя хозяевами, когда рядом висят семь крейсеров».

– Мистер, – прервал мысли Джеймса Кузьмина офицер абордажной команды, – вам что, нужно особое приглашение?..

Кузьмин знал, что для этого офицера он никто и если промедлит еще секунду, то будет сбит на пол подсечкой. Подавив приступ гордости, он встал сначала на колени, а потом вытянулся на полу во весь рост.

81.

Посыльный долго не мог найти Браена. То его видели в новом корпусе фабрики, то на складе готовой продукции. Дела шли хорошо – государственные заказы позволяли многократно увеличивать производство, и в Пиканерре уже строилось несколько новых фабрик. Работы было много, и Браен с удовольствием ею занимался, навсегда отказавшись от карьеры наемника.

Три месяца прошло с тех пор, как он вернулся к дяде Роджеру, а казалось, что пролетела целая вечность.

Едва «викинги» появились на орбите Лионерры, криминальный хозяин столицы Паскуаль Бассар попросил разрешения тихо покинуть планету и обещал больше о себе не напоминать. Браен милостиво согласился, и Пако исчез вместе со своим братцем – Бэби Ри.

Сначала Браен не понимал причины такой сговорчивости Бассара, но вскоре он узнал, что погиб покровитель Пако, некто Айрон Говард. Его убили на Шидасе. Какой-то сумасшедший пилот прямо в центре города расстрелял машину Говарда ракетами.

– О, мистер Клэнси, вот вы где!.. – обрадовался посыльный. – Сэр, вас в офисе ожидают какие-то посетители.

– Какие посетители?

– Не знаю, сэр. Мне по телефону передали.

– Хорошо, возвращайтесь, я сейчас буду.

Вскоре Браен уже входил в офисное здание. Едва выйдя из лифта, он увидел в холле женщину. На звук открывшегося лифта она обернулась, и Браен остановился, не веря, что перед ним действительно Лиза.

– О, как тебе идет гражданский костюм!.. – Лиза отбросила в сторону сумочку и шагнула к Браену. Они обнялись.

– Я думал, тебя уже нет в живых, Лиза…

– Так думали многие… – виновато улыбнулась она. На ее щеке Браен заметил новый шрам.

– Отметина о Кавансаре… – перехватив его взгляд, ответила она. – А ты, я вижу, в полном порядке, – обвела она рукой холл.

– Это все ерунда, – махнул рукой Браен. – Как же ты выбралась с Кавансара? Нам сообщили, что сумели уйти только…

– Да. Шаттлы улетели, а «коричневые крысы» остались. Пришлось отобрать «дабл-си» у кесков. Так и выбрались…

– Да, – восхищенно покачал головой Браен, – капитан Куатро в своем амплуа.

– Майор Куатро, – поправила его Лиза.

– Извините, мэм.

– То-то же, – засмеялась Лиза и погрозила пальцем.

– Так чего же мы стоим?.. Надеюсь, ты хотя бы погостишь у меня несколько дней?..

– Нет-нет. – Лиза отстранила руку Браена. – Уже сегодня улетаю…

– Опять? – грустно спросил Браен.

– Опять, – кивнула Лиза. – В Северных секторах открыли несколько новых миров. На них претендуют «СОКТА-Х» и «ФЕРМО». Значит, снова будет драка… «Ночные псы» уже определились – им нравится «СОКТА-Х», значит, «коричневые крысы» пойдут к «ФЕРМО».

– Наверное, и мои ребята запросятся на войну, – вспомнил Браен о дежурящем на орбите «Тремворе».

– Да, – засмеялась Лиза, – я уже слышала, что ты адмирал… Ну пока, адмирал.

– Пока, майор.

– Плакать и целоваться не будем.

– Не будем, – согласился Браен.

– Если что – мы тебя ждем… Не забывай об этом…

Отпустив руку Браена, Лиза повернулась и вошла в кабину лифта. Створки закрылись и унесли майора Куатро в другой мир, который был прост и понятен, но требовал непомерно высокую плату за право понять его простоту…