Долететь и вернуться.

ВСТУПЛЕНИЕ.

Ночь.

Башня осажденного замка.

С тихим шелестом вокруг башни движется туман.

С верхней площадки, опершись руками на парапет, вниз смотрел человек, одетый в железо.

Он пытался различить в движущемся мареве хоть что-нибудь, однако видно ему было только влажную пелену, простершуюся от края и до края, да балку, торчащую из стены на уровне третьего яруса бойниц. Оттуда, снизу, ощутимо пованивало — на балке болтался повешенный три дня назад шпион брайхкамера Трульда, невесть как пробравшийся в замок и чудом никого не зарезавший по дороге.

Человек глубоко вздохнул, поморщился, но причиной досады был не запах, а погода.

— Проклятый туман…

В голосе звучало раздражение. Оно кипело в нем, грозя брызгами достать кого-нибудь еще и обжечь. Нужен был только повод, чтобы выплеснуть его из себя и хоть немного успокоиться. Раздраженно выругавшись, человек рывком поднялся с колен. В белую муть летучими мышами улетели грубые слова.

— Был бы хвост — и того бы не увидел. Пришлось бы рукой щупать…

Он сказал это сквозь зубы, никак не рассчитывая на отклик, но кто-то из тьмы хохотнул в ответ на шутку. Рука рыцаря сама собой потянулась к мечу — жест вполне простительный для обитателя осажденного замка, но с полпути вернулась назад. Сердясь за только что испытанный страх, он одновременно испытал и облегчение. Повод нашелся. Можно было сорвать зло на чем-то более плотном, чем белесое марево вокруг, и железный человек зло бросил:

— Хватит ржать. Не конь.

Поперхнувшись смехом, человек умолк. Страх припечатал глупую усмешку к губам, и он так и остался стоять, не решаясь изменить выражение лица. Рыцарь хлопнул в ладоши. Звук получился глухой и мокрый, словно где-то рядом рыбой ударили по влажному песку. Человек за спиной молчал, не решаясь ни словом, ни движением вызвать неудовольствие старшего. Уловив страх, которым повеяло из-за спины, рыцарь взял себя в руки и примирительно сказал:

— Погода-то…

Злость ушла в туман, сделав его еще гуще. Но человек у него за спиной этого не понял и продолжал стоять, не решаясь открыть рот.

— Погода для штурма — лучше не пожелаешь. — Голос рыцаря стал спокоен, рассудителен. В словах не осталось ни злобы, ни раздражения.

Но невольный слушатель и тут промолчал, словно и сам стал частью тумана. Рыцарь поморщился:

— Чем ржать непочтительно, проверь-ка лучше караулы. И мне спокойнее, да и твоя голова целее будет.

Тот, к кому он обратился, с облегчением приложил руку к сердцу. Гроза миновала. О том, что хозяин замка бывал крут в решениях, тут знали все, но, правда, все также знали, что он и отходчив. Но Карха бережет только тех, кто сам себе не вредит, и второй, спеша убраться отсюда, ответил:

— Повинуюсь, Хэст!

Прижимая к бедру тяжелый двуручный меч, он заспешил к внутренней лестнице. Пятясь, спустился в люк, и башмаки его застучали по каменным ступеням… Несколько секунд слышалось топанье и позвякивание ножен, задевавших ступени, — тук, тук, тук… Потом звуки стихли.

Оставшись один, Хэст Маввей, молодой хозяин замка Керрольд, перешел смотровую площадку и выглянул с другой стороны. Там тоже был туман и был запах.

Ноздри его освежил запах сена.

Прикрыв глаза, Хэст с удовольствием вдыхал аромат подсыхающей травы. Внизу, под башней, еще его отец Маввей Керрольд устроил конюшню, и из темноты вместе с запахами доносилось ржание лошадей, окруживших стог сена. Он подумал, что стог тут совсем не на месте и что одной искры от огнеметной машины труп ьдов будет достаточно, чтобы превратить Конюшенную башню в хороший костер, но крикнула ночная птица, он открыл глаза, и мысли его потекли в другом направлении.

Надворных построек видно не было. Прямо перед ним из тумана поднималась Башня Сторожевых Псов, а за ней, далеко, почти в трех полетах стрелы, из тумана торчали черными плоскими треугольниками верхушки деревьев Дурбанского леса. Все пространство между каменной стеной замка и стеной деревьев туман накрывал словно плащ-невидимка. Под ним, укрытый от чужих взглядов, лежал боевой лагерь Трульда. В очередной раз сожаление острым копьем кольнуло рыцаря — враг для него оказался невидимым, а невидимый противник страшнее любого другого.

Хэст наклонился, пытаясь если не разглядеть, то хотя бы услышать что-нибудь во тьме, но в этот момент за спиной послышались шаги. Он услышал их и не обернулся. Зачем? Он узнал бы их из тысяч других. И шаги, и руки, обнявшие его.

— Зачем ты здесь? — резко спросил Хэст, надеясь, что голос его не выдаст и девушка не почувствует нежности, вспыхнувшей в сердце. — Тебе тут не место.

— Не сердись, брат.

Руки девушки сошлись на его поясе сильно и нежно. Он повернулся, предпочтя слепой темноте ночи лицо сестры, освещенное звездами.

— Почему ты не спишь? — уже мягче спросил он и снял с себя плащ. Девушка укрылась в тяжелых складках и, робко глядя на Хэста снизу вверх, тихо сказала, оправдываясь:

— Я спала… Был плохой сон… Про Черную собаку… В ее голосе он ощутил неуверенность. Хэст молча смотрел на сестру, любуясь юным лицом. Она смутилась, словно за взглядом брата ощутила взгляд мужчины.

— Тяжело как-то. — Она прижала руки к груди. — Давит тут… Не сердись…

С легким сердцем Хэст поправил капюшон на спине сестры. Сердиться на эту красоту было невозможно.

— Иди к себе. Тут опасно, — мягко, но настойчиво приказал он. В голосе его звучала и забота, и жалость, что вот сейчас она повернется и уйдет, а он останется один на один с этим туманом, вонью от трупа и возможностью штурма… Но она не ушла.

Девушка выглянула у него из-за спины и посмотрела в темноту:

— Ты думаешь, они осмелятся?

Хэст понял недоговоренное. В замке все думали об одном и том же.

— На штурм? Все может быть… Посмотри, какой туман… — Он снял боевую перчатку, окованную полосками железа, и сунул ее за пояс, другой рукой удерживая тонкие пальцы сестры. Он обвел вокруг них широкий круг. — Даже костров не видно. Наверняка без колдовства не обошлось…

В круг попали и лес, и замок, и равнина перед башней, и поднимающиеся из темноты на горизонте Тизиранские горы.

Тьма и туман покрывали все, что попало в очерченный братом круг. Отсюда, с башни, они казались слепленными из трех слоев. Самый нижний слой плескался у их ног. Он покрывал землю, наполняя воздух сыростью. Средний слой казался прозрачным — сквозь него можно было рассмотреть стены и вершины деревьев, но дальше взгляд увязал в нем, как в непрозрачной воде.

Третий слой был небом. Он блестел звездами, но при этом все же оставался тьмой.

— Зато звезд сколько! — прошептала девушка. Действительно, если уж что и можно было разглядеть в этот вечер с башни, так это горы и звезды. Небо висело удивительно низко. Казалось, протяни вверх руки и рви звезды гроздьями…

— Как тихо, — обеспокоенно сказала девушка. — Может быть, они ушли?

— Нет, — покачал головой Хэст. — Не может быть. Ты же знаешь девиз Трульда — «Я сюда пришел, я тут и останусь!». Двусмысленно, конечно, но точнее и не скажешь.

Он усмехнулся. Двусмысленность девиза давала повод для этого, но усмешка была уважительной. Трульд был силой, а с силой приходилось считаться.

— Он упрям!

К своей радости, Маввей не услышал в ее голосе страха перед силой Трульдов, а лишь уважение к ней.

— Не бойся его, Мэй! — Хэст обнял девушку за плечи. — Пока жив хоть один из Керрольдов, ты не будешь женой брайх-камера Трульда.

Ветер, прилетевший неведомо откуда, дернул девушку за край плаща, шевельнул прядь волос на щеке. Маввей погладил ее волосы и, подумав, добавил, сам понимая нереальность предположения:

— По крайней мере пока он не передаст мне Всезнающего.

Сестра стояла, уткнувшись лицом в его грудь. Он нежно провел рукой по ее спине. Девушка вздрогнула. Хэст обнял ее покрепче.

— Нужно только немного подождать, — извиняясь, добавил он. — Скоро придет Винтимилли, и мы прогоним брайхкамера.

Молча они простояли несколько мгновений. Ветер, бросив играть плащом, оторвал клок тумана и погнал его в небо, комкая влажными ладонями. Туман сминался под напором ветра, но ни брат, ни сестра не замечали его. Каждый думал о своем. Сестра — о брайхкамере, брат — о Винтимилли.

Род Винтимилли, с тех пор как был выстроен замок Керрольд, был верным его вассалом. Никогда еще за трехсотлетнюю историю замка они не подводили сеньоров, и Хэст был уверен в том, что и в этот раз все будет как надо.

Четыре дня назад он птичьей почтой призвал его под стены замка и не сомневался, что через пять-шесть дней тот прибудет в Керрольд с отрядом тарквинских наемников и тогда судьбу брайхкамера Трульда можно будет уподобить судьбе ореха, зажатого щипцами…

Но это все потом. А пока их спасали лишь крепкие стены замка. Трульд выбрал время для нападения, словно знал, что в замке почти не осталось защитников.

«А может, действительно знал? — возвращенный безрадостной мыслью назад, на башню, подумал Хэст. — Все-таки Всезнающий у него… А от Всезнающего не спрячешься…».

— А если он не придет? — спросила Мэй.

— Кто? Винтимилли? — Хэст рассмеялся. — Успокойся. Он помогал нашему отцу, поможет и нам. Еще не было случая, чтоб он не выполнил своего долга.

Лицо сестры осталось бесстрастным, и Хэст добавил:

— Даже если б я не был уверен в его верности нам, я уверен в его любви к тебе. Не думай об этом. Он обязательно придет. Посмотри лучше на звезды.

Небо над замком было расцвечено тысячами огней. Звезды висели низко, словно переспелые виноградины. Невидимые облака, бесшумно скользящие над головами, создавали иллюзию, что они качаются и вот-вот сорвутся вниз.

— Ну а все-таки, — продолжала допытываться Мэй. — Что будет, если он не придет?

Хэст усмехнулся наивности сестры. «Какой же она, в сущности, ребенок еще», — с нежностью подумал он, а вслух сказал:

— Не придет…

— А? — Она пытливо заглядывала в глаза.

— Тогда нам помогут звезды, — добродушно сказал мужчина, пытаясь отвлечь девушку от грустных мыслей. — Смотри, сколько их!

Она послушно подняла голову и вдруг схватила его за руку:

— Смотри, смотри! Летит!

Хэст повернул голову. Небо в том месте, куда указывала сестра, было усеяно разорванными в клочья облаками. Над ними, соединяя звезды, где-то так высоко, что не всякая стрела долетит, висела ровная туманная полоса. Хэст внимательно посмотрел, как полоска яркой чертой соединила три звезды и скрылась в облаках.

— Что ты? Кто летит?

— Звезда! Она летела! — В голосе Мэй были радость и изумление.

«Девчонка!» — с улыбкой подумал Хэст и назидательно добавил:

— Летают только птицы, драконы и чародеи. Звезды падают!

— Летела! — капризно сказала Мэй. Она даже топнула ножкой от возмущения. — Все равно летела!

Хэст посмотрел на начавшую уже тускнеть полоску. В памяти его колыхнулись какие-то воспоминания, но он отбросил их. Настоящее было важнее прошлого;

— Ну, хорошо, хорошо. Пусть летела. — Не желая ссоры с сестрой по столь ничтожному поводу, он снисходительно согласился и уверенно добавил: — Это знак того, что небо слышит нас… Иди спать. Все будет хорошо.

— Не хочу.

— Тут опасно.

— Не хочу!

Хэст раздраженно пожал плечами, но Мэй знала, что брат простит ей любой каприз.

— А чего ты хочешь?

Она посмотрела в небо, отыскивая там что-то интересное, потом взгляд ее опустился ниже, пробежал по горам и, скатившись с них, окунулся в туман. Глаза ее посветлели.

— Хочу посмотреть, где там Трульд. Говорят, его шатер из чистого серебра?

— Ты ничего не увидишь.

В голосе Хэста слышалась уступка. Она усмехнулась, не обидно, а радостно, и у Хэста полегчало на душе. Он разжал руки, и Мэй легкими шагами подбежала к зубцам, ограждавшим смотровую площадку. Девушка наклонилась и тут же отпрянула назад. Одним прыжком Хэст оказался около сестры. Щитом он прикрыл ее от возможной опасности и резко притянул к себе:

— Что с тобой?

Лицо сестры безмятежно улыбалось ему из вороха складок.

— Пахнет, — сморщив носик, сказала она. Увидев улыбку, Хэст облегченно вздохнул. Рука, державшая щит, расслабилась и опустилась. Опасности не было. За своим вздохом он не услышал, что сказала сестра.

— Что?

— Воняет. Шпион воняет. Прикажи снять. Хэст недоверчиво коснулся рукой ее щеки:

— Все в порядке?

— Да. Прикажи убрать шпиона.

Мужчина наклонился над бездной. В стене, прямо под балкой, на которой болтался повешенный, зияла бойница. Он вспомнил, что, когда поднимался наверх, видел там кого-то.

— Эй, внизу! Уберите вонючку.

— Слушаюсь, господин! — донеслось оттуда. Спустя мгновение он увидел, как отточенный полумесяц топора на длинной рукояти потянулся к веревке и та, сопротивляясь железу, заскрипела под лезвием. Через несколько мгновений снизу послышалось: — Ax! — и Хэст понял, что балка освободилась для нового незваного гостя. Все еще держа в руке ладонь Мэй, он увидел, как туман. около стены словно всплеснулся и принял в себя тело шпиона. Сразу же вслед за этим до него донеслись удаляющийся крик и удар о землю. Хэст насторожился. Он присел чуть ниже и, вслушиваясь в тишину, наступившую после крика, пытался понять, в чем же дело. Мэй схватила его за руку:

— Он был жив?

Хэст отрицательно качнул головой:

— Живой не пах бы…

Шорох тумана не стал ни громче, ни тише, но насторожившийся Хэст уже не верил ему. Подхватив горшок с нефтью, он поджег его и столкнул вниз. Выплескивая на лету огонь, горшок ударился о землю и расплескался яростной вспышкой. Пламя осветило десятки людей, осторожно карабкавшихся по стене вверх. Наиболее проворные из них уже добрались до второго яруса бойниц, и похоже было, что одного из них и столкнул труп шпиона. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что там происходит.

— Штурм! — закричал Хэст. — К оружию! Не успел его голос завязнуть в тумане, как в замке загремели барабаны. Люди на стенах, поняв, что скрываться уже бессмысленно, в ответ разразились боевым кличем Трульдов:

— Суцтрульд!!!

Хэст повернулся к сестре. Любовь и нежность, только что переполнявшие его, развеялись, точно спрятались под броню страха. Хэст не перестал быть любящим братом, но воин сейчас в нем взял верх над всеми другими ипостасями. Замок нуждался в его защите. Защитив его, он защитит и сестру.

— Мэй! Сейчас же уходи! Теперь не до трульдовского серебра.

— Но я…

— Уходи! — Уже не слушая сестру, Хэст потащил ее к люку. Но он не прошел и двух шагов, как та тяжело повисла у него на руке, зашаталась и медленно опустилась на камень.

— Мэй!

— Я… Я… Я не могу…

Ее глаза закатились, и она с тихим стоном упала навзничь. Не теряя времени, Хэст подхватил сестру на плечо и в два шага оказался у люка. Он сделал три шага вниз, но понял, что опоздал. В башне уже кипел бой, и лестницу заполнял дым. Медленно пятясь назад перед тяжелыми едкими клубами, он вернулся на площадку. Сквозь дым и звон оружия он услышал приближающийся топот. Кто-то бежал вверх по лестнице. Не мешкая, Хэст сбросил сестру с плеча и выхватил меч:

— Кто здесь?

Он не ждал друга — и оказался прав. Из дыма выблеснул меч. Маввей отбил удар и быстро перекрестил клинком тьму перед собой. В лицо брызнуло горячим. Он ударил ногой, сбрасывая тело со ступеней, но путь вниз не освободился. На смену упавшему из темноты выскочило сразу два клинка! Боевым железным сапогом Хэст сбил одного и стрелой выскочил на площадку. Одним движением он придвинул к люку лежавшую рядом крышку. Едва он успел сделать это, как снизу забарабанили, но Хэст только усмехнулся. Дерево было крепкое, да и вдобавок оковано железом.

«Продержимся! — подумал Хэст. — Однорукий знает, где я, и пришлет помощь. Нужно только поторопить его».

Ободряюще подмигнув лежащей без чувств сестре, он свесился вниз и прокричал:

— Двадцать человек в Конюшенную башню! Живо! Огонь, разгоревшийся во дворе замка, подсветил туман снизу. Теперь с башни стало видно защитников замка, суетившихся во дворе. Побежали к воротам копейщики, темной, слитной массой промчались лучники. Каждый знал свое место и деловито, без суеты готовился к отражению штурма. Хэст сверху отчетливо видел замысел врага. Главный удар трульды нацелили на Конюшенную башню. Для него это значило только одно — Всезнающий видел его и направлял удар Трульдов… Страх коснулся затылка, но он взял себя в руки. Не все еще было потеряно.

— Эй! — закричал он. — Сюда! — И замахал рукой. Вряд ли они увидали его — туман, но он был услышан. Люди прогрохотали сапогами у подножия башни, заскрипела дверь, и Хэст понял, что приказ уже выполняется. Он повернулся к Мэй, ободряюще улыбаясь, и вдруг увидел, что они уже не одни.

Из дыма, заполнившего площадку, вынырнули две фигуры. Они проскользнули между башенных зубцов и почти сразу превратились в невидимок — черные бесформенные балахоны делали их незаметными на фоне меняющих свою форму клубов дыма.

Внутри у Маввея что-то оборвалось. Предчувствие, что все еще может обойтись, пропало. Это были не простые воины Трульда, из тех, что бесхитростно орали что-то внизу и колотили тараном в ворота. Это были Проникатели — отряд специально обученных убийц, о которых в Империи ходило столько удивительных рассказов, что ни один здравомыслящий человек не взялся бы отделить в них ложь от правды.

Теперь выбирать между риском прорваться вниз, через горящую башню, и риском остаться на месте не приходилось. Проникатели были несравненно опаснее пожара. Пока в голове Хэста все это складывалось одно к другому, Прони-кателей на башне становилось все больше и больше. Раз… два… три… Хэст уже насчитал четверых, но пока он раздумывал, что бы предпринять, их стало уже пятеро. Что-то вроде гордости вспыхнуло в его душе. Не один, не два, а целых пять Проникателей послал против него проклятый враг!

Драться с ними означало верную смерть. Керрольд волоком оттащил сестру в дальний угол площадки и выставил меч. Страх шелухой осыпался с него. Неизвестность — самый сильный из страхов — уже не имела над ним власти. Итог схватки был ему известен, но своя жизнь его уже не интересовала. Он готов был принять предназначенное судьбой, только вот сестра…

«Вычту кого-нибудь из них, — подумал Хэст, глядя на врагов, — а там, глядишь, и помощь подоспеет…».

Ни одного слова сказано не было, но Проникатели, поняв по движениям Хэста, что сдаваться он не собирается, начали обходить его с двух сторон, не приближаясь, правда, на длину меча. Оружия в их руках не было, но Хэст слишком хорошо знал умение этих людей превращать в оружие то, что никогда им не было в глазах обычных людей. Каждый из них одолел в единоборстве по крайней мере одного тяжеловооруженного рыцаря — таков был экзамен, дававший право выжившим носить черный балахон.

На какой-то момент он упустил их из виду. Прони-катели словно растворились в воздухе, смешались с дымом и появились вновь, уже держа в каждой руке по длинному кинжалу. Хэст легко сдержал щитом два выпада и нанес удар сам. Они поймали меч на скрещенные кинжалы. Сталь встретилась со сталью. Меч и кинжалы лязгнули, скрестившись, и в этот момент, когда обе руки Маввея оказались заняты, из дыма рядом с ним возникло чье-то лицо, и голову его потряс страшный удар. Сбитый с ног, он дернулся, пытаясь удержать равновесие, но второй удар подбросил его вверх и снес со смотровой площадки. Он услышал крик сестры, но мгновением позже он уже летел навстречу запаху умирающей травы… Потом была тьма.

На площадке остались только Мэй и Проникатели. Обхватив руками зубец башни, она смотрела вниз. Женщина не была опасна, и старший из Проникателей, убрав оружие, приблизился к ней.

— Госпожа, — осторожно сказал он. — Прошу тебя. Мэй стояла словно окаменев. Проникатель понимал, что она сейчас чувствует, и не торопил ее. Он махнул рукой. На внешнем краю площадки послышался металлический лязг, завозились люди. Проникатели копошились там, перебирая металлические трубки. Скрепляя их друг с другом, они быстро собрали что-то вроде кресла с высокой спинкой.

— Мы готовы.

Проникатель почтительно коснулся рукава Мэй:

— Пора, моя госпожа; Еще немного — и будет поздно.

— Он жив? — со слезами в голосе спросила девушка.

Старший усмехнулся, и странно ей было видеть эту усмешку.

— Все сделано по приказу брайхкамера. Он ждет тебя… Люк снизу выбивали так, что еще чуть-чуть — и он разлетится в щепки. Не колеблясь более, девушка села в кресло, и веревка, натянувшись, заскользила вниз. Один из оставшихся достал маленький мешочек, высыпал его содержимое на площадку. Коснувшись его факелом, он отскочил в сторону. Порошок зашипел, и из башни вверх ударил столб ярко-фиолетового света. В ответ на сигнал в лагере трульдов часто зазвонил колокол, и в шум рукопашной схватки вплелось басовитое жужжание катапульт. Огненные росчерки пронеслись над стенами и упали во дворе замка. Начался общий штурм замка Керрольд. К утру все было кончено.

Редеющие звезды освещали выгоревшее дотла пепелище, по развалинам которого словно голодные псы бродили воины Трульда. Вместо тумана в воздухе висела веселая брань победителей. Копьями и руками они ворошили обгорелые обломки, рассчитывая найти там что-нибудь ценное. Утренний ветер, разогнавший наверху ночные облака, крутил на земле пепельные вихри. Они то вздымались вверх, то, столкнувшись друг с другом, опадали теплым прахом на тлеющие угли.

Из распахнутых ворот выехал всадник и, нахлестывая коня, помчался к близлежащему холму. Его вершину венчал пышный шатер с личным значком брайхкамера Трульда у входа. Вокруг шатра редкой цепью стояли горцы из охранного отряда в остроконечных шапках. Этот бой не был их боем. В этот раз все обошлось без них. Исход дела решили Проникатели и Желтый отряд, ударивший по замку со стороны леса. У стоявших вокруг шатра не было ни азарта, ни зависти. Они стояли спокойно, понимая, что брайхкамер их не забудет и хоть что-нибудь от славного ночного штурма перепадет и им. И поэтому они безразлично смотрели, как солдаты Трульда уходили из Керроль-да с добычей, доставшейся в ночном бою, и как навстречу им, настегивая коня, подъезжает всадник.

Всадник соскочил с коня и, бросив повод пажу, вошел в шатер. Войдя за шелковый полог, он склонился в низком поклоне, ожидая, когда брайхкамер позволит ему говорить. Хозяин шатра сидел в низком кресле, глядя на багровые угли, рассыпанные на медном листе и ровным сухим жаром наполнявшие шатер. Волны теплого воздуха поднимались вверх, колыша легкие двухцветные занавеси.

— Где он? — спросил Трульд, не оборачиваясь. Вошедший склонил голову еще ниже. Ему было страшно.

— Его нигде нет. Мы ищем всюду.

Брайхкамер подошел к нему, положил руку на плечо. Кто-то из посторонних мог бы принять этот жест за проявление дружбы, но никак не тот, кого коснулась рука Трульда.

— Что в замке?

— Пепел… — ответил тот, не поднимая головы.

— Может быть, он сгорел дотла? — спросил хозяин. Голос его был спокоен и даже вкрадчив.

— Возможно, — неохотно ответил слуга, — но я…

— Возможно? Вот как… — тихо сказал Трульд. От того, как это было сказано, спина слуги покрылась холодным потом. Он в замешательстве поднял глаза и отшатнулся. Бешеные водовороты крутились в зрачках брайхкамера, хотя голос продолжал оставаться тихим и ласковым: — Ищите его. Хорошенько ищите…

Ноздри его дрогнули, выдавая бушевавший гнев.

— Ибо, если ты не найдешь его на этом свете. я отправлю тебя искать его на тот.

Мягкий пальский бархат на плече собрался складками, и собеседник брайхкамера, к ужасу своему, понял, что тот положил руку на кинжал, что всегда носил за поясом. Он застыл, но тут из глубины шатра его позвал женский голос, и брайхкамер, вздрогнув, отпустил руку.

Пятясь, слуга вышел из шатра. Только после того, как полог с шелестом опустился, он разогнулся и облегченно вздохнул. Потирая рукой шею, посмотрел вверх. Небо светлело. Одна за другой куда-то пропадали звезды.

ЧАСТЬ 1.

Звезда лежала посреди круга дочерна выжженной земли. Вчера ночью под рев тормозных двигателей она рухнула в лес, отравляя воздух вокруг себя грохотом и вонью отработанного ракетного топлива. Струи огня, более горячие, чем все то, что тут существовало доселе, подожгли лес, и на поляне всю ночь хозяйничало пламя. К утру дождь залил его, заставив забраться под угли, и теперь оно только изредка выплескивалось оттуда тонкими язычками.

За кругом обугленного бурелома горелыми спичками торчали чудом уцелевшие в катаклизме деревья, и только за ними, за стеной безлистных стволов, поднимался Лес.

После того, что было тут несколько часов назад, тишина его казалась неестественной. Не было слышно даже шелеста листьев. Низкорослый кустарник, непонятно как уцелевший этой ночью, прижимал к земле голые, унизанные шипами, словно колючая проволока, безлистные ветви. Птицы разлетелись, звери разбежались, черви и муравьи — если они, конечно, уцелели после того, что произошло ночью, — уползли прочь. Около небесного гостя было пусто, однако ощущение, что кругом не осталось ничего живого, было обманчивым. Малый исследовательский крейсер «Новгород» хоть и превратился в искореженный кусок металла, мертвым не был. Все то, что жило и двигалось внутри него, помогало выжить его хозяевам…

Когда система медицинского контроля выудила из небытия сознание первого из вахтенных, ремонтный комплекс уже вовсю занимался восстановительными работами. Как и полагалось по должности, первым пришел в себя капитан «Новгорода» — Реджинальд Мак-Кафли. Монотонное взревывание аварийной сирены каплями падало в темноту, окутывающую сознание, и в какое-то мгновение он понял, что пришел в себя. Не шевелясь, он несколько мгновений висел на привязных ремнях, потом открыл глаза.

Пространства впереди не было. Только плавали в желто-розовом тумане какие-то черные пятна. Мак-Кафли провел перед собой рукой, но ничего не увидел.

«Ослеп!» — мелькнуло в голове. Страх на секунду заставил его забыть боль. Обеими руками он схватился за шлем, сорвал его с головы. Слабый, мигающий свет аварийных ламп вспышкой ударил по глазам, отозвавшись, словно эхом, всплеском головной боли. Первое, что он увидел, был его шлем. Мгновение он держал его в руках, а потом с отвращением уронил в темноту: руки ходили ходуном, и по лицевому щитку шлема мелкой рябью ерзала зелено-розовая жижа с какими-то полупереваренными волокнами. Только сейчас он осознал, что глаза целы.

«Вижу! — с острой завистью к самому себе подумал он. — Вижу!».

Он попробовал повернуться, чтобы посмотреть, что стало с товарищами, но боль заставила его опустить глаза вниз. Пол рубки был залит темнотой. В ней смутно угадывались ноги. Не сводя с них глаз, капитан осторожно пошевелил руками, уже зная, что они у него есть. В суставах щелкало, но руки сгибались именно там, где нужно. Не желая испытывать судьбу, но готовый к любым неожиданностям, он слегка пошевелил пальцами ног. Острой боли не было, и Мак-Кафли понял, что не все еще плохо и что лично ему скорее всего повезло. Могло бы быть и значительно хуже.

Капитан отстегнул страховочный ремень кресла только с пятого раза. Посмотрев на свои сотрясаемые мелкой дрожью руки, он даже не попытался подняться, а, засунув ладони в подмышки, остался сидеть, прислушиваясь к ощущениям. Это оказалось на редкость увлекательным занятием. Уже десяток секунд спустя он понял, что в нем не осталось ничего, что не почувствовало на себе столь лихо произведенную аварийную посадку. Однако все, что он носил под кожей, вело себя прилично, только вежливым нытьем напоминая о том, что им плохо. Исключение, как всегда, представляла голова.

Там гудело и жужжало, причем звук не стоял на месте, а плавно перемещался от одного уха к другому. Капитан попробовал разобраться, что же это там шумит, но не смог и бросил. Может быть, это шумела кровь, подстегнутая транквилизаторами, может быть, эхо от грохота двигателей, а может быть, и вовсе жужжала там какая-нибудь шальная муха.

На всякий случай он легонько потряс головой, пытаясь вытряхнуть жужжащую надоедину, но едва он шевельнулся, как перед глазами закружились разноцветные круги, и он решил отложить это до ближайшего будущего.

— Вахта! — прохрипел он. Голос его метнулся в тесном пространстве и увяз в тишине, зажатый разбитыми стенами, С трудом повернув голову, капитан обежал глазами рубку. Одного взгляда оказалось достаточно. Он снова закрыл глаза. Смотреть на такое у него не хватило бы духу и тогда, когда он был полон сил, а уж в этом состоянии… Пока он мог позволить себе жалеть только людей.

Вахта молчала. С третьего раза Мак-Кафли непослушными пальцами отстегнул застежку плечевого ремня. Звонко Щелкнув, пряжка разделилась на две части, и он съехал по креслу вниз. Это движение наполнило тело такой болью, что он застонал.

Вместе с ним вахту несли еще двое. Они должны были сидеть рядом. Капитан скосил глаза (повернуть голову сил не было). Да, действительно. В креслах по левую Руку сидели двое. Вряд ли им досталось меньше, чем ему, но главное Мак-Кафли знал наверняка: оба были живы — над каждым креслом изумрудным светом горел личный индикатор.

Для первого раза этого было достаточно. Он закрыл глаза. В голове кружились черные мухи. Чтобы отвлечься от боли, он попробовал представить себе что-нибудь спокойное, но память услужливо подсовывала картинку вчерашнего бедствия: верхнюю палубу «Новгорода», из которого с натугой вылезал реакторный блок. Красные лампочки аварийных ракет на реакторе мигали, докладывая о десятисекундной готовности отбросить реактор от «Новгорода», но… Именно этих секунд им не хватило. В этот момент реактор взорвался…

Капитан дернулся, заново переживая трагедию. Обрывок ремня выскользнул из руки, и он упал на пол. Человек попытался встать, но вал отчаяния и боли накатил на него, захлестнул, увлекая в темноту…

Во второй раз из беспамятства его подняли медицинские автоматы. Не открывая глаз, Мак-Кафли прислушивался к своему телу. Плечо жгло так, словно там лежал раскаленный уголь, но это было нестрашно. Жжение прекратилось и теплыми волнами покатилось по телу, утихомиривая боль. Это было необыкновенно приятно — чувствовать, как она словно пружина скручивается и прячется где-то, а вместо нее тело заполняет легкость. Несколько долгих секунд он наслаждался сознанием того, что все еще жив.

— Капитан, вы живы?

Он попробовал повернуться на голос, но тело мстительно напомнило, что голове и шее досталось, может быть, и не больше, чем другим частям тела, но они все же тоньше устроены, нежели рука или нога. Он остановил движение и повернул только глаза.

— Думаю, что да. А вы?

— Я мыслю, следовательно…

Ближайшее кресло заскрипело, человек застонал, и Мак-Кафли быстро сказал:

— Сидите, Мартин. Несколько минут ничего не изменят. Как там Сергей? Можете на него посмотреть?

Стон сменился кряхтением. Так, наверное, могла бы кряхтеть улитка, вылезая из своей раковины, или черепаха, покидавшая свой панцирь. Тень на противоположной. стене поднялась из куска мрака, что оказалось тенью кресла, и склонилась в сторону.

— Раз я существую, то, наверное, смогу…

Штурман выговаривал слова, кряхтя и шипя от боли, но все же двигаясь.

— Жи… вой!

Волна тепла наконец добежала до капитанских ступней, и он поднялся на ноги. Мак-Кафли помнил, что все это ненадолго, и каждую секунду, отпущенную ему медициной, нужно будет использовать с толком. Люди были живы. Пора было пожалеть технику. Очень медленно, оберегая шею от резких движений, он огляделся. Рубка представляла собой очень печальное зрелище. Главный пульт был расколот натрое. Черные извилистые трещины (это в изотермическом-то силикете!) уходили в темноту, откуда глазами хищников светились несколько транспарантов.

— Высота шесть тысяч метров, — прочитал Мартин. Он прищурился, потряс головой, не веря глазам, и Мак-Кафли позавидовал ему. — Мы что, летим?

В пульте затрещало. Черные трещины на мгновение осветились. Капитан посмотрел на высотомер и увидел, что тот показывает уже десять тысяч метров.

— Прилетели.

К горящему табло «Атмосфера» добавилось и еще одно — «Твердь», и тут же следом — «Жидкость».

— Приплыли, — поправил сам себя капитан. — Сергей, ты жив?

На пол полетел еще один колпак, и третий вахтенный простонал:

— Разве это жизнь?

— Что-то не так? — спросил Мартин, глядя, как тот Овивается в кресле, пытаясь отстегнуть ремни. — ожет, палец занозил?

Сергей не ответил. Держась за голову, он качался из стороны в сторону. Потом, морщась, стал ощупывать себя сквозь скафандр.

— Сколько же костей в человеке… Господи! Болит же каждая… — жалобно простонал он.

Мак-Кафли знал, что инженер был непревзойденным мастером жаловаться на жизнь и вполне в состоянии был сделать упитанного слона из любой попавшейся под руку тощей мухи. По голосу инженера капитан уже понял, что пострадал тот не более чем другие и особенного внимания ему не требуется.

— Это потому, что их вдвое больше стало, — объяснил он ситуацию инженеру-ядерщику.

— Вдвое? Вчетверо! — возмутился тот. — Впятеро! Пострадавший — моя фамилия!

С кряхтением и пощелкиванием он повернулся к Мак-Кафли.

— Что еще скажешь? — спросил капитан.

Сергей бодро сверкнул глазом:

— Просыпается раз марсианин после банкета в Земном посольстве…

Анекдот был стар и настолько не подходил к тому, что тут творилось, что Мак-Кафли поморщился. Сергей чутко умолк и, тут же став серьезным, спросил:

— Капитан, что же все-таки произошло?

— Реактор взорвался, полагаю.

Инженер недоверчиво покачал толовой. Событие было не рядовым.

— И мы все еще живы?

Мак-Кафли пожал плечами. Что тут можно было сказать? Повезло… Космос велик, и в нем случается и не такое…

Он хотел все это сказать, но посмотрел на инженера и передумал, философия сейчас была совсем не к месту. — Ты же сам сказал, что это не жизнь. Сергей, поняв, что сказать капитану нечего, тут же вцепился в Мартина, требуя обстоятельного рассказа о том, что тот испытал в момент катаклизма.

Слушая бестолковый разговор, капитан перебирал кнопки на пульте.

Когда месяц назад они стартовали с окололунной станции «Зеленый дол», их тут было двенадцать душ. Трое коренных «новгородцев», трое механиков — ремонтная бригада управления Космогации, с чьей легкой руки они тут и оказались, и шесть человек биологов. Эти влезли в корабль в самый последний момент, чуть ли не по стенам, по совершенно смешному, с точки зрения капитана «Новгорода», поводу. В чью-то академическую голову пришла гениальная мысль устроить тут заповедник. Усмотрели в здешней фауне земные академики что-то уникальное — то ли мох какой, то ли зверя… Все они, и механики и биологи (не академики, конечно), находились в анабиозном отсеке «Новгорода», дожидаясь посадки на планету.

«Вот и дождались! — подумал невесело капитан. Мысль мелькнула, уступив место другой, от которой стало сухо в горле. — А дождались ли?».

А-отсек «Новгорода» был самым защищенным местом и на корабле, но у всего на свете есть свой предел, даже предел прочности А-отсека, и он мысленно застонал, представив себе то, что ему предстояло увидеть. Об этом подумал не только он.

— Капитан! — Мартин склонился над поручнями. — Свяжитесь-ка с А-отсеком. У меня что-то не выходит.

— У меня тоже, — откликнулся капитан, уже не один раз попробовавший дать команду на пробуждение. — Надо туда идти, поднять их…

— И обрадовать!

Сергей уже стоял около двери, переминаясь с ноги на ногу, явно желая выйти из рубки раньше Мак-Кафли и перехватить у него честь первооткрывателя. Капитан неожиданно усмехнулся. Если он все правильно представлял, то открытий за стеной рубки должно было хватить на всех.

— Обрадовать? Пожалуй. Очень подходящее слово… Осторожно переставляя ноги, он повернулся:

— Мартин, идти сможешь?

Штурман закряхтел. Кресло под ним неожиданно плавно повернулось, словно стояло оно не посреди разрушенной рубки, а в салоне новенького с иголочки лайнера, но едва Мартин встал, как оно, жалобно скрипнув, повалилось набок.

Цветочки кончились. Начинались ягодки.

Экипаж был готов к приключениям, но капитан не спешил подниматься. Он остался сидеть и только спросил:

— Как там дверь? На всякий случай — раз уж чудеса начались, то почему бы им не продолжиться? — Сергей ткнул пальцем в кнопку замка. По всем правилам, которые действовали на «Новгороде» до катастрофы, дверь должна была зашипеть и открыться, но она не сделала ни того ни другого. Инженер на всякий случай постучал по ней кулаком — то ли от огорчения, то ли желая удостовериться, что она действительно не открылась. Стальная плита толщиной в полтора сантиметра была, может быть, и не лучшей защитой от космических неприятностей, но рубку управления отделяла от остального корабля вполне надежно.

— Аварийным попробуй, — подал голос Мартин. — Не ленись…

Сергей наклонился пониже, вроде как принюхался:

— А тут ленись не ленись… Напряжения нет.

— Сам напрягись.

Слева от косяка на стене был закреплен механизм ручного открытия — небольшое колесо, похожее на старинный штурвал, украденный с парусника. Не очень-то веря в удачу, инженер тронул рукоять, и она, неожиданно легко повернувшись, соскочила с оси. Грохот ударил по ушам. Сергей успел отдернуть ногу, обернулся и развел руками.

Мак-Кафли подошел к инженеру. Дверь на глазах превращалась в проблему.

— Та-а-ак! — протянул Мартин. — Проблема. Мало нам проблем…

Сергей несколько раз навалился на нее всем телом, но металлическую преграду строили умные люди, и именно поэтому она могла выдержать и не такие удары.

— Ломом бы ее, — сказал штурман откуда-то из темноты.

— Где ж его тут найдешь? — в сердцах ответил Сергей, оглядываясь в полутемной рубке. Ничего целого ему на глаза. не попалось — обломки и куски и ничего более.

— Вот как раз только его, может, и найдешь… Если мы уцелели, то уж лом и подавно.

Сергей возился с дверью минут десять, напомнив скрученному болью капитану играющую в вольере мартышку. Инженер тыкал пальцами в кнопки, крутил штурвал, бил в плиту плечом, стучал обломками, выбрав что покрупнее, и даже не пожалел для такого дела штурманского кресла. К концу забавы он, рассердившись, даже пнул ее ногой:

— У-У-У, животное!

Мак-Кафли, наблюдавший за всем этим, по его виду понял, что инженер ждет чуда. Так бывает иногда в книгах и видео: последний, отчаянный удар героя — и дверь распахивается. Но в этот раз чуда не произошло, хотя Сергей подождал несколько долгих секунд.

— Наверное, ее фамилия — Задний Проход, — в сердцах сказал инженер.

Капитан, погруженный в мысли цвета пепла и сажи, не сообразив, о чем речь, спросил:

— Чья?

Потом понял и спросил:

— Почему?

Сергей зло улыбнулся:

— А потому…

Капитан, хоть и с опозданием, понял, что имеет в виду инженер, и быстро сказал:

— Я понял! Сядь…

Сергей послушно и с видимым облегчением уселся, подперев спиной дверь.

В темноте что-то скрипело, задевая друг за друга, издалека доносилось змеиное шипение воды, каплями падавшей на раскаленные плиты обшивки.

— Мартин! — позвал инженер. — Ма-а-а-ар-тин! Ты где?

Темнота долго молчала, а потом все же отозвалась человеческим голосом:

— Тут я. Делом занимаюсь, — донеслось до инженера.

Голос штурмана звучал глухо, словно тот залез в чью-то утробу и отвечал оттуда. Слова гудели, как шмели, и капитан скривился — теперь гудело не только в голове, но иснаружи.

— А ведь так и помереть недолго… — подумав немного, сказал инженер.

Ощущение бессилия рождало раздражение, а оно требовало выхода. Сейчас он был похож на старинный паровой котел — тот запас доброты, с которым он встал из кресла, смыло потом. Плечо, за которое он держался, болело.

— Без еды, без воды, без…

Он остановился и с некоторым испугом взглянул на капитана:

— А воздух-то тут есть?

— Есть, — сказал мрачный капитан. — Все тут есть. И воздух, и вода, и братья по разуму…

— Ну, про братьев-то я и так знаю.

— А что тогда спрашиваешь?

— Чтобы подбодрить, — откровенно признался Сергей. — Что-то грустный вы, капитан. Словно ваша фамилия Тоска. Нехорошо это…

Мак-Кафли только головой покачал. Язык у инженера был легкий, без костей, и иногда, не подумав, он выдавал такое…

Сергей понял, что переборщил.

— Нет, капитан, а кроме братьев? Что тут еще есть? Я слышал, тут охота…

Он знал эту слабость капитана. Все-таки три года в одних стенах — волей-неволей узнаешь не только очевидное, но и сокровенное, а любви к охоте капитан и не скрывал вовсе.

От этого волшебного слова капитан немного помягчел.

— Кроме братьев, тут все, что душе угодно. И охота, и цивилизация…

Сергей закряхтел, дотронулся до шеи. Ощущениебыло такое, словно кто-то невидимый подкрался и засадил туда кинжал по самую рукоятку. Он на всякий случай потер пальцы друг о друга. Крови, конечно, на руке не было, но болело все-таки так, словно кинжал и вправду торчал там. Он страдальчески поморщился:

— «Цивилизация…» Это общо как-то… Поточнее бы.

— Точнее скажу, когда вылезем. Да и знать-то, в общем, нечего. Их и открыли лет пять назад совершенно случайно. Помните, наверно, историю о боевых киберах «Двойной Оранжевой»?

Капитан понимал, что должен встать, но силы уходили, как вода из дырявого ведра, а разговор давал возможность посидеть и собраться с силами.

— Ну хоть в общих чертах… — напирал Сергей. — Ну хоть приблизительно… Мы с Мартином послушаем… Он кстати вспомнил о штурмане.

— Мартин! Ма-а-а-артин!

В этот раз темнота промолчала. Капитан закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на вопросе.

— Там, куда мы летели, империя с непроизносимым названием. Если название перевести, то получится «Империя двух семибашенных замков», а по-ихнему то ли Хон-ти, то ли Хонтю… Правит ею император Адента Эмирг. По аналогии с нашей историей тут раннее средневековье. Местные жители…

Штурвал за спиной Сергея с визгом повернулся и завертелся в обратную сторону. Инженер, шарахнувшись в сторону, едва не сшиб капитана. Глядя круглыми глазами на Мак-Кафли, он сказал:

— Накаркали, капитан!

Голос его был полон удивления. Он, как мог, быстро разогнулся, подхватив прут подлиннее. В спине защелкало, он закряхтел, словно поднимал непосильную тяжесть, и тут… На их глазах дверь перекосилась, вильнула в сторону, как собачий хвост, а из открывшейся за ней темноты в РУбку шагнул… Мартин. Он, как только что и Сергей, тер плечо и морщился. Сергей шумно выдохнул, слегка, впрочем, разочарованный. Прут звякнул и улегся назад, в кучу хлама.

— Как ты там? — спросил Мак-Кафли, уже в общем-то догадываясь, как тот там оказался.

— Дыры кругом, — сказал Мартин, отряхиваясь. — Не корабль, а кусок сыра…

— Большие? — автоматически поинтересовался Сергей.

— Дыры-то?

Штурман задумчиво кивнул:

— Разные. Где палец просунешь, где сам пролезешь… Мак-Кафли поднялся и заглянул в открывшуюся темноту, пульсирующую вспышками закороченных силовых кабелей. Там, в этой яркой, искрящейся темноте, ждало их будущее.

Коридор за дверью был настолько крив, насколько это было возможно. В глазах товарищей капитан уже видел вопросы, которые ни один из них не решался задать. Понимая, что от него ждут чего-нибудь воодушевляющего, он сказал:

— Где наша не пропадала… — и шагнул за порог. Они шли почти в полной темноте, и капитан понимал, что, возможно, худшего он и не видит, однако и то, что выхватывали из темноты аварийные лампы, не радовало. Обломки, треск электрических разрядов, смрад от чего-то химического, дым и почему-то запах зелени.

«Легкий рейс, туда и обратно, — вспомнил он слова директора управления. — Восстановите связь, и назад. Может быть, даже поохотиться успеете!».

— Легче не бывает, — с отвращением сказал он. — Поохотились вот…

— Что? — откликнулся Мартин из-за стола.

— Ничего. Хорошего ничего… Под ноги смотрите, — мрачно ответил капитан. — Мало нам случившегося, тут еще и ноги поломаешь.

Он достал трубку и засопел, показывая, что разговор окончен. Чем ближе подбирались они к анабиозному отсеку, тем более ужасными казались разрушения. В этом коридоре некоторые уцелевшие в катастрофе стеновые панели еще давали свет, и люди видели и трещины в стенах, и тлеющий пластик, и перекореженные трубы, из которых уже ничего не текло.

Но не везде было так плохо — проскользнув в щель, которой стал коридор после катастрофы, они вышли в почти неповрежденный участок коридора. Индикатор А-отсека встретил их спокойным изумрудным светом.

— Цел? — осипшим от волнения голосом спросил Мартин. — А?

Он дышал Мак-Кафли в затылок, не решаясь поверить тому, что видел. Капитан не ответил. Явно не веря глазам, он потрогал рукой дверь. Та осталась стоять. Только после этого он с облегчением выпустил лишний воздух и сквозь сжатые зубы выдохнул.

— Це-е-е-ел!!! — Удача расправила ему плечи. — Если тут что-нибудь и сломается, то в самую последнюю очередь. Стены рухнут, реактор взорвется, а в воронке будет стоять А-отсек, целый и невредимый…

«Накаркает ведь…» — подумал Сергей. Он готов был дать голову на отсечение, что еще несколько минут назад, когда они ползли по коридору, с трудом протискиваясь между потолком и полом, такой уверенности в прочности анабиозного отсека у капитана не было. Все они готовы были найти тут примерно то же самое, что и в других местах, — покореженные стены, разбитое оборудование, хаос и разрушение. Глядя на дверь, Мартин откровенно сказал:

— Я не думал, что нам так повезет. Честное слово, не думал…

Сказано это было так, что никому и в голову не пришло усомниться в правдивости этих слов. Он потрогал пальцем трещину, расколовшую стену в полуметре от пульта блока восстановления функций. Мак-Кафли сдержанно улыбнулся:

— А все же повезло. Пожалуй, это то самое слово. Хорошим людям должно везти.

Словно возражение на эту фразу, откуда-то потянуло гарью и легкой химической вонью. Сергей покосился на капитанскую трубку, но ничего не сказал. Трубка была для Мак-Кафли предметом ритуальным. Все видели, что капитан время от времени выколачивает ее обо что попало, но никто на борту не видел ее дымящейся. Хотя в таком потоке перемен, что нынче обрушились на корабль, измениться могло все, что угодно, — и коридор, и трубка. Время от времени Сергей и Мартин спорили на что-нибудь, курит капитан всерьез или так… балуется, но прямых улик не было, и разрешить это недоразумение им никак не удавалось. Мартин принюхался:

— Капитан, ваша трубка…

— Что?

— Что-то горит…

— Пускай горит!

Мак-Кафли весело оглядел изжеванный катастрофой коридор и сказал, словно подводил итог неприятностям:

— Что ж, раз потерь в живой силе у нас нет, то все остальное — не в счет!

Личным ключом он отомкнул дверцу блока восстановления, намереваясь дать команду на пробуждение спящих. Сергей увидел, что улыбка на его лице жила еще какую-то долю секунды, а потом угасла. В нарушение всякой субординации он отодвинул капитана и открыл дверцу пошире, чтобы разглядеть то, что стерло улыбку с капитанских губ.

Пульт блока был безжизненно черен. Большой палец капитан держал на кнопке «Проверка», но вместо того, чтобы откликнуться на это деловитым перемигиванием ламп, пульт отозвался только треском электрических разрядов.

Они молча переглянулись. Им не нужны были слова, чтобы сказать друг другу что-то такое, что чувствовал один и не чувствовали другие. Теперь каждый из них видел, что жизнь имела смысл и цену. Цену девяти человеческих жизней, доверенных испорченной автоматике «Новгорода». Разбудить спящих можно было только с помощью блока восстановления функций, но именно это они не могли сделать. Не было смысла плакать по этому поводу или сокрушенно бить себя в грудь. Нужно было искать выход из положения.

— Нда-а-а-а, — сказал Мартин. — Все-таки нам повезло ровно настолько; насколько я и рассчитывал…

— Лучше так, чем иначе, — рассудительно отозвался Сергей. — Все-таки они живы…

Они стояли, молча глядя на обуглившуюся панель. Понимание того, с чем они столкнулись, постепенно входило в их головы. За этой панелью был единственный шанс всем тем, кто спал сейчас за стальной дверью, но все сводилось к тривиальному заколдованному кругу. Чтобы связаться с Землей, нужно было починить аппаратуру на складе, а чтобы сделать это, нужно починить блок восстановления функций. Сделать это могли только спящие механики из ремонтной группы. Так что капитан на их слова не отозвался. Сжав зубами трубку, он сверлил взглядом коробку блока, словно хотел увидеть, что же творится у того внутри. Все тут было в диковину даже для капитана, что тоже впервые попал в такую переделку, но все смотрели не по сторонам, а на трещину в стене и черный пульт блока. Каждый искал выход из положения — и не находил.

— В схему бы к нему слазить, — неожиданно сказал Мартин, — в нутро, так сказать…

— Ты же не специалист, — сказал капитан. — Что ты там поймешь?

— Может, что и пойму, — ответил Мартин. — Разрешите? Или жалко?

Мак-Кафли задумался, поглядывая то на блок, то на Мартина.

— Пусть попробует, — поддержал коллегу Сергей. — Он, конечно, не электронщик, но все же не без определенных способностей…

Мак-Кафли дернул плечом. Мартин был хорошим штурманом, и поэтому капитан закрывал глаза на некоторые его странности. Конечно, у всякого человека должна быть отдушина, в которой он спасается от обыденности мира. Он и сам был не без греха, отдавая все свободное время коллекции древних механически, замков, но у Мартина эта отдушина была более чем странной — парапсихология.

— Пустяки все это. Вся его парапсихология в нашей ситуации не стоит хорошего паяльника. Тут специалист нужен.

— И все же…

Хотя в голосе Мартина не было ни просьбы, ни настойчивости, капитан, соглашаясь, пожал плечами. Он отключил блок, чтобы, упаси господи, не произошло ничего более скверного, и кивнул:

— Давай. Попытайся.

Мартин осторожно коснулся крышки. Огонь еще жил в ней и обжигал пальцы. Одного касания ему хватило, чтобы понять, что он увидит, сняв ее. Медленно-медленно он отвел в сторону часть пультовой панели, и тотчас же оттуда повалились тлеющими янтарными огоньками кубики электронных блоков.

Клубы повалили гуще, люди закашлялись, а когда дым перестал разъедать глаза, они увидели у себя под ногами осколки того, что еще несколько часов назад было блоком восстановления функции А-отсека легкого исследовательского крейсера «Новгород».

— Вы правы, капитан, тут действительно нужен специалист, — сказал Мартин. Куча мусора под его ногами напоминала маленький Везувий, то ли готовившийся к извержению, то ли уже закончивший плеваться раскаленной лавой.

— Ага, — добавил Сергей. — Ассенизатор, например.

Он ковырнул кучу ногой. Оттуда, словно из костра, выстрелило длинной оранжевой искрой.

Разумные средства были исчерпаны. Неразумные — отвергнуты. Ни слова не говоря, капитан развернулся и, улегшись на пол, пополз сквозь сплющенный коридор. Дорога повела их назад, в рубку. Неисправность блока Мак-Кафли расценивал как предзнаменование бедствий, ожидающих их в недалеком будущем. И как в воду глядел. Неудачи на этом не кончились. По кольцевому коридору они начали обход корабля, определяя по ходу размеры повреждений. И хотя после неприятностей в д-отсеке все казалось мелким, все же увиденное не радовало.

В оранжереях — полная разруха. Огуречная плантация — гордость «новгородцев» — выглядела так, будто местные жители, въехав туда на двух вездеходах, в отсутствие хозяев ожесточенно плясали сиртаки. Со стен свисали зеленые ошметки, запах сводил скулы.

Помещение, где стоял главный вычислитель, стало вдвое меньше, а сам вычислитель сплавился в компактную керамическую пирамиду. Отрада капитана Мак-Кафли — коллекция древних замков, которую он собирал уже лет двадцать и таскал за собой по всей Вселенной, разлетелась так, что он даже не стал их разыскивать, опасаясь не то чтоб их не найти, а наткнуться на обломки. Кают правого борта они попросту не нашли. Вместо них в стене обнаружились пролом и целая куча обгоревших бревен…

Неприятности были не только вокруг, но и под ногами. Глядя по сторонам, Мак-Кафли так расстроился, что, не заметив пролома в полу, упал вниз. Как раз в столовую. Сергей и Мартин бросились его вытаскивать, но капитан, восприняв это как перст судьбы, крикнул:

— Это кстати. Спускайтесь. Самое время подкрепиться.

Хорошо потрудившись над кораблем, неприятности пожалели капитана, и он поднялся на ноги без посторонней помощи. Столовая выглядела не лучше и не хуже всего остального, зато более аппетитно. Там и сям по всему полу валялись пакеты с суточными рационами, банки, стояли лужи… Остро пахло дымом, и от этого Сергею казалось, что им предстоит завтрак на лоне природы. Отчасти так оно и было.

Расчистив от трухи, в которую превратилось кухонное оборудование, кусочек пола, люди уселись около горки полураздавленных банок. К консервированному мясу Мартин добавил пяток огурцов, найденных им в разбитой оранжерее, и термос с соком из аварийного запаса.

Капитан, неодобрительно посматривая в блестящий бок термоса на свеженабухающий синяк, спросил:

— Ну, что скажете?

— Видел я такое пару раз на Уртану, на полигонах «Двойной Оранжевой», — сообщил Сергей, — когда они боевых киберов испытывали. Очень похоже.

Он еще раз оглянулся, прикидывая, не упустил ли чего, Иг добавил:

— Там, правда, все как-то поаккуратнее было… Нарезка та же, только ломтики потоньше.

Капитан посмотрел на него так, что Сергей понял — тот ждал от него совсем другого.

— Энергии нет, связи нет. Кормовые склады неизвестно где… — сказал тогда Мартин. Он не старался попасть в тон настроению капитана, а просто сказал о том, что беспокоило.

— У нас синяки да шишки, а корабль убит… Капитан сунул ложку в трещину, развалившую банку почти надвое, и достал кусок мяса. Розовое желе на мясе дрожало вместе с капитанской рукой.

— А мы живы, — сказал Сергей тихо, глядя, как кусочки мяса падают вниз. Мак-Кафли перехватил его взгляд и быстро сунул ложку в рот. Жуя, он пошевелил бровями.

— Все живы. Только по-разному. Мы — реально, биологи с механиками — потенциально.

Каждый из них понимал, что о себе они могут не беспокоиться. Если через десять дней Земля не получит сигнал от «Новгорода», то за ними пошлют спасательную команду, и через пару месяцев, а то и раньше, она будет здесь. То есть они-то могли ждать помощи сколько угодно, а вот спящие…

— Сколько они могут продержаться? Мак-Кафли ладонью разгладил складки на лбу.

— Если мы отключим ремонтный центр и перебросим энергию на А-отсек, то…

Он зашевелил пальцами, складывая в уме недлинные отрезки чужих жизней.

— Что-то около двадцати дней.

— А дальше?

Мак-Кафли вздохнул, расставаясь с иллюзиями. Он постарался казаться невозмутимым, как и подобает суровому капитану.

— Если за это время нам не удастся разбудить их, то никто их уже никогда не разбудит.

Сергей отбросил пустую банку. В разбитом корабле ее грохот показался жалким, особенно после того, что тут звучало несколько часов назад. Мартину показалось, что инженер сделал это от отчаяния, но он ошибся.

— Значит, надо искать выход на месте… Завтрак добавил инженеру бодрости. На сытый желудок окружающие их неприятности стали казаться Сергею не такими уж и страшными. Ну упали. Ну корабль покорежили… Зато все живы. Всего и потерь — синяк у капитана. А с А-отсеком что-нибудь придумается. Вот он сам и придумает. Не может быть, чтобы ничего не придумалось. Тем более что «избушка» тут есть… Выберемся как-нибудь!

— Наверное, со стороны это выглядело великолепно, — подумал он вслух.

— Наверное, — согласился Мак-Кафли. — Со стороны вообще многие вещи кажутся не такими, какие есть на самом деле.

Он посмотрел в блестящий бок смятого стального термоса и остался недоволен. Мало того, что кривое зеркало превращало лицо в рожу, так еще и глаз припух и побагровел.

— Особенно если смотреть на все это подбитым глазом, — серьезно сказал инженер.

— И из-за этого тоже, — опять согласился капитан. Он помолчал и добавил: — А выход надо искать здесь…

— Что ж его искать? В нашем положении только один выход и есть. Планетарный аварийный склад… Там-то блок наверняка есть.

Мак-Кафли пошарил рукой по полу, нащупывая раскатившиеся огурцы. Один из них, кривой и с раздутым от семечек брюхом, откатился в сторону, и капитан, кривясь от боли, потянулся к нему.

Мартин посмотрел на Мак-Кафли, потом на огурец, и тот, подчиняясь воле человека, прыгнул капитану в руку.

— Спасибо… — проворчал капитан.

Мартин кивнул и посмотрел на другой огурец. Плавно покачиваясь, он приподнялся, встал вертикально и вдруг резво поскакал к Сергею. Тот шарахнулся в сторону, потом, поняв, в чем дело, подхватил и с хрустом откусил кусок.

— А сколько до него, капитан? Капитанский глаз все набухал, из багрового становясь черным, как беззвездное небо.

— Около полутора тысяч. Строго по меридиану. Сергей быстро догрыз огурец и с невинным видом поинтересовался:

— Как же так, капитан? Вы, опытный космический волк, герой пространства, и вдруг такая промашка! Полторы тысячи километров!!! Поближе нельзя было сесть?

Мак-Кафли не принял шутливого тона инженера. Груз сегодняшних впечатлений не радовал, а висел на его шее как камень.

— Кабы я садился, — сдерживая раздражение, сказал он. — Я бы и сел поближе. А я падал. И упасть поближе не смог. Хоть и старался.

Произнеся это, капитан с такой яростью вгрызся в огурец, словно хотел перегрызть ему горло. Мартин посмотрел на Сергея и покачал головой. Сергей поднял брови и ответил нарочито невинным взглядом.

— Больно ты веселый сегодня… Не ко времени вроде, а? — сказал штурман.

— Как это — не ко времени? Живой вот. Сижу, жизни радуюсь, — ответил Сергей. — Это вас понять трудно…

— Почему трудно? — тяжело сказал Мак-Кафли. — Есть ведь повод для раздумий. Или нет?

— Обойдется, — уверенно сказал инженер.

— Обойдется?

В тоне капитана слышалась неопределенность. Казалось, он решал, как после такого относиться к своему инженеру. Сергей быстро переспросил:

— Капитан, вы в предчувствия верите?

— В свои? — уточнил Мак-Кафли.

— В любые… Вот у меня предчувствие, что все закончится хорошо.

Он почувствовал, что его словно подхватила какая-то волна.

— Даже здорово! Нам вообще уже начало везти. Между прочим, то, что мы еще живы, уже большое везение. Капитан молчал, не находя нужных слов.

— Не зли его… — одними губами произнес Мартин и посмотрел на Мак-Кафли.

За каждой мыслью капитана, за каждым его движением стоял призрак произошедшей катастрофы. Еще несколько часов назад он был капитаном корабля, а сейчас — только погорельцем на пепелище родного дома, и Мартин вполне понимал его чувства.

Но Сергей только улыбнулся и подмигнул.

— Раз другого выхода нет, значит, пойдем к складу, — сказал Мартин, приняв улыбку за гримасу боли.

— Как? Полторы тысячи…

Мартин и сам не знал как. Зато очень хорошо понимал, что если сидеть и ничего не делать, то не изменится вообще ничего. Жизнь товарищей будет утекать капля за каплей и в конце концов оборвется. А так оставалась хотя бы надежда на чудо, что может встретиться им где-то по дороге.

— Может быть, капитан ошибся и мы находимся ближе, чем думаем?

Он посмотрел на Мак-Кафли, но Тот ничего не ответил, только головой покачал.

— Или дальше, — сказал Сергей, правильно поняв капитана. Он закатил глаза на лоб и начал вслух считать: — Пять километров в час. Это примерно семьдесят километров в сутки… — Пальцы шевелились, и губы словно повторяли их движение. — Не успеем. За оставшееся время только-только до склада доберемся.

С числами спорить было трудно. Мартин почесал ладонь о свежую щетину.

— Может быть, река попадется по дороге… Сергей не стал убивать надежду.

— Ну если только река… — Он с сомнением покачал головой. — Если река, тогда — да. Теоретически это возможно.

— В любом случае до нее еще предстоит дойти, — сказал капитан. Он смотрел на инженера и не понимал, чего тот добивается.

— Идти? — несколько неестественно удивился инженер. — Я думал, это будет как-то иначе…

— Иначе нельзя, — жестко сказал Мартин. — Будь они на нашем месте, они бы пошли…

Но Сергея не так-то легко было смутить.

— Будь они такие умные, как я, они бы полетели! Мак-Кафли оторвался от огурца и застыл словно собака, услыхавшая свист хозяина. Несколько секунд он смотрел те на улыбающегося Сергея, то на озадаченного Мартина.

— Дирижабль! — сказал он осипшим голосом.

— Точно! — хлопнул себя по коленке Мартин. — Дирижабль! Сам ведь грузил!

— Конечно! — сказал Сергей как о чем-то само собой разумеющемся. С видом человека, сделавшего три четверти всей работы и оставившего коллегам самую легкую ее часть, он подхватил с пола последний огурец и сочно захрустел им. — Конечно, дирижабль! Комфорт, быстрота, безопасность!

Рот его был полон еды, и оттого слова вылетали из него вместе с кусочками огурцов и мяса. Он удовлетворенно улыбался, но Мак-Кафли видел дальше, чем инженер. Капитан спокойно обмозговал то, что услышал.

— Да. Дирижабль — это действительно превосходная мысль. Скорее всего он даже цел. Это на третьем складе, насколько я помню?

Капитан стал самим собой. Восторг и удивление пропали из его голоса, и теперь там жила только расчетливая деловитость. Сергей кивнул.

— А это, по-моему, единственное место, где что-то еще могло уцелеть, — продолжил капитан, словно говоря сам с собой. — Но газ… Часть гелия наверняка потеряна. — Он зажмурил глаз. Словно целился куда-то. — А?

Но у Сергея было уже все продумано. Уж очень не хотелось ему терять такую славную идею.

— Выбросим из гондолы все лишнее. Облегчим дирижабль до последней возможности и…

Капитан с большим сомнением посмотрел на него, и инженер замолчал. Радоваться и строить планы было рано.

Еще неизвестно, что произошло с самим дирижаблем и что во время катастрофы приключилось с запасом гелия, который они везли с собой.

Посчитав капитанский прищур за невысказанное возражение, Сергей отошел на заранее подготовленную позицию.

— В крайнем случае полетит один человек. Он тут же представил себе, как несется сквозь молнии и тучи, подобно демону бури, и глаза его засверкали.

Мак-Кафли покачал головой. Сергей сник, почувствовав, что за этим движением уже есть принятое решение.

— Хватит с нас крайних случаев. Полетят двое. Полторы тысячи километров по чужой, к тому же обитаемой планете — это вам не шуточки.

— Да что тут может произойти, после того, что уже произошло? — попробовал возразить инженер. — Весь лимит неприятностей на этот рейс мы уже исчерпали. При посадке. Если дирижабль цел, то я берусь за шесть часов слетать туда и обратно.

Он хмыкнул, приглашая Мартина разделить с ним его оптимизм.

— Всего и делов-то — долететь и вернуться. Он смотрел весело, и Мартин, глядя на него, тоже заулыбался. Капитан, раздражаясь, понял, что его озабоченность до них не доходит.

— И я прекрасно понимаю, что до склада всего шесть часов лету, но могут быть неожиданности.

— Летят двое. Штурман Мартин Акке и инженер Сергей Кузнецов.

Поняв, что шутки закончились, штурман и инженер вытянулись перед капитаном.

— Вопросы есть?

— За неподчинение — расстрел на месте, — шепотом, но так, чтобы услышал и Мак-Кафли, сказал Сергей, Трибунал его фамилия.

Вопросов не было. Достав коробочку с болеутоляющим, капитан кинул капсулу с лекарством под язык. — Тогда на третий склад. Посмотрим, как там.

На третьем складе беспорядка было больше, чем на кухне, но это был беспорядок вещей, а не перетертой в прах трухи. Пока капитан и штурман пробирались через завал из вырванных из штабелей баллонов, Сергей задержался у двери, где в ворохе отломанных конечностей лежали останки грузовых киберов. Конечности скреблись по полу, создавая видимость ремонтных работ на борту.

Рядом, на вздыбленном полу, кучей валялось вырванное из штабелей оборудование. Прямо у двери лежал раздавленный ранец НАЗа — носимого аварийного запаса, а рядом с ним жужжал из последних сил разбитый «воробей». Сергей нагнулся, посмотрел на него и со вздохом отодвинул в сторону.

— Что там?

— Уже ничего… — ответил инженер. — Тут досталось де только нам. Отлетался бедняга.

«Воробей» еще немного поскребся и затих. Сергей, не сходя с места, поискал глазами второго. В каждом НАЗе должно было быть два «воробья». При необходимости их можно было запускать даже с руки, и те, поднявшись в воздух, передавали изображение и звук на расстояние до Двадцати километров.

Капитан обошел инженера и, принюхиваясь, пошел дальше. Контейнер, в котором хранился метеорологический дирижабль, украшали вмятины, но по сравнению с тем, что они видели до сих пор, выглядел он просто отлично. Сергей ногой откатил створку складской двери.

— Будем выносить?

— Куда? — спросил дальновидный Мартин. — Кто знает, что там снаружи?

Мак-Кафли осторожно постучал трубкой по контейнеру. В эту минуту его интересовал совершенно другой вопрос.

— Кто знает, что там внутри?

Сергей нетерпеливо всплеснул руками:

— Так я и предлагаю вынести. Активируем киберов… Там в обойме два целых осталось, я проверял. Или того лучше — «воробья» выпустим. Сразу ясно станет, куда нести.

Во взгляде его не было сомнений.

— Веселый ты человек, инженер. «Воробья» выпустил — и все сразу стало ясно…

Мак-Кафли покачал головой и неловко облокотился на штабель с баллонами. Тот повело в сторону, от толчка баллоны покатились в разные стороны. Сергей отпрыгнул, едва не упал, чудом удержавшись на ногах. Грохот прокатился по складу и вылетел в трещину.

— Полегче, капитан, не буяньте. Тут ничего лишнего нет. Все это нам сгодится.

Капитан как ни в чем не бывало отряхнул руки и спросил:

— А хватит этого?

Сергей ответил не раздумывая — да и что было раздумывать?

— Не знаю. Попробуем. Полетим на том, что есть…

— Инженер, — непонятно сказал Мартин. Железная свалка, что раскинулась вокруг, к другим словам не располагала.

— Да уж не аэронавт, — хладнокровно ответил Сергей. По-хорошему он был прав. Мартин примирительно сказал:

— Пойдемте, капитан. Раз он даже не метеоролог, то придется ему аэродром подыскать.

Он подошел к ближайшей дыре в стене и, как это: и полагалось по инструкции, подбросил «воробья» вверх. Не доверяя миру, что находился за стенами, он отступил под прикрытие стены. Черная точка над головами на мгновение остановилась, прилипнув к голубому небу, а потом медленно поплыла в сторону.

— Есть! — сказал Сергей, смотревший не в небо, а на экран.

Беспорядочное мельтешение цветных пятен слилось наконец в осмысленную картинку. За стеклом вспыхнуло чистым голубым цветом. Небо вращалось, словно «воробей» ввинчивался в него.

— Крутит его…

— Крутит… Еще бы не крутило… Попробуй в горизонтальный полет.

— Вторая камера не работает…

— Спасибо скажи, что хоть одна цела.

— Смотри лучше, не разговаривай… Вон! Изображение на экране дрогнуло. Инженер и Мак-Кафли одновременно наклонились, словно это могло помочь им разглядеть то, что видели камеры «воробья». На экране промелькнула металлическая башня, в которой инженер без труда узнал боковые отсеки «Новгорода». На мгновение на экране показалась блестящая водяная гладь, но только на мгновение, и тут же прохладный зеленоватый блеск сменился сочной зеленью листьев.

— Правее. К озеру давай…

Сергей дал команду, но вместо того, чтобы показать озеро, «воробей» начал кувыркаться в воздухе, словно сошедший с ума стриж. По широкой спирали он рванул в сторону, и несколько минут «новгородцы» наблюдали на экране, как меняются местами вода, небо и земля. Потом экран погас.

— Все… Улетел, Нет больше «воробья»…

— Считай, и не было… Много узнали?

— Твоя фамилия — Не повезло. Мак-Кафли вздохнул, сунул трубку в карман.

— Все! Попробовали разок наудачу — и хватит. Теперь всерьез за дело браться нужно. На совесть.

***

Через два часа приведя в порядок рубку и найдя под грудами хлама пару разрядников, они пошли отыскивать выход. После аварии их стало сколько угодно — трещины в обшивке встречались чуть ли не на каждом шагу, но они искали выход достаточно большой и удобный, чтобы в него могли пройти киберы с контейнером.

То, что они увидели, лишний раз подтверждало, что они и так знали — для космонавтики «Новгород» был потерян безвозвратно. Куда бы они ни зашли — все вокруг было искорежено, разбито, изогнуто… В медотсеке они остановились перед расколотой стеной. Большая ее часть вывалилась наружу, а около оставшегося куска стоял робот-ремонтник и аккуратно заделывал небольшую трещину.

— Надо же какая добросовестность! — удивился Мартин, подходя к ремонтнику, передними колесами стоявшему на земле, а задними еще в медотсеке.

— Филонит, подлец! — возразил Сергей. — С самого легкого начал… Наверное, его фамилия Филонов.

— Ничего. Он свое дело знает. Мелкими шагами к большой победе… — сказал Мак-Кафли, но робота все же отключил. В эту минуту робот был для него олицетворением череды несчастий.

Когда они дошли до библиотеки, все разом определилось. Ее внешнюю сторону, распоротую трещиной, козырьком задрало вверх, делая помещение похожим на веранду.

Люди остановились в нескольких шагах перед разбитой стеной. По краю перегородки металлическими зернами блестел свежий слом. Сергей осторожно высунул голову, повел глазами по сторонам и втянул голову обратно. От всего увиденного хотелось закрыть глаза.

Все вокруг говорило о катаклизме. Прямо перед ними шагов на сто протянулась полоса перепаханной земли. Кусок обшивки, словно щит бульдозера, протаранил стену деревьев, пробив в ней широкий проход, и теперь торчал в его конце, словно памятник.

— Нехорошо, — сказал Мак-Кафли. — Как-то тут все У нас не так…

Он двигал трубкой, словно хотел выразить неудовольствие тем, кто все это устроил.

— Упади мы в океан, разрушений было бы меньше, — поддакнул Сергей, почувствовав его настроение, — но было бы нам лучше?

Мартину стало обидно за разбитый «Новгород». Он представил, что было бы, вздумай реактор взорваться не на орбите, а прямо тут, и сказал:

— Пусть спасибо скажут, что мы реактор выкинуть успели… А то б тут у них и этого не осталось…

— Спасибо, — серьезно сказал капитан. Он повернулся к Сергею. — И от имени рыб тебе тоже спасибо.

Капитан первым вышел под козырек. Сергей за его спиной тут же нагнулся, подбирая с земли что-то интересное.

— По сторонам смотреть, — тут же сказал капитан, — и без излишнего любопытства.

Произнося это, он даже не повернулся.

— Чего уж там «по сторонам смотреть», когда у вас и так глаза на затылке?

Сергей с неудовольствием отбросил осколок матово блестевшего камня. В кустах что-то зашуршало и замерло. Он быстро поднял разрядник, но не выстрелил.

— Не хрусти костями. И повнимательнее, пожалуйста. Мак-Кафли медленно повернул голову. Взгляд его обежал близкий горизонт, стену деревьев, высившихся в сотне шагов перед ним. Он молчал, не думая об опасности, а просто ощущая неизвестность. Что-то там дальше?

— Да кого тут бояться? Вы так удачно упали… — мстительно сказал Сергей.

Капитан пропустил колкость мимо ушей. Он знал, что способность Сергея препираться границ не имеет, но при всем при этом дело свое он делать будет.

С этой стороны пожар уже. прогорел, однако огонь был где-то рядом, и дым то и дело застилал лес перед ними. Стараясь не наступать на обугленные стволы, люди подошли к деревьям. Ветер, гонявший дым по Участку, был не только виден, но и слышен. Свернувшиеся в трубочки некогда зеленые листья потрескивали под его порывами, и людям казалось, что деревья негодующе шипят. За несколькими рядами шипящих деревьев стояли стволы, чудом уцелевшие в ночной катастрофе. Трава между ними отливала свежей зеленью, а почва была влажной и рыхлой. Через несколько шагов, земля сменилась песком, и люди вышли к озеру, что не так давно показал им «воробей». Лес охватывал его полукольцом. У самого берега громоздились заросли камыша вполне земного вида. Инженерный глаз зацепился именно за них.

— Везде одно и то же, — сказал Сергей. — Как и не улетали никуда…

— Ты вон туда посмотри, — посоветовал капитан, кивая на горизонт слева.

Сергей повернулся, но ничего не увидел. Тогда он поднялся на цыпочки. Там, за широкой полосой голубой воды. расположился остров, украшенный чем-то вроде пучка петушиных перьев. Хотя ветра на берегу не было, «перья» непрерывно шевелились.

— Что это? — спросил Сергей. Мак-Кафли вынул трубку изо рта:

— Разбудим биологов — спросим…

Он повернулся на каблуках, но уйти с берега не успел. Где-то вдалеке за полосой камыша раздался переливчатый свист. Звук был настолько человеческий, что Сергей опустил разрядник. Спустя несколько секунд они услышали ритмические шлепки. Казалось, что кто-то огромный со скуки или по необходимости шлепал ладонью по воде. Шлепки становились все громче, и Сергей, не ждавший от леса ничего хорошего, поднял ствол. Камыши с левой стороны заколыхались, шум стал громче, они разошлись в стороны и…

— Что это? — спросил Сергей.

— Тебя что, заклинило? — спросил Мартин, глядя, как инженер судорожно переводит разрядник на боевой луч.

Больше всего зверь был похож на мыльницу. Такой же округлый, гладкий, лоснящийся. При этом всем было ясно, что зверь свиреп и силен. Он остановился явно обрадованный нечаянной встречей.

— Если он прыгнет… — начал Сергей.

И он прыгнул. Вверх выплеснулся фонтан жижи, и из него, разрывая водяную завесу, вылетела мыльница. В растянувшемся времени Сергей увидел, как на только что гладких боках появились выросты, ставшие клешнями, шипами и зубьями. В то же мгновение он нажал на спуск. Воздух вспыхнул лимонным светом там, где только что был зверь. Сергей потянул разрядник на себя, как удочку, но с ужасом почувствовал, что не успевает. Воздух плавился за мыльницей, но чудовище летело быстрее, чем Сергей поднимал разрядник. Он моргнул, и в этот момент какая-то сила подбросила оружие вверх, и луч достал-таки чудовище. Беззвучно зверь распался на две половинки, с плеском рухнувшие в мелкую воду. Волна докатилась до капитанских ботинок в безуспешной попытке лизнуть их и отхлынула назад.

— Слава богу, — проворчал Мак-Кафли. — А то я уж думал, что придется мне в него трубку бросать…

Сергей не слышал капитана. Он с недоумением смотрел на дергавшиеся в десятке шагов перед ним половинки, потом на разрядник, потом опять на остатки мыльницы, потом на Мартина. Он совсем уже решился задать вопрос, но штурман опередил его:

— Стрельнул?

— Стрельнул, — эхом откликнулся инженер.

— Попал?

Вода вокруг окрасилась кровью. В багровой мути засновали какие-то тени — что-то вроде длинных червей.

— Вроде попал…

— Ну, значит, торжественная часть закончена, — сказал капитан. — Пошли искать аэродром.

Они прошли по берегу несколько десятков шагов, а затем свернули в лес, к кораблю. Зелень вскоре сменилась коричневым цветом обгоревшей древесины и черной са-й, лоскутьями висевшей на ветках. Спустя какое-то время они снова вышли к «Новгороду».

Капитан шел первым, Мартин и Сергей следом. Мак-Кафли, шарившему глазами по сторонам, было слышно, как они затеяли спор траектории падения корабля. Он оглянулся. Подчиненные шли размахивая руками. Разрядник одного висел за спиной, другой держал свой под мышкой. Когда капитан встал, инженер, увлеченный спором, стукнулся о его спину и только после этого остановился. «Ну как их одних отпускать?» — подумал он.

— Вам бы вчетвером лететь, — желчно сказал капитан, меряя их глазами.

Рука Сергея, описывавшая плавную замысловатую кривую, остановилась.

— Какие четверо? Почему?

— Один рот разевает, двое в носу ковыряются, а четвертый сопли вытирает…

Штурман несколько секунд смотрел на него, а потом сообразил, что это упрек.

— Так ведь нет же ничего, — сказал Сергей, оглядываясь по сторонам.

— Да тебя если не с головы, а с ног есть начнут, ты и не заметишь, пока голову не отгрызут. А это что?

Не скрывая своего раздражения, капитан ткнул пальцем в небо над деревьями. Там, довольно далеко, впрочем, от развалин, скользил здоровенный треугольник.

— Что это? — снова вырвалось у Мартина.

— А вот сейчас посмотрим, — обиженным голосом сказал инженер. Он сбросил с плеча разрядник и начал выцеливать мишень. — Сейчас во всем разберемся…

Выстрелить он не успел.

— Ствол в землю! — заорал у него над ухом капитан. — Ствол в землю!

Явно нехотя Сергей подчинился.

— Почему? Это же какая-то птица.

Капитан вырвал у него оружие и уже более спокойно сказал;

— Это неспровоцированное нападение. С чего вы взяли, что это птица? Это может быть все, что угодно…

— Например, рыба, — тихонько сказал Мартин. Капитан резко повернулся к нему. Мартин вытянулся и преданно выкатил глаза.

— Тьфу! — сказал капитан и замолчал. Мартин понял, что опять он немного переборщил. Нужно было сказать что-нибудь еще, что-то примирительное, но в голову, как назло, ничего не лезло.

— Вот аэродром! — сказал он тогда. — Вы его нашли, капитан!

Сергей тут же перестал вертеть головой по сторонам и посмотрел себе под ноги. Вокруг них вповалку лежали обугленные стволы.

— Аэропорт имени Мак-Кафли!.. А это все куда?

— Киберы уберут. Ровнее тут все одно ничего нет! А так хоть лес валить не придется. Мы начнем, капитан?

Мак-Кафли огляделся. Место было ничуть не лучше, чем то, что было в тридцати шагах в любую сторону. Те же поваленные деревья, уголь и вздыбленная земля…

«А почему бы нет?» — подумал он и кивнул…

Спустя несколько минут жизнь на площадке кипела вовсю. Два кибера, еще плохо соображавшие, что к чему, бродили туда-сюда, то и дело натыкаясь то на бревна, то друг на друга. За ними бегали Сергей и Мартин и настраивали их на расчистку завалов.

Потом, когда киберы поумнели и всерьез взялись за. обломки, люди взялись за аэростат.

Двумя механическими лебедками они сдвинули контейнер с места и, «ухая» и «ахая» совсем как далекие предки, перетащили поближе к развороченной стене. В три лома (действительно, ни один не сломался) они попытались снять крышку, но контейнер со вчерашнего дня так перекосило, что его крышка местами смялась и никак не хотела открываться. Они провозились с ней почти полчаса и в конце концов Сергей от отчаяния начал лупить по стене контейнера ломом, однако и это не помогло. Стало шумно, но и только.

— Предложения? — спросил Мак-Кафли.

— Я бы его разрезал, — сказал Сергей.

— Я бы тоже, — согласился капитан, — если б знал как…

Сергей встрепенулся. Поучить капитана — самое любезное дело, да и дело разрушения ему нравилось куда как больше, чем созидание.

— А вот! — Он кивнул в сторону разрядника. — Поставим на боевой луч и…

Инженер элегантно и решительно взмахнул рукой. Капитан его понял, но не согласился.

— Это на самый крайний случай. Кто его знает, как там теперь оболочка лежит. Где верх, где низ…

— Во всяком случае лишняя дыра в ней нам никак не нужна, — добавил Мартин.

— Что ж нам теперь, как в сказке, «бабка за дедку, дедка за репку»?

Штурман, не ответив, поднялся и пошел прочь.

— Куда? — крикнул Сергей.

— За мышкой, — отозвался штурман. Вернулся он через пару минут с одним из киберов. Подключив блок управления, он протянул механическую руку к крышке контейнера и потянул ее на себя Кибер задрожал, и с раздирающим душу скрипом весь контейнер сдвинулся с места.

— Стой! — скомандовал капитан. — Давай рывками враскачку. Раз, два… А ты помогай.

Сергей с ломом встал рядом, так, чтобы не зацепи ло, и капитан, как дирижер, взмахнул рукой. В такт en движениям Мартин начал расшатывать крышку, а инже нер наваливался на лом. Против человеческого ковар ства контейнер не устоял. Раздался звук, словно хрустнул большое стекло, и крышка рывком отскочила в сторона.

Сергей, опережая всех, подтянулся на руках и запрыг нул внутрь.

— Ну? — нетерпеливо спросил Мак-Кафли. — Что там? Инженер театрально молчал, а потом раздался голос:

— Пока нам везет. Вроде цел.

Клешни кибера сошлись на боковой стене и, разрывая металл, потянули ее на себя. Почти бесшумно металлический лист разошелся, открывая ящики.

— Выносим! — сказал капитан. — Там на них нумерация. Не перепутайте.

Первые ящики они вынесли сами, а потом подключили к этому делу и киберов. За сдвинутым контейнером они обнаружили еще несколько штабелей с баллонами.

Дело пока спорилось, но план Сергея все еще оставался уязвимым.

— Это наше слабое место, — сказал Мак-Кафли, кивая на баллоны. Он оглядел расчищенную площадку, заполнявшуюся ящиками.

— Хороши мы будем со всем этим добром, если гелия не хватит…

Больше они не говорили об этом, работали молча, хотя мысли у всех вертелись вокруг одного и того же.

— Если не гелий, то что еще? — не выдержал сосредоточенного молчания инженер.

— Не знаю. Наверное, любой газ легче воздуха… — мгновенно отозвался Мартин, думавший о том же. — Может быть, пропан, но это опасно… Или водород.

— Водород не менее опасен, — сказал Мак-Кафли. — Гремучая смесь… Одна искра — и…

— А если воздушный шар?

— А чем воздух нагревать?

Сергей умолк. Он тащил баллон, бесконечное число раз повторяя про себя два слова: водород, пропан, водород, пропан, водород…

И тут его осенило. В голову инженеру залетела простая до гениальности мысль. Осознав ее, он уронил Мартину на ногу очередной баллон и торжественно сказал, глядя на приплясывающего от боли штурмана:

— Водород!

Мак-Кафли, кряхтевший следом, сказал:

— На корабле нет водорода.

— Водорода нет, — согласился Сергей. — Есть идея! Есть вода и…

— Разложить воду на водород и кислород у нас энергии не хватит, — быстро сказал Мартин. — Это я уже просчитал. И не мечтай. Был бы реактор, тогда еще…

Сергей замотал головой, останавливая его, и закончил:

— …и натрий!

— Натрий?

Тут Сергея прорвало:

— У нас есть натрий и есть вода. Это же элементарная химия! Имея все это, мы добудем водород! Наша птичка отлично полетит на смеси водорода и гелия!

По Сергеевым глазам видно было, что он ожидает восторженных воплей, хлопанья по спине и тому подобного, но капитан только поставил баллон на землю и прищурился. На первый взгляд, это был выход, но осторожный Мак-Кафли предпочел пока не разделять восторгов инженера, а продумать мысль до логического конца. Мартин, не понимая, что тут творится, молчал, глядя то на одного, то на другого.

— Смелое предположение, — сказал наконец капитан. — Очень смелое! Думаешь, полетит?

— Полетит! — уверенно ответил Сергей. — Куда ему против физики…

— В физике я не сомневаюсь, — помолчав еще немного, заверил его капитан, — а вот в натрии… Где ты его тут столько достанешь? Ты хоть представляешь, сколько en понадобится, чтоб наполнить такую тушу?

Сергей засмеялся:

— Еще бы! Но не беспокойтесь. Его у нас больше чем достаточно.

Заявлять такое, глядя прямо в глаза капитану, которы совершенно точно знает, что на его корабле есть, а чего нет и быть не может ни в коем случае, было крайне смел Он понимал это, но все же не удержался и добавил:

— Если уж чего у нас тут есть в избытке, так это именно натрия.

От радости, что решение найдено, он пошутил:

— Если захотим, можем даже по случаю оптовую торговлю натрием устроить с туземцами!

На языке у Мак-Кафли вертелось много чего, но он только спросил:

— Где?

Сергей улыбнулся так широко, что еще до ответа капитан понял, что тот действительно знает, что говорит, и успокоился.

— Первый контур охлаждения реактора! Натрий в нем как теплоноситель используется.

При этих словах Мартин встрепенулся, но Сергей жестом человека, знающего цену своим словам, поставил его на место:

— Реактора-то у нас нет, это верно, а вот система охлаждения осталась. Так там этого добра тонн шесть или семь. Что скажете?

Вместо ответа капитан взял Сергея за уши и поцеловал в лоб. Тот не успел расплыться в довольной улыбке, как капитан серьезно спросил:

— Что тебе нужно для этого? — Почти ничего…

Сергей не ошибся. Действительно, уже минут через сорок киберы под руководством инженера слепили чудовищное подобие аппарата Киппа, наполнили его водой из озера и засыпали внутрь порцию накрошенного натрия. Мгновение спустя установка «задышала», и первые литры водорода ушли по шлангам в распластанную на земле оболочку.

Сердце капитана радовалось, когда он смотрел на бодрую суету среди развалин — киберы ходили туда-сюда, то подтаскивая бак с натрием, то оттаскивая подальше выце-женную из бака концентрированную щелочь. Мартин с.

Сергеем тоже не сидели без дела — они пускали на распыл гондолу дирижабля.

Несмотря на уверенность инженера в том, что теперь-то уж аппарат взлетит обязательно, капитан приказал вынести оттуда все, без чего они могли бы обойтись в полете. И вот на глазах Мак-Кафли они вытаскивали второй ряд бдений. На первом уже сидел капитан и скорбно перебирал остатки своей коллекции… Все шло как нельзя лучше, пока в лесу кто-то не заорал.

Мак-Кафли вскочил. От этого крика веяло такой мукой, что по плечам скользнула липкая холодная молния. Замки посыпались на землю. Несколько секунд он вслушивался, ожидая повторения, но тишина молчала. Из гондолы высунулся Сергей и спросил:

— Звали, капитан?

Мак-Кафли подождал еще немного, потом расслабился.

— Нет, это в лесу, — серьезно ответил он. — Жрут кого-то.

— А вот Мартин подумал было, что вы главный замок потеряли.

Инженер качнулся, словно сзади его кто-то пихнул и вышел на солнечный свет.

Следом выбрался и Мартин, державшийся за другой край сидений.

— Балаболка, — проворчал Мартин. — Язык без костей — твоя фамилия.

Они потащили кресла в дальний конец площадки. Обгоняя их, мимо прокатился один из киберов с баком, полным щелочи. И в этот момент стало чуть-чуть прохладнее — по земле скользнула тень, закрывшая солнце почти над половиной аэродрома. Это было так неожиданно, что Мак-Кафли не успел вскочить. Что-то здоровое, остроугольное пронеслось над ними и по восходящей траектории рванулось в небо. Только в тот момент, когда он на мгновение завис в воздухе, людям удалось рассмотреть его.

Увидев его анфас, Мак-Кафли сразу вспомнил сюжет из видеохроники об открытии Аламских игр. Точно такие же черные треугольники — летающие трибуны — парили над городом в день открытия. Птица (раз она летала, то капитан автоматически отнес ее к птицам) по плавной кривой ушла к солнцу и, сделав мертвую петлю, вернулась к земле. Плавный и бесшумный полет ее проходил чуть в стороне от развалин, как раз над ямой, куда киберы сливали щелочь.

— Во! Рыба прилетела! — сказал Сергей.

Треугольник описал круг над «Новгородом», словно приглядывался к чему-то. Оказавшись над кибером, он резко подпрыгнул вверх, словно что-то ударило его снизу. От него отделилась черная точка и понеслась к земле. Эта картина тоже напомнила Мак-Кафли хронику, но совсем другую, виденную им когда-то в Музее Человечества: плотным строем, крылом к крылу древние летательные аппараты проносились над землей, а из их внутренностей вываливались черные яйца, заставлявшие землю вспухать черными кустами взрывов.

— Ложись! — заорал он. — Бомба!!! К счастью, он ошибся.

Появившиеся откуда-то крылышки превратили ее падение в полет. Несколько мгновений она, казалось, сомневалась — куда ей падать: на Сергея ли, разинув рот смотревшего в небо, или на кибера, и, наконец, наверное, соблазнившись размером, выбрала последнего.

С леденящим кровь визгом посланец небес врезался в машину. Сила удара была так велика, что кибер опрокинулся, глухо взвыв моторами. Бак, что он тащил в манипуляторах, покатился в сторону, а его содержимое взлетело над ним радужно-масляной струей. Казалось, это приключение не причинило гостю никаких неприятностей. Стремительность бомбы спасла ее от опасности, о которой она и не подозревала, — гибким движением она отскочила в сторону, выворачиваясь из-под рвавших землю колес и щелочного дождя. В тот же момент на морде ее обозначились зубы.

Были они такие острые, что пасть показалась инженеру выложенной по краям белыми треугольниками. Зрелище было жутковатым, и Сергей невольно пробормотал:

— Что же это у них тут все треугольное-то?

— Потому что мы все круглое с собой привезли, — буркнул капитан, не отрывая глаз от зверя. — Где разрядник?

Сергей повернул голову к дирижаблю, но капитан, опережая его движение, приказал:

— Стоять, — и Сергей замер. Бомба продолжала крутиться вокруг кибера. Его ианипуляторы уперлись в землю, поднимая облачка пепла и кроша обугленные ветки. В корпусе гудело, щелкало, и запах озона, что шел от машины, перебивал запах гари и щелочи.

Физиономия Бомбы вытянулась в трубу и стала похожа на дуло старинного мушкета. Короткими скачками она обежала выбранную жертву, примериваясь, с какого боку начать его разделывать. С третьего раза кибер перевернул себя в рабочее состояние и попытался двинуться вперед, но та одним прыжком вновь заступила ему дорогу.

В машинных мозгах много места было отведено проповедям об уважении к любой сколько-нибудь сложно Организованной протоплазме, и кибер действовал очень аккуратно. Медленно отъезжая назад, он манипулятором отводил в сторону рычащую тварь.

В мозгах же бомбы уважения к киберу вовсе не наблюдалось. Наверное, он виделся ей большим и вкус ным куском мяса, и, недолго думая, коротко гавкнув бомба прыгнула, целя в видимое только ей уязвимое ме сто, но зубы, ни за что не зацепившись, скользнули по верхушке металлического конуса. Она уже падала вниз, когда ей под зубы попался манипулятор.

За спиной капитана кто-то ахнул, но Мак-Кафли только покачал головой. Вряд ли на планете существовали зубы, способные перекусить десятисантиметровую трубу титановой стали. Кибер покачнулся, левые колеса его въехали в рытвину, он, стараясь удержать равновесие, неуклюже взмахнул металлической клешней, и зверь не удержался на ней. Зубы с лязгом соскользнули с манипулятора, и бомба свечой взлетела вверх. Падение ее было столь же стремительным. Не успев отрастить себе крылья, она с мокрым хрустом врезалась в землю.

Капитан досадливо крякнул.

На месте падения взвился столб сажи и начал потихоньку опадать на израненную землю. Секунд десять было тихо.

— Наверное, ее фамилия Павший воин… — пробормотал Сергей.

— Или Охотник за космонавтами, — добавил Мартин.

На него нашел приступ самокритики. — Мало что лес сожгли и мыльницу убили, так нет…

Но он оказался не прав.

Тень вновь накрыла людей, и сверху раздался призывный клекот. В ответ на него из кучи бревен раздался вой, который несколько минут назад заставил капитана растерять свои замки. Проворно перебирая лапами, зверь добежал до ближайшего дерева. Помогая себе зубами, он по веткам забрался на самую верхушку и вновь заорал.

Гигантский треугольник пронесся прямо над ним, и тот, то ли зацепившись, то ли запрыгнув на хозяина, унесся за деревья. На площадке стало тихо. Пострадавший кибер, ранее других разобравшийся в изменившейся обстановке, как ни в чем не бывало продолжил тащить свой уже пустой бак к яме.

— Сцены дикой жизни. Картина вторая, — сказал Сергей, чувствуя, что нужно что-нибудь сказать. — Те же и она.

— Оживленно тут у них.

— Суеты много, — проворчал капитан, убирая трубку обратно в карман. — А дела мало. Баллоны все тут? А гондола пуста?

Мартин подтянулся и, покривившись при этом от боли, отрапортовал:

— Все, что можно было отвинтить и оторвать, мы отвинтили и оторвали.

— Тогда отрежьте еще все, что можно отрезать, и идите спать. Когда водород кончится, я вас разбужу.

Отправив подчиненных отсыпаться перед дорогой, капитан уселся на одно из вынесенных из дирижабля кресел и стал надзирать за киберами. Машины двигались туда-сюда с монотонной предсказуемостью древних автоматов, и, глядя на них, капитан и сам начал задремывать. Как-то неожиданно все вокруг него изменилось, и он очутился на берегу реки. Сквозь прозрачную воду яиднелись трава и камни на дне реки. Камни расположились как-то знакомо, и пока он размышлял, в чем же Дело, они вдруг сложились в карту звездного неба, и ча ее фоне возник пузырящийся металлом борт «Новгорода». Металл плавился и крупными каплями срывался вниз, а наверх, навстречу ему, вспучивая размягченную сталь, выползал раскаленный докрасна бок реактора. Он двигался не спеша, словно раздумывал, вылезать ему или остаться…

Мак-Кафли вздрогнул и проснулся.

Оболочка дирижабля обрела какую-то объемность: ветер гонял по ней пузыри, и веревки, привязанные к вбитым в землю кольям, уже потрескивали, сдерживая желание аппарата подняться в воздух. Капитан посмотрел на часы и подсоединил шланги к штабелям наполненных гелием баллонов. Газ зашипел, радуясь свободе, а капитану досталось еще два часа ожидания. На его глазах цифры манометров превращались в нули, и тогда он тянул шланги к новому штабелю. Подключившись к последним баллонам, он пошел будить аэронавтов.

Расталкивать их не пришлось. Едва скрипнула дверь (все теперь на «Новгороде» скрипело), как они вскочили с коек.

— Аппарат готов. Дело за вами.

Сергей поднял НАЗ и со вздохом сказал:

— Что мы? Нищему собраться — только подпоясаться. Капитан молча смотрел, как они собираются.

— Оружие не забудьте…

— Я скорее босиком пойду, чем излучатель забуду, — сказал Мартин, подхватывая свой разрядник. — После того, что было…

На выходе из «Новгорода» Мак-Кафли пропустил их вперед, осматривая, все ли в порядке. Он придирчиво проверил ранцы НАЗов, присмотрелся к походке, желая хотя бы по этим мелким приметам определить, готовы ли те выполнить то, на что он их нацеливал, коснулся разрядников, уже расчехленных и готовых к применению. Ребята выглядели браво: поставь перед каждым по тираннозавру — не отступят. Правда, удаль, что светилась в глазах Сергея, капитану не понравилась, но он смолчал. Уже в кабине, перед тем как покинуть ее, он все же не сдержался и сказал:

— С тем, что у вас есть, вы можете пробиться даже сквозь отряд тяжеловооруженных рыцарей — вряд ли против вас выставят тут что-нибудь более серьезное. Вы можете брать приступом замки, рассеивать полчища, освобождать принцесс и учреждать империи…

Мартин кивнул; действительно, с двумя излучателями они вполне могли сделать это, и даже еще кое-что, что не пришло в голову капитану. Тот мыслил слишком стандартно, но направление его мыслей Сергею определенно нравилось.

Мак-Кафли положил руки им на плечи и как мог душевно сказал:

— Именно поэтому я и прошу, чтоб вы этого не делали.

Глаза у Сергея после этого стали как две оловянные пуговицы — тусклые и невыразительные. Он словно отгородился ими. Капитан стукнул по стенке кабины:

— У вас есть все, чтоб достигнуть цели. Самое главное — ни во что не вмешивайтесь. Не подумайте, что это просьба.

Он замахал руками, словно отгонял от них такую глупую мысль.

— Это приказ. Ни космические корабли пришельцев, ни апостолы Господа нашего Иисуса Христа… Ничего не должно отвлекать вас от цели. Все, что вам нужно, так это долететь и вернуться.

Сказано это было таким голосом, что у инженера и штурмана по спинам пробежала волна торжественных мурашек.

— Умеете вы слова находить, капитан, — сказал Мартин, а Сергей, уже крутя рычаги рулей, добавил:

— Конечно, понятно, капитан. Мы отлично понимаем, что наша цель не склад, а «Новгород». Мы попадем. Ударим, как шар в лузу!. Что хотел сказать Сергей, понял лишь Мартин, кивком подтвердивший, что согласен с мыслью товарища.

— Я бы предпочел другое сравнение, — сказал капитан. — С бумерангом. Насколько я понимаю, бильярдный шар из лузы не возвращается. За ним приходится лезть и доставать. Имейте это в виду…

— Бумеранг, если попадет, тоже не возвращается, — подумав немного, ответил Мартин.

Теперь задумался капитан, и Сергей, чтобы не затягивать прощание, сказал:

— Давайте-ка обойдемся без аллегорий. А то как-то обидно получается… И вообще, капитан, не волнуйтесь.

— Я постараюсь, — ответил без улыбки капитан. — Кстати, напоследок несколько полезных советов. Лететь вам строго на юг. Где склад — определите индикатором, а как подойдете поближе, так он сам даст о себе знать. Ну а дальше… Не маленькие, разберетесь.

Он посмотрел на Мартина, словно разбираться предстояло исключительно ему. Тот кивнул.

— На всякий случай визуальные координаты: полосатая гора рядом с замком какого-то типа по кличке Трульд.

Сергей не выдержал искушения таким словом и пробормотал:

— Трульд его фамилия…

— Молодец, что запомнил.

— Замок совсем рядом?

— Не знаю. Наверное, не очень. Индикатором снимите защиту, и все… Буду ждать вас завтра.

— Мы вернемся к сроку.

— Надеюсь, — отозвался капитан. — Прощаться не будем…

Он сделал шаг назад, но что-то остановило его. Не оборачиваясь, он произнес:

— Так. На всякий случай… Мало ли что… Местная фауна для человека съедобна.

Он быстро вышел из кабины, не стараясь скрыть свое волнение. Сергей рукавом протер иллюминатор и увидел, как капитан отключил шланг от последнего штабеля и, скрестив, поднял руки над головой.

— Газ весь, — прокомментировал Сергей. — Давай, Мартин, трогай.

Мак-Кафли поднес руку с радиобраслетом ко рту, и в кабине раздался его голос:

— Готовы, ребята?

— Все в порядке, капитан, рубите концы.

— Счастливого пути, держите связь.

Гул стал слышнее. По площадке пронесся вихрь из пепла и сажи. Мартин повернул двигатели, и воздух, уплотненный вращающимися винтами, оттолкнул дирижабль от земли…

Снизу Мак-Кафли наблюдал, как по полураздутой оболочке ходили волны. Отсюда, с развалин «Новгорода», взлетающее в небо сооружение выглядело куда как менее торжественно. Капитану оно напоминало большой кусок шоколадного желе, сводимого судорогами. Он подумал, что, возможно, кому-то захочется попробовать его на зубок, и затряс головой., отгоняя кошмарную мысль.

ЧАСТЬ 2.

Словно птенец, пробующий новую для себя стихию, дирижабль сделал круг над головой капитана.

Если бы у аппарата были крылья, то Сергей обязательно помахал бы ими капитану, но крыльев не было, и он с некоторой долей досады на это направил машину на юг. Дирижабль медленно, но неотвратимо уходил вверх. Без ускорения, которое ассоциировалось для людей с любым движением вперед, он взбирался все выше и выше к невидимым сейчас звездам. Иногда ветер дружелюбно подталкивал его плечом. Тогда гондола колыхалась, и люди ощущали плавный толчок, бывший своего рода рекомендацией в клуб облаков и еще ближе возносивший их к солнцу.

Руины из иллюминаторов дирижабля выглядели куда как более респектабельно. Мелкие осколки «Новгорода» и обугленные деревья отсюда выглядели однородным монолитом черного цвета с блестящими вкраплениями. Похоже это было на кусок черного бархата, по которому кто-то рассыпал горсть металлической стружки. Зелень леса, окружавшего место посадки, делала его менее скорбным. Свежевспаханная земля от его соседства уже не навевала мыслей о могиле и безвременной кончине. А накренившаяся носовая часть крейсера и вовсе оживляла эту композицию, делая ее похожей на солнечные часы.

От этой ассоциации инженеру пришли в голову мысли о босоногом детстве, парном молоке, и душа его наполнилась тихой радостью. Оглянувшись назад, он с удовольствием увидел, как Мак-Кафли внизу становится все меньше и меньше. Пока инженер мог различать его, капитан махал пукой, потом растворился в зелени, стал незаметной черточкой среди развалин.

«Славно все-таки, — подумал Сергей. — Хороший он человек, но зануда. Без него тут как-то спокойнее…».

Хорошее настроение просилось наружу. Хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью, ощущением свежести и спокойствия.

— Хорошо! — сказал он.

— А? — откликнулся Мартин.

— Хорошо, говорю… Спокойно. — Он показал пальцем вниз и изобразил лицом капитана. Говорить он не решился — связь работала, и капитан вполне мог услышать его.

Мартин кивнул, если и не разделяя мнения Сергея, то вполне понимая его.

— Кстати, спасибо, — небрежно бросил инженер.

— За что? — поинтересовался штурман.

— Не успел тебя поблагодарить там, на берегу. Это ты ведь мне ствол поднял? Больше некому было…

— Это когда ты мыльницу строгал? — усмехнулся Мартин. — Я, конечно. Не всегда же мне огурцами играться…

Дар, которым обладал Мартин, был одновременно и его счастьем, и его огорчением.

Огорчением — потому что сила его была невелика и хватало ее только на то, чтоб удивлять девушек, да на шалости с огурцами и рукоятками. Счастьем — потому что, как и всякий обладающий Даром, он знал, что тот всегда будет с ним и что возможности его теоретически безграничны и что если ему сильно повезет и он наткнется на свой резонатор, то это заставит его Дар раскрыться в лол— ную силу, и тогда…

Сергей почувствовал грусть приятеля и постаРался ее сгладить.

— Не расстраивайся. От тебя уже польза в хозяй имеется, а если еще и повезет как Цзе-Ху…

Он сказал это и тут же прикусил язык — сказал лиш нее. Мартин сдвинул брови и вообще замолчал.

Упомянутому Сергеем Цзе-Ху действительно повезл Он нашел свой резонатор еще двадцатилетним в одном из лондонских музеев. Им стала одна из картин Ватто. С ее помощью он сделал то, что прославило его на весь мир и вознесло на самую верхнюю ступеньку психодинамической табели о рангах — мысленным усилием он передвинул одну из небольших пирамид в дельте Нила почти на полтора километра.

Случилось это более пятнадцати лет назад, но с тех пор его успех вселил надежду во многих. Каждый, в ком хоть едва-едва тлела искра Дара, искал то, что уравняет его с самыми сильными.

Искал каждый, но находили не все.

Мир велик, и вещей в этом мире было преогромное множество. Какая из них поможет ему, сказать не мог никто. Системы в подборе резонаторов не существовало никакой, и помочь в поисках мог только случай.

Цзе-Ху помогла картина. Щекоти, второму номеру в психодинамической табели о рангах, помогал запах свежих буковых опилок. Хуану Тербелье — ощущение шероховатости неотполированного красного дерева… Это был таинственный мир намеков на истину, мир частых разочарований и редких радостей, но Мартин жил в нем и не мыслил себя вне его.

Что такое Дар, теперь сказать не мог никто. У ученых, что занимались этой проблемой, было сразу два мнения, и, как водится, прямо противоположных. Одна группа исследователей считала это атавизмом, лукавым намеком матери-природы на возможности, безвозвратно упущенные Человеком Разумным на эволюционной лестнице, а другие, напротив, твердо верили, что этот Дар немногих — столбовая дорога для всего Человечества, указующий перст в Светлое Будущее, где человек станет действительно всесильным.

Сергей посмотрел на погрустневшего Мартина и подумал, как тяжело червяку знать, что он в состоянии стать бабочкой, но не знать, когда и как это может произойти, да и произойдет ли вообще. Поймав его взгляд, штурман сам почувствовал неловкость разговора.

— Ладно, — вздохнул он. — Не будем скулить… Что у нас внизу?

«Новгород» уже скрылся за горизонтом, и внизу, сколько хватало глаз, землю покрывала зелень леса. Ответить Сергей не успел. В кабине прозвучал голос капитана:

— Эй, экипаж, как дела?

Мак-Кафли постарался произнести эти слова спокойно-формально, но чувствовалось, что он все-таки волнуется.

— Все нормально.

Солнце заливало кабину ярким светом. Пройдя через трещину в стекле, луч разлетелся по пульту веселыми цветными осколками.

— Насколько нормально? Я, конечно, вижу, что вы не падаете, но все-таки… Нужны подробности.

Мартин провел пальцем по показаниям приборов.

— Скорость — шестьдесят два. Попутный ветер.

— А высота?

— Почти шестьсот. Но вряд ли мы поднимемся выше.

Давление в оболочке только шестьдесят восемь процентов от нормы.

Радиоволна донесла тяжелый вздох капитана. Сергей представил, как Мак-Кафли сокрушенно и сочувствующе качает головой.

— Да. Я видел. Надо сказать, что вид у вашего аппарата не очень-то бравый… Так что там под вами?

— То же, что и у вас. Лес. Красиво…

Сквозь кисею легких облаков земля внизу выглядела милой и безопасной, словно детская кроватка. Глядя на нее, не думалось ни о неприятностях, ни об аварии, ни тем более о капитане, а жизнь обещала только интересные приключения средней сложности.

— Вы там не расслабляйтесь, — сказал капитан, почувствовавший атмосферу беззаботности, наполнившую кабину.

— Как можно, — откликнулся Сергей, закидывая ногу на ногу. — Мы бдим.

Он зевнул, но удачно прикрыл рот рукой, так что Мак Кафли ничего не услышал.

— Знаю я вас, — на всякий случай сказал он. — Сидишь, наверно, нога на ногу…

Сергей поспешно убрал ногу на пол. Приняв слова капитана за попытку развеять скуку, он спросил:

— Вам там не скучно, капитан?

Послышалось сопение. Сергей понял, что капитан взял в зубы трубку и тем самым выразил несогласие с экипажем дирижабля.

— Обо мне не беспокойтесь. В моем распоряжении все развалины. Я собираюсь заняться кладоискательством.

Сергей прикинул, что Мак-Кафли сможет там найти, и покачал головой:

— Скорее археологией. Черепки, осколки, руины… Это ведь по части археологов?

Капитан не стал спорить. Он помолчал, еще раз чмокнул трубкой.

— Во всяком случае, тоже займусь делом. Может, повезет и найдется что-нибудь стоящее… Надеюсь, что новости от вас будут только хорошие.

— Не сомневайтесь, капитан. Хоть вас с нами нет, зато с нами удача.

Выслушав этот двусмысленный комплимент, капитан отключился.

От нечего делать и во исполнение капитанского наказа они посматривали вниз и по сторонам. Смотреть там вообще-то было не на что. Зеленая шкура леса под ними стелилась без конца и края. Изредка только она располосовывалась извилистой лентой реки или рваной раной озера. Время от времени им чудилось что-то, и тогда они с азартом начинали разглядывать все кругом, в поисках следов цивилизации, однако тщетно. Если там что-то и было, то оно предпочитало йе показываться на глаза и пряталось в тени деревьев.

Первым признаком того, что планета все же обитаема, стал замок на гряде холмов, уходящих на запад от их маршрута. Он появился неожиданно, как подарок. Освещенный ярким солнцем и видимый издалека, он был лишен мрачности, присущей любому военному объекту. Чистенький, аккуратный, словно картинка на коробке конфет, он не вызывал ни опасений, ни подозрительности. Он вообще не вызывал никаких чувств, кроме желания взять его в руки и рассмотреть поближе, чтобы найти — где это там размещаются игрушечные солдатики? Они облизывали его взглядами, пока тот не уменьшился до размеров кулака. Оторвав глаза от бинокля, Сергей спросил:

— Ну что, видел что-нибудь? Своим глазам он уже не доверял.

— Замок, мост, стена, — перечислил Мартин.

— Всадник?

— Всадника видел, — подтвердил штурман. — С копьем.

Инженер повернулся к панели управления:

— Вы слышите, капитан?

Из динамика донесся лязг оброненного железа.

— Что?

— Нас не обманули! — немного торжественно сказал Сергей. — Планета действительно обитаема!

Капитан не ответил, просто не сумев сообразить, что нужно отвечать в таких случаях.

— Мы только что видели рыцаря! — объяснил ситуацию Мартин. — И замок!

— Далеко он от вас?

В голосе капитана послышалась живая заинтересованность.

Сергей, которого от увиденного распирала почти детская радость, бросился к дальномеру, но замок уже скрылся из виду. Он разочарованно вздохнул:

— Не знаю. Его уже не видно.

Капитана это известие, напротив, обрадовало больше, чем все сведения о таинственном замке и всаднике.

— Чудесно! Раз он отстоит от вас дальше чем на длину копья, то можете не обращать на него никакого внимания.

Лицо Сергея вытянулось. Он никак не рассчитывал услышать то, что услышал.

— Так ведь-интересно же, — заартачился он.

Мак-Кафли понял его так, что он готов хоть сию минуту развернуть дирижабль и полететь назад, и тогда голос капитана обрел уставную суровость:

— Ваше дело — отслеживать непосредственную опасность, а не вести наблюдение за жизнью рыцарей. Он замолчал и в сердцах добавил:

— Энтомологи нашлись…

Внушение подействовало, и когда, перевалив через горный хребет, эрронавты вышли к морю, встреченный там корабль был едва удостоен внимания.

— Трехмачтовый, — отрапортовал Сергей, — вооружение — две катапульты. Дальность стрельбы не установлена, но явно меньше шестисот метров. До нас не достанут…

Большее беспокойство им доставил грозовой фронт, надвигавшийся с юго-востока. Небо там было багрово-фиолетовым. Через корабельную оптику было видно, что тучи двигались не только по кругу, но даже и снизу вверх, словно их что-то перемешивало.

— Не ищите приключений, — сказал им капитан. — Облетите это чудо природы.

Они повернули дирижабль. Глядя на удаляющиеся тучи, Мартин пробормотал:

— Разве это приключение? Это верная гибель…

Шум безжалостно вытащил его из утреннего сна. Он открыл глаза, увидел потолок над собой, понял что происходит, но все равно какое-то время ощущал себя рыбой, безжалостно вырванной из воды. Хотелось нырнуть назад, в глубину, от режущего глаза света. Это чувство не исчезло даже тогда, когда он понял, что стучат в дверь. Стук повторился.

Старший брат Атари отбросил шкуру и встал, растирая лицо ладонями. Сон от этого движения осыпался, словно засохшая кровь, и развеялся в прохладном воздухе. Знаменуя победу над ним, на плечи главы Гэйльского монастыря Братьев по Вере лег холодный от утреннего воздуха халат. Простым узлом завязав ярко-красный пояс, Старший брат Атари отозвался на стук:

— Войди, брат.

Не глядя на входящего, он отвернулся от двери к окну. Там, на фоне розовеющего неба вырисовывались верхушки деревьев, из гущи которых торчало его любимое дерево. Пока он любовался корявыми ветвями, облака, закрывавшие солнце, раздвинулись, и по свежему воздуху прокатился треск сомкнувшихся ветвей. Луч солнца, пролетев сквозь окно, упал на пол. За спиной проскрипели шаги.

— Новости, брат…

— «Новости, приходящие с солнцем, — хорошие новости…» — процитировал он книгу Аслана. — Что-нибудь о Керрольде?

— И о нем тоже…

Атари обернулся. В двух шагах от него стоял Средний брат Парсана. Его единомышленник и, возможно даже, друг. От него пахло воском и свежим хлебом — запахами спокойной, размеренной жизни.

— Как прошла ночь? В монастыре все спокойно?

— У нас-то все спокойно, а вот миряне… — Он сокрушенно покачал головой. — Злоба и зависть не дают безумцам покоя и…

Старший брат махнул рукой, обрывая суесловие.

— Что нового о ссоре наших соседей?

— Новостей много, а самая главная уже у меня на языке. Этой ночью Керрольд пал…

— Это точно? — спокойно спросил Старший брат.

— Точно. Посланные мной к замку братья видели сигнальные костры брайхкамера.

Старший брат Атари бывал в замке. Во время последнего из альригийских нашествий, когда враги захватили Гэйль и даже разрушили святые стены, замок Керрольд устоял. Альригийцы почти двадцать семь дней пытались ворваться в него, но защитники были отважны, Карха милостив, и они сумели продержаться до прихода императорской армии. Он вспомнил высочен— л ные башни, стены из тесаных камней, окованные железом ворота… Трульд осаждал замок всего три дня, и своротить такую махину за это время было непросто.

— Это не может быть военной хитростью, чтобы обмануть Винтимилли? Слишком уж быстро…

— Вряд ли… Он так и не успел подойти. Его войска остановились в одном дневном переходе от Керрольда и стоят лагерем.

— Ты говорил об этом еще позавчера.

— Да, — со странной ухмылкой отозвался Средний брат, — мы тогда еще думали, что это он медлит…

Старший брат улыбнулся в ответ:

— Да. Теперь все объяснилось… Что ж, его можно понять…

— Его можно пожалеть, — ответил Парсана. — Он еще думает, что может выиграть.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Оба были умны и знали друг друга достаточно хорошо, чтобы разобраться, что стоит за сказанными словами. Игра вокруг замка велась крупная. Каждый из игроков хотел не просто урвать для себя кусок побольше, а взять все сразу.

— А эркмасс Георг?

— Как мы и предполагали, он остался в стороне… Это была еще одна хорошая новость. Атари улыбнулся Среднему брату. В том, что императорский наместник не ввязался в распрю, было заслугой Парсана, и никого другого.

— Хорошо, — продолжил Старший брат. — Замок пал. А наш храбрый Хэст? Что с ним? Погиб, я надеюсь?

По лицу Среднего брата пробежала тень. Старший брат Атари нахмурился:

— Он погиб?

— Это единственная скверная новость за всю ночь. Он жив… Во всяком случае, его тела не нашли… Там, правда, был пожар…

— А Трульд?

— Половина солдат Трульда ищет Хзста, хотя самому брайхкамеру сейчас уже не до него… Старший брат удивленно нахмурился:

— Неужели Винтимилли отважился… В голосе брата Атари просквозило такое удивление, что Средний брат улыбнулся:

— Нет, нет, брат… У эркмасса более приятная забота. Ты же знаешь — сестра Хэста… Он столько ее добивался.

— Ах да!

— Вчера же, сразу после штурма, он вместе с ней отбыл в свой замок. Братья донесли, что следом за ним отправился и Винтимилли. Он устроил засаду у Апприбат-ского леса, но мы предупредили Трульда, и он ушел другой дорогой.

— Пустая трата времени. Наверняка брайхкамер знал об этой засаде… При Всезнающем-то…

— Ну и что? Зато теперь он знает, что мы не враги для него…

Старший брат подумал и решил, что это неплохо. Он одобрительно кивнул:

— Это разумно. Нет смысла упрощать жизнь нашим соперникам… А Всезнающий? С ним?

— Конечно. Всезнающий с ним. Сам Трульд с добычей, вероятно, уже в замке, а Винтимилли спешно движется к замку Трульда. Единственный, о ком нам сейчас ничего не известно, — это Хэст Маввей Керрольд.

Они замолчали, представляя себе одинокого человека, бестолково мечущегося среди марширующих воинских отрядов, обрушивающихся башен и пожаров. Он ощутил это так явственно, что почуял запах горелого мяса.

— Мне даже жаль немного, этого Хэста… Не повезло бедняге…Разбитого и нестрашного противника можно пожалеть.

— Похоже, что он везучий человек, — возразил Средний брат. — Помнищь, как его семейству досталось, когда пришлось биться с Небесными колдунами? Сколько людей полегло, отец погиб, а он — живой…

— На этот раз у него слишком много врагов. Не один, и не два, и даже не три…

— И какие враги! — подхватил Средний брат.

— Что он еще сможет сделать?

— Ничего… У него одна надежда — Император. Ему остается только прятаться где-нибудь и ждать решения Мовсия.

— Ждать? — Старший брат покачал головой. — Думаю, он не станет ничего ждать. Он человек действия. Наверняка предпримет что-нибудь эдакое…

Атари щелкнул пальцами и представил Саар после того, как по нему прошли Небесные колдуны, — разбитые дома, раздавленные лошади, смрад от разложившихся трупов… Средний брат его понял и отрицательно качнул головой:

— Нет. Обойдется. Самое умное, что он может предпринять, — это найти Винтимилли. Но мы-то знаем, что это как раз и будет самым глупым…

Они рассмеялись. Вспомнив только что свой сгинувший в небытие сон. Старший брат почувствовал себя рыбаком, что с берега видит глупых рыб и даже может предугадать их движение, чтобы пронзить острогой ту, которую сочтет нужной. А вот Хэст и был той самой рыбой, которая ничего не видела и ничего не знала.

— К тому же у одного из его врагов есть Всезнающий… — напомнил Средний брат. — Не забывай о Всезнающем…

— Да… Против Всезнающего ему не устоять.

— Прячься не прячься… Найдет. Нужно было все же отравить его тогда…

— За ним Император, — напомнил Старший брат. — Да и я, честно говоря, не потерял еще надежды вместе со спорными землями прибрать еще и его самого… Хэст — только начало, потом придется взяться за Трульда.

Средний брат вопросительно посмотрел ему в глаза и привстал, собираясь уйти. Старший брат понял, что главное было сказано, но не отпустил собеседника.

— А что еще? Или все новости сегодня касаются только Трульда и Хэста?

— Ночью вернулись людоловы.

— Брат Така?

— Он самый.

— С добычей?

— Он с пустыми руками не возвращается. Привели троих беглых. Один из них альригиец.

Атари наклонился вперед. Там, где упоминались альригийцы, всегда мог быть заговор. Установившаяся сама собой после третьего альригийского вторжения граница между Империей и альригийцами в этих местах проходила по болотам, и обе стороны вовсю пользовались тем обстоятельством, что охранять ее было попросту невозможно.

— Шпион?

— Не похоже… Во всяком случае, сейчас он на шпиона совсем не похож.

Средний брат, видно, вспомнил приведенного бедолагу и тихонько рассмеялся:

— Неужто братья переусердствовали?

— Да нет. Просто два месяца он провел в плену у болотных дикарей, в Эвоне. После этого наше узилище будет для него как родной дом… Кстати, он рассказывает чудные вещи. Помнишь, нам говорили о дикарском Боге-уничтожителе?

Старший брат пренебрежительно фыркнул:

— Опять эта ересь поднимает голову… Сколько уж говорили.

— Он его сам видел, — быстро перебил его Парсана. — Бог сожрал его товарища.

— Бред. Там не может быть Бога. Там есть идолы.

— Не так важно, как это называют дикари. Главное в другом — у них есть какая-то злая сила, природу которой мы не знаем.

Он хотел сказать что-то еще, но остановился. Пауза в разговоре повисла, словно оборвавшаяся веревка. Старший брат почувствовал недосказанное. Понизив голос, он спросил;

— Похоже на Небесных колдунов? Средний брат сделал охранительный знак.

— Слава Кархе, нет. Я показал ему рисунки. По ег словам, идол не двигается, а сидит смирно на одном месте а его служители приводят к нему тех, кто предназначен в жертву.

Не желая огорчать хорошо потрудившегося человека, Старший брат положил ему руку на плечо.

— Хорошо… Я поговорю с ним…

Средний брат поднялся, готовый привести пленника, но Атари остановил его:

— Не сейчас. Позже. Идолы потерпят. Сейчас нужно закончить с Маввеями. А уж тогда…

За окном на монастырском дворе зашумело — начали выстраиваться к утренней пляске монахи.

— Паломники есть в монастыре?

— Четыре группы.

Атари разгладил пальцем морщины на лбу. Решение висело в воздухе.

— Хорошо… Пришли мне брата Таку и еще троих младших братьев поумнее.

Пока предсказания Сергея об удаче сбывались. Еще четыре часа полета прошли безо всяких происшествий. Под ними снова простирался континент, и только солнце — главный часовой механизм планеты — успело передвинуться и теперь поливало их ярким светом с левой стороны. Через все четыре иллюминатора левого борта его лучи пронизывали кабину насквозь и исчезали за правым бортом, стремясь к земле, что лежала внизу. Лениво жмурясь, Сергей, разглядывая пылинки, пляшущие в лучах, размышлял о превратностях жизни, что то била их, как при крушении, то давала им отдых, как вот сейчас.

Голос капитана нарушил идиллию, неожиданно возникнув из пустоты:

— Ну, как вы там?

Сергей, неожиданно выдернутый из кайфа, неприветливо буркнул:

— А никак!

— Ну а новости какие?

Лень и нега последних часов так расслабили инженера, что он осадил капитана:

— Ну что вы, капитан, заладили одно и то же: «Новости, новости…» Нету у нас новостей. Ни городов, ни замков, ни рыцарей… Ничего нету.

— Это хорошо, хоть и странно.

— Что ж странного? Дикие земли… На всякий случай Сергей посмотрел вниз. Там простирался прежний лес — без конца и без края.

— А то странно, что ничего интересного нет. Хотя вы не в четырех стенах сидите.

Сергей словно в отместку бросил взгляд на приборную доску.

— Ну, если хотите подробностей… Высота — пятьсот сорок, скорость — семьдесят два, давление в оболочке — шестьдесят процентов нормы. И самое главное — скучно тут! Мартин вообще спит…

— Спит?

Из динамика радиостанции выкатился клубок металлического грохота. Похоже было, что капитан уронил все, что держал в руках, и это добро раскатилось по полу с металлическим звоном. Он не то удивился, не то возмутился:

— Спит? А кто же правит?

— Ветер!

Сергей увидел, как Мартин, высматривавший что-то впереди, обернулся и набрал в грудь воздуху, чтобы сказать, что думает по этому поводу, но инженер опередил его:

— Хотите анекдот, капитан? — быстро спросил он и, не дожидаясь ответа, торопливо начал; — Встречаются две половины крокодила…

— Да не слушайте вы его, капитан!

Штурман отодвинул Сергея подальше от приборной доски и от радиостанции.

— Никто не спит. Я рулю. Все в порядке. В ответ Мак-Кафли не сказал ни слова. Что там у них творилось, он не видел, хотя голоса у экипажа вроде были веселые. Наконец он решил не дразнить гусей и миролюбиво попросил:

— Вы там хоть по сторонам почаще смотрите… Мало ли что…

Сергей словно из любезности посмотрел по сторонам, повернув голову вправо-влево. Капитан и этого, конечно, не увидел, и он сообщил:

— Я посмотрел. Наверху — пусто, внизу — пусто, прямо…

Он драматически замолчал, но штурман в отместку ерничество опередил его:

— Впереди тоже ничего. Хотя…

Мартин прищурился. Воздух впереди дрожал, и вместе с ним едва заметно приплясывала линия горизонта, а посреди этого дрожания серой кляксой расплывалось серое нечто. На мгновение Мартину показалось, что он смотрит на горизонт сквозь силовое поле, и он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Чего-чего, а уж этого тут никак не могло быть.

Но если не это, то что?

— Сергей! — позвал он. — Скучно тебе было? Погляди-ка вперед, и скуки не останется. Летучий корабль!

Инженер ткнулся носом в лобовое стекло. Прошло несколько мгновений, и пятно, корчившееся у горизонта, незаметно и впрямь превратилось в летучий корабль. Это было еще нереальнее, чем силовое поле.

— Ничего себе!

— Что у вас там? — наконец спросил капитан. — Падаете, что ли?

— Нет, — помешкав, ответил Сергей. — Тут летучий корабль.

Эти слова словно что-то сдвинули в мозгу Мартина, и он отчетливо увидел стройные мачты и паруса, наполненные ветром.

— Что? — переспросил капитан — Что-что?

— Летучий корабль, — терпеливо объяснил Сергей капитану. — Вон летит. Встречным курсом. Правда, видно плохо… Муть какая-то.

Они молчали, сознавая двойственность положения. Оба понимали, что этого не может быть, и в то же время отчетливо видели все своими глазами. Вспомнив капитанские слова о зенитной артиллерии, Сергей спросил:

— Какое у него вооружение, интересно?

Заторможенный чудным видением, Мартин отозвался:

— Катапульты, наверное…

А потом, сообразив, что у него сорвалось с языка, только сплюнул.

— Ну какой это истребитель? Не может это быть истребителем…

— А чем это еще может быть?

Инженер посмотрел на него и спокойно сказал:

— Я и сам знаю, что такого, конечно, не бывает, но все равно… Я бы это облетел. И нам спокойнее, и капитану легче. Так ведь, капитан?

Капитан уже пришел в себя.

— Летучих кораблей не бывает, — сказал он. — Смотрите лучше.

«Он, кажется, решил, что мы его разыгрываем», — подумал Мартин, не услышав в капитанском голосе никакого ощущения опасности.

— Да уж куда лучше, — ответил Сергей. — Он там действительно есть…

Инженер нашарил бинокль и поднес к глазам. Он искал в небе корабль, а за спиной раскатывались голоса, наполнявшиеся беспокойством:

— Сколько до него?

Мартин навел дальномер, и плечи над окулярами непонятно дернулись.

— Дальномер не определяет.

— Как?

— Не знаю как. Отмечаю только какой-то непонятный скачок плотности.

— Величина?

— Три десятых.

И вдруг Сергей понял. Все стало ясно, словно яйцо треснуло.

— Я понял, что это… — перебил инженер штурмана. Он замолчал, явно желая услышать вопрос.

— Ну, — спросил капитан, который не мог, как Мартин, вырвать у него из рук бинокль.

— Это мы, — сказал Мартин. — Господи! Какое убожество!

— Что значит «мы»? — спросил капитан, не зная, что и подумать. — Что у вас там происходит?

— Мираж, — объяснил Сергей. — Там граница плотности — снизу поднимается теплый воздух, а мы в ней отражаемся… Действительно, уродство.

Воздушная клякса обрела контуры. Куда-то пропали нарисованные воображением паруса, и плавные обводы небесного парусника превратились в колышущуюся массу воздушного мешка.

— Первый контакт не состоялся, — пробормотал Мартин. — А жалко…

Несколько десятков секунд отражение увеличивалось, в какое-то мгновение оно дрогнуло и растаяло, не оставив следа.

Прямо под ними лес расступился, обегая со всех сторон огромную поляну, на которой длинной цепочкой пристроились какие-то холмы. Дирижабль подбросило, поляна начала стремительно проваливаться вниз, когда ток теплого воздуха подбросил судно к облакам. Примерно через полкилометра лес внизу вновь сомкнулся, и все кончилось.

— Вот и все, — сказал Сергей.

— Обошлось? — спросил издалека Мак-Кафли. — Все нормально?

— Все. Вон и море видно.

— Воздушный «Летучий голландец», — сказал Мартин.

— Типун тебе на язык, — отозвался Сергей. — Думай, что говоришь… О себе ведь.

— Что такое «типун»? — спросил штурман.

Сергей замялся: он и сам толком не знал, но ответил:

— Не конфета, во всяком случае…

Суша снова кончилась, и под брюхом дирижабля покатились морские волны, и вновь потянулись безмятежные часы. Ветер попытался сбить их с курса, но Мартин взял поправку на ветер, и они понеслись, строго придерживаясь меридиана.

Неприятности начались около берега. Уже дважды экипаж докладывал капитану о приближении земли, но оба раза это оказывалось ошибкой. Утомленные морским пейзажем, они принимали за материк довольно большие острова, поэтому и к третьему докладу капитан отнесся скептически:

— Нет. На этот раз это точно материк. Я уверен. Береговая линия занимает почти весь горизонт.

Сергей, смотревший в другую сторону, добавил:

— Кстати, нас там уже встречают…

До капитана донесся скрип кресла. Мартин развернулся в ту сторону, куда показывал Сергей.

— Да-а-а, — протянул он и замолчал.

— Да что там у вас? — не выдержал капитан. В глубине души он уже проклял себя за то, что приказал снять телеустановку, хотя, с другой стороны, зачем она ему без спутника-ретранслятора на орбите?

— Птички-треугольники.

Капитан сглотнул пересохшим горлом:

— Много?

— Много. Целая геометрия. Мартин был точнее Сергея:

— Пять штук.

— Далеко до них?

Сергея ответ на этот вопрос заинтересовал несколько раньше. В этот момент он уже наводил на стаю дальномер. В перекрестье черных нитей замелькали полотнища крыльев. Сразу стали видны бомбы, висевшие под крыльями хозяев здешнего неба.

— Двенадцать километров.

Не сдержавшись, Мак-Кафли вздохнул:

— Надеюсь, они вас не заметят. «Как же, — подумал Сергей. — Не заметят». На его глазах птицы построились в линию и повернули к ним.

«Как не заметят, если в небе только мы да они…» Чтобы капитан не мог неверно истолковать его молчание и не утратил оптимизма, он сказал:

— Я надеюсь на другое. Может быть, их любопытство будет носить невинный характер.

Птицы лениво взмахивали крыльями, словно и впрямь понимали, что никуда гостям не деться. Не отрываясь от бинокля, Мартин переспросил:

— Это как?

— Мы посмотрим на них, они посмотрят на нас, а потом мы разлетимся в разные стороны.

Мак-Кафли не ответил, и Сергей подумал, как тяжело сидеть ему там одному, в относительной безопасности, и слушать их, не имея возможности помочь. Разве только советом.

Птицы приближались так быстро, что уже через несколько минут оказались совсем рядом. Не меняя скорости и направления, они сближались с дирижаблем. Мартин отложил бинокль. Он уже был не нужен. Даже Мак-Кафли понял, что затеряться в бескрайнем небе им не удалось.

— Твои слова да Богу в уши, — сказал он Сергею.

— Бога нет, — ответил инженер. Птицы были уже так близко, что их крылья закрывали полнеба.

— Вот это и обидно…

Первый треугольник скользнул над ними, на мгновение заслонив солнце широкими крыльями. Второй пронесся чуть ниже и ударил крылом по оболочке. Кабина задрожала, люди попадали из кресел.

— Нападение! — закричал Сергей, обращаясь более к капитану, который ничего не видел. — Нас атакуют! Он выдержал драматическую паузу и спросил:

— Капитан, можно я стрельну? Мак-Кафли ответил так энергично, что палец Сергея раньше, чем тот сам понял, что сказал капитан, нажал на клавишу. Под крылом разбойника возникла вспышка голубого пламени. Треугольник дернулся, уходя в сторонку от обжигающей боли, Сергей увидел, что крыло птицы пробито насквозь, и понял, что видит не пламя, а небо над ними. По инерции птица пролетела несколько десятков метров вверх, но всем было ясно, что это уже не боец.

— Один готов! — заорал Сергей, наблюдая, как гигант, планируя к воде, безуспешно старается выровняться.

То, что это не боец, понял не только Сергей. Бомбы тоже почуяли, что дело плохо, и одна за другой посыпались вниз, отлипая от черных крыльев. Одна из них, кувыркаясь, мелькнула перед иллюминатором, едва не выбив из рук разрядник. Сергей отпрянул, и в ту же секунду что-то взорвалось там, за бортом. Из-под днища, как раз оттуда, где висели моторы, к иллюминаторам взметнулся прозрачный розовый веер, вздулся пузырем и исчез, раздерганный ветром на мельчайшие капельки.

Сразу же после этого кабину затрясло так, что Сергей повалился на пол. По дороге его настиг НАЗ, и в обнимку с ним инженер докатился до перегородки. Тут кабину повело в другую сторону, и он покатился назад. Дирижабль резко рыскнул в сторону. Инженер на карачках добрался до пульта управления. Вцепившись обеими руками в кресло, он посмотрел наружу; Дирижабль быстро вертелся вокруг своей оси. За иллюминаторами проплывали контуры близкого уже берега, далекий морской горизонт, низкое красное солнце. Птиц видно не было, но это не означало, что они оставили их в покое, — снаружи неслось их заунывное курлыканье. Перекрывая его, Сергей прокричал:

— Что случилось?

Мартин, подпрыгивающий так, словно сидел на неисправном компрессоре, ответил:

— Двигатели. Один отказал!

Сергей дотянулся до акселератора правого двигателя, и дрожь сошла на нет.

Наверху послышался треск, и гондола вздрогнула, проваливаясь вниз. Сергей потянулся к управлению спасать положение, но Мартин, успевавший следить и за кружившими рядом с дирижаблем птицами, и за приближающимся берегом, прокричал:

— Я справлюсь! Отгони птиц, иначе нам конец… Инженер кивнул и побежал на корму. Едва шаги стихли, Мартин услышал, как зашипел разрядник. Птицы заорали еще сильнее, и мимо него пролетели, разбрызгивая кровь, куски плоти. Обрезок крыла шлепнулся на лобовое стекло, но, не удержавшись там, соскользнул вниз, оставив на стекле кровавый мазок.

— Еще один! — крикнул Сергей. Чтобы он не особенно сильно радовался, Мартин ответил:

— Высота четыреста метров.

— Мы снижаемся?

Дирижабль клюнул носом, словно на него уронили наковальню, и вновь провалился на несколько десятков метров вниз.

— Я бы сказал, мы падаем.

Мартин уводил дирижабль к берегу, рассчитывая сесть или упасть на сухое место. Оболочка была пробита, и газ выходил наружу. Бросив взгляд на датчик давления, он увидел, как по нему ползут цифры одна другой меньше.

Крики птиц разрывали уши. Взмахи огромных крыльев щелкали по оболочке, словно бичи. Располосовав еще одного противника, Сергей прокричал:

— Их осталось совсем мало. Продержимся? Птицы явно не рассчитывали на тот отпор, который получили. Собравшись в стаю, они заняли позицию над дирижаблем вне досягаемости для Сергея. Он перебежал к другому иллюминатору, потом к третьему, но и оттуда ничего не увидел. Половину неба над ним занимал сморщенный мешок оболочки. Оставшись без работы, он вспомнил о Мак-Кафли.

— Что-то тихо у нас тут, — крикнул он. — Где капитан? Что-то я давно его не слышал.

Видимо, от тряски передатчик отключился. Рук, чтобы включить его, у Мартина не было. Он напрягся, тумблер щелкнул, и в кабину ворвался голос капитана.

— Отвечайте! Отвечайте же! — гремело из динамиков. — Что с вами?

— Слышим вас, капитан, — откликнулся Мартин. — Атакованы птицами. Оболочка повреждена. Мы падаем.

У Мак-Кафли хватило выдержки не задавать глупых вопросов.

— В море?

— Надеюсь дотянуть до берега. Тут недалеко. Долетим и на одном двигателе.

— На одном? — удивился капитан. Голос его звучал настолько растерянно, что помимо воли Мартин представил себе, как капитан стоит среди, развалин, открыв рот от удивления. Эта картина рассмешила штурмана, но он сдержался.

— Птицы, — лаконично напомнил он капитану. — Их было много. Больше, чем нас…

— А вы? Вы-то целы? Как Сергей?

— Да что ему? — успокоил капитана Мартин. — Стреляет…

Услышав свое имя, Сергей откликнулся:

— Капитан! Ну где же вы были? У нас тут весело! Нас топтали…

Он с удовольствием представил, как у капитана от удивления вылезают на лоб глаза, и тут же объяснил, чтобы тому стало все понятно:

— Как петух курицу. Еле отбились…

Капитан замолчал, осмысливая положение, и в этот момент Мартин услышал какой-то новый звук. Это был не ветер и не птицы. Он поднял голову. Прямо над ним потолок прогибался, набухая гигантским яйцом. По пластиковым листам змеились трещины, а по краям самой большой мелькали когтистые лапы, отламывающие куски обшивки. У Мартина от догадки перехватило горло. Не в силах говорить, он только поднял палец. Сергей среагировал мгновенно. Выдернув разрядник из окна, он выстрелил в потолок. Несфокусированный разряд разворотил пластик, но мгновением позже, чем следовало. «Бомба», продырявившая крышу, уже падала на штурмана.

Из кресла Мартин вылетел, словно его выстрелило катапультой. На лету он услышал возглас Сергея:

— Ложись!

Он постарался съежиться, стать как можно меньше, понимая, какую отличную мишень он представляет для Сергея. Уже в полете его догнал раздраженный голос капитана:

— Да что там у вас происходит?

Ответа капитан не получил.

Мимо Мартина прошелестел разряд и ударил в кресло. На этот раз все произошло вовремя и как надо. Разряд испепелил «бомбу», кресло и пробил изрядную дыру в носовой части гондолы.

Сразу стало тихо. Голос капитана пропал, испарившись вместе с рацией.

Несколько мгновений люди смотрели вокруг, удивляясь переменам вокруг себя. Кабина стала явно просторнее, вместив в себя панораму уже близкого берега и мелкое, просвеченное до дна солнцем море. Сквозь дыру в обшивке они видели, как прибой разбивается о скалистый островок около самого берега, а на нем толкутся какие-то животные, вроде тюленей. По краям пробоины висела бахрома из сплавившегося пластика. Соленый морской ветер, задувавший в кабину, шевелил ее, создавая иллюзию того, что все это происходит или на морском дне, или при замедленной видеосъемке.

— 3-з-здорово ты ее… — оттаивая от пережитого ужаса, сказал Мартин.

— Да-а-а, — озадаченно протянул Сергей. При этом в голосе его была слышна гордость оттого, что он только что натворил. — Новый дирижабль нам бы сейчас не помешал…

— Целиться нужно, когда стреляешь, — сказал Мартин. От оплавленного кресла несло жаром.

— В следующий раз — обязательно! — заверил его Сергей, с интересом рассматривая приближающуюся землю. Он не чувствовал себя виноватым. Виноватыми во всем были птицы и обстоятельства, ну, может быть, еще немного Мак-Кафли, что все время кричал под руку…

Изжеванный, исклеванный и расстрелянный дирижабль тихо, как осенний лист, падал на землю. Они были уже в сотне метров от нее, когда птицы отстали от них. Теперь, когда управлять дирижаблем уже не имело смысла, они в два луча располосовали еще одну хищницу, а две оставшиеся с возмущенными воплями улетели восвояси. После этого люди высунули головы в пробоину и с вполне понятным интересом стали рассматривать землю под собой. Они опускались прямо в полосу прибоя, но ветер и еще работавший двигатель толкали их в глубь побережья. А там был лес.

Строй деревьев начинался за полосой сырого песка и тянулся так далеко, насколько хватало воображения. Только на самом горизонте виднелась бело-коричневая линия гор. Наверное, те самые, к которым они и летели.

— Горы! — обрадовался Сергей. — Видишь, Мартин, горы!

— Вижу…

— Мы почти у цели!

— Именно «почти». Погоди радоваться, ведь мы еще даже не сели…

Гондолу тряхнуло. Один из НАЗов покатился по проходу, но Сергей успел наступить на лямку и задержал его.

— Сядем, — уверенно сказал он. — За нас статистика и закон больших чисел. Две катастрофы подряд — это уже чересчур.

Дирижабль миновал кромку моря. Теплый воздух над лесом подбросил его вверх, но ненадолго.

Уже разваливаясь на части, они пролетели еще метров двести. Зеленая шапка леса вблизи уже не казалась такой мягкой и однородной. То там, то здесь сквозь листья торчали самого неприятного вида сучья, и чем ниже они спускались, тем явственнее Сергей поругивался сквозь зубы.

— Не нравится?

— Нет.

— Странно. По-моему, все происходит так, как ты и хотел…

— Я хотел? — удивился Сергей. Он даже оторвался от созерцания стволов под собой и вопросительно посмотрел на Мартина.

— Твои же слова — «И разлетимся в разные стороны…»? Вот мы и разлетелись. Они вверх, мы вниз…

Когда до верхушек деревьев осталось не более пятидесяти метров, Мартин повернул двигатель. Теперь он не тянул дирижабль вперед, а толкал вверх. Падение замедлилось, но не остановилось.

— Держись!

Произошло неизбежное. Кабина врезалась в листву и, ломая ветки, полетела к земле. На этот раз им повезло. Гондола упала как раз между двумя стволами, выросшими из одного корня. Ударом людей подбросило, но они удержались за кресла. Треск и грохот вокруг стали громче. Днище под Сергеем стало сплющиваться, и он с ужасом увидел, как стены, сдавливаемые деревьями, начали сходиться, словно легендарные скалы. Через секунду они лопнули со страшным треском, заглушившим все остальное, и тут же все кончилось. Гондола остановилась. С шумом упали на крышу скрученные спиралью ленты коры, и все стихло.

— Прибыли? — сипло спросил Сергей. После всего случившегося он оказался на полу, придавленный обоими НАЗами. Мартин ответил не сразу, а сперва посмотрел в дыру. До земли было не более двух метров.

— Во всяком случае, остановились.

— Я же говорил, что все обойдется! — радостно напомнил он, вставая. — И что теперь?

Мартин включил радиобраслет. Он был абсолютно уверен в том, что именно в эту минуту сам Мак-Кафли пытается связаться с ними. Браслет, однако, молчал. Штурман даже не ощутил покалывания на запястье, которое обычно дублировало сигнал вызова. Видимо, «Новгород» был так далеко, что мощности наручной радиостанции не хватало. Прикинув расстояние, разделявшее его и корабль, Мартин прекратил вызывать капитана. Оно явно было больше тех ста пятидесяти километров, на которые был рассчитан передатчик.

На всякий случай он все же кратко доложил о том, что с ними случилось, сделав упор на то, что оба они живы и невредимы и собираются двигаться к горам, которые уже-видно…

На военном совете было решено надвигающуюся ночь провести в кабине. Помятая и покореженная, она вполне. еще могла защитить их от любопытства лесных обитателей. Больше для самоутверждения, чем по необходимости, они вышли в лес. Пройдя насквозь узкую полосу деревьев, отделявшую место посадки от моря, они вышли на песчаный пляж. Там день еще играл красками, ветер гонял туда-сюда водяные брызги, и видно было, что место это настолько необитаемо, что хоть голышом тут ходи, хоть кораблекрушения устраивай, никому до этого дела нет и не будет.

— Пора распределять роли, — потирая руки, сказал Сергей. — Ты кем предпочитаешь быть, Робинзоном или Пятницей?

Но Мартин, казалось, не услышал вопроса. Упершись руками в бока, он рассматривал деревья так, словно перед ним были враги, с которыми рано или поздно придется схватиться.

— Сколько отсюда до гор, как ты думаешь? — спросил он.

— Сколько бы ни было — дойдем! — посерьезнев, ответил Сергей. — Долететь не смогли — значит, дойдем. Придется дойти.

***

…Солнце освещало только верхушки деревьев, а внизу, у самой земли, к стволам жалась сырая белесая темнота. Туман плотной массой лежал между деревьями, под ним не было видно ни земли, ни травы, ни обломанных веток, только гондола блестела мокрым боком, словно выброшенная на берег рыба. Свесив ноги в туман, на все это мрачно смотрел Мартин Акке, швед по национальности. В природе вокруг него было что-то узнаваемое. Щуря глаза и позевывая, он соображал, на что же все это похоже. За его спиной что-то напевал Сергей, укладывая НАЗ. Сборы подходили к концу.

— Я уже готов!

Мартин повернулся и попытался в полумраке гондолы разглядеть инженера. Готов тот, конечно, не был — что-то еще укладывал и менял местами. Когда он все же закончил, штурман серьезно сказал:

— Хорошо, что успел. Еще чуть-чуть — и я бы один ушел.

Он сбросил свой НАЗ вниз, спрыгнул сам. Внутри гондолы глухо прозвучали шаги, и следом за ним Сергей высунул голову наружу. Всмотревшись в туман, он озадаченно присвистнул:

— Мрачно…

Свист рикошетом отлетел от одного дерева к другому и очень быстро увяз в тумане.

— А ты чего ждал? Солнечного утра?

— Хотя бы… В таком лесу обязательно должны водиться разбойники или драконы, — авторитетно заявил он. — А то и те и другие вместе…

Услышав про драконов, Мартин сразу понял, что же напоминает ему эта полянка — декорации к одной из ран-негерманских опер.

— Надеюсь, что за сегодняшнюю ночь драконы съели разбойников. И сами ушли в места более веселые…

Штурман вскинул НАЗ на плечи и подпрыгнул, пристраивая его там. Сергей соскочил вниз уже с НАЗом за плечами и чуть не упал. Ухватившись за Мартиново плечо, предложил:

— Пойдем поищем?

— Много чести, — ответил штурман. — И без того забот полон рот…

Перед ними не было ни дороги, ни тропы. Сориентировавшись по компасу, они начали свой поход. Вскоре — для этого не потребовалось много времени — неохватные стволы скрыли остатки дирижабля, и люди остались с лесом один на один.

Это было странное чувство. Лес громоздил перед ними панораму за панорамой. Гигантские деревья, укрытые алым мхом, сменялись низкорослым кустарником, усыпанным желто-фиолетовыми цветами. Сразу да ними лес выставлял чудные лужайки, сплошь устланные толстым ковром папоротников. Резные листья качались, просвечивая сквозь туман призывно размахивающими руками, но друзья, не сговариваясь, обходили такие полянки — кто знает, что там было под прикрытием этих резных листьев. Несколько раз на них налетал горячий вихрь, разбрасывавший вокруг ошметки тумана и так же внезапно уносившийся прочь.

В такие минуты лес, казалось, раздвигался вширь, доказывая, что он гораздо больше, нежели это могло показаться с первого взгляда, и что двое наглых пришельцев, осторожно пробирающихся от дерева к дереву, явно лишние среди этого великолепия. Сергей какое-то время тихо злился, но потом не выдержал:

— Чертов лес… Не знаю, как ты, а я чувствую себя мухой в тарелке с супом.

— Жарко? — поинтересовался Мартин, вытирая пот. — Или мокро?

Он шел первым, в случае необходимости прорубая дорогу сквозь заросли. Пот липкими ручейками стекал со лба. Мелкий мусор, которого в любом лесу было предостаточно, а уж в этом точно больше, чем полагалось, лип к лицу, кожа зудела, хотелось чесаться.

— Да нет, — не понял иронии Сергей. — Этот лес… Мы ему не нужны…

Размахнувшись, Мартин ударил по ветке, перегородившей дорогу. Широкое лезвие легко рассекло влажную древесину, и словно в отместку сверху на человека обрушился целый водопад. Сергей шарахнулся в сторону, но кое-что досталось и на его долю. Мартин отплевался, вытерся, как мог, потом сказал:

— Знал бы он, что я о нем думаю…

— Ну-ну? — заинтересовался Сергей, но Мартин уже остыл.

— В степи, конечно, было бы легче. — Он сделал шаг вперед, и ветки сомкнулись за его спиной, и оттуда добавил: — А в болоте тяжелее…

— Беспринципный ты тип, — сказал Сергей. — Во всем видишь только хорошее…

Путешествие проходило не то чтоб приятно, но спокойно. Скоро солнце, поднявшись над деревьями, растопило туман, и идти стало веселее. Никто не нападал на них, не пытался прыгнуть сзади, оглушить, вонзить в тело когти или зубы. Никто не пытался пугать их или изводить каким-то другим способом.

Через пять часов пути деревья расступились, и они вышли на берег озера. Свет открытого пространства резанул по глазам, заставил остановиться.

Лес тут не кончался. Он просто огибал небольшое озеро. На их глазах берег полого уходил вниз и там тонул в воде. Выбрав место посуше, люди сбросили НАЗы. Сергей поднял на шесте микролокатор, и тот тут же закружился, взяв под наблюдение лес и озеро. Под его успокаивающий писк Мартин вытянул ноги, устраиваясь поудобнее.

— Как все же здорово знать, что у любого пути есть конец!

Лодыжки его звонко хрустнули. Сергей со сладострастным кряхтеньем расположился рядом.

— Разве это конец? Нам еще идти столько, что ноги до колен сотрутся.

— Если ты имеешь обыкновение неприцельно стрелять в гондоле дирижабля, то у тебя должны быть очень длинные и крепкие ноги, — назидательно откликнулся Мартин.

Возразить на это было нечего.

— Аэроцикл бы сюда, — мечтательно сказал Сергей, уводя разговор от неприятной темы. Облака неслись над ними куда-то, подстегиваемые ветром. Хотелось составить им компанию и мчаться над озерами, буреломами, болотами…

— Может быть, яхту? — лениво поинтересовался Мартин. — И чтоб девушки кругом…

Мысль была неплоха. Штурман смотрел на озеро. Оно понравилось ему больше, чем лес. Мелкие волны шлепали о берег, не грозя утопить, а приглашая смыть лесную грязь. Пляж тянулся далеко-далеко. Кроме их двоих, ни одной живой души на берегу не было. Мартин представил, насколько уместными тут были бы девушки в купальниках и без, покачал головой. Получалось очень неплохо. Но дальше этого мысли его не пошли.

— А нет ли тут какой реки? — поинтересовался Сергей. — Через озеро, по реке до самых гор. А? Помнишь, мы. хотели…

— Помню, помню… Через озеро — да, — согласился Мартин. — А вот по реке… Горы впереди нас, а это значит, придется плыть вверх по течению.

Он посмотрел на свои ноги, потом на ноги Сергея.

— Думаю, на своих двоих будет быстрее… Отдохнул?

Сергей замотал головой, но было уже поздно. Мартин достал лодку.

Квадратный сверток, брошенный в воду, начал стремительно разворачиваться, превращаясь в плавсредство. Яхтой это суденышко назвать было бы трудно, но возможность переплыть озеро, не замочив ног, она им давала.

— Чур ты первый, — быстро сказал Сергей. Мартин не возражал.

Они побросали в лодку вещи, и Мартин шестом, на котором только что висел локатор, оттолкнулся от берега. Минут через десять дно резко ушло вниз.

Положив шест на дно лодки, штурман уселся за водометы и заработал ногами. За кормой вскипели буруны. Пенный след за кормой все ближе и ближе подводил лодку к берегу.

Над озером висела ленивая тишина. Солнце уже взошло над лесом, прожигая воду светлыми стрелами до самого дна. Сверху, с лодки, людям было видно, как ходило там, внизу, что-то живое, сплетались друг с другом дрожащие водяные струи. Сергей зачерпнул ладонью горсть воды. Она обласкала пальцы прохладой.

— Хорошо… Солнышко, тишина…

— Вынь. Откусят…

Сергей вынул ладонь, посмотрел на нее и снова опустил в воду.

— Это было бы слишком большой удачей.

— Почему?

Сергей все-таки вытащил руку из воды и стряхнул с Нее капли. Видно было, что он не испугался, а просто надоело ему рассекать зеркальную гладь.

— А вот представь себе пришельцев, переплывающих Волгу или Миссисипи. Кто бы на них там набросился? Мартин пожал плечами:

— Вобла…

Сергей словно и не услышал его слов.

— А распределение биомассы везде одно и то же, — закончил он. — Так что ничего страшного…

— Ну, если Волга, то, пожалуй… А если Амазонка?

Сергей посмотрел на берег позади них. Лес хоть и был плотным, но не было в нем ничего хищного. Просто деревья, просто кусты и трава, и ничего больше. Где-то левее даже мелькало нечто, напоминающее родные осины. А уж камыш по сторонам…

— Ну какая это Амазонка?

Мартин не стал возражать. Напряженно сопя, он повел лодку меж двух камышовых островков, рулить было нечем, и он таки заехал в один из них. Сергей начал ему помогать, раздвигая ветки и сгоняя с листьев каких-то диковинных восьмикрылых стрекоз.

Когда они продрались сквозь заросли на свободную воду, над гладью реки прокатился многоголосый вопль:

— Маввей!!!

Люди вздрогнули. Сергей вскочил, прикрывшись ладонью от солнца, завертел головой.

Наперерез им из-за такого же травяного островка двигался парусный корабль. Скорее даже не корабль, а большая лодка с косым парусом.

— Бог ты мой! Корабль! — восторженно сказал Сергей. — Пароход его фамилия!

— Вот тебе и «распределение биомассы»!

— А разве по Волге уже ничего не плавает? Объяснение крику было найдено. После замка с рыцарем и корабля в море, виденных ими с дирижабля, этот корабль стал третьим подтверждением обитаемости планеты, и люди смотрели на него во все глаза. Ветер донес до них невнятные слова команды, парус шевельнулся, и корабль, красиво кренясь, развернулся к ним. По носу вскипели буруны, на палубе заметались люди, и над рекой вновь как раскат грома прокатилось:

— Маввей!..

Штурман и инженер переглянулись. В глазах у каждого читался один и тот же вопрос. Поняв это, они рассмеялись.

— Готов поспорить, что знаю вопрос, который вертится у тебя на языке! — сказал Сергей.

— А я готов поспорить, что знаю ответ на него, — ответил Мартин. — Ну?

— «Что это такое — Маввей?».

— Верно. А ты бы ответил: «Не знаю». Сергей прикинул расстояние до чужого парусника. Оно сокращалось прямо на глазах, и он с укоризной глянул на штурмана. Кормчий у противников был не в пример опытнее Мартина. Глаза Сергея остановились на людях, столпившихся на палубе. Лодка уже подошла так близко, что он мог видеть выражение глаз преследователей. Вдоль борта стояли могучие бородачи. Головы в шлемах то поднимались, то опускались над бортом. Он сперва удивился, а потом понял, что их не просто раскачивает волна, а сами они приплясывают от нетерпения, ожидая того момента, когда лодки сойдутся бортами и можно будет перемахнуть через борт к ним или, на худой конец, бросить копье… Эта мысль похоло-дила спину инженера.

— Посмотри, что там за рожи.

— Не…ког…да… — отозвался Мартин. — По…том…

— Таким попадемся — разденут, — сказал инженер, разглядывая свирепые лица.

— Ко…жу снимут, — поправил его Мартин. Как он ни старался, а лодки продолжали сближаться. Ветер сейчас оказался на стороне преследователей и стихать не собирался. Их догоняли, и тогда он понял, что контакта не избежать. Он оглянулся. Да, лица были еще те.

Отдышавшись, он сказал:

— А чего еще от них ждать? Детство человечества… Кто-то из бородачей, возбужденный близостью добычи, метнул копье. Слившись блеском с волной, острие пробило воду в двух шагах от лодки, и брызги от него достали штурмана. Встреча из интересной начинала становиться опасной.

— Этого нам еще только не хватало… — пробормотал Мартин. — Давай-ка прекрати это… Нечего им тут…

Второй раз просить Сергея нужды не было. С ловкостью фокусника он достал из-под себя разрядник, и через мгновение парализующий разряд накрыл корабль.

Над палубой словно пронеслась коса смерти. Бородачи попадали так быстро, словно попрятались с испугу, а неуправляемый корабль заполоскал парусом и заскользил к только что покинутому людьми берегу.

— Вот тебе и первый контакт, — задумчиво сказал Мартин, глядя, как корабль боком заплывает в камыши. — Привет от братьев по разуму… Насколько ты их обездвижил?

Сергей провел ладонью по стволу, собирая капли влаги с металла.

— Часа на два. А потом снова будут как огурцы.

— Злой как огурец, — пробормотал Мартин. Он снова налег на педали, уводя лодку к противоположному берегу. Позади них раздался шум, словно кто-то сильно встряхнул большой веткой. Сергей обернулся и стал разглядывать обезлюдевший корабль.

— Сядь, не видно за тобой, — сказал Мартин. Сергей нехотя сел. Несколько секунд он крепился, а потом все-таки сказал;

— А чего ему там просто так у берега стоять?

— Как это «просто так»? — притворно удивился Мартин, догадываясь, что сейчас на уме у инженера. — Стоит и стоит… Придут морячки в себя и дальше поплывут.

— «Просто так» — значит бесполезно…

— Чего ты хочешь?

— Может, пошарим там? Наверняка что-нибудь интересное найдем.

Сергей даже руками зашевелил от возбуждения.

— Может быть, даже замок местный для капитана отыщется?

В голосе инженера жила надежда, что Мартин вздохнет и развернет лодку, но штурман покачал головой.

— «Найдем…» — передразнил он товарища. — Ты лучше по сторонам смотри, чтобы нас самих что-нибудь интересное не нашло…

Сергей вздохнул, но быстро смирился, подумав, что это только начало. Он стал смотреть по сторонам — то в небо, отыскивая там птичек-треугольников, то на лес, в поисках драконов, обещанных еще утром-то на берег, где, опустив парус, торчал поверженный разбойничий корабль, то в воду…

Оправдывая предчувствия штурмана, там ходили неясные тени. Они замирали под лодкой, но ненадолго. То ли удовлетворив свое любопытство, то ли понимая, что «новгородцы» им не по зубам, тени уходили в глубину.

Так шло до тех пор, пока дальний берег приблизился почти вплотную. Когда до него осталось метров тридцать, лодка встала.

— Дно? — спросил Сергей усердно перебиравшего ногами Мартина. Тот пожал плечами и попробовал оттолкнуться шестом. Несколько секунд он водил им, безуспешно пытаясь отыскать точку опоры, но вдруг какая-то сила вырвала шест у него из рук и утащила в глубину. Он заплясал на одной ноге, едва не упал.

Что их остановило, выяснилось буквально через секунду.

Лодка колыхнулась, и из-под воды, охватывая ее сразу со всех сторон, показались тонкие лапы. Их было десятка три. Они, соскальзывая, скребли по металлу — этот «кто-то» пытался утащить лодку вниз.

— Ото!

Суденышко качнуло, и Сергей снова едва устоял на ногах.

— Вот тебе и Миссисипи, — озадаченно сказал он.

— Не спи, — напомнил Мартин, брезгливо отодвигаясь от борта. — Врежь ему. Или рука не поднимается?

В ответ на это инженер дважды выстрелил — справа и слева от носа. Вода вскипела паром, и лапы, так же неожиданно, как и появились, исчезли. Освобожденная лодка как ни в чем не бывало закачалась на мелкой волне. Мартин еще не сообразил, что к чему, а Сергей уже орал на него:

— Греби! К берегу давай!

Берег был рядом, и через три секунды нос лодки ткнулся в песок, но речные приключения на этом не закончились.

Из зарослей камыша, подходивших тут к самой воде, донесся заливистый свист, до того похожий на человеческий, что Сергей даже опустил разрядник.

— Вот, обещал я тебе разбойников? Получи! Свист отразился эхом и вернулся, подхваченный издали другими свистунами, и вскоре он потерялся в воздухе, заглушенный уже однажды слышанными ими сочными шлепками — к месту высадки спешили «мыльницы».

— Черепахи! — крикнул Мартин.

— Вижу, — спокойно ответил Сергей. — Лодку не качай!

Уже раз столкнувшись с этими тварями, Сергей не захотел рисковать и ударил первым. Первую попавшуюся на глаза «мыльницу» он развалил надвое, вторую, выскочившую из камыша в десятке шагов от лодки, он обжег несфокусированным разрядом и загнал назад в заросли. Предупреждая нападение остальных, он провел боевым лучом по камышам, и те занялись ярким пламенем. Пламя лизнуло небо и тут же занавесило его клубами черного жирного дыма. Черные перья потянулись над водой в сторону другого берега. «Мыльницам» это пришлось не по нраву, и, невидимые за дымовой завесой, они бросились наутек.

Стоя одной ногой на берегу, Сергей настороженно оглядывался по сторонам, готовый отбить любое нападение. Мартин посмотрел и хмыкнул:

— Завоеватель… Фердинанд Кортес твоя фамилия. Инженер оглянулся. Отвечать на провокацию он не стал, а гордо сказал:

— Так-то!

Взгляд его обежал берег, повторяя движение ствола разрядника.

— Вон как у нас — то густо, то пусто. Не так уж тут, оказывается, спокойно, — заметил Мартин, складывая лодку.

Свист и шлепки пропали, растворились в разлившейся тишине. Позади них ветер размахивал флажком на чужом корабле. Сергей вспомнил копейщиков на борту.

— Охотников на них нет… Обнаглело зверье. Если время останется, мы с капитаном их погоняем. Ты готов? Мартин поднялся с колен, отряхнул прилипший песок:

— Готов!

— Я первый.

Не выпуская разрядника из рук, инженер прошелся по берегу, выбирая место, чтобы зайти в лес.

— Локатор включи, — напомнил ему Мартин. Окрыленный победой, Сергей небрежно отозвался:

— Ладно, не учи…

Он коснулся плеча, и антенна микролокатора закрутилась, ощупывая пространство вокруг них. На всякий случай — береженый убережется — Сергей прострелил заросли парализующим разрядом. Ветви деревьев вздрогнули, всколыхнулась трава, и лес успокоился.

Привычно втиснув плечи в лямки НАЗов, люди зашагали к еще невидимым горам.

Стена деревьев, переплетенная лианами и кустами, вставшая поперек их пути, на первый взгляд казалась неодолимой преградой. Но они делали несколько шагов вперед, и те, словно испугавшись серьезности намерений «новгородцев», расступались, уступая, людям дорогу.

Иногда лес, словно проникшись к ним симпатией, подбрасывал им мелкие подарки.

Все тут было такое же, как и на той стороне реки, может быть, только немного иначе.

То шум пробивающейся из-под земли воды выводил их к роднику, скрытому в зарослях папоротника, то в сумрачном, процеженном сквозь кроны деревьев свете перед их глазами представала укромная полянка, усыпанная крупными ягодами. Звериные тропы выводили их на берега мелких лесных речек, звеневших в камнях маленькими водопадами…

Но люди, не обращая внимания на красоты, одолевали дорогу.

Трижды локатор отмечал в зарослях что-то живое и крупное, но звери, к счастью, не проявили к людям ни малейшего интереса.

Четыре часа спустя они вышли к огромной поляне. Лес кончался там внезапно, словно обрезанный бритвой, и все пространство, сколько хватало глаз, покрывали холмы метров десяти высотой, похожие на громадные муравейники. По поляне метался горячий ветер, и холмы, выбритые им до чистоты корабельной палубы, гудели как высокочастотные трансформаторы. Воздух над поляной корчился, струями взлетая вверх. Через минуту люди закрыли лица руками — не было сил выносить этот зной. Перекрывая свист ветра, настойчиво толкавшего их в спину и приглашавшего людей зайти и зажариться, Сергей крикнул:

— Обойдем. Тут не пройти…

В отместку ветер тут же заткнул ему горло горячим воздухом. Сергей ухватился рукой за шею, закашлялся, краснея лицом. Мартин кивнул. Помня наставления капитана, они лишь на минуту остановились, определяя, насколько опасна обнаруженная ими диковина. Приложив окуляры бинокля к глазам, Мартин разглядывал холмы, как вдруг ближайший из них сдвинулся с места и потек прямо к ним. Склоны его, только что лысые, зашелестели мгновенно появившейся зеленой шерстью. На верхушке его она шевелилась, словно волосы на голове насмерть перепуганного человека.

Острое и холодное, как звездный свет, чувство ужаса коснулось людей. Все это было настолько мерзко и непереносимо, что, даже не пытаясь применить оружие, они бежали под защиту леса. Только там, когда между ними и Волосатым Муравейником оказались деревья, Сергей вспомнил, что держит в руках разрядник. Удержавшись от ненужного теперь выстрела, он вертел его так и этак, словно где-то внутри него было заложено объяснение их недостойного поведения. Понимая глупость своего вопроса, он все-таки спросил:

— Что это?

Видно было, что слова вылезают из него помимо воли, но он ничего не мог с собой поделать. Волосатый Муравейник остановился на краю поляны и сердито шелестел шерстью.

— Может быть, Маввей? — предположил Мартин, считая, что на глупый вопрос нельзя давать умный ответ. — А сам-то ты как думаешь?

Но Сергей уже оправился от неожиданности.

— Эка поганый твой Маввей. Я себе получше Маввей выберу!

Инцидент был исчерпан. Холм явно не рвался войти в лес, и Сергей демонстративно опустил разрядник.

— С собой не приглашаем, — крикнул он холму. — Идем незнамо куда… А ведь напугал он тебя! — оборотился Сергей к коллеге. В голосе его слышалось явное удовлетворение. — Штаны менять не пора?

— Кто бы говорил. В одни кусты бегали. Глаза Мартина, пока он отвечал Сергею, не отрывались от Волосатого Муравейника, но тот стоял спокойно, только изредка подергивался. Лбом он упирался в дерево.

— Напугать бы его…

Сергей с сомнением посмотрел на холм. Все это было. настолько чуждо человеку, что он сказал:

— Еще неизвестно, есть ли у него чем бояться… Поняв, что люди к нему не выйдут, холм успокоился, и склоны его пошли морщинами, словно лоб у задумавшегося человека.

— Размышляет стервец! — восторженно сказал Мартин.

— Еще неизвестно, есть ли чем ему размышлять… — находясь в той же задумчивости, откликнулся Сергей.

— Не знаю, есть ли ему чем думать и чем бояться, но куда шишку посадить, тут места точно хватит…

Мартин сказал это просто так, но Сергей уже через мгновение понял, что это и есть возможность ответить страхом на страх ударом на удар, о которой он мечтал.

— Точно! Сейчас я его…

Боевым лучом он подрезал ближайшее к муравейнику дерево. Неспешно кренясь, оно повалилось на зверя, но тот как-то неуловимо быстро выскользнул из-под ствола и откатился назад. Холм был маневренным, как вездеход, и явно не прост. Мартин первый сообразил, что нужно делать.

— Бог с ним, — обронил он. — Пойдем отсюда. Мак-Кафли этого бы не одобрил.

Имя капитана подействовало на Сергея как ведро холодной воды.

— Капитан бы сказал…

— Капитан бы сказал, — согласился с Сергеем Мартин. — У него нашлась бы пара слов, которые всех поставили бы на место.

Он явно имел в виду Волосатый Муравейник, но от слов Мартина повеяло легкой тоской по «Новгороду».

— Ничего, — сказал Сергей. — Скажем их себе мысленно… Пойдем от греха.

Осторожно пятясь, они углубились в лес. Несколько минут Мартин раздумывал над тем, что имел в виду Сергей, когда говорил о грехе — неприятности, связанные с живым холмом, или неприятности, связанные с Мак-Кафли, потом решил, что Мак-Кафли Сергей боится больше, чем эту гору протоплазмы, которая, не потеряв надежды пообщаться с пришельцами из космоса, все еще катилась параллельным курсом.

— Привидится же такое. — Сергей покосился на непрошеного спутника. Ученый уже брал в нем верх над человеком, идущим по своим делам. — Какой интересно у него метаболизм? Чем он ест? И чем… гм… выделяет?

— Надо было тебе поближе подойти, — ответил Мартин. — И сейчас бы мы с тобой наверняка знали ответ на второй вопрос, а ты был бы на полпути к тому, чтобы узнать ответ на третий.

Сергей передернул плечами и ускорил шаги.

Горячий воздух еще какое-то время метался между деревьями, налетая порывами то сзади, то спереди, но вскоре и он пропал.

Они уходили от поляны все дальше и дальше, и с каждым шагом лес становился все мрачнее и мрачнее. В воздухе опять появилась лесная сырость. Он быстро потерял сухую легкость, будившую желание подпрыгнуть повыше и, развернув крылья, уйти в зенит. Ноги пришельцев вновь стали утопать в сыром мху. Ничего не опасаясь, люди двигались, разговаривая в полный голос. Несмотря на мокрый мох, вокруг все шло как нельзя лучше. Поляну Волосатых Муравейников, видимо, никто из местных не любил. Вокруг нее не было видно ни людей, ни животных. Даже птицы, для которых восходящие потоки были как нельзя кстати, и те сторонились ее.

Первых обитателей неба люди увидели только через час. Лес был пуст, и небо было пустым как дыра.

Сергей, шедший первым, раздвинул палкой кусты, но и там тоже никого не было.

— Немудрено, что тут пусто. От такой дряни все стараются держаться подальше.

— Почему дряни? — возразил Мартин, настроенный очень прагматично. — Эта поляна просто золотое дно с точки зрения энергетики. Постоянный ток воздуха. Дове-дись мне тут остаться, я бы поставил там ветряк и молол бы муку.

В этот момент локатор на плече Сергея запищал, обнаружив впереди что-то необычное. Сняв прибор с плеча, инженер посмотрел на экран.

— Что там? Кто-то уже построил мельницу? На экране туда-сюда бегал поисковый луч, неясно высвечивая размытые контуры ближних деревьев. За ними в слабо фосфоресцирующем тумане медленно двигалась яркая точка. Не услышав ответа, Мартин подошел ближе, заглянул через плечо:

— Так что там? Мельница или зверь?

— Скорее дредноут. Судя по сигналу, это металл, — озадаченно сказал Сергей.

Движение точки было плавным, едва заметным, но все-таки вполне ощутимым.

— Ну, вот видишь… А ты говорил «избегают». Мельники едут…

Сергей коснулся кнопки, и по экрану побежали строки расшифровки сигнала.

— Богатые, должно быть, твои мельники, — пробормотал он сквозь зубы. — Не иначе как на вездеходе катят…

Мартин глянул на характеристики отраженного сигнала — скорость, расстояние, материал…

— Семь километров в час — какой же это вездеход? Рыцари какие-нибудь!

В голосе Мартина звучало неуважение, навеянное древними романами.

— Может, «воробья»? — предложил Сергей.

— Последнего? Ну уж нет… Давай-ка сам вперед потихоньку… Там, впереди, явно что-то необычное.

Он оказался прав — шагов через триста они вышли на дорогу. Сырой лесной воздух тут был суше. Сергей склонился, подбирая в ладонь землю. Отвоеванная людьми у леса полоса земли тянулась между деревьями, обходя купы кустов. В мягком лесном черноземе тут и там виднелись корни, тянущиеся к утоптанной земле, и следы копыт на ней.

«Пешком тут, похоже, не ходят», — подумал Сергей.

Это было четвертое свидетельство обитаемости планеты вообще и первое, которое они могли пощупать руками.

Локатор исправно пронизывал пространство вокруг них, писком напоминая, что неопознанное железо приближается к ним со скоростью семь километров в час. Вскоре ветер принес с собой мелодичное звяканье. Сообразив, что те, кто приближается к ним по дороге, услышат пищалку, Сергей выключил локатор. Освобождая на всякий случай руки, вернул его на плечо. Не отводя глаз от кустов, загораживающих конец дороги, ощупью проверил разрядник.

— Парализующим, — прошелестел голос за спиной. Сергей только дернул плечом — мол, сам знаю. Рядом с металлическим позвякиванием возникли голоса. Они ввинтились в воздух резкими интонациями, словно бурав в гнилую доску, и против воли заставляли вслушиваться в себя, искать в звуках скрытый смысл. Они становились все громче и громче. Речь была непонятна и непривычна. Слова сливались в бормотание, но звуки были явно осмысленными, не звериными. Вытянув голову, Сергей вслушивался в них, остро сожалея, что не надел на берегу переводчик. В азарте он даже высунулся из кустов. Его движение отрезвило Мартина. Он выругался и дернул коллегу за плечо:

— Назад. Не хватало еще, чтоб они увидели нас… С сожалением Сергей отступил, аккуратно, без шелеста смыкая перед собой ветви. Не искушая судьбу, они остались на месте, хотя и тому и другому хотелось рассмотреть туземцев поближе. Сквозь узорные вырезы листьев, похожих на маленькие елочки, верхушками прикрепленные к толстому проводу, они увидели немногое. Разглядели двух животных, удивительно похожих на лошадей, да двух всадников, тускло блестевших каким-то металлом. Голов видно не было, но металлический звон, доносившийся откуда-то сверху, говорил о том, что головы у них все-таки на месте, и еще о том, что у вояк железные шлемы.

Всадники проехали совсем рядом. Голоса их прозвучали в трех шагах от «новгородцев». Задрав голову, один из них, явно куражась, прокричал что-то длинное и неразборчивое. Кроме последнего слова.

— Опять «маввей»? — шепотом спросил Сергей. Он удивился настолько, что не смог дождаться, когда всадники отъедут подальше. — Я не ослышался?

Мартин выразительно постучал пальцем по лбу. Когда от всадников осталось только далекое звяканье железа, он ответил:

— Ты что орешь? Совсем ума лишился? В нашем положении язык следует держать за зубами.

— Это во-первых, — перебил его Сергей. — А во-вторых?

Опасности больше не было. Во всяком случае, она удалялась, и Мартин уже спокойно сказал:

— А во-вторых… Если «маввей» — это имя человека, то надо сказать, что он пользуется тут нешуточной популярностью.

Мартин говорил все это, настороженно вслушиваясь в исчезающие звуки.

— Похоже, что этот «маввей», чем бы он там ни был, потерялся. И все его ищут…

Звуки становились все тише и тише, пока не пропали совсем. Он раздвинул ветки, осматривая дорогу. Голова его медленно повернулась направо-налево. Там было пусто.

— Это все говорит о том, — продолжил он, — что туземцы народ милый и близко принимающий к сердцу несчастья ближнего. Такая заботливость говорит в их пользу…

«Новгородцы» вышли на большую дорогу.

— Не думаю, что нам следует обольщаться на их счет, — возразил Сергей. — Боюсь, что его разыскивают только для того, чтобы повесить… Вспомни корабль.

Несколько секунд они стояли молча, пытаясь понять происходящее. Случай приоткрыл перед ними краешек занавеса, за которым другие люди разыгрывали драму своей жизни. Сергей и Мартин могли лишь догадываться о значении того, что они видели и слышали. Все происходящее на их глазах нуждалось в истолковании, но давать его, опираясь на земной опыт, было бы неразумным, а другого у них не было.

— Пора надевать переводчиков, — задумчиво сказал Сергей. — И вникать в проблемы здешней нравственности.

— Да! — согласился Мартин. — Тут становится многолюдно. На привале достанем.

Хотя опасности не было, они рывком пересекли дорогу. Несколько секунд люди шли вдоль нее, пока не отыскали проход в стене кустарника. Прижимаясь спинами к мощному стволу, раздвинувшему колючие ветви, они снова вошли в лес. Прошло полчаса. Погруженный в размышления Сергей не сразу среагировал на возникший в воздухе звук. Металлический звон морозом осыпал спину. Он встал, прислушиваясь. Кровь отлила от затылка и холодной волной прокатилась от шеи до поясницы. Рука сама собой потянулась к плечу, на котором крепился локатор. Едва он включил его, как тот сразу же запищал, словно в нем проснулась голодная мышь.

— Шум сзади, — виновато сказал Сергей. — Еще кого-то черт несет…

Мартин сразу остановился, чуть покачиваясь на носках. Сузив глаза, он оглянулся на инженера. Писк означал, что где-то за спиной у людей с самостоятельной скоростью двигалось инородное тело. Ему даже не пришлось смотреть на экран локатора. В хрусте сминаемых ветвей отчетливо слышалось давешнее звяканье.

Штурман быстро оглядел окрестности. Они стояли на краю вытянутой поляны. Прямо перед ними, за заросшей травой землей стояли широколистные кусты.

— Уйдем?

Сергей понял, что вопрос о последствиях штурман предоставил решать ему, раз уж он допустил оплошность. Хотя, конечно, не включенный локатор можно было бы назвать иначе, но инженер был к себе снисходителен.

— Не успеем, — ответил он, снимая разрядник с плеча. — Найдут по следам.

Он посмотрел на протоптанную ими тропу..

— Извини, что так вышло…

Мартин кивнул и — что оставалось делать? — тоже снял разрядник. Убегать было бессмысленно. Те, кто шел за ними, легко догнал бы их.

Выбрав куст погуще, Мартин побежал в его сторону, нарочно сминая траву. Добежав, продрался сквозь ветки так, чтобы у преследователей не осталось никаких сомнений, куда делись беглецы. Знаком показал Сергею на место левее протоптанной тропы, где тому надлежало быть, и, обломив для пущей достоверности несколько заметных веток, сам занял место рядом.

Куст рос густо. Снизу, от земли, за спутанными ветвями ничего не было видно, но Мартин посмотрел на них, и те раздвинулись. Привычное ощущение напряженности в мозгу возникло и осталось как напоминание о власти духа над материей.

Звон становился все громче. Через секунду за деревьями замелькали человеческие фигуры. Они бежали быстро, не прячась. Впятером им бояться было нечего.

Шагах в сорока преследователи присели на корточки и сблизили головы.

Мартин привстал. Не для того, чтобы что-либо услышать, а для того, чтобы посмотреть, насколько опасны могут быть эти люди. Ни луки, ни мечи, болтавшиеся на перевязях, ни копья, словно антенны, торчавшие над поляной, не пугали штурмана. Все эти вещи были словно опереточный антураж, декорация… Но лица!

Лица! Это действительно было страшно. Каждый из присевших на корточки был под стать тем, которых они повстречали на реке.

«Где они только за нами увязались? — подумал Мартин. — Вероятно, сразу за дорогой. Больше вроде негде было… Не иначе как есть тут у них система встречных патрулей».

Посовещавшись, солдаты двинулись к кустам. Ошибиться тут было невозможно. Смятая трава указывала, куда скрылись беглецы. Мельком Мартин посмотрел на Сергея. Не отводя глаз от приближающихся людей, он переводил разрядник на парализующий разряд. Преследователей стало уже пятеро. Теперь никто не мешал «новгородцам» рассмотреть их повнимательнее.

Четверо — статные молодцы, плечистые, рукастые. Под густыми бородами угадывался густой румянец. Не символ чахотки, а тот, который появляется от здоровой жизни на свежем воздухе, от мяса с кровью, жаренного на вертеле, от драк до полного изнеможения… А вот пятый был тщедушного вида старик лет ста семидесяти. Вид старика умилил Сергея.

«Сидеть бы тебе, старинушка, дома…» — ласково подумал он.

Разрядник лег в ладонь, охлаждая разгоряченную кожу. Мысли бежали потоком, не останавливаясь, становясь каким-то фоном, никак не связанным с происходившими тут событиями.

«Дома сидеть, а не по лесам за несчастными космонавтами гоняться…».

Приклад удобно уложился в плечо, сминая в складки материю комбинезона. Фигура старика плясала на кончике ствола, вырастая с каждым шагом. Можно было стрелять, но Сергей почему-то медлил. Что-то сдерживало его палец на клавише спуска.

Прищурясь, Сергей разглядывал старца. Теперь он смотрел на него не как на мишень, а как исследователь на предмет наблюдения.

Озарение пришло как вспышка света. Вдруг он осознал, что задерживало палец на спуске, и челюсть инженера поехала вниз.

Четверо из преследователей были в добрых металлических кирасах, делавших их очень похожими на стационарные корабельные холодильники, а вот под бородой старшего скрывалось то, чему места на этой планете не было и быть не могло. Он похлопал глазами, поморгал, надеясь прогнать несуразное видение, но все осталось по-прежнему. Старик, не похожий на холодильник, красовался в парадной куртке инженера-ядерщика. Точь-в-точь такой, какая была у него самого на «Новгороде».

Ствол разрядника сам собой опустился вслед за челюстью, а взгляд жадно выхватывал подробности.

Белый кант по воротнику. Коряво вырезанные, но начищенные до блеска звезды на предплечьях. Старик был еще далеко, но Сергей уже был уверен, что у каждой из них, как и полагается, по семь лучей. Широкий карман слева, под личный индикатор. Конечно, одежда старика не была в точности похожа на его одежду. Кое-чего не хватало (например, аксельбанта на левом плече), кое-что было лишним (совсем не на месте смотрелась портупея с двумя топориками по бокам), но сходство было разительным. Во всяком случае, между тем и другим его было куда больше, чем между человеком и обезьяной, и Сергей, свято веривший Дарвину, усмотрел тут несомненную связь.

Удивление притупило чувство опасности. Он зашипел, привлекая внимание Мартина. Тот отвлекся, и ветви, удерживаемые штурманом, с шумом схлестнулись.

Выпучив глаза, Сергей тыкал пальцем в старика. Его распирало желание сказать о том, что он заметил. Хотя он и понимал, что говорить сейчас нельзя, однако удержать такое в себе ему было не под силу.

— Смотри, — зашептал он, рассчитывая обойтись одним словом. — Куртка!

То ли шепот Сергея, то ли звук схлестывающихся ветвей привлекли внимание старца. По-молодому резво взмахнув рукой, он метнул в кусты копье.

Уже потом Сергей понял, что если человек дожил до такого возраста в этом месте, то другой реакции от него ждать не приходилось. Люди тут сперва действовали, а потом думали.

А пока старик, тяжело ахнув, взмахнул рукой.

Мартин уловил движение. Он локтем толкнул Сергея в плечо и сам прыгнул назад, освобождая место летящей смерти. Медленно, как в кошмарном сне, инженер падал в кусты. Оружие он уронил, и вместо ствола разрядника на старика оказался направлен только палец. Через мгновение темный силуэт инженера перечеркнуло желтоватое древко копья. Оно вонзилось в землю и застыло, словно вмороженное в зелень. Сочный хруст заглушил крики преследователей, обрадованных близостью добычи, но Мартин не оплошал. Еще в падении он накрыл группу парализующим разрядом…

Поляна, только что бывшая полем боя, стала похожа на мастерскую скульптора. Объединенные единым порывом, головами к кустам, в траве лежали все пятеро преследователей. Сергей выскочил из кустов первым. Ухватившись за ствол разрядника, он тащил за собой Мартина.

— Смотри! Куртка! — шептал он штурману. Мартину же было не до курток. Он вертел головой, гадая, нет ли кого еще за близкими деревьями, и дергал разрядник из инженерской ладони.

— Как у меня! — твердил Сергей, наклоняясь над старшим и заставляя Мартина сесть рядом с ним. Чтобы потрогать старика, ему понадобились обе руки, и он, к облегчению штурмана, отпустил ствол. Несколько секунд каждый из них был занят самым важным — Сергей вертел старика, водя пальцем по звездам, а Мартин глядел по сторонам.

— Какая куртка? — наконец откликнулся штурман, опустив взгляд к земле. Если кто и был там, за деревьями, он не торопился выходить на поляну, а предпочитал прятаться.

— Как у меня! Ну, помнишь, на «Новгороде»? От возбуждения Сергей даже стал заикаться. Мартин пожал плечами. Инженер застонал от разочарования:

— Ну посмотри же… Белый кант. Звезды… Семь лучей на каждой. Ты только подумай!

Мартин потрогал кант. Потыкал рукой в звездочки, щелкнул ремнями портупеи с топорами, но делал он все это как-то механически. То, что говорил Сергей, доходило до него с трудом и как бы издалека. Глаза штурмана все еще то и дело перебегали с куртки на близкие деревья, отыскивая крадущихся врагов.

— Ну и что? Случайность. Ты сам подумай, откуда это все может тут взяться…

— Откуда я знаю «откуда»? Не знаю… Но есть же?

Быстро оглядываясь, не подползает ли кто сзади, штурман примирительно сказал:

— Чего в жизни не бывает. Наверняка это случайное сходство. Пойдем-ка отсель.

Сергей упрямо покачал головой, набычился.

— Так или иначе, но это не нашего ума дело, — уже тверже сказал Мартин. — Тебя за чем послали?

— Но все же…

Упрямство Сергея разозлило штурмана. Не хватало еще терять время на глупые препирательства, когда в любую минуту из ближайших кустов могли выскочить еще человек двадцать.

— Обыщи его, — предложил он.

Сергей с подкупающей готовностью присел на корточки, но тут же встал.

— А что искать-то надо, ты знаешь? — неуверенно спросил инженер, приняв предложение коллеги за чистую монету.

— Конечно! Вдруг найдешь рацию или личный индикатор? — ядовито подсказал Мартин. — Чем черт не шутит… Может, у него в чехле с топорами и блок восстановления отыщется?

Сергей досадливо отмахнулся от штурманских глупостей.

— Но если предположить…

Мартин встал, давая понять, что разговор окончен.

— Предполагать можешь все, что угодно, но только на ходу по прямой линии «Руины „Новгорода“» — «Избушка».

Сергей остался сидеть. Теперь он смотрел на Мартина снизу вверх. Во взгляде его было неодобрение. Он набрал в грудь воздуху, чтобы высказаться, но Мартин его опередил:

— «Ни Господь Бог наш, ни двенадцать апостолов…» Помнишь?

— Помню, — остывая, сказал Сергей. — «Ни корабль пришельцев…» Да. Конечно…

— Вот именно. Пойдем. Лимит неприятностей, предсказанных тобой на сегодня, мы уже исчерпали. Чудовище было, и разбойники тоже. Ничего более скверного с нами до конца дня случиться не должно.

Чтобы не делать свою капитуляцию такой очевидной, Сергей для приличия немного посидел на корточках, взял одно копье, потом другое…

— Вряд ли это разбойники. Это скорее регулярная армия.

— С чего ты так решил?

Концом древка он показал на плечо ближайшего человека. Там был пришит значок с чьей-то оскаленной мордой. Такие же штуки были у каждого из лежащих.

— Маввей?

— Можешь дождаться и— спросить. Мартин вскинул на плечи НАЗ.

— Ладно. Нечего тут рассиживаться. Что могли, мы тут сделали. Пошли дальше,

Со вздохом сожаления наконец поднялся и Сергей.

— Надеюсь, что случившееся отбило у них охоту бегать за нами…

— Не думаю. Если это солдаты, а не разбойники, то они не гуляют, где хотят, а выполняют чей-то приказ. Одна надежда на то, что они поймут, что мы не то, что им нужно.

— Знать бы, что им нужно.

Поняв, что нападающих больше не будет, Мартин забросил разрядник на плечо.

— Я одно знаю. Я-не маввей. Да и ты вроде тоже. Пойдем.

Взвесив одно из копий в руке, Сергей бросил его, целясь в дерево. Копьеметатель из него оказался никудышный — болтаясь в воздухе, копье пролетело рядом и шлепнулось в траву. Проводив его взглядом, Мартин поправился:

— Хотя кто знает. Если в этом слове есть оскорбительный смысл… Может, ты и есть тот самый маввей?

Сергей посмотрел на ухмыляющегося Мартина, прикидывая, не пригвоздить ли напарника оставшимся копьем к дереву, но штурман, неверно истолковав его колебания, спросил, постукивая от нетерпения ногой:

— Тебе что, разрядника не хватает? Зачем оно тебе?

— Зачем? — повторил Сергей, занятый своими мыслями. — Да как тебе сказать…

Стараясь больше не обращать внимания на старика в куртке, он начал разглядывать остальных.

— Ты знаешь, чего нам сейчас действительно не хватает?

— Аэроцикла, господин копьеносец… — уже откровенно злясь, отозвался Мартин. — Пойдем.

— Да нет. Я серьезно. — Инженер отбросил копье.

— А если серьезно, — Мартин все же улыбнулся, — много чего… Дисциплины, например. Уважения к более старшим и опытным…

— Информации у нас нет, а не уважения к старшим, — вздохнул инженер. — Как вот, например, его фамилия? Что у них за социальное устройство? Космогония… Бредем, как в потемках.

Мартин отмахнулся:

— А ты прямо иди и в сторону не сворачивай и в потемках не останешься. Ты кто? Прогрессор? Открыватель неведомых цивилизаций?

Сергей молчал, и не ясно было, слушает он товарища или нет.

— Тебя на склад послали! На склад, а не контакты устанавливать!

Сергей опустил голову. За этими событиями он не то что подзабыл, а как-то отодвинул на задний план мысль, что это не просто прогулка, а поход за чужими жизнями.

Его обожгло стыдом. Увидев опущенную голову, Мартин смягчился:

— А что касается информации… Так ее всегда не хватает. Да и какая у них тут может быть космогония? Земля наверняка плоская и стоит на четырех кривых ножках…

Жизнь ставила перед ними вопросы куда как более жгучие, чем вся эта космогония, и отвлекаться на них было бы глупостью.

— Или на черепахе, — немного воспрянув, поправил его Сергей. — Это-то и важно: Я так чувствую по их настойчивости, нам еще придется с ними разговаривать. А тогда хотелось бы знать, что они думают об обитаемости иных миров, да и вообще… Республика у них тут или монархия?

Мартин, не желая продолжать бессмысленный разговор, повернулся к нему спиной, готовясь двинуться в путь.

— Ничего. Бог даст, обойдемся без разговоров. Серыми мышками добежим до склада… Никто и не заметит. Сергей покосился на обездвиженных врагов:

— А если не даст? Если заметят?

Мартин выдохнул сквозь зубы раздражение и усталость. Меньше всего ему хотелось говорить сейчас об этих несущественных мелочах. Но он не сорвался. Вспомнил рыцарский замок на холме и отшутился:

— А не даст, так сообразим что-нибудь. Про рыцарскую солидарность и прекрасную даму, заточенную в башне, про гадов-колдунов.

Видя, что Мартин настроен уйти и не собирается ничего обсуждать, Сергей тоже вскинул НАЗ.

— Врать тоже нужно так, чтоб поверили, — не соглашаясь, но и не отрицая того, что сказал Мартин, пробормотал он.

Штурман улыбнулся дружелюбно и весело:

— Я тебя научу. Море тут у них есть? Есть! Сами видели. Скажем, что пришли из-за моря, а у нас там своя космогония.

В НАЗе откуда-то возник неудобный угол и ткнулся в спину. Он подпрыгнул несколько раз, убирая неудобство.

— С круглой землей и демократической республикой…

Километра через два они вышли к руслу пересохшей реки. Мартин надеялся, что погони не будет, но все же он выбрал дорогу по дну, устланному мелкой галькой. Не оставляя следов, они по камням шли около двух часов, до тех пор, пока совсем не стемнело.

Лес прямо на глазах светлел.

Деревья больше не стояли сплошной стеной, и оттого казалось, что темнота вокруг них отступает, а света становится все больше и больше. В просветах между деревьями уже были видны силуэты гор. Темно-синими декорациями они загораживали близкий горизонт. Среди деревьев стали попадаться валуны, которые уже приходилось обходить.

Заведенные видом гор люди шагали до тех пор, пока не наткнулись на целое поле камней. Даже в полумраке поле было похоже на место битвы гигантов, где местные циклопы и полифемы, передравшись между собой, оставили на поле свои зубы до лучших времен.

Темнота резко, одним прыжком с неба овладела пространством. Волей-неволей пришлось остановиться.

— Ночуем? — задыхаясь, спросил Сергей. — Моя толчковая просит отдыха…

Земля под их ногами ощутимо уходила вверх. Было приятно сознавать, что каждый шаг делает цель их путешествия все ближе и ближе, но каждый шаг вперед был одновременно и шагом вверх. Тяжелым шагом.

— Пора бы, — согласился Мартин.

Он еще не сказал «да», а Сергей уже с кряхтеньем сбросил с плеч НАЗ и начал по-хозяйски оглядываться, выбирая место, где могли бы остановиться на ночь два пришельца из космоса.

На этот раз у них не было ни крепких стен «Новгорода», ни даже разбитой кабины дирижабля, но близость цели примерила их с неудобством ночевки в палатке.

Пользуясь последними минутами светового дня, они растянули на траве угольно-черное полотнище.

— Поберегись!

Мартин наступил на один из углов, и центр полотнища взлетел вверх. Что-то под ним хрустнуло, и палатка растянулась на появившихся изнутри ребрах жесткости. Забросив внутрь НАЗы, люди присели перед входом, глядя на открывшуюся панораму.

— С каждым днем все хуже и хуже… — сказал Сергей.

— Что «хуже»?

— Условия.

— Чем тебе плохо? — Мартин потрогал палатку. — Стены есть, крыша есть… Свежего воздуха навалом. Чего еще нужно?

— Два дня назад я имел свою каюту на корабле. Позавчера пришлось ночевать в развалинах «Новгорода», вчера — в развалинах безымянного дирижабля. А сегодня…

Он развел руками.

— Ты представляешь, где будем ночевать завтра? Лес вывел их на плоскогорье. Позади остались озера и заросли, а прямо перед ними поднималась ввысь могучая горная цепь, скорее всего та самая, которую Сергей видел с падающего дирижабля. До них было еще неблизко, но и издалека они заставляли смотреть на себя с уважением.

— Приятный вид, — сказал Сергей, уверенный, что штурман, как и он сам, смотрит на вершины гор. — Приятно видеть конец пути…

— Конец пути — начало приключений, — странно сказал Мартин. — Вот-вот начнется самое интересное.

Вспомнив о чем-то, он полез в НАЗ и начал оттуда что-то выуживать. Сергей и сам спохватился и вытащил из своего НАЗа банку консервов — нынешний ужин. Мартин же, поругавшись шепотом, достал переводчик. Пристраивая обруч на голове, объяснил:

— Если б не наша лень, мы уже сегодня могли бы использовать его.

— Добрый бы вышел разговор… — усмехнулся Сергей. — Да они бы нас поубивали!

Хотя тон, каким он произнес это, приглашал штурмана посмеяться над словами, сам он ничуть не сомневался, что именно так бы все и вышло, попадись они давешним морячкам в руки.

Мартин достал свою банку и не согласился:

— Ну, может, и не сразу… Как-то все же нам придется с туземцами договариваться.

— С какой стати? Сам же только что хотел «серыми мышками»…

— Горы — не лес. Там прямых путей не будет. Придется местных расспрашивать, дорогу искать.

Постепенно воздух вокруг делался все мрачнее и мрачнее.

Одна за другой погасли обе вершины, еще висевшие в темном небе, и наступила почти полная темнота. Несколько минут «новгородцы» молча сидели, думая о завтрашнем дне. Фигура Мартина, только что расплывшаяся темным пятном, вдруг обрела объемность.

— Луна, — сказал Сергей, подняв голову. Из-за леса выползал шар естественного спутника. Он был раза в полтора больше настоящей луны и света давал соответственно.

— Согласен, — откликнулся Мартин. Глядя на чужое небо, он вспомнил, что у планеты есть еще один спутник. — Пусть будет Луна. Только как тогда второй называть?

Сергей постучал пальцем по лбу. Мартин удивленно поднял брови.

— Спросишь у первого встречного туземца. За нитку стеклянных бус и железный топор он откроет тебе эту страшную тайну.

Мартин хмыкнул;

— Где их взять, бусы-то?

Планета, словно почувствовав Сергееву доброту и переведя их за это из разряда гостей незваных в разряд если уж не местных жителей, то хотя бы приличных людей, решила порадовать их тихим вечером. Такой вечер мог стать достойным завершением трудного дня.

Под лунным светом быстро, словно по волшебству, прогалина покрылась цветами. Воздух наполнился сладковатым запахом. Он не стоял на месте, а волнами плыл по поляне; казалось, что столбы лунного света, что двигались рядом с ними, словно ложки на длинных ручках, перемешивали медвяные ароматы.

То, что они видели, было настолько непохоже на все то, что жизнь показывала им с раннего утра, что даже Сергей зачарованно умолк.

Любуясь недалекими горами, освещенными лунным светом, и поляной, они долго молчали.

— Волшебное место, — наконец не выдержал Сергей. Лунный свет и аромат цветов будили в нем ощущение нереальности происходящего. — На таких полянах, должно быть, в полночь танцуют эльфы. Или гномы.

Мартин, уже начавший задремывать, зевнул:

— Или змеи… Странные у тебя ассоциации. Утром — драконы и разбойники. Вечером — эльфы и гномы.

— Почему странные? Реальные. Чудовище было? Было! Разбойники тоже.

— Надеюсь, что в этот раз ты ошибся.

— Чем тебе эльфы не нравятся?

— Я щекотки боюсь, — еще раз зевнув, сказал Мартин, — а вся эта мелочь наверняка любит щекотаться… Слушай, давай-ка спать…

Сергей, не отводя взгляда от цветов на поляне, отмахнулся:

— Спать… Такие, как ты, вообще ничего не видят и не чувствуют. Шкура у таких больно толстая. Мартин безучастно кивнул:

— Это точно. Я уже сейчас спать хочу, а не за привидениями наблюдать. А уж в полночь…

— К счастью, от тебя это не зависит. Мартин постепенно проваливался в сон, но голос Сергея вытащил его из полудремы.

— Что?

— Что слышал! Хочешь ты этого или нет, но ты и так уже участник чудесных событий.

— Это как понимать?

— А так. У тебя нет ощущения нереальности происходящего?

Мартин пожал плечами:

— Не понял.

— Ну, смотри…

Под заинтересованным взглядом коллеги Сергей начал загибать пальцы.

— Взрыв реактора — мы остаемся в живых. Посадка без приборов, на одной капитанской интуиции — отделываемся легким испугом. Авария дирижабля — у нас один синяк на двоих. Куртка эта еще…

Он потряс полурастопыренной ладонью.

— И это все? — на всякий случай спросил Мартин.

— Все.

— Эка тебя развезло… Идеалист. Разве это чудеса? — В голосе Мартина было ласковое пренебрежение. — Это все мастерство Мак-Кафли и отличная земная техника. Куда Как больше чудес окружало тебя и до прибытия на эту поляну…

Сергей ответил не сразу. Мартин был опытным спорщиком, специалистом в построении хитроумных силлогизмов и посылок так, что дискутировать с ним нужно было осмотрительно. Выигрывая время, он внимательно рассмотрел банки с полевым рационом и, только поставив их на саморазогрев, ответил:

— Только не надо о чудесах науки.

Мартин жестами показал, что об этом и речи быть не может.

— Ну, например? — спросил тогда Сергей.

— Например, я, — скромно сказал Мартин. Он перевел взгляд на банки, и их крышки одновременно отскочили, открывая исходящее паром мясос фасолью.

— Ты? — удивился Сергей, никак не ожидая от штурмана такого нахальства. — Какое же ты чудо? В лучшем случае ты редкость.

— Почему? — слегка обиделся Мартин.

Сергей подхватил свою банку, чуть не выронил, но удержал.

— Очень просто. Твои способности вполне объяснимы, и ничего чудесного в них нет. Грубо говоря, ты не эльф, не гном и…

— …и не чудесная таинственная куртка, — закончил он за Сергея. — Ладно. Если не я, тогда капитан. Сергей рассмеялся:

— Капитан? Ну, скажем так, он тоже не волшебник… Что-то я не замечал за ним способностей двигать предметы на расстоянии, проходить сквозь стены или принимать телепатамы из потустороннего мира.

Он умолк, вспоминая Мак-Кафли.

— Разве что его странная склонность к коллекционированию древних замков, но коллекционеры — они все странные…

— А трубка?

— Что — трубка? — не понял Сергей. Он сразу насторожился. — При чем тут трубка?

Мартин улыбнулся с видом победителя:

— Ты видел, чтобы она когда-нибудь дымилась?

— Нет.

— А вот пепел он из нее регулярно выколачивает. Чудо? Чудо!

Сергей не успел ответить.

Писк локатора подхватил его и вынес наружу. Звук оборвал дискуссию. Ночь за палаткой уже не казалась ему наполненной эльфами и гномами. Где-то недалеко ползали враги. На их счастье, луна еще висела над горами, и Сергей быстро вертел головой из стороны в сторону, определяя, с какой стороны приближается опасность.

С разрядником в руке он вслушивался в ночь. Издалека и откуда-то сверху на него накатился странный дробный звук. Похоже было, что кто-то ритмично сыплет железные гайки на пол. Он встряхнул головой и, шепотом выругавшись, спросил у Мартина, что благоразумно остался у локатора:

— Что там?

— Железо, — ответил Мартин. — Один объект. Скорость двадцать один километр в час. Триста метров. Двести восемьдесят.

Это было уже лишнее. И так было слышно, что шум не стоит на месте, а приближается к ним. Темнота была могилой для света, но не для звука. Ветер вместе с ночными шорохами принес дробный перестук копыт.

— Всадник, — сказал Сергей. И это тоже было лишним.

— Сто восемьдесят метров.

Сергей вскинул разрядник, готовый стрелять:

— Направление? Он в нас не врежется?

— По-моему, нет. Проедет мимо.

Мартин отбросил полог и встал рядом с Сергеем. Отчетливый грохот копыт приблизился, стал громче, но мгновением позже стих и стал удаляться. Над кустами, что стояли невдалеке, пронесся силуэт всадника. Плавно покачиваясь, он пронесся перед глазами «новгородцев». Живой, из плоти и крови. Лунный свет взблескивал то ли на доспехах, то ли на украшениях. С полминуты шум делался все тише и тише, а потом и вовсе пропал. Не сговариваясь, люди побежали наверх. Ноги работали так, словно не было позади целого дня ходьбы.

Дорогу они обнаружили шагах в двухстах от палатки. Не лесную тропу, протоптанную зверьем и только после этого расширенную людьми, а настоящую широкую дорогу, по которой мог бы свободно проехать легкий экспедиционный вездеход.

Обитаемость этого места к тому же подтверждалась чем-то вроде верстового столба.

— Выбрали, называется, место для ночлега, — сказал Мартин.

Сергей почесал затылок. Хотя упрек и не был обращен прямо к нему, после истории с патрулем он все еще чувствовал себя виноватым и стал оправдываться:

— Чего уж теперь… Пойдем… Обойдется как-нибудь…

Слова его, легкие, как ночные бабочки, и такие же беззаботные, не тронули Мартина.

Он посмотрел вниз, на палатку. Правильность ее серебристо-черных граней настолько не соответствовала природному хаосу камней и кустов на поляне, что Мартин горестно вздохнул. Оставить все как есть было совершенно невозможно.

Спустившись вниз, он выбросил наружу НАЗы и сложил ее. Сергей ни о чем не спрашивал. Ясно было, что раз они видели всадника, то и любой проезжающий по дороге может увидеть их самих. Глядя на примятый травяной квадрат, он спросил:

— Ну что, назад в лес?

Мартин отрицательно покачал головой:

— Нет. Далеко. Да и неизвестно, что еще по дороге встретится.

Сводя риск к минимуму, они отыскали три огромных прислонившихся друг к другу камня. Еще не облизанные ни водой, ни воздухом, ни временем, они острыми вершинами поднимались вверх. В основании у них осталось довольно места, чтобы там могли разместиться два человека.

Они выбросили оттуда мелкие камни, загородили самые большие щели ранцами и улеглись.

Впечатления от только что промчавшегося всадника были еще свежи, и люди лежали, тихо вслушиваясь в темноту за камнями…

Ночь снаружи не была безмолвной. Налетал порывами ветер, высвистывая в щелях что-то мрачное, стучались друг о друга камни, то ли стронутые осторожным зверем, то ли снесенные со своих мест ветром. В этих звуках то одному, то другому чудились то колокольный звон, то чьи-то крики… Дальше — больше. В шуме они начали различать крадущиеся шаги, звон металла о металл, тихие слова команды… Потом послышалось и вовсе несуразное. Откуда-то издалека залетел рев механической сирены. Раз и другой, Мартин видел, как напряженно лежит Сергей, не веривший своим ощущениям, но все же готовый при первом признаке опасности вскочить и драться. Рука его сама со-, бой подгребла разрядник поближе. Он был в тревоге, которую стыдно было показать, ибо это был не обоснованный чем-то страх, а темное ощущение неудобства, выползающего откуда-то из глубин подсознания. Мартин хорошо понимал инженера, так как сам испытывал то же самое. Только он не постеснялся сказать об этом.

— Так, — сказал он.

Этот звук подбросил Сергея как пружина, и через мгновение он уже сидел с разрядником на коленях.

— Слуховые галлюцинации? — благосклонно-начальствующим голосом спросил Мартин и, не дожидаясь кивка напарника, бегло перечислил: — Собачий лай, колокола, шаги, крики о помощи?

— Да, — отводя глаза, согласился Сергей. — Подсознание, сволочь… У тебя тоже?

— Тоже. Только у меня еще и сирена. Далеко-далеко…

— Сирену я тоже слышал. Два раза! — оживился Сергей. — Только это уж совсем ни в какие ворота…

— Да. Придется кинуть кость подсознанию. Отодвинув свой НАЗ, он высунул в щель ствол разрядника и выстрелил. Кивнул Сергею на другую щель, что затыкал инженерский НАЗ. Тот выковырял его и прошелся парализующим лучом по окрестностям. Когда Сергеи закончил, Мартин уже укладывался спать.

— Теперь все в порядке, — пояснил он. — Подсознание сигнализировало об опасности, а мы сигнализировали ему, что опасность устранена. Все по-честному…

— Психология, — скептически пробормотал Сергей, — шаманство… — но послушно начал укладываться. К его удивлению, «шаманство» помогло. Сон медленно наваливался, стискивая руки и ноги сладкой тяжестью. Перед глазами уже вертелись разноцветные круги, мелькали звезды, складывающиеся в незнакомые созвездия. Неизвестно откуда среди звезд очутился Мак-Кафли.

— Как там, интересно, капитану, — вслух подумал Сергей.

— Капитану мягко и сытно, — отозвался сонным голосом Мартин. Он тяжело вздохнул. — И есть куда ноги вытянуть… Спи. Завтра вставать ни свет ни заря…

ЧАСТЬ 3.

Пробуждение было под стать вечерним волнениям. Разбудил их писк локатора и конский топот. Только теперь он был ближе и ему сопутствовал треск ломающихся веток.

— Что это? — спросонья спросил Сергей. — Петухи у них тут так кричат, что ли?

— Маввей, — ответил Мартин, привычно обозначая этим словом все неожиданное и непонятное, что встречалось в пути. Потом, подумав, поправил себя: — Или маввей, или шутка подсознания.

Отбросив НАЗы, люди припали к щелям. Утренний всадник, как и вечерний, появился со стороны дороги. Это был живой человек, а не шутка подсознания. Похоже было, что он то ли спешил куда-то, то ли от кого-то бежал. Вид у него был довольно растрепанный, хотя даже издали было видно, что на коне сидит не простой человек. Грудь и спину его прикрывали искусно изогнутые куски металла, расходившиеся на поясе широкой и короткой юбкой. Металл был грязен и мят. Видно было, что человеку на коне сильно досталось, и причем не далее как вчера, ибо богатый доспех наводил на мысли о слугах, которые должны были бы выправить вмятины, вымыть, начистить и вытереть сопли. Как ни скверно выглядел всадник, но конь выглядел еще хуже. Животное шаталось, прося отдыха. Всадник хлестал его по бокам и голове, но тот едва переставлял ноги. Коню было так плохо, что даже инженер-ядерщик, сроду не видавший вблизи живой лошади, понял это.

— Коня жалко…

— А дядю?

Кусты, отгораживающие их от дороги, затрещали, и перед «новгородцами» появилась целая куча вооруженных всадников. Эти были из той же компании, что повстречалась им в лесу — обладатели длинных копий и маленьких круглых щитов. Спеша быстрее во всем разобраться, Сергей навел на них бинокль. Люди приблизились. На бородатых лицах читалось выражение радостной озлобленности. Он переводил бинокль с лица на лицо, но ничего не менялось. Выражение было всеобщим. Преследователи видели, что жертве деваться больше некуда, и не торопясь наслаждались ощущением собственного всесилия. Эта спокойная уверенность ничего хорошего одинокому страннику не сулила.

— Дядю, пожалуй, даже больше…

Всадники с круглыми щитами окружали затравленно озирающегося нарушителя утренней тишины, а тот, отмахиваясь от наиболее назойливых длинным мечом, медленно отъезжал назад. Мартин не понял сперва, чего он хочет, но потом до него дошло, что тот вел себя так, словно уже смирился со смертью и перед неизбежным хотел захватить в мир иной как можно больше врагов.

В него тыкали копьями, а он хладнокровно отбивал их, стараясь достать до рук копейщиков. Когда это ему удавалось, над поляной звучал крик боли. Это продолжалось минут десять, пока одно из копий не пронзило лошадиную шею.

Сергей тихонько вскрикнул, а Мартин только крепче сжал зубы.

Узкое жало копья пробило шею насквозь. Лошадь закричала от боли, поднялась на дыбы. Древко копья нелепо болталось в шее животного, причиняя жестокую боль. Всадник обрубил его. Свободной рукой выдернул остаток из раны. Не удерживаемая ничем широкая струя исходящей паром алой крови потекла по взбугрившимся грудным мышцам. Словно алая лента она обернулась вокруг белой как молоко ноги животного;

Несколько мгновений конь еще сопротивлялся слабости и смерти, не понимая, что уже мертв. Даже сделал несколько-шагов, но ноги задрожали, подогнулись… Не дожидаясь падения, одиночка спрыгнул. Перекатившись несколько раз по земле, он встал спиной к камням, за которыми прятались люди, волей-неволей делая их участниками этой драмы.

Сдаваться он явно не собирался. Скорее даже наоборот…

Выбранная беглецом позиция была хороша, но только для него. И Сергей, и Мартин понимали, что как только начнется драка, их неизбежно обнаружат, и инженер решил упредить события.

— Ой, что сейчас будет… — пробормотал он, просовывая в щель ствол разрядника. — Что будет…

Одним глазом он следил, как разворачиваются события перед камнями, а другим — за реакцией Мартина на его инициативу. Мартин молчал. Сергей воспринял это как знак одобрения и нажал на клавишу.

Несмотря на уверения инженера, ничего необычного, однако, не произошло. Во всяком случае, с точки зрения «новгородцев». Разрядник сработал как надо. А уж если кому и пришлось удивиться, так это прижатому к камням бедолаге.

Со спины людям ничего видно не было, но можно было догадаться, что рот, раскрытый им для произнесения очередной порции ругательств, так и остался открытым. От удивления, ибо слушать его ругань было уже некому. Все слушатели как один попадали на землю.

Несколько мгновений человек недоуменно смотрел на неподвижные тела, ожидая подвоха, оценивая, не может ли все это быть коварной военной хитростью, но потом до него дошло, что произошло нечто, никак не укладывающееся в рамки здравого смысла, и он крикнул:

— Кто тут еще? Выходи!

Удивлен и испуган он был настолько, что даже не стал убивать своих обездвиженных врагов, поняв, что новый враг может оказаться страшнее старых.

Шаг этот был в равной степени и смелый, и глупый.

Смелый — оттого, что он бросал вызов силе, уложившей на землю почти два десятка хорошо вооруженных бойцов, а глупый… Глупым он был по той же самой причине. Плечи его напряглись. Кончик меча мелькал перед лицом, выискивая опасность, но он никак не ожидал, что она находится позади него. Голос Сергея заставил его подпрыгнуть и обернуться к камням.

— А вот орать бы не надо. Чего орешь? На всякий случай Сергей держал его под прицелом. Щель, в которую он выглядывал, была достаточно низко над землей. Спешившийся всадник мог видеть примерно в локте над землей бледное от волнения лицо и блестящую металлическую палку, похожую на жезл. Не удержав в себе удивления, он воскликнул:

— Горный гном?!

Страх ветром оттолкнул его от камней. Все, кого он знал, не просто советовали, а просто-таки настоятельно рекомендовали держаться подальше от всякой горной нечисти. Ноги сами собой шагнули назад, но другой страх, свежий, еще не забытый страх перед врагами, лежащими на поляне, толкнул назад, и он остался на месте. Два страха боролись в нем, и непременно один победил бы, но тут прозвучал голос незнакомца:

— Я гном?

В голосе Сергея было столько брезгливого удивления, что человек успокоился — переводчику каким-то чудом удалось передать интонацию инженера.

Они смотрели один на другого настороженно, оценивая опасность, которую представляли друг для друга. Рука воина сама собой поворачивала меч, слепя противника солнечными зайчиками. Нужно было или рубить неизвестного, или что-то ему сказать. Несколько томительных мгновений Хэст соображал, что лучше — драться или договариваться.

О том же думал и Сергей. Он уже совсем решился обез-движить до кучи и этого туземца, но вдруг вспомнил вечерний разговор и фразу Мартина о горных дорогах. Этого-то наверняка можно было бы расспросить о дороге до избушки, точнее, до замка Трульда. Чтоб беглец да не знал дороги?

Но тут туземец опередил его.

— Ты один? — спросил он.

— Нет. С другом…

Меч мгновенно взлетел вверх, готовый разрубить всякого, кто приблизится к нему хотя бы на шаг. Видя его реакцию, Сергей грубовато сказал:

— Чего всполошился? Ну, двое нас… Так по вашим лесам одному ходить себе дороже… Муравейники у вас тут ползают, дрянь всякая летает, мерзость сверху падает…

Мартин, с нарочитым кряхтеньем вылезши с противоположной стороны, вышел из-за камня.

— Не бойтесь, — сказал он как можно мягче. — Мы не причиним вам зла…

Вряд ли он нарочно мог придумать что-то другое, что успокоило бы бывшего всадника лучше этой фразы.

Лицо воина страшно задергалось, словно из-под кожи, преодолевая сковывающее его напряжение, что-то хотело вылезти. Судорога отступила, и он улыбнулся нахальству незнакомца.

Перед закованным в железо (пусть даже местами и помятое) воином с мечом в руке стоял… Вид незнакомца был настолько странен, что он даже не мог определить, кто перед ним. Так одеться мог только сумасшедший. Явно не дикий, хотя поговаривают, что там тоже разные попадаются. Осанка непочтительная… Говорит как с равным. В глаза смотрит прямо… Из просвещенных, может? Но ведь без оружия! Как слизняк! Бери его голыми руками, кто мараться не захочет!

— Вы? — удивился воин. Он смерил глазами одного, посмотрел на другого. — А не слишком ли сильно сказано?

Он сказал это серьезно, но потом словно крючок какой соскочил у него в голове. Он опустил меч и рассмеялся. Хохотал он долго, смехом истребляя в себе остатки страха.

До этого надо было додуматься — двое голых, безоружных нищих и — он. Силы были явно неравны. Решив быть милостивым, он с лязгом бросил меч в ножны.

— Я — благородный рыцарь Хэст Маввей Керрольд, владелец замка Керрольд и окрестностей. Назовите ваши имена.

Он горделиво подбоченился, когда увидел, что даже для этих безумцев его имя кое-что значит. Они переглянулись, и он не мог ошибиться, на лицах их мелькнула радость, однако вместо того, чтобы подчиниться требованию…

— Маввей? — переспросил один, с непочтительным вниманием разглядывая его. — А что это значит «маввей»?

У Хэста зачесались кулаки. Вместо того чтобы, потупив глаза, ответить на вопрос дворянина и ждать других вопросов, он еще начал расспрашивать… Такая непочтительность заслуживала трепки, но… Он посмотрел на лежавших вокруг воинов Трульда и решил и далее быть милостивым и всепрощающим, как и заповедано было Братством.

— Это мое родовое имя, — с достоинством ответил он. Сумасшедшие переглянулись и захохотали с самым дурацким видом. Гордость Маввеев, хоть и уязвленная падением в стог и временной потерей замка Керрольд, бросила его руку на рукоять клинка. Хэст никогда не считал, что его имя может служить поводом для смеха…

Пальцы туземца сошлись на рукояти меча. Мартин уловил это движение и примирительно замахал руками.

— Простите нас, уважаемый Хэст Маввей Керрольд, — поспешно сказал он, давясь смехом. — Мы давно уже слышали ваше имя и вот наконец-то смогли увидеть вас воочию… Поверьте, это большая честь для нас…

«Точно сумасшедший!» — подумал Хэст.

— Все кругом только о вас и говорят, — добавил обнаглевший Сергей.

Мартин угадал в глазах Хэста нетерпеливый вопрос и поспешил ответить на него:

— Мы путешественники из далекой…

— Очень далекой, — хмыкнул Сергей, и Мартин поправился:

— Очень далекой страны. Мое имя — Мартин, имя моего товарища — Сергей. Наши дела привели нас в ваши края.

Он говорил короткими рублеными фразами, чтобы лента переводчика, закрепленная на лбу, успевала справляться с переводом.

— Альригийцы? — нахмурившись, спросил Маввей. Мартин запнулся, не зная, что сказать, но Сергей нашелся:

— Нет. Наша родина находится гораздо дальше. Пальцы туземца остались на рукоятке, но уже не сжимая, а скорее лаская ее. Хотя по лицу его трудно было определить, чего он именно хочет — то ли зарубить их, то ли поблагодарить за спасение. Подумав, тот, однако, не стал делать ни того, ни другого.

— Почему ты говоришь со мной, будто меня двое? Не одержим ли ты демоном?

Мартин с трудом сообразил, что туземца смутило принятое у землян обращение на «вы». Сергей совсем уж было собрался ответить за штурмана, но тот предостерегающе положил ему руку на плечо.

— В наших краях это форма уважительного обращения. Если она тебе неприятна… Туземец понял главное.

— То есть ты здоров! — закончил за него Хэст. — Хорошо. Тогда почему каждый из вас говорит двумя голосами? Это колдовство?

Мартин посмотрел на Хэста, раздумывая, как можно объяснить туземцу, что такое переводчик и как он действует. Пока он собирался с мыслями, ответил Сергей, для которого трудностей в общении с кем бы то ни было просто не существовало. Он уже вжился в шкуру жителя средневековой империи и оперировал логикой земного монаха-иезуита.

— Колдовство? Ни о каком колдовстве не может быть и речи! Твой меч, о благородный Хэст, удлиняет твою руку, а эти штуки — их во множестве изготавливают ремесленники в нашей стране для нужд путешествующих — удлиняют наш ум. Пока они у нас есть, нам нет нужды в изучении других языков. Мы говорим ему слова нашего языка, а он пересказывает их тебе. Поэтому ты слышишь два голоса…

Хэст воспринял эту новость хладнокровно.

— Разумные люди либо сидят дома, либо воюют, изучив язык меча и копья — единственный из языков, который стоит учить, и их понимают где угодно…

Это было сказано хорошо. На мгновение он почувствовал себя беседующим с одним из Братьев по Вере, что так недавно жили при его замке, но, пересилив это ощущение, обратился к старшему из безумцев:

— Ты сказал, что слышал мое имя. Откуда?

— От людей в такой же одежде, — ответил Мартин. Рыцарь пренебрежительно улыбнулся:

— В таком случае эти прохвосты вряд ли сказали вам обо мне что-нибудь хорошее. Это враги. Солдаты брайхкамера.

Сказано это было таким тоном, что люди поняли — о вражде Хэста и неведомого брайхкамера тут известно всем. Даже слепоглухим младенцам.

Сергею после этих слов стало ясно, что Хэст Маввей Керрольд признал их частью своего мира и убивать прямо сейчас не собирается. Успокоенный, он достал из-за камней НАЗы.

— Да мы вообще-то и не просили их об этом. Они дважды пытались задержать нас и при этом все время вопили: «Маввей, Маввей», — видимо, по глупости своей принимая одного из нас за вас.

— Дурачье… — рассмеялся Хэст. — Спутать благородного рыцаря с… путешественником. Ну и как?

— Точно так же.

Сергей небрежно, словно тысячи раз делал это, кивнул на лежащих солдат брайхкамера. Его небрежность была немного показной — все-таки это были не покойники, а просто спящие люди, враги. Мартин вовремя вспомнил об этом и спросил:

— Как ты думаешь, сколько времени у нас есть?

— Полтора или два часа.

Хэст следил за разговором, морща лоб.

— Два часа? — коверкая слова, повторил он. Переводчик не перевел слова «час», и он не понял, о чем идет речь. — Что это такое — час?

— Так мы измеряем время, — объяснил Сергей.

— Время? Измеряете?

Каждое из этих слов по отдельности что-то значило, но вместе…

— А зачем?

Теперь пришел черед удивиться «новгородцам».

— Разве у вас этого нет?

Маввей пожал плечами перед очередным чудачеством:

— У нас есть восход, закат, полдень, утро и вечер… Куда же больше?

Мартин с Сергеем переглянулись.

— У нас другие обычаи.

В эту минуту чужие обычаи рыцаря интересовали мало.

— Погоди, погоди… Значит, они живы? — как-то странно посмотрев на них, поинтересовался он.

Мартин не захотел оставаться в глазах туземца крово— жадным чудовищем и успокоил его:

— Не меньше, чем мы с вами. Они только… спят.

— А когда проснутся?

— Через два часа.

Рыцарь зло и нетерпеливо дернул головой, и Сергей поправился:

— Нужно досчитать примерно до семи тысяч и…

— А если я не буду считать? — быстро спросил Маввей.

Сергей виновато развел руки:

— Они все равно проснутся.

— Ну, тогда я и считать не буду… — разочарованно сказал рыцарь. Он пренебрежительно выпятил губу. — Что же у вас за оружие такое, что никого убить не может?

Хэст даже не счел необходимым скрыть явное презрение к путешественникам. В его глазах они падали все ниже и ниже. Разговор незаметно начал переходить в опасную плоскость возможностей «новгородцев». Не зная, что на уме у рыцаря, Сергей осторожно ответил:

— Нет. Мы в состоянии убить тут всех, кого только пожелаем, и вместе с лошадьми, и в отдельности от оных, но мы стараемся не умножать зла.

Хэст вежливо улыбнулся словам путешественника. Ни в одно из них он не поверил, да и как поверить такому:

«Могу убить, но не убью»…

Глупость какая-то получалась, однако эти люди помогли ему и уже только за это заслуживали снисхождения и милосердия. Выбрав коня, он запрыгнул в седло. Глядя сверху вниз, как и подобает высокородному дворянину, на нищих путешественников, милостиво сказал:

— Кто бы вы ни были, я благодарен вам за помощь. Возможно, что сегодня вы спасли мне жизнь, а я никогда не страдал короткой памятью. Чем я могу отблагодарить вас?

Мартин не мог не воспользоваться. возможностью, тем более что она сама шла к нему в руки.

— Скажите, благородный Хэст, вы, верно, здешний житель?

Хэст подбоченился. Железо на нем заскрипело и горделиво выгнулось, одна рука опустилась на рукоять меча, а другая описала широкий круг.

— Все эти земли принадлежат мне!

Мартин и Сергей переглянулись. Что-то тут было не так. Владелец замка Керрольд и прилегающих к нему окрестностей вряд ли мог появиться перед ними в подобных обстоятельствах. В ответ на взгляд Мартина Сергей пожал плечами и спросил:

— А это, простите, кто?

Ответ Хэста расставил все по местам.

— Это воины брайхкамера. Три дня назад они захватили мой замок.

— Три дня назад? — переспросил Сергей. — Знакомая. Надо же… В ту ночь у нас тоже были неприятности…

Хэст усмехнулся, давая понять этой братии, что его неприятности не могут идти ни в сравнение с неприятностями каких-то там путешественников.

Мартин счел улыбку туземца добрым знаком и поспешил просить о самом главном:

— Скажите нам, благородный рыцарь, как нам лучше добраться до замка Трульд?

Как человек практичный, он хотел извлечь хоть какую-нибудь пользу для себя из этой встречи.

Одно только мгновение Хэст молча переводил взгляд с одного на другого, потом последовал взрыв эмоций. Изо рта вылетело застрявшее в переводчике ругательство или вопрос-утверждение:

— Так значит, вы все-таки Трульдовы слуги?

— Нет! — вскрикнул он. — Мы чужестранцы. Единственное, что нам нужно, так это найти одно место в окрестностях его замка.

Насупившись, Хэст глядел на них, надеясь взглядом проникнуть в души путешественников. Глаза его перебежали на лошадей, собравшихся маленьким табунком, на тела преследователей, которые при других обстоятельствах могли бы стать его убийцами. Именно это и заставило его сказать:

— Нам по дороге. Если хотите, можете ехать следом… Не очень близко, разумеется.

Не готовые к такому повороту событий, люди смотрели на него снизу вверх.

— Ну же… По коням, — нетерпеливо подстегнул их рыцарь. — Или вы хотите остаться?

Люди переглянулись. Оставаться один на один с этой шайкой им не хотелось, однако, многое перепробовав в своей жизни, они все-таки никогда не ездили верхом.

— По-моему, это хорошая идея, — сказал Сергей, всем своим видом противореча тому, что говорил. — Я где-то даже читал, что лошадь всегда была другом человека. Древние так прямо и говорили: «Лошадь — друг человека!».

Мартин покачал головой, больше отвечая на тон высказывания Сергея, чем на смысл.

— Мысль, поданная нам благородным Маввеем, действительно заслуживает внимания. Хотя предки, как мне кажется, имели в виду какое-то другое животное.

Сергей развел руками и показал, что, не являясь специалистом в этой области, вполне может допустить ошибку. Все были согласны, но все-таки прыгать в седло никто не спешил.

— Что же вы, — спросил Хэст, забавляясь их нерешительностью. — Или у вас лошадей не водится?

Мартин поспешил кивнуть.

— Трудно поверить, благородный Хэст, в том месте, откуда мы прибыли, лошадь действительно большая редкость.

Рыцарь, услышав это, недоверчиво склонил голову к плечу и поинтересовался:

— Как же вы обходитесь? На чем ездите?

— Да так. На чем придется, — уклонился от ответа Мартин, не желая попадать с первых минут контакта в записные лжецы.

Но делать было нечего. Нужно было решаться. Он осторожно подошел к ближайшей и с опаской коснулся ладонью шеи. Лошадь мотнула головой. Она вообще-то ничего не имела против этого человека, но Мартин этого не понял и отдернул руку. Хэст засмеялся. Сергей почему-то тоже.

— Тем не менее вам придется последовать нашим обычаям, да и простому здравому смыслу. Садитесь верхом. Пока Всезнающий состоит на службе у Трульда, мне нельзя долго задерживаться на одном месте.

С четвертой попытки они все же уселись в седла. С НАЗом за плечами, закутанный в солдатский плащ, Сергей был похож на горбатого солдата из Трульдова войска. Сперва ничего не получалось, но, глядя, как Хэст обращается со своим животным, «новгородцы» стали делать то же самое, и дело пошло. Ломая ветки, лошади вышли на дорогу. Людям ни за что не удалось бы поладить с ними, но это были военные лошади, и они сами по привычке вытянулись цепочкой за лошадью Маввея. Лошадь Мартина оказалась самой скромной, и он ехал замыкающим.

Первые минуты они скакали молча — для Маввея в этом не было ничего необычного, что следовало бы обсуждать, а «новгородцам» было не до разговоров — они старались просто удержаться в седлах. Потом Мартин нащупал ногами два полукруга на тонких ремешках и догадался вставить туда ноги. Ехать сразу стало не в пример удобнее, теперь можно было и посмотреть по сторонам.

Плащ, развевающийся за спиной Сергея, навел его на веселую мысль.

— В этом плаще ты похож на шпиона, — крикнул он. — Отравителя колодцев, похитителя младенцев и обирателя церковных кружек.

Сергей промолчал. Ему было не до этого.

— Знаешь, чем отличается шпион от разведчика? Остро сожалея о том, что нет под руками ни кнопок, ни клавиш, инженер продолжал молчать, занятый двумя веревками, продетыми сквозь морду животного для управления. Чтобы его знания не пропали даром, Мартин сам ответил на заданный вопрос:

— Шпион всегда действует в чужой форме. И за это его всегда вешают. Если ловят, разумеется.

Хэст, услышав Мартина, полуобернулся и сказал:

— А обычаи у нас, оказывается, одинаковые. Я неделю назад приказал одного такого повесить.

Сергей, недолго думая, сдернул с себя плащ, и тот унесло ветром в кусты.

Стремительный и ровный бег приученных к строю животных пришелся инженеру по вкусу. Неожиданное, ранее никогда не изведанное ощущение скорости, когда земля летит в двух метрах под тобой, нахлынуло на него, и теперь покоритель пространства, привыкший мерить его парсеками, с восторгом считал верстовые столбы.

В главную дорогу, словно ручьи в реку, вливались дороги поменьше.

Вскоре они начали обгонять скрипучие телеги, группы людей, бредущих то навстречу им, то в одну сторону с ними. Временами налетал запах гари. Если это случалось, когда вокруг были люди, они горбились, прятали лица, а кто-то взрывался проклятиями.

Запах гари был запахом скорби и горя. Так прошло часа три. Хэст не останавливался ни на минуту. Он мчался вперед как одержимый, заставляя «новгородцев» следовать его примеру. Рыцарь не оглядывался, словно позабыл о них, а скорее всего просто был уверен, что если они захотят, то не потеряются на этой дороге.

Дом появился из-за поворота неожиданно, словно выпрыгнул. Увидав его, благородный рыцарь махнул рукой, показывая, чтобы, не задерживаясь, заезжали во двор.

Деревянные стены предвещали отдых. Стараясь в точности повторить действия Хэста, люди спрыгнули с лошадей и привязали их к врытым в землю столбам. Хэст вошел в дом первым. С трудом переставляя негнущиеся ноги, Сергей и Мартин поднялись следом…

Уже стоя в дверях, они поняли, куда попали, — изнутри отчетливо пахло съестным. Тут же, у порога, к Хэсту подскочил хозяин. Кланяясь до земли, он поцеловал рыцарю руку. Оттащив толстяка в сторону, Маввей заговорил с ним, но так тихо, что люди ничего не услышали. Через несколько минут Хэст вернулся к спутникам.

— Трульды были тут совсем недавно, — сообщил он. — Я думаю, что нам удастся спокойно поесть.

— Вас все еще ищут? — поинтересовался Мартин. Хэст утвердительно кивнул.

— И не меня одного.

Он вошел в пахнущую сытностью темноту харчевни. Оттуда бросил так, словно слова эти ничего для него не значили:

— Ищут еще двоих. Могучих чародеев… Люди переглянулись. Если для Хэста эти слова не значили ничего, то для них они могли значить слишком много.

— Что ж, — сказал Сергей после небольшого раздумья. — У брайхкамера широкий круг интересов. Это похвально.

По чисто выскобленной лестнице они поднялись на второй этаж. Там, похоже, было место для благородных посетителей из дворян и простолюдинов побогаче. Если первый этаж был погружен в полумрак, почти темноту — света очага да четырех узких, словно бойницы, окон было явно недостаточно, чтобы осветить весь зал, — то наверху было гораздо приятнее.

В комнате, куда их привели, вдобавок к камину горела лампа и стояло изящное кресло.

На этом, однако, и заканчивались попытки хозяина как-то облагородить комнату. Кроме лампы и кресла, там стоял еще крепкий стол совершенно неблагородного вида, который, правда, был застелен темной материей, а по бокам от стола стояли простецкого же вида лавки без затей, сбитые из распиленных пополам древесных стволов.

Около кресла суетились слуги, накрывая на стол. Минуту спустя, сделав свое дело, они с поклонами вышли, оставив путешественников за накрытым столом.

— Прошу вас, — сказал Хэст, делая приглашающий жест. — В моем замке я мог бы принять вас более подобающим образом и вознаградить за оказанную услугу, но…

— Что ты, — неожиданно сказал Сергей. — В любом добром деле уже есть и награда за него. Кроме того, дворяне должны помогать друг другу. Не так ли?

Инженер действовал как опытный провокатор, и бесхитростный туземец попался на удочку.

— Вы дворяне?

В голосе его слышался вопрос, но не оскорбление.

— Да. Мы люди благородного происхождения! — уклонился от прямого ответа Сергей.

Хэст Маввей Керрольд встал. Сделал он это так торжественно, что Сергею показалось, что в комнате стало светлее.

— Ваши титулы, господа?

— Не кривя душой, могу открыть тебе, благородный Маввей, что господин Мартин — Штурман, а я — Инженер! — значительно сказал Сергей.

Мартин, ошеломленный нахальством инженера, помычал что-то не то восхищенно, не то осуждающе.

Хэст поочередно склонил голову в одну и в другую сторону:

— Господин Штурман, господин Инженер… Прошу прощения, что ваш вид ввел меня в заблуждение.

Легковерие туземца, оказывается, не знало границ, и для пользы дела этим стоило воспользоваться.

— Благородство не определяется одеждой! — сурово, хотя и не укоризненно сказал Мартин. — Оно находится в сердце каждого истинного дворянина…

— Ничего страшного, — подтвердил Сергей, уже сидевший, изящно закинув ногу на ногу. — Превратности путешествия, знаешь ли…

Мартин, не зная, куда может занести Сергея, мощно прокашлялся:

— Грм-м-м.

Сергей смолк и выразительно посмотрел на что-то жареное, сидевшее на деревянном блюде растопырив четыре ноги. Хэст намек понял.

— Прошу к столу, господа.

С голосом его произошла чудная перемена. Теперь это был не голос господина, обращающегося к своим верным слугам, а дворянина, приглашающего к обеду друзей.

Стол оказался хорош даже на взгляд не очень голодного человека, а Сергею и Мартину он показался вообще восхитительным. Блюда стояли тесно, задевая друг друга краями. Расставляли их в спешке, и теперь подливка из одного перетекала в другое. Здесь были и тушки птиц, исходящие паром, и рыба, и просто грубо порезанные, но от того не менее привлекательные куски сочного мяса.

Сергей взялся за две облюбованные им ноги, дернул их… В лицо стрельнуло пахучим паром, прорвавшимся через-треснувшую кожу. Руку обожгло соком. Вилок и ножей тут не водилось. Штурман ругнулся и, поглядев, как управляется хозяин, достал десантный нож… Увидев оружие с пилообразной насечкой по тупому краю, Хэст поинтересовался:

— Странный нож у тебя, господин благородный Инженер. Зачем это?

Сергей, не отрываясь от ноги, ответил:

— Это оружие на все случаи жизни — нож, клещи, пила… Если я не могу что-то отрезать, приходится отпиливать.

Хэст задумался такому излишеству, а потом понимающе закивал:

— Это очень умно. Да. Да-да… Только я своих пленников предпочитаю убивать не мучая…

Утолив первый голод, Сергей и Мартин уже не только ели, сколько пробовали. Если раньше в глаза инженеру лезли тарелки и блюда, то теперь этим занялись кувшины, что стояли посреди стола.

— Это знаменитое каспедийское вино, — сказал Хэст, заметив их интерес. — Хозяин держит несколько бочек специально для меня.

Слова его обещали так много, что люди взяли по какой-то глиняной плошке, желая попробовать, но рыцарь остановил их.

— Не обижайте этот славный напиток, — укорил он их. — Не в наших обычаях пить его из такой мелкой посуды…

Он достал из-под стола три деревянных кубка.

— О, простите нас, благородный рыцарь, — церемонно откликнулся Мартин. — Обычаи вашей страны еще незнакомы нам, а делая что-то в первый раз, всегда рискуешь ошибиться.

Он встал, поклонился Хэсту как хозяину, и все пригубили вино. Действительно, напиток был неплох. Вытерев губы, Мартин продолжил:

— Однако я готов рискнуть еще раз. Я заранее прошу прощения за бестактный вопрос. Скажите, что произошло с вами.? Там, у камней, мы видели следствие, но причина…

Глядя на льющуюся в кубок темно-красную струю, Хэст нехотя ответил:

— Не такая уж это приятная история, чтобы вспоминать ее…

Вино добежало до краев, и шапка розовой пены поднялась над краем кубка. Он помрачнел. Брови сошлись в линию над переносицей. По лицу его было видно, что воспоминания доставляют ему мучительную боль, но он хочет проверить, сможет ли он еще раз выдержать ее. По щеке пробежала судорога, но он взял себя в руки.

— Ну да ладно…

Раздвинув локтями тарелки, он положил руки на стол, сжал пальцы в кулаки. Немного помолчав, сказал:

— Род Керрольдов — очень древний род. Подтверждение тому — два единорога в моем гербе, а их уж лет триста как нигде в Захребетье не сыщешь. Все по-вывелись.

Предок мой, благослови его Карха, пришел в эти места из области Теплых Ключей. В роду он был младшим и поэтому, по нашим обычаям, должен был покинуть родину и искать счастья на диких землях Захребетья. Тут он и построил замок Керрольд, в котором родился мой отец act Маввей Керрольд. В положенное время там же родились и мы с сестрой, а шесть лет назад он погиб в схватке с небесными колдунами. Когда я стал хозяином замка, на меня перешли все вассальные обязанности по отношению к Императору и права, которыми были наделены мои предки. Мэй выросла и превратилась в красавицу. Вот ее-то в недобрую минуту и повстречал на балу в Эмиргергере брайхкамер Трульд, ну и, конечно же, влюбился с первого взгляда без памяти.

Знакомое имя заставило Сергея насторожиться:

— А кто он такой, этот Трульд? Его замок где-то рядом?

— Брайхкамер Трульд дворянин, но не очень древнего рода — всего четыре поколения благородных предков. Да и знакомства у него… Со всякой швалью дружбу водит…

Было видно, что Хэст хочет вспомнить еще что-нибудь порочащее брайхкамера, но ничего не вспоминалось.

Сергей, почистив куском хлеба свой нож, отправил кусок в рот.

— Так он что, жениться хотел? — помог он рыцарю выйти из неловкой паузы.

— Да, — отрешенно глядя перед собой, сказал Хэст, — все по правилам… Со священной пляской и раздачей милостыни в полнолуние.

Мартин подпер голову ладонью. История получалась вполне заурядной, но неугомонный инженер попытался угадать, что случилось дальше.

— А сестра, значит, не хотела?

Рыцарь тяжело пожал плечами. Где-то глубоко внутри него раздался скрип — металл терся о металл. От этого звука у Мартина мурашки побежали по спине.

— Не знаю. Ее никто и не спрашивал. Она с рождения была сговорена за меркира Винтимилли.

Хэст говорил, казалось, сам с собой, принимая вопросы инженера за свой внутренний голос.

— Конечно, это не было неодолимым препятствием, — сказал он себе. — Все можно было бы переиграть, согласись он отдать мне Всезнающего, но он не захотел. Видно, посчитал, что будет лучше, если у него будет и то и другое…

Лицо его дрогнуло, но он удержался, не всхлипнул. Не желая продлевать эту муку, он сглотнул комок в горле и быстро закончил:

— Девять дней назад он осадил Керрольд, а три дня назад взял его штурмом. Мэй похищена… Замок разрушен… Всезнающий там же, где и был…

Он умолк, глядя на стол.

Видя его горе, никто из людей не поторопился с вопросом. Хэст резко отодвинул кубок:

— А теперь я иду выручать сестру.

Он так и не притронулся к нему. Пена опала и стекала по стенкам прозрачными каплями, чертившими кривые дорожки по отполированному дереву.

— Ты смелый человек, — сказал наконец Сергей. — Такому зверю в пасть лезешь…

— А что мне еще делать? — горько улыбнулся Хэст. — У меня нет ни семьи, ни замка. Только честь.

«Он ищет смерти, — подумал Сергей, — а жаль…».

Этот дикарь ему чем-то нравился. То ли непосредственностью своей, то ли исповедуемыми идеалами, из которых сыпалась пыль веков.

В распахнутое окно со двора залетел стук копыт. Мартину показалось, что это даже обрадовало туземца. Стряхнув с себя тяжесть воспоминаний, тот шагнул к нему, но в ту же секунду в комнату вбежал испуганный хозяин:

— Господин! Солдаты Трульда!

Маввей все-таки сделал шаг и выглянул.

Двор корчмы был полон солдат в ненавистной розово-белой форме. Он узнал их, и они узнали его;

— Вот он! Хэст присел, почти упал на пол. Короткое копье, свистнув над головой, впилось в потолок.

— Это за мной, — спокойно пояснил Хэст, поднимаясь. Стиснув зубы, он выдохнул воздух и добавил вполголоса: — Проклятый Всезнающий…

Маввей не потерял головы. Сняв с пояса кошелек, он протянул его плачущему трактирщику:

— Спасибо, Тригди. Обед был неплох. Особенно вино.

Обойдя ломающего руки толстяка, «новгородцы» тоже выглянули во двор.

Они были спокойны, как могут быть спокойны люди, уверенные в том, что сумеют постоять за себя. По двору, поднимая пыль, бегало около двух десятков вооруженных людей. Сергей усмехнулся, глядя на длинные копья, как две капли воды похожие на те, что остались в лесу. Ни в одном из них не было ни капли страха. Что могли им сделать эти вооруженные палками, пусть даже палками с железными наконечниками, люди, Сергей даже не стал предполагать. Он хотел посмеяться над ними вместе с Мартином, но, взглянув на него, увидел, как кривится его лицо. Спросить, что случилось, он не успел — за спиной прозвучал голос Хэста. Оторвав от себя хозяина, в слезах вспоминавшего предков благородного Маввея и оказанные ими ему благодеяния, Хэст подошел к ним:

— Господин благородный Штурман! Господин благородный Инженер!

Заморские дворяне склонили головы.

— Здесь наши дороги расходятся. Я благодарю вас за все, что вы сделали для меня.

Он усмехнулся. Нервно, краешком рта. — Надеюсь, то, что я познакомил вас с верховой ездой, хоть в какой-то степени искупает мой долг перед вами. Прощайте. Тригди проводит вас.

Спокойствие его никого не обмануло. Трудно было быть спокойным, выбирая между жизнью и смертью.

— А вы? — спросил Сергей. — Разве вы не составите нам компанию?

Маввей бросил незаметный взгляд на окно:

— Похоже, что мне придется задержаться. Их слишком много для одного человека.

Сказано это было просто, безо всякой рисовки. Просчитав ситуацию, он всего лишь констатировал факт своей смерти, как нечто неопровержимо вытекающее из того, что творилось вокруг них.

Первый удар в дверь заставил их вздрогнуть. Потом в нее забарабанили чем попало сразу несколько человек, и новизна ощущений пропала.

— Открывай!!! — весело заорали за дверью. Хэст не стал терять времени на ответ. Лязгнув ножнами, он обнажил меч. Свет от окна упал на сталь, и она вспыхнула яркой полосой. Косым взглядом из угла в угол он оглядел комнату, выбирая место для последнего боя. Взгляд его опять наткнулся на «новгородцев».

— Тригди, выведи их. Быстро… Тригди послушно сделал шаг к людям.

— Ну, нельзя же так, — морщась, сказал Мартин. — Ведь не один же тут вы…

Его корчило от стыда, от неестественности происходящего. Против воли жизнь заставляла его стать персонажем рыцарского романа да вдобавок еще и играть в нем роль благородного героя. Гадливая дрожь, вызванная недовольством к самому себе, пронизала его от шеи до ног. Но все это было естественнее и правильнее, чем все остальное.

— Сколько их, Тригди?

— Около двадцати, господин… Желая как можно быстрее приземлить ситуацию, штурман почесал голову.

Вмешиваться в здешние дела было неосмотрительно, но что оставалось делать? Жизнь заставила их сделать первый шаг еще там, у камней, когда они спасли Хэста, и теперь приходилось делать второй шаг.

«Против воли, — подумал он. — Против воли. Ведь наверняка будет и третий, и четвертый…».

Но делать было нечего. Судьба тащила их вперед, ухватив за шиворот. Дверь уже трещала под навалившимися на нее с той стороны доброхотами…

Мартин еще раздумывал о нравственности выбора, а Сергей уже настраивал разрядник на парализующий разряд.

Когда дверь соскочила с петель и в горницу полезли бородатые морды, он уже был готов. В первую же секунду оцепеневшие от лучевого удара солдаты гремучим ворохом оружия и конечностей ввалились внутрь комнаты. Напор нападающих был так силен, что от него содрогнулись и стены, и люди. В мощном звуке, потрясшем корчму до основания, слились и топот, и звон железа, и хриплые, придушенные стоны…

А во вторую секунду Мартин швырнул за дверь гранату.

Вспышка предназначалась всем, кто еще не успел подняться на второй этаж. Свет, сжатый взрывом, ощущался как нечто материальное, что можно было потрогать рукой и оцарапаться. От него не спасали ни веки, ни ладони, прижатые к глазам. Даже в их комнате воздух словно наполнился едким зеленым дымом, а уж что было там, внизу…

Не успело ослепительное сияние померкнуть, как Мартин выбежал на галерею. Под ногами что-то податливо ушло в сторону, что-то звякнуло, но он даже не подумал о тех, на кого наступил. Лежавшие тут были пока неопасны, но те, другие, внизу…

Он замер, давая глазам привыкнуть к темноте.

В зале было тихо-тихо.

Люди не решались в наступившей темноте сойти с места и только щупали воздух вокруг себя. Тишина наливалась ужасом. Воины не понимали, что произошло тут секунду назад, но все говорило им о том, что произошло нечто страшное, нечто непоправимое. Ощущение ужаса. витало в воздухе. Каждый считал себя оставшимся один на один с неведомым, но это не могло продолжаться долго. Сметая запруды стыда и долга, ужас просился наружу. Секунда вязкой тишины раскололась от многоголосого жалобного воя.

По спине Мартина холодным потоком пробежали мурашки. Он был готов к этому, но все же… В звуках, идущих снизу, не было ни гнева, ни ярости — тихий, едва слышный вой десятков людей был наполнен только животным ужасом перед силой, сделавшей ЭТО. Силой, безусловно, злой и могучей и поэтому могущей сделать нечто еще более страшное… Те, внизу, уже не чувствовали себя ни мужчинами, ни воинами. В темноте, хватая воздух дрожащими пальцами, стояли испуганные дети, взывающие к жалости и состраданию.

Пораженные увиденным, Хэст и корчмарь застыли на месте. Мартин сделал шаг вниз. Хэст протянул руку, чтобы тронуть его за плечо, но не решился. Лестница оглушительно заскрипела, и солдаты заметались, налетая на столы, столбы и друг на друга. И вдруг он понял:

— Колдовство! Что ты сделал с ними?

В голосе Хэста был едва сдерживаемый ужас.

— Ничего страшного не произошло. За спиной тоненько охнул хозяин.

— Это такое заморское оружие. Не беспокойтесь о них, — вполголоса ответил Мартин. — Это временная слепота. Завтра утром они вновь смогут гоняться за вами.

Хэст унял возникшую в утробе дрожь, вспомнив рассказы Братьев о колдунах. Очень было похоже… Правда, они дворяне… Хотя кто знает? Маввей покосился на господина благородного Инженера, стоявшего рядом с ним с разрядником на изготовку и с жадным любопытством глазевшего на то, что получилось.

Нет… Все-таки дворяне. Вон взгляд какой осмысленный и разговор учтивый, и к схватке, видно, привычны. Вон как быстро управились…

Все бы ничего, но одно неприятно царапало душу. Могущество этих людей было велико. И не просто велико, а унизительно велико. Легкость, с которой они решили проблему его жизни и смерти, задевала фамильную гордость, да и средства, что они использовали… Может быть, все же колдуны?

Он вздернул подбородок, перевел взгляд на замерших врагов. Они показали ему свое могущество, что ж… Он найдет способ показать им свое.

— Воины! — обратился он к солдатам. От его голоса слепцы шарахнулись в разные стороны. Шум волной пробежал по залу. — Передайте Трульду, что каждый, кто будет гоняться за мной, плохо кончит.

Понимая свое положение, бело-розовые завопили:

— Милости! Пощади нас, Керрольд! Хэст улыбнулся. Что ни говори, а дружба с такими людьми, как эти заморские дворяне, может принести и пользу, и удовольствие. Он вскочил на скамью, чтобы голос его был услышан во всех концах зала.

— Вы не враги мне, и я не враг вам. Завтра утром вы вновь сможете видеть, но предупреждаю…

Голос Маввея обрел силу грома. Факелы на стенах колыхнулись, выпустив вверх чадные струйки.

— Каждый, кто захочет пойти по моему следу, ослепнет вновь.

Его слушали затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово — ведь он возвращал им жизнь и свет.

— А пока посидите тут… Эй, хозяин! Напои своих гостей…

Его слова были встречены ревом — страх отступал, растворяясь в радости. Недавний враг возвращал им жизнь и будущее. Краем глаза он ухватил странный жест господина благородного Инженера — он поднял большой палец и тряхнул им.

— Да здравствует благородный Хэст Маввей Керрольд! — завопило сразу несколько голосов. Орать это можно было сколь угодно долго, благо оба десятника ослепли и неприятностей от них можно было не опасаться. Голос Маввея трубным звуком оттолкнулся, даря им пощаду.

— Счастливо, ребята! Помните о моих словах и хорошенько напейтесь за мое здоровье.

Они стояли спиной к входу в полной уверенности, что неприятностей с той стороны ждать не стоит. И ошиблись. Что там сработало внутри Хэста, ни Сергей, ни Мартин не поняли. Возможно, что стало чуть-чуть темнее оттого, что кто-то появился в дверном проеме. Может быть, скрипнули половицы. Может быть, что-то еще…

Хэст был ближе к этому миру и знал правила игры, исповедуемые аборигенами, несравненно лучше. Именно поэтому он первым учуял опасность и бросился вбок, валя плечом «новгородцев» на дощатый пол корчмы.

Инженер и штурман еще копошились там, а благородный рыцарь уже стоял около пробившего пол копья с обнаженным мечом в руке. Сергей потянулся к разряднику, но Хэст крикнул:

— Нет! Оставьте их мне. Мой меч работает не хуже вашего колдовства.

Покачивая мечом, он не спеша пошел к выходу. Две тени, маячившие в проеме, медленно отступали назад. Хэст двигался качающейся походкой. Сергей понял, что это все не от страха, а для защиты от копий и стрел. Голова его вертелась в разные стороны — двух человек он видел, но могли ведь остаться и еще… Эти солдаты то ли замешкались, то ли были оставлены стеречь лошадей. Так или иначе, они не попали ни под разрядник Сергея, ни под гранату Мартина.

В каждом движении Хэста видно было угрюмую силу, способную приложиться к чему угодно, и Мартин подумал, что это еще неизвестно — повезло тем двоим или нет.

Солдаты медленно отступили во двор. Казалось, страх все дальше толкал их от дверей. Однако, выйдя из тени, отбрасываемой домом, они остановились. Сергей подумал было, что это солнечный свет добавил им отваги, но потом догадался, что все было так и задумано. Те просто хотели поставить Хэста так, чтобы солнце било ему в глаза.

Они напали на него одновременно, но рыцарь не дрогнул. Мечи, скользнув друг по другу, отпрянули. Слова рыцаря оказались не пустой похвальбой. Меч его и правда работал ничуть не хуже разрядника. Щитом, бросив его, как метательный диск, он сбил одного из противников на землю и, пока тот корчился там, пытаясь подняться на ноги, пятью мощными ударами разбил доспехи второго. Воин пытался защищаться, но и только. Хэст, с неукротимостью водопада, обрушился на него, срубил оплечье, выбил меч. Удар по горлу не убил врага, угодил по железу, но перерубил застежку плаща, и тот упал в грязь. Топча его, солдат попытался защититься от лавины ударов, подняв щит над головой, выиграть хотя бы немного времени, но Хэст не позволил ему этого. Ухватив меч обеими руками, он размашисто, сверху вниз, вколачивал врага, сразу ставшего похожим на гвоздь, в землю.

Через несколько секунд тот грудой железа уже лежал в грязи. Хэст постоял над ним, раздумывая, что делать дальше. Сергей подумал было, что он не сдержится и зарубит несчастного, но все обошлось. Рыцарь пинками заставил упавшего подняться, взвалил раненого ему на плечи и погнал в корчму, к остальным. Сергей с Мартином расступились, пропуская их. Хэст остановился на пороге и плоской стороной меча направил их внутрь. Лицо его раскраснелось. Он тяжело дышал, но губы улыбались. Он тоже смог себя показать.

— Я рад, что все обошлось, — сказал Мартин. — Мы за вас волновались…

— Пустяки. Это не лучшие из воинов Трульда. Лучшие идут следом.

Сергей, покачивая разрядником и стараясь не выглядеть заинтересованным, бросил:

— Может быть, не стоит их тут дожидаться? Обедать мы, по-моему, закончили? Хэст оглянулся:

— Да. Пожалуй, только вот руки не помыли…

Хэст оглядел корчму, двор, заполненный лошадьми. Уже остывая от схватки, сказал:

— Да. Все было славно, но пора и ехать. В седла, господа, в седла.

За воротами их снова ждала дорога. После двух часов скачки они оставили лошадей. Она вела прямо к перевалу, на котором — Хэст знал это абсолютно точно — всегда стояла застава трульдов: Прорываться сквозь нее не стоило. Гораздо проще было обойти заставу стороной и не усложнять себе жизнь. С сожалением посмотрев на лошадей, он повел ничего не спрашивающих путешественников в лес.

Разговоров по дороге почти не было. Задав темп, Хэст не снижал его. Он шел впереди, без дороги, напролом. Первое время Сергей думал, что вот-вот они выйдут на какую-нибудь тайную тропу, но потом он понял, что ее не будет. Если бы тропа предполагалась, Хэст не оставил бы лошадей. Решив проверить свою догадливость, он догнал его.

— Куда мы идем, господин Маввей?

— Вперед.

Лаконичность ответа внушала уважение. Сергей отстал, размышляя, что еще может означать слово «вперед».

Хэст шел к горам. Просто шел, понимая, что горную цепь, протянувшуюся на их пути, они не минуют. Рыцарь часто оглядывался, наблюдая, как «новгородцы» протаптывают тропу. О чем еще он думал в такие моменты, оставалось для землян тайной. Сергей, перехвативший такой взгляд, толкнул плечом Мартина:

— Рыцарь-то наш… Себе на уме…

— И слава Богу что не дурак, — ответил штурман. — Лучше б было, если б он от всего того, что мы делали, умом тронулся?

Мартин считал свой вопрос риторическим и не ждал ответа, но Сергей сказал в спину обогнавшему его Мартину:

— Может быть, и лучше.

— Ты чего?

Он повернулся было, но ветка хлестнула по лицу и напомнила, что в дороге нужно смотреть вперед и под ноги.

— Слишком уж он уверенный…

Он замолчал, но Мартин жестом попросил его продолжить. Сергей молчал долгих одиннадцать шагов и наконец сказал:

— Ни страха… Ни сомнений… Да и смотрит.

— Дворянин, — сказал Мартин, словно это объясняло все. Сергей пожал плечами. Потом до Мартина дошел смысл последней фразы. — Как это — смотрит?

Сергей неловко улыбнулся, словно пожалел о некстати вырвавшемся слове. Он попытался подобрать другое, но не смог.

— Не знаю. Он не испытывает к нам благодарности. Что другое, может быть, но не благодарность.

Спина Хэста маячила впереди. Оттуда доносился хруст ломаемых веток, летели вверх листья, труха. Мартин впервые подумал о туземце как о возможном противнике. и с удивлением увидел, насколько широки его плечи. Между ними вполне мог бы уместиться разрядник. Вспомнив о своем оружии, Мартин успокоился.

— Мы идем в нужную сторону? — спросил он Сергея.

— Да.

— Ну а обо всем другом пока думать не время. Я не колеблясь пущу в ход оружие, если почувствую что-либо подозрительное.

Он снял разрядник с плеча, перевесил его на грудь. Идти так было неудобно, но ради спокойствия можно было потерпеть и более крупные неудобства.

После того что случилось в корчме, Хэст не решался говорить со своими спутниками. Его, как и «новгородцев», точили не только сомнения, но самый обычный страх. Там, еще в корчме у Тригди, он понял, что произошло. Хэст догадывался! Догадывался! Да что там догадывался, знал уже, с кем свела его судьба, но предпочитал пока не щеголять остротой ума. Тайна, которой он владел, не просто жгла душу, а наполняла ее страхом.

«Колдуны! Колдуны! Колдуны! — стучала кровь в висках. — Колдуны, а не дворяне!..».

Вспомнив о том, что случилось в корчме, он вновь испытал ужас и ощущение позорного бессилия от близкого колдовства.

Теперь, когда ходьба привела мысли в порядок, он мог связно мыслить. Движение загнало страх внутрь, и тот не мешал рыцарю смотреть вперед.

Ох уж эти господа путешественники! Он оглянулся.

Страшные своей силой, колдуны неутомимо шли следом, то ли переговариваясь на ходу, то ли пробуя какое-то новое колдовство. В лицах читались упорство и воля.

Такие породистые лица и в столице Империи были редкостью.

«А может быть, и дворяне к тому же… Кто их разберет, заморских-то колдунов?».

Мысль его металась, не зная, на чем остановиться. Хэст затравленно вздохнул. Жизнь, конечно же, не кончилась, но страшно было остаться на белом свете с запачканной душой. Колдуны были не только силой и властью, они еще были и опасностью. Братство не просто косо смотрело на колдунов и чародеев. С ними боролись, их подчиняли и, — если не могли подчинить, уничтожали. Спасти колдуна от неприятностей мог только Император. Доставалось и их укрывателям. Маввей хорошо помнил, как Братство домогалось Всезнающего и как вертелся Трульд, отбивая его у Братьев по Вере.

Теперь-то, конечно, для Трульда все позади. Он вспомнил самодовольную усмешку похитителя сестры и в голове всплыл злобный вопрос.

«Почему ему можно, а мне нельзя? Почему? Чем он лучше меня?».

Колдуны за спиной переговаривались. Он украдкой обернулся на своих спутников. Теперь их лица не казались ему ни страшными, ни отталкивающими.

«А может быть, это неспроста? Может быть, это не черное колдовство, а помощь Кархи? Неужели я не заслужил такой милости…» Он уцепился за эту мысль, и она потащила за собой другие.

Маввей кожей ощущал мощь, что струилась от его попутчиков, Он понимал, что эти чужие для его мира люди обладают тем, что крайне ценилось здесь, но пока эта мощь была ничья. Она пропадала втуне, словно сила плодородия в нераспаханной земле, словно золото в камнях.

А он нашел это золото. Любое богатство в любых руках оставалось золотом. В руках ли разбойника, или Брата по Вере, или самого Императора оно оставалось золотом, и только тот, кто владел им, решал, как использовать его.

Конечно, его «золото» было особым. Кроме силы, оно еще имело и волю, и только поэтому следовало пять раз подумать, прежде чем назвать его своим. Но назвать его своим было необходимо! Подъем был тяжел.

Досталось всем — и нетренированному Хэсту, и «новгородцам», которые, привыкнув уже к небогатому кислородом воздуху планеты, вынуждены были перейти на еще более скудный высокогорный паек, но люди упорно шли вперед, и к вечеру лес расступился. Пройдя вверх еще метров двести по круто вздымавшейся вверх расселине, они остановились. Выше идти было некуда. Они вышли на гребень. Ноги просили отдыха. После леса, в котором дальше двадцати шагов ничего видно не было, открывшийся простор завораживал. Горы закрывали три четверти горизонта. Заходящее солнце, подпертое далекими скалами, бросало последние лучи и на лес, из которого они только что вышли, и на склон перед ними, и на нависающий со всех сторон камень. От панорамы веяло грозным величием. Прямо перед ними, только далеко-далеко, в небо рвались три островерхие вершины. Сверху на них были нахлобучены снежные шапки, искрящиеся ледяным блеском. Темно-синий от предвечерних сумерек камень вздымался в небо, и синева его там сменялась буйством оттенков голубого цвета — от ультрамарина на востоке до пронизанной золотыми лучами голубизны на западе.

Чудесным и естественным дополнением панорамы был замок. Он стоял у подножия среднего пика и отсюда смотрелся как игрушка — резные башенки, аккуратные стены, перекидные мосты над рвами. Перед стеной голубой лентой лежала река. Мартин, смотревший на все это великолепие из-за спины Сергея, прищелкнул языком;

— Красиво…

Он повернулся к Хэсту, спеша поделиться с ним радостью, но туземец был мрачен.

— Замок Трульд, — сказал он, указывая вниз. — Нам всем нужно именно туда.

Едва он увидел замок, как перед глазами встало лицо Мэй. Волна ненависти захлестнула рыцаря так стремительно, что он чуть не захлебнулся в ней. Вспотевшей рукой Хэст сжал рукоять меча, загоняя гнев внутрь, не давая ему расходоваться понапрасну. Гнев — его сила.

Весь он, до последней капли, еще пойдет в дело. Гнев и еще кое-что…

— Надо идти, господа путешественники, — сглотнув спазм в горле, напомнил он.

— Да, да, господин Маввей, — откликнулся Сергей, — Конечно.

Его мысли были гораздо более приятны. Он представил просторное помещение склада, округлые бока пищевых синтезаторов. Ноздри защекотал запах-какао и китайской лапши… Это была цивилизация. Это был конец дороги. Легкая грусть мимоходом коснулась его, даря сожаление о подходящем к концу приключении. Еще несколько часов, может быть, сутки, и все… О том, что было, можно будет только вспоминать.

«А ведь будет что вспомнить!» — оживляясь, подумал он. Перед глазами возникло розовое от крови стекло кабины дирижабля, дрожащий от жара воздух над поляной Волосатых Муравейников, Хэст, приготовившийся умереть перед придорожными камнями…

— Ну что, вроде дошли? — весело окликнул он Мартина.

Было видно, что инженеру так и хочется броситься вниз и бежать, бежать, бежать… До самого склада. Мартин достал личный индикатор, протянул его перед собой. В окошке затрепетал лепесток зеленого пламени, указывая на близость аварийного склада. Сергей радостно хлопнул в ладоши.

— Спустимся, — деловито пророчествовал он. — Обойдем гору и завтра же будем на месте.

Наученный горьким опытом прошлых предсказаний Сергея, Мартин хотел было постучать по дереву, но под руку ему ничего не попалось. Ближайшие деревья росли шагах в восьмидесяти от них, образуя на склоне горы эдакую родинку, окаймленную полоской кустов.

— Спустимся… Обойдем… — с сомнением повторил он. Предсказание Сергея могло бы исполниться лишь в том случае, если бы на этом пути не возникло никаких препятствий. Однако последнее время по жизни всегда получалось так, что находилось что-то или кто-то, что вмешивалось в их планы, превращая гладкие пожелания Инженера в колдобины реальной жизни.

Иногда это были солдаты или стихийные бедствия, иногда — сам Сергей. Тут, чтобы не ошибиться, стоило серьезно подумать. Глупо было рассчитывать на то, что упорный Трульд отцепится от них после случая в корчме. Он был силой, с которой приходилось считаться. Правда, с другой стороны, откуда ему знать, где они сейчас? От корчмы в разные стороны лежало сто дорог, а они выбрали всего-навсего одну.

Кроме этого, на их стороне было и еще кое-что. Небо на западе меняло цвет, предвещая-близкую ночь. Мартин подумал об этом и тут же осекся. Конечно, надвигающаяся темнота была им на руку, но, возможно, те, кто охотился за ними, считали точно так же.

Не обращая внимания на мающегося рядом с ними Маввея, Мартин поднес к глазам бинокль, провел им вдоль дороги…

— Что там, господин Маввей?

— Где?

Хэст подошел и встал рядом. Внизу извивалась Дорога. Одним концом она упиралась в замок брайхкамера Трульля. Неожиданностей Хэст не боялся, ехидства тоже и вплотную, как это только что делал Мартин, прижал трубки к глазам…

И свершилось чудо.

Притянутые чародейской силой горы вздыбились в двух шагах от него.

От неожиданности он качнулся назад. Он упал бы, если бы готовый к этому Мартин не поддержал его.

Бинокля от глаз Хэст не оторвал, и Мартин не мог видеть, что тот стоит с закрытыми глазами.

— Что это? — спросил Маввей. Кисти его рук проросли жилами. Костяшки пальцев проступили белыми пятнами на натянувшейся коже… Бинокль он держал крепко. Не вырвать.

— Это бинокль, — ответил Мартин. — А что там у моста?

Хэст медленно оторвал бинокль от глаз и завертел, разглядывая. Мартин ждал вопросов, готовый ответить на них, но Хэст, понимая, чего от него ждут, ни о чем не спросил. Только сказал;

— Хорошие вещи делают за морем.

Как ни в чем не бывало он снова поднес его к глазам, и чудо повторилось. Горы шагнули к нему, закрыв каменными боками горизонт. Не в силах удержаться, он вытянул руку, пробуя их на ощупь.

— Дорога, — напомнил Мартин, немного разочарованный самообладанием Маввея.

Хэст неловко повернулся. Ноги устали, да и сознание протестовало от искажения перспективы — он боялся задеть за приблизившиеся горы. Перед глазами возник небольшой бревенчатый домик. Ветер, которого он отсюда не чувствовал, трепал солому на крыше и флажок таможенной стражи. У стены стояла рогатка, на ночь запиравшая дорогу. Рядом с ней, прислонясь к перилам, дремал человек. По оранжевой плечевой повязке Хэст узнал стражника таможенного отряда.

— Караульный пост.

— Они там всегда стоят?

— Всегда. Работа у них такая, — пояснил Хэст. — Мостовую пошлину брать.

— И даже ночью? — недоверчиво спросил Мартин. Хэст пожал плечами, не отрывая бинокля от глаз. С непривычки его еще немного покачивало, и вместо моста в этих волшебных трубках иногда появлялось что-нибудь другое. Как раз сейчас самым наглым образом туда влез трульдовский замок. Ненависть вспыхнула в нем с новой силой. Кровь хлынула в лицо, но он перехватил ее где-то на уровне горла, оставляя голову светлой. Комок в горле нешал, он проглотил его.

— И ночью тоже. А как же иначе?

— Да уж лучше как-нибудь по-другому, — разочарованно сказал Мартин, — ночью спать надо или девушек выгуливать, стихи сочинять в крайнем случае.

— У брайхкамера на этот счет другое мнение. Он стихов не пишет.

— Ничего страшного, — заметил Сергей, обращаясь конкретно к Мартину. — Зачем тебе мост? Переправимся на лодке. Не привередничай.

Мысль была неплоха, но… Хэст опустил бинокль и с сожалением объяснил:

— Лодки-то как раз при деле будут. Они ночью по реке плавают.

— Лодки? Зачем это? — Сергей энергично затряс головой. — Нам чужого не надо. Нам своего девать некуда.

Рыцарь непонимающе посмотрел на Инженера. Сергей потянул за бинокль, вытащил его из Хэстовой руки.

— Лодку я вам сделаю, — пояснил он. — Это-то наименьшая из всех наших проблем. Главное — до реки добраться.

Хэст хотел было сказать, что уж до реки-то он их доведет, но слова застряли в горле. Холодок восторга скользнул по его спине, когда он почувствовал уверенность инженера.

«Он ведь даже не спросил, сколько их там…» Маввей кинул быстрый взгляд на господина Инженера. В душе всколыхнулось странное чувство — словно ненароком он прикоснулся к чему-то непонятному, опасному и могучему… Уверенный тон господина Инженера подтверждал: да, могут!

«И может быть, не только лодку? — чуть пьянея от оказавшейся под руками мощи, подумал Маввей. Он посмотрел на замок Трульда. — Вот бы…».

Мысль не успела сформироваться. Он загнал ее назад. Время для таких мыслей еще не наступило.

— Насчет реки не беспокойтесь, — прокашлявшись, сказал он. — Дойдем. Это-то я вам обеспечу.

— По дереву бы постучать, — уже вслух пробормотал Мартин, надеясь, что его услышит Сергей, но деревья были далеко впереди. И позади.

Маввей не понял, зачем это нужно, и просто пропустил фразу мимо ушей, а господин благородный Инженер жизнерадостно откликнулся:

— До реки дойдем, там и постучишь! Мартин покачал головой:

— Не спеши. Сперва поглядим, что там. Сергей нетерпеливо сдернул с плеча микролокатор. На экране вспыхнуло сразу несколько точек. Мартин наклонился поближе, но Сергей только покачал головой. Техника не обнаружила там ни людей, ни металла. Метки на экране давали только деревья и здоровенные валуны, почти скалы, что стояли среди кустов и деревьев, но и то и другое было видно и без локатора.

— Чисто! — радостно сказал Сергей. — Отличное место! Давай-ка быстрее… Нам еще где-то на ночь пристроиться нужно…

Здесь, на высоте, воздух быстро посвежел. Настоянный на горном снегу и цветах, он бодрил, расправлял плечи. Настойка получилась такая крепкая, что от нее гудело в голове и ноги сами бежали вниз.

Перед полосой кустов, окаймлявших рощу, они остановились. Среди темно-зеленых шершавых листьев качались на ветру желто-оранжевые бутоны. А уж пахло от них…

— Хорошее место! — повторил Сергей, крутя носом. Воздух вокруг был пропитан совершенно земным медвяным ароматом. Сергей потянулся к цветам, но Маввей быстро ударил его по руке:

— Тут тоже хорошее место. Как раз для несчастного случая.

— Ну?

— В таких кустах живут не только пчелы, но и медовые змеи. Лезть напролом не советую…

— Обойдем? — предложил Мартин. На лице его было написано отчетливое нежелание связываться с местной фауной. Он посмотрел направо, налево, определяя, в какую сторону путь будет короче.

— Тут рядом проход. — Хэст махнул рукой вправо. — Но лучше там пройти, пока светло…

Держась подальше от кустов, они прошли шагов двадцать. Под кронами деревьев было уже сумрачно. Сделав охранительный знак, Хэст первым скользнул в щель между кустами. Едва за его спиной схлестнулись ветки, он почувствовал себя уютно, словно нога в старом башмаке. Ни комары, слетевшиеся на него погреться и поесть, ни роса, быстро пропитавшая до колен штаны, — ничто не доставляло неприятностей больших, чем те, которые свалились на него по милости брайхкамера. Он шел вперед, размышляя о близкой мести и изредка мрачно улыбаясь.

Каждый шаг приближал его к Трульду, и ему все было ясно. У него был меч. За спиной — удивительные господа путешествующие дворяне.

Мысли о колдунах занимали его целиком, и он не особенно внимательно смотрел по сторонам, полагаясь на колдовство своих спутников.

«Надо же ведь как вышло, — думал он, перебирая в уме события последних суток. — Белому спасибо… Лошадиная интуиция… Вот что значит голова большая. Если б не конь…».

Шаг его был по-охотничьи тих. Он умело вплетал его в шумы леса, перебирая в памяти прошедший день.

Следом за ним двигался Мартин. Тот шел, не таясь и. не рассчитывая, что ему удастся быть неслышным и невидимым. Да и к чему это? С разрядником на плече он был тут сильнее всех, а сила не нуждается в скрытности.

Замыкал цепочку Сергей. Микролокатор на его плече успокоительно пищал, не обнаруживая опасности. Пройдя лесок почти насквозь, они вышли на поляну. Последний ряд деревьев и кусты разделяла изогнутая полумесяцем полоса травы. Хэст остановился. Сквозь редкие в этом месте кусты он видел уходящий вниз склон. То здесь, то там по нему были разбросаны скалы. То же самое из-за его плеча видел и Мартин.

— Километра три — и река, — сказал он. Вздох облегчения, вырвавшийся у штурмана, говорил, что и он тоже поверил в близкий конец путешествия.

— Представляешь, какое лицо будет у Мак-Кафли, когда мы свяжемся с ним из склада. Он нас уж, поди, в покойниках числит…

Он повернулся к Сергею. Глаза моргнули, отреагировав на смазанное движение. Перед глазами штурмана мелькнули уносящиеся вверх ноги. Они дергались так, словно туда тащили молчаливую лягушку, затянутую в комбинезон.

Еще не понимая, что он делает, чисто рефлекторно Мартин ухватился за. возносящиеся ноги. Реакция была настолько бурной, словно там наверху сидел сам Вольта и испытывал на амфибии свою знаменитую батарею. Сипение перешло в хрип.

— Хэст! — заорал Мартин. — Хэ-э-эст!

В крике не было страха. Только удивление. Хэст круто повернулся, выдергивая меч. На его глазах Мартин отпустил ногу, и Сергей в одно мгновение исчез в листьях.

И вот тогда Мартин испугался. По-настоящему. До гадкой дрожи в коленях. Секунду он переживал это чувство, но выучка взяла свое, и, сорвав с плеча разрядник, он выпалил вверх.

Результат превзошел самые смелые ожидания.

Листья раздвинулись, и оттуда выпал Сергей, а за ним еще двое в черных балахонах и веревка, на которой они поднимали инженера. Конец ее с размаху хлопнул рыцаря по лицу.

— Засада! — опамятовавшись, закричал Хэст.

В руке у него уже был меч, но рубить пока было некого. Тускнеющий свет солнца освещал шевелящиеся кусты, из которых словно комары выбирались все новые и новые люди. Особой спешки среди них не наблюдалось. Без подбадривающих криков они уходили куда-то вбок. Мартин повернулся. Так и есть. Их брали в кольцо. Кто бы ни были эти люди, дело свое они знали. Все происходило в полном молчании, без команд и понуканий. Тишину засыпающего леска нарушали только шелест травы под ногами и озабоченное пищание локатора, ежесекундно обнаруживающего все новые и новые поводы для беспокойства.

«Профессионалы, — хладнокровно подумал Мартин. — Под камнями сидели, что ли? Можно подумать, что тут каждая собака знает, что такое локатор».

Кольцо сомкнулось. Штурман обежал его взглядом. Лучников не было. Сами солдаты все как на подбор — рослые, толстые. Даже ему было ясно, что набирали таких не для драки, а для того, чтобы задавить, взять числом и весом.

«Значит, живые мы им нужны… Для общения, значит… Кто же это у них такой общительный?».

Кто-то — не поймешь кто в надвигающейся тьме — поднял руку. Переводчик ничего не перевел, видно, тоже не расслышал, но Мартин и так догадался — предлагали сдаваться. В ответ Хэст оскорбительно расхохотался. Ритуал был соблюден, и только после этого солдаты двинулись, сжимая кольцо.

За первым кольцом образовалось второе, за вторым — третье… Драться с таким числом противников было немыслимо. Да это и не входило в планы Мартина, хотя Мав-вей, кажется, был прямо противоположного мнения. Меч в его руке качался туда-сюда, словно он нагнетал в руку кровь для удара.

«Одним махом семерых побивахом! — вспомнилась ему сказочная присказка из далекого детства. — Только их не семеро, а раз в десять побольше…».

Мартин даже почувствовал укор совести. Лишить этого большого ребенка такого удовольствия… Но делать было нечего. Штурман отцепил от пояса гранату.

— Хэст! — тихо позвал он. — Ложитесь на землю и закройте глаза. Быстро!

— Что? — возмутился владелец развалин замка Кер-рольд. — Да чтобы я…

Мартин, уже сдернувший чеку, свирепо прошипел.

— Делай что говорят, смертный. Сейчас я им тут явлю чудо…

Туземец — даром что дикий человек — все понял и без возражений повалился на землю. Мартин мельком оглянулся на Сергея — тот лежал как надо; лицом вниз, — и подбросил гранату…

Раздался негромкий хлопок, и ярчайшая вспышка резанула по глазам ночному воинству. Отброшенное камнями эхо еще не успело вернуться на поляну, а Мартин уже поднимался и тянул за собой Маввея.

— Вставайте, Хэст. Дело сделано.

Хэст поднялся. На поляне все было так же, как и в харчевне. Только с одной существенной разницей — благостной тишиной харчевни тут и не пахло. Ослепленные вспышкой солдаты с воплями ползали по земле, натыкаясь друг на друга и вцепляясь друг другу в глотки.

Сражение было выиграно одним ударом. Поле боя осталось явно за ними. Для тех, кто еще был в состоянии видеть, поляна стала похожа на прибрежный пляж, облюбованный гигантскими черепахами для своих брачных игр. Кольчуги поверженного воинства взблескивали в темноте, словно мокрые спины. Осмотрев поле боя, Хэст демонстративно убрал меч в ножны и, отряхнув ладони, с вызовом сказал:

— Хорошие вещи делают за морем… Полезные… Звякая амуницией, мимо него прополз начальник отряда. Тот самый, что предлагал сдаться. Хэст беззлобно ткнул его в бок:

— Зарезать бы тебя…

Тот повалился, стараясь притвориться мертвым. Маввей истерически рассмеялся.

— Расспроси лучше, что они там готовили.

— Этого-то? У него язык к штанам прилип. Ничего он нам сейчас не скажет…

Хэст был прав,

Полянка перестала быть идиллическим местом. Вместе с темнотой ужас захлестнул ее, не оставив на ней ни одного мыслящего человека. Солдаты истошно кричали, катаясь по земле, теряя человеческий облик. Хэст брезгливо отталкивал их ногами. Ему и самому было не по себе. Опять дело решило колдовство, а не честная схватка грудь в грудь, не молодецкий удар.

Склон в этом месте ощутимо скользил вниз, и Хэст пошел к дальним кустам.

— Я гляну, что там впереди…

— Я догадываюсь, — пробормотал Мартин, опускаясь на колени перед Сергеем. — Но посмотрите, конечно. Мало ли что…

Штурман осторожно снял веревку с шеи и покачал головой при виде темно-багрового рубца толщиной с палец. Мельком глянул на двоих, что лежали рядом. Черные балахоны растворялись в темноте, скрывая фигуры. Мартин провел рукой. Ни капли жира. Сухие тренированные тела, выпуклые мышцы. Пальцы нащупали железо. Кинжалы. Пядью он промерил их длину, присвистнул.

«Вот это серьезно, — подумал Мартин, — это не пузаны под предводительством идиота».

С Сергеем, насколько это было возможно в его положении, все было в порядке. Не обращая внимания на неутихающий шорох кустов, движение теней и жалостливые вопли, штурман взгромоздил на себя оба НАЗа и разрядники. Когда он собрался добавить туда инженера, до него донесся отчаянный крик Хэста:

— Штурман!

Не раздумывая, он бросил Сергея на землю. Инженер мог подождать, а вот то, что увидел Хэст, ждать не будет. Если бы это было иначе, Маввей, почитатель и знаток этикета, крикнул бы «господин благородный Штурман».

Мартин выскочил из кустов и сразу же наткнулся на рыцаря. Тот, не успев далеко уйти, стоял сразу же за кустами, приложив ладонь к глазам на манер козырька.

— Что?

— Посмотри на нашу смерть.

Мартин послушно повернулся.

Солнце уже не висело на остриях Трех Братьев, а скользнуло за их спины. В небе догорали последние минуты дня, и этот замирающий свет падал на отряд рыцарей, бешеным скоком несущихся прямо на них. Зрелище было из тех, что запоминаются на всю жизнь, какой бы длинной она потом ни оказалась. Всадники скакали плечом к плечу, в тесноте задевая друг друга доспехами, и яростный, возбуждающий жажду крови лязг железа разносился окрест. Они неслись молча, видимо чтя приказ, но тяжкий грохот железа выдавал их. Это продолжалось несколько секунд. Потом кто-то из них не выдержал, выхватил меч…

Ощущая себя частицей силы, которой должно подчиниться все, трудно соблюдать чужие приказы. Сила была выше их и сама устанавливала свои правила.

Сперва это был один голос, но через секунду уже весь ряд железных всадников исторгал из себя что-то звериное. Крик тоже был их оружием. Он летел впереди отряда, вселяя страх в каждого, кто мог считать себя их врагами.

Прищурившись, Мартин оглянулся на солнце. К несчастью, оно было на стороне нападавших. Оно давало возможность железным всадникам настичь их, но не оставляло времени, чтобы скрыться. Да и куда было прятаться? Враги были и спереди, и сзади.

— Что у вас в таких случаях делают? — спросил Мартин.

— Бегут, — ответил Хэст, загнавший страх под доспехи и став самим собой.

— Правильное решение, — согласился с ним Мартин.

Грохочущий железный вал придвигался все ближе и ближе. Он оглянулся на рощу. Позади них солдаты на поляне продолжали совершать свои странные эволюции. — Только вот беда — некуда нам бежать… На мгновение он задумался:

— А в плен у вас тут не берут? Для выкупа или еще как? Может, для опытов?

— Керрольды в плен не сдаются! — сказал тот как отрезал.

Мартин в задумчивости провел рукой по поясу. Престиж землянина требовал не менее лаконичного ответа.

— Шведы вообще-то тоже.

Шанс у них был. Последняя лайт-граната. Рыцари явно напрашивались именно на нее.

«Вот тебе и прошмыгнули серыми мышками, — подумал штурман. — Тишком да бочком…».

Он хотел усмехнуться своей наивности, но не смог. Пока глаза смотрели на конницу, руки обшаривали пояс в поисках гранаты и не находили ее. От неожиданности он даже залез в карманы, где ее и быть не могло, но гранаты не оказалось и там.

«Уронил, — подумал он, обливаясь холодным потом. — Когда с Сергеем возился, уронил!».

Он хотел повернуть голову, чтобы посмотреть на инженера, но не смог. Вопли и грохот железа были так близко, что инстинкт самосохранения не позволил отвести глаза от опасности. Страх холодной рукой схватил за горло. Теперь выбора у него не было. Остановить этот напор он мог только одним способом — боевым лучом. Ничто другое их спасти уже не могло.

«Что ж, покажем зубы, — подумал он. — За отступлением следует преследование. Посмотрим, что тут следует за отпором».

Рыцари подкатывались к ним с энергией и неумолимостью камнепада. Хэст Маввей повел плечами, разгоняя кровь, несколько раз крутанул кистью, притопнул ногой, примериваясь к месту. Ничего, кроме смерти, впереди не маячило — колдовство колдовством, но никогда еще ему не приходилось слышать, чтобы колдун, какой бы силы он ни был, сумел бы отбиться от отряда полурыцарей. Говорили, правда, что знаменитый Тарден улетал в небо в таких вот случаях, но так это был сам Тарден…

— Слава Кархе! Я умру как воин. Прощайте, господин благородный Штурман. Очень было приятно познакомиться с вами и вашим другом. Принять смерть в вашей компании я считаю честью!

Мартин на всякий случай отодвинулся на шаг.

— Я бы на вашем месте не торопился.

Хэст, весь уже в предвкушении схватки, чуть склонил голову:

— Не понял.

Тяжелой рукой Мартин перевел разрядник на боевой луч.

— Не горячитесь, Хэст, — мрачно сказал он. — Я думаю, что и на этот раз все обойдется.

Хэст быстро огляделся. Ситуация вокруг него не стада ни яснее, ни спокойнее.

— Колдовство? — догадался он.

Мартин кивнул. Все внутри него Протестовало против того, что он собирался сделать, но другого выхода он не видел.

— Ты опять усыпишь их?

— Нет, — угрюмо ответил Мартин. — На этот раз я их, кажется, убью…

Слова были тяжелыми, как камни. Штурман чего-то ждал. Но чего? Этого он не мог понять и сам. Может быть, чуда? Чтобы кони и люди, летевшие им навстречу, исчезли, испарились, развеялись… Или сочувствия от Хэста? Но тот был частью этого мира и далек от сантиментов и душевных переживаний.

— Ну так убейте! Чего вы ждете? До отряда оставалось не более сотни метров.

— Если получится. Для меня это в первый раз… Может не получиться…

— Что — в первый раз? Мартин криво усмехнулся:

— Это все…

Хэст от удивления опустил меч. Лицо господина благородного Штурмана казалось странно бледным и растерянным.

«Он же боится, — понял Хэст. — Он же… Неужели…».

— Тебе еще не приходилось убивать? — спросил он осторожно, самим тоном вопроса извиняясь за нелепость предположения. Маввей был настолько удивлен, что даже перестал смотреть за рыцарями.

— Нет, — сквозь зубы сказал Мартин. — То есть да. Не приходилось.

Почему-то ему стало стыдно. Индикатор на разряднике засветился рубиновым светом. Техника сделала свое дело. Теперь нужно было только направить ствол на живых людей и нажать на клавишу спуска.

— Что же у вас там за страна такая? — удивился Хэст Маввей Керрольд. — С такими-то порядками. Полжизни, человек прожил и не убил никого…

— А у нас там земля круглая, — невпопад ответил Мартин. — И демократическая республика.

Мысли его уже были там, под копытами коней. Лицо стало жестким. Необходимость того, что он собирался сделать, он понимал и разумом, и сердцем. Он выдохнул, словно перед прыжком, и луч, тонкий как провод, связал разрядник с отрядом рыцарей.

Огненная точка быстро скользнула от одного края к другому, но и этого оказалось достаточно, чтобы остановить казавшийся неодолимым напор закованных в железо всадников.

Поперек всего ряда вспыхнула дымная полоса, и в ту же секунду весь ряд с железным грохотом упал на землю кусками лошадиных туш и человеческих тел.

Пара лошадей, на которых еще каким-то чудом сидели половинки людей, проскакали мимо стиснутого ужасом и отвращением Мартина. Из обрубков тел струями била вверх кровь и тащились следом ленты кишок.

Расширенными глазами штурман проводил их. Через секунду оба обрубка накренились и, ничем более не удерживаемые, съехали с крупов и упали на землю.

Не в силах вынести все это, он побледнел еще больше. Содержимое желудка подкатило к горлу. Руки сами ухватились за неистово бьющуюся жилку на горле. Удивленный взгляд Хэста отрезвил его. На мгновение он почувствовал себя укротителем в клетке с хищником, перед которым нельзя показывать своей слабости, взял себя в руки, посмотрел вперед.

Живым, по крайней мере невредимым, остался только один всадник. Он сидел в седле неподвижно, словно парализованный. То ли это был настоящий паралич, то ли удивлен он был настолько, что потерял способность двигаться. Лошадь его смирно стояла на месте, мотая головой. Рыцарь мог бы, если бы был в состоянии двигаться, подъехать и зарубить Мартина. Тот стоял, выронив разрядник и борясь с отвращением к самому себе, но рыцарь не двигался с места.

Исход схватки решила лошадь. Она повернулась и, не чувствуя руки хозяина, побрела вниз. Всадник, деревянно покачиваясь, заскользил по склону вниз, и вскоре силуэт его скрыла темнота. Хэст смотрел, как он удаляется, и не сдвинулся с места. То, что он только что увидел, поразило его настолько, что он позволил врагу беспрепятственно уйти.

Из темноты доносились стук копыт, ржание и человеческие стоны. Было ясно, живые там еще были, но целые — нет. Рыцарь расслабил мышцы, и из груди его вырвался могучий вздох.

— Да-а-а-а! — сказал Маввей. В голосе его плескался океан восхищения. — Обязательно съезжу к вам за море, посмотрю, как вы там живете. Может, прикуплю себе чего-нибудь…

Ничего не ответив, Мартин, с трудом переставляя ноги, пошел назад, к кустам. После того что он увидел, в голове осталась только одна мысль: «Дело сделано, дело сделано…» Перед глазами качались в галопе брызжущие кровью половинки человеческих тел.

Двигаясь словно автомат, он дошел до поляны. Не думая ни о пчелах, ни о змеях, раздвинул кусты, огляделся. Там все стояло на своих местах. Деревья, камни, ползали ослепленные солдаты, лежали парализованные… Все было на месте. Все, кроме одного. Сергея там не было.

Мартин замер. Все, что было в нем до этой минуты — страх, злобу, стыд, — унес поток адреналина, выброшенный в кровь надпочечниками. На задний план ушло все — и муки совести, и чернорясые разбойники-паралитики, и только что располосованные им на части конные туземцы, и все остальное. Внутри все смерзлось, словно туда попала холодная молния.

— Хэст! — крикнул он. — Хэст! Сергей пропал!..

Крик был настолько похож на визг, что от стыда он поперхнулся и мгновенно пришел в себя.

События сыпались, словно неведомый дух перевернул над их головами шкатулку Пандоры и теперь с большим интересом смотрел, что из этого получится.

События развивались стремительно. Только успевай уворачиваться.

Не зная, что делать, за что браться, он застыл на месте. В это мгновение его распирали самые разнообразные желания. Хотелось куда-то бежать, трясти за грудки ползавших под ногами солдат, но умом-то он понимал, что все это бесполезно. Успокаивая себя, он стиснул зубы. Пальцы сами собой сжались в кулаки. В два прыжка он выскочил к Хэсту.

Склон простирался далеко вниз. Оттуда, откуда только что на них налетели всадники, теперь тихо, словно черный туман, поднималась темнота. Штурман, прижав бинокль к глазам, вглядывался в нее, понимая, что на своих ногах инженер никуда бы не ушел. Где-то там был доброхот, взявший на себя труд сделать это за него.

Всадника он нашел быстро. То ли обезумев от страха, то ли понимая, что от таких врагов ему не укрыться, тот во весь опор гнал коня вниз. Поперек седла висел инженер.

— А-а-а-а! — завыл Мартин. — Хэст, Хэст! Они увозят его, увозят!

Он вскинул разрядник, но не выстрелил. Ночь. Скачущая лошадь. Риск попасть в друга был слишком велик. Теперь он знал, что может убить чужака, но друзей ему убивать еще не приходилось, а лошадь уносила друга все дальше и дальше. Силуэт всадника растворялся в темноте, словно сахар в кипятке. В растерянности Мартин то поднимал разрядник, то опускал его, то вновь вскидывал.

— Что же ты, колдун? — заорал ему в ухо Хэст. — Они же убьют его! Ты понимаешь, убьют!

Крик привел штурмана в чувство. Как-то разом осознав смысл случившегося и последствия, он успокоился. Решение пришло мгновенно, словно до этой секунды пряталось где-то в закоулках мозга. Робким всплеском где-то на задворках сознания мелькнуло лицо Мак-Кафли, и прозвучал голос капитана: «Ни космические корабли пришельцев, ни апостолы Господа нашего Иисуса Христа…» — но штурман упрямо мотнул головой. Всему есть предел. И он его достиг.

Прикинув скорость всадника, штурман понял, что еще минут пять тот будет в пределах досягаемости луча. Теперь все, что было вокруг него, представлялось ему задачей по звездной механике. Скорость лошади, расстояние до ближайшего препятствия, уклон, мощность разрядника. У него было все, чтобы решить ее. Все, кроме света. Темнота путала все карты.

Вдоль дороги стояли редкие деревья. В темноте они казались полузасыпанными камнями. Выбрав одно из них, метрах в трехстах перед всадником он поджег верхушку.

Дерево вспыхнуло разом, словно в него попала молния. Рассыпая искры, оно горело, рассеивая тьму вокруг себя.

Пользуясь этим светом, Мартин начал хладнокровно подрезать деревья и валить их перед лошадью.

— Ага! — радостно заорал над ухом Хэст, наблюдавший за всем этим в бинокль. — Ага! Побежал, щекоткин внук!

В его голосе уже не было священного ужаса перед волшебством. Оно стало частью жизни, частью его силы, направленной против ненавистного Трульда.

Мартин уже по-хозяйски вырвал у него бинокль, поднес окуляры к глазам. Всадника в седле уже не было, но лошадь наличествовала. Понуро кивая головой, она стояла там, где ее бросил не выдержавший «новгородского» прессинга всадник. Сергей, словно ничего не произошло, висел поперек седла. Поднявшийся ветер нес в его сторону дым пожара.

Мартин сбегал на поляну, быстро вернулся. На бегу бросил один из НАЗов Хэсту:

— Быстро вниз. Он может задохнуться.

— Не должен. Там же лошадь. Вынесет. Мартин или не услышал, или не поверил. Пришлось рыцарю бежать следом.

Языки пламени то прыгали вверх, то припадали к земле. От искр занялись и другие деревья, освещая картины одна ужаснее другой. Пальцы огня словно перелистывали книгу с картинками о судьбах грешников. Перед глазами Хэста мелькали то половина лошади, то половина человека, а то и то и другое вместе. Все это еще жило — скреблось, корчилось, царапало землю.

«Из замка этого, пожалуй, не видно, — с сожалением подумал он. — А жаль! Тут есть на что посмотреть».

Мартин бежал не прямо, а обходя камни и кусты. За всем этим ему виделась опасность, которой на самом деле более не существовало. Зубы, показанные им воинству брайхкамера, были настолько страшны, что нападавшие теперь не помышляли ни о чем, кроме бегства.

Хэст споткнулся на бегу, выругался.

Впрочем, они тоже не думали о другом. Хоть они и разнесли эту мышеловку вдребезги, уходить с этого места требовалось как можно скорее.

Лошадь сама вышла к ним навстречу. Оскаленные зубы сверкнули улыбкой. Радостно рыча, Мартин стащил Сергея на землю. Тот перенес путешествие без потерь, а может быть, даже и не заметил его вовсе. Штурман бегло ощупал друга. Руки и ноги были на месте, только рубец на горле посинел еще больше, но он и не подумал жаловаться на судьбу. В их ситуации и это было удачей.

Когда он встал с колен, лошади рядом уже не было. То ли Хэст ее демобилизовал, то ли она сама дезертировала, но, кроме нее, все остальное осталось на месте. Штурман глубоко вздохнул и посмотрел назад. Свет горящих деревьев достигал и места схватки. Ветер и дым делали свет неровным, но даже он позволял угадать то, что там сейчас творилось. Мартин зажмурился. Картина, возникшая перед глазами, оказалась под стать иллюстрациям к стихам Данте.

«Грешники в аду… — подумал штурман. — Это я — ад…» Благородный хозяин замка Керрольд смотрел туда же, куда и Мартин, но во взгляде его было только торжество. Он испытал странное облегчение. Ему стало легче от сознания того, что есть хоть один человек, который считает, что он поступил верно.

— Веди, Вергилий.

Незнакомое слово неприятно царапнуло Керрольда. Не будь у него за плечами рыцарского отряда, с такой легкостью разбитого этим чародеем, Хэст оскорбился бы, но он был… Даже тут, у дороги, было слышно, как орали наверху ослепленные стражники, и поэтому он обижаться не стал.

— Ну что же ты, пошли… — повторил Мартин нетерпеливо.

— Меня зовут Хэст Маввей Керрольд, — твердо, но довольно миролюбиво сказал рыцарь. — А на собачьи клички я не откликаюсь…

ЧАСТЬ 4.

Приключение закончилось. Теперь оставалось буднично пробраться к реке, а там…

Обещанные Мартином три километра до реки они пробежали за сорок минут.

Штурмана гнала вперед и земля, что с каждым шагом наклонялась все больше, превращая шаг в бег и страх… Нет, не страх. Он пока не мог подобрать названия этому чувству, что поселилось в нем. Больше это было похоже на стыд, смешанный с горечью невозвратимой потери. Он понимал, что там, наверху, перешел какой-то рубеж, и при этом понимал, что иного выхода у него не было.

Правда, понимание этого ничуть не умаляло нового странного чувства.

Ветка, вылетевшая из темноты, с размаху хлестанула Сергея по ногам. Мартин очнулся от мыслей. Жизнь напоминала, что он выбрал для копания в душе не самое лучшее время. В эти минуты только в его руках лежали нити жизней экипажа и пассажиров «Новгорода», и эти жизни могли оказаться платой за его спокойную совесть. Но сам он считал такую плату слишком большой. С каждым шагом спуск делался все более и более пологим. Деревья становились ниже, появились кусты, продираясь сквозь которые Хэст расцарапал лицо, а потом земля резко ушла вниз.

Под ногами зашелестела трава, потянуло сыростью. Ноги на крутизне соскальзывали с сочным хрустом лопались в темноте какие-то водянистые стебли. Несколько раз Мартин чуть не упал, чудом удержав равновесие, но через минуту стало легче — трава, по которой они спускались с откоса, сменилась песком, а песок — водой. В темноте люди не заметили, как очутились в реке. Ничего не видя от кругов, мелькавших перед глазами, Мартин сделал еще один шаг и погрузился в воду до колен. Река забурлила, обтекая ноги, холод иголками заколол ступни.

— Все, — сипло выдохнул штурман. — Встали. Мочи моей больше нет…

Усталость и боль отодвинули назад мысли, рождаемые неспокойной совестью. Как спасение он вспомнил фразу, из давным-давно прочитанной древней книги: «Я подумаю об этом завтра…».

— Завтра, — повторил он шепотом. — Я подумаю об этом завтра!

Как мог аккуратно он положил Сергея на песок. Тот лежал недвижимый, словно неодушевленный предмет, безучастный к неудобствам и темноте. Штурман машинально потрепал его по плечу.

В потасовке Мартину досталось куда как меньше, но он чувствовал себя еще живым только потому, что все болело.

«Неудачная посадка плюс удачная потасовка», — подумал он, слегка завидуя ечувствительности Сергея. А у него кровь гулко била в ушах, пульсирующим обручем сжимая горло. Ныла подвернутая нога. Плечо, на котором он тащил инженера, затекло и на каждое движение отзывалось в нем колючими мурашками.

Маввей вряд ли чувствовал себя лучше, но не сел. Остался стоять.

— Они вернутся, — сказал он, отдышавшись немного. — Ты не знаешь Трульда. Он очень упорный человек. Мартин не ответил. Мысли его занимал совсем не Трульд.

Из-под полуприкрытых век он смотрел на туземца, прикидывая, чего от него можно ждать теперь, когда вместе с силой они показали свою слабость.

Тот стоял лицом к берегу, спокойно поглядывая, не мелькнет ли на фоне беспросветного неба крадущаяся фигура.

— Твое колдовство только ослепило их, но эти тараканы на удивление живучи… Проморгаются, и тогда…

Мартин молчал. Не понимая его молчания и желая, чтобы господин благородный Штурман ясно понял, чем может обернуться для них промедление, он сказал, что думал:

— Они вернутся, и тогда тебе придется убить их всех.

«Конечно, ты прав, — подумал Мартин, пытаясь кратковременным расслаблением восстановить силы. — Теперь-то уж они от нас не отстанут. Нужно будет либо убегать, либо драться. Только что при таком раскладе делать с тобой?».

Все теперь было по-другому. Из незаметных путников, бредущих тихонько по своей надобности, они превратились в дичь. Причем настолько лакомую, что ради нее можно было пожертвовать столькими людьми. Мартин не испытывал иллюзий насчет того, по чьи души явилось давешнее воинство. Маввея гонял десяток всадников. Гонял честно, безо всяких ухищрений вроде засад. А то, что произошло наверху, — это уже была спланированная военная операция.

«Захоти Маввей сдаться там, наверху, может, его теперь и в плен бы не взяли, — подумал он, глядя на спутника. — Интересно, понимает ли он это или нет?».

Он усмехнулся, хотя поводов для радости у него не было никаких.

Девять человек и Мак-Кафли, незримо стоявшие за спиной, усложняли простую на первый взгляд картину. Дело шло не только о жизни его и Сергея. От его поступков зависела судьба всех остальных. Сейчас, наспех, из подручных средств он должен будет выстроить систему безопасности. Любой элемент неизбежно либо усилит ее, либо станет причиной их гибели.

На себя и Сергея он мог положиться, но туземец оставался величиной неизвестной. Пока у них совпадал маршрут путешествия, но не цели…

Сверху донесся свист и хлопанье крыльев. Хэст настороженно наклонился вперед. В руке его очутился кинжал. Сегодняшний день научил Мартина многому. Он с одобрением подумал, что держит его рыцарь правильно — прикрыв рукой, чтобы не блестел.

«Интересно, а какие, собственно, у него планы? — подумал Мартин. — Что мешает ему ткнуть меня этой железкой и скрыться?».

Несколько мгновений они прислушивались, но шум не повторился. Тихонько звякнув металлом, рыцарь убрал кинжал в ножны.

— Надо идти. Если ты не в силах нести господина благородного Инженера, то это сделаю я…

Мартин не стал отвечать. Только помахал рукой, словно говоря, что пока никуда идти не нужно. Хотя темнота надежно скрывала все вокруг, он слышал тяжелое дыхание спутника. Он и сам дышал так, словно лохмотья легких хлестали по ребрам, с сипом и свистом. Из аптечки на поясе он достал тонизирующие таблетки. Коснувшись ладони Хэста, он вложил в нее пару таблеток:

— Съешьте это.

— Зачем?

Мартин не ответил. Тогда Хэст спросил его, но уже другим, изменившимся голосом:

— Надеюсь, что ты не решил от отчаяния свести счеты с жизнью? Наши дела не так плохи, как это может показаться с первого взгляда.

Мартин не понял, шутка это или нет, но на всякий случай сказал:

— Не шутите так. Съешьте это, и у вас прибавится сил.

— Колдовство? — насторожился Хэст. Рука его дрогнула, напряглась в ожидании ответа.

— Это доброе колдовство, — успокоил его Мартин. — Такое же доброе, как и в куске мяса. Против мяса вы ничего не имеете?

Хэст тихонько и с удовольствием рассмеялся, получив очередное подтверждение своим мыслям. «Конечно же колдуны… А кто же еще?» Штурман же понял его так: дикарь уже пришел в себя и все ему было нипочем.

— Если оно в чужой тарелке, да еще и с подливкой… Мартин сгл. отнул слюну. Кусок мяса, как бы ни был он желанен, Мартина ждет не скоро. Но поделать было ничего нельзя. Нужно было идти, а перед этим разобраться с попутчиком.

— Присядьте, господин Маввей. В ногах правды нет…

— А где она есть? — вздохнул Маввей, но присел на корточки, словно ждал этого приглашения.

Мартин немного помолчал, собираясь с мыслями, но те были какими-то куцыми.

— Последнее время жизнь к нам немилосердна, — глубокомысленно начал Мартин, но он не успел развить эту идею, как темнота голосом Хэста не согласилась с ним.

— Нет, ты не прав. Она немилосердна к тем, кого ты сразил своим колдовским оружием, а нам везет. Смелым и сильным всегда везет.

Разговор поворачивал куда-то не туда. Постанывая сквозь зубы, Мартин уселся на песок.

— Как бы то ни было, мы, к сожалению, не ушли от погони. Не пройдет и часа, как хозяин этих головорезов будет знать, где мы находимся. У вас, верно, в ходу птичья почта или световая сигнализация?

— Увы, — согласился Хэст, — все это у нас есть. И даже более того. Всезнающий…

— Ну, вот видите… — перебил его Мартин. — Положение наше таково, что я хочу внести ясность в наши планы. Вы, наверное, уже поняли, что все это предпринято не ради вас. Мы становимся опасными спутниками.

Даже в темноте Мартин почувствовал, как потяжелел взгляд Хэста. Он смешался, махнул рукой и рубанул напрямик:

— Наши дороги не связаны… Вы вольны выбирать сами свой путь…

Хэст с натугой задышал, и Мартин запоздало испугался: «Неужели таблетки?». Он ни о чем спросить не успел.

Хэст перебил его:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. — Рука его сжала плечо Мартина. — И послушай, что скажу я. Если б на твоем месте был бы кто-нибудь другой, я зарубил бы его.

Сказано это было не сгоряча. Мартин повидал жизнь и мог отличать эмоции от взвешенного решения. Он осекся и пробормотал:

— Так уж сразу…

— Никто не может предложить мне бесчестья!

Фраза упала тяжело, словно каменная плита, безо всяких там легкомысленных перекатываний — плоско и прочно. Мартин помолчал, глядя снизу вверх на поднявшегося на ноги Хэста. Он не видел, чтобы тот был как-то особенно возбужден или рассержен, но все-таки… Кто их знает, эти местные нравы… От его слов веяло средневековой романтикой. Ему стало не по себе от возвышенности чувств, и он спросил:

— А почему ты сделал для меня исключение?

— Ты великий воин и великий колдун!

Хотя переводчик и не должен был передавать интонации, но в голосе Хэста Мартин и так почувствовал уважение, которое тот испытывал к нему.

— Я дворянин, — на всякий случай напомнил Мартин, — как и ты.

— Наверное, ваши дворяне другие.

Мартин был рад, что рыцарь не видит его лица.

— И все-таки почему?

— Вы спасли мою жизнь. Я спасу вашу.

В словах Хэста была уверенность, озадачившая Мартина.

— Вы думаете, что мы будем нуждаться в этом?

— Я же говорил: Трульд настойчив. Ты знаешь его девиз?

Штурман пожал плечами, но, сообразив, что в темноте этого не видно, раздраженно ответил:

— Откуда? Но сейчас, верно, вы заполните этот пробел в моем образовании,

— «Я сюда пришел, я тут и останусь!» Кроме того, дворяне ведь должны помогать друг другу, не правда-ли? Мартин не ответил. Где-то впереди гулко хлюпнуло, словно с высоты в воду упало что-то тяжелое. Звук мог означать опасность. Если они хотели выжить и дойти до конца, то должны были считаться с такой возможностью. Порыв ветра вернул Мартина к реальности. Он обнаружил, что уже стоит, как и Маввей, с разрядником, направленным в сторону реки.

— Кажется, мы договорились? — спросил Маввей. Меч его бесшумно скользнул в ножны.

— До чего?

Мартин все еще вслушивался в отголоски звука и вопроса не понял.

— Я беру вас под свое покровительство…

Штурман, не столько слушая Хэста, сколько прислушиваясь к шуму вокруг, неловко повернулся, и туземец, посчитав это за возражение, быстро добавил:

— Клятвы вассала не требую…

Мартин не оценил намерений Хэста. Было не до того.

Напрягая слух, он пытался определить среди ночных шумов опасность. Хэст, привлекая внимание к себе, тронул его за плечо:

— Это не страшно. Это водяной русалок кроет. Ты лягушек слушай. Если заквакают, то опасности рядом нет.

Через несколько мгновений, подтверждая, что меч был убран не зря, квакнула одна, пробуя голос, потом другая… Вскоре воздух вокруг них наполнился басовитым рокотом, напоминающим приглушенный звук работающего мотора. Ночь висела гулкая как колокол, и лягушачий рокот бился в берегах реки, словно морской прибой.

— Водяной? — переспросил Мартин, возвращаясь в реальный мир. — Русалок?

Кто бы там ни был в этой реке, но им нужно было решать свои задачи. Нужно было принять решение и уходить. Вдвоем или втроем.

Он посмотрел на Сергея, беспомощно лежащего у его ног… Туземец словно почувствовал, что Мартин задумался о чем-то важном, и подался вперед, положив руку на кинжал. «Одного его поймают скорее, чем с нами, — подумал Мартин. — Кто его знает, что он о нас там расскажет при здешних методах допроса? Тут хоть перед глазами… Да и местность знает…».

Приняв решение, он сунул руку в НАЗ. Маввей напрягся, но господин благородный Штурман вынул из своего чудного мешка мягкий обруч. Точно такой же, какой был у него самого на голове.

— Наденьте это… Мало ли что…

Сверток упал на воду, оборвав лягушачий концерт. На глазах у Хэста, который старался ничему не удивляться, из бесформенного комка сама собой появилась лодка. Не такая, конечно, к каким он привык и с каких его озерные крестьяне ловили рыбу, но все-таки лодка.

— Прошу…

Теперь голос колдуна звучал, казалось, в самом мозгу, и Хэст, не дрогнув, одной ногой ступил на творение господина благородного Штурмана. Судя по тому, как ее болтало на мелкой волне, тот сделал ее из чего-то легкого вроде кожи, однако, надавив, он ощутил под ногой твердость металла.

Страха у него не было. Он чувствовал, что волшебство окружает его со всех сторон и сам он становится частью этого нового для себя волшебного мира. Мартин протянул ему Сергея. Хэст принял тело и, как мог, аккуратно положил на дно.

«Путешественники… Дворяне… Колдуны! — подумал он. — У Трульда один, а вот у меня целых двое…».

Течение подхватило лодку по-кошачьи мягко. Вода незаметно оттаскивала их от берега пусть опасного, но вполне предсказуемого, к избавлению от старых, а возможно, и к новым опасностям.

Мартин не сел к водометам, положившись на течение. Он понимал, что в ближайшее время вопрос, куда они плывут, станет неглавным. Главным будет вопрос — откуда. Он вспомнил оскаленные морды первого ряда конницы, зыбкий блеск на кирасах всадников и зябко поежился. Ему захотелось оправдаться если не перед Хэс-том, то хотя бы перед самим собой.

— Что было бы, если б они взяли нас?

Что-то в голосе выдало его. Жалость проскользнула, что ли, или сожаление…

— Не жалей их, господин благородный Штурман, — снисходительно ответил Хэст. — Точно сказать не берусь, но явно хуже, чем сейчас.

Мартин не ответил. Приняв молчание за сомнение, Хэст продолжил:

— Сперва, наверное, к Трульду на разговор. Потом пытка… Потом опять дознание. Он разговорчивый, собака.

Мартин прижался лбом к стволу разрядника — пытка, дознание… Невообразимой древностью, трухой времен веяло от всех этих слов. Застенок. Брызги крови и грязь на стенах. Бывшие не более чем абстракцией слова, никак не могущие относиться к нему, штурману звездного флота, все-таки стали явью. Для него. Для Сергея. Как были они явью для всех других в этом мире, включая Хэста Маввея Керрольда, владельца замка Керрольд.

«А может быть, все же можно было бы объяснить? Договориться с ними?».

Видя задумчивость чародея, Хэст спохватился, что не совсем точно обрисовал ситуацию:

— Сперва-то, конечно, с нами дружинники его потешатся, а уж потом…

— Как это? — пришел в себя Мартин. От слов Хэста по спине проскользнул холодок. — Как это? Как это — потешатся?

Хэст усмехнулся почти весело:

— Да уж как водится… Чтоб сговорчивыми были… Есть у него там, я слышал, несколько типов с противоестественными наклонностями.

Мартин мысленно содрогнулся.

«Значит, я действовал правильно! — подумал он. — Конечно, можно было бы пройти через все это и остаться живым, но на все на это потребовалось бы время, а ребята в анабиозе… Значит, все верно! Значит, по-другому было нельзя».

Он хотел убедить себя в том, что выбора у него не было, что совершенное им было единственно правильно.

— А потом, может, и до Всезнающего дело дойдет… Небо на горизонте посветлело. Там обозначились горы. Мартин увидел, как лицо Хэста приняло мечтательное выражение. Он явно знал, о чем говорил. По уверенности в голосе рыцаря Мартин догадался, что знает он все это не понаслышке. Попади они в руки к нему — у него все было бы точно так же. Ну, может быть, только без Всезнающего. А он вроде был не самым скверным пунктом программы. Не желая слушать подробности того, что случилось бы с ними, не пусти он в ход разрядник, Мартин поспешил перевести разговор на другое:

— А кто это такой — Всевидящий? Вы уже столько говорите о нем. Кто он?

— Всезнающий, — поправил туземец с уважением и замолчал. Это явно не было риторическим приемом, чтобы привлечь внимание к рассказу. Похоже, что этот самый Всезнающий был в этом мире величиной настолько большой, может быть, даже непостижимой, что обычными словами его описать было невозможно.

— Что — Всезнающий?

Он задумался, собирая слова в горсть.

— Другого такого нигде нет. Даже у вас, — помолчав, ответил он. — У вас там, за морем, много чего есть, но второго такого, как Всезнающий, наверняка и у вас нет…

В его тоне странным образом смешались горечь, зависть и гордость. Мартин, удивившись слегка такому проявлению патриотизма, не стал убеждать его, что у них есть много чего такого, о чем Маввей и не подозревает, и только кивнул головой, предлагая продолжать.

— Я его не видел. Трульд хоть и сволочь, но не ДУрак. Он его никому не показывает, но знаю, что появился он у брайхкамера года четыре назад. И с тех пор не стало тайн, в которые Трульд не мог бы проникнуть.

— То есть?

— То и есть. С помощью Всезнающего все тайны, интересующие Трульда, выплывают наружу быстрее дохлой рыбы. Колдовство, конечно, — со знанием дела сказал Хэст.

Мартин не знал, что ему делать — смеяться или просвещать дикого человека.

— Шпионы у него повсюду, что ли? — на всякий случай спросил он.

— Шпионы, — презрительно хмыкнул Хэст, — Зачем ему шпионы при Всезнающем-то? Сам подумай. Мартин подумал:

— А что он еще может? Ну, кроме тайн…

Скрипнуло железо. Плечи Маввея поднялись и опустились.

— Не знаю. Даже если б он больше ничего не умел, то и этого было бы достаточно.

С завистью человека, никогда не обладавшего ничем удивительно ценным, но не потерявшего еще надежды на это, он восторженно брякнул:

— Да такого человека иметь — это вроде как в темноте с фонарем ходить или из-за угла подглядывать!

От этих рассуждений Мартин почувствовал себя несколько раздраженно. Ощущение было такое, словно при нем кто-то начал доказывать, что земля плоская. Возражения толпились на языке, стремясь сорваться с него в ночной воздух. Но и Хэст разошелся:

— Взять вот хоть нынешний случай. Он ведь Проникателей прямо на Конюшенную башню вывел. И как раз в тот момент, когда там была Мэй.

— Мало ли… Случай, шпионы. Вы же вроде говорили, что повесили одного?

— Повесил, — подтвердил Хэст, — а сейчас? Как он догадался, что мы именно тут пойдем?

Мартин не ответил. Для него это был не самый главный вопрос. А Хэст извергал все новые и новые факты на голову штурмана.

— В прошлом году на императорской охоте, куда его пригласили по заведенному порядку, чтобы обезглавить, именно он разоблачил замысел альригийцев и со своими четырьмя телохранителями спас Императора..: А охота без загонщиков, когда он сам всю охоту на зверя выводил? И ведь не раз и не два… А когда Ментрель пропал, кто его нашел? А-а-а!!! Да мало ли еще чего было…

Мартин захотел рассказать Маввею про живущего за морем монаха, брата Оккама, и его бритву, подумал, как дико все это будет смотреться со стороны — спор о возможности полета на метле, где оппонентом штурману космофлота будет туземный дворянин, а сам спор велся посреди ночной реки, несущей лодку неизвестно куда.

«Как это — неизвестно куда, — дернулся Мартин. — Мост! Где-то тут должен быть мост и караул».

Он вскочил, чуть не опрокинув лодку.

— Мост, — сказал он свистящим шепотом. — Послушайте, Маввей, где-то тут должен быть мост. Мы же все его видели…

Хэст, сохраняя спокойствие, переспросил:

— Мост? Зачем он вам? На ту сторону хотите? Мартин торопливо щупал Сергея, отыскивая закатившийся куда-то разрядник.

— Какой на ту сторону! Там ведь наверняка засада! Хэст, словно наслаждаясь остротой момента, медленно лег, забросив руки за голову.

— Конечно.

Он не напоказ зевнул, сверкнув белыми, как у зверя, зубами. Несколько мгновений неудобно лежал, потом зачерпнул воды, брызнул в лицо.

— Да не волнуйся. Если мы с полурыцарями справились, то уж таможенную стражу пройдем и не заметим.

Сергей пришел в себя и быстро покрутил головой, оглядывая окрестности.

— Кто здесь? Где мы?

Штурман наклонился, помогая ему сесть. Он знал, что оцепенение от парализующего удара проходит резко — раз и включился.

— Мы в лодке. На реке. Плывем.

Инженер поперхнулся, выбирая самый главный из вопросов, вертевшийся у него на языке.

— Ты не сказал ничего такого, чего я уже б не знал, — прохрипел он. Кряхтя, Сергей поднялся, стряхивая с себя травинки. Он глотнул, покривился от боли, помассировал горло. — Похоже, я пропустил что-то очень интересное?

Хотя это и было вопросом, звучала фраза как утверждение.

— Да. Было нападение. Тебя пытались захватить. А мы тебя отбили.

Как только что Хэст, Сергей макнул руку в воду и вытер лицо.

— И куда мы теперь? Самое время, по-моему, узнать об этом.

— Вниз по течению, — совершенно серьезно сказал Мартин.

Инженер подождал немного, ожидая, что штурман выскажется подробнее, но тот молчал.

— И это все, что ты можешь мне сказать? — изумленный названным маршрутом, воскликнул инженер.

— Не следует забывать, — сказал Мартин, поднимая палец, — что, во-первых, мы плывем не «куда», а «откуда». А во-вторых, выбор был невелик. Лошадей не было. Можно было либо плыть, либо топиться. Мы подумали и выбрали первое.

— Наверняка этот выход предложил наш благородный друг, а ты только согласился с ним, — проворчал Сергей. Надеясь, что хоть тот ему скажет что-нибудь другое, он повернулся к рыцарю. Безмятежный взгляд, которым тот встретил его, несколько успокоил инженера. Так мог смотреть только человек, твердо знающий, что нужно делать. — Может быть, тогда ты скажешь, куда мы плывем?

— Река течет рядом с горами. Это не совсем в ту сторону, куда бы нам всем хотелось, но, как верно сказал господин Штурман, выбирать не приходилось.

Считая, что его разыгрывают, Сергей сердито прищурился:

— Теперь я знаю, куда течет река. А мне бы хотелось знать, куда плывем мы. Может быть, лучше вылезти на берег и…

Он рукой показал, как будет ползком пробираться от куста к кусту.

— Если тебе не терпится подраться, то для этого нет никакой необходимости выходить на берег, — заметил Мартин. — Скоро будет мост, а там наверняка тоже есть люди, которым этого хочется не меньше, чем тебе.

— Да что вы привязались к этому мосту? — раздражаясь, спросил Хэст. — Не бойтесь, не проедем. Даже если в полной темноте. По запаху определим…

Луна к этому времени миновала вершины деревьев и теперь заливала окрестности мягким розоватым светом. Небо было чистым, только на горизонте угадывались тучи, Видно их не было, но они загораживали звезды и тем выдавали себя.

— В такую ночь только астрономией заниматься, — пробормотал Мартин, понимая, что полнолуние для сегодняшней ночи это худшее, что могло им достаться.

— Это еще что такое — «астрономия»?

— Наука.

— Наука?

— Одна из частей нашего колдовства. Она связана со звездами. Наши дворяне научились летать от звезды к звезде. Штурман умолк, ожидая восторженной реакции дикого человека, но просчитался.

— А-а-а, — равнодушно отозвался Хэст, — охота вам…

Инженер и штурман переглянулись. У обоих губы кривила усмешка.

Река сделала плавный поворот, и они наконец увидели темную тень, перегородившую реку. Сергей развернул локатор.

— Восемьсот метров.

Сидя в темноте и неведении, Мартин представил его себе таким же, каким мосты рисовали на старинных картинах, — изящно изогнутым каменным горбиком, с перильцами и фонарями на каждом конце, с барышнями под кружевными зонтиками, но едва он посмотрел в бинокль, как понял, что во всем, кроме фонарей, ошибся. Фонари были. А вот сам мостик был, во-первых, деревянным, а во-вторых, без этой легкомысленной воздушности, какую ему придало его воображение. Он оказался таким же солидным и основательным, как все здешние творения человеческого разума — солидная, жмущаяся к поверхности реки конструкция высотой метра четыре. Барышень с зонтиками там тоже не было, но в том месте, где они могли быть, наблюдалась суета, словно в разворошенном муравейнике. Похоже это было на то, как если бы каждый муравей взвалил себе на спину по светлячку и бегал с ним с берега на берег. Сергей злорадно заметил:

— Всполошились. Припекло гадов. Хэст усмехнулся. Благодарение Кархе, хоть кто-то думает тут так же, как и он.

— Они нас видят? — спросил господин благородный Инженер.

Вопрос был глуп, но чего еще можно было ожидать от этого бестолкового чародея. Охотник Герп не пожалел дров для небесного костра в эту ночь, и Мульп теперь сиял, затмевая самые яркие звезды.

— Раз мы их видим, то и они нас тоже.

Схватка была неминуема. Готовясь к ней, Хэст обежал взором окрестности, стараясь не пропустить ни одного даже самого маленького шанса, чтобы суметь обратить его в победу.

Правый берег ощетинился деревьями. Их листья матово блестели, сбрасывая в реку потоки небесного света. Пологий левый берег был безлесен, но взгляд, не успев улететь далеко, упирался в горы. Видимость была не хуже, чем днем. Он поискал облака — любое из них было их союзником, но нет, слишком далеко. Было бы чудом, если бы они успели закрыть Мульп к тому времени, когда лодка подойдет к мосту на расстояние полета стрелы. Оставалось только мужественно принять и эту опасность… Хотя… Он обернулся к чародеям.

— Мульп сегодня на стороне Трульда, — заметил он. — Маленькое волшебство нам сейчас совсем не помешало бы. Может, занавесите его чем-нибудь, господа чародеи?

Он внимательно посмотрел на колдунов, сжимающих в руках свое колдовское оружие.

— Что ж мы тебе, волшебники, что ли? — обиженно отозвался штурман.

А Сергей вопроса вообще не услышал.

— Пятьсот метров, — сказал он.

Отложив локатору инженер в бинокль рассматривал мост с таким интересом, словно ему предстояло не проплыть под ним, а взять приступом. Суета на мосту ему не понравилась. Сколь ни мал был его боевой опыт, но он уже подсказал ему, что их истыкают стрелами еще на подходе к мосту.

— Я ставлю на боевой, — мрачно сказал он.

Слова инженера отозвались в голове Мартина запахом горелого мяса. Он вспомнил сладковатый запах гари над остатками рыцарского отряда, и его замутило.

«Нет, — подумал он, глядя на головы лучников над перилами наезжающего на него моста и представляя, как половинки их с веселым бульканьем будут тонуть в воде. — Я не смогу их убить».

Берега тут сходились, и течение потащило лодку быстрее.

— Четыреста метров.

— Убивать людей страшно, — сказал он медленно. — Подожди. Я попробую достать их парализующим.

— А если не достанешь?

— Тогда ты… — Он не договорил. Впереди булькнуло.

Шальная стрела ушла в воду.

— Я попробую без крови…

— Не получится, — спокойно сказал Хэст, — но если хотите попробовать…

Мартин прикинул расстояние. Далековато… Правда, выход был. Поставив парализатор на полную мощность, он выстрелил в реку. Отброшенный гладкой поверхностью, разряд ушел в небо.

— Мимо!

Еще несколько стрел вспороли воду рядом с лодкой.

— Еще раз, — скомандовал Сергей, наблюдавший за мостом в бинокль. — Еще один раз.

Бинокль он держал одной рукой, другой сжимал разрядник, готовый подрезать мост. Второй выстрел оказался удачнее. В бинокль Сергей успел увидеть, как, роняя луки, мостовая стража разлеглась около перил.

— Попал!

Свет вокруг них начал рывками меркнуть. Маввей поднял голову. Черная клокастая туча закрывала Мульп.

— Отлично сработано, господа чародеи, — похвалил он их, вытягивая оружие. — Вовремя.

Он помахал мечом, приноравливаясь к шаткой посудине. Лодка колыхнулась. Сергей посмотрел на Маввея, на меч.

— Это еще зачем? — сердясь, спросил он. — Убери. Это нам не понадобится. Еще зарубишь кого-нибудь не того…

— Понадобится! — убежденно сказал Хэст. — Еще как понадобится…

Не желая терять времени на спор, Сергей быстро согласился:

— Черт с тобой. Но рубить будешь только тех, кто будет тебе на голову прыгать.

Хэст пожал плечами — чудные они все-таки…

— До тех, кто наверху, мне вообще дела нет. Тут внизу других хватает…

Лодку подносило к мосту все ближе и ближе. Темнота под ним хлюпала мелкими волнами. Временами там что-то колыхалось. Казалось, мост перебирал опорами, словно ногами.

Порыв ветра из-под него хлестанул людей, словно ударил тухлой рыбой. Тугой волной вонь накатилась на лодку, но не миновала их, — а осталась, зацепившись за носы путешественников.

— Откуда вонь? — не людским от зажатого пальцами носа спросил Сергей.

— От повешенных. Это повешенные смердят, — отозвался Хэст. — У таможенной стражи обычай — воров да контрабандистов на мостах развешивать. В назидание, так сказать. Да вон они!

Глаза Хэста не подвели. Из темноты качающейся шеренгой на них надвигались повешенные.

Они не могли увидеть их раньше — мостовые фонари светили скупо, и только изредка, когда тела казненных раскачивал ветер, они выглядывали на лунный свет. Сергей почувствовал, как поры на спине открываются, и она покрывается холодным липким потом.

Фигуры висели, перегораживая реку с берега до берега вроде не очень частого, но и не такого уж редкого забора. К счастью, темнота под мостом не позволяла увидеть всего, но того, что они видели, хватало. Повешенные висели уже давно. Кое на ком одежды уже не было. Истлевшие лохмотья свалились в реку, и кости, освобожденные рыбами от мяса, белели в черной воде.

Отвращение на лице инженера было столь явным, что Хэст понял: повешенные пугают господина благородного Инженера больше лучников.

Отбросив веселый лунный зайчик, меч перерубил две веревки. Два тела нырнули в воду и отправились вдоль по реке. Нос лодки вошел в образовавшийся промежуток. Брызги чистой речной воды попали на Сергея, и он дернулся как ошпаренный.

— Мертвых не бойся. Живых бойся. Тех, что сверху, — назидательно сказал Хэст, убирая меч.

Несколько мгновений труп плыл рядом. Лохмотья на его груди шевелились, скрывая работу червей, пожирающих гнилое мясо. Борясь с тошнотой, инженер закрыл глаза.

Предостережение Хэста пропало втуне. Живые наверху никак себя не проявляли. Когда лодка вынырнула из-под моста, Мартин сел за водометы, а Сергей опустил уже ненужный разрядник.

Оглядываясь на качающиеся в темноте тела, он спросил Хэста:

— За что их?

— За контрабанду.

Сергей долго молчал, вспоминая, что может значить это слово, а потом все-таки спросил:

— А что это?

Брови Хэста озадаченно сдвинулись, а потом полезли вверх.

— Откуда вы только взялись такие? Что ж у вас там за страна?

Поняв, что оплошал, Сергей ответил, как учил Мартин:

— Из-за моря. У нас там демократическая республика. Колдовская повязка на голове перевела все в точности, и Хэст прикусил язык. Выходило, что они о его мире не знали почти ничего. Но ведь и он об их мире знал не больше. Наверняка он мог быть только уверен, что у них общая цель. Замок Трульда.

— Наверное, у вас за морем есть много чего удивительного. У вас там, наверное, есть все, кроме Трульда.

— Да, трулвды у нас там в диковинку, — согласился Мартин, радуясь, что разговор повернулся к местным проблемам. Но рано он радовался.

— Интересно, а зачем он вам? Мартин поскучнел лицом:

— Зачем вам это знать? У вас хватает своих неприятностей, зачем вам наши?

Впереди по курсу замаячило темное пятно. Хэст вынул меч, но, против обыкновения, не стал размахивать им, а только опустил в воду, на манер руля. Описав широкий полукруг, лодка обогнула камышовый островок, выросший на отмели.

— Мы идем вместе. Нас уже дважды чуть не убили. Если у людей общая смерть, то, наверное, должна быть общая жизнь?

— Да вы философ!

— Я не знаю, что такое философ, — ответил Хэст. — Я просто знаю жизнь.

— Это примерно одно и то же,

— Наши цели схожи, — ответил с кормы Сергей. — Ты спасаешь сестру. Мы — близких нам людей…

Хэст недоверчиво покачал головой. Он не понимал — глупость это или наивность? Спросить напрямую не решился, но мнение свое высказал:

— Неужели после того, что было, вы рассчитываете найти у Трульда помощь?

— Мы ведь уже говорили вам, Хэст, что нам нужен не Трульд, а его замок, да и то как ориентир.

— Нам не Трульд нужен, — объяснил за него Сергей. — Рядом с замком есть место, в котором хранится одна очень нужная нам вещь. Мы должны достать ее-и все…

Маввей с разоблачительной хитрецой в глазах смотрел то на одного, то на другого и, деликатно понизив голос, доверительно спросил:

— Сокровища или заколдованная принцесса? От неожиданности Мартин чуть было не сказал правду, что в анабиозе лежит девять человек биологов и механиков, но сдержался, не желая ни врать, ни одаривать туземца сведениями, совершенно тому ненужными. Вместо ответа он просто отвел глаза. Проницательный Хэст все понял правильно.

— Странно, — сказал он после продолжительного молчания. — А я всегда считал эти россказни про заколдованных принцесс за сказки… Надо же, не врут, оказывается, сказители!

Мысль отнесла его на шесть лет назад, в Саар. Перед глазами как в живую встали развалины замка небесных колдунов… Тогда все кончилось плохо. — Зря вы туда… Нет там ничего хорошего.

Мартин покраснел, чувствуя себя так, словно обманул ребенка.

— По большей части это, конечно, вранье, но у нас случай особый.

Осторожно выбирая слова, чтобы Хэст, не дай бог, не почувствовал себя виноватым в их несчастьях, он сказал:

— Мы рассчитывали тихонько добраться до места, но встретили вас…

Ни капли не смутившись, Хэст ответил:

— Да. Это вам повезло. Уж я-то вас выведу, куда нужно.

Туча, так кстати наколдованная чародеями, непотребно разрослась, заполняя собой небо и звезды. Сверху закапало.

«Меры не знают», — подумал Хэст, но смолчал. Нравится им дождь — пусть будет дождь. Это даже к лучшему. Искать в такую погоду их будут со значительно меньшим рвением.

Дождь начался внезапно. Заряд ветра с водой хлестанул по реке, вспенивая неспокойную гладь, и через миг берега, занавешенные дождем, пропали из виду. Можно было только догадываться о том, что там сейчас творилось. Ночь и непогода черным пузырем окружили лодку, скрывая ее от недоброжелателей, но и не давая им самим что-либо увидеть. Хотя и не будь там дождя, смотреть там все равно было не на что — сразу за мостом начинался Дур-банский лес. Где он заканчивался, не знал никто, кроме, может быть, дикарей, еще бродивших где-то в его дебрях.

Борясь с непогодой, люди старательно вычерпывали воду из лодки, но, как они ни старались, стихия потихоньку брала верх.

Сергей устало разогнулся.

— Давайте к берегу, — предложил он, — а то утонем. Пыхтевший рядом Мартин откликнулся:

— Потей. Ты на месяц вперед наотдыхался. — Это когда это? — обиделся Сергей меж двумя взмахами. — Когда это.

— На дереве. Сперва висел, а потом лежал. Вода добралась ему уже до лодыжек, и он выпрямился.

— Нет. Я серьезно.

Хэст, воспринявший его слова всерьез, сказал:

— Не люблю тонуть. Неблагородная смерть. Ветер злобно взвыл и, перекрутив струи дождя, развернул лодку боком. Обрадованный неожиданной поддержкой, Сергей добавил:

— А если я еще и начну в воде разлагаться…

— Хватит трепаться. Если б ты руками, как языком, работал…

— А тут работай не работай — все едино, — огрызнулся Сергей. — Заливает нас быстрее, чем мы вычерпываем. Природа… А против природы не попрешь.

Препирательства чародеев вывели Маввея из себя. Как воин, он хорошо знал, что такое разномыслие в отряде к добру не приводит, и решил взять тяжесть ответственности на себя.

— Давайте к берегу.

Мартин вопросительно посмотрел на него. Хэст нахмурился, но вовремя вспомнил, что перед ним дворяне. Хоть и странные какие-то.

— Река унесет нас от замка Трульда в глубину леса. Я бы этого не хотел.

— Я бы тоже, — добавил Сергей.

— А погоня? — продолжая вычерпывать воду, спросил господин благородный Штурман.

Хэст не стал объяснять колдунам, что, пока Всезнающий служит Трульду, их местонахождение не останется тайной, а просто поставил их в известность:

— Погоня будет. Утром нас обязательно настигнут, где бы мы ни прятались. Так что поворачивай к берегу, господин Штурман. Лучше уж выспимся перед боем.

— Нас больше, — повеселев, сказал Сергей. — К тому же господин Маввей, как эксперт по здешней обстановке, имеет решающий голос.

Хэст увидел, как на это нахальное утверждение господин Штурман сердито затопал ногами. Опасаясь, как бы колдуны не передрались между собой, он привстал, готовый разнять их, но вместо драки лодка дернулась, поворачивая к берегу. Он качнулся, теряя равновесие, но, поддержанный Сергеем, устоял. — Держитесь, господин Маввей! Сам, однако, своему совету он почему-то следовать не стал. Едва лодка ударилась о берег, он вскочил, но ветер крутанул легкую посудину, и инженер выпал прямо в грязь. Когда он поднялся, Мартин и Хэст расхохотались — инженер представлял собой печальное зрелище. По лицу и одежде текли потоки грязи. Дождь, словно исправляя оплошность человека, попытался отмыть его, но тот не стал дожидаться милостей от природы. С неправдоподобной быстротой он разложил палатку. Из ничего, из темноты и пустоты, так быстро, словно сама земля помогала чародеям, на глазах Хэста вырос шатер.

Рыцарь воспринял его появление как нечто само собой разумеющееся. Малость потеревшись около колдунов, он уже понимал, что бродячие дворяне-чародеи привыкли к комфорту и под дождем ночевать не будут. Струи дождя били по плечам и голове, по чародейскому шатру, но Хэст не спешил войти внутрь. Он провел пальцем по угольно-черному полотнищу. Так и есть. Он не ошибся. Какая-то тряпка. Углы благородных губ брезгливо опустились, словно ему предлагали не место ночлега, а похлебку из протухшей конины.

— А у Трульда-то шатер из чистого серебра, — сказал он, имея в виду, что если уж такой негодяй, как брайхкамер, может позволить себе серебряный шатер, то уж чародеям сам Бог велел иметь что-нибудь побогаче.

Сергей изнутри отозвался:

— Бог даст, подружимся, господин Маввей, мы тебе и не такое покажем… Заходи.

Внутри шатра горел свет. Светильник в форме трубки, толщиной с палец, давал неяркий и, что совсем уж удивительно, холодный свет. Господин благородный Штурман коснулся его головой — и ничего. Только темнее стало на мгновение. Господин благородный Инженер по-простецки сидел на полу, обставившись железными горшочками, из которых валил вкусный пар. Глядя, как чародеи управляются с ними, Хэст осторожно попробовал. Он и сам не понимал, чего ждет, но все же немного разочаровался, когда мясо оказалось просто мясом.

— У нас сегодня по-простому, без разносолов, — извинился Сергей, — и без серебряной посуды.

— Ничего, — отозвался Хэст, думая о своем. — Мы в походе. Тут не до наложниц.

В два приема он выпростал банку и теперь вертел ее в руках, не зная, что делать с ней дальше.

— Надо бы подать вам как дорогому гостю на золотой посуде, но сие, к сожалению, невозможно, — сказал Мартин, — по причине отсутствия таковой…

Он взял банку из рук рыцаря. Ладони его сдвинулись, и банка с легким треском сложилась в нетолстую монету.

— Да я, признаться, и не рассчитывал на серебряный рукомойник арташанской работы, — в тон ему ответил Хэст. — Мы в походе, господа, а поход и этикет — вещи, редко уживающиеся вместе без ущерба друг для Друга.

— А мне рукомойник не помешал бы.

Сергей тоже избавился от банки и теперь с удовольствием чесался.

— Я бы и от душа не отказался, Руки так и зудят.

Глядя на измазанного инженера, Мартин совершенно серьезно заметил:

— Вы знаете, господин Маввей, глядя на Сергея, в это трудно поверить, но в число добродетелей наших дворян входит и любовь к чистоте.

У него самого зачесалось запястье. Тем же движением, что и Сергей, он потянулся к нему. Пальцы наткнулись на браслет. Зудело под ним. Как в зеркале, он увидел на лице Сергея свое удивление.

— Вызов! — крикнул он. — Вызов!

Глаза Сергея обрадованно полезли на лоб. Он суетливо замахал руками, отдергивая манжету. Банка полетела в сторону. В нетерпении он вскочил на ноги так быстро, что палатка едва успела поднять потолок.

Мартин первым коснулся браслета, и зуд исчез. В палатку влетел голос капитана Мак-Кафли:

— «Новгород» вызывает дирижабль. «Новгород» вызывает дирижабль.

Хэст Маввей Керрольд, выказывая несолидную поспешность, попытался вскочить, но Сергей удержал его на месте.

— Капитан!!!

— Собственной персоной. — Голос капитана был спокоен, словно и не было для него двух суток неизвестности.

— Где вы?

— Там же, где и был. «Новгород» с места не сдвинулся. А где вы? Что с вами?

Не тратя времени на вопросы к капитану — связь могла оказаться простым капризом здешней атмосферы, — Мартин выложил главное:

— Дирижабля больше нет. Птицы доконали его, но мы километрах в тридцати от склада. За нами погоня. Капитан осторожно спросил:

— А Сергей? Что с ним? Мартин понял вопрос.

— Что с ним сделается? Живой и целый. Капитан облегченно вздохнул:

— Хорошо хоть тут не стреляет, как в последний раз… Сергей набрал в грудь воздуху, чтобы поспорить с капитаном, но Мартин не дал ему сделать этого.

— Скажите, капитан, эта связь надолго? Почему мы вас слышим?

— Потому что я умный и настойчивый, — повеселев, сказал капитан. — Когда вы пропали, я перерыл остатки склада и нашел скаут. Четыре часа назад отправил его к вам. Сейчас мы пока…

Голос его стал тише. Сергей представил, как в искореженной рубке далекого «Новгорода» капитан отклоняется от микрофона и смотрит на экран. На каждом скауте была своя телеустановка.

— Сейчас он над морем. Хорошо, черт побери…

До них долетел звук, словно капитан передернул плечами.

— Что хорошо?

— Хорошо, что нас там нет. Шторм. И тут же без перехода спросил:

— Ты сказал — погоня? Я не ослышался? Мартин посмотрел на Маввея, напряженно вслушивающегося в речь.

— Погоня. Может, окажись мы в море, это было бы лучше.

— Это так серьезно?

— Да. Два часа назад мы еле ушли от них.

— Влипли-таки в историю… — с чувством выдохнул капитан.

Мак-Кафли не сказал ничего больше. И так было ясно, что он имел в виду, а вот Хэст не удержался:

— Что это?

Этому вопросу понадобилось мгновение, чтобы долететь до «Новгорода», и другое мгновение — чтобы вернуться обратно. Чего-чего, а услышать незнакомый голос в этой ситуации капитан никак не рассчитывал. Голос Хэста вывел Мак-Кафли из состояния ступора. Он словно эхо повторил вопрос туземца:

— Что это?

«Не один я такой любопытный», — подумал Сергей, а вслух сказал, обращаясь к Маввею:

— Это наш полезный дух. Он помогает нам советами.

— Это здешний житель, — ответил Мартин для капитана. — Хэст Маввей Керрольд.

Он на мгновение замялся, придумывая, как объяснить его появление капитану и место в их команде. — Проводник.

Рыцарь нахмурился, но возразить не посмел. Каким бы духам ни поклонялись колдуны, это все-таки был Дух — существо высшее. Мак-Кафли замолчал надолго. Мартин со стыдом подумал, что капитан сейчас, возможно, вспоминает их недавнее бахвальство насчет того, чтобы «слетать туда и обратно», про зенитную артиллерию и про все остальное… Он готов был услышать упрек, но капитан, проявив мудрость, сказал совсем другое:

— Проводник… Удивляюсь, как это вы там еще детей себе не завели? Все-таки два дня прошло…

Отвечать на этот вопрос не стал никто. Даже Маввей смолчал.

— Что же это за проводник, раз вас в засаду завел? С кем вы связались?

Капитан не гневался, он недоумевал, но это было еще хуже.

— Все не так просто, — вздохнул Мартин.

— У них тут своя свара, — вмешался Сергей. — Здравствуйте, капитан.

— Здравствуй, Сергей.

— Наш друг благородный Хэст Маввей Керрольд… — Капитан тяжело вздохнул, но Сергей как ни в чем не бывало продолжил: — Три дня назад лишился своего замка, и теперь все его ловят…

— Его? — воспрянул духом капитан. — Не вас? Настала очередь Сергея тяжело вздохнуть. Это был очень деликатный момент. Поймет ли его капитан? Он выразительно посмотрел на Мартина. Тот погрозил ему кулаком, но ответил:

— Конечно, его, но, наверное, он лучше нас умел прятаться. Искали его, а натыкались все время на нас. Один раз вчера и трижды сегодня. Самое смешное в этом то, что замок нашего друга Маввея захватил тот самый Трульд, к замку которого мы идем…

— Смешное? Да что тут смешного? — переспросил капитан. — Странное у тебя чувство юмора…

Мак-Кафли никогда не стал бы капитаном, если бы принимал желаемое за действительное. Следующий его вопрос говорил о том, что от иллюзий он избавился и принимал жизнь такой, какой она была в действительности…

— Насколько это серьезно?

— Настолько, насколько можно, — честно ответил.

Мартин. — Теперь-то уже точно разыскивают не его, а нас. В последний раз мне пришлось пустить в ход боевой луч. Капитан крякнул, и Мартин умолк.

— Где вы сейчас?

— На берегу. Пришлось спешно удирать по реке.

— Как далеко от склада?

— Не знаю. Мы еще не определились, где находимся.

— Планы?

— Дождаться рассвета и идти дальше. Если повезет, завтра будем на месте.

— Это если повезет, — сказал Мак-Кафли.

Он замолчал, и никто из «новгородцев» не решился прервать капитана.

— Если повезет, — повторил Мак-Кафли задумчиво.

После этого он молчал долго.

Потом радиоволна донесла до затерянных в дебрях путешественников резкий щелчок. Сергей понял, что капитан принял какое-то решение — была у него такая привычка после раздумья выбивать из трубки несуществующий пепел.

— Ладно, — наконец сказал капитан. — Отдыхайте. Завтра разберемся, что с вами делать… Утро вечера мудренее…

Капитан ушел из эфира. Вычищая грязь из-под браслета, Сергей повторил;

— Утро вечера мудренее… Живем как в сказке.

— Живем, как можем…

Ночь для людей прошла спокойно. Ни гномы, ни эльфы, ни наемные убийцы не потревожили их сна. Только под утро Мартина и Маввея разбудила палатка, отгонявшая какого-то крупного зверя, пытавшегося не то приблизиться к ней, не то просто пройти мимо.

Маввей, верный своим кровожадным привычкам, попытался было разрезать палатку и выскочить, чтобы подраться. Штурман же, как человек бывалый, повел себя осмотрительнее. Первым делом он поглядел на локатор, настроенный еще вчера на металл, и, не найдя там ничего интересного, улегся досыпать. Глядя на него, успокоился и Маввей, а Сергей — тот так и вовсе не проснулся.

Этим волнения ночи и ограничились. Зато утро преподнесло сюрприз. Да еще какой.

Разбудил их голос капитана:

— Вставайте. Есть новости.

— Как всегда, хорошие?

Сергей зевнул с завыванием, зверски выпячивая челюсть, и, как собака, замотал головой.

Мартин высунул голову из палатки и увидел, как в предрассветной мгле-по поляне крадется туман. Было тихо. Где-то в глубине тумана на мокрую землю падали капли. Ночь еще не прошла, но утро было уже где-то рядом.

По голосу чувствовалось, что Мак-Кафли встревожен.

— Вы даже не представляете насколько. Я сейчас над опушкой. Вы еще спите, а вас тут уже встречают.

Люди переглянулись. Сергей, до конца еще не проснувшийся, представил себе каре почетного караула, красную ковровую дорожку, а в ее конце неведомого Трульда на боевой колеснице. Морда у Трульда была свирепа, изо рта торчали кривые клыки, и походил он от этого на древнее изображение монгольского божества. Он улыбнулся, посмотрел на Мартина, чтобы поделиться своей остроумной интерпретацией, но не посмел.

— Не так давно я уже слышал эту фразу от Сергея, — сказал Мартин, глядя на него сузившимися глазами. — Не скажу, что все, что последовало за ней, доставило мне большое удовольствие…

Несколько мгновений. Сергей вспоминал, когда это он говорил об этом, и наконец вспомнил.

Случилось это, когда на подходе к материку они встретились с летающей геометрией.

— Здорово мы их тогда!

— Они нас тоже, — откликнулся Мартин. — Включи-ка локатор.

На глазах Хэста чародеи повернулись к волшебному зеркалу и несколько мгновений сидели перед ним, а потом господин благородный Инженер затряс руками, будя дух, что обитал внутри. Вокруг вспыхнули огоньки, и Хэст едва удержался, чтобы не сделать охранительный знак.

Зеркало, словно замковое окно, осветилось изнутри. Маввей хотел было отвернуться, чтобы не замарать душу еще больше лицезрением колдовского ритуала, но, вспомнив, что теперь он почти один из них, сдержался, да и любопытство пересилило страх.

— Ничего не видно…

Тут только Сергей понял, что все, кроме него, занимаются делом — Мартин упаковывал НАЗ, а Маввей, похлопывая лезвием кинжала по раскрытой ладони, глядел на экран локатора. Природной сообразительности туземцу хватило, чтобы понять, для чего им служит эта штука, и он уже с самого утра — Сергей прямо ощущал это — глушил в себе недостойное дворянина желание украсть волшебную диковину. Мартин глянул ему через плечо. Поставленный на максимальный обзор локатор пока ничего тревожного не сообщал.

— Я думаю, что в этом случае последствия могут быть еще хуже, особенно если вы не уберетесь с их дороги.

— Выходим, — скомандовал Мартин.

Люди выскочили из палатки, и та стала сворачиваться.

— С чьей дороги? Вы бы рассказали, как все это выглядит.

— Если не поторопитесь, и сами увидите… Вдоль всей дороги, как раз поперек вашего пути цепочка солдат.

— А на лицах у них — самые добрые намерения, — невесело сказал Сергей.

Свернувшись в тугой жгут, палатка лежала посреди квадрата, примятой травы.

— Что там у них на лицах, я не знаю, — уклончиво ответил капитан, — но вот то, что у них в руках, вам точно не понравится…

— И много их?

Мартин вскинул НАЗ на плечи. Разрядник он повесил на шею, но потом передумал и взял в руки.

— Может, проскользнем как-нибудь?

— С вашим-то везением? — совершенно серьезно спросил капитан. — Нет. Не стоит. В цепочке около тысячи человек. А длиной она около четырех километров.

Сергей озадаченно присвистнул:

— Да это не сито, это фильтр… А может быть, тут так охотятся?

Он посмотрел на Маввея, приглашая его принять участие в разговоре.

— А что думает ваш благородный друг? — спросил Мак-Кафли, уловив это замешательство. — Это похоже на охоту?

Благородный Хэст Маввей Керрольд так сразу не ответил. В явном затруднении смотрел он на согнутую в локте говорящую руку господина благородного Штурмана. Со вчерашнего вечера он думал о голосе, что услышал вчера, и не мог решить, как быть дальше.

«Колдовство! — с нарастающим раздражением подумал Маввей. — Опять колдовство! Неужели теперь это будет всегда? И вообще, кто это говорит?».

Пока он видел людей, он мог говорить с ними, но голос без тела… Голос-то мог принадлежать кому угодно, хоть самому дьяволу Пеге.

А может быть, это был вовсе не Пега, а кто-то из Святых Заступников. Среди них вроде были и такие, кто мог становиться невидимым. Точно он не помнил, но что-то такое он определенно слышал от Братьев по Вере. Нужно было спешно разобраться в этом. Почтительность, с которой колдуны обращались к голосу на руке, уже сама по себе внушала уважение. Потом он подумал, что совсем некстати было бы оказаться в одной компании с двумя колдунами и каким-то злым духом, и решил, пока дело как-нибудь само собой не прояснится, считать его духом добрым. Решимости ему придавало и то обстоятельство, что, обращаясь к голосу, они смотрели в небо, а там, за облаками, ничего плохого быть не могло. Так, во всяком случае, учили Братья по Вере.

— С кем имею честь говорить? — наконец спросил он.

Хэст не мог разобраться, что означает хрюканье, донесшееся до него, но «новгородцы» поняли, что капитан развеселился.

— Мое имя Мак-Кафли. Я капитан легкого исследовательского крейсера «Новгород».

Капитан выдал эти сведения автоматически и, только замолкнув, задумался над тем, что сказал. Ему хватило и секунды, чтобы понять, насколько все это понятно туземцу. К счастью, туземец сам знал, что ему нужно.

— Мак-Кафли дворянин, так же как и мы!

— Назовите ваш титул, — потребовал туземец.

— Его титул — Капитан, он самый старший из нас, — быстро сказал Сергей, уже знавший, как должен разговаривать дворянин с дворянином.

Маввей медленно открыл рот.

— Так он живой?

— Живее всех живых, — заверил ошалевшего от сплошного колдовства туземца Сергей. — А иногда даже более живой, чем требуется.

Маввей почти минуту молчал. Никто из землян не решился нарушить его молчание, понимая, что творится в туземной голове.

— А где все остальное? Где тело? — наконец спросил он.

Мак-Кафли снова хрюкнул, но отвечать не спешил.

Пришлось это делать Мартину.

— Сам господин благородный Капитан находится в замке, рядом с заколдованной принцессой, но с помощью особого колдовства он может нас видеть, слышать и посылать к нам свой голос.

Уяснив себе, с кем ему придется иметь дело, Маввей сам задал вопрос:

— Загонщики там есть?

— Как они выглядят?

— Они не выглядят. Они шумят. Не слышно ли вам шума?

— Нет. Идут тихо. Маввею все стало ясно.

— Тогда это не охота. Это облава, господин благородный Капитан.

Для них разницы вообще-то не было никакой. То ли охота, то ли погоня. Ив том и в другом случае нужно будет постараться не встретиться с людьми, идущими им навстречу, и вдобавок увернуться от тех, кто, возможно, подкрадывался к ним сзади.

Сергей мысленно пересчитал победы последних дней — лодку на реке, патруль в лесу, отряд полурыцарей… Они уже дали местным жителям много поводов быть недовольными ими. И стоило ли удивляться, что те решили прекратить эти безобразия.

— Капитан, куда нам?

— На восход.

— А что там?

За Мак-Кафли ответил Хэст:

— Там болото. Начало знаменитой Замской трясины.

— Чем знаменитой?

— Бездонностью своей и тем, что на ее берегу стоит коронное владение Императора.

— Господи! Как звучит-то — «коронное владение»… Что это такое?

— С другой стороны болота, если повезет, мы его и не увидим, стоит императорский драконарий.

Сергей тряхнул головой. Ему показалось, что он ослышался.

— Драконарий — это драконы? Тут что у вас, драконы есть? Прямо в этом болоте?

С каждым следующим вопросом глаза его открывались все шире и шире. К последнему вопросу они стали круглыми, как два циферблата. Маввей кивнул, удивляясь темноте колдунов, а потом, вспомнив об их неосведомленности в здешних делах, снисходительно объяснил:

— Конечно. У Императора чего только нет.

— А кто у вас Император? — поинтересовался Мак-Кафли.

— Мовсей Эмирг, благослови его Карха!

Хэст ждал восторженных славословий, к которым с удовольствием присоединился бы, но вместо этого капитан только сокрушенно поцокал языком:

— Ты смотри, какие кругом перемены… Ну ладно… По-моему, вам пора.

— Куда?

— Именно туда. На открытой местности мне будет легче контролировать ситуацию, да и в болото они вряд ли полезут. Как вы считаете, господин Маввей?

Маввей задрал голову, словно пытаясь отыскать в небе невидимку, и с легким презрением к такому же несведущему в реальной жизни, как и его чародеи, колдуну сказал:

— Полезут. Правда, туда они полезут в самую последнюю очередь. Люди в здравом уме в Замскую трясину предпочитают не попадать.

Быстрым шагом, переходящим в легкую трусцу, путешественники поспешили убраться с прогалины. Хэст, замыкавший цепочку, еще ненадолго задержался на поляне, расправляя траву и возвращая месту ночлега первозданную дикость…

Они бежали молча, успевая на бегу только отмечать, что деревья становятся тоньше, расстояния между ними становятся все больше и больше, а земля набухает тухлой водой.

Едва нога касалась земли, вокруг нее тут же начинала собираться лужа. Ноги людей были уже мокрыми, Хэст начал сдирать с себя доспехи. Со сторонЫ он был похож на крутое яйцо, взявшееся очищать самое себя. Завязав скорлупу в узел, он закинул его за спину и попытался обойти Сергея. Когда они поравнялись, тот спросил:

— Дорогу знаешь?

— Тут нет дороги, — отозвался рыцарь. — Трясина…

— А чего тогда лезешь?

Хэст Маввей Керрольд высокомерно улыбнулся:

— А я счастливый. Мне везет. Если уж я с Конюшенной башни упал и жив остался, значит, пляшет за меня кто-то…

Сергей не понял тонкостей насчет пляски, но рыцаря вперед пропустил.

— А велика ли башня?

Сделав шаг в сторону, он провалился по пояс сквозь толстую с виду моховую подушку.

— С доброе дерево. Пять поверхов. Маввей протянул ему шест, помогая выбраться на мелкое место.

— Чудеса, — нейтрально сказал инженер, выплевывая головастика, заплывшего в рот.

— Это у вас чудеса, а тут чудес нет. Просто мне внизу под спину стог сена подвернулся.

Минут через тридцать мокрая суша как-то незаметно превратилась в жидкую грязь, местами покрытую толстым слоем мха. Идти пришлось не останавливаясь — остановиться означало пойти ко дну. Пока одна нога погружалась вниз, разрывая по пути скользкие корни, нужно было успеть выдернуть вторую и опустить сантиметров на двадцать — тридцать вперед.

Убрав меч за спину, с шестом в руках первым шел Хэст Маввей Керрольд. Налипшие на ногах комья грязи тянули его вниз, а желание дойти до цели — вперед. Равнодействующей этих сил была кривая тропа, отмеченная полосой взбаламученной грязи. Сергей шел следом шагах в четырех, иногда помогая Хэсту, когда тот терял равновесие. Инженеру помогал Мартин, а сам он, замыкая цепочку, мог рассчитывать только на себя. При каждом шаге он раскачивался словно детская игрушка, но умудрялся оставаться на ногах.

Грязь и гниющие остатки болотных растений вскоре облепили их с головы до ног, превратив каждого из людей в ходячий гербарий. Они уже не отряхивались после каждого падения. Поднявшись из грязи, они выплевывали вонючую жижу, полную гнилых корешков и слизистых комочков, смахивали с глаз ошметки полуперегнивших листьев и шли вперед. Хотя и было не до этого, они все же иногда, словно в молитве, поднимали глаза к небу. Где-то там, на полуторакилометровой высоте висел скаут.

Мак-Кафли прикрывал экспедицию сверху. Его голос, по мере того как солдаты Трульда подходили все ближе и ближе, становился тревожнее. Уже было ясно, что это не охота. Сверху капитану было видно, как осторожно они продвигаются вперед. Все кусты, попадавшиеся на пути, тщательно прочесывались. Папоротниковые полянки безжалостно вытаптывались в поисках… Чего?

Или кого?

Этого не знал никто.

Голос капитана заставлял их двигаться все быстрее и быстрее. Изредка они оглядывались, пытаясь увидеть, что творится на покинутом ими берегу, но того уже не было видно. Туман, смешавшись с испарениями болота, занавесил пространство вокруг. Близкие кочки и кусты еще были видны, но чем дальше убегал взгляд, тем сложнее было ему проникнуть за серую пелену, накрывшую болото.

Скаут висел над краем болота до тех пор, пока цепь солдат не миновала того места, где беглецы вошли в него. После этого Мак-Кафли подвесил скаут над головами товарищей.

До края было уже рукой подать. Он обозначился несколькими высокими деревьями. По ним было видно, что корни их уходят в настоящую землю, а не в навозную жижу, по которой брели беглецы. Люди дотащились до маленького островка — скорее всего даже до большой кочки — и словно три улитки выползли на него. Последние метры дались им с большим с трудом.

Перед островком, как раз в той стороне, где деревья обещали твердую почву, болотная жижа превращалась в настоящую грязь. То ли ключи там били со дна, то ли все портил некстати подвернувшийся ручей, но идти дальше было нельзя. Хэст осторожно опустил шест, поводил им там, но дна не нащупал. Капли, срывавшиеся с грязного конца, делали на поверхности болота маленькие, быстро разглаживающиеся кратеры.

Черно-коричневые пространства лежали между кочкой и берегом неодолимой преградой… Сергей, которому бояться было уже нечего, зачерпнул ее рукой. Нехотя, еще не куском, но уже и не каплями, грязь потекла назад в болото. Из любопытства он понюхал руку, поморщился. Уже привыкшие к запахам болота, они воротили носы от того, что было перед ними.

— Ну, — спросил Мартин Маввея. — Куда привел? Словно не доверяя своим глазам, Маввей еще раз потрогал болото шестом. Грязь перед ним была не настолько густа, чтобы выдержать вес человека, и не настолько жидка, чтобы переправиться на лодке.

— Что встали? — спросил Мак-Кафли. — Завод кончился?

— Отдыхаем, — ответил Мартин. На глазах Сергея он медленно, словно тонущий корабль, погружался в вонючую жижу.

— Воздухом дышим, — добавил Сергей. Испачканную руку он не стал вытирать об себя, а не поленился и отмыл ее в болоте. Мак-Кафли принял его слова всерьез.

— Нашли, чем дышать. Там у вас, наверное, запах… — посочувствовал он.

— Запах? — Почему-то эти слова возмутили Сергея больше, чем само болото. — Что же тогда, по-вашему, вонь? Он понюхал руку и передернул плечами.

— Воняет? — участливо поинтересовался капитан, видевший все это с высоты в триста метров.

— Гадостно, — подтвердил Сергей. — А нам еще через это самое переправляться. Это ведь…

— Внимание! — вдруг сказал капитан. Голос его стал жестким, и внутри Сергея что-то напряглось, словно неизвестно кто вставил внутрь железный стержень, и он мгновенно забыл, что хотел сказать.

Задрав головы, они увидели, как точка над ними сорвалась с места. Мак-Кафли уводил скаут в сторону, туда, откуда они пришли.

— Что с ним? — спросил Маввей.

— Не хватало еще, чтоб эти ребята поперлись следом, — сказал Сергей.

— Какие еще ребята?

— Те самые. Тут других нет. Через секунду все объяснилось.

— Звери, — сказал капитан. — Мыльницы. Много. НАЗы полетели в грязь. Нашаривая руками разрядник, ускользнувший куда-то за спину, Сергей отрывисто забормотал:

— То-то я смотрю, что жизнь у меня скучная стала. Все вроде есть, а чего-то все же не хватает… Вот чего, оказывается…

Он наклонился вперед, всматриваясь в туман позади них. Маввей, ничего не поняв, вытащил меч и встал рядом.

— Что он сказал? Какие «мыльницы»?

Сергей напряженным голосом ответил:

— Как какие? Ваши. Звери с меня ростом, толстые такие, гладкие. Блестят…

Как ни мало сказал Сергей, но Маввей все понял. Он покивал:

— Знаю. Болотные вапсли.

Руки рыцаря сделали какое-то неуловимое движение, словно он втыкал что-то острое в чужую хищную плоть.

— Копье бы сюда…

Сергей с негодованием посмотрел на привередливого рыцаря.

— Где ж я тебе его найду?

Мартин в это время смотрел не назад, а вперед. Приложив приклад к плечу, он начал выцеливать деревья на той стороне… Плавным движением он подрезал ближайший к ним ствол, надеясь, что тот упадет в их сторону и станет мостом, но ошибся. С мокрым хрустом, словно разломился большой огурец, оно упало наискось, боком, но не попало в трясину. Через мгновение и второе дерево упало рядом с первым.

— Это не выход, — спокойно сказал, обернувшись, Сергей.

— Предложи другой, — ответил Мартин. — Только быстро…

В воздухе уже слышался свист и шлепки по воде.

— Изволь.

Ствол разрядника испустил ослепительно белый луч. Он уперся в берег, и тот взорвался смрадным паром. Вверх полетели листья, ветки. Высушенная тепловым ударом трава занялась веселым пламенем, но быстро погасла, задушенная паром. Облако на берегу клокотало, ширилось. Пар струями уходил в небо, становясь там клочьями облаков. Сергей опускал ствол все ниже и ниже, спекая грязь в хрупкую дорожку. Воздух над стволом дрожал, переливаясь струями, словно вода в реке. Доведя луч почти до своих ног, Сергей остановился.

— Уйдем, не замочив ног, — гордо сказал он. — Это тебе, дровосек, не елки валить… Мартин его не слушал.

— Капитан, где звери?

— Метрах в трехстах. Вы уже перешли?. — Ваши слова да Богу в уши. Мы как раз в процессе…

Ветер еще не разогнал пар над тропой, но она была прямой, и только поэтому никто из людей не упал. Ноги гулко простучали по спекшейся корке. У самого берега она все-таки обломилась. Сергей увидел, как Маввей стал вроде ниже ростом. Длинным прыжком инженер перескочил через рыцаря и, ухватив того за ворот, потащил к берегу. На сухом месте он поднялся. Сергей, критически осмотрев его, сказал:

— Тобой сейчас только детей пугать.

— И скунсов, — добавил появившийся Мартин. — А также пузырьки с нашатырным спиртом.

— Кто это — скунсы? — отплевавшись, спросил рыцарь.

— Звери. Очень неприятные.

— А меня туг и так все боятся, — самодовольно сказал Маввей. — А пузырьки — это что?

— А это вообще ужасная штука. Из болота послышался свист. Не отряхиваясь, они побежали прочь от края. Шатаясь из стороны в сторону, перебрались через засеку, устроенную Мартином. При каждом прыжке через поваленные деревья с Маввея летели брызги и распространялись волны отвратительнейшей вони. Около оставшегося целым дерева их настиг многоголосый звериный рык.

Пришлепав к островку, только что оставленному людьми, стая смешалась. Сбившись в одну большую кучу, «мыльницы», мешая друг другу, норовили пролезть вперед, чтобы урвать от добычи кусок послаще.

В суматохе кто-то из них соскользнул в трясину и теперь, отчаянно воя, медленно погружался в болото.

— Вот это я называю успеть вовремя, — сказал капитан.

— Не говорите «гоп»…

— И то верно, — сразу сбавил тон Мак-Кафли. — Мне кажется, что на этом они не остановятся. Вы имейте в виду, что у меня на борту ни одной бомбы.

— Что ж не запаслись? — с горькой иронией спросил.

Сергей. Губы шутили, но голова вертелась, отыскивая хоть что-нибудь похожее на приличную позицию.

— Самое милое дело в нашем положении — это мост за собой взорвать, — посоветовал Мартин. — Я читал…

— Не стоит. Ты посмотри только, какие они здоровые… Первая же, кто на него полезет, его и разрушит.

— А если не полезет? Если как-то иначе?

— Тогда плохо нам будет.

Откуда-то сбоку подсунулся Маввей. Доспехи, надетые кое-как, болтались на нем, шевеля, словно щупальцами, какими-то длинными ремешками, пряжками.

— Помоги, колдун. Застегни на спине. Не достану.

Он скалился, блестя зубами на грязном лице. Мартин сделал, что просили.

— Они по деревьям лазают?

— Вапсли? Нет, слава Кархе. Не лазают, а только прыгают.

— Тогда наверх, — скомандовал Мартин, — В развилку.

Дерево, похожее на сосну, под которым они стояли, метрах в пяти от земли раздваивалось. Мартин подхватил Сергея и одним движением забросил его на низкую ветку. Инженер тут же спустил руку, помогая забраться наверх коллеге.

— Господин Маввей! Забирайтесь!

— Я сам!

Он сделал несколько неуклюжих попыток. Дерево задрожало. Руки его соскальзывали вниз, оставляя глубокие царапины. Лохмотья коры повисли на стволе, и тогда Мартин, подхватив рыцаря за плечо, втащил его к ним.

Сверху путешественникам было хорошо видно, как «мыльницы» копошатся около моста, то ли нюхая, то ли щупая следы, оставленные людьми. Панцири, уже не гладкие, а обросшие шипами, сталкивались друг с другом, наполняя воздух вокруг электрическим треском. Туман развеялся. Уложив разрядник на ветку, Сергей взял на прицел сход с моста.

Кто-то там еще свалился в грязь. Стая взвыла.

— Сейчас полезут, — прокомментировал Мартин этот взрыв эмоций. — Ты готов?

Сергей не ответил, только плотнее прижал ствол к ветке.

Через секунду тропа из линии превратилась в пунктир. Одна за другой «мыльницы» бежали по мосту, пересекая трясину. В их стремительном беге не было той неуклюжести, с которой они шлепали по грязи. Это был бег совершенных существ — быстрый и бесшумный. За ту секунду, что первой из «мыльниц» понадобилось, чтобы добежать до конца моста, Сергей успел оценить это. И тут он включил разрядник…

Луч рассек выпрыгнувшего на моховую подушку зверя надвое и, оставляя за собой полосу пара, пополз по мосту, разваливая на части тела бежавших за вожаком «мыльниц». Добравшись до островка, луч заплясал по нему причудливыми зигзагами, словно карандаш в руках ребенка, рисующего каляку-маляку. Край болота и островок заволокло горячим паром, из которого слышались удаляющийся свист и шлепки.

— По крайней мере двое ушли, — укоризненно сказал Мартин. — Мог бы и достать…

— Жаль, конечно, — весело ответил Сергей. — Только больше нечем.

Он потряс разрядником над головой и небрежно сбросил его в развилку:

— Он пуст. Я выжал из него все. До последней капли.

— Что у вас там? — спросил капитан.

— Разрядник сдох, — отрапортовал Мартин. — Охота кончилась.

Чувствуя себя немножечко героем, Сергей небрежно бросил:

— От него теперь только вашу трубку прикуривать. Он намотал ремень на кулак и начал раскачивать разрядник, явно намереваясь выбросить его в болото, но Мак-Кафли решил иначе.

— Спрячьте куда-нибудь, — приказал капитан. — На склад идете. Там и зарядите. Хэст уже стоял на земле и, задрав голову, следил за «новгородцами».

Мартин, не теряя достоинства, слез, обхватив ствол руками, а Сергей, которому было наплевать на условности, соскочил с ветки, словно всю жизнь только этим и занимался. Маввей молчал, вновь подавленный колдовством.

— Жаль, копья не нашлось, — обратился штурман к нему. — Но ведь мы справились? Можем, оказывается, когда хотим!

— Потери? — спросил Мак-Кафли.

— Нет! — звонко отрапортовал Мартин. После этой маленькой победы он испытывал душевный подъем.

— Есть, — перебил его Сергей. — Я локатор потерял.

Мартин быстро осмотрелся. Травы вокруг не было. Только мох. Локатор на нем должен был быть виден, как прыщ на носу. Но его там не было. Его вообще не было ни под деревом, ни на берегу. Чувство злой беспомощности навалилось на штурмана.

— Где потерял? Не помнишь?

Сергей развел руками. Если его не было на берегу, то, значит, он лежал в болоте, и искать его там было бессмысленно.

— Он включенный был, — сказал вдруг Сергей. — Он еще долго работать будет…

Он понимал, что случилось. Понимал это и Мартин.

— Может быть, поищешь? Грязнее, чем есть, все равно уже не будешь, — сердито предложил штурман.

Сергей застыл, понимая, что конечное решение будет за Мак-Кафли. Лезть в болото совершенно не хотелось.

— Нечего его искать, — решил Мак-Кафли. — Стройтесь в колонну и вперед. Каждый час на счету. Он с раздражением втянул воздух сквозь зубы.

— Смотреть по сторонам в четыре глаза. Без расхлябанности.

Дорога через болото выпила их силы до самого дна, и поэтому, уйдя от него подальше, они все-таки сделали Привал, потратив полчаса на еду и отдых. Это не дало новых сил, а только приглушило боль в ногах, но и это было кстати.

Сидели молча. Даже Сергей мрачно безмолвствовал, удрученный потерей локатора. Мартин смотрел, как он с мрачной миной на лице вонзал нож в дерн и мысленно качал головой. Он не особенно верил в его скорбь по поводу потерянного локатора, не такой это был человек, но то, что весельчак и балагур молчит, когда есть возможность позубоскалить, свидетельствовало, что переход через Зам-скую трясину не прошел даром.

Маввей выглядел лучше. Он с сосредоточенным видом что-то обдумывал, шевелил пальцами, потом хватал себя за щеки и вообще был образцом пытливого туземца, постигающего Высшие Истины…

«Жаль, что на меня посмотреть некому, — подумал штурман. — Может быть, это было бы зрелище не только поучительное, но и забавное?».

Он уже мог шутить. Это был хороший знак. Достав компас, штурман посмотрел по сторонам, потом вверх. Со всех сторон был лес. Вверху — небо.

— Горы, по-моему, в той стороне? — спросил он у Мак-Кафли, вытягивая руку вперед. — Я не ошибаюсь?

— Все верно, — донесся голос капитана. — Горы там. Словно сбитый рукой Мартина, скаут сорвался с места, показывая направление.

Сергей, услышав вопрос штурмана, тихонько простонал. Он уже знал, что последует за этой фразой. Хэст еще ничего не понял, но тоже насторожился. Инженеру было видно, как на лице Мартина борются два чувства — уста-. лости и долга. Он слишком хорошо знал коллегу, чтобы сомневаться, какое из них выйдет победителем.

— Подъем, — сказал он, не двигаясь, однако, с места.

— Подъем, — согласился Сергей, но тоже не пошевелился. Уж очень хорошо было лежать на земле. Вокруг было сухо, не было вони, ноги не обременяли лежащее тело пудовой тяжестью грязи. Глядя на них, и Хэст пошевелил для вида ногами, но не встал.

Несколько минут все лежали, накапливая решимость, а потом Хэст все-таки поднялся. Первым. Ему было легче. Им двигали не желания и слабости, а простое понимание ситуации.

— Надо уходить. Скоро они догадаются, что мы у них за спиной, и повернут обратно.

— А куда нам?

Он пожал плечами. Для него дальнейший маршрут был очевиден.

— Нужно обойти болото и постараться переправиться через реку. А там уж рукой подать до этого гадючника.

Сидя слушать стоящего было неудобно, и Мартин, кряхтя, поднялся. Глядя на него, начал подниматься и Сергей. Он поднимался медленно, словно раздумывал, не упасть ли ему назад. Мышцы, не успевшие отдохнуть за полчаса, тупой болью протестовали против творимого над ними насилия.

С тем же кряхтеньем они разобрали НАЗы и двинулись через лес, постепенно входя в тот ритм, из которого их выбило болото. Через четверть часа, когда растительность стала менее буйной, под ноги им выкатилась звериная тропа.

— Эге, — повеселел Сергей, — нам везет.

— Что там у вас? — поинтересовался Мак-Кафли.

— Дорога!

Вместо того чтобы обрадоваться, капитан повел себя не по-товарищески.

— Странно, — сказал он. — С какой это стати? Под ногами Сергея пружинил мох, качались в такт шагам широкие листья, напоминавшие растопыренные лягушачьи лапы. С болотом было и не сравнить.

— Что тут странного? — переспросил он, потом сообразил: — Ах, ну да. Вы же ее не видите… Так это нормально. Мы вас тоже, кстати, не видим…

— Это не автострада, — подтвердил Мартин, — просто звериная тропа, шириной сантиметров двадцать. А кругом фикусы.

Маввей молчал, предпочитая в разговор не ввязываться. Он вертел в голове карту северной части своих владений и прикидывал, как легче обойти болото и не попасть в руки брайхкамера. Рыцарь считал, что его голова занята делом. На тропу он взглянул только один раз. Обычная оленья тропа, наверняка в обход болота. То, что нужно. Он знал повадки оленей и был уверен в том, что кратчайшим путем они выйдут либо к тому месту, где болото сужалось, либо просто обойдут трясину.

— Странно, что она вообще вам попалась. Обычно неприятности накапливаются к концу пути, а у вас — дорога…

Сергей на ходу посмотрел на Мартина. Отпущенная им ветка с размаху хлестанула его по лицу.

Штурман зашипел, закачался. Вокруг него сочно захрустело, но он не упал — Маввей подтолкнул его плечом, возвращая равновесие. Не видя, куда ставит ногу, он наступил на перезревший гриб, и тот взорвался, залепив ноги штурмана осклизлыми ошметками.

— Да вы не беспокойтесь насчет неприятностей. Куда ж без них? Вон Мартин уже в чью-то какашку наступил… Пауки какие-то бегают…

Концом палки он дотянулся до гнусного вида лилового слизняка, вылезшего погреться на солнышке, и сшиб того на землю.

— Сам ты какашка, — откликнулся капитан с каким-то детским удовольствием. — Давайте-ка посерьезнее. Если это звериная тропа, то, значит, где-то рядом могут быть звери, а где звери — там и охотники.

— Да что вы, капитан! Неужто у нас совсем глаз нет? Тем более я обещал вам быть воплощением осмотрительности…

Почувствовав, что Сергея понесло, Мак-Кафли оборвал его.

— Ну, вот и осматривайся. Сейчас вам будет где…

Деревья внезапно расступились. Тропа шла через открытое место.

Хэст споткнулся обо что-то, выныривая из задумчивости, замедлил шаги. Что-то было не так. Он еще не понял что, но уже замедлил шаги и закрутил головой. Сергей не обратил на это никакого внимания. Вместо того чтобы смотреть по сторонам, он тут же задрал голову…

Скаут висел чуть в стороне, похожий на большую птицу, неподвижно раскинувшую крылья. Штурман приветственно поднял вверх разрядник. Мак-Кафли покачал крыльями. И в этот момент трава вокруг них всколыхнулась.

Это не было порывом ветра. Людям показалось, что земля вокруг них разом рванулась вверх. Подброшенные расстеленной в траве сетью люди взлетели над тропой под шелест распрямляющихся деревьев, но в небо не унеслись. Сеть снова приняла их, и они, прогибая ее, покатились к середине, словно где-то там был центр притяжения этой поляны. Небо и земля стремительно менялись местами. Каждый из них делал попытки зацепиться и встать, но ячейки сети были слишком широки, и ноги проскальзывали сквозь них. Мартин было ухватился за какую-то поперечину, но накатившийся сверху железный Хэст сбил его, перекатился и проутюжил вдобавок Сергея.

— Засада! — Они закричали это в три горла. Четвертый голос присоединился к ним, пытаясь отдавать команды, но никому уже не было до них дела.

Из-за деревьев бежали люди, потрясая копьями. Никто не кричал «Маввей», и уже поэтому привыкшему к крику Мартину было ясно, что их поймали вовсе не воины Трульда.

— Стреляй, Мартин! — вопил Сергей. — Стреляй! Мартин и сам понимал, что нужно делать. Рыча от бессильной злобы, он сквозь сеть тянулся к разряднику, лежавшему на земле. До него было всего ничего. Метра четыре.

Положение их было так плохо, что спасти его мог только Маввей. В начавшейся свалке он умудрился не потерять своего меча, и теперь с грозным клекотом рыцарь потащил железо из ножен. Однако повоевать ему не дали. Кто-то голый, маленький и юркий от своей незащищенности подскочил к нему, вскарабкался на сетку и, не жалея, с размаху хлопнул рыцаря по голове чем-то вроде здоровенного молотка на длинной рукояти. Сергей ахнул, сразу позабыв о своих неприятностях. Голова рыцаря мотнулась в сторону. Страшный утробный звук вырвался у него из груди, и меч, выскользнув из рук.

Маввея, лег рядом с разрядником, а рыцарь плашмя рухнул вниз, свесив руки в прорехи сети.

Мгновения замешательства все и решили. Опыт действий в таких ситуациях у нападавших на них был куда как больше.

Ловкие руки подхватили людей, завертели, вытаскивая из сети и тут же опутывая веревками.

Мартин попытался отбиваться кулаками, но его, как и Мав-вея, отправили в беспамятство, ловко хлопнув по голове чем-то тяжелым. Чужой опыт подсказал инженеру, что от сопротивления пользы не будет. Поэтому он спокойно позволил себя связать, в надежде, что ему дадут возможность запомнить дорогу… Да и вообще.

Но их никуда не понесли. Среди дикарей началась свара, а причиной ее стал… разрядник Мартина.

Пленников, словно кучу поленьев, свалили около дерева, и Сергей увидел, как маленькие голые люди, все более и более возбуждаясь, показывали то на них, то на разрядник. С разрядником вроде было все ясно — вещь редкая, на болотах нечасто встречающаяся, а вот кто именно из людей заинтересовал дикарей, он разобраться не мог. Ни он, ни Мартин предметом такого интереса быть не могли, и инженер покосился на Маввея. Железо на нем выдавало его как человека из другого мира, но «новгородец» ошибся. Хотя железа и начищенного блеска в разряднике было несравненно меньше, чем в рыцаре, он интересовал их гораздо больше.

О чем они спорили, было неясно. Переводчик пока неуверенно переводил только два слова «один» и «три». Дикие сыны леса постепенно приходили в буйный восторг. Никакими другими словами Сергей не мог назвать то состояние буйного ликования, в которое впали голые лесные. жители. Крик стоял на всей поляне. Об охоте все уже позабыли. Каждый считал своим долгом криком высказаться, но, поскольку слов у них было мало, все буйство эмоций уходило в жестикуляцию и нечленораздельные крики. Подняв разрядник над головой, рослый одноглазый дикарь кричал, надувая жилы на горле:

— Три, три, три…

К его голосу вскоре присоединились и другие. Но и их противники не остались в стороне от дискуссии. Противник одноглазого, тряся копьем, завопил:

— Один, один, один…

— Что у вас там? — спросил капитан. — Вы все живы?

— Я живой и здоровый, — сообщил Сергей. — а Мартин и Хэст только живы.

Он покосился в сторону Хэста. Он был в кирасе, и трудно было понять, дышит туземец или нет, и он честно добавил:

— Кажется…

— Мартин?..

Сергей не успел ответить. Мартин очнулся и спросил:

— Что они там считают?

Его не столько интересовал ответ на этот вопрос, сколько желание показать, что он жив и может говорить.

— По-моему, нас. Больше некого.

Прямо перед ними разыгрывалась драма идей. На их глазах одноглазый, аккуратно положив разрядник в траву, выпрямился. История тут шла неспешной поступью. Пушки, как последний довод королей, еще не были изобретены, но что-то похожее уже бродило в головах аборигенов. Поэтому, исчерпав аргументы, одноглазый резко и точно двинул своего оппонента прямо в челюсть.

Не считаться с этим было никак нельзя.

От удара противника подбросило вверх. Он без крика пролетел несколько шагов и упал в ряды своих сторонников. Одноглазый повернулся к нему спиной и затряс руками. Сергей понял, что одноглазый уверен в неопровержимости этого аргумента. Доведя свою точку зрения до противной стороны, он даже не поинтересовался, есть ли у нее достойные аргументы против. Уверенный в себе одноглазый даже не поинтересовался, что стало с противником. Он повернулся к своим и, подводя итог спору, утвердительно прокричал:

— Три!!!

Возразить ему никто не посмел. Толпа молчала, но спор еще не был завершен. Противник предпринял еще одну попытку решить спор в свою пользу. Подхватив копье, он с упрямым криком: «Один, один, один!» побежал к подпи-равшим дерево людям.

Одноглазый замешкался, купаясь в лучах все-племенной славы, и упустил момент, когда еще мог помешать. Его противник пробежал уже шагов двадцать, когда победитель в дискуссии сообразил, что перестал быть центром внимания. Уже понимая, что не успевает, он бросился следом, пытаясь помешать бегущему впереди экстремисту…

Одноглазый уже почти выбрался из толпы, когда кто-то то ли случайно, то ли нарочно попал ему под ноги…

Противник не видел этого. Потрясая копьем, он с унылым криком «Один, один…» летел к дереву.

— По-моему, нас хотят разлучить, — сказал ничего не понимавший и поэтому ничего плохого не думающий Сергей.

— По-моему, тоже, — согласился с ним Мартин, судорожно дергаясь и пытаясь порвать веревку. Он догадывался, что тут может случиться, и копье в руке дикаря принимал всерьез. — Причем навсегда…

Все трое отчаянно скребли ногами, пытаясь подняться. Маввею это удалось. Тяжело раскачиваясь от неудобства, он прыгнул навстречу копью, но дикарь упал на землю, перекатился, в движении ударил рыцаря древком под колено. Маввей задохнулся ругательством и упал лицом в траву.

— Капитан! — завопил Сергей, наконец-то понявший, что все то, что вокруг происходит, очень серьезно.

— Капитан! Сделайте же что-нибудь…

— Уже делаю…

Ошеломленный происшедшим не менее путешественников, но не потерявший способности соображать и принимать решения, он бросил скаут вниз, к земле.

Спустя мгновение тот с ужасной силой, набранной в крутом пике, ударил бегущего туземца в грудь и отбросил в сторону от тропы. В воздухе повис хруст сломанной кости. Туземец сложился, словно небрежно брошенный комбинезон, и застыл кучей сломанных костей, кусков мяса и полосок пластика. Пробив тело насквозь, из спины торчал полукруглый выступ телеустановки. Увидев, во что превратилась грудная клетка туземца, Мартин испытал приступ тошноты. Кровь, такая жр красная, как и у него, толчками выплескивалась из раны величиной с футбольный мяч, заливая пыльную траву и вызывающе белые на ее фоне обломки костей. Она текла по листьям, тяжелыми густыми каплями срываясь вниз, заставляя травинки раскачиваться.

Рядом с телом — напоминанием о несостоявшихся намерениях — осталось торчать воткнутое в землю копье.

Мак-Кафли бросил на кон все, что у него было, и выиграл.

Сергей облегченно вздохнул. Может, кто и сказал бы, что Мак-Кафли заплатил дорого, но Сергей так не считал, Капитан не переплатил.

Из копошащейся кучи выбрался одноглазый. В два прыжка он добежал до них. Мартин увидел, как его единственный глаз, смотревший на поверженного противника, выкатывается из глазницы в безмерном удивлении. Охотники зашумели. Их копья колебались, словно тростник на болоте, но одноглазый пресек попытки разномыслия. Ухватив тело противника за волосы, он вздернул его в воздух, что-то грозно крича при этом. Другая рука, словно штыревой громоотвод, указывала в небо. Шум стих. Тогда, усмирив попытку бунта, он повернулся к связанным путешественникам.

Оглядев их, он сказал что-то вроде «о-о-о» и склонился в глубоком поклоне. Следуя его примеру, толпа на поляне тоже согнулась в поясе. Несколько долгих минут они лежали, не смея поднять глаз на людей, без сомнения, находившихся под защитой Богов.

— Кажется, все кончилось? — осторожно спросил Сергей, глядя то на Мартина, то на спины охотников.

— Все еще и не начиналось, — ответил Мартин. — Хэст, вы живы? Кто это?

— Дикари.

Хэст прокашлялся, выплевывая изо рта травяной мусор. Взгляд его пробежал по раскраске дикарей, и он счел нужным добавить:

— Кажется, людоеды. Хотя, может быть, я ошибаюсь.

— Я надеюсь…

Прислушиваясь к разговору, Сергей покрутил головой и поинтересовался:

— Что-то они не торопятся нас развязывать…

— А с чего бы им торопиться? — спросил Хэст, Стараясь не смотреть себе под ноги, Сергей сказал:

— Мы?

— Ну да, мы. Все-таки мы победили. Хорошие то есть… Маввей широко ухмыльнулся и кивнул на убиенного:

— А с чего вы взяли, что он хотел нам зла? Может быть, даже совсем наоборот…

Что имел в виду Маввей, стало ясно буквально через несколько минут. Надежды Сергея на то, что уважения к ним после того, что произошло, должно прибавиться, не оправдались. Обдирая пленникам связанные руки, туземцы просунули под веревки копья и, словно обычную добычу, взвалили их на плечи. Освобожденный от доспехов Маввей попробовал ругаться, но его снова успокоили ударом по голове. Ни Сергей, ни Мартин не стали проявлять своего характера, справедливо полагая, что шансов на побег у них сейчас нет, но выдержка и наблюдательность дадут им эту возможность.

Гортанный крик построил племя в цепочку. Другой крик стегнул их по спинам, и люди, сгорбившись, нырнули в лес…

Весь последующий путь до деревни слился для пленников в одну длинную синусоиду.

Почти два часа они словно три маятника болтались между небом и землей, уже не помышляя о том, чтобы что-то запомнить, а озабоченные только одним желанием — уберечь глаза и наиболее чувствительные части тела от неприятностей. Мир вокруг превратился в калейдоскоп, в котором по самым причудливым траекториям перемещались знакомые предметы — небо, деревья, облака, цветы. Туземцы шли быстро, нимало не заботясь о целостности пленников и не обращая на них внимания, и только деревья, словно мстители за покореженную «Новгородом» природу, норовили то хлестануть их деткой, то наподдать тяжелым суком.

Конец пути дал знать о себе тем, что в привычный калейдоскоп стали залетать новые предметы. Сперва появились плетни, потом дети и женщины, потом дома и горшки, а потом все остановилось.

Снятые с копий люди постепенно возвращались в реальный мир, где небо, деревья и дома прочно стояли на своих местах. Их свалили в центре площади в одну кучу. Они все еще были связаны, но могли разговаривать.

— Господин Маввей, — поинтересовался Мартин, — вы так и не определились, людоеды это или нет?

Маввей пожал плечами. Единственный вопрос, который его всерьез интересовал, — догадались ли дикари захватить его доспехи, или оставили там же, на поляне. С раздражением он ответил:

— Нет еще. Дождемся обеда и узнаем.

Спиной Сергей чувствовал жесткость столба, а ногами — мягкую упругость земли. Площадка вокруг него сохраняла следы босых ног. Чувствовалось, что тут здорово пляшут, незлобиво вбивая любую растительность обратно в землю. Вокруг площади стоял с десяток травяных хижин, сверху прикрытых свисающими ветвями. Чуть в стороне из гущи деревьев поднимался в небо дым, легкомысленными перьями пятная небо. Рядом с ним тяжеловесным куском камня, неизвестно как залетевшим в небо, торчал угрюмого вида пик.

— Во, опять горы, — обрадовался Сергей. За его спиной завозился Мартин. Его прислонили так, что он мог видеть только противоположный край поляны.

— Где?

— Прямо передо мной. А у тебя что?

— У меня пока круги перед глазами. Дай проморгаться.

— Моргай, — великодушно разрешил Сергей. — А что у тебя, господин благородный рыцарь? Что видишь?

Хэст заскрипел зубами, пытаясь повернуться на голос.

— Вижу целую свору гадов с копьями. Он тяжело задышал, стараясь порвать веревки, но безуспешно.

— Эх, дружины нет… Уж я бы…

— Потерпите, — успокоил его Мартин. — Какой смысл ругаться, если сила на их стороне?

— Как какой? — возмутился Маввей. — Драться не могу, так хоть разозлю их.

Сергей покачал головой, явно не одобряя рыцаря.

— Вот этого-то я и боюсь, — сказал он. — По мне, лучше иметь дело со спокойными туземцами, а не с кипящими от злобы людоедами. Может быть, тогда…

Маввей понял его недосказанную мысль и перебил:

— Это не людоеды. Но не радуйтесь, живыми нам отсюда в любом случае не уйти. Нам остается только выбрать себе смерть.

Сергей, скосивший глаза, увидел, как длинным плевком рыцарь постарался попасть на чью-то босую ногу. Не попал. Инженер облегченно вздохнул, хотя в скорую и мучительную смерть как-то не верилось. Толпа все густела, и вскоре живое кольцо вокруг них заслонило дома и заборы деревни. Жители бесцеремонно разглядывали их, кто-то пытался потрогать. Лбом он ощущал пощипывание. Переводчик в автоматическом режиме впитывал крохи информации и начал выдавать ее «новгородцам». Старейшины, собравшиеся рядом с ними, совещались о том, что с ними делать. Единомыслия у них не было. Часть старейшин — именно около них терся тот самый одноглазый, который встретил их на поляне, — утверждали, что пленники — посланцы какого-то Великого Жо. Другие, в полном соответствии с диалектикой, в это не верили и требовали какого-то неясного испытания.

— Мартин, ты слышишь?

— Слышу.

— Что там? — заволновался благородный Хэст. — Будем драться?

— Пока нет. Они еще не решили, друзья мы им или нет.

— Меч бы мне, — с тоской отозвался Маввей, — сразу бы разобрались, кто тут друг, а кто враг…

— Остыньте, Хэст. Будем надеяться, что до этого Дело не дойдет…

Услышав его голос, старцы замолкли, прислушиваясь.

— Знать бы, где этот самый Жо. Я бы с удовольствием нанялся к нему в посыльные, — мрачно пошутил Мартин, выдерживая оценивающие взгляды именитых старцев.

— Да. При таком раскладе наши шансы уцелеть значительно увеличились бы, — согласился с ним Сергей.

Спор стал резче. Старики водили пальцами друг перед другом. Один из них, с лицом, изъеденным какой-то кожной болезнью, склонился над ними, придирчиво изучая обувь. Он сказал что-то, Сергей не понял, но другой старец тут же возразил ему.

— Хорошо хоть единомыслия у них нет, — вполголоса заметил Сергей, повернувшись к Хэсту. — Может, повезет нам? Может, умные победят?

— Один умный уже победил. На поляне, — напомнил Мартин, — и что это нам дало?

— Многое.

— Например?

— Например, то, что мы все еще живы. По-моему, это. немало.

Мартин дернул головой. Сергей молчал, и Мартин обратился к рыцарю:

— А вы как думаете, господин Маввей?

— Поубивать бы их всех, — невпопад откликнулся рыцарь. — Подняться бы только да руки развязать…

Спор старцев перешел в практическую плоскость. Они стали обсуждать, что будет, если выяснится, что они все-таки не окажутся посланцами Жо. Мнения' у них опять разделились. Одни предлагали принести их в жертву, а другие склонялись к тому, что приносить их в жертву в то время, когда дичь ушла и охота стала неудачной, — расточительство. Поэтому их надо просто съесть.

Слыша это, Маввей скрипел зубами и ругался непереводимыми словами. Эти энергичные звуки, хоть и непонятные, бодрили и давали «новгородцам» надежду.

Любопытство, как и все на свете, имеет свои границы. Потеряв к ним интерес, толпа постепенно стала рассасываться. Она редела, словно солнце растапливало ее, и человеческие ручейки растекались по хижинам. Однако старики, упорные в познании, продолжали обсуждение. Беззубые рты шамкали, выплевывая непонятные слова, костлявые кулаки мелькали в воздухе, капельки слюны падали на пленных…

— Ничего себе, — вдруг сказал Сергей. Мартин забеспокоился, что он, присматривая за стариками, пропустил что-то интересное, спросил:

— Что там?

— Ты не поверишь. Часы! Солнечные часы!!!

— Ты прав. Не поверю, — зло ответил Мартин. — Нашел время для шуток.

— Какие шутки? Я серьезно!

Мартин попытался повернуться, но не смог.

— То-то я смотрю все столбы прямые, а этот кривой какой-то… — бормотало у него за спиной.

— Что там? — спросил Маввей. Он опять безуспешно задергался и вдруг истерически закричал: — Вы руки только развяжите. Вот тогда и поговорим…

Старцы не обратили на него никакого внимания. Мартин тоже. То, что говорил Сергей, было гораздо интереснее. Если это, конечно, не шутка. — Почему часы? Мало ли тут кривых столбов? — Столбов там вообще нет, между прочим, а… Старики наконец пришли к какому-то мнению. Вскинув на плечо разрядник, один из них пропал из поля зрения. Сергей постарался проводить его глазами — разрядник все-таки вещь, нужная в походе, — но того быстро загородили старики и крепкие мужики с копьями. Они прежним манером подхватили пленников и понесли к выходу из деревни. Инженера несли первым. Рядом с ним с участливым видом бежал одноглазый. Он вертелся перед глазами, искательно ловил взгляд Сергея. Где-то за его плечами стоял столб, заинтересовавший «новгородца». Понимая, что время уходит, Сергей начал раскачиваться, пытаясь увеличить угол обзора и заглянуть все же за спину одноглазого жалелыцика. Боль в связанных кистях раскаленной пилой чиркала по рукам, но он вертелся, прогибая шест, к которому был привязан…

Когда их свалили в какой-то хижине, несколько секунд они отдыхали.

— Ну что, — спросил Мартин не без изрядной доли иронии, — успел посмотреть, сколько время?

Он лежал на животе и старался повернуться к инженеру, чтобы видеть лицо в тот момент, когда Сергей услышит его вопрос. Рядом с ним кряхтел от натуги Маввей, все пытавшийся порвать дикарские веревки. Он, кажется, уже и сам понял, что это ему не по силам, но все-таки упорно пытался сделать это, демонстрируя землянам силу воли и волю к победе. На разговоры колдунов внимания он не обращал — лишенные своих магических принадлежностей, они были совершенно беспомощны и бесполезны…

— Да что там часы! — с вызовом ответил Сергей. — Я там и цифры видел!

— Какие цифры?

Мартину показалось, что он ослышался.

— Арабские! От четырех до восемнадцати. Ты среди дикарей арабов не видел?

Вместо того чтобы обрадоваться или, на худой конец, удивиться, Мартин обиделся и потерял интерес к разговору.

— Эта твоя шутка еще глупее, чем та, с курткой у старика.

Сергей, собиравшийся возразить, поперхнулся воздухом. Глаза у него сделались круглые. Он закусил губу. Только сейчас Мартин понял, что тот не шутит. Это было настолько хорошо видно, что он даже удержался от сакраментального вопроса — «Это правда?». Похоже, это было правдой. И арабские цифры, и куртка старика. Из Сергея не успел вырваться ни один восклицательный знак, как Мартин уже выстроил все факты в логическую очку, пробежал по ней до конца и сделал вывод. Сперва радостный, а потом грустный. — Наверное, ты прав. Тут действительно кто-то есть.

Только проку от этого никакого. Ему наконец удалось повернуться, а потом даже встать колени. — А скорее всего его туг уже вовсе нет.

— Как нет? — возмутился Сергей. — А часы?

— Часы есть, а его нет. Съели.

Он замолчал, а потом мрачно пошутил:

— Возможно, он у них был первым блюдом, а мы будем вторым.

— Не-е-ет, — сказал Сергей. — Нет! Не может быть.

Он даже замотал головой.

— Может. И скорее всего так оно и есть. Сам подумай: был бы он жив, он давно бы уже был тут и расспрашивал нас о новостях.

ЧАСТЬ 5.

Штурман, инженер и рыцарь стояли стиснутые плотной толпой орущих воинов.

На поляне пестрыми пятнами цветных одежд выделялись вожди союзных племен. Каждый из них, как на постаменте, стоял на небольшом глиняном холмике. Сергей глянул им под ноги и отвел глаза. Вчера вечером на месте холмиков еще были ямы (они слышали, как их рыли), а утром, перед церемонией испытания, в каждую яму был положен невольник. Они лезли в свои могилы со смехом — погребенный под ногами большого вождя обретал бессмертие в подземных лесах или становился деревом-трясуном. Холмиков было восемь, как раз по числу вождей. Те стояли, стараясь не замечать друг друга. Только изредка переглядываясь с толстым коротышкой, тем самым, который предлагал не есть пленников, а принести их в жертву. Очень некстати он оказался верховным жрецом.

Испытание было назначено на полдень. Солнце взбиралось по небу все выше и выше, а тень от столба становилась все короче и короче.

Порядка в толпе не было. Она колыхалась, словно море, и вместе с ней колыхались пленники. Всю ночь они строили предположения о том, что ждет их утром. Ничем другим заниматься они не могли, поскольку в хижине вместе с ними коротали ночь шестеро коренных жителей с копьями. Маввей пытался задирать их, но то ли нервы у них были крепче, чем у рыцаря, то ли он плохо говорил на их языке, но ссоры не получилось. Переводчики с них стащили еще вечером, и теперь они не могли ни говорить с благородным рыцарем о превратностях судьбы, ни понимать, о чем говорят дикари. По старой памяти Маввей еще обращался к колдунам, но те только улыбались. После их улыбок — явно ведь ничего не понимают, дураки, — он начинал ругаться.

Об этих дикарях ходили разные слухи. Дурбанский лес был местом диким, и люди тут жили дикие. За те сорок лет, что Империя пыталась прибрать к рукам его немереные богатства, двум императорам удалось сделать немногое. По существу, ничего. Дикари, кочевавшие по лесу, были воинственны, и экспедиции, как Императора, так и альри-гийцев, тоже пытавшихся прибрать лес к своим рукам, обычно ничем существенным не заканчивались — сжигалось несколько хижин, убивалось или бралось в плен несколько дикарей, и все… Единственным серьезным достижением и оплотом власти Империи на болотах был Императорский драконарий в самом начале Замской трясины недалеко от имперского города Гэйля.

В Керрольд иногда заходили лучники и копейщики Синей роты, охранявшие драконий питомник, и Маввей кое-что знал о дикарских обычаях. Как раз это знание и заставляло его нервничать.

Тень от столба стала овалом и наконец исчезла. Она стала темной полоской вокруг его основания. Верховный жрец взмахнул руками, и шум стих, словно его обрубили. Несколько мгновений висела тяжелая тишина, и вдруг одинокий голос, не выдержавший скопившегося напряжения, вскрикнул:

— Бали! И вся толпа подхватила одинокий крик:

— Бали! Бали! Бали! Горло Бали вздулось. Сергею даже показалось, что глаза жреца загорелись веселым безумством. Он издал высокий воющий звук. Толпа рухнула после взмаха его руки, словно трава под косой. Лица уткнулись в песок, вздувая над каждой головой фонтанчики пыли. Пленники остались стоять. Теперь их было пятеро. Еще двоих к ним присоединили сегодня утром. Эти тоже лежали на животах, переполненные почтением к церемонии. Мартин знал, что такое массовый психоз. Приходилось сталкиваться. Он перевел взгляд на жреца.

За его спиной стояло что-то угловатое. Ветер раскачивал шкуры, закрывавшие его от взглядов непосвященных.

Двое молодых жрецов, приплясывая, приблизились к нему И резко сорвали покрывало.

Простершаяся перед ним толпа, услышав шелест спадающей завесы, ахнула, и на этот раз в общем «ахе» было на два «аха» больше. «Новгородцы». присоединились к дикарям. Мартин зажмурился, не веря своим глазам, а Сергей присвистнул от удовольствия.

— Говорил же я тебе, Фома неверующий… — радостно сказал он.

Мартину ничего не оставалось, кроме как согласиться с инженером:

— Да уж. Если у них есть это, то почему бы не быть и всему остальному?

То, что он видел перед собой, не укладывалось в его сознании. Посреди туземного поселка, заляпанный грязью и кровью, стоял деструктор-утилизатор «ДУ-82-Тилли». Не самоделка какая-нибудь, собранная из обломков, а добротный серийный агрегат, точно такой же, какой стоял у них на «Новгороде» и использовался для утилизации отходов. Сергей смотрел на него как на старого знакомого. Деструктор был тут единственной вещью, которая была настоящей и на фоне которой ни Бали, ни дикари, ни даже благородный Хэст Маввей Керрольд не существовали, терялись, как вещи совершенно невозможные и потому не существующие в природе…

Пока он осмысливал все это, церемония испытания началась.

Первого испытуемого подвели к загрузочному люку, без лишних разговоров втолкнули внутрь и умело задраили люк.

Только тут до Сергея дошло, что за испытание приготовил для них главный жрец. Волосы зашевелились у него на голове. Он посмотрел на Мартина, надеясь, что тот понял все это как-то иначе, но его ждало разочарование. Мартин все понял так же, как и он. То, что они видели, не допускало двойного толкования.

Час назад он уже испытал это чувство, когда во время церемониального марша к святилищу процессия миновала большое, сплошь вытоптанное поле, по которому перекатывались пышущие жаром Волосатые Муравейники — точно такие же, каких они видели после переправы через реку два дня назад. Тогда ему показалось, что эта поляна и будет их испытанием. Эта мысль вселила в него такой ужас, что он чуть не переломил копье, на котором висел, но тогда все обошлось… Обошлось, чтобы привести его сюда. На этот раз надежды уже не оставалось. Бали воздел руки к небу.

Сергей прекрасно понимал, что сейчас произойдет внутри деструктора. Пройдет секунда, и человек внутри него станет светом, превратится в прах в дикой пляске взбесившихся атомов. Он поежился, словно уже сейчас почувствовал, как в спину врезаются жесткие ребра излучателей. Самое смешное было то, что, будь у него свободны руки, он в одну секунду усмирил бы этот агрегат, но этого шанса у него не было — и руки, и ноги дикари связали так тщательно, словно уже давно догадывались о том, что на «Новгороде» у пришельцев стоит точно такой же жертвенник и сам Сергей там является главным жрецом и жертвоприносителем.

Он посмотрел на Мартина. Тот тоже понял, через что им предстоит пройти. Хэст, напротив, не понимал ничего. Но он видел бледные лица чародеев. Они говорили о том, что их ждет, лучше всяких слов. Он перестал дергаться.

Надежда покинула его.

— Надо было ночью бежать, — обреченно сказал он. Его никто не понял, но это было не важно. Он вспомнил прошлую ночь, дикарей с копьями… Конечно, бежать нужно было ночью, только вот возможности сделать это у них не было.

Бали кончил молиться и простер руки к утилизатору. Песня или тихое завывание, носившееся в воздухе, смолкло. Над ним вспыхнула красная лампа, коротко рявкнула сирена, и вновь стало тихо.

Сергей еще не потерял надежды. В его голове полупрозрачными колесами вертелись мысли, то вытаскивая на белый свет надежду, то обдавая ужасом отчаяния. С неизменной регулярностью этот поток возвращался к одной мысли: «Где же этот сукин сын Жо? Почему медлит?».

Бали закричал, резко ткнув рукой в их сторону. Около него вьюном ходил одноглазый, что-то доказывая, но Бали засмеялся, дернул головой, и того оттеснили опоясанные шкурами жрецы. Их заступник угрожающе кричал, но его никто не слушал. Сергей дернулся, чувствуя, как надежды обращаются в пепел. Он понял, что все кончилось. Ум сказал ему об этом. Ужас не мог терзать его так долго, и он стал спокоен.

«Только чудо, — подумал он, — только чудо…» В опустошенной ужасом голове эта мысль нашла свой отклик.

«Я чудо!» — отозвался ему из недавнего прошлого голос Мартина. Сердце стукнулось о ребра, возвращая его к жизни.

Спасение! Это было спасение!

Радость адреналином ударила по нервам, но тут же была Сметена волной стыда и самоуничижения — он чуть было не упустил такой шанс! Он со свистом втянул в себя воздух. Вид его был страшен.

— Что с тобой? — спросил Мартин, видя, как по лицу коллеги бегут ручейки пота,

Его голос привел инженера в чувство. И вовремя. Жрецы были всего в десятке шагов от них.

— Видишь лампу?

Не тратя времени на слова, Мартин кивнул.

— На передней стенке ниже и левее два рубильника.

Еще один кивок.

— Первый из них нужно перебросить вверх.

— Как?

— Ты же чудо… Попробуй.

Но было поздно. Жрецы подхватили Мартина под руки, наклонили и потащили к утилизатору. Сергей зарычал, оттолкнул одного из них, тоже качнулся вперед, но его подхватили сзади, не давая двинуться. Положение спас Маввей.

Нацеленный на драку, он принял движение чародея за попытку продать жизнь подороже, чем задаром. Рыцарь прыгнул и плечом достал до спины одного из жрецов. Раздался хруст ломающегося позвоночника, и закутанный в шкуру жрец свалился на землю. Упав вместе с ним, Маввей со счастливым криком вскочил на ноги, готовый крушить дикарей и дальше. Сергея тут же оставили в покое. Счастливый рыцарь был для них угрозой куда как более страшной, нежели незнакомец. Это дало возможность Сергею воспользоваться свободой. На связанных ногах он запрыгал к жертвеннику, крича во все горло:

— Поверни рубильник! Ты же можешь! Поверни! На полдороге он свалился. Его подхватили, потащили к жертвеннику. Ноги инженера скребли землю, лицо смотрело в небо. Скосив глаза, он видел, как стоящий на коленях Мартин, шевеля губами, смотрит на заветный рубильник.

Сергея втиснули в камеру. Спина его коснулась излучателей, холод уколол кожу, успокаивая возбуждение. Крышка бесшумно закрыла вход. Звуки с поляны пропали. Был слышен только равномерный скрип запирающегося замка. Он глубоко вздохнул и начал медленно считать:

— Раз, два, три…

Жрецы крутили маховик замка не спеша, вроде бы даже с наслаждением. Мартин не сводил с них глаз, и когда они разогнулись, прокричал Бали:

— Великий Жо защитит нас! Боги сильны и бессмертны!

Бали его отлично понял безо всякого переводчика. Он рассмеялся, и все пошло своим чередом.

Подняв руки кверху, он начал просить у солнца помощи против силы посланцев ложных богов.

Он молился минуту, другую, третью… Руки его время от времени взлетали над головой, подавая кому-то знак. Время тянулось как резина, и тут Мартин понял, что они победили. Сирена безмолвствовала.

— Великий Жо с нами! — крикнул штурман. — Он не хочет смерти своих посланцев!

Народ вокруг радостно завопил, и первым заорал одноглазый. Приплясывая от радости, он прыгнул за штурманскую спину, и Мартин почувствовал, как чьи-то руки обрезают веревки. Из-за его спины вынырнул один из тех кто давеча так ловко поймал их. А одноглазый уже напялил ему на голову ленту переводчика. Это возбудило толпу еще больше, и она завопила женскими голосами. Мартин дружески хлопнул дикаря по плечу и шагнул к утилизатору. Никто не посмел ему помешать.

Он попробовал открутить штурвал, но затекшие руки не слушались. Это сделал освободившийся Хэст. Вырвав у кого-то копье, он встал рядом с Мартином. Злой и настороженный взгляд рыцаря перебегал с одного дикаря на другого, словно Маввей наскоро составлял список будущих жертв.

— Господин благородный рыцарь, покрутите-ка эту круглую штуку, — предложил ему Мартин.

Когда люк открылся, Сергей высунул голову наружу оглядывая поляну. Попав из темноты на свет, он щурился отыскивая товарищей по несчастью.

— Выходи, господин благородный Инженер. Боги явили свою милость.

Толпа вокруг почтительно молчала, внимая разговору двух небожителей.

Сергей вытер пот. Выйдя из утилизатора, он прислонился к стенке. Поглядев на солнце, слегка заикаясь, сказал:

— Двести восемьдесят три. А ты говоришь… За их спинами волной прокатился рокот. Они обернулись.

В толпе образовался коридор, по которому к ним приближался Бали. Одноглазый, откровенно ухмыляясь, смотрел на него. Мартин показал на свою голову, повелительно щелкнул пальцами и показал на Сергея. Через мгновение переводчик оказался на голове инженера.

— Что ему надо? — спросил Сергей, словно только и дожидался того, что на его голову наденут переводчик.

— Подожди. Сейчас сам все скажет.

Бали что-то неразборчиво прокричал. От звуков его голоса толпа незамедлительно рухнула на колени. На площади остались стоять только пленники, сам Бали и одноглазый. Даже вожди и те лежали, уткнув носы в землю. Жрец неспешно, с достоинством шествовал к ним, явно думая о приближающихся неприятностях. Глядя на него, Хэст перехватил копье поудобнее. Кончик его вертелся — рыцарь настойчиво разминал кисть руки, готовый пустить оружие в ход при малейшей возможности.

— Хэ-э-э-ст, — укоризненно сказал Мартин. — Подождите. Он нам очень нужен живой.

Посмотрев в глаза Маввею, жрец понял, что дело хуже, чем он предполагал. Этот взгляд остановил его и бросил на колени.

— Я жду вашей кары, посланцы Великого.

— Я убью его? — предложил Маввей, — Очень хочется.

— Потерпите, Хэст. Всему свое время.

Он настороженно оглядел жреца, ожидая какой-нибудь каверзы, но тот с самым сокрушенным видом стоял на коленях и не думал противиться воле Богов.

— Я жду вашей кары, посланцы Великого… Плечи Мартина раздвинулись. Он высокомерно оглянулся. Поляна, заваленная матово блестевшими спинами туземцев, была похожа на верхнюю часть шоколадного торта, небрежно политую глазурью. Тут же, перед глазами, лежала и побросавшая копья стража. Сергей деловито прошелся по ним, отыскивая парализатор, но ему не повезло. Тогда он поднял с земли копье и, опираясь на него, словно епископ на посох, назидательно сказал:

— Не знающий Богов заслуживает смерти… Веди нас в святилище.

Хэст потер развязанные руки, то ли разгоняя в них кровь, то ли выражая тем самым одобрение услышанному. Бали поднялся. Низко склоненное лицо, сжатые кулаки, опущенные глаза — все это говорило о его отчаянии. Но к своему удивлению, Мартин увидел там не только страх и отчаяние. Там был еще и глубоко спрятанный вызов.

«Этот еще попробует отыграться!» — подумал Мартин и значительно подмигнул Хэсту. Тот отлично все понял, тряхнул копьем, давая понять, что тоже шутить не намерен.

…В святилище было тихо и сумрачно. Жители деревни не отважились подняться и молча лежали там, где их оставили посланцы богов. Снаружи все словно вымерло. Не доносилось ни звука — только кричало какое-то деревенское зверье.

Опасаясь ловушек, они пропустили Бали вперед. Его спина на первом шаге согнулась в поклоне. Что-то там было в темноте… Мартин посмотрел, что это там вызвало у жреца приступ почтительности, но глаза его, еще не привыкшие к полумраку святилища, не увидели ничего, кроме цветных пятен. Он остановился на всякий случай, но Сергей, не понявший его замешательства, толкнул его в спину, пропихивая во вход. Шедший последним Хэст остановился в дверях. Нащупав веревку, он дернул за нее. Разворачиваясь, сверху упала циновка и загородила вход.

— Не богато, — сказал Хэст, оглядев обстановку, состоявшую из нескольких маленьких скамеек и сундуков. — Одно слово — дикие люди…

Мартин, уже присевший на одну из них, согласно покачал головой.

— У тебя замок, наверное, обставлен богаче? — как-то двусмысленно откликнулся Сергей. Он остался около входа и с любопытством озирал помещение. Ему хотелось бы прямо тут увидеть груды бесхозного оборудования и самых Разных запасных частей, но, кроме скамеек, тут ничего не было. То ли Бали был хорошим хозяином и у него ничего просто так не валялось, то ли… Сергей поежился от мысли, что тут и вправду ничего нет.

Ничего и никого. — Конечно, — не понял иронии Хэст. — У меня в комнатах салдамская мебель. Ковры. А тут…

Он презрительно посмотрел на Бали. Тот стоял потупясь и столь очевидно раскаиваясь, что поверить ему было никак нельзя.

Мартин молча смотрел на жреца, словно примерялся, с какого бока ему начинать его общипывать. Пока они шли от деструктора до святилища, у него уже сформировались кое-какие планы в отношении Бали, и, надо сказать, ничето хорошего в них для жреца предусмотрено не было.

— Что ж, приступим? — неизвестно кого спросил он.

— Приступим! — поддержал его Сергей. Он несколькими быстрыми шагами обошел комнату и выволок на свет их НАЗы и оружие вместе с грязными рыцарскими доспехами.

Хэст шагнул к жрецу. — Я его зарежу, — сказал он как нечто само собой разумеющееся.

Мартин, никак не ожидавший такой быстрой реакции, вскочил. Не то чтобы он был сильно против. В конце концов нечто подобное он вовсе не исключал, но это должно произойти позже, а не сейчас. Все-таки для него это был не враг, а мешок с информацией.

— Нет.

По-своему поняв беспокойство господина Штурмана,

Хэст успокоил его:

— Я его не сразу зарежу. Он этого не заслужил. Легкая смерть не для него. Не желая разочаровывать рыцаря, Мартин быстро ответил:

— Не сейчас. Живой он более разговорчивый, а именно его язык мне сейчас и нужен. Не давая Хэсту возможности возразить, он развернул жреца к себе.

— Бали! Теперь ты знаешь, кто мы, и знаешь, что тебе не остановить наш путь, предначертанный Великим Жо. Ты пытался помешать предначертанному, и за это мы можем наказать тебя, отослав твой дух в место страданий…

Бали опускал свою голову все ниже и ниже, словно слова были каменными жерновами, надеваемыми ему на шею. Помимо воли штурмана его вид — вид раздавленного всмятку человека — будил сострадание. Мартин внушительно помолчал и совершенно неожиданно сменил интонацию.

— Но мы милосердны. Ты будешь жить и жизнью своей должен будешь заслужить наше прощение!

Бали стремительно поднял глаза. Его взгляд обежал лица людей и вновь уперся в пол.

Взгляд нехорошо царапнул Мартина. Что-то там было в его глазах, но что?

— Велика милость Богов! — откликнулся Бали бесцветным голосом.

Почувствовав, что добыча ускользает, Хэст, наливаясь кровью, трубно поинтересовался:

— Означает ли это…

— Да! — жестко сказал Мартин. — И вы должны учесть это.

Смириться с этим было почти невозможно. Хэст часто задышал. Железные кулаки заскрипели по рукояти меча. Помутившимся взглядом он оглядел господ заморских дворян (господин Инженер сочувственно улыбался). В горле у него заклокотало, и он, чтобы сдержаться, ухватил лавку и с размаху обрушил ее на какой-то сундук. По резной стенке метнулась трещина, и содержимое его с грохотом выкатилось под ноги рыцарю. Что-то блестящее очертило небольшой круг и легло у ног господина Штурмана. Бали вздрогнул. Лицо покрылось мелкими капельками пота.

— Ну, вот и договорились.

Мартин посмотрел под ноги и ткнул жреца пальцем. Тот уселся, почти упал на скамейку, словно хотел уберечь ее от рук рыцаря. Штурман отодвинул Хэста, наклонился над разбитым сундуком:

— Что это?

Бали не ответил. Ему было не до Мартина. Он смотрел на Хэста как на свою смерть.

— Что там? — спросил от двери Сергей. После того как они обнаружили в деревне утилизатор, способность удивляться у него пропала. — Аэроцикл? Набор акушерского инструмента? Аэроцикл нам был бы кстати.

Разгребя руками мусор, Мартин подобрал с пола фонарь из аварийного запаса. Такой же точно, как и у него самого. Повертев его в руках, он перебросил его Сергею. Бали дернулся было перехватить его, но Хэст внушительно заскрипел скамьей, и жрец не посмел сдвинуться с места. Инженер подхватил фонарь. Судя по тяжести, аккумулятор был на месте, но света прибор не давал. Сергей пощелкал кнопкой, но без видимого результата,

— Где хозяин? — спросил он, имея в виду хозяина фонаря. Бали не ответил, стараясь уследить за Мартином, ушедшим куда-то в темноту, и при этом еще не поворачиваться спиной к Хэсту.

Спустя мгновение оттуда послышался металлический лязг.

— Что-нибудь еще?

— Что-нибудь…

Он вышел, неся перед собой продолговатый ящик.

— Полевая метеостанция! — узнал ящик Сергей. «Новгородцы» склонились над ним. Глянув на маркировку, Сергей определил:

— Выпущена не меньше трех лет назад, а может, и больше, а включали ее около года назад.

— Что и требовалось доказать, — грустно подытожил Мартин. Он посмотрел на Бали. — Даже спрашивать страшно, что они с ним сделали.

Чтобы не говорить на эту грустную тему, Сергей нажал на кнопку «прогноз», но станция молчала. — Не трудись. Нет энергии.

Делать было нечего. Нужно было искать ответ на самый главный вопрос, но перед тем, как задать его жрецу, Мартин спросил Сергея:

— А может быть, он сам куда-нибудь делся?

— Правильнее будет думать, куда они его дели. Если мы будем думать так, то, может быть, и уцелеем.

Хэст Маввей Керрольд, до сих пор молчавший, подал голос от двери;

— Мы теряем время. Что мы тут ищем? Или у нас других дел нет?

По-своему он был прав. Ни его сестра, ни ремонтники в анабиозе от этого сидения ничего не выигрывали.

— Это очень важно для нас, — ответил Сергей. — Эти вещи принадлежат нашему соотечественнику. Возможно, он где-то здесь, и тогда он поможет нам.

— Очень важно?

— Очень, — подтвердил из темноты Мартин. — Он ведь дворянин, а дворяне должны помогать друг другу. К тому же, может быть, он сам нуждается в нашей помощи. Вы же видели, какое тут гостеприимство…

Дворянская взаимопомощь — дело для Хэста святое. Это «новгородцы» уже уяснили и без зазрения совести пользовались простотой туземца. Тот взмахнул руками, словно собирался улететь отсюда, но передумал.

— Тогда давайте спрашивайте, но только так спрашивайте, чтоб эта гадина отвечала… А хотите, я спрошу?

Хэст поднялся. Вцепившись в ставню, загораживающую окно, он сорвал ее, открыв свету путь в святилище. Снаружи раздался дружный вздох, превратившийся в песню. Под ее аккомпанемент допрос плавно сдвинулся с места.

— Что это? — для начала спросил Мартин, показав на метеостанцию. Бали уже пришел в себя, а может быть, песня напомнила ему, что у него еще есть силы для борьбы с пришельцами, и по его ответу стало ясно, что они уже упустили время. Он выработал свое отношение к посланцам Великого.

— В маленькой комнате Великий держал маленького Бога. Он делал погоду.

Мартин продолжал с выражением любезного интереса смотреть на него, а Сергей пробормотал:

— Он ненормален. У него все в голове перепуталось. И причины, и следствия.

— Притворяется, — не согласился с ним рыцарь. — Дайте-ка я его кинжалом.

Мартин повернулся к Маввею. Тот с совершенно мирным видом сидел под окошком и резал кинжалом лавку. Над головой его, словно грязные мысли, роились мухи. Он отмахивался от них, но работы не прекращал. Увидев, что Хэст занят делом, Мартин забеспокоился. Не связывались как-то в его голове резьба по дереву и Хэст Маввей Керрольд.

— А вы-то что делаете с лавкой?

— Ложку, — спокойно объяснил рыцарь. — Я вычерпаю у него из брюха все внутренности, если он будет молчать. Сперва разрежу, а потом вычерпаю и заставлю съесть.

Если он не перестанет валять дурака.

Мартин посмотрел на тупые заусенцы по краю ложки и в сомнении покачал головой:

— Пока не нужно. Он вполне логичен. Маленькая комната — маленький Бог. С головой у него все в порядке. А в большой комнате, видимо, большой Бог?

Бали молчал, зачарованно уставившись на лавку.

— Наверное, он делает неприятности? Как ты думаешь?

Сергей хмыкнул:

— Ошибаешься. Большой Бог может делать не какие-нибудь там неприятности, а исключительно Большие Неприятности.

— Конечно, — согласился Мартин. — Значит, и у нас с логикой все в порядке… Как это тут очутилось? Бали молчал. Его все больше интересовала лавка. Молчание его трудно было назвать высокомерным, но Мартин счел его вызывающим. Он дал жрецу полминуты, чтобы подумать, а потом тяжело вздохнул:

— Хэст, ваша ложка готова? Идите сюда. Но ложку применить не пришлось. Бали сломался и заговорил. Он говорил медленно, словно рассчитывал, что пришельцы испугаются страшной племенной тайны и оставят его в покое, но те только молча слушали.

Если убрать из рассказа Бали мистику и фантастику, то он сводился к следующему: несколько лет назад рядом с поселком в болото упал космический корабль. Из экипажа в живых остался только один человек. Великий Жо. Он был ранен и без туземцев не выжил бы, но дикари выходили его. Окрепнув, он перенес в деревню кое-что из уцелевшего оборудования, а корабль с течением времени засосало в трясину. Время от времени Великий Жо ходил на место катастрофы и однажды не вернулся со своей прогулки. Они долго ждали Великого, и вот наконец он прислал посланцев…

Бали замолчал.

— Съели беднягу, — сказал Сергей.

— Почему сразу так мрачно? Он ведь мог уйти к избушке.

— Если б он знал о ней, он ушел бы сразу и не стал перетаскивать сюда утилизатор.

Мартин поднялся, потеряв интерес к жрецу.

— При всех неясностях в мелочах главное стало ясно совершенно точно. Нашего соотечественника нет здесь и он нам не поможет, — сказал Сергей.

Он перехватил вопросительный взгляд Хэста. Тот, покачивая ложкой, смотрел то на Бали, то на господина благородного Штурмана. Мартин медлил с ответом. Хэст понимающе засмеялся и сделал шаг к Бали.

— Нет, — сказал Мартин. — Подождите, Хэст! Стойте! Еще рано!

— Нужно уходить.

Не обращая внимания на Маввеевы игры со жрецом, Сергей начал перекладывать вещи в НАЗе, готовясь вскинуть его на спину и устремиться вперед.

— Посмотрите!

Перед святилищем набирал силу праздник. В барабанный грохот вплетались взвизгивания флейт и крики людей.

— Не думаю, что это будет легко сделать.

— Кто же нам помешает? — Сергей взял в руки разрядник. — Уж не они ли?

Он мельком оглядел дикарей.

— Народное ликование. Они, похоже, любили нашего соотечественника, а мы для них вроде как ближайшие родственники. Это ведь, по-моему, праздник. Жаль будет их разочаровывать…

Туземцы принесли к дверям увитые цветами носилки.

Народ явно ждал своих героев. Рядом с носилками, улыбаясь, отирался одноглазый.

— Я разгоню это сборище двумя гранатами, — сказал Сергей.

— А я вырежу остальных, — присоединился к нему Хэст.

Мартин туземца проигнорировал, а инженеру ответил:

— Они у тебя лишние? Тем более что и осталась-то всего одна.

Он посмотрел на солнце, клонившееся к закату.

— Да и что будет потом? Конечно, мы сможем выйти из деревни, но этот мерзавец, — он кивнул на жреца, — тут же поднимет племя и погонится за нами, и либо нам придется тут воевать, либо к вечеру они принесут нас назад.

По мере того как он говорил, горделивая улыбка уходила с лица Сергея.

— Да. Прием в таком случае будет еще менее радушным, — согласился инженер.

Маввей посмотрел на собравшихся внизу дикарей и непонятно сказал:

— Человечки… — Он повернулся к Бали, и взгляд его стал жестким. — Что с этим делать? Убьем или свяжем?

— Свяжем.

Рыцарь неодобрительно покачал головой:

— Я бы убил. Его связывать — только веревку портить… Веревка, может, и понадобится еще…

Мартин, успокаивая рыцаря, положил ему руку на плечо:

— Мы не его свяжем. Мы им свяжем. Все племя. За час я управлюсь…

«Колдуны…» — подумал Хэст и вслух на всякий случай предложил:

— Веревки доставать или вы сами?..

— Нет. Палатку.

Они вышли из святилища навстречу жителям. Положив друг другу руки на плечи, те выплясывали перед посланцами Великого Жо какую-то сложную кривую. В барабанный бой время от времени вплетались мощные шлепки — это жители деревни попадали друг другу по голому телу. Мартин поднял руку, обрывая веселье.

По лицу его Сергей угадал, что штурман, войдя в роль посланца высших сил, хочет сказать что-то значительное, но речи не вышло. Выпиравшее из туземцев детское дружелюбие плеснуло через край, и бурный водоворот улыбающихся людей подхватил посланцев доброго Бога, завертел, посадил на носилки и отправил вдоль по деревне. Одноглазый распоряжался церемонией, замещая не потрафившего посланцам Богов жреца. По его команде их отнесли к солнечным часам. Там Мартину удалось, не теряя достоинства, соскочить с паланкина, и он, ухватив одноглазого за плечо, увлек его в сторону.

Сергей, настороженно следивший за развитием событий, разглядел, как штурман что-то нарисовал на земле. Одноглазый ответил. Мартин удовлетворенно улыбнулся. Перехватив взгляд Сергея, он успокоительно помахал рукой и, подхватив потрясенного одноглазого под руку, пошел с ним к хижинам.

Пока Сергей наблюдал за штурманом, перед посланцами Богов расстелили циновку. Не прошло и минуты, как она покрылась блюдами. Рядом друг с другом лежали мясо, рыба, фрукты и что-то бледно-зеленое, временами вспучивавшееся, чуть позже опознанное Сергеем как колония муравьев.

— Ты веришь в предначертание? — спросил Хэст. Он уже успел отрезать кусок мяса и теперь с довольным видом пихал его в рот. — Я — да! Видно, сегодня всем нам предначертано было участвовать в этой пирушке. Либо в качестве гостей, либо в качестве главного блюда…

— А вот тут ты и не прав. — Глядя на рыцаря, Сергей также отрезал кусок мяса. — Ты хоть знаешь, что с нами случилось бы после испытания?

Хэст вполне по-земному пожал плечами. — Если б не Мартин, — продолжил Сергей, — после испытания от нас не осталось бы ничего заслуживающего внимания. Во всяком случае, ничего такого, что стоило бы класть на блюдо и уж тем более ставить это перед порядочными людьми. Поверь специалисту, благородный рыцарь, — я знаю, что говорю. У меня на «Новгороде» есть точно такая же штука.

Хэст слушал и ел. Пока Сергей объяснял рыцарю смысл того, чего они благополучно избежали, тот очистил блюдо и отбросил его в сторону.

— Что тут еще съедобно?

— Все, кроме червяков. А где господин благородный Штурман?

Он кивнул на дальний конец циновки. Сергей проследил взглядом и увидел там шевелящийся белый конус.

— Господин благородный Штурман что-то замышляет, — торопливо отводя глаза, объяснил он. — Господин благородный Штурман на редкость предусмотрительный человек. Он все делает основательно…

Через несколько минут, как раз в разгар борьбы Хэста с жареным кабаном, Мартин напомнил о себе, прислав одноглазого с запиской. Послание было лаконичным. На листе фикуса было нацарапано всего одно слово — «палатка». Сергей выдал просителю требуемое, и тот, воодушевленный доверием Богов, торжественно отнес ее к штурману. А еще через полчаса появился и он сам. Сергей потеснился, пропуская его к циновке с едой.

— Как там?

Обежав взглядом циновку, он начал хватать оттуда куски и бросать в рот.

— Все в порядке. Сейчас поем и пойдем. Хэст, вы готовы?

Рыцарь отбросил волосы назад. Глаза его загорелись.

— Драться?

Мартин махнул рукой на него. Первобытная кровожадность Хэста уже резала слух.

— Нет. Я надеюсь, что все обойдется. Думаю, что они даже не заметят нашего ухода. А сейчас мы пойдем испытывать Бали…

Он усмехнулся:

— Зрелище обещает быть забавным, и нам необходимо присутствовать.

Не говоря более ни слова, он встал и сквозь толпу, окружавшую пирующих Богов, пошел вперед — в руке разрядник, за спиной НАЗ. Сергей, похватав кое-что, кивнул Маввею, чтобы собирался и шел следом. Сергей догнал Мартина, сунул ему в руку кусок мяса и спросил:

— Что ты придумал? Что там сейчас будет? Мартин только улыбнулся.

Через несколько минут они вышли к поляне с «погаными маввеями». Волна гадливого ужаса прокатилась по внутренностям инженера.

— Я надеюсь, что ты не…

— Конечно, нет. Мы будем зрителями, а Бали участником аттракциона «завоевание воздуха». Подожди несколько минут. Сейчас сам все увидишь. Его скоро принесут.

Он вскочил на камень:

— Люди Эвона! Вы видели, как верховный жрец встретил посланцев Великого Жо. Он не узнал их! Гордыня помутила его разум!

Он бросал слова в толпу, а ветер относил их к муравейникам, но это было совсем не важно. Туземцам достаточно было видеть его. Даже Бали стоял смирно, не пытаясь изменить своей участи.

Мартин поднял руки вверх:

— Солнце! Солнце просветит его!

Он кивнул одноглазому. По его знаку воины вытащили связанную из жердей конструкцию, обтянутую черной палаточной материей. Одного взгляда Сергею было достаточно, чтобы угадать в ней коробчатый воздушный змей. Хэст Маввей Керрольд вообще не удостоил ее взглядом — мало ли чего он навидался в последнее время. Он следил за дикарями, каждую секунду готовый начать пускать кровь.

Одноглазый подтолкнул Бали к жердям. Тот отшатнулся, но кто-то из воинов ударил его древком копья по жирной шее. Жрец обмяк. Его быстро привязали к раме. После этого с десяток воинов подняли змей над головами. Им пришлось изрядно побегать, пока восходящий поток не подхватил неуклюжий аппарат и не вздернул его вверх. Палаточное полотно напряглось. Над поляной прокатился треск. В какую-то секунду Сергей подумал, что вся эта конструкция сию же секунду свалится вниз, но аппарат выправился, и, удерживаемый крепким канатом, пополз вверх.

— Смотрите! Смотрите, люди Эвона! Глаза ваши видели вознесение Бали! Они должны увидеть и то, как он коснется земли. Смотрите! Смотрите, люди Эвона! Смотрите! Это воля Великого Жо!

Ослушаться посланцев Богов было нельзя, и люди послушно подняли головы в небо. В таком положении «новгородцы» и бедствующий рыцарь и оставили туземцев. К этому времени Бали очнулся и начал орать. Его вопли сопровождали их, пока они не миновали гостеприимную деревню.

Три часа спустя они дошли до предгорий.

Отсюда, с высоты отлично было видно проплешину, над которой дрожащим маревом возносились воздушные вихри. В бинокль было хорошо видно, как в них болтался змей с Верховным жрецом. В его парении не было той величавости, с которой все это начиналось. Канат, удерживающий змея на привязи, болтался туда-сюда, и змей вместе с ним болтался из стороны в сторону. Бали при этом никак не могло быть хорошо. Увидев это, Сергей испытал постыдную радость.

— Ничего, — успокоил он свою совесть. — Повисит до вечера. Не помрет.

Он посмотрел на Мартина, ожидая, что тот разделит его оптимизм, но тот с сомнением покачал головой:

— Ой, сомневаюсь… Там у каната остался наш одноглазый приятель, а он, насколько я понял, тоже хочет быть Верховным жрецом.

…Без лошадей было плохо, но тут уж ничего не поделаешь. Хэст на ходу оглянулся. Колдуны шли за ним как привязанные.

— Тихо тут у вас, пусто, — сказал господин благородный Инженер.

Хэст только кивнул. Лес не был ни пустым, ни тихим, Конечно, может быть, для них в не не было ни души, но сам Маввей настороженным ухом слышал то, на что не обращали внимания заморские колдуны.

Пение он услышал, когда они прошли папоротниковую поляну. Звук прятался в жужжании пчел, но Хэст уловил его и резко остановился. Мартин, больше доверявший чутью и слуху туземца и следивший за рыцарем, насторожился, снял разрядник с плеча.

— Что там?

— Дорога!

Мартин привстал на цыпочки, принюхался, но ничего не увидел и не почувствовал. Он косо глянул на Сергея, вспомнив, как тот потерял локатор. В такой темноте он никак не помешал бы.

— Неужели видите? — недоверчиво спросил он.

— Слышу. Поют где-то.

— Может, зверь кричит?

Хэст посмотрел на него с усмешкой, но потом сообразил, что удивляться нечему — за морем свои обычаи и причуды.

— Как ты о них плохо-то… «Звери». Паломники это или монахи… Их песня…

Мартин остановился в кустах, не спеша выходить на поляну. Там горело три костра, и в промежутках между ними стоял оснащенный большими колесами ящик с узкими прорезями на боковых стенах. Колеса были самые простые, без спиц, сбитые из обтесанных плах, и каждое разрисовано спиралями, сходящимися к центру. Мартин невольно покосился на Сергея. После деструктора, что они видели у дикарей, тот вполне мог увидеть и в спиралях знаки галактического братства, но тот смотрел вовсе не на тележку, а на людей, что слонялись вокруг Нее.

— Оружия нет, — заметил инженер. — Прямо идиллия какая-то: мирные туземцы.

— Паломники, — напомнил о себе Хэст. — Они не опасны.

Рыцарь посмотрел на них, прикидывая, что может означать эта встреча, и добавил:

— Мешки еще полные. Скорее всего идут в один из монастырей Братства.

— Нам по дороге? — неосторожно поинтересовался Сергей.

— А вот сейчас узнаем…

Благородный рыцарь плечом раздвинул «новгородцев» и, не посоветовавшись ни с кем, поперся прямо на огонь.

— Куда он? — шепотом удивился инженер.

— У него спроси… — раздраженно ответил Мартин. — Нас тут, наверное, с собаками ищут, а он…

Кто бы ни были эти люди около телеги, но на людей, посланных на их поиски, они никак не походили. Вели они себя уж слишком беспечно — на Хэста обратили внимание только тогда, когда он почти добрался до телеги. Его окликнули, но не грозно, как ожидал Мартин после всего того, что было, а весело. Рыцарь перекинулся парой фраз с караульщиком и остановился в круге света от ближайшего костра. Через десяток секунд «новгородцы» увидели, как из телеги вылез здоровенный туземец в длинной коричневой куртке, мешком висевшей на нем. Туземец, узнав Хэста и поклонившись ему, отвел того подальше от костров и людей. В тени повозки почти ничего не было видно, и Сергей спросил:

— Оружие у этого толстого есть? «Довела планетка инженера, — подумал Мартин. — Первый вопрос уже не „что это?“, а про оружие». А вслух сказал:

— Наверное, Хэст знает, что делает.

Сергей помялся в кустах и вдруг облегченно вздох нул. Разговор у Хэста с незнакомцем шел явно мирный.

— Да… Конечно. Если б что не так, то он его уже зарубил бы…

Разговор там шел своим чередом, и Хэстов собеседник дще дважды поклонился рыцарю. Тот провернулся к «новгородцам» и махнул рукой.

— Нас зовет, — сказал Сергей. Мартин ничего не ответил, но из кустов не вышел. Рыцарь махнул рукой еще раз, уже с раздражением — идите сюда!

— Обездвижить их? — спросил Сергей, нерешительно поводя стволом разрядника. Предложение было заманчивым, но…

— Подожди пока, — остановил его штурман. — Сам же говорил «информация, информация»… Пусть хоть расспросит человека.

Чародеи трусливо жались к кустам, по наивности думая, что за редкими ветками их никто не увидит. Хэст еще раз призывно махнул им, чтобы выходили.

Младший брат Така, выглянув из-за рыцарского плеча, обеспокоенно спросил:

— Кто там у тебя? Воины?

— Нет.

Чуть слышно монах вздохнул, и Хэст усмехнулся, почувствовав себя лучше. Несмотря ни на что, Брат по Вере боялся его.

— Рабы? Просвещенные?

Монах боялся силы и настороженно смотрел в темноту.

— Нет.

Хэст весело, во весь рот улыбнулся, когда в голове мелькнула мысль, что монах даже представить не может, что могут те двое, что сейчас стоят за его спиной.

— Ни те ни другие… Это путешественники из далекой страны…

Младший брат напрягся:

— Чужие?

Хэст слышал уже о нелюбви Братьев ко всему чужому и покривился.

— Ну и что, что из чужой страны?

— Альригийцы? Из-за леса?

Врагов Императора брат Така знал наперечет и искал их происки, где только мог. И то — года два назад альри-гийцы устроили покушение на Императора Мовсия, и если б не чудо, то кто знает, чем бы все это закончилось.

— Из-за моря.

— Ага! — значительно сказал монах. — Оттуда, значит!

— Ну и что? Раз есть чужие страны, значит, должны быть и чужие люди, чтобы ее населять.

— Вот именно! Чужие!

Он посмотрел на осторожно идущих от кустов Хэстовых спутников.

— Враги скорее всего…

Хэсту надоел бессмысленный разговор.

— Мне — нет, — высокомерно сказал он. — Мне они помощники.

Шум шагов заставил монаха замолчать, но не переменить мнение.

— Идите к костру! — сказал рыцарь чужакам. — Я сейчас приду.

Младший брат недовольно покачал головой и потянул рыцаря в повозку. Внутри на узком откидном столике стояли кубок и кувшин вина. У Маввея запершило в горле, и Младший брат, словно угадав, что сейчас нужно рыцарю, достал второй кубок и поставил перед Хэстом.

— Кругом ведь враги! Батюшку-то своего не забыл? Как он смерть-то принял? Не от своих ведь, а тоже от заморских.

Хэст отмахнулся:

— Не чуди, монах. Или сам не помнишь, какими те рыцари были?

Брат Така поперхнулся вином, закашлялся, налился кровью, но через силу просипел:

— Размер! Размер не тот, а суть… Лицо Брата по Вере налилось кровью и в свете слюдяного фонаря показалось рыцарю уродливым и глупым.

— Хватит! — остановил он его. — Мои гости — мое дело! Рассказывай, куда идешь? Что по дороге видел?

Брат Така несколько раз вздохнул тяжко, но успокоился. Ссориться с благородным Хэстом Маввем Керрольдом ему не хотелось. Даже сейчас, когда он лишился замка, это могло плохо кончиться.

— Иду в Саар. Веду паломников.

— Что на дорогах?

— Войска.

Монах понимал, чего ждет от него рыцарь.

— Солдаты Трульда везде. Потому я и пошел через лес. Маввей немного помедлил, но все же спросил:

— Видел кого в лесу?

Монах покачал головой:

— Не попадались.

— А где сам Трульд?

— Не знаю. Ваша ссора к Братству дела не имеет. Мирские дрязги…

Хэст зло усмехнулся:

— Не имеет? Ну… может быть, и не имеет. Тогда другое скажи. На чьей стороне будет Братство?

Монах задумался всего на несколько мгновений.

— Конечно, на стороне сильного и справедливого. На чьей же еще?

Хэст сразу понял, что имеет в виду Брат по Вере. Только время может определить, кто окажется сильнее и справедливее в его схватке с Трульдом. И только тогда Братство выскажется о воле Кархи. Точнее, они объяснят, что все, что произошло, по его воле.

— Я понял, — медленно сказал Хэст. — Я понял тебя. Может быть, ты тогда выполнишь мою просьбу?

— Охотно, если это не повредит Братству и Императору.

— Я хочу, чтобы Император как можно быстрее узнал о том, что тут происходит. Така перебил его:

— Старший брат Атари уже отправил сообщение в Эмиргергер. Так что Император уже знает о ссоре своих вассалов.

Хэст повесил голову. Он долго молчал, и монах возобновил разговор:

— И куда ты теперь?

Подозрение поднялось в затравленном обстоятельствами рыцаре, но после мгновенного колебания он отбросил настороженность. Чем мог помешать ему затерянный в лесу монах, тем более направляющийся прочь из этих мест? Хэст был уверен, что скажет правду, но губы сами собой солгали.

— Спрячусь где-нибудь. Дождусь императорского решения…

Брат Така кивнул, словно говорил: «Ну да, конечно как же иначе?».

— Тебе к Винтимилли надо, — сказал он, раскину мозгами, — или к нам… Ты подумай, Братство тебя при мет. Мэй приняли и тебя примем!

— Мэй? — Хэст дернулся, словно получил удар по лбу. — Мэй у вас?

— Да. — Така широко раскрыл глаза от удивления. — А ты не знал?

Рыцарь не стал отвечать.

— Где она?

— Тут недалеко. В монастыре под Гэйлем. Жива, здорова…

— Как?

— Не знаю. Я ее едва видел. Ее да трех воинов. Мы из ворот — они в ворота. Хэст почувствовал, что губы помимо воли растягивает глупейшая улыбка. Жива! Здорова! В безопасности!!! Он вскочил, хотел спрыгнуть с телеги и бежать с радостной вестью к чародеям, но тут же сел.

— Ты что?

Он отмахнулся от монаха и надолго задумался. Мысль, что залетела в голову, того заслуживала. Теперь, когда забота о Мэй вышла из его сердца, он подумал о своих колдунах, именно о «своих». С этого мгновения их дороги расходились. Они пойдут искать свои сокровища к замку Трудьда, а его путь — к Гэйлю.

Рыцарь за эти два дня настолько привык считать их своими, настолько привык к той незримой мощи, что стояла за его спиной со вчерашнего дня, что ощутил что-то вроде обиды, когда подумал, что потеряет их.

Он тряхнул головой. Нет. Отказываться от такого подарка судьбы, как господа дворянские путешественники, было глупо. Силы сделать это у него не было. Оставался путь коварства. Он ломал голову, а ничего не понимавший монах сидел рядом и наливался вином.

— Не беспокойся о ней! — сказал брат Така. — Ничего с ней плохого не случится!

Хэст промолчал, не услышав монаха.

— Трульд не посмеет.

— Трульд? — очнулся Хэст. — Почему?

— Сила Братства неизмерима! Что в сравнении с ней сила Трульда? Дым! Сила Братства — это часть силы Кархи…

— Сила Кархи, — как эхо откликнулся Маввей, — Сила Кархи!

Решение пришло само собой. Он вскинул голову, и монах увидел улыбку на его губах.

— Ночевать тут собираетесь?

— Да.

— Не выйдет. Соберешь своих и уйдешь, как только взойдет Мульп.

Монах не стал перечить и даже не поинтересовался, почему так нужно, просто кивнул. Хэст, ничуть не сомневавшийся в том, что все так и будет, продолжил:

— Как в монастырь попасть?

— Через ворота.

— Ночью.

— Ночью? — Брат Така поскреб голову. — Ночью все. спят. Ворота не откроют, хоть лбом стучи.

— Потому и спрашиваю. Другой ход есть? Монах насупленно смотрел на него, словно собирался проглотить язык, а потом неожиданно улыбнулся, махнул рукой, мол, будь что будет.

— Есть! Расскажу, как найти!

… «Новгородцы» стояли рядом с костром, ловя живое тепло огня. Стояли спокойно. Никто не донимал их вопросами. Из окружающих кто спал, а кто странно приплясывал, стоя на одном месте, готовясь ко сну. Мартин, не стесняясь, зевнул:

— Пора и нам баиньки.

Сергей оглянулся:

— Тут?

Штурман уловил в его голосе нерешительность. Он посмотрел на окружавших их людей. Лица у них были самые обыкновенные, но воображение Сергея наделило их всеми пороками. Колеблющееся пламя делало их похожими на людоедов, собравшихся у костра, чтобы получить свою долю мяса от залетных космонавтов.

— Ну, может, не прямо тут, а где-нибудь рядом… Палатки-то нет, а без огня холодно.

Сзади неслышно подошел Хэст. Свет костра упал на улыбающегося рыцаря.

— Хорошие новости? — спросил Марин. Он не сомневался, что ответит рыцарь. Его улыбка, еще невиданная штурманом за время знакомства, говорила сама за себя.

— Да. Мэй жива и находится в монастыре, куда направляются паломники.

Сергей первым сообразил, что это означает.

— Значит, завтра мы расстанемся?

— Да. Я пойду в монастырь.

— Мы рады за вас.

— А кто это, ну тот, с кем вы толькочто разговаривали? И вообще, что это все такое? — Он обвел рукой поляну, где живописные туземцы готовились коротать ночь.

— Это паломники. Они идут в Гэйльский монастырь Братства, а ведет их к благодати Младший брат Така.

— У вас есть брат? — поинтересовался Мартин. Хэст вспомнил Мэй, улыбнулся:

— Нет. У меня только сестра, а брат Така… Он Брат по Вере.

Мартин только плечами пожал, не пожелав вдаваться в тонкости.

— Как сложно все тут у вас. Братья… Сестры… Сергей кивнул в сторону ближнего костра:

— А они… ничего?

— Что значит «ничего»?

— Не съедят? — натянуто усмехнувшись, спросил Сергей. — А то мало ли что…

Маввей рукой коснулся теплой земли, ногой подвинул ближнего паломника и растянулся перед костром.

— Ничего… Им сейчас не до нас, да и уйдут они скоро. Спите. Они нас в обиду не дадут.

Мартин, засыпая, не чувствовал ни страха, ни холода и спал так же спокойно, как если бы спал за стенами «Новгорода». За эти дни он уже привык к дикой жизни и провалился в сон, как в яму. Ему снился «Новгород» — не руины, оставшиеся после посадки, а тот корабль, на котором он летел сюда.

Из сна его выдернул истошный крик:

— Украли!

Еще не сообразив, что к чему, он покрылся холодным потом — не так уж много у них было того, что можно было бы украсть. Сжимая в себе страх, он вскочил, приготовившись считать потери. Луч фонаря уперся в дальние кусты, осветив протирающего глаза Хэста, и ползающего по земле Сергея, и разбросанные разрядники, и ранцы НАЗов. Штурман облегченно вздохнул. Все мелочи, самое главное — он сам и Сергей были на месте.

— Что украли?

— Индикатор! Индикатора нет!

Инженер рылся в нагрудном кармане, словно его не оставляла надежда, что прибор все же отыщется там в каком-нибудь из дальних углов.

— Паломники?

— А кто еще?

Мартин повернулся к рыцарю:

— Их надо найти!

Ветер вздул пламя над пышущими жаром углями, и в этой вспышке склонившийся над землей Хэст показался Мартину похожим на молодого хищного зверя. Ноздри его зашевелились, а сузившиеся глаза пристально рассматривали траву под ногами. Потом рыцарь провел ладонью над примятой травой, растер между пальцев комочек сухой земли и прислушался, как песчинки тонкой струйкой стекают вниз.

Сергей и Мартин молчали, боясь спугнуть творившееся у них на глазах следопытское колдовство.

— Давно ушли… Четверть ночи в пути… — сказал наконец он.

— Догоним?

Хэст не стал ничего отвечать, и тогда Сергей снова спросил:

— Догоним?

Инженер ясно слышал, как переводчик перевел вопрос, но Хэст не спешил отвечать. У Сергея сжалось сердце. Если уж туземец, плоть от плоти, кровь от крови этого мира, не знает ответа, то…

— Догнать да схватить любого можно… — пробормотал рыцарь. — Если он, конечно, не дух… Знать бы только, куда бежать.

От этих слов Сергей ожил, словно глотнул живой воды.

— Узнаю! — пообещал он. — Сейчас и узнаем! Он рывком пододвинул к себе НАЗ и сунул руку глубоко внутрь. Мартин понял, что инженер хочет запустить в дело сберегаемого им последнего «воробья».

— Подожди!

— Чего ждать? Уйдут!

— Уже ушли.

Мартин опустил голову, задумался. Хэст, с тщательно скрываемым самодовольством, смотрел на господина благородного Штурмана. И вдруг он подумал, что колдуны не бросятся очертя голову по указанному им следу, а постараются колдовством найти потерю. От этой мысли внутри у него стало холодно. Перед глазами мелькнул ряд разрезанных пополам полурыцарей. Повернувшись боком, он осторожно пощупал упрятанную за кирасой волшебную шкатулку. Дурацкая мысль шевельнулась в голове и пропала. «А вот что они со мной сделают, если узнают, как я их…» Он не позволил себе додумать ее до конца. Срочно требовалось придумать что-нибудь, чтобы спасти себя и Мэй.

— А обойтись без нее никак нельзя? — спросил он. — Если что, я отдам золотом по весу…

— Нельзя, — отозвался Мартин. — Есть вещи ненужные, есть нужные, а эта — нужнее не придумаешь…

— Ну, может, как-нибудь…

— Нет, господин благородный рыцарь. — Господин благородный Штурман тер лоб, занятый другими мыслями, и все за него объяснил господин благородный Инженер:

— Это ключ от заколдованного замка. Только с его помощью можно усмирить злого духа, охраняющего замок, и открыть его двери.

— Придумал! — сказал штурман и полез в свой НАЗ. Хэст Маввей Керрольд стиснул пальцы в кулаки и забормотал молитву, призывая Карху превозмочь чужое колдовство и спасти его от колдовского гнева и неизбежной смерти. Мартин вытащил бинокль. Увидев волшебные трубки, Хэст почувствовал, как спина становится мокрой. Как он мог не подумать об этих волшебных трубках, что делали невидимое видимым? Вот сейчас господин благородный Штурман развернется да как посмотрит на него!

От страха его прошиб пот.

— Я на дерево, — сказал Мартин Сергею, не обращая внимания на вытянувшееся от огорчения лицо туземца. — Посмотрю, куда они пошли.

Маввей разжал стянутые напряжением зубы.

— А что искать? Я и так знаю, куда они пошли.

Мартин отпустил ветку и повернулся к нему:

— Ну?

— В монастырь, что под Гэйлем. Брат Така говорил…

Так и не поднеся к глазам свои волшебные трубки, господин благородный Штурман сунул их обратно в мешок за спиной. Хэст словно заново родился. Он украдкой вытер пот со лба, думая, что одну неприятность он, слава Кархе, преодолел. Теперь нужно было только продержаться до монастыря, а там, рядом со святым местом, колдовская сила должна была пойти на убыль. Должна! А как же иначе?

— Тогда веди!

Эта ночь наверняка не была создана для походов через лес, но дело требовало того,

Хэст ломился сквозь кусты и ругался, не боясь, что его хоть кто-нибудь услышит. Сергей на ходу вслушивался в слова, как в музыку, как в шум ветра или крик птицы, — в переводчике слов, что употреблял рыцарь, не было, и инженер догадывался, почему они не вошли в лексический словарь землян, хотя аналоги там, безусловно, имелись. Сперва это было интересно, потом он перестал обращать на рыцаря внимание, а потом все это стало ему надоедать. Ходьба по ночному лесу плохое подспорье для занятия лингвистикой. Деревья требовали к себе внимания больше, чем ругающийся рыцарь, но спустя какое-то время стволов вроде стало меньше, но тут ругань, лившаяся из рыцаря непрерывным потоком, постепенно стала стихать, словно кто-то в голове у Маввея заворачивал ругательный кран. Слова вылетали все реже и наконец Превратились в шипение, и Сергей понял, что враги где-то рядом.

Не прошло и десяти минут, как их поводырь остановился перед полосой кустов, тянувшихся и вправо и влево. Когда «новгородцы» стали рядом, он раздвинул ветки и сказал, кивнув в темноту перед собой:

— Тут! За этими стенами.

Мартин посторонился, вглядываясь в дыру. За кустами, глыбой мрака, более черной, чем темнота, громоздилось приземистое, всего в четыре этажа, здание. Мартин скинул НАЗ, достал бинокль и несколько минут молча рассматривал стену. Маввей за его спиной, как и давеча у костра, зашевелился, начал переминаться с ноги на ногу что-то шептать.

— Метров шесть! — наконец сказал штурман. — Не перемахнешь. С шестом если только.

— А вон ворота, — сказал Сергей, понимая, что не заметить их мог только слепой.

— Что — ворота?

Штурман на ворота не смотрел, а вел биноклем вдоль зубчатой стены к башенке, что стояла на изгибе. Там стена поворачивала в сторону и пропадала в кромешной.

— Ворота хорошие, крепкие…

Мысли его были далеко, и говорил он сквозь зубы:

— Закрыты наглухо… Не отопрут, сколько ни проси… Сергей хмыкнул:

— А кто просить-то собирается? Всего и делов-то — петли срезать. Да внутрь…

— Вот-вот… Там за воротами нас и встретят, — сказал вдруг Хэст, перестав приплясывать.

— Лучники?

Чтобы задать этот вопрос, Мартину не потребовалось даже ума — хватило здравого смысла.

— Пращники, — поправил его Маввей. Потом подумал и добавил для объективности: — Хотя луками братия также не худо владеет.

— Придется их всех поубивать, — весело предложил Сергей. — Тех, кто индикаторы ворует!

Мартин и Хэст побледнели, но штурман ничего не возразил и только Хэст отозвался:

— Чтобы их поубивать, их на стену выманить нужно. А как?

— Никого убивать не будем! — тахо сказал Мартин. — Хватит. Наубивались! И вообще… Все, что вы предлагаете, это путь силы, а у нас ее нет.

— Есть и другой путь, — скромно напомнил Маввей. — Путь хитрости.

— Предательство? — быстро спросил Сергей. Маввей вздрогнул, и волна холода прошла по внутренностям. Колдун все знал! — Коварство и любовь? Рыцари плаща и кинжала?

Слова сыпались как камни из мешка, только смотрел он при этом не на него, а на господина благородного Штурмана.

— Прекрати, — сказал тот сквозь зубы. — Нас ждут… Забыл?

Сергей посерьезнел:

— Что тогда?

Они замолчали. Маввей перевел дух. Он чувствовал свежесть ветра, и она показалась ему холодом могилы. Он стоял так близко к ней, что казалось, слышал шорох осыпающейся земли, но игра стоила свеч. Самое главное для него сейчас — угадать, когда колдовская сила его друзей пойдет на убыль, а уж потом…

В этот миг Маввей решил, что самое время ему указать колдунам путь к спасению.

— Чудо бы им какое… — сказал он. — Что-нибудь такое, от чего они штаны обмочат.

Маввей произнес это, вполне допуская, что его слова станут для колдунов как искра для костра и, услышав его, чародеи радостно загомонят и сделают что-то такое…

Чтобы направить их мысли в нужном направлении, Маввей сказал:

— Есть тут, кстати, тайный ход где-то. Говорил мне один монах. Может, поищем?

Не дожидаясь ответа, поднялся. Он встал, но Мартин с земли спросил:

— Ладно… Так или иначе туда мы попадем, а что дальше?

— А дальше думать не надо — только действовать. Находим и отбираем индикатор, — ответил за рыцаря инженер.

— Как ты себе это представляешь?

— Просто. Просто подойти и потребовать, чтобы отдали. Он усмехнулся:

— Я думаю, что они не смогут доказать, что эта вещь принадлежит им.

— Боюсь, обсуждений не будет, — покачал головой Мартин. — Пращники народ неразговорчивый.

— Почему это?

— Тут, по-моему, еще то время, когда сила заменяет право.

Сергей не смутился. Где-то в глубине души он был готов к экстраординарным действиям.

— Ну, тогда и мы свою силу покажем.

Он словно невзначай коснулся разрядника, а чтобы благородному рыцарю не стало обидно, сказал:

— А вот хоть господин благородный рыцарь их мечом посечет или иначе как-нибудь зарежет…

Он посмотрел на туземца, уверенный, что тот-то уж никак не упустит возможности подраться, но тот его разочаровал.

— Не знаю, как за морем, а у нас Братьев предпочитают не трогать… — неожиданно мягко сказал рыцарь. — С чудом оно куда как лучше было бы…

Сергей оглядел его и вдруг улыбнулся:

— Погодите-ка! Будет чудо! Я сейчас!

Подхватив пустой разрядник, он подтянулся на руках и забросил ноги на соседние ветки.

— Обезьяна, — вполголоса сказал Марин, оценив быстроту инженерского движения. — Гамадрил твоя фамилия.

Через несколько секунд он уже шуровал там вовсю — шуршал листьями, даже взвизгивал отчего-то.

— Что он там? — скрывая опаску, спросил Хэст. — Ритуал перед боем или боевое колдовство?

Задрав голову, Мартин смотрел вверх, отмахиваясь от мусора, что сыпался с кроны. Поведение инженера иногда ставило в тупик не только туземца, поэтому, подумав, он просто пожал плечами:

— Гнездо вьет.

Хэст заинтересованно посмотрел наверх — новый обряд его заинтересовал.

— А почему раньше этого не делал? Марин задумался:

— Действительно…

Туземец смотрел требовательно.

— Наверное, чует что-то особенное… — сказал наконец господин благородный Штурман.

— Что-то ужасное?

— Что-то ужасное, — согласился Мартин. — Он такой чувствительный… Барометр его фамилия.

И пяти минут не прошло, как Сергей спрыгнул, широко улыбаясь, — сразу было видно, что тряс ветками не зря;..

— Что цветешь?

— Давай-ка быстрее отсюда, если облучиться не хочешь, — сказал он. — Объяснения позже.

— Облучиться?

Радиация — это не та вещь, с которой приятно шутить, и поэтому, не переспрашивая, Мартин подхватил одной рукой НАЗ, а другой рыцаря и отбежал подальше.

— Что случилось? — встрепенулся Маввей, вытаскивая меч.

Мартин махнул рукой и тот успокоился,

— Ты что сделал?

— Чудо заготовил, — довольно ответил Сергей. — Впрок.

От такого чуда полмонастыря штаны стирать будет, если у них такая же физиологическая реакция на страх.

— А что значит «облучиться»? — спросил рыцарь, представив яркий солнечный день. — Согреться, что ли?

— Нет, — весело объяснил Сергей. — Облучиться — это попасть во власть злых духов, вызывающих болезни. Есть такой злой дух по названию «радиация».

Мартин схватился за голову:

— Что ты несешь?

— Свет знаний и цивилизации, — хихикнул Сергей.

Но Мартин смотрел требовательно, и инженер снизошел до объяснения: — Я там закрепил пустой разрядник и разгерметизировал зарядную камеру.

Мартин посмотрел на дерево и потащил Хэста Маввея.

Керрольда еще дальше от новоявленного анчара. Ругай его, не ругай, а дело инженер сделал.

— Куда направил?

— Не бойся, не в ворота… Придется им завтра по камушку свою стену собирать.

Мартин молчал, не зная, что сказать. Инженер потер руки:

— Не все им нас пугать, пора бы уж и в обратную сторону…

Он вовсе не считал, что сделал что-то вредное. Мартин молчал, понимая, что делать что-либо уже поздно.

— А ночь располагает… Гроза будет. Хэст не стал смотреть на небо. Приближение грозы он чувствовал и так — мелкие волосы на руках вставали Дыбом. Руки зудели, словно насекомая мелочь пошла бродить по коже, но он не обращал на это внимания.

Где-то там, за мрачными, крепкими стенами, его ждала сестра. Он прислушался — не слыхать ли собачьего лая. Тишина висела густая, как сметана, и он успокоенно сказал:

— Дождь — это кстати!

Раздвинув ветки, он пошел к монастырю. Шум и шепот за спиной говорили о том, что колдуны тоже снялись с места и пошли следом. Маввей усмехнулся. Все шло как нужно, а потом в голову залетела мысль. Карха уже показал свою силу тогда, когда Маввей прихватил колдовской ключ от замка, не позволив колдунам разобраться, у кого за пазухой лежит сейчас их шкатулка. Тогда божественная сила легко поборола колдовскую силу, а теперь Карха мог явить свое могущество еще более зримо. А ну как испугаются и сбегут? Говорят, вокруг монастырей по ночам много всякого-разного бродит. Невзначай можно и на такое чудо нарваться, что… Он полуобернулся:

— Вы ничего не бойтесь. Нам бы только внутрь попасть, а там все просто…

— Мы и не боимся, — ответил за двоих господин благородный Штурман.

От стены несло холодом, словно от горного ручья. Маввей прижался к камню щекой, словно прислушивался, поднял руку. Чародеи послушно встали.

Вели себя тихо — не разговаривали, ногами не шаркали, и даже никто не упал, пока ощупью шли вдоль стены. Похоже, они вправду ничего не боялись. Сдерживая легкое раздражение, Хэст ударил кулаком по стене, но камень впитал звук, словно сухой мох воду. Брат Така говорил про пустоту. Нет ее тут. Значит, дальше.

Слава Кархе, несмотря на ночное время и близость монастыря, никого не встретили. А может быть, помогли охранительные знаки, что он делал через несколько шагов.

Вообще-то всем известно, что в ночное время вокруг монастырей всякое случается — не раз бывало, что помощники Пэговы или даже сам Пэга стены монастырские на крепость пробовали и, говорят верные люди, следы когтей на стенах видели и другие знаки, но миловал Бог, обошлось.

Так. Вот еще одно дерево. Не показывая вида, Хэст отсчитал девять шагов, коснулся камня:

— Тут!

Он уперся плечом в стену, закряхтел, передавая силу от ног в плечи, и камень с тихим шелестом отъехал в сторону.

— Сюда, — скомандовал Хэст. Он хотел было шагнуть в темноту, но господин благородный Инженер удержал его:.

— Стой!

Хэст дернул плечом, сбрасывая руку колдуна, но тот успел ткнуть в темноту своей страшной колдовской палкой. Та щелкнула, словно зубами лязгнула от злого бессилия, огонек на палке сердито так сверкнул и — тишина, А потом малый шум впереди и снова тишина.

Маввей усмехнулся. Чтобы в святой обители да грязное колдовство? Да никогда! Хорошо, конечно, быть колдуном, только помнить надо, что на всякого кудесника узда есть. От больших бед такие мысли спасают, от неприятностей. Головой думать надо — не лес, не поле — монастырь все-таки. Крепость веры! Так что прежде, чем руками трясти и палкой своей махать, подумать надо было. Да вот и господин благородный Штурман и сам удивился.

— Зачем? — шепотом спросил Мартин.

— Показалось, — смущенно сказал инженер, и сам не понимавший, зачем он это сделал. — Дернуло что-то.

— Подсознание, — понимающе сказал Мартин. Темнота впереди была страшной. Сергей подумал и с чувством добавил:

— Собака.

Хэст посмотрел на него как-то странно, чуть ли не с вызовом, и Сергей твердо сказал:

— Нужно было!

Мартин посмотрел в темноту перед собой, обернулся. Темнота перед ними была густой, как графитовая смазка.

Он достал фонарь и, ощупью повернув регулятор на минимальную мощность, включил. Луч, острый словно лезвие меча, распорол чрево тьмы. Мелькнули камни, свет пробежал еще немного и уперся в две кучи тряпья. Нет, не тряпье. Два тела. Маввей прикусил губу. «Откуда эти-то?.. Ничего Така про них не говорил». Рука сама собой потянул меч из-за плеча. Держа оружие перед собой, он сделал несколько шагов вперед. Больше всего его удивили не эти люди, а то, что колдовство у господина благородного Инженера все же получилось. Три шага эта мысль жила в голове, а на четвертом он понял, кто тут сидел в темноте и дожидался его. Эта мысль вышибла из головы все остальное.

— Кто это? — спросил господин благородный Штурман. — Монахи?

Он посмотрел на туземца, ожидая, что тот все объяснит, но тот только молча открывал рот.

— Хозяева, вероятно, — ответил Сергей, не дождавшись разъяснений от Маввея. — Кому же тут еще быть? Все как один на защиту… Враг у ворот…

Он ткнул ногой ближайшего и все всем объяснил:

— Стражник его фамилия.

Господин благородный Инженер ошибался. Из всех ныне тут стоящих на своих ногах только Хэст знал истину.

Хэст узнал, кто это был! Узнал! Конечно, знать в лицо каждого Брата по Вере он не мог — слишком большая честь для них, чтобы владелец замка Керрольд знал всех, но этих-то он знал. Не раз они заходили в Керрольд. Настоятель монастыря — Старший брат Атари — держал при монастыре специальную команду монахов-людоловов, охотников за беглыми рабами.

Эти двое были из этих. Мечом он провел по полу. Так и есть. Сеть.

Гэйль во все времена был городом беспокойным. Торговля драконами — дело веселое, прибыльное, и оттого, наверное, всегда в нем что-нибудь происходило. Вокруг города леса да болота, в которых хватало и рабов беглых, и разбойников, да недопойманных последователей Просвещенного Арги, и наладился Старший брат, для пополнения монастырской казны, отлавливать нечестивцев. И молодчиков для этого дела подобрал соответствующих — умелых и поперек себя шире.

Вот двое из них теперь и лежали тут, у него под ногами.

А ведь где-то рядом должен быть третий. Тот, кто организовал все это.

Должен был быть…

Хэст прикусил губу и молча, никому ничего не объясняя, пошел вперед.

…Старший брат Атари со вздохом, полным глубокого удовлетворения, откинулся на спинку кресла, устремляя взгляд в окно. От напряженного чтения в глазах еще ходили круги, но сквозь них и щель в ставнях он видел полосу неба с одинокой звездой, а под ней черную разлапистую раскоряку гремящего дерева. Он довольно прищурился, разглядывая черный на темно-синем, словно бархатном небе прихотливо ломающийся контур. Человеку с фантазией, а Старший брат именно таким и считал себя, оно служило отправной точкой, выводившей в разное время мысли то к догмату о троеначалии, а то и к зримости третьего воплощения Кархи.

Сколько уж раз братия приступала к нему с просьбами срубить дерево, чтобы не гремело каждый раз с восходом солнца, но он всякий раз отговаривал монахов — уж больно приятно было смотреть на него в такие минуты, после чтения умных книг, напитанных мудростью и благочестием.

От долгого сидения спина стала совсем как деревянная. Старший брат, кряхтя, поднялся, хотел было позвать служку, чтобы растер, но сдержался и сам заелозил по спине кулаком, прислушиваясь к тому, что творилось за окном.

В комнате висела тишина. Это там, за каменными стенами, свистел ветер и собиралась гроза — горе для путников, а тут воздух был наполнен уютом и запахом расплавленного воска. Тихонько потрескивала свеча, сонно плескалась пара поющих рыб, что жили в подвешенной на крюке посредине комнаты лохани.

Он прошелся по комнате, стараясь не нарушать благопристойной тишины. Спать в обители, по заведенному обычаю, ложились рано. И то дважды в ночь приходилось братьям вставать на ночную охранительную пляску, отгоняющую от стен обители злых духов, да и без этого монахи любили поспать. Ничего предосудительного Старший брат в этом задолго до него заведенном порядке не находил. Не зря у блаженного Кейзи он трижды натыкался на мысль, что «…ночной сон есть посрамление дьявола, а дневной — его услада!».

Мысль, что и говорить, глубокая, и давно уже Старший брат подступался к ней, чувствуя в ней глубину, как раз по своему разуму, но всякий раз что-то мешало.

Так и сейчас — сесть бы, подумать, разобраться в тонкостях, но все некогда.

«К людоловам сходить, что ли? — подумал глава обители. — Не спят ли?».

Но эту мысль опередила другая: «А чего идти-то? Раньше не спали, да и теперь с чего бы?».

Ах, какие дела творились вокруг!

Брат шел на брата, сын на отца… Это все, конечно, в порядке вещей. Родственные свары — дело в Империи обычное, да и везде так, только вот главное отличие — там, где кровь льется, обязательно есть братья, отцы, дядья и племянники. Старший брат сбился с шага и встал.

Нарожали благородных столько, что и ступить некуда, а тут…

Он потер ладони и заплясал благодарственную.

Надо же! Под самым боком у Братства! Брат с сестрой и никаких других родственников!

Он щелкнул пальцами.

Ну, сестра, положим, не в счет. По Имперскому уложению деда нынешнего Императора Мовсия Эмирга, храни его Карха, не мог майорат перейти в женские руки, и ввиду такого расклада появлялась у Гэйльского монастыря возможность прибрать к рукам родовой замок Маввеев — замок Керрольд с угодьями, пашнями, озером…

Найти бы только Хэста да поговорить, как нужно, чтобы с пониманием отнесся к нуждам Братства, любовью проникся. Конечно, там и Трульд был, будь он неладен со своим колдуном, но это уже другая забота. Были у Старшего брата ходы в Имперский совет, были… Так что можно было надеяться. С тем и были посланы в разные стороны монахи, чтобы донести до скрывающегося где-то Хэста Маввея Керрольда благую весть, что ждет его в Гэйльском монастыре сестра под защитой святых стен и Старшего брата Атари. Он не сдержался и, умиленный собственной хитростью, снова заплясал. Ай да брат Атари! Ай да умница! Харрарский ковер под ногами глушил шаги, и он вздрогнул, когда за ставнями громыхнуло. В прорезь плеснуло резким синим светом, ковер под ногами вспыхнул яркими красками. «Уснут! — подумал он. — Конечно, уснут! В такую погоду и умалишенный из дому не вылезет. Посидят, посмотрят немного и спать завалятся…».

На мгновение замешкавшись, он шагнул к двери. За спиной опять ударил гром, и дверь, словно перепуганный Божьим гневом грешник, шмыгнула в сторону. Ярко-лиловый свет рассек темноту дверного проема надвое, отразившись внизу ярким серебряным блеском и высветив три фигуры. Он узнал среднюю. Радость колыхнулась в нем, словно вода в луже, когда в нее попадает камень удачи.

«Значит, не спали! — мелькнула в голове совсем уж глупая мысль. — По кувшину вина каждому… По два… И закуски вволю!» Вслух он ничего этого несказал, только произнес:

— Ага! Господин Маввей.

Сопровождавшие его монахи почему-то не сняли ряс, но радость не оставила времени на размышление. Несколько мгновений он смотрел на расплывающийся в темноте силуэт Маввея, но потом все же перевел взгляд за спину рыцаря. Что-то там все же было не так.

Через долгое мгновение он сообразил, что фигуры за его плечами не такие крупные, как должны были быть, и только тут стало понятно, что означает этот смутный блеск внизу, около его ног. Сперва он понял это головой, а не сердцем, и от этого у него еще вырвалась фраза:

— А где?..

— Людоловы? — спросил Хэст, и губы его раздвинула нехорошая усмешка. — Где ты их поставил, там я их и положил…

В темноте трудно было что-либо разглядеть, но рыцарь что-то увидел, и усмешка его стала еще шире. Старший брат Атари, человек, умудренный четырьмя годами учебы в университетах Братства, успешными интригами при императорском дворе и схоластическими спорами с приверженцами Просвещенного и разных лжепророков, понял, что переделка, в которую его затащил его хитрый ум, может для него кончиться очень и очень плохо. Он молчал, удивленно рассматривая гостей. Те двое, что прятались за спиной…

— Интерес должен быть обоюдным, — перебил его мысль рыцарь. — Я на твой вопрос ответил, ответь и ты на мой…

Старший брат склонил голову, не зная, что сказать. Лицо хозяина замка Керрольд стало жестким.

— Где Мэй?

Время для Атари остановилось. Полыхни сейчас молния, он успел бы прочесть не меньше трех страниц из жизнеописания любого святого мученика. Он понимал, что правильный ответ оттягивал неизбежное.

Брови на лице сами собой удивленно поднялись, а в голове в то же время одна за другой бежали мысли: «Конечно, отвечу! Правду? Только правду! И дальше? Нельзя признаваться! Это смерть, смерть, смерть… Ему терять нечего… Только бы продлить разговор!».

— Мэй? — наконец сказал он. — Не знаю. Если все, что нам удалось узнать, правда, то скорее всего она у Трульда. Я уже послал в его замок Среднего брата Унду, чтобы он поддержал ее… Мы ведь все думали, что ты погиб!

Он увидел, что Хэст не слушает его. Входя сюда, Маввей все еще надеялся на чудо, но чуда не произошло. Увидев, что стало с лицом рыцаря, Старший брат участливо сказал:

— Я знаю, знаю о твоем горе! Еще вчера я направил. Императору письмо о том, что тут произошло. Голубиной почтой. Мне кажется…

Хэст словно и не слышал его.

— А мне сказали, что Мэй в монастыре.

— Кто? — удивился Старший брат. — Кто сказал? Тебя обманули!

— Нынче вечером я встретил брата Таку.

— Я послал его в Саар! — объявил Атари так, словно это оправдывало его и снимало все подозрения рыцаря.

— Он и шел в Саар. Он сказал, что своими глазами видел, как…

— Он ошибся.

Старший брат хотел было утешительно положить руку на плечо печальному рыцарю, но не решился.

— Спроси его о шкатулке, — прозвучал голос из темноты.

Старший брат вскинул голову. От этого голоса дрожь прокатилась по его спине. В нем не было ни тепла, ни чувства. Пересилив страх, он спросил:

— Что за людей ты привел? Воины? Ты ведь знаешь, что в монастыре не положено быть воинам. Хэст очнулся:

— Они и не понадобились бы мне, если бне твое гостеприимство.

— Что ты говоришь?

— Я шел дорогой, которую указал мне монах, и встретил на ней твоих людоловов. Или это случайность?

— Где индикатор? — подал голос господин благородный Штурман. — Маввей, не забывайте, зачем мы тут.

Несмотря на то что воин назвал имя Маввея, Атари понял, что вопрос адресован ему. Он вопросительно посмотрел на Хэста, давая понять, что говорить он будет только с ним. Нахмурившись, рыцарь отмахнулся от своих людей:

— Сейчас узнаю.

Он нерешительно потер щеку, исподлобья быстро глянув на монаха.

— Брат Така украл у благородных дворян шкатулку с самоцветами. Где он?

— Брат Така? — удивился Старший брат несуразице. Не мог же брат Така быть сразу в двух местах — по дороге в Саар и в монастыре! — Этот смиренный человек?

— Этот лгун, место которому на воротах! — вспылил Хэст Маввей Керрольд. — Он украл шкатулку!

Хэст сказал это с таким жаром, что и сам поверил в свои слова.

— Нам нужны Мэй и этот скверный монах со шкатулкой!

Дивясь сумасшествию, обуявшему благородного рыцаря, Старший брат успокоительно поднял руки:

— Хорошо, хорошо! Я попробую что-нибудь сделать. Подожди…

Хэст не придумал еще, что нужно сказать, как Старший брат быстро, но не так, чтобы это показалось кому-нибудь бегством, скользнул за массивный стол. Хэст что-то почуял, дернулся вперед, но остановился, не решившись на глазах колдунов остановить монаха. Он только прищурился, стараясь не упустить Старшего брата из виду.

За окном опять громыхнуло. Свет хлестнул по глазам, и за грохотом грома рыцарь различил тихий деревянный скрип.

Он перебросил меч в левую руку, стирая правой ладонью ослепление, — и вовремя. Ковер, что висел на задней стене, колыхнулся, глаз уловил смазанное движение, и Старший брат исчез за ним.

— Стой! — заорал Хэст, понимая, что его провели как младенца. — Стой, коровье вымя!

Он взмахнул мечом, и ковер с мягким треском сполз на пол. Колдуны за спиной ахнули, но он, не слушая их, вломился в комнату. Атари только что был тут, в комнате еще жил шум его шагов. В глазах еще плыли круги, и он махнул раз-другой наудачу, надеясь зацепить коварного монаха, но из темноты только отчаянно зазвенело. Хэсту почудилось движение впереди, и он прыгнул. Звона стало еще больше. По полу рассыпался не меньше чем малый обеденный сервиз, что, по слухам, состоял из тридцати двух предметов, а монах… Монах ускользнул… Хэст от отчаяния взвыл.

— Что ты там, Хэст?

— Он сбежал!

В отчаянии он плашмя ударил мечом по полу.

— Ну и пес с ним, — миролюбиво ответил откуда-то сзади господин благородный Штурман. — Где индикатор? Вы нашли его?

Хэст уронил голову на пол и глухо пробормотал, сдерживая рвущееся в воздух злое рычание:

— Не видишь, что ли? Ищу. Погоди…

Он сунул руку за пазуху. Под пальцами потеплело. Колдовская шкатулка ткнулась в ладонь, словно, соскучившись по хозяевам, понимала, что ему ничего не остается, как вернуть ее колдунам.

«Ничего! — подумал он, гася в себе отчаяние. — Не последний день живем!».

Борясь с соблазном, он вытащил руку из-за пазухи.

Волшебная шкатулка словно сама собой выскользнула из ладони.

— Держите!

В одну секунду Сергей оказался около него. Колдун в забывчивости чуть не вырвал ее из рук Маввея, но тот успел вовремя ее отпустить, и все получилось пристойно.

Сергей нажал на кнопку проверки, и индикатор успокоительно замигал. Только сейчас инженер почувствовал, что от прибора идет живое тепло. Он повернулся назад, нашел в темноте силуэт Мартина.

— За пазухой держал, гад!

Маввей вздрогнул и возблагодарил Карху, что тот не осветил тьму молнией. Ему остро захотелось стать на одну сторону с колдунами.

— Он ушел, — сказал Маввей. — Где-то тут тайный ход…

Господин благородный Штурман из темноты сказал:

— Насколько я понял, с сестрой он вас обманул? Ее здесь нет?

Хэст не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Сергей поддержал Мартина:

— Ну, значит, наши дороги вновь сошлись… Почему бы нам не дойти до замка вместе?

Где-то рядом ударил колокол.

Хэст постарался, чтобы его голос не задрожал:

— Может быть, тревога, а может быть, ночная пляска.

— Прежде чем дойти, надо хотя бы выйти… — рассудительно добавил господин благородный Инженер и процитировал: — «Не спрашивай, по ком звонит колокол…».

— Да ладно тебе… Ты же вроде чудо там какое-то заготовил?

— Теперь моя фамилия Волшебник, — подтвердил Сергей.

В темноте двора кто-то протяжно заорал. Маввей наклонился к окну и, не выпуская меча, локтем отодвинул створки. За окном его ждали темнота и дождь. Ветер, налетавший порывами, бросал в лицо рыцарю мелкие капли, делавшие его лицо мокрым, словно от слез.

Господин благородный Штурман, мельком глянув на него, пробормотал:

— Не отчаивайся, господин благородный рыцарь. Она жива, а это главное! Раз есть жизнь — значит, есть время все исправить.

Хэст медленно кивнул и стер влагу с лица. Горе оставалось горем, но-в этом колдун был прав — жизнь давала время все исправить, хотя она же чинила к этому немалые препятствия.

Впереди чернел лес. Перед ним, за полосой черных кустов, отделяя их от него, стояла монастырская стена. Она отгораживала монастырский двор от дикого леса, а по двору, между двенадцатью ритуальными столбами, поднятые тревожным криком, носились монахи.

В темноте они показались Мартину похожими на больших летучих мышей — за каждым летали широкие полосы одежды, только вот мышиной увертливости у них не было.

То там, то сям слышались глухие удары и злые, непереводимые слова.

— Всерьез нас ищут-то, — сказал инженер, любуясь на суматоху внизу. — Очень похоже на начало второй фазы затухания ядерной реакции.

— Чем? — спросил Мартин, удивившись странной ассоциации.

— Нейтроны и графитовые стержни, — сказал инженер. Суматоху он всерьез не воспринимал. Разрядник в его руке мог разрешить любую проблему, которую смогли бы создать туземцы. Ощущение собственного всесилия даже подмывало его проорать что-нибудь, чтобы их заметили, но инженер понимал, что Мартин этого никак не одобрит.

Маввей наклонился ниже, заглядывая под ноги. В сырой темноте еле-еле видной полосой проступил карниз. Он повернулся, провожая его взглядом. Каменный выступ тянулся вдоль всей стены, и иного пути Маввей не представлял.

Не объясняя ничего, он спустил ноги вниз.

— Куда? — спросил господин благородный Инженер.

— Надо уходить, — отозвался Хэст и, опережая все вопросы, объяснил: — В коридорах их еще больше, чем во дворе. Гром ударил где-то совсем рядом.

— Атари наверняка поднял всех.

— Ну и что? Я готов идти по трупам! — воинственно сказал Сергей и снова тряхнул разрядником. Мартин едва заметно вздрогнул:

— Вот это лишнее!

Сергей вспомнил его лицо там, перед входом в монастырь, и поправился:

— Ну, хорошо… По парализованным.

— Пока мы на них не нападаем, они нас не видят.

Сергей ухмыльнулся:

— Паралич бесшумен. Никто ничего не почувствует. Паралич моя фамилия…

Мартин посмотрел на Маввея. Его спина уже скрылась в дождливой тьме.

— Твоя фамилия на ближайшие полчаса — Иду следом и молчу. И будет тебе после этого счастье.

Штурман кивнул вперед, показывая инженеру дорогу к счастью:

— Давай за господином рыцарем… Лучше, если след в след…

Сергей не стал спорить. И так было ясно, что если их найдут, то вся надежда будет только на его разрядник.

Стена за спиной обдавала холодом. Она была мокрой и шершавой, и ему показалось, что за спиной у него пристроилась акула, что только и ждет его оплошности, чтобы сожрать. Он даже потрогал камень за спиной, освобождаясь от наваждения, и пробормотал;

— Зубы выбью…

Мартин не услышал. Он шел, больше думая о том, чтобы не соскользнуть вниз с узкой полоски камня. Беготня внизу интересовала его постольку поскольку. Понятно было, что увидеть их снизу смогут только тогда, когда на этой планете заведутся какие-нибудь прожектора, а пока…

Дождь припустил сильнее. Поток воды, казавшийся Сергею водопадом, обрушившимся на монастырь из гигантской лейки, превратился в струи из шлангов, которые чуть не сбивали с ног. Ощущение плотности льющихся сверху струй было таким явственным, что их хотелось раздвигать руками, как ветви.

Шедший первым Хэст оглянулся, всматриваясь, не потерялись ли в непогоде колдуны. Нет. Все были на месте. Господин благородный Инженер крикнул, не заботясь о том, что кто-то сможет его услышать, — грохот струй, буравящих землю, заглушал все:

— Не так уж давно в наших краях такой дождь посчитали бы Божьей карой!

Едва закончив, он тут же начал плеваться водой, попавшей в рот.

— Кара? — недоуменно отозвался Маввей. — Да это наше счастье! Если б не дождь, то они выпустили бы монастырских собак… Вы ничего не слышали о монастырских собаках?

Мог бы и не спрашивать. Конечно, они ничего не слышали.

— Ну и хорошо. Спокойнее спать будете. Ветер наверху гнал тучи в сторону леса. Молнии, только что, казалось, бившие в стены монастыря, стали сверкать над деревьями. В их вспышках Маввей увидел, что карниз поворачивает за угол. Во тьме под ним он угадал плоскую крышу. Ему показалось, что она шевелится, и его пробрал суеверный страх, когда он подумал, что сами Божьи угодники пришли на помощь Старшему брату Атари и превратили крышу пристройки вспи-ну какого-то морского гада, но очередная вспышка все поставила на свои места — по крыше бурным потоком неслась вода, водопадом низвергаясь в темноту. Прикрыв глаза ладонью, он посмотрел вперед. Монастырская стена была от них шагах в тридцати, вряд ли больше. Вплотную к ней стояла островерхая постройка. Чтобы добраться до нее, нужно было сперва спуститься на крышу, оттуда во двор, а потом уже снова забраться на крышу дальней лачуги и уже оттуда спуститься со стены.

Хэст попятился.

Добраться до стены было ой как не просто! Если внизу, под этой крышей кто-то есть, то их наверняка услышат и-в этом Хэст был совершенно уверен — молчать не будут. Правда, колдуны вроде обещали чудо… Только какое чудо в монастыре?

«Чуда не будет!» — сказал себе Хэст, но, к своему изумлению, понял, что сам этому не верит. Колдуны уже удивили его сегодня, могли удивить и еще разок. Ветер качнул струи, словно парчовые занавеси в Керрольде. Ему показалось, что вот сейчас портьера распахнется, и выйдет Мэй…

Хэст мотнул головой, прогоняя наваждение. Нет тут никакой Мэй и не было никогда. Он обернулся к колдунам:

— Теперь вниз, на крышу. И по-умному… И по возможности бесшумно.

Господин благородный Инженер открыл было рот, но Хэст не дал ему возможности поинтересоваться, как это сделать. Опережая вопрос, рыцарь оттолкнулся от камня и прыгнул вниз. Через мгновение ноги почувствовали твердь. Ступня успела ощутить твердость черепицы, но это чувство длилось лишь мгновение. С треском, заглушенным громом, он стал проваливаться вниз. По бедру полоснуло болью, но он не успел испугаться. Почти тотчас же ноги ударились обо что-то податливое, как трясина, но его бросило вперед, и он, уже не владея ситуацией, прикрыв лицо локтем, покатился вниз, ударяясь боками обо что-то острое.

Сергей и Мартин как завороженные смотрели в дыру, в которой исчез рыцарь. Поток воды, только что бежавший по крыше, теперь сливался в отверстие.

— По-моему, он имел в виду что-то другое, — сказал наконец Мартин. — Чтобы так прыгать, никакого ума не нужно!

— Везение только… — согласился Сергей. — Хотя… Кто знает?

С дальнего конца крыши кто-то проорал:

— На крыше они, на крыше! У винарни! Сергей беспокойно оглянулся:

— Это, кажется, о нас.

Гром ударил так сильно, словно тучи из последних сил выродили из себя королевскую молнию. На их глазах сразу четыре жгучие линии соединили небо и землю. Земля не осталась в долгу. В черноте леса на мгновение вспыхнул свет. Бело-голубой шар, вспыхнувший в кроне дерева, превратился на какое-то мгновение в тонкую белую линию, дотянувшуюся до монастырской стены, и с грохотом угас.

Там, куда попал луч, каменная стена затрещала и разлетелась в стороны обжигающими каплями. Вслед за грохотом воздух прорезало шипение, словно в монастырь пытался проползти прародитель змей. Вспышка угасла, но раскаленные камни еще светились темно-красным огнем. Монахи во дворе замерли и затихли. Казалось, что дождь превратился в меховую шкуру и укутал монастырь, удушив все звуки, кроме шипения водяных капель на раскаленных камнях.

— Ну, как мое колдовство? — самодовольно спросил Сергей. — По-моему, ничего, а? И главное, что штаны у всех мокрые.

— Самое главное — вовремя.

Мартин, не теряя времени, начал спускаться вниз.

— Да. Им теперь не до нас… — уверенно сказал Сергей, глядя, как голова штурмана исчезает в провале. — Можно даже прогулочным шагом.

— Прогулочным шагом пойдем, когда от стены подальше убежим. Давай спускайся, не тяни.

ЧАСТЬ 6.

…Огонь у ног брайхкамера вел себя тихо, словно прирученный зверь, ненадолго выпущенный из клетки и уже знающий, что такое хлыст, — он рычал, скалил зубы, но укусить не смел.

Мягкие волны теплого воздуха выходили из жаровни, раскачивая невысокие язычки пламени. Брайхкамер взглядом мерил его глубину, но лепестки открытого огня путали взгляд, не давая заглянуть огню в душу.

Рядом с жаровней лежала куча испорченного железа; не так давно бывшего чьими-то доспехами. Когда пламя колебалось, по полированной поверхности пробегали блики, быстрые, как ящерицы. Время от времени Трульд бросал на него взгляды, отводил глаза, но взгляд возвращался назад к бликам на металле.

Время пришло. Прервав власть пламени над собой, брайхкамер Трульд сказал в пространство:

— Всезнающего ко мне… За спиной скрипнула обувь. Кто-то из слуг пошел за.

Всезнающим, но дурак, комком тряпок лежавший у стены, опередил его. Он сорвался с места и, гремя бубенчиками, прокатился к двери. Первым распахнув створки, он крикнул в коридор:

— Всезнающего к господину! Всезнающего сюда!

Голос его по-петушиному сорвался, в надежде вызвать смех хозяина, но дурак не угадал настроения. Брайхкамер повернулся к двери, чтобы обругать незадачливого весельчака, но взгляд его вновь напоролся на доспехи, и он ощутил прилив злости.

— Шута выпороть.

Шут взвыл горестно, но его уже подхватили крепкие руки внутренних золотых стражников, стоявших за дверью. Бубенцы зазвенели громче и радостнее. Дела в замке делались быстро. Сказывалась выучка. Брайхкамер еще не успел остыть от шутовской выходки, как того начали пороть. Несколько мгновений он с мрачным удовольствием слушал крики, извлекавшиеся из шута замковым экзекутором. Потом они стихли, и рядом раздались шаркающие шаги.

Брайхкамер сидел лицом к огню. Он не видел колдуна, но услышал его. Потом волна запаха докатилась до него и качнула пламя, когда колдун остановился за его спиной. С дрожью в душе предвидя неизбежное, брайхкамер глубоко вздохнул.

Он даже пах как-то иначе.

Он вообще был другой. Не от мира сего. Что-то чужое. Неопасное, но чужое было в нем…

«Дикарь, — с отчаянием подумал Трульд. — Дикарь без места в этом мире…».

Но все, что он думал, ему следовало держать при себе. Колдун был обидчив и почему-то считал себя выше самого Трульда.

— Как дела, благородный Трульд?

Брайхкамер выхватил взгляд из огня, повернулся.

— Я же просил тебя называть меня господином, — напомнил он. — Ты забыл?

— Нет, наверное, забыл ты, — весело проговорил колдун. — У меня нет господина. Только Карха.

Он нетерпеливо похрустывал пальцами, потирал ладони.

— Где они? Они уже прибыли в замок?

— Твое упрямство когда-нибудь будет стоить тебе кожи, — неторопливо ответил Трульд.

— Не сегодня, — нагло усмехнулся колдун, — Зачем я тебе без кожи?

Чародей был остер на язык и в карман за словом не лез. Чувствуя, что проигрывает поединок, Трульд ответил:

— А зачем ты сам себе без кожи? Колдун взмахнул руками. Плащ на нем взорвался бликами ярких цветов. Это был тот плащ.

— Ты знал, что надеть, — сказал Трульд. Это был плащ Императора. Когда два года назад он с помощью этого колдуна спас Императора от альригийцев, тот подарил колдуну свой плащ. Конечно, и сам Трульд не остался без награды. Вдобавок к своей голове, возвращенной ему Тайным Советом, он округлил свои владения за счет рудников Восточного Захребетья, но теперь этот плащ был защитой колдуна. Время от времени Император интересовался, как там живет это чудо природы.

— Хорошо, что хоть отобрать не может, — зло усмехнулся он. — Так что ты, милый, навсегда мой.

Скаля зубы, он вспомнил, как безуспешно пробовали в императорском дворце добиться того, что так легко получалось у него и колдуна. После более чем сотни попыток они наконец поняли то, что уже и так знал сам брайхкамер, — колдун и он были частями какого-то колдовства. Только они. И никто другой.

Первым это понял императорский библиотекарь Шумон Гэйльский. До сих пор брайхкамер был благодарен ему за то, что он расставил все по своим местам, назвав их Первым Чудом Империи. Император прислушался к нему, и они были отпущены.

Конечно, это было чудом. Может быть, не тем чудом, о котором говорили Братья по Вере, но все-таки чудом. Этот ненавистный червяк из неведомого племени колдунов был ключом к обладанию миром.

— Ты мне не ответил, — напомнил колдун.

— Значит, не счел нужным, — размеренно, словно говорил со своим шутом, пояснил хозяин замка Трульд. — Все-таки я тут главный? А?

Колдун поклонился, вновь заставив плащ сверкнуть радужными переливами.

— Ты мне нужен.

Он повернулся к маленькому столику, на котором стояли два серебряных кубка. Взяв один из них, протянул его колдуну. Даже в полутьме было видно, как лицо его побледнело и расширились глаза. Он отшатнулся назад, завел руки за спину. Плащ, тяжелый от золотой вышивки, заскрипел. А может быть, это скрежетали зубы колдуна, сжатые бессилием.

— Ты их упустил… — тихо сказал он. Он не спрашивал. Он уже знал. Трульд понимал, что голос его был тих не из-за страха. Скорее от гнева и боли.

Он ничего ему не ответил. Его рука с кубком по-прежнему маячила около лица колдуна. Ему нечего было сказать. Глядя на него, старик забормотал что-то на своем варварском наречии, потом сорвался на крик:

— Ты должен был их взять! Должен! Ты же знал все!.. Глядя на брызжущего слюной старика, Трульд сам почувствовал, как в груди растет злоба. Этот дикарь, подобранный в лесу три года назад, этот ничтожный червяк пытался учить его. Того, по чьему приказу тысячи людей выходили на битвы, того, кого отмечает сам Император… Да, Император… Плащ опять кольнул его глаза светом.

Рука брайхкамера дрогнула. Напиток в бокале всколыхнулся. Несколько капель скатились по коже, обжигая ее. Гадкий запах перебродившего вина волной шибанул из кубков. Гнев еще крутился в нем, ища выход, но брайхкамер уже сжимал его мышцами живота, наслаждаясь своей властью над ним.

По большому счету колдун был прав. Он действительно упустил их. Ему было известно все — и место, и время, но… Хотя было сделано все, колдуны все-таки ушли. Вместе с этим проклятым Маввеем.

— Может быть, ты скажешь, что я ошибся?

— Нет. Все было так, как ты говорил. Мы выбрали правильное место, но…

— Но?

— У них было колдовство, о котором ты меня не предупредил…

Ударом ноги он выбросил из-под стола разрезанную наискось кирасу. Крови на ней уже не было, но она еще пахла ею. Край среза был покрыт волнистыми черными наплывами, словно великан отрезал кусок раскаленным ножом. Кое-где эти наплывы висели как капли, готовые сорваться вниз.

Он ждал вопросов, но колдун не спросил ничего. Он только водил пальцем по оплавленному краю. И брайхкамера вдруг словно осветило изнутри — колдун знал об этом!

Знал!

Словно в бреду. Всезнающий повторил несколько слов на непонятном языке.

— Ты знал?

В голосе Трульда было не просто осуждение. Когда он так спрашивал… Этот тон сулил смерть. Колдун не понял этого. Он охватил голову руками и опустился в кресло.

— Как они решились? Как? — пробормотал он.

— Ты знал? — повторил свой вопрос Трульд. Колдун молчал. Он даже не слышал Трульда. Брайхкамер опустил кубок на стол, обеими руками ухватил его за халат, поднимая в воздух.

— Восемнадцать человек. Восемнадцать полурыцарей не просто убиты, а убиты с помощью жуткого колдовства… Шестьдесят ослепших. Двадцать шесть переломанных рук и ног…

Лицо колдуна приблизилось, и Трульд увидел себя отражением в его глазах.

— Они не должны были… По всем правилам… Не должны… Как они…

Брайхкамер разжал ладони. Колдун выпал из них в кресло. Он с отвращением отбросил кирасу, словно она еще обжигала руки. Грохот металла оттолкнулся от пола и завяз в коврах, навешанных на стенах. Он остался сидеть, обхватив голову руками. Трульд пододвинул ему кубок:

— Пей. Нужно найти их… Колдун долго молчал, но все же ответил:

— Тебе их не взять. Если они решились на это… Нет.

— Почему?

Он задвигал руками, щелкнул пальцами.

— Есть определенные правила… Ты не поймешь… Пусти меня к ним! — Голос его был полон отчаяния. — Пусти!

— Тебя? К ним? Пустить?

Каждое слово, срывавшееся с языка Трульда, звучало и насмешкой, и оскорблением. Глупость колдуна и его отчаяние бальзамом пролились на душу брайхкамера, утихомиривая бушевавшие там чувства. Злоба ушла, растворившись в отчаянии Всезнающего.

— Не скрою, — насмешливо сказал он. — В жизни я сделал немало глупостей, и еще одна не будет лишней. Но только не эта!

Колдун сломался. Он жадно схватился за витую ножку кубка и залпом опрокинул его в себя. Дрожащими руками сжал горло, не давая драгоценному зелью вырваться назад, но уже не в кубок — слишком мало отверстие, — а на пол. Он закашлялся, налился кровью и требовательно посмотрел на Трульда.

Половина дела была сделана. Его половина.

Содрогаясь от отвращения, Трульд повторил его движение. Рука с кубком поднялась вверх и опустилась. Обжигающий комок скользнул вниз, в живот. Словно саламандра, он попытался вскарабкаться вверх, обдирая когтями внутренности рыцаря, но тот дважды ударил себя по груди, разбивая там столб холодного пламени на куски.

Это было мерзко, но это было неизбежной частью его счастья. Ключом к его власти над миром, к власти, которой он так жаждал…

Не торопясь, он бросил в жаровню несколько горстей опилок и две щепотки арского порошка. Пламя в жаровне вспыхнуло. Жирный чад поплыл по комнате, прилипая к лицу и вызывая видения… Головы Трульда и колдуна сблизились, и теперь уже ничего не могло остановить того, что должно было случиться.

Мир вокруг расплылся, сделался зыбким и… исчез, уступив место видениям.

Пламя жаровни стало выше, превратившись в пламя лесного костра. Он разгонял темноту шага на два-три вокруг себя. Огненные ладони, казалось, отодвигали темноту от сидевших рядом людей, но та, словно упругая лягушачья кожа, возвращалась назад, едва огонь слабел.

Люди полулежали у огня, расслабленные от тяжелого пути. Лица их были серыми от усталости. Их было трое. Маввей и двое колдунов. С еще не притупившимся любопытством брайхкамер «смотрел» на них, отыскивая черты сходства с Всезнающим.

«Люди как люди, — подумал он. — Запах разве только, а поди ты…».

Один из них поднялся. Вслед за ним поднялся и Маввей.

— Нужно идти, — сказал он. — Нужно…

Не говоря ни слова, второй колдун тоже поднялся и, забросив чудной квадратный какой-то мешок, наверное с колдовскими принадлежностями, пошел вперед.

Трульд напрягся. По лбу словно провели чем-то горячим. Поляна с костром провалилась куда-то вниз. Огонъ превратился в точку, и теперь все было видно далеко окрест. Несколько мгновений он видел их так, словно стоял рядом и в то же время сверху. Света Мульпа хватило на то, чтобы разобраться, куда они идут; Мир вокруг колебался, расползаясь клочьями. Его воля еще пыталась удержаться там, но мир трещал по швам.

Трульд зарычал, но действие зелья уже заканчивалось. Волшебство теряло силу. Лес сдвинулся со своего места, закружился, вспыхнул, расплылся какой-то слякотью, и Трулъд снова ощутил себя в замке. Теперь он знал. Теперь оба они знали.

— Река. Они будут там до полуночи, — сказал колдун. Он схватился за горло, и его вырвало прямо на ковер.

Кричать уже не было сил, и брайхкамер коснулся тонкой бронзовой пластины. На мелодичный звон в дверях возник слуга.

— Начальника Проникателей сюда, — прошептал брайхкамер, — Немедленно.

…То, что река где-то близко, первым учуял Маввей. Охотничий навык не подвел, и когда ветер стал самую малость прохладнее, он снисходительно подбодрил шатавшихся от усталости колдунов:

— Еще немного. Река совсем рядом.

Невидимый ими в темноте, Маввей в который уже раз усмехнулся. Без смеха на них глядеть было невозможно. Грязные и шатающиеся, они были похожи на парочку конюхов, загулявших в отсутствие хозяина и теперь спешивших вернуться в теплую и сухую конюшню.

Сам он, часто развлекавшийся охотой, и то с трудом продирался сквозь заросли, а колдуны… Это было печальное зрелище. С лицами, исхлестанными ветками, они ощупью пробирались там, где не было никакой опасности, и падали в тех местах, где, на взгляд Маввея, легко прошли бы и слепой, и одноногий. Первые поприща он с большим удовольствием смотрел на их муки — их неумение ходить по ночному лесу и незнание очевидных вещей позволяло ему испытать притупившееся за последнее время чувство собственной значимости, а потом, когда усталость взяла свое, пришло уважение. Колдуны безропотно шлиследом, не жалуясь и не прося поблажек.

Этот путь через ночной лес был неимоверно труден и, наверное, никому не нужен. Можно было бы остановиться, отдохнуть до рассвета, но Хэст гнал их вперед, доказывая и колдунам, и самому себе, что не только на колдовстве стоит мир, но и на силе, на храбрости и на дворянской удали.

Когда лес кончился, до реки осталось совсем немного. Сергей облегченно вздохнул. Как бы там ни было, их ждал заслуженный отдых, хотя бы на те несколько мгновений, пока Мартин будет извлекать лодку, активировать ее… Он представил все это в подробностях — как Мартин присаживается, его суставы хрустят, и он застывает на несколько секунд, чтобы боль, опоясывающая спину, успела утихнуть, потом он медленно непослушными пальцами роется в чреве своего НАЗа, — и блаженно улыбнулся. Усталость тягуче переливалась из мышцы в мышцу. С тупым удивлением он вспоминал ночной переход, недоумевая, что они еще живы. Хэст вел их без дорог, напрямую, словно знал, что такое компас и что такое азимут. Если перед ними оказывался овраг или ручей, он не искал обходных путей, а бросался в него и уже с той стороны предупреждал попутчиков о том, что их ждет. Он, как кабан, шел напролом, и в хрусте ломающегося кустарника Сергею отчетливо слышалось чавканье, словно Маввей, скрытый темнотой, жрал ветки и листья.

Они остановились у последнего ряда деревьев не столько из осторожности, сколько от усталости. Сергей посмотрел на Мартина. Теперь, когда луне, названной Маввеем Мульпом, кроны деревьев не мешали добраться до их лиц, он разглядел его.

— Ну, как ты? — спросил Мартин, перехватив взгляд.

— Надеюсь, я выгляжу лучше…

— Вряд ли. Или ты на ком-то ехал?

Маввей, услышавший разговор, предостерегающе поднял руку. Сергей, перехватив поудобнее разрядник, подошел к нему. Маввей стоял, прячась в тени самого последнего дерева. Прямо перед ним в недалекую воду уходил пологий берег. До воды было шагов двадцать. Она спокойно отражала лунный свет и раскачивала камыши.

— Что там? — шепотом спросил Сергей. — Кто-то есть? Маввей не ответил, только пожал плечами. Тогда Сергей спросил:

— Вы знаете, куда мы вышли?

— Нет.

Сергей усмехнулся:

— Раз этого не знаете вы, то откуда это знать вашим врагам?

Маввей вернул чародею его усмешку.

— Всезнающий. Ты не здешний, господин благородный Инженер. Тебе этого не понять. Всезнающий может знать даже то, чего не знаю я, да и вы оба тоже.

В мозгу Сергея промелькнул рецепт приготовления китайской лапши, и он гордо подумал: «Ну уж это-то вряд ли», — но спорить с рыцарем не стал, только спросил:

— Ну и что дальше? Сколько нам тут сидеть?

— Дальше? Дальше придет время вашего колдовства. Нам нужна будет лодка, чтобы переправиться на другой берег.

Не захотевший сидеть один, к ним подошел Мартин:

— Что у вас тут?

— Осматриваемся, — бодро ответил Сергей. — Господин Маввей подозревает засаду.

Мартин сел на корточки, достал бинокль, перевел его в режим ночного видения и протянул Маввею. Тот, уже не спрашивая, что к чему, прижал окуляры к глазам. Теперь он не ждал от этих волшебных трубок чуда, но чародеи его снова удивили. Темнота стала серебристой, словно ее пронизали тысячи паутинок, излучавших мягкий свет, и в этом свете берег и вода около него стали видны так хорошо, словно вокруг была не ночь, а сумрачный день. Рыцарь провел биноклем вправо и влево. Берег был пуст. Не было на нем ни подозрительных бревен, ни песчаных холмиков, за которыми так легко укрыться лучникам, не было ям. О том, что на берегу не было не только людей, но и даже их следов, говорить вообще не приходилось. Берег был не просто пуст. Он был пуст девственно. Даже песок был чисто выметен ветром и прибит вчерашним дождем. Сергей заглянул в лицо Маввею. Нерешительность, читаемая на лице рыцаря, позабавила его. Не вдаваясь в дальнейшие расспросы, он поставил разрядник в режим парализатора и щедро полил берег перед собой. Маввей расслабился. Колдовство все-таки сильная штука, что бы там братья ни говорили.

— Пойдемте. Теперь дело за вами.

— Колдовать нужно? — понимающе спросил Сергей, забрасывая оружие за спину.

— Лодка нужна… Или в этот раз вплавь?

Уже не таясь, они вышли на берег. Мартин нес свой НАЗ на плечах, Сергей волочил за лямку по песку. Мгновение спустя лодка уже бодро разворачивалась, сминая камыши, близко подступавшие в этом месте к берегу. Хэст уже без привычного трепета (второй раз все-таки) смотрел, как на его глазах неспешно непонятно из чего рождалось колдовское чудо. Тишина была идиллической, пока Сергей не сказал вдруг:

— Спина.

— Комары? — переспросил Мартин, сам размазывая по лицу кровососа.

— Чешется, — неопределенно ответил инженер. Он и сам не знал, зачем он это сказал. Непонятно как у него возникло чувство, словно кто-то невидимый водил по его спине длинной травинкой. Он сжал кулаки, напрягаясь… Нет. Не травинкой. Кто-то смотрел в его спину.

— Ну, почеши, и поплыли, — предложил штурман, укладывая в лодку мешки. — Кто-то смотрит, — неуверенно промямлил Сергей, — Кто-то рядом смотрит.

— Что? — напрягся Маввей. — Смотрит?

— Да пусть смотрит, — деловито, и сам в общем-то не задумываясь над тем, что говорит, сказал Мартин. — Пусть смотрит. Только бы руками не трогал…

Собранная лодка колыхалась перед ними. На дне лежали мешки. Оставалось только войти в нее и оттолкнуться от близкого дна, поэтому «береговые» неприятности его уже не трогали.

— Садитесь, господин Маввей.

— Эх, времечко поганое… — сказал Хэст, первым забираясь в лодку. «Новгородцы» не поняли, что именно он хотел сказать, но переспросить не успели.

То ли он встал очень неудачно, то ли какая-то сила повела лодку в сторону, но Хэст закачался, замахал руками и, перелетев через борт, плюхнулся в воду.

В ту же секунду вода перед ними вспухла тяжелым блестящим горбом и обрушилась на рыцаря.

— Звери! — крикнул штурман и в ту же секунду тоже был сбит в воду. Краем глаза Сергей увидел, как у него из-за спины вылетела колышущаяся бесформенная масса. Он успел отшатнуться в сторону, сорвать с плеча разрядник и нажать на спуск, но ствол, подброшенный чем-то вверх, задрался к звездам, и разряд ушел в небо. В следующее мгновение его ударило по ногам, и он, как и его товарищи, очутился в воде. Тут же сверху на него навалилось что-то тяжелое, точнее, не «что-то», а «кто-то», ибо Сергей успел удивиться, почувствовав у себя на затылке не когтистую лапу, а человеческую руку. Однако эта рука не пришла к нему на помощь, а, напротив, настойчиво вжимала его лицо в донный ил до тех пор, пока перед глазами у него не закружились радужные кольца и он не потерял сознание.

Сознание вернулось к нему не скоро — открыв глаза, он увидел над собой серое предрассветное небо. Страха не было. Если он и был когда-то, то давно утонул в том бездонном озере холода, которым себя ощущал инженер. Из всех чувств в нем было только одно — ощущение холода, в котором страх попросту захлебнулся. Холод заполнял его целиком, грозя ледяными иголками разорвать кожу и прорваться наружу. Мысли ворочались медленно, словно реакторные манипуляторы. Он посмотрел в сторону. Глаза послушно повернулись. Это было хорошо. Развивая успех, инженер попытался встать. Одеревенелое тело непослушно дернулось, но приказа не выполнило. Ничего не получилось, зато ему удалось приподнять голову. Он посмотрел на свои ноги и понял, что и дальше ничего у него не получится.

Ноги были связаны. От лодыжек до колен их опутывала грубая ворсистая веревка. Что-то еще было с его ногами не в порядке, но замерзший мозг отказывался нормально работать и воспринимать эту ненормальность. Тупо поглядев на них и ничего не поняв, он постарался мыслить здраво.

Затекшей спиной он ощутил какое-то неудобство. Что-то округло-длинное протянулось под ней от поясницы до самой шеи. Не то палки, не то бревна. Он заворочался, пытаясь если не встать, то хотя бы поудобнее устроиться, но эти палки тоже зашевелились, и он понял, что скорее всего он лежит на чьих-то ногах.

— Кто здесь? — спросил инженер.

— Все тут.

Голос принадлежал господину благородному рыцарю. Сергей почувствовал, как ноги под ним задергались, и он немного передвинулся. Теперь он мог видеть лица Мартина и Хэста. Голова рыцаря ритмично раскачивалась. Он подмигнул инженеру, ничего не сказав. Еще заторможенный холодом Сергей механически подумал: «Веревки перетирает».

Мартин лежал спокойно. Не желая себя расстраивать, Сергей не стал его окликать. Штурман был жив, грудь его поднималась и опускалась, а это было главное. Отталкиваясь локтями от ног Хэста, он попробовал подняться повыше.

Изгибаясь как червяк, он сумел приподнять голову над телегой. На фоне светлеющего неба четко прорисовывались зубчатые стены и башенки замка, поднятые над двором. Сергей сразу вспомнил, как они недавно, стоя на гребне, смотрели вниз, на дорогу, на реку, на красивый как игрушка замок.

Этот замок.

«Все-таки он нас достал…» — подумал Сергей без особой радости. Чья-то рука, ухватив за плечо, опрокинула его назад, в телегу. Он ударился головой о край, зубы лязгнули, рот наполнился соленым вкусом. С чародеями тут, видно, не церемонились. Злость бросила в кровь адреналин, и тот побежал по телу, возвращая его к жизни.

«Ну, раз достал, то пусть сам и расхлебывает».

Ноги под ним опять зашевелились. Он увидел, как Мартин медленно открывает глаза,

— Как спалось? — спросил Сергей. — Кошмары не мучили?

Мартин лежал удобнее других. Похоже, его клали в телегу вторым. Голова штурмана возвышалась над телегой, и ему не пришлось извиваться, как Сергею, чтобы увидеть то, что их окружало. Он медленно оглядел панораму, подергался несколько раз, испытывая прочность веревки.

— Кошмары? Как же, как же. Мучили, конечно… До сих пор мучают… Мы разве не спим? — Он посмотрел на Маввея.

— Скажите спасибо, что хоть живыми остались, — сказал Хэст. — Руки-ноги целы?

Совет был хорош. Все они подумали об одном и том же — возможность побега могла представиться в любую секунду и позорно будет, если она провалится из-за такой малости, как потерянная кем-то рука или нога. Сергей еще раз внимательно оглядел себя. Руки были за спиной, но он пошевелил пальцами, а вот ноги… Темнота мешала определиться. Он продолжал молчать.

— Ну что? — нетерпеливо переспросил Хэст. — У всех все на месте?

— У меня одна лишняя, — сказал Сергей с неподдельным удивлением. Он замолчал, осмысливая это чудо, но мозг, еще не отошедший от впечатлений этой бурной ночи, не мог осмыслить такую реальность. — Как это они так сделали? Или я уже мутировал?

— Это моя, — откликнулся Мартин. — Они, похоже, привязали ее к твоим, чтоб мы не сбежали.

— Знать бы кто…

— Как это — кто? Проникатели, конечно… Скажите спасибо, что хоть целы остались. Со мной они особо не церемонились…

— Я им скажу «спасибо», — пообещал Сергей. — Так скажу, что в ушах зазвенит.

Хэст заскрипел зубами, пытаясь разорвать веревку.

— У вас-то все в порядке? Что вы все время дергаетесь?

— Он веревку перетирает, — не додумав, сообщил Сергей и прикусил язык.

— Вряд ли это нам поможет, — сказал Мартин. — Тут народу человек тридцать. И все с оружием.

— В черных балахонах есть?

— Есть. Это они нас так, да? Маввей кивнул головой.

— Лихие вояки! — одобрительно отозвался Мартин. После его слов на лице Хэста появилось скорбное выражение.

— Есть у меня знакомый китаец, — продолжил господин благородный Штурман. — Чен-Ли-Юнь его фамилия, так и тот, пожалуй, в этой ситуации оплошал бы. Ночь, воды по колено… Сколько их, интересно, было? Шестеро? Семеро?

Хэст слушал господина благородного Штурмана и наливался лютой холодной злобой. Легкомысленность колдунов бесила его, ибо он куда лучше них знал, чем может обернуться их положение.

— Эх, господа чародеи, — в сердцах сказал. он. — Вам бы ослепить их, а вы драться полезли…

— Да какая это драка. Стыд один… — начал было Сергей, но Мартин перебил его.

— Что ж я вам, волшебник, что ли? — резко отозвался он, повернувшись к Хэсту. В голосе его проскользнуло тщательно скрываемое раздражение. Но он успокоился так же быстро, как и вспылил. — Да и не могу я колдовать, когда меня по рукам бьют.

Он покряхтел и вполголоса добавил:

— И ведь знают, мерзавцы, куда бить…

— Ученые люди, — покривившись лицом, согласился Хэст.

Сергей собрался было тоже высказать свое мнение о Проникателях, но разговор прервался. В воздухе замелькали колышущиеся блики света. Появились стражники. Молча и деловито они достали пленников из телеги, развязали, поставили на ноги. В этот раз на долю Хэста досталось больше почтения. Переставляя нетвердые ноги, люди двинулись за стражниками в глубь двора, туда, где темной каменной громадой нависала над замком башня. Сергей, шедший последним, шепотом сказал Мартину:

— Оружие отобрали, а переводчиков оставили. Понимаешь, в чем дело?

Мартин кивнул. Хозяева замка знали явно больше того, что им полагалось бы.

Они шли довольно долго. Время от времени впереди лязгала, скрещиваясь, сталь, и появлявшиеся в круге света лица спрашивали:

— Кто? Куда?

— Чародеи! К брайхкамеру!

После этих слов скрещенные топоры раздвигались, бородатые морды ускользали назад, во тьму, а они шли дальше. Сергей не переставал удивляться. Все тут было так же, как и в не раз виданных и осмеянных им исторических фильмах: факелы, пускавшие вверх тонкие струйки сажи, отсветы колеблющегося пламени на стертых до блеска металлических бляхах на груди начальника охраны, запах сырости и плесени. Над головами черными тенями проплывали свешивающиеся из темноты полотнища, казавшиеся отсюда, снизу, клочьями мрака.

Свернув несколько раз, они очутились в небольшом зале с высоким потолком. Едва они вошли, как откуда-то сбоку, из темноты, выбежал богато одетый старик. Мельком взглянув на связанных пленников, он приказал:

— Развяжите этих двоих и удалитесь.

Голос старика был резок, и Сергей понял, что он пользуется в замке немалым влиянием, если позволяет себе такой тон.

Стражники переглянулись. Старший, которому пришлось принимать решение, неловко переступив с ноги на ногу, нерешительно возразил:

— Это колдуны, и Трульд приказал…

— Трульд на стене. Они опять полезли…

— Колдуны…

Старик глумливо ухмыльнулся. От его улыбки стражники попятились. Остро запахло потом. Этот запах перебил даже факельную вонь.

— А я кто? Я-то разве не колдун?

Хоть губы старика улыбались, глаза стали холодными и угрожающими. Не вынеся этого, стражники отступили в темноту, и словно чудом руки пленников освободились. Через мгновение им в спины пахнуло холодом, и они поняли, что остались наедине со стариком.

«Новгородцы» были спокойны, старик неестественно возбужден, а благородный владелец замка Керрольд молча, но пристально смотрел на колдуна. Челюсть его то отъезжала вниз, то возвращалась на место. Он явно понимал во всем происходящем больше, чем кто-либо из присутствующих.

Сергей попытался разглядеть глаза старика, но не смог. Они не задерживались на месте ни на секунду — ощупывали комбинезоны, сапоги, ремни, оставленные Проникателями.

«Да он смотрит, как по леденцу языком водит!» — усмехнулся Сергей. Старик хотел что-то сказать, но вместо голоса из горла вырвался только хрип. Лицо его задрожало, и он закрыл его ладонями. Так и не сумев заговорить, старик подошел к Мартину, провел руками по его одежде, прикоснулся к радиобраслету, Мартин, глядя во вздрагивающее лицо старика, сделал осторожный шаг назад.

— Что ему нужно? — спросил он Хэста, не сомневаясь, что стал участником какого-то местного обычая. — Объясни ему…

— Люди! — сказал вдруг старик, преодолев свою немоту. — Здравствуйте, люди!!!

Голос его был тих, почти шепот, но Сергей дернулся, словно от удара. Происходящее было сном! Опомнившись, он вытянул шею, вслушиваясь в эхо и не веря своим ушам, но оно безучастно повторяло: — ди…ди. ди…

Этого не могло быть, но это было. Старик говорил на геолингве.

Не веря себе, инженер тряхнул головой и посмотрел на штурмана. Тот, недоверчиво склонив голову, смотрел на Сергея, также, видно, не доверяя своим чувствам. Как по команде они посмотрели на Хэста. Умудренный имевшимся у него знанием, он сказал одно слово:

— Всезнающий…

И тут словно озарение снизошло на Сергея. В секунду он вспомнил все несообразности, встреченные им в этом злосчастном путешествии, — и поразившую его форму на старике, встреченном ими в лесу, и прием у дикарей, и деструктор. Появление старика связывало это друг с другом и расставляло по своим местам. Ошеломленный своим открытием, он молчал. Молчал и Мартин. Старик с беспокойством спросил:

— Вы люди? Почему вы молчите? Вы люди с Земли?

Глаза его наполнились страхом. Страхом оказаться обманутым в своих ожиданиях. Глаза Сергея, напротив, вспыхнув самыми радужными надеждами, начали выкатываться наружу. Поняв, что не ослышался, инженер окрылился надеждой.

«Неужели прогрессор? — опасаясь радостью спугнуть удачу, подумал он. — Если так, то у него должна быть связь!». Первым взял себя в руки Мартин:

— Кто вы? Что все это значит? Если можно, коротко. Двумя словами.

Услышав его голос, старик улыбнулся. Его качнуло, словно натянутая внутри струна, державшая его, лопнула, и он едва не упал. Он нащупал за собой кресло и сел. Прикрыв лицо ладонями, он казался людям грудой блестящего тряпья. Так продолжалось несколько минут. Никто не решался прервать его молчание. Потом напряжение покинуло его. Расправившись со своими эмоциями, старик тихо сказал:

— А я уже перестал надеяться. Какой сегодня день?

— Тридцать первое августа.

— Год две тысячи четыреста двадцать третий?

— Да…

Не в силах сдержаться, старик обнял людей.

— Шесть лет! — пробормотал он. — Шесть!.. Где ваш корабль?

Нетерпение, сквозившее в голосе старика, все поставило на место. Это был не глубоко законспирированный прогрессор, а космический Робинзон, такой же, как и они сами, бедолага, застрявший на планете после аварии. Мартин ощутил себя обманутым. Горечь потерянной надежды проскользнула в его ответе.

— То, что осталось после посадки нашего корабля, находится в полутора тысячах километрах отсюда. Корабль разбит. А вы, судя по всему. Великий Жо?

Старик не оценил штурманского ехидства. Ему было не до того.

— Разбит? — эхом повторил он. Секунду он смотрел на них, словно ждал, что кто-то из них рассмеется этим словам, как веселой шутке. По лицу его побежали капельки влаги. С какой радостью он рассмеялся бы с ними! Но люди молчали, и старик сжал лицо ладонями.

Удар был слишком силен. Переход от отчаяния к надежде и от надежды к отчаянию оказался слишком резок. Когда он поднял голову, Сергея поразила глубина отчаяния на его лице… Глаза его потухли. Минуту они стояли молча. Затем старик провел ладонью по лицу, словно стирал с него остатки разбитых надежд.

— Что ж. Если дело обстоит так, то я, пожалуй, могу оказаться вам полезным. — Голос его был ровен и тих. — Да. Вы правы. Меня зовут Джо Спендайк. Великий Джо Всезнающий. Сейчас — колдун и прорицатель, а шесть лет назад — инженер-ядерщик «Двойной Оранжевой компании».

— Вы сильно продвинулись по служебной лестнице, — заметил Сергей. — Неужели вы были в патрульной службе? — Он был удивлен словами Джо.

— Да. Что в этом удивительною? — спросил Джо.

— Патрульная служба в вашем возрасте? — Сергей не то чтобы не поверил старику, но все-таки хотелось расставить все точки над «i».

— Мне тридцать четыре года, — спокойно сказал старик.

— Тридцать четыре? — переспросил Мартин, не ощущая в нем своего сверстника. — Вам не дашь столько…

— Вы имеете в виду это? — Старик коснулся кончиками пальцев седых волос. — Я тут шесть лет. По лицу его вновь пробежала судорога.

— Почти шесть лет. И каждый день стоил мне седых волос. Шесть лет я ждал корабль. И вот вы здесь… Он судорожно вздохнул, вновь беря себя в руки.

— Это Всезнающий, — сказал забытый всеми Хэст. — Его надо убить. Развяжите меня…

Он задергался, пытаясь освободить руки. — Успокойтесь, — резко прикрикнул на него Мартин. — Обещаю, что кого-нибудь вы сегодня еще убьете. Но Всезнающего не троньте. Это наш соотечественник.

— Колдуны… — Сквозь зубы прошептал рыцарь. — Все вы родственники… — Но, не желая обострять отношения, вслух сказал: — Раз он ваш соотечественник, так, может, вы с ним договоритесь, чтоб он мне меч наколдовал? Любой, какой сможет. Только чтобы подлиннее был.

Мартин отмахнулся от него, как от мухи, и коснулся рукой Джо.

— Не отчаивайтесь, Джо.

— Все шесть лет я только этим и занимаюсь, — невесело улыбнулся он. Налив себе воды, он выпил, встряхнулся всем телом. Судьба не жалела его, но он уже успел научиться хорошо держать удар. — Ладно. Я думаю, у нас впереди еще будет достаточно времени, чтобы наговориться обо всем. Как минимум еще шесть лет. До следующего корабля.

— В нашем распоряжении не шесть лет, а шесть дней. Джо ничего не понял, но что-то почувствовал. Он еще ничего не понял, но надежда в нем уже воскресла.

Он подобрался, став даже выше. Он сжал кулаки и напряженно спросил:

— Что случится через шесть дней?

— В А-отсеке на «Новгороде» осталось шесть человек. Если за это время мы не разбудим их, то они погибнут. Джо прижал руку ко лбу и неожиданно улыбнулся:

— Великий Карха! Сколько людей! Это вырвалось у него совершенно непроизвольно. Он ударил кулаком по подлокотнику сиденья:

— Что нужно делать?

— Взять новый блок на планетарном аварийном складе, — просто сказал Сергей. — Это тут где-то рядом с замком. Полосатая гора…

Джо быстро закивал головой, словно помогал услышанным сведениям уложиться в ней с наибольшим удобством. В этот момент в дверь кто-то деликатно заскребся.

— Кто там? — рявкнул он.

— Всезнающий, — робко прозвучало оттуда. — Трульд…

— Войди, — остывая, произнес колдун. На глазах у «новгородцев» он из Джо превратился во Всезнающего. Двери заскрипели, и оттуда, опасливо озираясь, показались стражники. Косясь на них, он быстро сказал:

— Договорим позже. Сейчас вас проведут к брайхкамеру. Держитесь с ним как с равным.

Стража уже вязала им локти, но Мартин успел спросить:

— Он хоть понимает что-нибудь? Кто он такой?

— Он дурак, — коротко ответил Джо. — Вот он кто такой.

Переход оказался коротким. Хэст, единственный из всех, понимавший, что в конце его, может быть, ждет смерть, толком не смог ничего вспомнить из своей жизни.

Шагов через двадцать они миновали двух часовых, стоявших перед портьерой, отгораживающей коридор от большого, скупо освещенного факелами зала. В дальнем конце под свечами стоял стол, за которым развалившись сидел человек. Лица его «новгородцы» еще не видели, но Хэст заскрипел зубами, и стало ясно, что перед ними сидит сам Трульд — Главный Враг, Разрушитель Замков и Похиттд тель Сестер. Он перебирал что-то невидимое, лежащее перед ним, а рядом с ним, опираясь рукой на его плечо, стояла красивая девушка.

Хэст смотрел на нее, не веря глазам, и вдруг, как и тогда, на башне, задохнулся от нахлынувших чувств. Это действительно была Мэй. Такая нежная, такая хрупкая…

— Сестренка! — Он рванулся, но стражники повисли на нем, прижимая к полу.

Трульд поднял голову на шум.

— Ба-а-а-а! — с притворным удивлением воскликнул он. — Не ты ли это, Керрольд? Какая честь! Посмотри-ка, женушка, кто почтил нас своим присутствием…

— Мерзавец! — прохрипел Маввей. — Аскрийская вонючка… Похититель…

Трульд слушал спокойно, покачивая головой:

— Ты забыл добавить самое главное слово. Я теперь тебе еще и родственник.

Он поклонился Мэй, с рассеянной улыбкой смотревшей, как ее брата припечатывают к полу два мордоворота. Трульд вернулся в кресло и с довольным видом налил себе из кувшина. Лакеи, или кто там они были, вышколенно молчали. Булькнуло вино, скрипнули перстни по золоту.

Никого из «новгородцев» стража не тронула. Хоть и со стянутыми за спиной руками, они гордо стояли перед Трульдом, и никто не покушался на их дворянское достоинство.

Сергей с интересом разглядывал хозяина замка. За неимением своего взгляда на него, он принял взгляд Маввея и поэтому рассчитывал встретить грубого, кровожадного человека, но сидевший за столом не вписывался в нарисо-ванный Хэстом портрет. Сергею он не показался ни старым, ни уродливым. Издали, да еще при свете факелов, больше вонявших, чем светивших, он нашел его довольно. симпатичным бородатым мужчиной лет тридцати, а девушка рядом с ним смотрелась совсем не угнетенной жертвой похищения, а довольной своим положением красавицей, как раз под стать молодцу брайхкамеру.

— Я знаю, что ты хотел встречи, — добродушно продолжил он. — И поспешил исполнить желание своего ближайшего родственника…

Выдержка тут ему изменила, и он торжествующе и зло закончил:

— Но вряд ли тебе приходило в голову, что это будет ТАКАЯ встреча!

Мэй ласково положила ему руку на плечо. Этим движением она словно намордник надела на него. Трульд опомнился. Он даже улыбнулся.

— Иди отдыхать, дорогая. Завтра у тебя еще будет время поговорить со своим непутевым братцем.

Мэй послушно улыбнулась Хэсту, поцеловала мужа и ила. Маввей, все еще распластанный на полу, оторопел. н никак не рассчитывал увидеть сестру женой Трульда — Вложницей, рабыней, наконец, но не женой, к тому же бнои, весьма довольной своим положением. Это выбивало почву из-под ног. Хэст готовился мстить за поруганную честь, за слезы сестры, за развалины Керрольда, но теперь из всего джентльменского набора остались только развалины, а мстить за камни после того, что он видел, было как-то мелко… Рыцарь почувствовал себя пустыми ножнами, из которых вынули меч. Он мотал головой, укладывая в ней мысль о счастье Мэй.

Мордовороты, словно почувствовав его колебания, ослабили хватку. Хэст, собрав остатки гордости, поднялся на ноги. Сейчас его занимало только одно — как могло получиться так, что любимая сестра предпочла ему этого мерзавца? Как это могло произойти? Как?

После ухода жены Трульд уже не сдерживался.

— С тобой, родственничек, я поговорю позже, — потирая ладони, сказал он, — а сейчас мне более интересны твои спутники.

Он подошел к «новгородцам» поближе. Его взгляд ощупал их, останавливаясь и на ленте переводчиков, и на браслетах. Он смотрел на них и кивал головой, словно соглашался сам с собой. Прервав молчание, он указал на стол:

— Это ваше?

Мартин сделал несколько шагов. Для этого не было никакой необходимости. Просто ему хотелось проверить, как поведет себя охрана. Охрана повела себя неразумно, она позволила ему сделать это. Кто-то даже услужливо поднес факел ближе, и он увидел свой НАЗ, флягу, гранату, бинокль.

— Да. Это наши вещи, — подтвердил он.

Но Трульда, похоже, интересовал не ответ на заданный вопрос, а совсем другое. Вслушиваясь в механический голос переводчика, он довольно закивал головой:

— Да. Нам есть о чем поговорить. Действительно, вы люди одного племени с Всезнающим. Мне везет.

«Ну, это мы еще посмотрим…» — подумал Мартин. Увидев гранату, он пошарил глазами по комнате, рассчитывая отыскать и разрядники, но ничего похожего не увидел. Общение с Всезнающим, видимо, не прошло для брайхкамера даром. Трульд явно понимал, что разрядник не простой магический предмет, а оружие, и держал его подальше от чародеев.

Мартин дернул связанными руками. В плече стрельнуло болью, он поморщился.

— Развяжите нас, брайхкамер, и мы поговорим о вашем гостеприимстве.

— О нет! Рискуя прослыть негостеприимным хозяином, я не решусь это сделать, — лучезарно улыбнулся Трульд.

Мартин пожал плечами, и Трульд поспешил объясниться:

— Я хорошо помню, каким неистовым был Всезнающий, пока я не приручил его. Пока вы не друзья мне, а значит, опасны… Расскажите-ка мне лучше, кто вы и откуда, что умеете делать и почему покинули родину.

— Это долгая история, — возразил ему Мартин, — а связанные руки не прибавляют красноречия. Развяжите нас.

Как ни старался брайхкамер полюбезнее разговаривать с чародеями, крутой его нрав дал о себе знать и тут.

— Здесь я хозяин, — сказал он. — И делаться все будет так, как хочу я.

Факелы в руках стражи дрогнули, движение света и воздуха прокатилось по залу.

Мартин оглянулся, запоминая, что и как тут расположено. Стражников было восьмеро, да двое еще при входе…

— Ну? — угрожающе напомнил о себе хозяин замка,

— Хорошо, — согласился Мартин. — Слушай же. нашу историю, о благородный хозяин замка!

Однако вместо того, чтобы начать рассказ, ой по-английски обратился к инженеру:

— Послушай, Сергей. Предупредите нашего друга, чтобы он сию секунду падал на пол и закрывал глаза. Вас это тоже касается.

Сергей ни о чем более не спросил, хотя и не понял, для чего это все нужно. Он просто повернулся к Маввею.

Тот стоял, мрачно улыбаясь и скрипя зубами.

Вот уже минуту ему все было ясно. Колдовство! Конечно же, колдовство! Другого ответа быть просто не могло! Этот проклятый друг колдунов околдовал Мэй, и она не ведала, что творила. Ну ничего! У него теперь тоже…

— Я жду, — напомнил Трульд.

— Минуту терпения, благородный хозяин, — усмехнулся Мартин, — сейчас ты услышишь такое, отчего у тебя зазвенит в ушах… Мы путешественники, — сказал он, глядя не на Трульда, а на стол перед ним, — и не ищем врагов среди друзей. Наоборот, чаще мы ищем друзей среди тех, кто считает себя нашими врагами…

Начало разговора было хоть куда, тем более что, по замыслу Мартина, на этом он и должен будет закончиться. Он услышал, как за его спиной упали Сергей и Хэст, как поднялся Трульд, и, напрягая мозг, потащил чеку из гранаты. На мгновение он ощутил свою силу, как непонятно откуда взявшуюся третью руку, что в одну секунду дотянулась до стола и тут же вернулась назад…

Колечко звякнуло о камень пола, когда он уже сгибался, пряча лицо. Трехсекундная задержка позволила ему сесть на корточки и заслонить коленями глаза.

Когда он поднялся на ноги, все кругом вроде бы осталось, как и прежде, — Трульд тянул— руку, показывая на шевелившихся на полу пленников, стражники гнули спины, наклоняясь к ним, но на самом деле все разительно изменилось. Теперь не они были в руках у Трульда, а наоборот. Несмотря на то, что их руки все еще были связаны.

— Огня, черт вас всех возьми! — раздраженно сказал ничего не понявший Трульд. — Зажгите факелы…

— Боюсь, они вам сегодня не понадобятся, — сказал Мартин на ухо брайхкамеру. Тот шарахнулся в сторону от невидимого голоса. Со звоном на пол обрушились кубки и кувшин с вином. — Я ослепил вас, — уже громко сказал Мартин. — Вас и вашу стражу…

Он подсказал Трульду нужное слово, и тот ухватился за него как за спасение.

— Стража! Схватить чародеев!

Стражники, хоть и испуганные внезапной тьмой, бросились на голос хозяина, но, столкнувшись, попадали на пол. Мартин иронически улыбнулся, но тут из-за портьеры в зал вбежали еще двое. Это было серьезно.

Ничего не понимая, они встали около двери, соображая, что нужно хозяину. Положение спас Хэст.

Разорвав полуперетертые веревки, он плечом сбил одного из них и обрушился на второго зрячего. Они клубком покатились, гремя металлом по полу. Хэст старался вырвать у противника меч или хотя бы кинжал, но тот, скрутившись в клубок, как-то ускользал из рук Маввея. Пока он возился с этим егозой, первый воин пришел в себя и набросился на безоружного рыцаря сзади. Сергей не смог удержаться от соблазна. Спина стражника была соблазнительно широка. По примеру Маввея он прыгнул вперед, но ему не хватило ни опыта рыцаря, ни его сноровки. Вместо спины воина он попал головой в какой-то буфет. В голове затрещало, судорога боли ударила от шеи вниз по позвоночнику…

Но и это оказалось небесполезным. Сверху обрушилась посуда. Зрячий задержался на мгновение, чтобы оценить опасность, и в этот момент Хэст с натужным кряхтеньем ухватил первого за края панциря и метнул его в недруга. Словно сбитые кегли, оба покатились к двери.

Но это была не победа. Это было всего лишь отсрочкой. По-прежнему у них не было никакого оружия. Хэст бросился к ним, чтобы завладеть мечом, но они уже копошились, поднимаясь на ноги. В этот момент озарение снизошло на Сергея.

— Не убивай их, благородный Маввей! — вскричал. он. — Позволь мне ослепить их своим колдовством!

Это оказалось правильным ходом.

Благодаря Всезнающему чародеев в замке знали и боялись, и этих слов оказалось достаточно, чтобы оба стражника в ужасе убежали из зала. Маввей выхватил меч у кого-то из ослепленных. Решительным движением переру-, бив веревки на руках товарищей по несчастью, он быстро осмотрелся. Опасности больше не было. Кому положено было ползать и стонать, ползали и стонали. В свете факелов копошились тени.

— Ну, вот и все! — весело сказал Хэст. В это мгновение он испытывал огромное облегчение. Цель достигнута, проклятый Трульд был в его руках, и ничто не могло теперь остановить справедливой мести. Где-то там, в темноте, он ползал и стенал от страха… Колдуны не подвели его! Пришло время мести! Хэст глубоко вздохнул, успокаиваясь, и повернулся к Трульду.

Колдуны, как заправские мародеры, стояли около стола, сгребая в мешки свои колдовские причиндалы. Они тихо переговаривались, но у Маввея имелись свои дела, и он не хотел ничего слушать. Его ждал Трульд.

Впрочем, ждал ли?

Маввей бегло огляделся. Кресло Трульда было пусто. Он наклонился посмотреть за столом. Там ползали двое стражников, но врага там не было.

— Где он? — заорал Хэст, страстно желая, чтобы оказалось, что глаза его в этот момент подвели, и надеясь, что прямо сейчас колдуны со смехом укажут ему его врага. Он готов был стерпеть даже это.

Господин благородный Штурман поднял голову:

— Кто?.

— Где Трульд?

Сергей оглянулся и пожал плечами. Рывком Хэст перевернул стол. Посыпались вещи, зазвенела посуда, но звон не прибавил ему славы. Под столом никого не оказалось. Хэст почувствовал внезапную слабость. Волна злобы поднялась до самого горла, заставив ослабеть ноги. Давая выход отчаянию, он с жалобным воем ударил по столу мечом. Дурная сталь обломилась, оставив руке рыцаря рукоятку с куском лезвия величиной с ладонь.

— Ушел!

Хэст рухнул в кресло и начал хватать ртом воздух. Мартин обратил на него внимание:

— Что с вами, Хэст? Вам плохо?

Хэст тупо молчал, глядя перед собой. В голове булькала дурная кровь. Он ничего не чувствовал и мог бы просидеть в кресле Трульда до самого прихода стражи, но голос господина благородного Штурмана вернул его к жизни.

— Пойдемте отсюда. Вряд ли он сумел далеко уйти. Может быть, он в коридоре?

Это вдохнуло в Маввея новые силы, но в коридоре Трульда не оказалось. Хэст попытался поискать врага в близких окрестностях, но Мартину и Сергею удалось затащить его в комнатку, где совсем недавно они разговаривали с Джо. Там было пусто.

— Джо! — позвал Мартин. — Джо!

Джо появился из темноты так же стремительно, как и в первый раз. В глазах его светилась смесь радости и удивления.

— Он отпустил вас? — ничего не понимая, спросил он.

— Не знаю, — ответил Мартин. — Мы и спрашивать не стали. Взяли да ушли…

Джо стоял, стоял, а потом зашелся хохотом. Шитый золотом кафтан с треском елозил по камням. На пол посыпались камни, куски известки. Ему не мешали. Отсмеяв-шись, он сказал:

— Извините. Это нервы. Вот уж действительно — страшнее кошки зверя нет… Как это случилось?

— Лайт-граната. Она взорвалась у него почти в руках, — объяснил Мартин.

По коридору с лязгом и грохотом пронеслись люди. Джо прислушался, но это, видимо, не было опасным.

— Так, — весело сказал он. — Куда вы теперь?

— Мы за вами. Надо выбираться отсюда. Грохот за дверью повторился. Только теперь люди бежали в обратную сторону. Прямо за дверью кто-то упал и, как Мартину показалось, разбился на тысячу кусков. Он поморщился:

— У вас тут всегда так шумно? Или только сегодня, в честь нашего прибытия?

— Нет. Не всегда, но суета не из-за вас. Точнее, не только из-за вас. Замок в осаде…

Глаза Хэста загорелись новой надеждой.

— Кто под стенами?

— Твой друг Винтимилли, благородный рыцарь.

— Давно?

— Три дня.

— Позвольте, — удивился Сергей, — тогда как не мы…

Грохот вновь прокатился по коридору. В этот раз Джо в нем что-то не понравилось. Он остановил Сергея движением руки.

— С вашего разрешения, я объясню это по дороге. Я отучил их входить ко мне в комнату, но события вполне могут заставить их потерять голову.

Он открыл дверь, искусно замаскированную драпировкой, и вошел в маленькую комнатенку. Оглядевшись, Сергей улыбнулся. Комната представляла собой копию каюты, точно такой же, какая была у него самого на «Новгороде». Даже окно было круглым, как иллюминатор. Хозяин быстро заходил по комнате. В руке его появился кожаный мешок, и он начал складывать в него книги и коробочки. При этом он непрерывно говорил. Ему было приятно вспоминать родной язык.

— Что касается вашего появления здесь, то все просто.

В любом приличном замке, оказывается, есть множество потайных ходов. Одним из них и воспользовались Проникатели.

Сергей нетерпеливо дернул головой:

— Подземный ход? Это неплохо. Нельзя ли и нам воспользоваться одним из них?

— Всенепременно! — радостно улыбаясь, заверил их.

Джо. — Всенепременно воспользуемся! Только немного позже. У нас есть немного времени. Расскажите, как там Земля?

Мартин поперхнулся вопросами, стоявшими у него и горле. Он положил руку на плечо Джо. Тот остановился.

— Поверьте, Джо, что нас гложет не меньшее любопытство, чем вас. Однако наши вопросы куда как актуальнее. Расскажите сперва нам о замке, его хозяине и обо всем том. что творится вокруг него. Нам нужен план действий.

Джо опустил мешок. На лице его мелькнуло разочарование, но он подавил его.

— Конечно, вы правы. Спрашивайте, о чем хотите. Я готов ответить.

— Ну, о чем хотим, это слишком, — извиняющимся тоном сказал Сергей. — Сначала о самом главном. Как нам выбраться отсюда? Можем ли мы сделать это прямо сейчас? — В его устах это звучало не как вопрос, а как просьба совершить чудо. Джо так его и понял.

— Невозможно.

Он, извиняясь, развел руками:

— Исключено.

Мартин грустно кивнул. Он даже не стал спрашивать почему. Здравый смысл подсказывал этот ответ. Сбежать днем из осажденного замка, без оружия… Сергей посмотрел на Хэста. Тот, услышав ответ колдуна, только пожал плечами, всем своим видом показывая, что готов пробиваться за стену хоть сейчас.

— Мы могли бы пробиться силой, — заметил тогда Сергей.

— Да, конечно, — согласился Джо. — Если б она была у нас, мы непременно сделали бы это.

Сергей точно так же, как только что Хэст, словно копируя его, пожал плечами, но Джо добавил:

— Мы безоружны. Имейте в виду, что в той схватке, к которой вы так стремитесь, сражаться придется не столько нам, сколько благородному Хэсту Маввею.

— О чем разговор? — живо отозвался Хэст. — Я готов… На что он готов, рыцарь сказать не успел, хотя и так все было ясно, но Джо поднял руку и остановил разговор. В дверь поскреблись, и вежливый голос позвал:

— Всезнающий, ты здесь? Брайхкамер нуждается в твоей помощи.

Джо приложил палец к губам. Еще раз постучав и не получив ответа, гонец брайхкамера удалился. Когда его шаги стихли, Джо сказал:

— Пора и нам. В следующий раз они выбьют дверь. Люди тут ужасно нетерпеливые…

Все преимущества сейчас были на стороне тех, кто искал, а не тех, кто прятался. Это понимали почти все, но Хэст и тут нарушил единообразие. На этот счет у него было свое собственное мнение. Он еще мог согласиться с тем, что прорываться за стены к Винтимилли сейчас опасно, но остаться в замке и ничего не предпринять? Затаиться? Это было выше его разумения.

— Что же это вы, господа чародеи, так и уйдете? — . насмешливо спросил он. Слову «так» он придал весьма явственный оттенок кровожадности.

Не желая понимать первобытный гонор их дикого друга, Джо мягко сказал:

— Да. Ты знаешь, наверное, просто уйдем. Чародеям, знаешь ли, иногда полезно исчезать без следа и появляться. где-нибудь в другом месте, где их совсем не ждут.

Его слова делали лицо рыцаря все более и более мрачным. Забывая, что здравый смысл для него сейчас является пустым звуком, Джо добавил:

— Поверь, это только улучшит нашу репутацию.

Хэст сверкнул глазами:

— Вашу? Может быть. Но не мою…

Он тяжело засопел. Трусость чародеев переходила все мыслимые границы. Ладно Всезнающий. Он не воин, но те-то двое… Даже господин благородный Штурман, уничтожитель рыцарского отряда, и тот не сказал ни слова против. Рыцарь замотал головой, успокаивая себя, а Мартин, отлично понимая, что предел Хэстовому терпению хотя еще не наступил, но очень близок, поспешил рассеять сгустившуюся атмосферу.

— Что же это, интересно, за место? — поинтересовался он…

— Я покажу. Это рядом,

— А не слишком ли близко? — насмешливо поинтересовался Маввей, даже не стараясь, чтобы его слова не выглядели столь оскорбительно.

Джо в ответ как мог более кротко сказал:

— У чародеев свои причуды, непобедимый благородный Хэст… Тем более что ничего другого у меня просто нет.

Давая понять, что разговор окончен, он отвернулся от рыцаря, одним движением сорвал со стены ковер. Упершись плечом в камень, он отодвинул его, открывая проход:

— Прошу.

Сергей достал фонарь, но Джо остановил его:

— Это лишнее. Ваш свет может привлечь внимание… — Он покачал в воздухе коробочкой со слюдяными окошками. — Не беспокойтесь. Будет светло.

Он последним вошел в потайной ход, повесив ковер на место и закрыв дыру в стене камнем. Его фонарь тусклым светом заливал кривой коридор, идущий в сторону от основного туннеля. Потом под ногами заскрипели деревянные ступени. Спустя несколько минут они поднялись в полутемный зал, уставленный деревянными столбами. Света фонаря хватило, чтобы увидеть, что все пространство вокруг них завалено бесформенными кучами рухляди — не то забытой мебелью, не то никому не нужными сундуками.

— Это чердак, — пояснил Джо вполголоса. Слова сорвались с губ и через пару секунд вернулись эхом. — Через него мы перейдем в Цитадельную башню, а вечером через подземный ход выберемся за стены замка.

Светом фонаря плеснуло на пол. Сергей увидел, что впереди тот менял цвет и становился абсолютно черным. С недоумением он смотрел на него, пока не понял, что перед ними пустота. Под ногами беглецов, за черным провалом пола лежал замковый Большой зал.

В тридцати шагах впереди перекрытие чердака вновь нависало над ним, но чтобы добраться до него, нужно было пройти это расстояние по балке, похожей из-за изогнутых, шестов на рыбий скелет, висящий на двадцатиметровой высоте над каменным полом.

— Мало нам приключений… — пробормотал Мартин. Он повернулся к Джо. — А другого пути нет?

— Этот самый безопасный, — уклончиво ответил Джо. — Балка выдержит всех. Пойдемте.

— Лучше по одному, — не согласился Сергей, — мне так спокойнее будет.

Джо не захотел выглядеть в глазах соотечественников упрямцем и первым ступил на бревно. Он не прошел и двух шагов, как воздух вокруг посветлел. За стенами замка взошло солнце, и его лучи нашли щели и дыры в замковой крыше. Конец пути обозначился ярким пятном — солнечный луч упирался в самый край бревна и брызгал вверх пыльным фонтаном. Когда Джо миновал середину, Хэст увидел, что Всезнающий остановился. Керрольд еще не успел удивиться, как увидел ответ на свой незаданный вопрос. На краю бревна появился здоровенный крыс.

Зверь был хорош. Видно было, что они тут не бедствовали. Черная блестящая шерсть топорщилась на боках. Свет волной пробегал по ней, когда крыс шевелил ногами.

В оскале животного Маввей увидел что-то знакомое. Он присмотрелся внимательнее и прикусил губу от гнева. Как и все в этом замке, крыс омерзительно похож на брайх-камера.

Зверь сидел смирно, не нападал.

Со стороны казалось, что он благодушно разглядывает Джо, но только Всезнающий и Хэст знали, что кроется за этим добродушием. С того места, где он сидел, крыс мог одним прыжком достать до колдуна, и, похоже, как раз собирался это сделать. Кончиться это могло только одним — неприятностями, ибо, как ни выбирай между падением с двадцатиметровой высоты и зубами добродушного на вид крыса, выбор не сулил ничего другого.

Джо отступил, сделав шаг назад, но расстояние между ним и зверем не увеличилось — крыс прыгнул вперед. Он не спешил. Он играл, словно понимал куцым своим умом, что человеку деваться некуда и что все колдовское оружие осталось у Трульда.

Пока его сдерживал взгляд Всезнающего, но не вечно же ему стоять лицом к нему.

Все было так. И не совсем так.

Крыс не учел одного — на другой стороне стоял Хэст. Сжав в руке рукоять, тот следил за зверем сузившимися от злобы глазами. Брайхкамер был далеко, но этот паразит был так соблазнительно похож на него…

Краем глаза Хэст глянул на чародеев. Не зная, что предпринять, те молча смотрели на Всезнающего.

«Чародеи, — презрительно подумал Хэст. — Колдуны… Дети малые…».

Мысли не мешали рукам делать дело. Кинжал сам собой очутился в ладони.

— Всезнающий! — крикнул он. Тот понял, застыл как вкопанный, и тогда Хэст метнул нож.

Перерубив три солнечных луча и трижды блеснув на солнце, нож с мокрым хрустом вошел в шкуру. Уже в воздухе крыс пискнул и сгинул в темноте. Всезнающий слегка наклонился, провожая его взглядом. Дорога была свободна.

— Спасибо, господин Маввей. У тебя верный глаз. Это был очень удачный бросок.

Благодарности от Всезнающего Хэст не ждал, но и такого отношения тоже.

— Удача? — Он брезгливо пожал плечами. — Удача — она от случая. А это выучка.

— Все равно спасибо…

Пройдя свой путь до конца. Всезнающий поманил их пальцем.

— Где-то мой разрядник, — вздохнул Сергей, вспоминая крысиный оскал и ступая на бревно.

— Да уж где-то, — в тон ему ответил Мартин. — Ничего. Переправляйся…

На этот раз обошлось без приключений. Под подбадривающим взглядом Джо они добрались до конца бревна.

На том конце остался один Хэст. Когда Мартин добрался до конца бревна, он стоял, глубоко задумавшись, и видно было, что собирается он провести в размышлениях еще немалое время.

— Что же ты, Хэст! — окликнул его Сергей. — Переходи. Мы ждем тебя.

Хэст молчал. Он слышал вопрос, но что-то внутри него не давало ему следовать за колдунами.

— Нет. Благодарю вас, но я, пожалуй, останусь на этой стороне.

Сергей удивился. Такие слова предполагали эмоции, но в голосе Хэста их не было.

— Что случилось? — В голосе Джо не прозвучало ни капли удивления.

Хэст покачал головой. Джо подумал, что он так ничего и не скажет, но рыцарь неожиданно громко сформулировал:

— Ты пойми, колдун, я сюда за сестрой пришел, а не по крысиным ходам прятаться…

— Все, — шепнул Сергей Мартину.

— Что все? — не понял его Мартин.

— Терпение у нашего друга кончилось, — со вздохом сказал штурман. — Теперь он нам не попутчик.

Джо вошел в луч света. Сейчас он действительно стал похож на волшебника. Свет отражался от серебряного шитья накидки и образовывал вокруг него какое-то сияние. Оно делало его загадочным, намекая на связь с силами, неподвластными человеку. Из кокона, сотканного из пыли и света, он молча смотрел на владельца замка Керрольд, невольным виновником несчастий которого он мог считать и себя тоже.

В том, что творилось вокруг них, во всех интригах, кульминацией которых стал ночной штурм замка Керрольд, он разбирался куда лучше, чем все тут вместе взятые. Ясный для него расклад событий не сулил Хэсту ничего хорошего. Джо, как никто другой, знал это. Конечно, мастером здешней интриги был брайхкамер, но без него, без его возможностей они были бы просто неосуществимы. Джо знал все о планах и намерениях Трульда, поэтому если кто и должен был сказать Хэсту правду о происходящем, то Всезнающий был лучшей кандидатурой для этого.

— Ты хочешь спасти сестру? От Трульда? Хэст никак не отреагировал на его слова, но Джо принял его молчание за согласие.

— В таком случае ты ошибаешься. Здесь никто не нуждается в помощи, кроме нас, конечно…

Он запнулся, ощутив неверность произнесенных слов, и поправился:

— Ну, разве еще и сам Трульд, да и то не в твоей, а в моей…

Хэст оскорбительно рассмеялся. Сказав о своем решении вслух, он словно освободился от назойливой опеки чародеев. Джо дал ему отсмеяться и, когда тот остановился, продолжил:

— Твоя сестра и брайхкамер любят друг друга. Мэй любит его не меньше, чем тебя. Поверь, это правда.

— Замолчи, колдун! — заорал Хэст. — Замолчи! Голос, нырнув в дыру под ногами, отразился от пола, вернулся под крышу и гулко прокатился по чердаку. Конечно, не следовало бы орать так сильно, но Хэсту было уже все равно. За грохотом рушившихся в нем незыблемых истин он ничего не слышал.

Джо не стал переубеждать его. Дождавшись, когда эхо умолкнет, он просто спросил:

— Как ты считаешь, Хэст, у меня есть причины обманывать тебя?

В глазах чародея рыцарь ничего, кроме сочувствия, не увидел.

— Что ты хочешь, колдун?

— Я хочу сообщить тебе еще одно более чем неприятное известие…

— Более чем? — Хэст против воли усмехнулся. — Более чем?

Мир распадался, рушился на куски, но это «более чем» удивило его.

— Ты считаешь, что может быть нечто еще более неприятное?

— Может, — серьезно сказал Всезнающий. УХэста еще сохранилась способность удивляться. Брови его поднялись, губы шевельнулись в горькой усмешке. Джо понял, что это единственное, что осталось у него от простых человеческих чувств. Все остальное было такими же развалинами, как и то, что осталось от замка Керрольд.

— Тебе нет необходимости спасать сестру от кого бы то ни было… Все, что произошло с тобой, все эти несчастья случились с ее ведома. Она хотела быть женой Трульда, а не Винтимилли, и она добилась своего. Помнишь шпиона, повешенного по твоему приказу? Он шел к ней…

Несколько секунд Хэст стоял на краю провала совершенно неподвижно. Джо даже показалось, что тот не услышал его, но повторять уже сказанное не решался.

— Ты слышишь меня, Хэст? — осторожно спросил он. — Ты понял меня?

Хэст отступил на шаг назад. Пол под тяжелой ногой заскрипел, и Сергею почудилось, что это скрипят кости в стиснутых рыцарем кулаках.

— Лучше бы мне тебя не слышать, колдун, — с ненавистью прошептал Хэст. — Лучше бы тебе не родиться.

Он пятился и пятился, прижав руки к лицу. Темнота за его спиной расступалась, скрывая его в себе. Шаг за шагом он уходил назад. Какое-то время им было видно его лицо.

— Остановись, Хэст. Тебя там убьют… — сказал Джо, безо всякой, впрочем, надежды на то, что тот послушается его.

— Ты меня уже убил… — отозвался безжизненным голосом Маввей.

Острое чувство вины и жалости толкнуло Сергея на балку. Хэст положил руку на меч.

— Стой! Стой, где стоишь, господин благородный Инженер, если хочешь жить. Оставьте меня в покое.

Сергей остановился. Гордость не позволила ему сделать шаг назад, а благоразумие — шаг вперед.

— Тебя убьют, — повторил Джо. У него не было других аргументов. Любовь к сестре, честь, инстинкт самосохранения — все это уже не могло подействовать на Хэста, на его чувства, только что обращенные им в пепел, точно так же, как неделю назад брайхкамер обратил в пепел его замок. Круто повернувшись на каблуках, он, выкрикнув что-то, бросился в темноту.

— Что он сказал? — спросил Сергей. Мартин пожал плечами:

— Он сказал: «Возможно. Зато скольких уложу я!» Их товарищ растворился в темноте. Несколько секунд до них долетал звук его шагов, но вскоре тишина поглотила их так же, как только что темнота поглотила самого Хэста.

Плечи Джо опустились. Он сгорбился, сжал кулаки.

— Неужели все это правда?

— Что?

— Ну, все это — сестра, брайхкамер, ВинТимилли? Джо устало пожал плечами:

— Для вас это люди. А для меня они еще и цифры… Вы знаете, сколько лет его сестре?

Мартин пожал плечами, прислушиваясь, не возвращается ли Хэст.

— Пятнадцать! А сколько Винтимилли?

Мартин даже плечами пожимать не стал, но Джо ответил:

— Шестьдесят четыре! А Трульду? Тридцать! На каждый его вопрос Сергей мотал головой, а Джо выкрикивал ответ. Потом он замолк и уже обычным голосом сказал:

— Это даже не арифметика. Это скорее биология… Чем это еще могло кончиться?

— Да, — сказал Мартин. — Жаль беднягу. Джо еще раз пожал плечами. Он был к этому миру куда как ближе, чем «новгородцы», имел свою точку зрения на то, что тут происходило, и лучше других предвидел последствия поступков.

— Пожалейте лучше тех, кто с ним сейчас повстречается. Он ведь и вправду пошел убивать…

Он повернулся и пошел, давая понять, что разговаривать на эту тему не намерен.

Вспомнив, с какой ненавистью Хэст смотрел на Всезнающего, Сергей, повинуясь какому-то наитию, спросил:

— Все это, верно, произошло не без вашей помощи? Джо остановился. Голова его склонилась, потом снова выпрямилась. Не поворачиваясь, он сказал;

— Когда мы будем на месте, я, если вы этого захотите, расскажу все, что знаю. Об этом и о многом другом. Пойдемте.

— А что будет с ним?

— За него можете быть спокойными. На его счет намерения у Трульда вовсе не такие кровожадные, как это могло показаться. Поймают. Многих он убить не успеет.

Мартин с уважением посмотрел в спину колдуну. Именно колдуну. Инженер-ядерщик так сказать бы никогда не смог.

Тайник Джо оказался маленькой комнатенкой с довольно большим зарешеченным окном. Подперев дверь сундуком, они уселись на него, готовясь коротать время до наступления темноты.

— Где это мы? — полюбопытствовал Мартин.

— Это Цитадельная башня. Если враги возьмут стены, то защитники замка уйдут сюда. В башне склад оружия, сокровищница Трульда, пыточная, а в подвале тюрьма для особо ценных врагов Трульда. Там же и подземный ход.

— Не перепутать бы, — пошутил Сергей.

— Не беспокойтесь, — серьезно сказал Джо. — Я не перепутаю. Там замки и ручки другие.

Сергей не нашелся что ответить. Похоже было, что годы, проведенные на планете, не прошли для Джо даром. Во всяком случае, чувство юмора у него оставляло желать лучшего. Не желая ставить его в неловкое положение, Сергей поспешил сменить тему разговора:

— Мы ждем вашего рассказа.

Джо недоуменно поднял бровь. Привычки у него остались земными.

— О Хэсте.

— А… О Хэсте…

Джо явно заскучал и попытался отвертеться;

— Да я сам мало чего об этом знаю. Боюсь, что после моего рассказа вопросов у вас будет больше, чем было раньше.

Сергей понял нежелание Джо и не стал нажимать, но вмешался Мартин:

— Расскажите. Расскажите, что знаете. Ведь если не будете говорить вы, то говорить начнет Сергей, а это, знаете…

Он сокрушенно покачал головой, заставив Джо улыбнуться.

— Я бы с удовольствием послушал и вас, и вашего ДРУга.

Эта жалкая увертка «новгородцами» принята не была. — Еще успеете, — заверил его Сергей. — Я доставлю вам это удовольствие. Обещаю, что всю дорогу обратно — сперва отсюда до «Новгорода», а потом от «Новгорода» до самой Земли — я буду говорить, говорить, говорить…

Джо сдался. Он рассеянно поддернул рукава халата. — Хорошо. Чтобы вы правильно меня поняли, мне придется начать рассказ с событий, произошедших шесть. лет назад. Заранее прошу вашего прощения за то, что рассказ мой будет сух и короток. Даже сейчас, шесть лет спустя, мне тяжело вспоминать, что тогда произошло.

Он прислонился к стене и прикрыл глаза, словно воспоминания, теснившиеся в его голове, требовали темноты, чтобы превратиться в слова.

— Итак. Шесть лет назад грузовой танкер Дт-75 «Солнечная корона», зафрахтованный для перевозки лабораторного оборудования «Двойной Оранжевой компанией», совершил вынужденную посадку на эту планету. Корабли этого класса, если вы в курсе, обходятся без экипажа — все делает автоматика, но груз, видимо, был слишком ценным, и компания продублировала мной систему управления. К сожалению, это не помогло. Непонятно почему, корабль потерпел аварию. Наверное, мне повезло больше, чем грузу, — я остался цел. Туземцы вытащили меня из спасательной капсулы, увязшей в болоте, и выходили. Почти два года я прожил у них в странном положении не то живого бога, не то почетного пленника.

Конечно, едва встав на ноги, я пошел к остаткам капсулы, надеясь на чудо, но, — Джо глубоко вздохнул, — чудес не бывает. Корабль был разбит, и болото постепенно поглощало его…

Голос его становился все грустнее и тише, пока совсем не умолк.

— Как это — не бывает? — переспросил Сергей упавшего духом чародея. — А по-моему, тут что не событие, то чудо. Что бы вы сказали, если б эти ваши дикари вместо того, чтобы съесть вас или, на худой конец, посадить на кол, ведут к деструктору? Это как, по-вашему, называется?

Джо улыбнулся. Очень тепло улыбнулся.

— Вы были в Эвоне? — оживившись, спросил он. — Сергей торжественно ткнул себя пальцем в грудь.

— Что касается меня, — сияя как медный шлем, сказал он, — то я был даже в деструкторе!

Брови Джо поползли вверх и образовали там фигуру вроде домика.

— В дестру… Зачем?

Сергей посмотрел на Джо с веселым недоумением, потом перевел взгляд на Мартина. Такой вопрос был, по его мнению, совершенно излишним и только в очередной раз свидетельствовал о том, что с чувством юмора у Джо было совсем худо.

— Если вы предположите, что я полез туда по собственной воле или из любопытства, то вы ошибетесь, — осторожно сказал он, пробуя нащупать границы чародейского чувства юмора. Джо неулыбчиво молчал, ожидая разъяснений.

Тогда инженер прижал руку к сердцу и со всей возможной искренностью сказал:

— Поверьте, тому были причины… Мартин хмыкнул:

— Особенно следует отметить те две, что упирались тебе в спину.

Опасность, которую удалось пережить, уже не представлялась такой грозной, и теперь они могли относиться к ней с юмором, и они посмеялись над происшедшим. Джо невозмутимо дождался, когда они отсмеются, и поинтересовался:

— Ну и что?

— Их очень интересовало, кто мы такие.

— Да. И еще степень нашего с вами родства.

— Но деструктор? — продолжал недоумевать Джо. — Он-то тут при чем?

— Ваши спасители не придумали ничего лучше, чем выяснить это с помощью деструктора.

Джо совершенно серьезно поскреб подбородок.

— Вы знаете, я даже могу догадаться, кому это могло прийти в голову. В мое время был там один паскудный мужичонка. Любитель всех цветов радуги…

— Точно! — Сергея это почему-то обрадовало. — Был там до недавнего времени такой подлый тип. Три дня назад ему выпала высокая честь стать первым воздухоплавателем планеты.

Джо не стал интересоваться подробностями. Его интересовало совсем другое.

— Но как же вы…

— К счастью, деструктор удостоверил наши личности не хуже генетического детектора. И нас приняли с большим почетом.

— Едва не усыновили, — заметил Сергей. — Вас там помнят. Даже часы сохранили.

Джо грустно улыбнулся, возвращаясь мыслями на шесть лет назад.

— Это было хорошее время. И хорошие люди. В то время я считал, что ничего другого на планете нет. В лучшем случае те же голыши с копьями, но с алфавитом…

— Алфавит — это не лишнее, — серьезно заметил Мартин.

Джо махнул рукой:

— Алфавит я и сам им мог придумать… Ну, я смирился и приготовился провести в болоте остаток жизни. Спустя несколько месяцев я уже чувствовал себя словно Робинзон, обзаведшийся сразу двумя сотнями Пятниц… Я переправил в деревню кое-что из уцелевшей техники и устроился там даже с некоторым комфортом. У меня там было даже электричество!

— Но? — сказал Мартин. Это «но» явно выпирало из рассказа волшебника.

— Да. Появилось то самое «но».

— Брайхкамер? Джо кивнул:

— Он наткнулся на меня совершенно случайно, во время охоты.

Чуть стесняясь, колдун объяснил:

— Со временем я стал сентиментальным и иногда приходил на место, где в болоте лежала моя спасательная капсула. Там-то мы и повстречались. Я отбивался от них до тех пор, пока в разряднике не кончилась энергия…

За окном послышался звон железа и несколько голосов заорали;

— Левый выход! Левый! Где ледник!

Потом кто-то взревел, и настала тишина. Когда они, соблюдая всяческие предосторожности, выглянули из окна, во дворе уже никого не было, только двое стражников волокли по двору третьего. За раненым тянулась кровавая полоса.

— Хэстовы штучки, — сказал Джо. — Ну, ничего. Никуда он не денется.

Он поймал себя на мысли, что все еще блюдет интересы Трульда, и нахмурился.

— А какая все-таки связь между вами и Хэстом? Хмурость на лице Джо сменилась выражением растерянности.

— Вот в этом месте и начинается та часть истории, которая непонятна и мне самому.

Он отошел от окна, Сергей проследовал за ним, а Мартин остался рядом с решеткой наблюдать за обстановкой.

Джо уселся, расправив свою хламиду.

— На третий день пребывания в застенке для особо ценных пленников моей персоной заинтересовался сам брайхкамер. Заинтересовался-то он, конечно, не столько мной, сколько разрядником. Однако оказалось так, что и сам я стал представлять для Трульда немалую ценность. Совершенно случайно выяснилось, если он подходил ко мне вплотную, то у нас начинались видения.

Сергей пошевелил пальцами в воздухе, изображая что-то эфемерное.

— Видения?

— Да.

Мартин кивнул, словно понимал, что имел в виду Джо, но тот смотрел не на него, а на Сергея и заторопился объяснить, ибо и сам видел, что слова его звучат непонятно для инженера.

— Мы были с ним, словно две части какого-то прибора. Если мы соединялись, то обретали возможность мысленно быть в любом месте планеты.

«Новгородцы» помолчали, переваривая услышанное.

— Да-а-а-а… — протянул Сергей. — Сказка. Не то чтобы он не поверил. Мартин ведь тоже был из разряда чудес, но все-таки… Джо понял его правильно и даже немного обиделся:

— А я ведь предупреждал вас. Поверьте, это действительно так. Кстати, вы сами и являетесь доказательством моих слов.

Мартин поднял брови, и Джо пояснил:

— Отыскивая Маввея, мы наткнулись на вас, а дальше, когда Трульд понял, что к чему, охота шла уже только на вас.

— А откуда он узнал, что мы — это мы? От вас?

— Нет. Тут моя совесть чиста. Вы сами выдали себя. Помните тот патруль в лесу? Вам пришлось пустить в ход парализатор, а старший этого отряда был одним из тех, кто испытал на себе действие моего оружия три года назад. Можете быть уверенными, что однажды испытавший его на себе никогда не забудет этого ощущения и ни с чем его не спутает. Узнав о том, что по дорогам Империи бродят два бесхозных колдуна, он начал уже целенаправленно искать вас.

— Зачем ему мы, — не понимая причин поступка Трульда, спросил Сергей, — если у него уже есть вы?

— Ну, во-первых, трое колдунов всегда лучше, чем один, а во-вторых, вы ведь могли попасть и в другие руки. А в этом случае кто-то еще мог стать равным ему по силам. Это было бы для него совершенно некстати.

Джо горделиво выпрямился, живя прежними заслугами.

— Он ведь через меня много чего получил. Одно спасение Императора сколько ему дало… Вам бы лучше сесть.

Последние слова были обращены к Мартину. Забыв об осторожности, он приник к решетке.

— Сядьте, Мартин, — попросил Всезнающий, — нас никто не должен видеть.

Но Мартин не шелохнулся.

— Сергей! Быстро сюда!

Одним движением Сергей допрыгнул до окна. Удивление Мартина могло означать все, что угодно, и он быстренько обежал взглядом двор. Тот был пуст. Тогда он обежал взглядом стены, отмечая часовых за зубцами. Те бродили по стенам, не обращая внимания на то, что происходило в замке. Их внимание явно было занято тем, что происходило за его стенами.

— Ну? — сказал Сергей, не понимая, что же именно привлекло внимание Мартина.

— Капитан!

Мартин был настолько потрясен, что даже не показал, куда смотреть. Сергею хватило догадливости понять, что капитан вряд ли пришел пешком, и он начал высматривать небо. Едва он поднял голову, как взгляд сразу же наткнулся на плотное облако, стремительно приближающееся к замку. Его вид, знакомый, как собственное отражение, сразу изобличал его как творение рук человеческих. Это был летательный аппарат, на котором работала стандартная маскировочная программа.

— Аэроцикл! — ахнул он. — Не может быть. Откуда?

— Странный вопрос. — Мартин уже пришел в себя. — Лично я знаю по меньшей мере десяток мест, откуда он мог бы появиться.

Он поднес браслет ко рту.

— Здравствуйте, капитан. Вы нас слышите?

Из браслета заскрипело, и тихий голос отозвался:

— Слышу. Где вы?

— Еще немного — и вы в нас врежетесь.

Облако остановилось, неестественно застыв на фоне своих летящих собратьев.

— Видите перед собой башню? Наверху — окно. Если присмотритесь к нему, то, может быть, сможете увидеть меня, — не скрывая своей радости, сказал Мартин.

Несколько секунд у капитана ушло на то, чтобы сориентироваться. Он нашел башню, нашел зарешеченное окно на ней.

— Я мог бы и сам догадаться еще в самом начале, Что все это кончится узилищем, — проворчал капитан. — Тюрьма — это единственное место, где вас стоило искать.

— Как вы тут очутились? — спросил Сергей.

— Я тут, потому что знал, что без меня вы куда-нибудь обязательно вляпаетесь. Аэроцикл из кормовых складов. Я их нашел, когда обкатывал скаут. Когда связь прервалась, я пошел туда и собрал из обломков эту конструкцию. Сорок километров — это ведь немного. А на вас я вышел по пеленгу.

— Какой пеленг? — Инженер и штурман переглянулись. — Мы ничего не включали…

— Да. Ума у вас на это не хватило, — подтвердил капитан. — Однако люди, изобретавшие НАЗы, предусмотрели и это.

— Я не понял, — честно сказал Сергей, пропустив всю капитанскую иронию мимо ушей.

— Палатка с вами? Неисправна?

— Да. Нет. То есть частично…

— Вот в той части, которая у вас осталась, есть аварийный передатчик.

Капитан говорил об этом быстро и поверхностно, как-то— между делом.

— А теперь у меня вопрос. Почему вы там? Вам давным-давно должно быть на складе. Потом его осенило.

— Вас что, опять поймали?

Вопрос был хорош. Как раз чтобы раскрыть Мак-Кафли глаза сразу на все.

— Да. Но мы бежали.

— Господи! — в сердцах воскликнул капитан. — И это вы называете побегом?

Он не сумел побороть искушение и, передразнивая Сергея, сказал:

— «Курите трубку, капитан, перебирайте свои замки…» А сами засели там как два…

Он запнулся, подбирая слово, неоскорбительное, но достаточно обидное, и тут Сергей успел вклиниться:

— Нас трое.

— Благородный рыцарь все еще с вами? — удивился капитан. — Бедный туземец. Представляю, что он теперь будет думать о землянах.

Время нанесения ответного удара пришло. Мартин с Сергеем переглянулись. Инженер умоляюще сложил руки на груди, и штурман с ухмылкою кивнул, отдавая капитана на растерзание товарищу. Сергей благодарно улыбнулся и потер ладони, предвкушая знатную шутку:

— Вообще-то он не туземец…

Сергей умолк, и молчание его было, как он сам думал, загадочным.

Но Мак-Кафли просто не заметил этого удара. Он проломил расставленную ловушку и вырвался на оперативный простор.

— Ладно. Я рад, что вы целы. Шутки в сторону. У меня есть и неприятные новости. Аккумуляторы разряжаются быстрее, чем я думал. У нас осталось сорок шесть часов. Из них двенадцать — это обратный путь.

Эта новость настроила на серьезный лад всех, даже Сергея.

— Что вы собираетесь делать?

— Для начала вытащить вас оттуда.

— Сорок шесть часов, — напомнил капитану Мартин. — Может быть, сперва вам лучше добраться до склада?

— «Ни космические корабли пришельцев, ни апостолы Господа нашего Иисуса Христа…» — совершенно машинально произнес Сергей, ошеломленный новостью, забыв о задуманной шутке.

В этот момент Мак-Кафли подлетел к флюгеру над башней. И они услышали его голос, не искаженный радиосвязью:

— К счастью, вы не то и не другое.

Он вздохнул, прощаясь с какими-то надеждами.

— И даже не третье… Оружие есть?

— Нет.

— Ясно. Мог бы и не спрашивать…

Несколько секунд спустя перед решеткой появилась веревка. На ее конце болтался разрядник.

— Это еще зачем? — удивился Сергей. — Тут вроде все свои…

— Не напильник же ему нам совать…

Мартин втащил разрядник внутрь. Боевым лучом он провел по верхушкам прутьев. Металл налился багровым светом, закипел, потек каплями. По полу запрыгали шарики расплавленного металла. Зайдя сбоку, чтобы не попасть под луч, Сергей ухватился руками за прутья и, когда Мартин перерезал их нижние концы, аккуратно положил их на пол.

— Давайте-ка, Джо. Вам первому.

Джо поднялся, но тут же нерешительно сел. Он сцепил пальцы, успокаивая дрожь в руках.

— Неужели вы хотите остаться еще на шесть лет? — несколько более ядовито, чем следовало, спросил Сергей, видя нерешительность чародея.

Джо провел рукой по лбу.

— Шесть лет ожидания, и вдруг… Такая лавина событий… Все это так неожиданно…

Мартин сочувственно покивал, а Сергей улыбнулся.

Прикрыв браслет рукой, он шепотом, так чтобы не услышал капитан, сказал:

— Там, наверху, кое-кого ждет гораздо большая неожиданность, чем вас. Я бы поспешил только ради этого. Ну, давайте…

Он мечтательно закатил глаза и потянул чародея за руку:

— Давайте, Джо, давайте. Иначе капитан улетит без нас и фамилия наша станет Пропавший без вести.

Путаясь в халате, Джо забрался на край окна, но вместо того, чтобы последовать совету Сергея, он остановился, загородив проем. Держась за веревку, он смотрел не вверх, а вниз, где в предвкушении чего-то засуетились защитники замка. Колдун обернулся к ним, и лицо его было серьезно.

— Надо уносить ноги. Сейчас начнется очередной штурм.

— Покажите пример, — сказал Мартин.

Джо подергал веревку, проверяя крепость, и полез наверх.

Когда его голова поднялась над сиденьем машины, Мак-Кафли, никак не ожидавший встретить тут незнакомого человека, довольно недружелюбно поинтересовался:

— А вам что надо?

Джо, рассчитывавший совсем на другой прием, остановился.

— Да я, собственно… — смешался он.

И тут Мак-Кафли понял, что разговоры насчет третьего не были очередной хохмой инженера. Он вынул трубку изо рта и широко улыбнулся.

— Это лучшая из шуток, которую мне приходилось слышать от нашего инженера.

Решив проявить гостеприимство, он помог Джо взобраться в седло.

Поднявшийся ветер заколыхал полы халата Всезнающего. Перекрывая шум ветра, Мак-Кафли крикнул:

— Я думаю, что мои поздравления будут уместны в другой обстановке, а пока — милости просим.

Веревка ослабла и вновь натянулась. Аэроцикл заскрипел, качнулся, словно лодка на волне, и вновь выпрямился, принимая на себя тяжесть еще одного человека.

Тем временем внизу жизнь также не стояла на месте.

Во дворе замка глухо зарокотал барабан. Мак-Кафли наклонился на звук и увидел, как люди муравьями разбежались по стенам.

— А что у вас тут? — между делом поинтересовался капитан, кивнув головой в сторону лагеря Винтимилли. — Ярмарка?

Жизнь в лагере бурлила ключом. Ржали лошади. Кавалерия под развевающимися знаменами скакала вдоль стен, колонна пехоты, извиваясь, как толстая змея, ползла прямо к воротам. В воздухе висела серая пыль, перемешанная с черным дымом костров.

В ответ на это в замке тоже началась суматоха. На стены потащили корзины с камнями, покатили бочки, запахло разогретой смолой. В этом мире Джо прожил почти пять лет, успел привязаться ко всему этому, и пренебрежение капитана слегка поцарапало его.

— Война тут у нас, — обиделся Джо, — а не ярмарка. Из-под руки он оглядел приготовления осаждающих и требовательно, как, верно, привык говорить в замке, сказал:

— Совсем не плохо бы убраться отсюда подальше. Сейчас начнется штурм.

Мак-Кафли посмотрел вниз. Сергей почти добрался до них. Его рука шарила по нижнему обтекателю, ища, за что бы зацепиться. Он поднял голову, улыбнулся, встретившись взглядом с капитаном:

— Здравствуйте, капитан. Как добрались?

— Спасибо, плохо. Осторожнее!

Рука Сергея зацепилась за какую-то веревку, натянула ее. Мак-Кафли, предотвращая катастрофу, ухватил его за рукав:

— Аккуратнее, инженер. Тут все не так прочно, как хотелось бы… Все на веревочках, на завязочках…

Сергей благоразумно перехватился за щель воздухозаборника. Все так же улыбаясь, он сказал:

— Вас не утешит, что нам пришлось еще хуже? Капитан фыркнул:.

— Меня утешает только то, что я все-таки был прав.

Он ухватился за протянутую руку и втащил инженера на седло рядом с Джо.

— Правы, но не во всем. Ваши опасения насчет зенитной артиллерии все же были преувеличены. Ее у них не оказалось!

Небо над ними пронзил высокий, чистый звук.

— Надо улетать, — напомнил Джо, вслушиваясь в только ему понятный сигнал трубача.

— Как только Мартин окажется на борту. Едва он сказал это, как аэроцикл потащило вниз. Мак-Кафли увеличил тягу, и аппарат задрожал, оказавшись в положении неустойчивого равновесия.

— Перегруз.

— По-моему, пора, — сказал Сергей, глядя вниз. — Он там держится.

— По-моему, тоже, — откликнулся Джо, с тревогой поглядывая за стены, где воины Винтимилли подкатывали к стенам камнеметы. Капитан свесил голову вниз. Под брюхом аэроцикла, словно наживка на. крючке, болтался штурман малого исследовательского крейсера «Новгород» Мартин Акке.

— Эй, Мартин, вы с нами или?..

— Я держусь, — донеслось снизу. — Давайте побыстрее удирать отсюда. Уж очень мне тут не нравится…

Мак-Кафли уговаривать не пришлось. Как человек, хоть и не участвовавший до сих пор в штурмах замков, но все же кое-что повидавший на белом свете, он знал, что все это может очень быстро начаться и очень плохо закончиться. Закусив губу, он потянул на себя руль, стараясь поднять аэроцикл повыше, но тяжесть четвертого человека тянула его вниз. Горизонт перед ним колебался, и он подумал, насколько странно, должно быть, смотрится со стороны пляшущее перед башней облако, со свисающей из него веревкой с человеком на конце. Но он напрасно думал об этом. Там, внизу, было не до них.

— А-а-а! — заорали на стенах. В голосах был страх и была ярость. Они пере крылись громкими щелчками.

— Камнеметы! — завизжал Джо. — Скорее за башню! Он смотрел назад — он единственный из всех знал, куда нужно смотреть. От его крика капитан обернулся и увидел разряженные камнеметы. Туча камней обманчиво медленно поднялась над землей и, став видимой на фоне неба, ринулась к замку. Мак-Кафли сразу же прочувствовал себя в рубке корабля. Глаза, оценив ситуацию напрямую, минуя мозг, связались с губами, и те скомандовали:

— Внимание! Метеоритная атака!

Оставалось отдать команду о включении противомете-оритной системы, но тут вмешался мозг, и он поперхнулся готовыми сорваться с языка словами.

Мак-Кафли попытался уклониться от удара. Он развернул аэроцикл кормой к камням, надеясь, что их пронесет мимо, но нет. Не пронесло.

Аэроцикл вздрогнул от попадания в корму. Неожиданным образом разлетелось на части лобовое стекло, и Разбитая машина, теряя части, упала к подножию башни. Людей спасло только то, что у остатков аэроцикла еще сохранялась какая-то подъемная сила.

Видя приближающуюся землю, Мак-Кафли сгруппировался и, подхватив растерявшегося Джо, отпрыгнул в сторону. Они уже катились по земле, когда сверху на него упал Сергей. Капитан зашипел — что-то угловатое и твердое вонзилось ему в спину. Скрюченному от боли, ему все же удалось подняться. Он судорожно разевал рот, пытаясь заставить легкие дышать, а Сергей стоял рядом, ощупывая себя. Мартин стоял на четвереньках и тряс головой. Джо затравленно оглядывался, выискивая подбегающую стражу. Потирая плечо, Сергей сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Я всегда считал, что капитан должен покидать корабль последним… Как же тогда получилось, что я упал на капитана, а не капитан на меня?

— Слишком… высоко… прыгаешь… — просипел капитан, хватая ртом воздух. — Долго летаешь…

Он, кряхтя, разогнулся. Боль резанула где-то внутри, но быстро стихла. Он оглянулся, надеясь на чудо, но лишний раз убедился, что чудес в мире не бывает.

Рядом с ними лежали части аэроцикла, и продолжали падать случайные камни. На стенах кипел бой. Маленькие человечки, обезумев от ярости, рубили друг друга, протыкали стрелами, сбрасывали вниз. Из-под стен потянулся жирный дым.

— Стоило ли спускаться? — сказал Сергей. — Теперь что, опять наверх лезть?

Он посмотрел на капитана. Действительно, стоять на месте было бессмысленно. В этом случае они обязательно попадутся кому-нибудь на глаза, и тогда… Пока на них не обратили внимания, но это только пока.

— Нет, — сказал вдруг Джо. — Им сейчас не до нас. Попробуем уйти прямо сейчас. Давайте за мной.

Он решительно повернул к башне. В стене рядом с ними была вырублена узкая, как бойница, дверь. Джо распахнул ее и, не оглядываясь, побежал в темноту. Мартин и Мак-Кафли переглянулись. Их новый приятель действовал хоть и с большим нахальством, но расторопно.

— Поверим эксперту? — спросил Мартин, доставая фонарь.

Капитан пожал плечами. Аэроцикл был разбит не менее основательно, чем «Новгород», но ничего не изменилось. Нужный им аппарат ждал их в избушке.

…Два мощных фонаря пробивали тьму насквозь, но свет был нужен только «новгородцам». Джо, которому подземелье было знакомо, как собственный карман, мчался впереди, блистая императорским подарком, как горсть гнилушек. Эхо кидало его шаги от стены к стене.

— Кто он вообще? — деликатно понизив голос, спросил Мак-Кафли.

— Наш брат инженер, — ответил сзади Сергей.

— А тут он кто?

— Волшебник! — на ходу обернувшись, ответил теперь Мартин.

— Чародей. — подтвердил сзади Сергей. — Чародей брайхкамера Трульда! Джо Спендайк его фамилия!

Мак-Кафли покрутил головой и перестал интересоваться.

Каменные стены сходились все ближе. По ним потянулись зеленые языки мха.

За ходом, похоже, не смотрели. Под ногами то появлялись каменные плиты, то липла к подошвам мягкая земля, то хлюпали лужи. Спина чародея стала приближаться и наконец остановилась. Там, где стоял Джо, не было ни двери, ни поворота. Стена тянулась дальше, и где-то вдалеке горел огонек. Этот участок стены ничем не отличался от соседнего — те же камни, тот же мох. Джо осторожно коснулся пальцем губ, призывая к тишине.

— За этой стеной пыточная, — пояснил он. Его шепот змеей уползал в темноту и возвращался оттуда звуками капель, срывающихся со свода. — Нам нужно будет тихо пройти через нее и выйти в параллельный коридор. Там проходит тот ход, который нам нужен.

— А почему шепотом? — спросил Мак-Кафли, сам невольно понижая голос.

Джо оглянулся. Темный коридор тянулся и впереди, и позади него.

— На всякий случай, — сказал он обычным голосом. — Мало ли что там может быть?

— А что там должно быть? — поинтересовался Сергей, начинавший терять терпение.

— Ничего. Просто камера. Однако Трульд весьма предусмотрительный хозяин. Наверняка в подземелье есть охрана, и чем меньше мы будем шуметь, тем нам всем потом будет лучше.

Он обеими руками толкнул камень, и тот ушел в стену. Почти без шума часть стены отъехала в сторону, освобождая проход. Ослепленные собственным светом, они не сразу сообразили, что фонари-то лишние. В камере уже горел свет. Сергей сориентировался первым. Он кувыркнулся, ускользая от возможного удара, и кубарем вкатился в комнатку. От неожиданности его движения подземные путешественники застыли в проходе словно ряд мишеней. Окажись там лучники…

Но счастье переменчиво, и их там не оказалось. Маввея, расположившегося в комнате, от паралича спасло только то, что он и так был неподвижен, как парализованный. Трульд не мог воспользоваться земной техникой, но веревки стали вполне достойной заменой ей в руках местных умельцев. Благородный Хэст Маввей Керролвд был увязан словно колбаса и вдобавок привязан к тяжелому креслу.

— Вот так встреча! — искренне обрадованный происшествием, сказал Сергей. Он молниеносно поднялся на колени и обежал взглядом тесную комнатушку. Факел на стене горел ровно, освещая самый разнообразный пыточный инструмент — крючья, вороты, клещи, маленькую жаровню. В ответ Хэст замычал, закрутил головой. Говорить он тоже не мог. Неподвижность его языка обеспечивал добрый кляп, квалифицированно вбитый между зубами.

— Господин Маввей? — донеслось из-за двери. — У тебя все в порядке? Ничего себе не отсидел?

Джо взмахом халата отодвинул всех к стенам, а сам встал рядом с дверью. За ней загремело, открылось маленькое окошечко. Чей-то взгляд из темноты обежал камеру и остановился на Маввее. Связанный, он, видимо, не представлял большого интереса.

— Все в порядке. Крысы, наверное…

Окошко закрылось. Подождав несколько секунд, Мартин бросился к рыцарю, но Джо остановил его. Вместо того чтобы развязать рыцарю руки, он развязал ему рот.

— Стража? — шепотом спросил Всезнающий.

— За дверью, — так же шепотом сказал Хэст. — Кажется, трое. Мечи, кинжалы, один левша… Все в кольчугах.

Джо поднял три растопыренных пальца и показал на дверь. Сергей кивнул. «Новгородцы» уже поняли, что произошло что-то непредвиденное. Мартин на цыпочках подошел к двери. Мак-Кафли хотел снять факел, но Джо схватил его за руку. Колебание теней наверняка привлечет внимание тех, кто стоял за дверью. Он зажег свой фонарь, прикрыл его полой халата и осторожно коснулся двери. Ничего. Тогда он взялся за дверную ручку и нажал сильнее. Дверь не шелохнулась.

— Заперто… — прошептал Джо. — Замок. Конечно, дверь можно было выбить, можно в конце концов просто вырезать, и Сергей попытался проделать это. Все в той же полной тишине он ткнул себя рукой в грудь и потряс разрядником, пантомимически обещая не оставить от двери камня на камне, но капитан остановил вал неразумного энтузиазма. Такие действия означали шум и, автоматически, нездоровый (по своей сути) интерес стражи. Джо вопросительно поднял бровь. Капитан кивнул на Хэста. Джо разрезал веревку на нем, жестом приказав не двигаться с места.

Несколько секунд Мак-Кафли, прищурясь, издали смотрел на замок. Потом достал трубку и склонился над ним.

«Коллекционер, — подумал Сергей, вспомнив о слабости капитана к древним замкам, — нашел экспонат. И время нашел…».

Но он ошибся. Капитан вовсе не любовался замком. Он просто исследовал его из чисто практических соображений. Собирая замки, Мак-Кафли знал теперь о них больше, нежели все они вместе взятые, и только ему по силам было заставить замок открыться.

По-хорошему сделать это можно было только с помощью ключа или отмычки. Ключа, само собой, не было, а вот отмычка… Ее можно было бы сделать, будь у него проволока. Но до пыток проволокой туземцы еще не додумались, и в пыточном арсенале ее не было, а найти что-нибудь способное ее заменить тут было бы трудно. Любой шум мог привлечь внимание стражи за дверью.

Проведя пальцем по металлу, он понял, что железо, из которого сделан замок, — сырое и не такое прочное, каким кажется на вид. Это давало шанс.

Почесав затылок, Мак-Кафли достал нож. Глубоко вздохнув, он толкнул рукоятку к полу. Лезвие из закаленной стали медленно пошло вниз, отделяя закругленную головку заклепки от крышки замка. То же самое повторилось и с остальными пятью. Спустя пару минут все они отвалились, и капитан снял крышку замка, освобождая его внутренности. Дальше все было еще проще. Подцепив лезвием запорную скобу, капитан бесшумно отодвинул ее в сторону. Дверь чуть скрипнула, подаваясь назад, но Мак-Кафли, готовый к этому, задержал ее ногой.

Сергей поднял вверх большой палец. Да, это была чистая работа.

Капитан самодовольно оглянулся. Так же машинально, как он доставал трубку, он вынул ее изо рта и, сигнализируя об окончании работы, резко ударил ею по каблуку, выбивая несуществующий пепел.

После тишины, царившей в комнате, этот звук показался оглушительным.

В ту же секунду окошко в двери распахнулось, и капитан оказался лицом к лицу со стражником. К чести последнего, надо сказать, что он не испугался и даже не удивился. Еще один человек в камере, где должен был сидеть только господин благородный Хэст Маввей Керрольд, никак не мог быть предметом для удивления. Кто он такой? Как туда попал? Все это не было сейчас важно. Важным было только то, что там его быть не должно. Чужой в камере был только объектом приложения сил. Его не должно было там быть, и его там не будет.

Стражник плечом ударил по створке. Она распахнулась и снесла капитана, все еще самодовольно улыбавшегося, на пол.

Он еще падал, когда над ним сверкнул меч. Не замечая других обитателей камеры, стражник нацелился на того, кто был ближе… Тут бы ему и конец, если бы не Хэст. Меч стражника на полпути к капитану скрестился с клещами и, скользнув по ним, ударился в пол. Стражник потерял равновесие, и Хэст, не теряя ни мгновения, кулаком ударил его по затылку. Стражника вмяло в камень, он дернулся, пытаясь встать, но сил на это у него уже не было.

— Однако как удачно все вышло, — сказал рыцарь, встряхивая рукой. — Я ведь сам вас искал.

— Потом поговорим, — сказал Мартин, — где остальные?

Остальные тут же напомнили о себе топотом ног и криками из темноты:

— Колдуны! Колдуны в подземелье!

Джо осторожно высунул голову в коридор. Крики удалялись. Вдалеке мелькали световые пятна от факелов в руках беглецов.

— Надо уходить, пока за нас не взялись всерьез. Быстрее за мной.

Но в дверях стоял Хэст. Он, поигрывая мечом, с нескрываемым интересом разглядывал Мак-Кафли.

— В вашей компании прибавление, господа путешественники? — сказал он. — Может быть, кто-то представит меня?

Прислушиваясь к звукам, долетавшим из-за спины благородного рыцаря, Сергей сказал:

— Это господин благородный Капитан. Вы уже немного знаете его. Ты ведь говорил с ним… С помощью нашего колдовства.

Хэст наклонил голову:

— Каковы твои планы, господин Капитан? Ни вопрос, ни тон, каким он был задан, не понравились Джо. Он осторожно отступил назад и ответил за всех:

— Мы хотим выбраться из замка. Сейчас наверху штурм. Им не до нас.

Хэст задумался. Кончик его меча чертил в воздухе замысловатые фигуры. Здесь он был один. Опираться на колдунов он не мог. Мимолетный разговор с Трульдом, который произошел после того, как его поймали, дал ему пищу для размышлений. Ему нужна была сила, а она сейчас была за стенами замка. Оружие чародеев было у Трульда, и, выбирая между их единственным волшебным жезлом и отрядом Винтимилли, разумнее было бы выбрать старого соратника… Он поднял голову:

— Я с вами.

Они углубились в темноту, следуя за Всезнающим. Поиски в подземелье уже шли полным ходом. Дважды они затаивались в переходах, скрываясь от преследователей, и дважды им везло, и вот, наконец, Джо остановился.

ЧАСТЬ 7.

— Тупик! — удивленно сказал Сергей. — Пришли! Капитан оглянулся. Блики факелов, только что мелькавшие за спиной, пропали. Преследователи, похоже, прошли мимо, надеясь, что Всезнающий-то уж наверняка знает, какие ходы ведут за внешнюю стену замка, и в тупик не сунется. Самонадеянность подвела их, как не раз подводила других. Уже не боясь, что их заметят, Мак-Кафли включил фонарь, провел рукой по кладке, словно слов Сергея и свидетельства собственных глаз ему было недостаточно.

— Послушайте, Джо, куда вы нас привели? Это действительно стена.

— Все идет по плану, — успокоил его колдун. — Это не монолит. Это заштукатуренная кирпичная кладка. За ней ход, выходящий за пределы замка, о котором уже никто не помнит. Нужно только пробить стену, и мы выйдем на поверхность там, где нас никто не ждет.

Капитан, стоявший к стене ближе всех, ударил кулаком. Со стены посыпались мелкие камни, и он понял, что действительно пробить ее будет нетрудно. Чуть отойдя, он с разбегу ударил ее плечом. Этого усилия оказалось вполне достаточно. В казавшемся незыблемым монолите образовалась брешь, в которую Мак-Кафли едва не выпал. Его плечо пробило стену насквозь. Из пробоины выплыло облако пыли.

Мак-Кафли сунул голову туда, но тотчас же убрал ее назад. Сергею даже показалось, что все это произошло одновременно. Одна часть капитана стремилась туда, а другая в то же время хотела оттуда выбраться. С закрытыми глазами он руками ощупывал воздух перед собой. Коснувшись рукой стены, он начал надсадно кашлять, сгибаясь при каждом выдохе пополам. При этом он стучал себя кулаками по груди, словно не в меру развеселившаяся обезьяна. Сергей наклонился над дырой, но капитан, лишенный дара речи, ухватил его рукой, не давая это сделать. Это движение открыло дыру для Мартина. Запах накатил на него волной, коснулся его.

— Что… — Он не договорил. Он застыл, прислушиваясь к тому странному, что начало происходить с ним. Запах коснулся чего-то невидимого глубоко внутри него.

Ответ мог знать только Маввей. Он встал рядом с господином благородным Штурманом. Ему хватило секунды, чтобы разобраться. Для него ответ на этот вопрос витал в воздухе. Он проворно отпрыгнул и, зажав нос, объяснил:

— Это аскрийский гриб. Если его потревожить, воняет просто удивительно. Если он там укоренился, то лучше поискать дорогу в обход. Человеку его запаха не вынести…

Мак-Кафли, уже кое-как пришедший в себя, подтверждающе закивал головой. Было видно, как совершенно чудесным образом прямо на глазах его нос распухал и менял окраску с присущей ему от природы розовой на ярко-красную.

— Крепкая штука, — прохрипел он сквозь кашель. — О господи…

Он опять застонал, ухватился руками за горло, но не сдержался, и его свалил на камни приступ рвоты. Сергей бросился помогать капитану, а Маввей, стараясь не дышать, брезгливо смотрел на колдунов.

Мартин с недоумением смотрел в дыру. Пыль там уже осела, но темнота не позволяла ничего разглядеть. Запах, о котором говорил Хэст, он чувствовал, но тот не был ему неприятен, наоборот, он чем-то привлекал его, задевал какие-то тонкие струны в душе. Он отодвинул Джо и сделал шаг к дыре. Облако запаха словно выкинуло щупальце в сторону людей и коснулось Мартина.

Грудь его поднялась вверх. Он глубоко вздохнул. Джо увидел, как глаза штурмана закатились, и он, запрокинув голову, как сомнамбула, двинулся к пролому. Колдун бросился к нему, но тут какая-то сила подняла его над полом и аккуратно, даже нежно, отодвинула с дороги Мартина.

Он попытался преодолеть ее, но не смог. То, что он испытывал, было похоже на невесомость. Он висел в воздухе, не в силах дотянуться до стены, но при этом он чувствовал свой вес, а Мартин, крадучись, словно боялся спугнуть что-то таившееся за стеной, пошел к отверстию. Нет. Не пошел. Поплыл к нему. Он дышал полной грудью, и Джо, представлявший, как пахнет аскрийский гриб, опустил руки.

Луч фонаря, уроненного Мак-Кафли, бил вверх, но рассеянного света хватало, чтобы видеть лицо Мартина. На нем было написано радостное удивление. Он сунул руку в отверстие, и волны невыносимой вони заполнили коридор. Мак-Кафли снова вывернуло. Он стоял на четвереньках и мотал головой. Маввей, стоящий последним, увидел, что господин благородный Капитан, он же Главный колдун, был повержен, и Маввей взял командование на себя. — Назад! — скомандовал он. — Нам этого не вынести. Отступление не было позором. Тем более отступление перед грибом. С грибами рыцарю воевать было постыдно. Колдунам хватило здравого смысла поверить ему.

Добежав до главного хода, они остановились. В этом месте запах ослабел, и его уже можно было терпеть. У пролома остался только один человек. Сергей направил на него фонарь.

Купаясь в волнах вони, Мартин держал в руке невзрачный темный комочек.

Никто из смотревших на него не понимал того, что случилось, но каждый понимал, что происходит там нечто из ряда вон выходящее.

— Что с ним? — спросил Джо. — Как он может это выносить?

— Штурман! Назад! — прохрипел Мак-Кафли. Мартин повернул голову. Мельком взглянув на капитана, кивнул, но не двинулся с места. Он стоял, сосредоточенно сдвинув брови, словно проверял что-то, подсчитывал…

— Назад! — повторил Мак-Кафли.

Потом улыбнулся. Из-за света, бившего снизу, его улыбка получилась жутковатой, но теперь он послушался капитана. Не меняя выражения лица, словно занятый исследованием самого себя, штурман дошел до них. Они не успели посторониться, и какая-то невидимая сила развела их в разные стороны, освобождая дорогу для Мартина.

— Все изменилось, — сказал он, проходя мимо. — Теперь все иначе…

Он прошел между ними и молча двинулся в обратную сторону.

— Мартин! — окликнул его Сергей. — Что с тобой? Там, куда он шел, были враги. Чувствуя необычность происходящего, инженер снял с плеча разрядник. В тишине коридора звонко щелкнула, задев за ствол, пряжка ремня. Сила, что вела штурмана, была ему непонятна, и он готов был принять меры, однако уже в следующее мгновение он почувствовал, что неведомая сила пожелала распорядиться его разрядником по-своему. Ствол не двигался ни вверх, ни вниз.

— Смотрите!

Сергей убрал руки. Разрядник завис в воздухе. Он ви-; словно вмороженный в него. Штурман обернулся:

— Не надо. Со мной все в порядке. Это мой резонатор. Капитан сморкался и плакал, Джо, сорвав полосу мха, вытирал ему лицо… Его понял только инженер.

— Вылупился, — сказал он. — Он все-таки стал бабочкой! Махаон его фамилия!

Мак-Кафли, ничего не понимавший, приказал:

— Стойте, Мартин. Стойте! Я приказываю! Там опасно! Сергей, остановите же его…

Голос его гулко прокатился по коридору и сгинул в грохоте шагов. Из темноты к ним бежали люди. Мартин остановился. Сергей, горячась, безуспешно рвал ремень разрядника, он не поддавался, и Хэст понял, что пришло его время.

Он, выхватив меч, отодвинул Джо в сторону. Для хорошего боя было тесновато, но ничего. Драться было можно. Мельком он пожалел господина благородного Штурмана, попавшего меж двух огней, но мысль эта мелькнула и пропала, уступая место веселому бешенству.

— Ну вот, и мое время приспело. Уводи друзей, колдун.

Но уходить никому не пришлось. В десятке шагов от штурмана бежавших им навстречу солдат Трульда подняло в воздух. Их скрутило и словно горсть листьев отбросило назад, ко входу в подземелье. Факелы погасли, погрузив коридор в темноту.

Мак-Кафли, первый сориентировавшийся в ситуации, включил фонарь. Изменения, произошедшие за се-.кунду темноты, были немногочисленные, но разительные. Мартин все так же стоял, но впереди него уже никого не было.

— Пойдемте, — скомандовал Мартин. — Не беспокойтесь. Я контролирую ситуацию.

В голосе его не было напряженности. Он действительно знал, что делал. Разрядник, висевший в воздухе, обрел вес, и натянувшийся ремень дернул Сергея за руку.

— За ним! — коротко сказал капитан. — Он вроде знает, что делает. Посветите ему…

Два фонаря пробили темноту до самого поворота. Там копошились солдаты. Трое из них уже стояли на ногах, подняв над головами короткие дротики. Едва свет упал на Мартина, они метнули их в штурмана. Люди не увидели их полета. Со стороны могло показаться, что дротики, словно по волшебству, возникли в пяти шагах от Мартина и ткнулись в невидимую стену. Мгновение повисев в воздухе, они упали на камень. Поравнявшись с упавшим оружием Мартин поднял один из дротиков. Удивленные увиденным, метатели дротиков не поняли, что сейчас самое время бежать отсюда.

Мартин отломил острие, примериваясь, подержался за конец и метнул дротик обратно, словно городошную биту. Ее полет был неестественно медлителен и полон достоинства. Первого вставшего на ее пути солдата она ткнула концом в солнечное сплетение. Тот согнулся, ухватив руками живот, но устоял на ногах. Вместо того чтобы упасть, палка подлетела ко второму и, сделав пируэт, ударила его по затылку. Солдат схватился руками за шлем и упал на своего согнутого собрата. Третий не стал ждать. Не вынеся колдовства, творившегося на его глазах, он заорал благим матом и побежал прочь. «Новгородцы» отчетливо видели, с какой скоростью работают его ноги, но против здравого смысла сам он двигался гораздо медленнее. Что-то удерживало его.

Этим «чем-то» наверняка был Мартин.

Несмотря на потрясение, Сергей сообразил, зачем он это делает, — солдат, словно дрессированная такса, показывал им дорогу к хозяину замка. Конечно, он слышал шаги у себя за спиной и знал, что это идет его смерть, и когда наконец перед самой дверью неведомая сила отпустила его, он с такой силой устремился прочь от нее, что ударился о запертую дверь и упал, потеряв сознание. Капитан дернул Мартина за рукав.

— Мартин! Мартин! — позвал он его. — Пустите меня… Слышите?

Мартин шевельнул плечом, и сила отодвинула Мак-Кафли в сторону. Она была деликатной, но непреклонной.

— Подождите, капитан, моя очередь…

Он встал перед дверью и протянул к ней руки, заставляя свою обретенную силу свиться в жгут и ударить в окованное железом дерево.

— …Башня, брайхкамер! Смотри, башня! Голос оруженосца оторвал Трульда от приятного зрелища. Войска Винтимилли отступали. Со стен в них летели стрелы. Уже бесполезные, посланные не расчетливой рукой с целью убить, а выпущенные вслепую, наудачу, в остывающем азарте отбитого штурма. Брайхкамер опустил свой лук. Плечо болело. В этот раз они почти взошли на стены. Врагам удалось забросать ров в одном месте вязанками хвороста, но, слава Кархе, все это удалось поджечь. Ров теперь полыхал, как большой общинный костер, оттуда несло горелой плотью, и жирная сажа коптила стены замка, но теперь это пошло осаждавшим на пользу. В эти мгновения чадящий костер покрывал своим дымом войска Винтимилли, облегчая их отход. Трульд с недовольным кряхтеньем повел плечами и, не отводя глаз от бегущих, спросил:

— Ну что там еще?

— Башня, брайхкамер. Она…

Трульд посмотрел во двор и обомлел. Там творилось такое, от чего ноги его наполнились противной слабостью. Зрелище было пострашнее штурма.

Башня, только что незыблемая, как и полагалось каменному укреплению, качалась из стороны в сторону, как будто голодные подземные духи затеяли там безумную пляску. Зубчатая площадка наверху описывала круги, словно стояла не на основании из прочных валунов, а висела на верхушке терзаемого ураганом дерева. Влекомый не страхом еще, а любопытством, ухватившись за канат, Трульд слетел вниз и бросился к ней. Он почти добежал до округлой стены, когда кто-то огромный и невидимый ударил по верхушке кулаком. Каменные зубцы, украшавшие ее сверху, брызнули в стороны. Стена глухо загудела, выпуская из себя звук и запах ломающегося и растертого в горячую пыль камня, и трещина, шириной почти в локоть, расколола ее, разветвясь, как черная молния, ударившая из земли. Громадные глыбы, из которых ее сложил предок Трульда, падали вокруг с грохотом, раскалываясь на части, размером от чашки до табурета. Хозяин замка оторопело смотрел на буйство злых духов, не в силах сделать и малого шага в сторону.

Но это был еще не конец. Несколько мгновений спустя башня, распертая изнутри неведомой силой, раскрылась навстречу небу, завалив двор под собой камнями. Трульд оторопело смотрел, как глыбы камней, уложенные его предками на самом верху башни, крошатся и неотвратимо катятся вниз, к нему. Удивление происходящим было так велико, что он не подумал о том, что это может быть опасным, до тех пор пока один из них не ударил его по ноге.

Резкая боль стеганула рыцаря вверх от колена. Он упал на колени рядом с угловатой глыбой, пахнущей горячим камнем, и закричал. Словно в ответ на его крик, из двери в основании башни выскочил солдат и бросился к нему. Рот солдата был перекошен криком. Его собственный страх не давал ему возможности видеть то, что творилось кругом.

— Колдовство! Колдуны выбрались на волю! Беги, господин Трульд! Беги!

Воин не успел добежать до него. Сверху обрушилась лавина камней, и он упал в нескольких шагах от господина. Следом за ним из темноты подвала выбрался главный друг колдунов и его новый родственник Хэст МаввеЙ Керрольд собственной персоной, и Трульд понял, что это вылезла из-под земли его смерть. Брайхкамер бессильно застонал.

Со сломанной ногой далеко не уползешь, однако если у тебя за спиной верная гибель, то ничего другого просто не остается. Трульд это понимал и поэтому пополз, помогая себе руками и обламывая холеные ногти. При всем при этом он вполне осознавал, впрочем, безвыходность своего положения. Он не мог даже позвать на помощь; Ветер, пахнущий старой известкой, свистел рядом, и ему казалось, что он чувствует, как в спину ему дышит Хэст. Раненый и не ждал от него пощады после всего того, что было, но он немного не рассчитал. Враг еще был далеко и даже не видел его.

Маввей выскочил из подвала сквозь пыль и мелкие камни. Башня еще продолжала осыпаться. Крупные камни с грохотом падали на плиты двора и раскалывались на части, давя бочки и в щепы круша деревянные постройки. Сквозь поднявшийся пыльный вихрь он разглядел несколько фигур, убегавших от каменного дождя. Ни одна из них не была ненавистным Трульдом.

— Трульд! — заорал он, испугавшись, что того засыпало в основании башни и все пошло прахом, но не успел он крикнуть во второй раз, как увидел за грудой камней некогда щегольской, а теперь грязный и изодранный плащ клятого врага. Плащ, судорожно дергаясь, уползал в сторону. Радость молнией пронзила Хэста от макушки до пяток.

Враг был беззащитен. Он словно лежал на ладони у Маввея, и деваться проклятому Похитителю Сестер и Разрушителю Замков было некуда. Хэст вздохнул свободнее. После того, что сотворил с башней господин благородный Штурман, никто в замке, даже сам Трульд, уже не помышлял о сопротивлении — всем ведь известно, что колдуна Может победить только колдун, а драться с новыми колдунами было некому. Все видели, что Всезнающий уже переметнулся на другую сторону и у него и в мыслях нет, чтобы вздорить с родственниками.

Миг праведной мести неотвратимо приближался.

Представив, что он сейчас сделает, Маввей взвыл от наслаждения и завертел мечом, но не успел он сделать и шага, как за спиной его раздался крик. Трульд не услышал его, страх заткнул ему уши, а Маввей повернулся. Он узнал голос одного из колдунов. Одно движение головы — и Маввей испытал еще одну радость.

Все его колдуны были в сборе. Все четверо. Первым бежал трульдовский Всезнающий. Его халат празднично сверкал в туче пыли. Широкие рукава летали по воздуху, словно он творил заклинания, не дававшие каменным глыбам опуститься на головы товарищей. Двое же остальных, держа в руках свое страшное колдовское оружие, тащили господина благородного Штурмана.

Маввей благоговейно вздохнул. Господин благородный Штурман сделал свое дело. Он разворотил башню так, что от нее остался небольшой скошенный пенек, но, разворотив ее, он, видно, сделал больше, чем ему было положено Кархой на сегодня, и теперь, обессиленный, шел, почти волочился, поддерживаемый с двух сторон. Лицо его было бледно, бескровные руки судорожно сжимались и разжимались, не находя, во что вцепиться. Вымазанная пылью и кровью одежда колдуна делала его похожим на злого горного духа, упущением Божьих Помощников попавшего на белый свет.

Но не это было самым страшным.

Господин благородный Штурман ничего не видел и ничего не понимал, но он продолжал оставаться центром разрушительных сил, бушевавших во дворе замка. Невидящие глаза колдуна вращались в орбитах, и, подчиняясь этому безумному взгляду, по двору замка летали обломки башен, стражники, бочки… Волшебство, начатое в подземелье, продолжалось!

Голова колдуна бессильно качнулась налево, и ряд бочек со смолой, приготовленной, чтобы поливать осаждающих, разлетелись, словно мухи, вспугнутые тенью птицы. Голова качнулась в обратную сторону, и по земле с треском, заглушившим грохот осыпающихся камней, протянулась толстая, со ствол дерева, вмятина. Она стремительно приближалась к Хэсту. Очнувшись от удивления, он отпрыгнул в сторону, пропуская колдовское наваждение, — и вовремя. Взгляд колдуна миновал его и наткнулся на каменную стену. — Она вспучилась. Трещина взбежала по ней почти до самого верха, и камни с грохотом посыпались вниз.

— Берегись взгляда! — заорал Сергей, отпуская Мартина и хватая обеими руками разрядник. Мак-Кафли не удержал штурмана, и тот, падая, взглядом распорол бок у башни. — Берегись! Расплющит!

Капитан уже и сам понял, что к чему. Он ловко перевернул Мартина на живот, и в ту же секунду двор пересекла еще одна траншея, процарапанная взглядом штурмана. Но теперь он уже лежал лицом к земле. Во дворе стало спокойнее. Бочки одна за другой впечатывались в каменные плиты двора, растекаясь там черными кляксами.

Но и это был еще не конец.

Земля рядом с головой колдуна плыла, словно глина в руках гончара. Она расступалась под напором невиданной силы, с глухим скрежетом продавливаясь вниз бездонным колодцем. Это зрелище заставило Маввея забыть обо всем, даже о беспомощном враге в нескольких шагах от него. Впервые за все время их знакомства он испытал настоящий страх перед силой этих людей.

— Остановите же его! — отчаянно закричал он, видя, как земля около головы колдуна мнется и продавливается внутрь.

Он не думал, что его услышат, но колдуны они и есть колдуны. Господин благородный Капитан Мак-Кафли — бесплотный дух, облекшийся плотью, — повернулся на его крик.

— Трульд! Трульд уходит! Не дайте ему уйти!

Маввей хотел повернуться, но страх и любопытство не дали ему сделать это. За спиной капитана выросла перепачканная соломой и коровьим дерьмом фигура господина благородного Инженера. В руках колдун держал разрядник. Знавший возможности этого оружия, Хэст понял, что сию минуту все закончится.

— В сторону, капитан!

Мак-Кафли отпрыгнул. Разрядник коротко зашипел, и действительно, все кончилось. Мартин застыл. Земля под ним больше не стонала и не шла трещинами. Несколько мгновений рыцарь наслаждался тишиной, потом с хрустом раздвинул плечи.

Вот теперь и пришло время брайхкамера. Маввей нашел его взглядом и неспешно зашагал к нему, наслаждаясь своей силой и той силой, которая стояла у него за плечами. Ему и в голову не пришло, что, пока он пересекает двор, воины Трульда могут истыкать его стрелами, но и тем это тоже не пришло в голову. Теперь Маввей находился под покровительством могучих чародеев. После того, что произошло во дворе замка, кто был жив, либо прятался, либо честно стоял— на стенах, ожидая штурма. Они были хорошими воинами, но умели воевать только с людьми. С колдунами воевать они не хотели.

Хэст настиг своего врага безо всякого труда. Он обошел его и встал впереди.

Им не о чем было разговаривать. Все было ясно наперед. Они спокойно смотрели друг на друга, точно зная, что сейчас должно произойти. Маввей покачивал мечом, умащивая его в руке, а Трульд кривил лицо и поглаживал пальцами сломанную ногу. Вокруг них было тихо. Никто не смел вмешиваться в распрю двух рыцарей. Лучники стояли на стенах, не решаясь даже пошевелиться.

Отдаваясь эхом от стен, в наступившей тишине дробно простучали шаги. Маввей услышал их и не обернулся. Зачем? Он узнал бы их из тысяч.

Мэй остановилась у него за спиной, не решаясь заговорить первой.

— Что хочешь, сестричка? — спросил Маввей. Он не хотел ее обидеть, но перед глазами у него был Трульд, и вопрос все-таки вышел оскорбительным. Она не смутилась. Ответ поставил ее выше оскорбления.

— Смерти, — спокойно сказала она.

Он обернулся на голос и не узнал Мэй. Перед ним стояла не девочка, которую он знал по замку, а молодая женщина в ярком свадебном платье. Он посмотрел ей в глаза, но взгляд не перехватил. Она смотрела не на него. Полный любви и сострадания взгляд был устремлен на его врага.

— Я должен убить его! — глухо сказал Хэст, чувствуя, как уходят куда-то и радость и злоба, как становится пустой душа.

— Не «его», а моего мужа, отца моего будущего ребенка и твоего племянника, — поправила она брата. — Тогда убей и меня вместе с ним.

— Он похитил тебя!

Она не ответила. Точнее, ответила, но не так, как думал Хэст. Она просто отодвинула его, словно ненужный предмет, и склонилась над раненым Трульдом. Маввей понял, что проиграл. С треском и безоговорочно. Никогда еще победа не превращалась в поражение так быстро и так основательно. Он продолжал раскачивать меч, нагнетая в руку кровь для удара, но уже знал, что не ударит. Он видел, что ни она, ни он не уклонились бы от удара, но… Он мог убить всех, но это ничего бы не поправило. Старый Трульдов колдун был прав. С этим нельзя было бороться.

От этого можно было только бежать. Несколько мгновений он чувствовал себя продырявленной бочкой, из которой по каплям уходит вино, но и это кончилось.

Сгорбившись, он пошел к колдунам.

Им было не до него. Все трое живых обступили одного полумертвого. С тупым удивлением Хэст смотрел на колдунов, даже не стараясь понять, чем они там заняты. Все, что происходило вокруг, было для него сейчас настолько далеким от его переживаний, настолько малозначащим в сравнении с горем, обрушившимся на него, что он не мог чувствовать сострадания ни к кому, кроме себя. Он чувствовал себя оплеванным и никому не нужным. Да, конечно, он стал победителем. Но победителем чего? Где же знаки победы? Враг его был жив, сестра отреклась от него… Впору было расплакаться, но он не знал, как это сделать.

В приступе отчаяния он, размахнувшись, выбросил меч и уселся на землю. «Новгородцы» ни о чем не спрашивали его, и он сидел подле них словно обиженный ребенок, до которого никому из взрослых не было никакого дела. На его глазах Мэй хлопотала около его врага и родственника. Появились люди с носилками, несколько Проникателей словно невзначай встали недалеко от него. Ногу Трульда, уже обмотанную чистыми тряпками, уложили на подушки.

— Что за стенами?

— Они отошли, мой господин!

Трульд молчал, и никто не решился прервать его мысли.

— Дружину к знамени, — спокойно сказал он. — И лекаря для меня.

Рядом с ним возник барабанщик. Трульд кивнул, и барабанная дробь, заглушив все звуки, блуждавшие по замковому двору, унеслась в небо.

Десятью минутами спустя защитники замка стояли перед своим господином. Он приказал поставить носилки рядом с Маввеем. Тот даже не пошевелился. Трульд вынул меч.

— Дружина! — крикнул он. — Как заведено нашими предками, по обычаю и праву, освященному Императорами, от себя и вас, мои благородные воины, даю клятву на верность…

Пауза повисла угрожающей тишиной.

— Хэсту Маввею Керрольду, отныне моему родственнику и сюзерену!

Он ритуально взмахнул мечом и вонзил его перед Маввеем. Это усилие вырвало у него из-под ног землю. Мэй закричала, когда он, скручиваясь, словно пружина, упал под ноги Хэсту.

…Спустя два часа Маввей сидел в покоях своего нового вассала. Потрясение от случившегося уже прошло, но привыкнуть к изменившейся обстановке он еще не успел. Трульд сидел напротив него немного бледный, но вполне живой. Его только что принесли от колдунов, где господин благородный Капитан Мак-Кафли своими чародейскими способами возвращал Трульду здоровье.

Мэй держала мужа за руку и улыбалась.

— Я рада, что все так окончилось, — улыбнулась Мэй. — Я знаю, что ты любишь меня и желаешь мне добра, но поверь, именно сейчас я счастлива. Я не знаю, что будет потом, но сейчас…

Она уткнулась лицом ему в грудь и счастливо засмеялась:

— Я ведь люблю его! Люблю!

— Теперь я знаю…

— Ничего ты не знаешь.

Маввей не узнавал сестры. Теперь перед ним была не просто красивая девушка. Она говорила как умудренная жизнью женщина.

— Это надо пережить, перечувствовать… Он смотрел на раскрасневшуюся от счастья сестру и вслух подумал о том, что он скажет Винтимилли.

— Винтимилли? — переспросил Трульд. — По-моему, ты на его счет сильно заблуждаешься. Хэст насупился:

— Послушай, родственничек. Не надо ссорить меня с ним. Верность Винтимилли проверена годами верной службы.

Он прошелся по комнате, собираясь с мыслями. Около окна остановился и посмотрел во двор замка. Там все было без изменений — гнилым зубом торчал обломок башни. Пыль уже осела, и работа господина благородного Штурмана была как на ладони, хотя несведущему человеку со стороны могло показаться, что никакой магии тут нет, а просто резвился тут десяток боевых драконов. Мимо развалин торопливо пробегали трульдовские воины. Он повернулся. Мэй стояла на коленях перед Трульдом, а тот на глазах таял, словно масло на сковородке. Она перехватила взгляд брата, вновь рассмеялась от переполнявшего ее счастья, обняла мужа, поцеловала брата, как в добрые старые времена, и побежала к двери.

— Куда ты? — попытался удержать ее Трульд.

— Мужчин нужно кормить, — сказала она, обернувшись в дверях. — А сделать это может только женщина… Словами и магией сыт не будешь.

Дверь за ней закрылась. Несколько мгновений они молчали.

— Кстати, где чародеи?

— В комнате Всезнающего, обхаживают твоего безумного колдуна. — Трульд стал серьезным. — Не будем им мешать. У них есть о чем поговорить.

Он налил себе и Хэсту вина.

— Да и у нас тоже. Что ты намерен делать теперь? Что будет дальше, Маввей не думал, но что нужно сделать прямо сейчас, знал.

— Надо оповестить Винтимилли, чтобы он снял осаду. Пошли герольда.

Трульд помрачнел. Он явно ждал другого поворота разговора, но все же ответил:

— Вряд ли он мне поверит. Будет лучше, если ты сам поговоришь с ним.

Он наморщил лоб, размышляя, потом сказал:

— Я приглашу его на переговоры. Попрошу подъехать к башне, а ты выйдешь и поговоришь с ним. Только…

Трульд замялся и замолчал.

— Что «только»?

— Боюсь, его поведение тебя разочарует. Хэст Маввей Керрольд нахмурился.

— Послушай, Трульд, — сказал он. — В тебе моя кровь. Старое забыто. Ты женился на моей сестре, пусть против моей воли, но честно. Я вижу, что ей хорошо с тобой, и не буду противиться ее счастью. Я больше не враг тебе, пойми. Не надо бояться меня и ссорить с моими вассалами…

Трульд кивал, соглашаясь с каждым словом:

— Да, да, конечно… Поверь, Хэст, я тебе тоже не враг и никогда им не был.

Хэст усмехнулся, вспомнив, как летел с башни.

— В том, что произошло, виновата лишь наша с Мэй любовь. Подавиться мне, если это не так!

Он приложился к кубку, глотнул. Он не поперхнулся и не закашлялся. Карха подтверждал его правоту.

— Всезнающий часто делился со мной мудростью своего племени. Он часто говорил, что добрыми намерениями выстлана дорога в одно очень нехорошее место. Как всегда, он был прав, но это плохое место мы, как мне кажется, уже миновали, слава Кархе. Поэтому я честен перед тобой. Мне известно, что Винтимилли готовит заговор против тебя.

Маввей высокомерно вздернул голову. Все было на волосок от ссоры, но Трульд не дал прозвучать опрометчивым словам.

— Я не прошу тебя верить мне. Я просто прошу тебя быть осторожным при встрече с ним. Мне известно, что он очень хочет занять твое место…

Он усмехнулся, смягчая горечь слов.

— Все-таки мы теперь с тобой и кровные братья, и родственники.

— Откуда? — грубо прервал его Хэст. — Откуда ты это знаешь?

Трульд грустно улыбнулся. От этой улыбки внутри Маввея все похолодело. Видя, как лицо его изменилось, хозяин замка Трульд кивнул, подтверждая догадку:

— Да. Всезнающий.

Хэст пристально смотрел на Трульда. Родственник ответил ему честным, прямым взглядом. Такому взгляду можно было поверить, но как ему не хотелось этого! Его уверенность в верности Винтимилли была сродни вере в надежность камня, в незыблемость Трех Братьев и плоскость Земного Круга. Трульд собрался еще что-то сказать, но Хэст остановил его:

— Не говори мне сейчас ничего. Не надо. Обещаю, что буду осторожен на встрече, и я сам во всем разберусь.

— Хорошо, — согласился Трульд, — поговорим о другом… По чести говоря, этот предмет волнует меня гораздо больше. Что этот твой Винтимилли? Вассал, мелочь… Поговорим лучше об императорской короне, О самом Императоре…

Такой кульбит озадачил Маввея. Он потерял нить разговора.

— Что ты там о Винтимилли?.. При чем тут Император?

Трульд неловко повернулся и зашипел от боли. Колдовство колдовством, а нога все-таки оставалась ногой. — Нет, Хэст. Ты не видишь всей картины!

Щеки Трульда пошли пятнами. В возбуждении он начал переставлять кубки, кувшины, рассыпал печенье и засахаренные орешки.

— Все гораздо глубже… И интереснее. Ты представляешь, какая это сила — колдуны? У нас в руках!

Капельки слюны полетели с его губ, но он не замечал этого. Ему было не до того. Мартин прищурился. Теперь, после вассальной клятвы, он в общем-то ничего не имел против нового родственника, но это его «у нас» неприятно царапнуло. Трульд уже забыл, что победителем мог быть только один. Ему было безразлично, что думал по этому поводу его недавний враг, но Хэст считал победителем себя. Чтобы не осложнять себе жизнь в ближайшем же будущем всякими разбирательствами по этому поводу, он, как мог, добродушно спросил.

— У нас?

Он даже сделал паузу, чтобы Трульд оценил глубину его удивления.

— Ты, надеюсь, достаточно трезво мыслишь, чтобы понять, что я не оставлю тебе Всезнающего в качестве свадебного подарка. Он мой.

Жесткая непреклонность, прозвучавшая в его голосе, понравилась и ему самому, но Трульд только засмеялся в ответ:

— Нет, мой братец. Всезнающего ты не получишь! Голос его был слишком самоуверен. Хэст оглянулся, осторожно положил руку на кинжал. Мало ли что…

— Ты нарушишь клятву?

— Нет!

Хэст успокоился.

— Что же мне помешает получить его?

Трульд снова засмеялся. Он смеялся и одновременно морщился от боли в ноге, не находя сил совладать со смехом. Колдовство колдовством, а естество брало свое, к тому же то, что он собирался сказать своему родственнику, было славной шуткой.

— Ты можешь взять человека, но ты не сможешь взять волшебство. А зачем тебе одно без другого?

Хэст поднял бровь, ожидая разъяснений. Он был готов к вранью. К самой чудовищной лжи, но ответ Трульда был коротким и убийственно логичным:

— Ты думаешь. Император был глупее тебя или он не понял, какие возможности предоставляет обладание Всезнающим? — Он хрустнул пальцами. — Три месяца. Три! Они пытались сделать ЭТО без меня.

Он замолчал. Хэст тоже молчал, уже догадываясь, что услышит в ответ, если спросит, но все же спросил:

— И что же?

— Ничего! Эти ножны только для одного меча! Хэст не стал ничего больше спрашивать. Этот второй удар, полученный им сегодня, бьи ничуть не слабее, чем тот, который нанесла ему сегодня сестра. Поражение, превращенное им в победу, когда он заставил Трульда принести вассальную клятву, вновь превратилось в поражение.

— Я понимаю, как тебе обидно, но для тебя ведь ничего не потеряно… В твоем распоряжении и меч, и ножны. И я, и Всезнающий будем к твоим услугам.

Он изучающе смотрел на Маввея. Он явно ожидал отклика.

— Пока мы будем вместе, у нас всегда будут и Сила, и Знание.

Маввей продолжал молчать.

— И власть и сила должны иметь конкретное приложение. Не так ли?

Порыв ветра колыхнул занавеси, скрипнул ставней. Он принес в комнату влажный запах болота.

— У нас есть земли и замки в этом болоте, но нужно ли нам только это?

Маввей ничего не ответил. Он ждал предложения.

— С тем, что у нас есть, можно держать за горло Императора. И тогда…

Брайхкамер судорожно сглотнул.

Хэст обратил внимание, что Трульд не сказал «мы можем», а ограничился нейтральной фразой. За ней скрывалось недвусмысленное предложение взять Империю себе. Маввей тоже сглотнул внезапно пересохшим горлом. Он наконец понял, что предлагает ему новый родственник.

Куш был велик. Он вздрогнул, представив себе бескрайнюю страну, раскинувшуюся от Замской трясины, до пустынь Юго-Запада. Города, деревни, храмы Братьев по Вере… Империя лежала перед ним словно прекрасная женщина. Желанная и покорная. Власть! Это была власть над людьми, над пространством, над временем.

Это короткое слово волной прокатилось по жилам, заставляя спину распрямляться, а челюсть воинственно выпятиться. Машинально он посмотрел на разрушенную башню. Огрызок стоял на месте и еще дымился. Трульд был прав! Теперь это было возможно! Но он осторожничал и не спешил согласиться.

— Зачем мне горло нашего обожаемого Императора? Я вообще не люблю никого держать за горло.

В этих словах была явная двусмысленность. Их можно было повернуть и так и эдак.

Трульд понял, что от него ждут большей откровенности, и ответил прямо, как и подобало рыцарю и тайному заговорщику:

— Действительно. А зачем нам тогда и сам Император? Разве наши предки не менее родовиты? Твои единороги прошли путь больший, чем его вепрь…

Это было так неожиданно, что Хэст пришел в себя. Он оглянулся. Трульд, напряженно наклонившись вперед, смотрел на него, ожидая окончательного ответа. Но Хэст не стал спешить.

Кровь прилила к его лицу. Со стеснившимся дыханием он подошел к окну, отодвинул створку. Взгляд его сразу уперся в башню. Костры, горевшие у подножия, освещали разодранную трещиной стену. Он ощутил трепет от понимания, рядом с какой силой он находился все это время. Но они были его силой лишь до тех пор, пока их пути совпадали. Он тряхнул головой. Недоверчиво посмотрел на стол, пересчитал кувшины из-под вина. Уже спокойно усмехнулся. Семь кувшинов каспедийского и горячие слова нового родственника заставили его забыть реальность. Возвращаясь к ней, он сказал:

— Осталось только уговорить колдунов помочь нам.

Может быть, ты уже знаешь, как заставить их делать то, что тебе нужно?

— Не тебе, а нам, — поправил его Трульд. Огорчение, прозвучавшее в голосе Хэста, лучше всяких заверений показало ему, что слова брайхкамера попали на добрую почву. — Нам нужно заставить колдунов делать то, что нужно нам!

— Заставить? — Маввей усмехнулся. — Ты можешь представить, что сотворит с замком господин благородный Штурман, если ему не понравится твое предложение?

Он посмотрел на Трульда. Тот сидел далеко от окна и от стены. Но даже оттуда было видно, как побледнели его щеки. Хэст вспомнил ряд бочек, сметенных взглядом колдуна, и улыбнулся. Да! Трульду нынче здорово досталось…

— Вряд ли он сделает это, если будет знать, что его неповиновение отзовется на его родственниках.

Трульд говорил твердым голосом, но Хэст видел, что он убеждает сам себя.

— Раз они так любят друг друга, может быть, угрожая смертью одному из них, мы заставим служить нам других? Жизнь достаточно привлекательная приманка даже для колдуна. А если мы добавим к жизни золото, то приманка станет еще более привлекательной…

Хэст в замешательстве потер щеку. Не говоря ни «да», ни «нет», он сообщил Трульду:

— Золото на них не очень-то действует… Я уже проверял. К тому же они дворяне.

Тот, словно разглядев согласие в этих словах, улыбнулся:

— Любой из нас, включая Императора, предпочтет богатую жизнь позорной смерти. Не думаю, что колдуны пекутся из другого теста.

Хэст промолчал.

— Ты не сердись, — сказал тогда новый родственник. — Я там кое-что приказал предпринять…

Тишину за окном разрезал певучий звук. Трульд встрепенулся:

— Это Винтимилли. Я вызвал его к Башне Трех Любовников. Он хочет видеть тебя.

…Хэст опустил факел так, чтобы пламя освещало его лицо. Винтимилли был недоверчив. Он прожил такую долгую жизнь только потому, что был недоверчив, и многое из того, что другим людям (впоследствии непременно покойникам) казалось очевидным, он не принимал на веру. Хэст по праву гордился своим вассалом. Всадники, числом около двух десятков, стояли внизу, под башней. Все, как один, были закованы в латы альригийской работы с золотистой насечкой по бокам. Факелы в руках оруженосцев отбрасывали тусклые блики на помятое боевое железо, и насечки красиво искрились, создавая ощущение прохлады. Ночной ветер раскачивал перья на шлемах командиров, окружавших Винтимилли. Лица их были сосредоточенны, словно они понимали важность того, что сейчас должно произойти. Винтимилли, выделявшийся из группы своей белоснежной бородой, привстал на стременах. Конь под ним попятился, и Хэст понял, что всадник непроизвольно сжал его бока ногами, и обученный боевой конь, как и полагалось, попятился. Хэст ждал, что Винтимилли, как это полагается, спешится, встанет на колено и обнажит голову, но тот не сдвинулся с места.

«Старый подагрик», — подумал Хэст, но, спохватившись, не пустил на лицо выражение недовольства. Вместо этого он крикнул:

— Благородный Винтимилли! Я не сомневался, что ты и твои люди выполнили свой долг!

Конь под Винтимилли чуть вздрогнул.

— Я благодарю тебя. Но теперь все закончилось. Мне больше не нужна защита. Трульд стал моим родственником. Завтра после восхода солнца я жду тебя в замке.

Он сказал все, что хотел. Теперь он хотел услышать ответ. Он пришел очень, очень быстро.

— Это морок! — закричал Винтимилли. — Колдовское наваждение! Колдун Трульда вызвал его, чтобы заморочить наши головы.

Воины заволновались. Хороший солдат не боится врага, но колдовские штучки, против которых бессилен меч, могли испугать любого. Их руки задвигались, совершая охранительные движения.

— Они держат нашего доброго хозяина взаперти, а сами подсунули нам порождение здешнего колдуна!

От удивления его брови встали домиком. Хэст был уверен, что Винтимилли узнал его.

— Ты сумасшедший! Я — это я!

— Если ты, презренный морок, скажешь, сколько зубцов на Терновой башне моего замка, то я, пожалуй, стану разговаривать с тобой дальше.

Хэст начал понимать, что старый воин явно над ним издевался. Он привстал в стременах и картинно приложил руку к уху.

— Ну, отвечай проклятый морок! Или ты думаешь, что мой благородный господин ни разу не был в замке своего верного вассала?

Хэст озадаченно молчал. Конечно, он был в замке Винтимилли, но чтобы считать зубцы на башне… Это было здорово придумано. Надо было отдать должное этому старому подлецу. Для тех, кто собрался там внизу, их курятник был исхожен и исчислен, и у них не было никакого сомнения, что все кругом знали об этом.

Винтимилли вскинул руку. Горнист прижал к губам горн. Серебряный звук взлетел в воздух. Отряд расторопно повернулся и поскакал назад, к шатрам. Чуть поотстав от группы, Винтимилли бросил Хэсту:

— Спасибо за приглашение, морок. Завтра я буду в замке. Обещаю, что тебе после этого будет тошно…

Он рассмеялся так, словно выполнил какую-то неприятную работу и теперь мог отдохнуть и развеяться.

…Трульд не посмел их разлучить, а может быть, это просто не пришло в голову. Их всех привели в богато убранную комнату.

Скованные страхом слуги положили Мартина на ложе и, почтительно пятясь на деревянных от страха ногах, удалились. В их взглядах был ужас, и Сергей видел, как спешили они покинуть комнату, где расположились чародеи.

Кроме ложа, в комнате стоял уставленный посудой стол и несколько кресел. Мак-Кафли взглянул на затянутые коврами стены и посмотрел на Джо. Тот молча кивнул головой. За коврами могло быть что угодно. На всякий случай они выдвинули ложе на середину комнаты и обшарили стены. Джо, как специалист по тайным ходам, осмотрел каждую из них. Дверей он не нашел, зато обнаружил две дырки — явно для подсматривания и подслушивания. Недолго думая, он отрезал от лежавшего на столе пирога добрый кусок и, разделив его на части, затолкал в дырки.

— В этом замке, — пояснил он, — любопытство не худший из пороков. Даже имея меня, Трульд все-таки хочет знать больше, чем полагается смертному. Как там Мартин?

— Как бревно, — сообщил Сергей, — ему еще час лежать, а то и больше. Сколько у нас времени, капитан?

Мак-Кафли даже не посмотрел на часы. Часы и минуты, остающиеся команде «Новгорода», огненными цифрами горели в его мозгу.

— Тридцать три часа с минутами.

Не в силах сидеть на месте, он поднялся и подошел к окну. За разбитой башней, за стеной, за лесом, за дымом пожара поднималась странная полосатая гора. Где-то на ней была пещера со складом. Он достал индикатор, провел им от вершины до подножия. Лепесток зеленого пламени ожил, задрожал. Уж отсюда капитан мог сказать, что забираться высоко не придется, что склад где-то невысоко и что идти до него от силы часа три. Но вот как идти?

Сцепив руки за спиной, он стоял перед окном, озирая двор осажденного замка, краем уха ловя разговор за спиной.

— Не зарезали бы они друг друга, — сказал Сергей. — Я Хэста знаю. Чуть что не по его, так сразу в драку…

В воздухе тихонько зазвенело. Он повернул голову. Джо нацедил себе из кувшина и хлебнул из серебряного кубка.

— Не отравят нас? — на всякий случай спросил капитан. Ему тоже хотелось пить, но он сдерживал себя. — Я бы вам не советовал…

— Я для Трульда слишком большая ценность, — самодовольно ответил Джо. — Император ему не простит, если е моей головы упадет хотя бы один волос.

Перед глазами капитана как раз была расщелканная на кирпичи башня.

— Ну… Во время штурма чего не бывает? Тут не до волос.

Поняв, что капитан не шутит, Джо тоже стал серьезным.

— Ни один человек в здравом уме не станет резать курицу, несущую золотые яйца. Я ему нужен. Я ему очень нужен. Без меня он величина менее чем отрицательная.

Глядя, как Джо наслаждается кухней Трульда, Сергей тоже налил себе вина, но под строгим взглядом капитана поставил кубок назад на стол.

— Сильно сказано.

— Нормально. Конечно, это окраина Империи и Трульд по положению двадцать девятого года тут почти полный хозяин, но не забывайте, что, кроме Трульда, есть еще и Император…

Джо высокомерно улыбнулся, вполне осознанно радуясь своему высокому положению в этой иерархии.

— Он заинтересован во мне не меньше, чем сам Трульд. Ему нужны мы оба. Так что если со мной что случится, то я ему не позавидую.

Мак-Кафли посмотрел на Мартина. Как ни крути, Джо был прав. Он был нужен. Это была абсолютная истина. При таком раскладе выходило, что и Мартин теперь, наверное, то же был нужен если не самому Императору, то тому же Трульду… А вот кому были нужны такие никчемы, как они с Сергеем?

— Нет, почему же. — Мысль, пришедшая ему в голову, была настолько очевидной, что не нуждалась ни в каких логических построениях, для того чтобы доказать свою правильность. — Они тоже сгодятся. Вряд ли теперь Джо добром будет работать на Трульда за халат и кусок хлеба. А вот за их с Сергеем жизни… Это приличная плата для чародея…

Он поежился. По спине пробежал озноб. То, что было раньше тенью беспокойства, стало вполне осознанным ощущением, словно кто-то стал за его спиной и развернул черные крылья. Ощущение было настолько явственным, что он оглянулся.

— Джо, — позвал он. — Вот вы человек более знакомый еоздешним строем мыслей. Попробуйте предугадать поступки Трульда. Меня интересует только одно: можем ли мы теперь рассчитывать на его помощь?

Джо опустил кубок и покосился на разрядник:

— Вы имеете в виду, смогут ли они нам помочь?

— Нет. Я имею в виду, не захотят ли они нам помешать?

Лицо Джо стало серьезным.

— Что будет, — продолжил Мак-Кафли, не сводя взгляда с Всезнающего, — если вы уйдете от него, если мы все уйдем? И что будет, если ему удастся нас задержать?

Джо поднялся. Он тоже понял, что имел в виду капитан.

— Великий Карха! Надо выбираться прямо сейчас! Я об этом не подумал. Он не выпустит нас отсюда.

— Да что вы? — удивился Сергей. Он положил руку на разрядник. — Мы вооружены. Чего нам бояться? Ему сейчас не до нас. А Мартин придет в себя, так и вообще…

— Когда это кошке было не до мышки?

— Когда у нее собака на хвосте… У хозяина сейчас, кроме нас, забот полон рот. Капитан покачал головой:

— При всем моем уважении к твоему мнению, для меня более ценно мнение…

Он повернулся к Джо, чтобы отвесить ему полупоклон, но слова застряли у него в горле. Джо поднялся из кресла и со странным удивлением ощупывал себя руками…

Лицо его побледнело. На глазах ничего не понимающих «новгородцев» он сделал шаг вперед и вдруг упал на ковер. Сергей подхватил его, перевернул. Глаза Джо уже были закрыты, но губы еще шептали:

— Трульд, Трульд…

Сергей прижал ухо к сердцу. Оно стучало ровно и сильно. Тело Всезнающего расслаблялось, становилось мягким. Он чмокнул губами и засопел. С разрядником в руке капитан выжидательно смотрел на инженера. Тот поднял голову и сказал:

— Спит!

Он поднялся с колен и резким ударом ноги перевернул стол с закусками. На полу забулькало и зазвенело.

— Ай да Трульд! — Он прищурил глаза, словно оценивал близкую опасность. — Оказывается, его надо принимать всерьез…

Где-то на краю сознания мелькнуло: «Бедный Хэст!» — но сейчас было не до него..

Как всегда, когда требовалось принимать решение, Мак-Кафли достал трубку. Чмокнув пару раз, он ударил ее о каблук, подошел к двери, прислушался. За дверью было тихо, хотя это еще ничего не означало. Он заложил засов.

— Завари петли и расплавь замок.

Сам он склонился над Мартином. Браслет штурмана он перевел в режим работы аварийного маячка, а потом, убедившись, что все работает как надо, просунув между его рукой и замком браслета нож, он ударил по замку железной палкой, подобранной у камина. Замок расплющился. Теперь, чтобы снять его, нужно будет либо отрубить Мартину руку, либо распилить его. Последнее исключалось совершенно.

Заварить дверь оказалось парой пустяков. Сергей справился с этим элементарно. Ему казалось, что он все понимает.

— Займем оборону? — спросил он капитана.

— Нет. Это не выход. Надо идти к складу. Инженер кивнул:

— А Мартин и Джо? Понесем? Сергей не сомневался в ответе капитана и уже прикидывал, кто из них тяжелее, но капитан удивил его:

— Нет. Они остаются здесь. Сергей недоуменно выпрямился.

— Мы вернемся за ними, когда будем лучше вооружены и сможем заставить Трульда считаться с нами.

— Почему так?

— Здесь они в большей безопасности. И тот и другой нужны Трульду как источники его силы, и он будет их беречь.

— Зачем я тогда дверь заваривал?

— Потому что мы уйдем не через дверь… Напиши записку Мартину.

Он наставил разрядник на стену, и боевой луч уперся туда, где на стене белели куски пирога. Если уж там было место для глаз и ушей, то просто не могло не быть места для головы и туловища. Камень застонал, поддаваясь напору огня. Он засветился, потек. Ковер на полу затлел, но Сергей вылил на него остатки вина и не дал разойтись огню.

Толща стены скрывала в себе потайной ход.

Они спустились по нему вниз и дошли до простенькой деревянной двери. Мак-Кафли прислушался. За дверью было тихо, только мерно скрипело где-то совсем рядом колесо. Капитан перехватил разрядник и знаком показал Сергею, чтобы тот толкнул дверь.

Он был настроен решительно — слишком многое зависело сейчас от их расторопности и предусмотрительности. Скрип двери, на самом деле тихий, отозвался на спине потоком мурашек. Створка отошла в сторону, и они оказались в маленькой комнатенке, заставленной бочками и ящиками. В пяти шагах от них была еще одна дверь. Теперь уже во двор. Сквозь щель в двери Мак-Кафли увидел стены замка. Он вспомнил, как все это выглядело, когда они стояли во дворе, и понял, что башня находится где-то левее их. Чтобы дойти до нее, им нужно будет пройти через двор. Капитан осмотрел комнату. Одного взгляда капитану оказалось достаточно, чтобы составить мнение о хозяйственных способностях Трульда.

— Задержись мы тут, хозяйственный у нас господин оказался бы…

По всему было видно, что Трульд был человеком предусмотрительным, с хозяйственной жилкой. Просто так в этом хозяйстве никогда ничего не выбрасывалось. Нужное и ненужное долгие годы добросовестно сохранялось в совершенно справедливой уверенности, что и всякая дрянь, что в других местах просто сжигалась или выбрасывалась нищим, когда-нибудь непременно вновь понадобится для дела.

Капитанский взгляд наткнулся на комок грязных тряпок. Стряхнув прилипшую труху и подняв одну из них, он обнаружил, что держит в руках плащ. Кончики губ брезгливо опустились, но он все же бросил его Сергею. Выбирать было не из чего.

— Прикройся.

Сам взял другой, ничуть не лучше, и тоже накинул на плечи.

Дверь была заперта снаружи на крюк. Капитан поддел его лезвием ножа и откинул в сторону. Путь был свободен. Перед броском через двор он ощупал себя, убеждаясь, что все на месте. Сергей с мешком за плечами походил на побирушку, живущего от щедрот добрых людей. Сам капитан вряд ли выглядел лучше. Капитан придирчиво осмотрел его и остался доволен.

— Поставь на парализующий. Стрелять только… Нет. Дай мне.

— Он спрятал оружие под плащом.

— Сейчас я открою дверь, и мы медленно, не торопясь, выйдем из нее и пойдем к башне…

Сергей кивнул.

Дверь открылась от легкого толчка. По глазам ударило солнце, и они на несколько секунд задержались в дверях, привыкая к свету, а потом как ни в чем не бывало пошли к башне. Они ничем не отличались от десятка фигур, топтавшихся тут же, во дворе, разве что одежда на них была поплоше. Дверь, черным проемом выделявшаяся на фоне серой стены, была уже рядом. Они обошли кучу щебня, прошли мимо еще чадящих дымом остатков аэроцикла и нырнули в тень. Спустившись тремя ступеньками вниз, капитан облегченно вздохнул:

— Уф-ф-ф. Теперь все просто. Сергей уже стащил с себя плащ и теперь, брезгливо держа его двумя пальцами, смотрел, куда бы его бросить.

— Чего уж проще. Осталось только разыскать в этом лабиринте нужную нам дверь. Как искать будем?

Капитан усмехнулся. Он спустился еще ниже, завернул, следуя повороту хода, уже ставшего подземным. Темнота, еще разбавленная светом, навалилась на них. Мак-Кафли щелкнул кнопкой фонаря. Ответ на вопрос Сергея уже витал в воздухе. Он вынул из кармана две чистые тряпки, прихваченные им из Трульдовых покоев. Одну отдал ничего не понимавшему Сергею, а другую стал повязывать на нижнюю часть лица.

— По запаху, — невнятно пробубнил он. — Как же еще?

…Сергей учуял дым раньше капитана. Легкий горьковатый запах тянулся между деревьями, связывая их, словно веревка. Инженер поднял руку. Капитан остановился. Сергей потянул носом, и капитан сделал то же самое.

— Пожар? — шепотом спросил Мак-Кафли. За те несколько дней, что он провел в развалинах «Новгорода», он настолько привык к запаху дыма, что теперь тот ассоциировался для него только с катастрофой.

— Костер, — снисходительно поправил его Сергей. — Огненный цветок его фамилия.

Пройдя путь от остатков дирижабля до замка Трульда, он чувствовал себя более опытным, более приспособленным к дикой и полной опасностей жизни. Он почувствовал, что, появись сейчас в его руках меч, он бы так же легко и небрежно, как урожденный Хэст Маввей Керрольд, крутанул бы его одной кистью, заставляя воздух присвистнуть от удивления и удовольствия, и не глядя, закинул бы его в ножны за спиной.

И конечно, при этом попал бы в них и не обрезался и не зарубил бы никого из рядом стоящих… Но меча не было, и инженер вместо этого встал на четвереньки. Капитан, не совсем понимая, что затевает инженер, остался стоять.

— Я пойду разведаю, что там и как, — небрежно сказал Сергей.

Капитан спорить не стал. Он пожал плечами и одним шагом оставил его позади. Пока обиженный Сергей принимал вертикальное положение, Мак-Кафли уже ушел вперед. Скользящим шагом, словно он и сам только что резал чужие глотки и едва успел отмыться от вражеской крови, капитан, перебегая от дерева к дереву, шел на запах. К запаху вскоре добавился и звук — металлические пощелкивания, слова команды. Присев за кустом, Мак-Кафли посмотрел сквозь ветки.

Поляйа впереди оказалась длинной — шагов триста, а то и все пятьсот. Она заросла редкой травой. На ней там и сям стояли повозки и бродили вооруженные люди. Совсем вдалеке двумя яркими пятнами выделялись на фоне зелени белые шатры с пестрыми шарами на макушках. Там толчея была еще больше и блестели кирасы воинов.

За краем поляны лес продолжался, а над деревьями торчали вершины гор. Путь их лежал на ту сторону. Трубки под руками не оказалось, и капитан сунул в рот веточку. Кем бы ни были эти люди на поляне — друзьями или врагами, выходить к ним было бы неразумно.

С врагами пришлось бы драться, а с друзьями («Откуда тут друзья?» — подумал Мак-Кафли, но мысли понесли его дальше) — пировать. Ни на то, ни на другое времени не было. Ему показалось, что он слышит, как мимо него с треском проскальзывают секунды, соединяясь с Вечностью.

Он повернулся. Несостоявшийся разведчик стоял рядом и хрустел веточкой. Капитан молча махнул в сторону. Минут пять они отходили от поляны, чтобы не наткнуться на часовых, которые наверняка были где-то рядом, а потом повернули в обход открытого места. На ходу Мак-Кафли поглядывал на индикатор. Теперь сигнал сместился в западный сектор. Люди шли по большому кругу, центром которой был аварийный склад. До него оставалось совсем немного — каких-нибудь полтора или два километра. Теперь все могло решиться в четверть часа.

Если бы не эти люди! Мак-Кафли покачал головой. Все-таки он оказался прав, когда говорил, что неприятности имеют свойство накапливаться к концу пути.

«Правда, — признался он сам себе, — я не думал, что их будет столько…» Настороженность, с которой беглецы вслушивались в лесные звуки, вскоре оправдалась. Откуда-то сбоку до них донеслись слабые стоны. Люди остановились. И каждый из них подумал об одном и том же: кто-то беспомощный лежал посреди леса и жалобно стонал, взывая к человеческой жалости.

Индикатор в руках капитана тянул его вперед, а звук звал свернуть направо,

— Вот воюют люди! — прошептал Сергей в капитанский затылок. — Места им мало… В лесу воевать начали.

И Мак-Кафли повернул на голос. Стоны с каждым шагом становились все явственнее. Теперь стало слышно, как там еще кто-то утробно рычал.

— Аптечку… — бросил на ходу капитан и прибавил ходу…

…Женщина, молодая и красивая, лежала на земле, разбросав руки. Пальцы ее шевелились, сгребая траву и мягкие прелые листья. Вокруг на земле валялись вперемешку какие-то яркие тряпочки из ее одежды и части явно мужского костюма — меч, пояс, колчан со стрелами, стояло прислоненное к дереву копье, ибо женщина оказалась не одна. Сверху на ней примостился мужчина. Рубаха его алым языком выбилась из-за пояса.

Девица страстно постанывала, медленно подбираясь к оргазму, мужчина дергался, расположившись между женских ног, а на ее лице, румяном от прилившей крови, блуждало выражение неземного блаженства. Лица мужчины они не видели, но вряд ли оно выражало что-то другое. И мужчина, и женщина в это мгновение были далеко отсюда, и не было у них никаких обязанностей перед людьми. Только перед природой.

Капитан отпрянул назад, беззвучно сплюнул. Инженер с неловкой улыбкой потер лоб. Он хотел что-то сказать, но Мак-Кафли прижал палец к губам. Сергей закивал, понимая щекотливость положения, развел руками.

Этот невинный жест имел самые роковые последствия.

Рука, описав полукруг, коснулась копья, и то, в соответствии с естественным течением вещей, упало на землю. Прямо на сладкую парочку.

Мужчину это не остановило, но он, верный присяге, повернул голову и… встретился взглядом с Мак-Кафли. Вид незнакомца, к тому же утыканного ветками, поразил его настолько, что он перестал двигаться. Это не было параличом. Глаза у него вращались, а губы шевелились. Видя, что они обнаружены и поправить дело уже никак нельзя (мысль стрелять в женщину Мак-Кафли даже не пришла в голову), капитан дружески кивнул ему и вошел в кусты, из которых только что выскочил.

Уже в спину ему ударил крик:

— Лешие! Лешие рядом!

Женщина, ощутившая изменение в окружающей обстановке, вынырнула из сладкого забытья и завизжала. Хотя она ничего не видела, ее визг перекрывал рев мужчины. Мгновением спустя к их дуэту добавился третий голос. Не в силах более сдерживаться, Сергей захохотал, не забывая, впрочем, при этом резво перебирать ногами. Он сравнил то, что увидел сейчас собственными глазами, с тем, что рассчитывал там увидеть капитан, — с цветом, запахом и иными подробностями, и хохотал, хохотал, хохотал… Но уже через пару минут им стало не до смеха. Шум вокруг них разрастался как колония стрептококков. Звуков становилось все больше и больше. Со стороны поляны хрипло трубил рог, ржали кони. Переводчик что-то булькал, захлебываясь от обилия попадавшей в него человеческой речи, а потом выдал единственную фразу: «Рассыпаться в цепь».

Ситуация плавно и незаметно переходила в разряд неуправляемых, разделяя участников на преследователей и преследуемых.

Преследователи пока не видели «новгородцев» и, следовательно, не могли применить оружие. Лес давал землянам такую поблажку, но одновременно он отнимал у них и кое-что существенное — бежать по нему и не оставлять следов было невозможно. Вмятины в земле, сломанные ветки и потревоженные птицы составляли их шлейф почти такой же заметный, как трек микрочастицы в камере Вильсона, инверсионный след самолета или кильватерная струя океанского лайнера. Конечно, несведущий человек не разобрался бы, что такое означают сломанные ветки и вмятины в сыром мху, но где их тут взять, несведущих-то? Сергей с горечью подумал, что здешние жители не настолько далеко ушли от зверей, чтобы забыть примитивное искусство выслеживания добычи. Он некстати вспомнил рожи, что видел на корабле, и содрогнулся. Теперь он уже не смеялся. Времени ему хватало только на быстрый вдох и такой же быстрый выдох.

Когда лес впереди поредел, он обрадовался, надеясь, что они выйдут к реке либо к озеру. В этом случае на лодке они могли бы опередить преследователей очень надолго. По крайней мере у них было бы время первыми добраться до склада, но случай и удача играли в это утро на стороне преследователей. Вместо реки они вышли к просеке, заваленной стволами полусгнивших деревьев. Шириной она была метров сто. Левее была видна полосатая гора, к которой и лежал их путь. Они остановились. Взгляд вправо, взгляд влево… Все там было одинаковым — поваленные стволы, пеньки вполовину человеческого роста и сухие сучья, грозящие небу.

Улюлюканье за их спинами становилось все отчетливее. Надежды на то, что их не заметят, не было никакой, даже эфемерной. Чтобы уйти от погони, у них оставался только один путь— перебраться на ту сторону, а там полным ходом бежать к складу, надеясь на удачу и быстрые ноги. Капитан первый понял это. Осторожно, словно входил в холодную воду, он сунул ногу в щель между двумя бревнами. В его раскоряченности было что-то от металлического циркуля. НАЗ потянул его назад, но он удержался, перешагнул колоду и поставил другую ногу между стволов.

— Капитан! Стойте! — окликнул его Сергей. Мак-Кафли не остановился, только махнул рукой, подзывая инженера к себе.

— Подождите же! — шепотом окликнул он капитана, оглядываясь по сторонам. Рука его сжимала разрядник. — Подождите! Давайте я прожгу проход.

Мак-Кафли отмахнулся от него, как от мухи.

— А потом что? — не отводя взгляда от земли, ответил капитан. — Опять его бревнами заваливать?

Как всегда, капитан оказался прав. Расчищая дорогу себе, они расчищали ее и для преследователей.

Балансируя на бревнах, Сергей нагнал капитана. Кора на стволах под ногами разъезжалась, и он подумал, как кстати тут пришелся бы Мартин со своими способностями. Он мог бы поднять бревна в воздух, а затем высыпать их перед преследователями. Или на них.

— Вот как раз тот случай, когда Мартин оказался бы очень кстати…

Капитан машинально кивнул, но потом изменил мнение.

— С волшебниками связываться — последнее дело. Они добрались почти до середины, когда первая стрела ударила рядом с ними. Сергей быстро обернулся на деревянный треск. Рядом с ногой, чуть вздрагивая, торчала из деревяшки оперенная смерть. После бега по пересеченной местности преследователи чувствовали себя не лучше преследователей. Вторая стрела перелетела Мак-Кафли.

— Что ждешь? — на ходу крикнул Мак-Кафли. — Дай им так, чтоб отстали…

Сергей парализующим разрядом прекратил на той стороне всякое движение, а потом уже без необходимости, а так. На всякий случай, чтобы показать, что у здешних леших тоже есть кое-что, боевым лучом разрезал деревья, заваливая их верхушками выход на просеку.

Когда просека осталась позади, к ней подоспел новый отряд преследователей. Они кинули несколько стрел, но «новгородцев» уже скрыли деревья. Под их прикрытием они побежали в горы. До них было, может быть, чуть более километра. Их уши уже различали за шелестом листьев грохот падающей сверху воды.

— Водопад! — крикнул на бегу Мак-Кафли. — Еще чуть-чуть!

Земля стала ощутимо подниматься. Она словно была заодно с теми, для кого была Родиной. Чтобы не сбавлять скорости, приходилось прилагать больше усилий. Чуть погодя, поняв, что «новгородцы» все-таки опережают погоню, планета выставила у них на пути полосу колючих кустов. Сергей обогнал капитана и взял на себя труд первым продираться сквозь заросли. Горы тут уже спорили с лесом, и, словно вестники грядущей удачи, то там, то тут среди деревьев торчали здоровенные глыбы — аванпост близких уже гор. За их спиной раздался стук лошадиных копыт. Это было безумием — скакать по такому лесу, но кто-то на него решился. Потом Сергей сообразил, что стук доносился откуда-то сбоку и там может быть поляна, во всяком случае место более свободное от камней и деревьев, и тогда всадник не особенно-то и рискует. Он свернул вправо и, действительно, через несколько шагов выскочил на поляну. Слева от них редкие уже деревья забирались в горы, поближе к водопаду, а справа… Справа неслась лошадь. Пока все бегали за лешими, у кого-то хватило ума перевести лошадь через просеку и догнать их там, где они чувствовали себя почти в безопасности.

— Вперед, капитан. Мы почти у цели, — прохрипел Сергей.

— Всадник…

— Вижу. Вы бегите. Включайте повара. Сергей остановился, поджидая, когда лошадь приблизится шагов на тридцать, чтобы пустить в ход разрядник. Она неслась, не снижая скорости. Он спокойно смотрел на нее, а потом стал вглядываться с беспокойством. Лошадь-то он видел, но всадник? Он искал глазами человека и не находил его. Его просто там не было. Лошадь была одинока, словно дирижабль в стратосфере.

Озадаченный инженер опустил разрядник, повернул голову. Капитан был впереди метрах в пятидесяти. Он уже добежал до деревьев и зазывно махал рукой. Сергей махнул в ответ и тяжело побежал в гору, уже не обращая внимания на близкий цокот копыт за спиной. Он больше смотрел себе под ноги, стараясь не наступить на мелкие камни.

— Сергей! — вдруг завопил капитан. — Обернись! Сзади!

Сергей машинально поднял голову. Капитан, похожий на флюгер, протянул руку, указывая ему за спину. Сергей повернулся, и в ту же секунду сверху на него обрушилось что-то тяжелое. Инженер не стал сопротивляться силе и, как учил Чен Лиюнь, поддался ей. Его перевернуло, но тело само среагировало на нападение, выскользнув из-под придавившей тяжести. Одним движением инженер вскочил на ноги. Рядом с ним, спеша, поднимался с земли коренастый юноша. Из его ладони лучом брызгал яркий металлический блеск. Лезвие кинжала смотрело «новгородцу» прямо в сердце. Сергей смотрел на него и не мог сообразить, откуда он такой взялся. Потом сообразил, что он просто спрятался на другой стороне лошади. Нападавший настолько молодо выглядел, что Сергей не воспринял его всерьез.

— Это кто же у нас такой страшный? — задыхаясь, спросил он. Переводчик послушно перевел. — Это кто же у нас такой смелый? Ну-ка, ну-ка… Как твоя фамилия?

Юноша нервно дышал. Кинжал в его руке ходил ходуном. Эта гонка и ему далась нелегко.

— Наверное, твоя фамилия Александр Македонский? — предположил Сергей. Он старался смотреть в глаза противнику, ловя момент, когда тот бросится на него. Другого исхода он не предполагал. Не зря же этот юноша так спешил, догонял их. Это было похоже на тренировку на выживание. Когда он проходил этот курс в Кейптаунской школе егерей, тогда и научился по лицу противника угадывать момент нападения.

— А может быть, ваша фамилия Троянский конь? Юноша продолжал молчать. Он перебросил кинжал в другую руку. Вспомнив Хэста, инженер начал поворачиваться так, чтобы солнце оказалось у него за спиной… Юноша все еще поигрывал кинжалом, не делая попыток убить кого-нибудь.

— Нет, все-таки наша фамилия, верно, Манная каша… Свет заставил юношу прищуриться. Тот понял, что противник поставил его в невыгодное положение, заставив встать против солнца, и сделал шаг в сторону. В этот момент Сергей, ждавший этого, лихо взмахнул ногой, целя по руке, в надежде обезоружить юношу. Наверное, это было слишком просто, а может быть, все это было написано у него на лице. Во всяком случае, этот юный убийца оказался совсем не похож на придуманную ему Сергеем фамилию. Он качнулся в сторону и полоснул перед собой кинжалом, стараясь достать инженера. На свое счастье, проводя прием, тот не удержался на ногах. Это спасло инженеру жизнь.

Кинжал только чиркнул по спине, разрезав комбинезон и ремень разрядника. Страх холодом обдал внутренности. Сергей почувствовал, что слишком заигрался. Дело зашло слишком далеко. Он сделал несколько кульбитов, чтобы прийти в себя, вскочил на ноги, готовый уже безо всяких шуток драться за свою жизнь, но увидел, что опоздал. Юноша уже медленно валился вниз. Кинжал он выронил и обеими руками держался за торчащую из груди стрелу. На детском лице читалось выражение досады и безмерного удивления. Постояв мгновение на коленях, он со стоном опрокинулся назад и замер.

Первым порывом у инженера было подойти и оказать помощь, но он поднял голову и мгновенно передумал. Перед ним, как раз в том месте, где они переправились через просеку, бежали люди, на ходу стреляя из луков. Санитаров среди них явно не было.

Большей глупости, чем остаться на месте, и придумать было нельзя. Он шарахнулся в сторону, сбивая лучникам прицел, и ноги сами понесли его к капитану. Инженер не чувствовал себя забытым — стрелы падали справа и слева. Одна задела за разрядник, едва не выбив его из рук. Сергей чувствовал себя зайцем. Добавляя реальности этим ощущениям, где-то за спиной залаяли собаки. Лай погнал его вперед, словно хлыст, и в десяток секунд он добежал до капитана. Теперь его защищали деревья.

— Вперед, — прохрипел Мак-Кафли. — Осталось совсем чуть-чуть…

Капитан не ошибался. Гора уже возвышалась над ними. Вновь листья захлестали их по лицам. Мак-Кафли теперь был предельно осторожен. Опасность была не только сзади, но и впереди. Где-то тут, совсем рядом должен был начинаться первый уровень защиты склада от непрошеных гостей…

Три округлых валуна впереди образовывали такую редко встречающуюся в природе фигуру, как треугольник. Мак-Кафли остановился. Уж больно несуразно смотрелась эта геометрическая безупречность на фоне дикого безобразия, творившегося кругом. Он поднял руку. Сергей затормозил и прижался спиной к стволу. Инженеру до камней дела вовсе не было — он смотрел не вперед, а назад. Его больше интересовали люди Винтимилли. Их голоса слышались совсем рядом. Наверняка они, как и «новгородцы» только что, поднимались по склону.

Он посмотрел вниз. Пока там никого не было, но это только пока. Сквозь свист ветра и шум падающей воды были слышны голоса и собачий лай. Охоту на них вели по всем правилам, с загонщиками и собаками. Инженер вспомнил, с каким звуком стрела вонзилась в грудь юноши, и поежился.

— Торопитесь, капитан. У нас минут пять — семь… Вряд ли больше…

Удирая с просеки, они не могли не оставить следов, и теперь наверняка следопыты мятежного вассала ищут их по всему лесу.

Мак-Кафли, словно не видя опасности, не торопясь поцокал языком. Сергей невольно оторвал взгляд от склона:

— Что у вас?

Капитан смотрел в бинокль на камни, а инженер смотрел в затылок капитану. На шее Мак-Кафли блестели капельки пота, как раз там, где тяжелая золотая цепь, подаренная Хэстом, натерла кожу. Завидовать капитану он не стал. У него самого на шее висела цепь ничуть не хуже,

— Так что там? Пришли?

— Пришли.

В голосе капитана не было слышно облегчения. Сергей не понял почему и спросил:

— Ну и что?

— Первый радиус защиты.

— Излучатели?

— Они самые.

Сергей высунулся у него из-за плеча. Камни выглядели солидно, но неопасно. Попасть под них во время камнепада — эта мысль внушала ужас, но сейчас они лежали неопасные и нестрашные.

Так казалось. На самом деле камни были воплощением ужаса. Размещенные в них стандартные инфразвуковые излучатели были способны (они и предназначались именно для этого) отогнать от склада любого непрошеного гостя.

Внизу, пока невидимый за листьями, кто-то захрустел ветками. Сергей обернулся. Кусты шевелились. Самые ретивые или, может быть, самые любопытные были уже тут как тут. Он выстрелил туда парализующим.

— Очи уже здесь, поторопитесь, капитан.

В кустах тоже не дремали. Над его головой, попав в камень, с треском раскололась стрела, на землю посыпались пестрые перья. Он присел и, страшась не успеть, провел в направлении кустов стволом разрядника. Мак-Кафли спрятался за дерево и тут же был вознагражден за свою догадливость тремя стрелами. Сергей упал, перекатился на спину. Стрелы вошли в дерево под острым углом. Стреляли сверху. Инженер перевел разрядник на боевой луч. Было страшно выползать под стрелы, но это было лучшим выходом из положения. Глубоко вздохнув, он выкатился из-за камня. Ствол разрядника описал окружность, часть из которой пришлась как раз на верхушки деревьев. Мгновение все было так, словно ничего не изменилось, но уже через секунду срезанные где-то на середине стволов деревья, обламывая ветки, рухнули на кусты.

Заорали люди. Под треск ломающихся веток и вопли людей он откатился назад. Сердце бухало по ребрам, кровь в жилах бурлила и просила что-нибудь поджечь. Глубоко вздохнув несколько раз, инженер обуздал инстинкты. Сейчас им должны будут понадобиться не они, а трезвый ум.

— Ну что там, капитан? — нетерпеливо напомнил он. — Еще немного, и мне придется убивать их по-настоящему.

— Готово!

Сергей повернул голову и увидел, как камни вспыхнули, словно негодуя, что люди не дают им делать их работу.

— На счет «три» — бегом. У нас в запасе тридцать секунд.

Сергей услышал, как он сделал два глубоких вдоха, предваряя каждый из них счетом. Когда прозвучало «три», он поднялся и, петляя, побежал за капитаном.

Инженер не слышал, стреляли в них или нет. Под ногами хрустела трава, гремели камни. Они пробежали почти половину расстояния до камней, когда перед ним в землю воткнулась стрела, потом он почувствовал один за другим два удара в спину и понял, что НАЗ принял в себя две смерти. Страх бросил его в сторону, и еще две стрелы щелкнули перед ним о камни, рассыпавшись щепками, но он уже был в безопасности. Камни закрыли его от лучников. Он упал на бок, стараясь, чтобы ноги не попались на глаза стрелкам Винтимилли. Спиной он почувствовал, как Мак-Кафли старается сделать то же самое. При этом он еще монотонно бубнил себе под нос:

— Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять… Когда он досчитал до тридцати двух, на поляне что-то произошло. В воздухе прокатился глухой гул, словно где-то недалеко прошла лавина, потом земля задрожала, и в такт с ней защелкали зубы. Сергей стиснул их, стараясь. подавить смутную волну беспокойства. Хотелось вскочить, но рука капитана удержала его за камнем. Там, откуда они только что пришли, раздался стон, и инженер понял, что это начали действовать излучатели. Он понял, что его смутное беспокойство было лишь малой толикой того, что обрушилось в эту секунду на их преследователей. Любопытство оказалось сильнее страха. Он привстал, но тут же сел обратно. Не желая попадать под случайную стрелу, он выглянул сбоку. Тем, кто остался внизу, было не до него. Чуть ниже них прямо перед кустами в беспорядке металось человек двадцать. Побросав оружие, они уже не были воинами. Страх превратил их в стадо, не помнящее о присяге на верность своему господину. Их можно было брать голыми руками. Ужас, словно невидимый бич, гонял их перед кустами, а потом погнал подальше от этого страшного места.

Уже не таясь, Сергей поднялся. Налюбовавшись на поверженных противников, он перевел взгляд на капитана. Тот продолжал сидеть, привалившись спиной к камням. Правой рукой он зажимал плечо, из которого торчала стрела. Глаза Сергея расширились. Мак-Кафли, увидев его лицо, отпустил стрелу и слабо помахал ладонью:

— Ничего страшного. Это явно не смертельно… Сергей наклонил его, заглядывая за спину. Стрела пробила плечо насквозь. Из капитанской спины торчала половина железного наконечника, похожего на листочек ивы.

Это действительно было не смертельно, конечно, если стрелу предварительно не отравили, но даже если бы это было именно так, все же побеспокоиться О капитане следовало бы прямо сейчас.

Инженер сжал зубы, вздохнул. Из раны сочилась кровь.

Падая на камни, она собиралась в маленькие пыльные шарики.

Уверенно, словно делал это уже сотни раз, Сергей толкнул стрелу вперед. Почерневшая от крови материя комбинезона раздвинулась, и наконечник показался целиком.

Капитан охнул. Кровь побежала толчками, выплескиваясь на камни.

— Сейчас, сейчас, — торопливо сказал Сергей. — Сейчас. Я быстро… Я умею…

Задержав дыхание, он резким движением обломил наконечник и вытащил стрелу из капитанского плеча.

— Вот и все.

Капитан поднялся на ноги. Его зашатало. Он прижался к камням, унимая дрожь в слабых ногах.

— Дойдете? — встревоженно спросил Сергей. Никогда еще капитан в глазах инженера не выглядел так плохо. — Может быть, я донесу? Тут недалеко…

— Дойду, — отмахнулся Мак-Кафли. — Посмотри лучше, где противник.

Он сделал несколько нетвердых шагов. Скала поддержала его, словно посчитала за своего. Сергей оглянулся. Приятно было осознавать, что за спиной не осталось ничего, кроме кустов и деревьев. Если там кто-то и был, то сидел тихо, как мышь, и даже не думал о сопротивлении. С краю поляны, блестя нежной зеленью, валялись срезанные им верхушки деревьев. Он высокомерно усмехнулся, подхватил НАЗы и пошел за начальником, раздумывая на ходу о том, как они будут открывать дверь.

Дверь нашлась сама собой. Ею оказался кусок скалы, совершенно неотличимый от основного скального массива. На ней был выбит круг с вложенным внутрь треугольником. Точно такой, каким маркировались аварийные запасы. Мак-Кафли провел пальцем по еще не успевшим стереться временем острым каменным граням. Губы его раздвинулись в улыбке.

— Конец пути? — спросил он Сергея. — Дошли все-таки…

— В шею потолкали… — уточнил Сергей. — А вы что, сомневались, что дойдем?

Вместо ответа капитан махнул рукой и достал личный индикатор.

В скале тонко засвистело, и часть скалы, отодвинувшись назад, ушла в сторону. Мак-Кафли подождал несколько секунд, давая автоматике время приготовиться к их встрече, а потом перешагнул порог. Он не успел ничего сказать или сделать, как Сергей из-за его спины весело проорал:

— Активировать Повара и Доктора. Повара мне, а Доктора — господину благородному Капитану!

За их спинами опять по-змеиному зашипела пневматика, закрывающая дверь. Этот звук, тонкий как лезвие, отсекал их от опасностей молодого и неустроенного мира. Теперь они были в полной безопасности. С этой секунды их защищал не камень, только что отгородивший их от внешнего мира, а земные технологии. Только сейчас инженер ощутил, как уходит напряжение, уже ставшее привычным за последние дни, и он возвращается к тому ощущению безопасности, которого он не чувствовал с самой посадки на планету. Жизнь сразу потускнела, но ненадолго. Оставшийся за стенами мир напомнил о себе.

— Сергей, помоги…

Капитан стоял около раскрытого медицинского саркофага и освобождался от одежды. Комбинезон уже лежал у его ног, а на полу блестели свежие пятна крови. Мак-Кафли попытался забраться в саркофаг, но поскользнулся на собственной крови и едва не разбил голову.

Сергей помог капитану забраться внутрь, закрыл крышку, а сам пошел в душ, по дороге запрограммировав Повара на обильный завтрак для двоих.

В душе он сорвал с себя одежду. Пропотевшие, рваные тряпки полетели в угол. Кинжал, по примеру местных вояк заткнутый им за пояс на спине, покатился по металлическому полу. Камень на рукоятке вспыхнул ярким светом, словно подмигнул инженеру.

Сергей смотрел на мутные потоки грязи, стекавшие с него, и вспоминал события последи их дней. Он чувствовал себя дневником, на котором были записаны все их приключения. На нем были грязь болота, высушенная и растертая в пыль земля из леса, и песок с морского побережья. Из волос сыпался лесной мусор.

Минут двадцать он отскребал от грязи распаренное тело, по запахам определяя, в какой стадии готовности находится обед. Когда Повар сигнализировал о готовности, он выключил воду и, кутаясь в халат, вышел из душа.

Мак-Кафли, бледный как туман на болоте, стоял около Повара и, закатывая глаза от наслаждения, прихлебывал из кружки. Он был окутан вкусным паром.

— Ну, как? — спросил Сергей.

— Вкусно…

— Я имею в виду плечо.

— Нормально плечо.

Капитан для выразительности помахал рукой, но рана еще беспокоила его, и он поморщился:

— Надо же гадство какое. У самых дверей… Поганая планета.

Он снял крышку, и из-под нее вырвалась струя пара.

— А по мне, так и ничего, — отозвался Сергей. — Весело у них тут. Жизнерадостно как-то…

— На вкус и цвет товарищей нет.

Поверх кружки капитан смотрел в дальний угол, где находилась дверь на склад.

— Сейчас берем блок, забираем Мартина с Джо, и ноги моей тут больше не будет. С меня хватит.

Сергей ничего не ответил. Он вытащил тарелки и стал раскладывать по ним все то, что приготовил.

Они пробыли на складе не более часа. К исходу этого времени «новгородцы» достали из контейнера аэроцикл, погрузили на него блок, вооружились, прибавив к имевшемуся у них разряднику еще один. Мак-Кафли, готовясь произвести на местных жителей самое серьезное впечатление, забрал со склада почти все лайт-гранаты.

Лифт поднял их на вершину горы. Капитан сел в седло. Морщась от зуда в плече, он смотрел на замок, выставивший свои острые башни над лесом. На шпилях змеиными язычками развевались узкие вымпелы.

— Вот теперь мы поговорим, — пообещал он Лесу, Небу и Замку. — Не длинно, но вдумчиво…

— Куда мы теперь? — спросил Сергей. Мак-Кафли посмотрел на него, на пульт управления, на небо над головой, на Замок…

— Теперь? Теперь на фронт. Повоюем.

Аэроцикл поднялся с вершины полосатой скалы.

Нагруженный гранатами капитан даже не включил маскировку. Словно медведь, вставший на задние лапы, словно кобра, развернувшая свой капюшон и поднявшаяся на хвост, капитан честно предупреждал тех, кого это касалось, что он приближается…

Делалось все это, конечно, больше для себя. Здешние жители еще не доросли до того, чтобы смотреть на небо в поисках грозящей оттуда опасности, но капитан посчитал, что это время пришло.

Он сделал несколько кругов над лесом, проверяя машину, а потом направился прямо к замку.

Лес, который они так быстро пробежали час назад, величаво проплывал под ними. Оттенки зелени меняли друг друга, перемежаясь рыжеватой от солнца травой. Мелькнула коричневая полоса поваленного леса. Несколько минут спустя под ними уже был лагерь Винтимилли.

Бесшумно, словно птички-треугольники, они пронеслись над повозками и палатками.

— Где все? — спросил Мак-Кафли. — Только что ведь…

— Надо подняться повыше… — сказал Сергей. — Чует мое сердце, где-то они рядом…

Они успели вовремя.

Упрямый старик в очередной раз штурмовал замок. Его отряды уже достигли замковых ворот. Пододвинув к ним таран, дюжие молодцы молотили по воротам тяжелым заостренным бревном. К мосту, прикрываясь щитами, бежали пехотинцы, на ходу бросая камни из пращей. Лязг и вой там были такими, что Сергей с тихой радостью погладил сиденье аэроцикла. Оказаться внизу, даже с разрядником в руках, ему не хотелось.

Люди внизу бегали, в небо поднимался дым костров, пыль и топот сотен ног. Все суетились и орали, но все это не производило впечатления хаоса. Во всем том, что происходило там, чувствовалась чья-то воля. Каждый знал свое место в этом хаосе, и бег был всего лишь средством достичь отведенного ему планом места. Все двигалось. Неподвижным было только каре конницы, стоявшее на расстоянии полета стрелы от замка и ожидавшее, когда ворота рухнут и они смогут ворваться в замок. Мак-Кафли повернулся к Сергею:

— Это надо остановить! Кто тут главный? Сергей, с любопытством смотревший на армейские эволюции внизу, только пожал плечами:

— А кто тебя послушает?

Мак-Кафли в раздражении дернул головой. Инженер был прав. Сейчас, когда счет времени пошел уже на часы, искать в месиве всеобщей драки какого-то местного властителя, а потом еще уговаривать его повременить со штурмом было бы непозволительной тратой времени…

Тем более что у них был другой способ, чтобы добиться желаемого.

Он снял с пояса гранату, аккуратно отсоединил кольцо и — начиная этим движением военные действия — отправил ее вниз.

Сергей, понимая, что конец приключениям уже близок, что это, может быть, последняя возможность украсить свой последующий рассказ перед знакомыми девушками новыми душераздирающими подробностями, выстрелил вверх шумовой ракетой. Переливчатый свист заглушил шум битвы. Шум от нее был настолько резким, что даже лошади из кавалерийского каре задрали вверх морды.

Вспышка взрыва четко обозначила их длинноногие тени, следом за ней последовала еще одна вспышка, а затем еще и еще… Тени сломались и рассыпались по полю. Мак-Кафли швырял гранаты без сожаления, понимая, что все что тут происходит, видят и в замке, так что, ослепляя войско Винтимилли, он не помогал Труль-ду, а, напротив, показывал ему, что сделает с ним, если он посмеет сопротивляться.

Поведение капитана было подчинено холодному расчету, а вот Сергей…

Сергей чувствовал себя так, словно все вокруг него было сном — ярким, достоверным, с запахами и ощущениями, но сном, в котором он мог делать все, что ему приходило в голову, — можно было летать, разрушать замки, и все это безо всякой опасности для себя. В этом сне он был самым сильным. Он был бессмертен и неуязвим. Стрелы, мечи и камни, бывшие в руках его противников, не были реальной угрозой. Они были только символами того, что называлось опасностью в реальной жизни. Ощущая радостную вседозволенность, он вынул вторую ракетницу и внес свою долю сумятицы в то, что творилось внизу.

Яркие клубки разноцветного огня прокатились по небу, словно новоявленные косматые солнца. Желтый, голубой, оранжевый, опять голубой… Это проняло даже капитана.

— Светопреставление! — в восторге заорал Мак-Кафли. — Люблю!

Длинные плевки разноцветного пламени чертили небо, оставляя за собой плотные клубы дыма. После первого десятка выстрелов небо стало похоже на карту звездного неба, где аэроцикл стал одним из полюсов. Одна из ракет, попав на телегу с сеном, зажгла его, придавая разгрому армии Винтимилли законченный вид…

Столб дыма поднялся вверх, заставив капитана переменить положение. Они поднялись повыше и осмотрелись.

Сверху все это смотрелось словно разворошенный муравейник. Зато сразу нашелся сам Винтимилли. Он пытался навести порядок в том, что несколько минут назад было его войском. Махал мечом, отдавал приказы, которые никто не слушал. Несколько мгновений он стоял, в отчаянии опустив руки, но вдруг прыгнул в поток бегущих мимо людей и вытащил оттуда человека без доспехов в коричневой мешковатой одежде. Ухватив за шею, он задрал его голову вверх и затряс, то и дело тыча рукой в небо и чего-то требуя.

— Вон Винтимилли, — сказал Сергей. — Командует. Винтимилли, окруженный командирами рангом поменьше, шел рядом со здоровенной осадной башней, что не спеша подкатывали к стене его солдаты. Мак-Кафли пронесся над ней раз, другой… Сергей не стрелял, оставляя за капитаном право начать военные действия, но тот вместо разрядника достал неизменную трубку.

— Разрежем ее? — прокричал Сергей — Или оставим так?

— Ничего не оставим! — ответил капитан. Он энергичными движениями несколько раз повернул металлический ободок на чашечке трубки и бросил ее вниз. Аэроцикл тут же рванулся в сторону, ибо Мак-Кафли точно знал, что сейчас произойдет на земле. Сергей не видел, куда подевалась трубка, но через секунду на месте башни с грохотом поднялись в небо бревна, и она стала заваливаться набок. Люди вокруг разбегались, не обращая внимания на командиров.

Капитан наклонился над бездной, рассматривая переполох под своими ногами.

— А кому он теперь нужен, этот Винтимилли? Он снизился почти к самой земле и на бреющем полете пронесся над равниной, сея вокруг себя ужас и оцепенение.

Порядка тут, внизу, уже не было никакого.

То, что сейчас происходило, выходило за рамки здешнего здравого смысла. Запредельность ситуации заставляла людей действовать не по здравому смыслу, а по животному инстинкту, который требовал одного — бежать, спасать свою жизнь. Каждый думал только о себе.

Но были и исключения.

Два десятка воинов под предводительством какого-то отчаянного смельчака попытались развернуть камнемет и сбить посланца дьявола на землю. К счастью, капитан вовремя увидел это. Он бросил машину вниз, уходя с линии выстрела, и на вираже парализующим лучом прошелся по камнемету. Смельчаки, не успев разбежаться, попадали рядом с вывалившимися из метателя камнями, а капитан боевым лучом разрезал канаты, превратив грозную боевую машину в груду бревен.

Спина бегущего врага всегда вызывала прилив энтузиазма. Воодушевленные бегством осаждающих, защитники замка не побоялись дьявольского посланца в небе и попытались сделать вылазку. Они открыли ворота и начали оттаскивать в сторону таран, но капитан повернул к ним и обездвижил оборонявшихся точно так же, как и только что обездвижил нападавших. За свистом воздуха в ушах Сергей не услышал, как зашипел разрядник, но люди около тарана попадали. Это значило, что капитан и в этот раз не промахнулся.

Около ворот он поднялся вверх, озирая поле битвы. Остатки войск бежали к лесу. Те, кто не мог этого сделать, лежали вокруг растоптанных шатров и палаток в ожидании своей участи. Теперь у «новгородцев» было часа полтора для устройства своих дел.

Они могли бы перелететь стену и очутиться во дворе замка, но капитан решил, что еще один урок для Трульда не будет лишним. Слишком много сейчас поставлено на карту. Повиснув в воздухе, в полусотне шагов от ворот он со всей аккуратностью, на какую был способен, вырезал створки ворот, а потом толчком, с разгона, вбил их во двор замка.

Капитан медленно пролетел в середину двора, подальше от стен, башен и связанных с ними неожиданностей и посадил аэроцикл на землю.

То, что их не вышли встречать, не насторожило капитана. Было бы странно, если бы у кого-то тут хватило смелости сделать это после того, что только что на их глазах произошло с армией Винтимилли. Они были готовы к ужасу, и именно он встретил их во дворе беззащитного замка. Среди развалин было тихо. Капитан посмотрел на часы. Время текло словно кровь.

— Эй, хозяин… — Мак-Кафли не помнил, имени владельца замка и запнулся.

— Господин благородный Трульд, — напомнил Сергей, напоследок лаская язык вычурным обращением. Капитан оскалился, но имени не повторил.

— Нам нужны те, кого ты держишь у себя против их воли… Пусть выйдут Всезнающий и мой штурман…

— А так же господин благородный Хэст Маввей Керрольд, — добавил Сергей, посчитав, что уж если начали делать доброе дело, то надо делать его до конца.

Ветер подхватил слова капитана и унес их к высоким окнам замка. Он же подхватил вяло болтавшиеся на флагштоках бело-розовые полотнища. Флаги гордо натянулись, вытянувшись по ветру.

Им никто не ответил, но они знали, что их услышали. Капитан, сочтя слабостью повторение требования, молчал, только носок его сапога нервно постукивал по земле. Когда две минуты спустя во дворе никто так и не появился, он, показывая, что они заслуживают более серьезного к себе отношения, просто срезал флаги Трульда вместе с флагштоками. Два бело-розовых полотнища потащило в сторону разоренного лагеря Винтимилли, а третье упало во двор, прикрыв собой груду деревянных развалин. Без умысла, а по чистой случайности, луч задел угол деревянной башенки, прилепившейся сбоку Цитадельной башни, и срезал его. Бревна посыпались оттуда, словно гнилушки из трухлявого пня. Там, где они упали, поднялось облако пыли, вздыбились разломанные доски.

Еще пару минут спустя, когда капитан уже начал выбирать, что еще в архитектуре замка требует исправления, обитатели замка откликнулись. Глубоко внутри послышался протяжный скрип. Минута тишины, а потом они услышали шаги.

Пораженный ужасом двор отбрасывал их звук между каменных стен, не давая выскочить ему из закрытого пространства. Мак-Кафли поднял руку. Сергей встал.

— Сдаваться идут, — сказал капитан с недоброй усмешкой. — Сейчас ключи от замка принесут.

Но не угадал. В дверях появился благородный Хэст Маввей Керрольд. «Новгородцы» молча стояли, ожидая, когда он подойдет.

— Приветствую вас, господа… — сдержанно, с достоинством сказал он.

— Мы тоже рады тебя видеть, господин Маввей, — откликнулся Сергей, предоставив капитану высматривать опасность. — Как тут дела? Где Всезнающий и господин благородный Штурман?

— Не знаю… В замке. Я их не видел. Я все время был у Трульда.

— Сочувствую. Ты цел? Маввей пожал плечами.

— Надо идти за ними, — сказал капитан. — Нечего ждать.

Он решительным жестом закинул на плечо сумку с драгоценным блоком. Сунул Сергею в руку разрядник. Посмотрел на Хэста. Секунду он колебался, брать его с собой или нет, но взгляд его упал на аэроцикл за спиной рыцаря. Кто-то должен был остаться с ним.

— Послушайте, Хэст. Я прошу вас помочь нам. Хэст кивнул:

— Я готов. Что нужно делать?

— Побудьте здесь. — Он кивнул на аэроцикл. — В этой штуке спасение, и ваше и наше.

Рыцарь кивнул еще раз. Мак-Кафли отвернулся, перехватил любопытный взгляд Сергея.

— А мы пройдемся. Надо же с хозяином объясниться. Они пошли по пустому настороженному двору. Мак-Кафли цепким взглядом выглядывал опасность. Она могла принять тут облик лучника, арбалетчика, да и просто любого крепкого мужика с топором.

Сергей не смотрел по сторонам, а оглядывался на Хэста. Тот, картинно обнажив меч, стоял рядом с аэроциклом и успокоительно махал «новгородцам» рукой.

— Что вертишься? — сквозь зубы спросил капитан. — По сторонам смотри, а не назад. Нет там ничего интересного.

Он дернул плечом, поправляя мешок с блоком.

— Не улетит твой Хэст.

С десяток шагов Сергей прошел, глядя по сторонам, но потом его голова вновь повернулась к Хэсту.

— Не пойму я, — сказал он наконец. — Доспехи на нем… Одежда новая…

— Ну и что? Убил кого-нибудь, наверное… В окне шевельнулась занавеска. Мак-Кафли мгновенно выстрелил. Ничего не произошло. Никто не упал оттуда, не застонал в бессильной злобе.

— Да не похож он на страдальца, вот в чем дело.

На кого похож, а на кого не похож этот туземец, Мак-Кафли в данный момент не интересовало совершенно. Он досадливо, словно отмахивался рукой от чего-то надоедливого, пожал плечами.

Сергей, проверяя свое ощущение, вновь повернулся к Хэсту и увидел, как он, вскинув меч, обрушил его на аэроцикл. Это был первый удар, и он остался единственным, потому что в ту же секунду грохнул взрыв.

Воздух ударил по ним мягко, словно подушка. Взрывная волна хлопнула по спинам и прокатилась дальше, поднимая облако пыли. Этот звук что-то выключил внутри капитана.

Мак-Кафли застыл, словно его вморозило в эту проклятую землю. Плечи, поднятые в недоуменном пожатии, так и остались вздернутыми вверх, У него не было сил опустить их обратно. Словно муха, на которую попала капля смолы, он ощутил, что не может сделать ни одного даже малейшего движения. Не может даже повернуться, чтобы взглянуть назад. Он уже знал, что случилось, но не хотел верить в то, что это произошло. Он знал и не смел повернуться. Сила, более могучая, чем любопытство, и более могучая, чем долг, остановила его.

Этой силой был страх.

Сергей закричал. Ужас, распиравший голос инженера, разорвал липкую паутину, сковавшую капитана.

Дрожащие ноги развернули его к аэроциклу. На месте его посадки горел костер. Двор уже заволокло дымом. Языки пламени комкали остатки аэроцикла.

Между ними и костром корчился на земле Маввей. Силой взрыва его отбросило к замку, но он был жив. Сергей подбежал к рыцарю.

Капитан увидел, как он наклонился над ним, засуетился, доставая аптечку. Не принимая случившегося, он перевел взгляд в пламя, и ему показалось, что там корчатся лица тех, кто сейчас оставался на «Новгороде». Кулаки сжались, он услышал скрип собственных зубов и почувствовал на языке крошку. Он знал, что должен сделать. В эту секунду им двигала только ярость. Ярость глубокая и темная, как жерло колодца. Он вскинул разрядник над головой и бросился к Маввею, одержимый желанием убить…

— Остановитесь! — прогремело у него за спиной. Злоба капитана была так велика, так неистова, что он хоть и услышал голос и узнал его, все же нанес свой удар. В то же мгновение что-то подхватило его, повернуло, подняло в воздух и оставило там. Разрядник, выпущенный из рук, упал на землю, едва не задев голову Маввея. Мак-Кафли зарычал, несколько раз рванулся, но невидимые руки держали крепко, не давая дотянуться до лежащего на земле предателя. Капитан рвал невидимые пальцы, пока силы не оставили его. Он повернул голову. К ним направлялись Мартин и Джо. Они шли не спеша, переговариваясь между собой с такой безмятежностью, словно все происходящее их вовсе не касалось.

— Убейте его! — крикнул он им. — Убейте его, ради справедливости!

Сергей отпрянул назад, испугавшись не предложения, но самого капитана.

— За что? — спросил Мартин. — Что он сделал такого, чего не сделал я?

— Он убийца!

Мартин посмотрел на капитана без гнева и удивления. В глазах его плескался океан спокойствия. Он просто пожал плечами:

— Я сам такой. Здесь все такие.

Отброшенный взрывом, Хэст корчился у его ног. Блестящий панцирь был измят и разорван колдовской силой с такой легкостью, словно и не был он откован оружейниками из металла, а склеен из картона.

— Ты не понял! — закричал Мак-Кафли, стараясь повернуться в невидимых руках. — Мы не успеем к сроку… Он убил всех нас… И их…

Невидимые руки разжались. Он упал на землю рядом с рыцарем.

— Есть вещи, сделав которые однажды потом приходится стыдиться всю свою жизнь. Сейчас вы чуть не сделали одну из них.

— Мы не успели… Я не успел…

Горе капитана выжгло в нем все, даже желание убить Хэста. Он сел рядом с ним, обхватив руками голову. Джо посмотрел на него, потом в небо.

— Здешний священник говорил: «Смирись, и Карха даст чудо». Поверьте, капитан, не все так плохо, как вам кажется. Нужно просто смириться.

Он деловито подошел к воротам, снял и отбросил брус, соединявший створки. Потом измерил одну из них шагами.

— Места тут хватит? — спросил он у Мартина. Тот рассеянно оглянулся:

— Думаю, да. Рассядемся как-нибудь… Джо бросил на створку моток веревок.

— Сергей, ведите капитана сюда. И привяжитесь, будет ветрено.

Сергей посмотрел на Мартина, тот кивнул.

— Пока вас не было, у нас было время просчитать варианты, — сказал он.

Инженер еще не знал, что сейчас произойдет, но понимал, что будет свидетелем чуда. Капитан чувствовал то же самое. В эту минуту он не ощущал себя командиром экипажа. Черный от горя, с глубоко запрятанной в душе надеждой, он сидел, глядя на остатки аэроцикла и на Хэста, стоявшего на коленях перед ними. У него не было сил ни встать на ноги, чтобы встретить смерть, ни уползти от нее.

За спиной Сергея скрипнуло дерево. Мартин сел рядом. Несколько секунд он сидел с полузакрытыми глазами. Сергей немного подождал и решился нарушить торжественное молчание.

— Куда полетим? Туда? — спросил он.

Мартин был погружен в себя. Он еще не освоился с тем, чем стал, и интерес к своим возможностям перемешивался с опасением не справиться с той мощью, которой он сейчас обладал. Голос Сергея вытащил его в реальный мир привычных вещей.

— Нет. Не туда. Обратно…

Он полузакрыл глаза, и створка ворот плавно поднялась над землей.