Безумный мир. Случайное правосудие.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

…Во тьме космоса медленно плыл… А нет, не плыл. Стоял без всякого движения. Медленно стоял… МИР. Кому-то со стороны могло показаться, что он настолько ленив, что не хочет рассекать пустоты космоса… Но для того, чтобы игнорировать законы природы, нужно больше усилий, чем для того, чтобы подчиняться им.

На самом деле Творец забыл о том, что созданный им мир должен двигаться. Движение — это жизнь и все такое. Сказал: да будет здесь мир! Вот и стоял он здесь, многие миллиарды лет упорно противостоя силам гравитации.

Долгое время на планете не существовало ни разных времен года, ни смены дня и ночи. Пока однажды Творец все же не спохватился. Сотворил он небольшую звездочку и заставил ее кружиться вокруг планеты… хотя планетой в привычном смысле это трудно назвать. Творец, создававший этот мир, решил проявить оригинальность.

Мир так и не стал двигаться. Разрешить ему движение значило признать собственную оплошность. Пусть даже перед самим собой. А так можно сделать вид, будто так и было задумано.

Маленькая звездочка шустро вращалась вокруг планеты, согревая и освещая ее. Так появился день. Так появилась ночь.

А вот четырех времен года не появилось. Творцу показалось, что вечное лето будет гораздо лучше.

Кому вообще на фиг нужна эта зима? — подумал Творец. — Холод, снег… Осенью — грязь, слякоть… Бр-р-р… Пусть будет вечное лето.

И жители мира, появившиеся гораздо позднее, только благодарили бы Творца. Но им неоткуда было узнать, что такое зима и осень, не понимали они своего счастья, вот и не возносили хвалу за это…

О том, как же выглядела со стороны эта престранная планета, мы поговорим немного позже.

А пока спустимся из глубин космоса (вот странно-то как, а? Спустимся из глубин!) на поверхность сей чудной планеты, а именно — в столицу крупнейшего государства, город Ням-ням, где вот-вот начнутся весьма интересные события, в центре которых окажется молодой человек по имени Дженс, еще не подозревающий о том, какой же сюрприз приготовила ему судьба…

* * *

В тот день наш герой проснулся с великолепным настроением. Такого подъема он не ощущал уже давно.

Одетый в роскошный махровый халат, напевая, Дженс готовил яичницу и кофе.

Приглядимся к молодому человеку повнимательнее.

Высокий и стройный, несколько утонченный, в движениях плавный и грациозный. Темноволос и кареглаз. Красивое, как выразились бы некоторые, породистое лицо. Облик, манеры — все выдает в Дженсе аристократа.

Может, кто-то скажет, что аристократы не готовят себе яичницу и кофе? Но слуг у Дженса давно уж нет, о чем мы подробнее расскажем несколько позже.

Яичница — продукт быстрого приготовления, а кофе нужен исключительно для стимуляции в столь ранний час. Вообще-то Дженс предпочитал чай и мате, но сегодня ему некогда проводить чайную церемонию. Нужно идти на работу, и Дженс, в последнее время отвыкший вставать рано, спешил пробудить себя чашечкой кофе.

Дженс напевал, радостно размышляя о том, каким чудным будет сегодняшний день.

Сегодня он приступает к новой работе, да еще какой!

"Инспектор вкусовых свойств блюд, подаваемых в местах общественного питания" — так официально звучала его новая должность.

В Ням-ням хватало ресторанов, кафе, баров, столовых. Периодически предпринимались попытки контролировать соблюдение санитарно-гигиенических норм, качества продуктов и прочее. Сейчас же администрация города решилась взяться еще и за проверку вкусовых качеств, для чего и создали новую должность.

Дженс не считал себя изысканным гурманом. И не являлся таковым. Но как раз гурман-то и не нужен для этих целей. Инспектор должен оценивать "вкусовое качество" как среднестатистический житель Ням-Ням. Теперь в его обязанности входит посещение различных ресторанов, кафе, баров, столовых и опробование блюд и напитков. Все за счет работодателя.

Дженсу пообещали высокую и стабильную зарплату, свободный график работы и дополнительный отпуск за вредность. Прелесть, а не работа!

Особенно если учитывать, чем в последнее время приходилось заниматься Дженсу.

Радужные мечты прервал звонок в дверь. Недоумевая, кто мог припереться в такую рань, Дженс надел уличные тапки, и вышел из дома. Прошел по выложенной камнем дорожке к калитке, открыл ее.

Возле калитки стояли двое — мужчина и женщина — в форме УН.

Женщина — лет тридцати, роста чуть выше среднего, стройная, пышные русые волосы, распущенные, до плеч. Ей шла синяя форма УН, подчеркивая женственность.

Мужчина казался чуть старше. Одного роста с женщиной, но полноват. Первое, на что обращаешь внимание — открытое, добродушное лицо, какое редко можно увидеть в Ням-ням.

— Дженс Клевальски? — поинтересовался мужчина.

— Он самый, — недобрые предчувствия колыхнулись в душе Дженса. — А что случилось?

— С этого дня вы назначаетесь на должность младшего работника УН.

— Ч-чего?

— УН, — повторил мужчина. — Вчера погиб младший работник Брикс Роун. Согласно Теории Вероятности, приложение 184 — для УН — часть 5, параграф 34, статья 68 пункт 73. В случае гибели сотрудника УН, его место занимает доброволец, который в тот же день изъявил желание вступить в ряды УН. Если таковых нет, то в полночь Компьютер случайным образом выбирает одного из жителей города. С шести часов утра следующего дня этот человек считается работником УН, и освобождается от другой работы, равно как и служебных обязанностей.

— Но… но… я не хочу!

— В Теории Вероятности, приложении 184, ничего не говорится о том, что требуется ваше желание. Разговоры бесполезны, предлагаю принять случившиеся как неизбежность. Позвольте поздравить вас с началом службы в УН, и прошу проследовать с нами… коллега.

Дженс сделал шаг назад.

— Нет! Я не хочу работать в УН!

В разговор вступила женщина.

— Прошу вас, давайте не будем спорить, все уже решено. Не противьтесь, иначе у вас будут проблемы.

— Проблемы? Это если я буду работать в УН, вот тогда да, тогда у меня будут БОЛЬШИЕ проблемы! Проваливайте отсюда, или я…

Ладонь мужчины демонстративно легка на рукоять дубинки, висящей на поясе. Женщина достала из кармана кастет и демонстративно медленно начала надевать его.

— Э-э-э… не надо так спешить… конечно, я с удовольствием проеду с вами, может, там, на месте, разберемся, что к чему… Может, ошибка какая-нибудь вышла… Я могу одеться?

— У вас ровно пять минут. И советуем не делать глупостей.

Погруженный в нерадостные размышления, Дженс вернулся домой. Что делать? К кому обратиться? Он судорожно искал выход из ситуации, но не находил его.

Пока подчинюсь, — подумал он. — Разберемся по ходу дела… Это же полный абсурд! Уверен, что с их начальством я быстро улажу этот вопрос.

Шоковое состояние и стресс не помешали Дженсу за пять минут одеться так, как и подобает аристократу. Белоснежная рубашка, ровные, без единой морщинки светлые брюки, вычищенные туфли. Тщательно расчесанные и приглаженные волосы, чистые зубы и свежее дыхание.

Когда Дженс вышел, сотрудники УН ждали его у калитки.

— Пройдемте к машине, — предложил мужчина.

— К машине?

Только сейчас Дженс обратил внимание на необычную штуку, стоящую на дороге, напротив дома.

Чудовище из железа и стекла, на четырех колесах. По-научному эта штука называлась, как слышал Дженс, "автомобиль". А еще — "машина". Но в народе его прозвали "самовозка". Еще бы, никаких лошадей и других тягловых животных, вообще никого, кто тащил или толкал бы эту штуку… а она едет! Да еще и туда, куда надо.

Дженс не раз видел их, но пользоваться не доводилось.

— Не бойтесь, — с легкой усмешкой посоветовала женщина. — Не укусит.

Деваться некуда, Дженс тяжело вздохнул и пошел к машине. Из дома напротив, через окно за ним наблюдала соседка — бабуля весьма почтенного возраста. Увидев, как Дженс садится в машину, она приоткрыла окно и заорала:

— Легавый! Клевальски стал легавым!

Дженс сел на заднее сиденье, женщина — за руль, мужчина — рядом с новым коллегой. Когда машина отъезжала, Дженс увидел в окно, как соседский мальчишка старательно выводит на калитке его дома надпись: "С.Л.О.Н". Что это означает, Дженс не знал, но видел такие надписи на дверях некоторых сотрудников УН.

— Я — старший сотрудник УН Эльза Хокс, — представилась женщина.

— Том Барнс, — назвался второй.

— Не скажу, что рад знакомству, — пробурчал Дженс.

— Полегче, приятель, — произнес Том. — Тебе с нами работать.

Машина резко рванула с места.

Дженс огляделся. Салон машины, сиденья обтянуты черной лакированной кожей. К полу, задним дверцам и потолку прикреплены цепи толщиной с руку, заканчивающиеся оковами.

— Это для заключенных, — пояснил Том, заметив взгляд Дженса.

— Да я уж сам догадался.

— Правилами не поощряется… Но Эльза любит побаловаться. А с ней лучше не спорить.

— И если ты еще не понял, я — начальник нашей группы.

— Куда мы едем? — поинтересовался Дженс.

— На твое новое место работы, приятель. Ивановка, тридцать восемь. Управление УН, центральный участок города Ням-ням.

Самовозка катила по дороге, пугая лошадей и даже некоторых прохожих.

— Развелось пешеходов… — бурчала под нос Эльза. — Ходят где ни попадя…

Улицы Ням-Ням, даже в центре, плохо подходят для самовозок. Одна из основных причин, по которым автомобили не получили широкого распространения.

— Мы работаем в ОРВ. Отдел Расследования Всего. Экспериментальный отдел, созданный всего пару месяцев назад. По ходу дела мы объясним тебе, что к чему.

— С кем я могу поговорить… по поводу моего назначения?

— С друзьями, родными, соседями — начала перечислять Эльза. — Со всеми, кто захочет тебя выслушать и посочувствовать.

— Или позлорадствовать, — добавил Том.

— Я имею в виду тех, кто может повлиять на ситуацию.

— Тогда с Творцом.

— Если он найдет время для того, чтобы тебя выслушать. Что вряд ли.

— И если у него будет желание тебя слушать. Что еще менее вероятно.

— Послушайте, хватит дурацких шуток! Я серьезно! Я не хочу работать в УН! Почему я должен служить у вас? У меня есть работа…

— Знаем мы про твою работу, — Эльза усмехнулась и презрительно глянула на Дженса в зеркало заднего вида. Заметив ее взгляд, Дженс покраснел.

— В Списке Профессий и Должностей сотрудник УН имеет значительно более высокий приоритет, чем ваша… прошлая работа. Да, уже прошлая, — пояснил Том.

— Но я и дня там не успел отработать!

— И все равно, это уже в прошлом.

— Приехали! — объявила Эльза, останавливая машину.

Дом по адресу Ивановка, тридцать восемь был построен не одну сотню лет назад — в те времена, когда не существовало еще ни самой ивановки, ни других тридцати семи домов, ни прадеда Иванова, в честь которого назвали улицу. Тогда и понятия такого не существовало — "улица".

В те времена в здании располагалась городская стража, строили специально для нее, учитывая дикие времена, беззаконие и беспредел — на дворе стояли легендарные девяностые позапрошлого века. Здание обнесли высоким каменным забором, само оно было приземистое — чтоб за стенами пряталось — но широкое. На крыше постоянно дежурили лучники и арбалетчики, стены здания усыпаны бойницами, а возле выхода располагался обширный "дежурный" арсенал, в основном — мечи и топоры.

Шло время, обстановка менялась, люди окультуривались и цивилизовывались. Стена местами разрушилась, часть бойниц выломали, вставив стекла, а поверх крыши, даже не разбирая ее, надстроили несколько этажей — для юристов, бюрократов и прочих крючкотворов, коих развелось чуть ли не больше, чем стражников. Впрочем, уже не стражников, а полицейских. Прошло еще время, новый этап развития. Забор разрушился почти полностью, давно бы его убрали, да лень. Большинство бюрократов да крючкотворов разогнала новая власть, часть боковых помещений сдали в аренду — под магазины и склады. Здание ветшало, денег городская казна не выделяла, ремонт осуществлялся самими полицейскими да заключенными. Однако из первых строители-ремонтники никудышные, а вторые работали за страх, а не за совесть, и не видели причин стараться.

Трое сотрудников УН вошли в здание, один — с большой опаской — не рухнет ли это на него?

Впрочем, внутри обстановка была намного лучше. Оно и понятно — если в самом здании уновец может проводить довольно много времени, то вот находиться возле него да рассматривать — кому нужно?

— Узнаю, у себя ли Хряк, — произнесла Эльза и направилась к стойке дежурного.

— Хряк? — с удивлением переспросил Дженс.

Том усмехнулся.

— Так мы зовем нашего начальника. Между собой. Милое такое прозвище…

Внимание Дженса привлекла небольшая компания, ввалившаяся с улицы.

Шесть сотрудников УН ввели неопрятно одетого мужчину средних лет.

— Я не виновен! — вопил мужчина. — Я ничего не сделал!

— Если ты ни в чем не виноват, то и бояться тебе нечего, — ответил один из полицейских. — Чего ты разволновался? Твою виновность мы определим прямо сейчас… В соответствии с Теорией Вероятности, приложением 184, статьей 50. Ну, парни, готовы?

Один из полицейских достал маленький коробок, откуда извлек спички — одну короткую и пять длинных. Зажал их в кулаке.

Полицейские по очереди вытаскивали их.

Короткая досталась высокому и тощему полицейскому с рыжими усами.

— Что он делает? — поинтересовался Дженс, глядя, как полицейский шарит в своих карманах.

— Монетку ищет.

— Зачем?

— Чтобы определить виновность подозреваемого. Сейчас он ее подбросит… если выпадет решка — то виновен, орел — невиновен. Так написано в Теории Вероятности…

Наконец рыжеусый извлек монету. Десять грязей. Полицейские восторженно загудели.

— Что происходит? — Дженс не понимал причин такого ажиотажа.

— Он достал крупную монету. А ведь ее номинал определяет срок наказания. Пылинки — месяцы, грязь — годы. А он достал десять грязей.

Рыжеусый подбросил монету, поймал ее, зажал в кулаке… Полицейские затаили дыхание. Подозреваемый побледнел и начал медленно сползать на пол. Рыжеусый разжал пальцы…

— Виновен! — раздался восторженный вопль.

Виновный — точнее, уже осужденный — встрепенулся.

— Десять лет! За что??? За булочку с повидлом?

— О, уже сознается!

— Поздно, твое чистосердечное признание не сыграет никакой роли!

— Да, я своровал ту булочку, будь она не ладна! Но… десять лет?!

— Ничего не бывает просто так, — ответил рыжеусый. — За булочку тебе бы десять лет не выпало. Значит, на тебе куда более серьезное преступление. Если всерьез покопаться, наверняка узнаем, что именно ты натворил… Но не думаю, что кто-то захочет заниматься такой ерундой. Все, приговор вынесен и обжалованию не подлежит!

— Куда я попал… — пробормотал потрясенный Дженс.

* * *

— Хряк у себя, — объявила вернувшаяся Эльза. — Так что идем…

Они поднялись на второй этаж, прошли по коридору и остановились возле двери, надпись на которой сообщала, что здесь находится начальник отдела. Какого отдела, как звать начальника оставалось неизвестным. Оно и понятно — люди приходят и уходят, отделы формируются и расформировываются, каждый раз таблички менять замаешься…

Эльза громко и требовательно постучала. Выждала секунд пять и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

В нос ударил резкий, неприятный запах.

— Здесь что, свиней выращивают? — поинтересовался Дженс, брезгливо морща нос.

— Почти, — ответил Том. — Заходи.

Обстановка соответствовала запаху. Сквозь грязное оконное стекло едва пробивался свет, выхватывая покрытые пылью шкафы, стол, стулья. На стенах — постеры с красотками в весьма скромных одеждах, и настолько же откровенных позах. В воздухе витали клубы табачного дыма — но запах сигарет не чувствовался из-за перешибающей все вони. Возле стола — нехилая кучка пепла, свидетельствующая о том, что хозяин кабинета не утруждает себя использованием пепельницы.

Существо, сидящее за столом, идеально вписывалось в обстановку. Svintus grazicus — так на древнеурюпинском называлась раса, к которой относился хозяин кабинета. Что-то среднее между человеком и свиньей, по уму и характеру сильно уступающее обоим, но все же признанное разумным.

Он сидел, развалившись в кресле, возложив задние ноги на стол, а в передних сжимая газету с обнаженной девицей на обложке. Черная рубашка, расстегнутая до пояса, обнажала волосатую грудь, короткие — до колен — штаны, такого же черного цвета, открывали худые ноги, заканчивающиеся серыми копытами. А вот на передних ногах — почти человеческие пальцы с кривыми желтыми ногтями.

— Че надо? — поинтересовалось существо, не отрывая взгляда от газеты. — Че приперлись?

— Новенького привели, — ответила Эльза. — Показать…

— На фиг он мне нужен, ваш новенький?

— Не "ваш", а "наш", — поправила Эльза. — Он теперь работает в нашем отделе…

— А мне плевать…

— По правилам ты должен познакомиться с ним, провести инструктаж…

— Ты че, тупая, че ли? Сама не можешь все это?

Дженс почувствовал, как застучало в висках. Кровь с удвоенной силой хлынула в голову, пальцы сжались в кулаки. Клевальски терпеть не мог, когда оскорбляли женщин. Тем более такие вот…

— Заткнись, блохастик, — едва ли не ласково ответила Эльза. — Уж тупей тебя не найти никого не только в Управлении, но, наверное, и в вашей свинляндии… Или как она там называется. Я действую по правилам.

— Че ты сказала?

— Если у тебя уши купированы и ты плохо слышишь, это еще не означает, что я должна повторять два раза. Понял, бегемот кастрированный?

В этот раз хозяин кабинета оторвался от журнала и уставился на Эльзу маленькими поросячьими глазками, в которых в равной пропорции смешались злость и похоть.

— Ну, коза, ты допрыгаешься… — злобно прорычал он.

— Спокойно, Дженс, спокойно… — едва слышно прошептал Том. — Не дергайся.

Эльза оглянулась на них.

— Думаю, вы можете идти. Подождите в коридоре, а я пока формальности улажу…

Том потянул Дженса за локоть, и они вышли из кабинета. Тут Клевальски дал волю чувствам.

— Что это за клоун? Как вы его терпите? Почему его еще не выпнули со службы?

— Кто ж его выпнет? — удивился Том. — Он же Svintus! Национальное меньшинство! А у нас политкорректность, мать ее… Если начальство ему хоть раз выговор сделает, тут знаешь что начнется? Посыпятся обвинения в расизме, шовинизме, притеснении нацменьшинств… Руководители участка мигом слетят с занимаемых должностей. А кто займет их место? Так что Хряк и ему подобные — личности неприкосновенные. Они могут делать что хотят, и никто не станет с ними связываться. И ты не суйся. Терпи, пропускай мимо ушей все, что он говорит… и делай свою работу.

— Я так не смогу!

— А придется. Он жутко не любит, когда ему перечат. А возможностей испортить тебе жизнь у него предостаточно. Будет каждый день делать выговоры, лишать премии, загружать работой… Будешь пахать круглые сутки и забесплатно. Тебе это надо?

— Почему же тогда Эльза так разговаривала с ним? Почему ей можно?

— Потому что она — женщина. А еще, скажу тебе по секрету… — Том огляделся, наклонился к Дженсу и снизил голос до шепота — она — первый заместитель председателя партии феминисток Ням-Ням. Хряк ничего не сможет с ней сделать. Та же политкорректность, мать ее! Тут они в равных условиях. Я бы даже сказал, у Эльзы преимущества. Она может вывести на улицы города до пяти тысяч воинствующих феминисток. Которые могут круглые сутки осаждать наш участок, дом Хряка, мэрию, Желтый Дом. Перекрыть движение конного транспорта, бить стекла, и так далее. Я уж не говорю про газеты… Такой хай поднимут!

— Понятно…

— Так что… они могут говорить и делать все, что хотят, а ты — не лезь! Держись от них подальше. Что дозволено svintusu, то запрещено белому… Ты знаком с новыми правилами, призванными закрепить "равноправие полов и национальностей"? О том, как распределять рабочие места? Десять процентов — национальные меньшинства, пять — сексуальные, тридцать пять — женщины. Это минимум, разумеется. Верхнего предела не существует. Так что деваться некуда… Нашему руководству такое не по нутру, но что они могут сделать? Правильно, ничего. И, должен тебя опечалить, в плане карьеры тебе здесь ничего не светит. Ты не женщина, не относишься к национальному меньшинству, разве что… как у тебя с сексом? Кого предпочитаешь?

— В приличном обществе, к которому я отношусь, за такие вопросы принято бить морду.

— Значит, правильно относишься, — с удовлетворением произнес Том. — Про себя скажу, что я работаю здесь уже десять лет, начинал еще тогда, когда мы назывались полицией… И за это время у меня не было ни одного повышения. Это о многом говорит.

— Да уж…

Вернулась Эльза с листом бумаги в руках.

— Вот официальный приказ о твоем назначении в УН.

— Я не буду ничего подписывать!

— А твоя подпись и не требуется. Это я тебе копию принесла, исключительно для осведомления. Если где-то и потребуется твоя подпись, то разве что при получении зарплаты… Вот там можешь не расписываться сколько угодно. Приказ прочитаешь потом, на досуге, а сейчас пойдем к фотографу. Сегодня тебе нужно получить удостоверение, форму, оружие. Учебные занятия начнутся завтра.

— Надо же! — с сарказмом воскликнул Дженс. — Меня, оказывается, еще чему-то будут учить! А я думал, сотрудникам УН ничего не надо знать и уметь…

— Надо, надо. Теория Вероятности — специальная версия для УН, самооборона, кое-что из теории…

Все трое двинулись по коридору.

— И не надо так скептически относиться к обучению, — посоветовал Том. — Ты бы знал, сколько денег наше государство тратит на подготовку сотрудника УН…

— Мне наплевать, сколько и чего оно тратит.

— А вот это напрасно. Деньги эти нужно будет отработать.

— А если не отработаю, то что?

— Ну, уволиться ты не сможешь… все равно будешь работать, так что отработаешь. Не переживай. Разве что убьют тебя раньше… Вот это плохо. Тогда твоя семья должна будет выплатить государству компенсацию.

— Чего? — Дженсу показалось, что он ослышался.

— Ты должен отработать определенный срок, чтобы оправдать вложенные в твою подготовку средства. Работай хорошо, без замечаний, нарушений, выговоров… За каждый приказ о наказании срок отработки увеличивается. За приказ о поощрении — уменьшается. В общем, работай хорошо, раскрывай преступления — и отработаешь. А если вдруг ты погибнешь раньше, чем отработаешь… Тогда твоим родственникам придется выплачивать государству компенсацию. Возвращать вложенные в тебя средства.

— Ni figa sebe! — выругался Дженс на древнеурюпинском. — … прошу прощения, сорвалось. То есть, если меня убьют, даже во время выполнения служебных обязанностей, на работе… то моя семья не только ничего не получит, но еще и должна будет платить государству?

— Все верно. Бриксу, твоему предшественнику, повезло. Позавчера истек его срок отработки. А на следующий день, утром, в самом начале рабочего дня, его убили. Вот как бывает. Теперь его семья ничего не должна.

— Мда… сомнительное везенье.

— И не говори! Он так долго ждал, когда избавится от этого ярма! Это для него как праздник был! Он даже проставиться обещал. Хотя жмот тот еще был! Мы его три месяца на поляну разводили. Кое-как добились. А он бац — и помер. Как раз в тот день, когда проставляться должен был. Вот ведь гаденыш! Не мог подождать!

— Мда уж… Хорошо, что своей семьи у меня пока нет. А родители… — Дженс усмехнулся. — Представляю, что почувствует мой отец, когда узнает, что должен заплатить за мое обучение… Это будет номер! Я бы посмеялся… жаль только, что для такого прикола нужно умереть… Мне еще жить хочется. Но это меня в некотором роде даже успокаивает — если я погибну, то такую свинью им подкину!

* * *

— Наручники, три штуки. Наручники усиленные, две шутки. Кастет легкий, одна штука. Кастет тяжелый. Дубинка легкая резиновая. Дубинка легкая деревянная. Дубинка тяжелая дубовая. Дубина большая утяжеленная, c металлической окантовкой и шипами. Все по одной единице. Короткий меч с ножнами, одна штука. Лук средний, колчан со стрелами полный. Арбалет механический, пять болтов в комплекте. Револьвер… пока не положен. Комплект "защитный": бронежилет легкий, шлем, нарукавники, наголенники. Набор металлических пластин разных размеров — одна штука. Набор метательных ножей, одна штука. Боевой нож, две штуки…

Оторопевший Дженс с отвисшей челюстью наблюдал за уновцем, ловко перекладывающим предметы снаряжения со стеллажей на стол.

— Это все мне? — наконец поинтересовался он.

— Тебе, тебе, — подтвердила Эльза. — Не бойся, постоянно таскать все это с собой и на себе не нужно.

— Слава Творцу! Да я бы и не смог это утащить…

— Выберешь, что тебе по вкусу. Остальное можешь хранить в кабинете или дома. Ситуации бывают разные, никогда не знаешь заранее, где, когда и что понадобится.

— Только не вздумай продавать, — предостерег Том. — У нас каждый год — инвентаризация.

— И в мыслях не было, — соврал Дженс, уже прикидывавший, кому бы сбагрить часть барахла. Последние деньги он потратил два дня назад, сегодня заканчивались продукты… Уже завтра будет нечего есть. — Надеюсь, вы поможете дотащить это до кабинета?

— Муляж мясницкого ножа, идентичный натуральному, для допросов — одна штука…

Дженс все, что мог, разложил по карманам. Часть прихватили напарники. Остальное он сгреб в охапку и понес. Было тяжело и неудобно, но не оставалось ничего другого.

— А вот и наш кабинет…

Том заботливо открыл дверь.

— Кинь это все куда-нибудь в угол. Не бойся, никто не заберет… Кому оно нужно? Потом разложишь. Часть с собой носить будешь, часть в сейф определишь. Домой не забудь унести — каждый уновец обязан хранить дома оружие. Не по закону, а так, по жизни…

Дженс последовал совету и свалил оружие и доспехи в угол.

— Надеюсь, меня не заставят таскать на себе кольчугу и прочий металлолом?

— Не заставят, — успокоила Эльза. — Хотя броня тебе не помешает.

— Предпочитаю ходить налегке.

Дженс огляделся.

Чистенький, уютный кабинет — совсем не такой, как у Хряка. Видимо, Эльза старается — подумал Дженс.

На стенах висели плакаты с изображениями культуристов. Мускулистые красавцы в одних плавках… Точно, Эльза определяет вид кабинета.

Четыре стола, один из которых занят массивной пишущей машинкой. Два шкафа. Один со стеклянными дверцами — и через них видны кипы бумаг.

Второй, видимо, для верхней одежды, — подумал Дженс.

На стене — телефон с треснувшей ручкой — видимо, ею часто со всей силы били по аппарату.

Над дверью — часы, а над часами — портрет Императрицы. Дженс подумал, что это для того, чтобы скучающие работники, с нетерпением поглядывающие на часы, каждый раз натыкались взглядом на Императрицу и возвращались к работе.

Неподалеку от стола Эльзы, у стены — массивный сейф.

Что, интересно, там хранится? — подумал Дженс. — Если оружие можно сваливать просто так? Разве что очень секретные документы. Хотя от кого их прятать? Большинство преступников Ням-Ням и читать-то не умеют.

— Вот твое место, — Том указал на ближайший к дверям стол. — Мы вчера вроде все выгребли, так что должен быть пуст…

Его прервал телефонный звонок. Том, оказавшийся ближе всех к висящему на стене монстру под названием "телефонный аппарат" снял трубку.

— Том Барнс. Слушаю. Так… да… понял… выезжаем.

— Дженс, поздравляю! — воскликнул Том, вешая трубку. — Первый вызов. Оружие пока можешь не брать, воспринимай как ознакомительный выезд.

— Что случилось? — поинтересовалась Эльза. — Куда едем?

— Ни за что не догадаешься…

* * *

Еще в Ням-Ням существовала такая штука, как религия. Отношение к которой у жителей было весьма своеобразным…

Официально в Ням-Ням принят божественный дуализм. Это вера одновременно в Единого Бога и во множество Богов. Как это возможно, не могли объяснить ни ярые фанатики, ни ученые, написавшие диссертации на эту тему. Главным их аргументом являлось утверждение: "Бога (богов) надо принимать сердцем, а не разумом".

Любой гражданин Ням-Ням, увидевший знамение, получивший откровение или озарение, придумавший новое божество, мог придти в Главный — он же единственный — Храм и за умеренную плату зарегистрировать нового бога. После чего мог проповедовать, набирать послушников, собирать пожертвования — главное, платить налоги. Впрочем, Ням-Ням — не лучшее место для религиозных деятелей. Жители Ням-Ням охотно принимают нового бога, готовы молиться и воевать с "неверующими", с радостью льют кровь… Но вот жертвовать, особенно деньги — это уже выше их сил. Ням-нямовцы охотно пойдут войной на соседнее государство, но их не заставишь выложить жалкую пылинку. А поскольку как раз последнее обычно является главной целью того, кто зарегистрировал нового бога, то возникал конфликт интересов.

Также весьма малой популярностью пользовались боги, требующие постов и воздержания.

Так что человек, придумывающий новый объект поклонения, должен учитывать интересы людей.

Как, например, адепты Джидигриз. Люди, боявшиеся ограбления, могли принести в жертву небольшую — строго оговоренную — сумму — и потом быть уверенными в том, что их не обворуют. В большинстве случаев это срабатывало. Если же вдруг ограбление все-таки совершалось, достаточно было пожаловаться адептам Джидигриз. В ближайшее же время неведомые силы карали грабителя — как правило, ломали руки и ноги — а служители Джидигриза возвращали пострадавшему украденное.

Автомобиль остановился возле высокого здания цилиндрической формы, стоящего на пересечении улиц Жертвенной и Подаянной.

В этом здании, официально именуемом "Храмом Бога Единого и Многообразного", располагались молельные залы всех официально зарегистрированных религий.

Почти тысяча помещений самых разных размеров — от крохотных каморок до огромных залов. Адепты той или иной религии выбирали себе то помещение, арендную плату которого могли потянуть. Кому-то едва удавалось оплачивать комнатку размером с собачью будку, кто-то снимал несколько залов, а то и целый этаж. И почти треть помещений пустовала — храм строился с большим запасом, учитывая существующие тенденции.

Троица сотрудников УН вошла через единственный вход и стала подниматься вверх по спиралью закрученной лестнице.

Со всех сторон доносились песнопения, молитвы, звуки музыкальных инструментов, счастливые вопли обретших новую веру, и отчаянные, преисполненные боли и ужаса крики отступников.

— До сих не верю, что нас вызвали они… — произнесла Эльза.

— А что в этом такого? — удивился Дженс. — Не все ведь фанатики, есть люди и здравомыслящие, разве у них не бывает ситуаций, когда требуется помощь УН?

— Я не про это. Я конкретно про тех, кто вызвал нас. Четвертый Хранитель Джидигриз…

— Короче говоря, воры… — буркнул Том.

— Тсс! — прошипела Эльза. — Том, нельзя так. Неполиткорректно. Не пойман — не вор, сам знаешь. Они — служители религии. А это очень почитаемые люди…

— Скоро таких служителей полгорода будет…

— И тем не менее, надо соблюдать внешне правила приличия.

Молельный Зал Джидигриз пустовал. Видимо, Четвертый Хранитель в ожидании визита сотрудников УН выгнал всех "просителей".

Обстановка не поражала. Небольшое помещение, не рассчитанное на скопление народа — "просители" Джидигриз не любили сталкиваться друг с другом — статуя самой Джидигриз в углу, картины-иконы на стенах и отгороженная полупрозрачной занавеской крохотная комнатка напротив входа.

Джидигриз изображалась в виде хрупкой, неприметной девушки, крадущейся на цыпочках. Причем на руках статуи надеты перчатки. Не из камня — настоящие.

Картины-иконы, коими украшены стены, весьма примечательны. Вот четыре крепких, мускулистых парня, одетые во все черное и с масками на лицах, избивают какого-то мужчину. Надпись под картиной гласит: "Святые воины Джидигриз наказывают вора".

Вот богатый дом, окруженный серебристым ореолом. Над ним — сама Джидигриз и четыре парня, весьма похожие на тех, что с предыдущей картины.

"Соверши приношение Джидигриз — и твой дом будет защищен от воровства" — гласила надпись внизу картины. Само же полотно называется "Джидигриз хранит вас".

Третья картина повествовала о событиях не столь далекого прошлого. Опять же четверо в темных костюмах, стоят кругом с мечами в руках. С одной стороны на них нападает полчище разномастных уголовников соответствующей внешности, с разнообразным оружием в руках, с другой — такое же полчище полицейских, отличающееся от первых лишь наличием формы.

"Великая битва святых воинов Джидигриз с силами зла".

Ну да, ну да… Было что-то похожее, — подумал Дженс. — Здесь показано в аллегорической форме…

Других картин Дженс рассмотреть не успел — пройдя через зал, они вошли в комнатушку, отделенную занавеской. Там стояли стол и два стула. Видимо, здесь и заключались сделки между хранителями Джидигриз и богатеями, боящимися ограбления. Четвертый хранитель занимал один из стульев. Адепт был невысок, худ — если не сказать тощ, вертляв, ловок, с постоянно бегающими глазками и очень тонкими пальцами.

— Добрый день, рад вас видеть, — преувеличенно-бодро воскликнул паренек, безуспешно пытаясь придать лицу вежливое выражение. "Чтоб вы сдохли, легавые", — читалось в глазах адепта, и он никак не мог этого скрыть. Но хотя бы пытался…

Эльза, не отвечая, села напротив него.

— Глубоко извиняюсь, но стул только один, — без особого сожаления в голосе произнес адепт. — Поэтому вам придется посто…

Том схватил адепта за плечо, легко выдернул со стула и сел на освободившееся место.

— Садись, — предложил он Дженсу, кивая на стол.

— Я постою, — ответил Дженс, чье воспитание не позволяло сидеть на столах. Особенно в присутствии дам.

— Ну, рассказывай, что стряслось, — потребовала Эльза. Адепт переводил недовольный взгляд с нее на Тома, но спорить не решился.

Внимательно оглядевшись, он наклонился к уновцам, и прошептал:

— Перчатки Отсутствия… украдены!

— Вот как? — равнодушно спросила Эльза. — И что?

— Вы не понимаете! Это наша главная реликвия!

— И? С чего ажиотаж? Кстати, по-моему, она там, где ей и полагается быть — на руках Джидигриз…

— Это подделка! И не очень искусная! Я обнаружил ее сегодня… и сразу позвонил вам! Вы не понимаете, это — символ, и очень важный! Тот, кто украл Перчатки Отсутствия, плюнул в нас, оскорбил, и должен за это ответить!

— Но зачем ты обратился к нам? — не переставала удивляться Эльза. — Ведь вы же… вы же найдете преступника раньше нас! Ни разу не слышала, чтобы вы обращались в УН.

— Вы не понимаете! Да, мы найдем этих гадов быстро, и также быстро они исчезнут… навсегда. Но что будет со мной? Ведь я должен буду рассказать о произошедшем своему бос… то есть, старшему хранителю. Да за такое они… меня… даже думать об этом не хочется! Помогите мне, найдите реликвию раньше, чем остальные узнают о том, что я не уследил за ней!

— Кажется, начинаю понимать. Кроме вас, о краже никто не знает. Кроме грабителя, разумеется. Сами, в одиночку, вы его не найдете. А если кто-то из вашей шай… то есть, вашего братства узнает, что вы не уследили за столь ценной реликвией, то вас… э-э-э… разжалуют из хранителей?

— Ага, точно. Прямо на куски разжалуют.

— И когда пропажа обнаружится?

— В конце недели, когда меня сменят. Нас пятеро, Хранителей. Каждый следит за статуей Джидигриз и реликвией по одной неделе. Пятый скорее ученик, но иногда подменяет одного из нас, при необходимости…

— Когда он подменял последний раз? — быстро спросил Том.

— Давно, недели две назад. Он не мог украсть.

— Значит, жить вам осталось до конца недели… если мы не найдем Перчатки Отсутствия.

— Вы уж постарайтесь найти… — жалобно попросил Четвертый Хранитель. — А я уж вас отблагодарю.

— Было бы неплохо, — заметила Эльза.

— И еще… я бы хотел попросить вас, чтобы это осталось между нами. Вы можете провести неофициальное расследование?

— Потому что другие э-э-э… адепты имеют стукачей в УН, и вы боитесь, что ваши боссы узнают обо всем от них?

— Эльза! — укоризненно воскликнул Том. — Нельзя же так.

— Извиняюсь, — равнодушно произнесла Эльза.

— Я не согласен с вашими формулировками… — пробормотал хранитель. — Но в целом, да, вы правы…

— Ладно, проведем неофициальное расследование за приличное вознаграждение. Теперь перейдем к делу. Для начала — как преступник мог проникнуть сюда?

— Только через дверь. Окон здесь нет. Когда двери открыты, они под моим присмотром. Если я ложусь спать, то двери закрываю. Замки надежные, и некоторые из них закрываются и открываются только изнутри. Всю неделю я не выхожу отсюда, едой запасаюсь заранее. Туалет здесь есть.

Дженс понял, что хранитель и сам уже обдумывал, как вор мог проникнуть сюда.

— Значит, это кто-то из ваших… э-э-э… верующих. Нам нужен список тех, кто был у вас сегодня. Только не говорите мне, что не знаете. Человек, пришедший сюда… э-э-э… помолиться и принести пожертвование, получает от Джидигриз защиту от воровства. И чтобы этот э-э-э… молящийся не был ограблен, вам нужно знать, кто он и где живет, правильно? Я уверена, что у вас есть список всех… э-э-э… жертвователей. Покажите его.

Секунду поколебавшись, адепт выдвинул один из ящиков стола, достал несколько листов бумаги, передал их Эльзе.

— А еще нам нужен список всех, кто сегодня был здесь. Помимо жертвователей.

Снова недолгое колебание…

— Это в ваших интересах, — напомнила Эльза.

— Да, конечно…

Адепт достал еще один листок, добавил к написанным именам еще несколько.

— Пока хватит. Будут еще вопросы, мы обратимся…

— Только никому не рассказывайте! — взмолился адепт.

Через минуту сотрудники УН садились в машину.

— Неофициальное расследование, без документов, без ведома начальства… да еще и за деньги. Мне кажется, или это не совсем законно? — поинтересовался Дженс.

Ответил ему Том.

— В чем задача УН? В том, чтобы помогать людям. Сотрудники УН помогают людям — и получают за это зарплату. Законно? Законно. Чем мы займемся сейчас? Поможем конкретному человеку и получим за это деньги. В чем же противоречие? В чем незаконность? По-моему, это одно и то же.

— Логично… — пробормотал Дженс. — Куда мы сейчас?

— Предлагаю пообедать. Неподалеку от управления есть хорошее кафе…

— Боюсь, я не с вами.

— Почему? — удивился Том.

— У меня… как бы это сказать… Деньги забыл захватить. Вы так внезапно нагрянули…

— Ну, это не проблема. Владелец кафе — начальник управления УН, и для полицейских всегда открыт кредитный счет. Стоимость обеда вычитают из зарплаты. Проценты, правда, жуткие…

— В кредит? Под зарплату? Это интересно…

Вряд ли я доработаю здесь до зарплаты, — подумал Дженс. — Почему бы и не поесть бесплатно?

* * *

Своим появлением сеть "хот-копов" обязана очередному закону императрицы, призванному бороться с превышением служебных полномочий, грубостью и агрессивностью со стороны представителей закона.

— Почему некоторые полицейские грубы, жестоки, агрессивны? — вопрошала Императрица. — Причин много, но одна из основных — это питание! Полицейский сутками напролет работает, гоняется за преступниками, сидит в засадах, расследует преступления по горячим следам — у него нет возможности правильно питаться! Полицейский вынужден есть едва ли не на бегу, и продукты, которые он употребляет, трудно отнести к полезным. Все это влияет на характер полицейского, не говоря уж о здоровье вообще и здоровье желудочно-кишечной системы в частности.

И тогда же она озвучила новый лозунг:

— Сытый полицейский — добрый полицейский!

В связи с новым законом во всех частях города срочно отрыли кафе под общим названием "хот-коп". "Хот" переводилось с древнеурюпинского как "горячий", а "коп" являлось аббревиатурой от слов "комплексный обед полицейского". "Горячий комплексный обед полицейского" — то, что нужно для правильно питания.

Подразумевалось, что обеды в таких кафе будут бесплатны для полицейских. Или хотя бы со скидкой. Но об этом быстро забыли, деньги, выделенные Императрицей, разворовали, и единственной поблажкой для полицейских стало то, что поесть там можно в счет зарплаты.

Принадлежность того или иного кафе к сети "хот-коп" не афишировались, чтобы туда могли приходить и другие люди, не относящиеся к полиции, или, как ее вскоре переименовали, УН.

Вот и на этом кафе красовалась вывеска "Сытый слон", вместо более точного "хот-коп".

Едва уновцы вошли в заведение, как к ним подскочила миловидная девушка в коротенькой юбочке, обнажающей красивые, стройные ножки, и блузке с глубоким вырезом, демонстрирующим весьма аппетитное… блюдо. Точнее, две большие, сочные порции изысканного деликатеса.

— Позвольте проводить вас к столику, — нежно проворковала она. — Где желаете расположиться?

— Как обычно, — ответил Том.

Девушка пошла вперед, эффектно покачивая бедрами. Подойдя к столику, отодвинула стулья, предлагая сесть, и протянула меню. Первым его схватил Том.

— Что у нас на сегодня? Так, начнем с салатов. Вот, "сюрприз" мне в прошлый раз понравился. Две порции супа фирменного, тройную порцию картошки, курицу, шесть пирожков с яйцом, компоту два стакана, ну и булочку… нет, две… лучше три. Да, три, день длинный, надо запастись энергией…

Пока Том делал заказ, Дженс оглядывал помещение. И оно все больше поражало его своей обстановкой. Роскошная мебель из темного дерева, на стенах — картины классиков живописи, дорогие электрические светильники на потолке.

В таком месте обедать — одно удовольствие, — подумал Дженс.

Наконец Том определился с заказом, настала очередь Эльзы. Она ограничилась салатом из капусты и бараньей ногой, Дженс — порцией картошки с мясом. Он всегда ел немного, прекрасно зная, что большое количество пищи не столько дает, сколько отбирает энергию. Все хорошо в меру. И любая пища в небольшом количестве полезна, в большом — вредна. Правило золотой середины.

— Сейчас принесу, — пообещала официантка и, все так же вертя аппетитной попкой, удалилась.

— Какое хорошее здесь обслуживание, — заметил Дженс.

— А как же, — ответил Том. — Не за деньги ведь стараются.

— Не за деньги? — удивился Клевальски. — А за что же?

— За условно-досрочное, или чтоб под амнистию попасть…

— Мда?

— Все, кто работает в кафе — преступники. Вместо отбывания наказания в тюрьме им предложили работу здесь. Зарплата низкая, но это все же лучше, чем тюрьма.

— А эта роскошь… — Дженс обвел рукой помещение.

— …конфискат, — подтвердил догадку коллеги Том.

— Здорово придумано.

— Только для работников УН могли бы и бесплатные обеды сделать, — недовольно вставила Эльза. — Ладно хоть в кредит можно поесть, под зарплату. Но проценты — жуть!

— Главное — относиться к этому спокойно. Вот у меня, например, долга скопилось на зарплату за сто двадцать лет безупречной службы…

— Хотя, если и дальше будет так жрать, не доживет и до шестидесяти, — вставила Эльза.

— Завидует, — вздохнул Том. — Ей-то нельзя столько есть, фигуру бережет…

— Еще одна такая шутка… и я отрежу тебе то, что бережешь ты.

— Интересно, что бы это могло быть? — деланно равнодушным тоном произнес Том.

Подошла официантка с огромным подносом. Все блюда едва уместились на столе, причем основное принадлежало Тому. Пожелав приятного аппетита, официантка удалилась.

— И что натворила эта девушка? Официантка? — поинтересовался Дженс, приступая к трапезе.

— Травила людей по заказу, — ответил Том. — Узнавала, где любит обедать "клиент", устраивалась туда на работу, находила момент, подсыпала отраву в еду… и все. Ювелирная работа, кстати. Два десятка человек отправила на тот свет, прежде чем ее поймали. Когда не удавалось устроиться на работу в кафе — находила другие способы. Иногда ей достаточно просто пройти рядом с клиентом. Так ловко подсыпала или подливала отраву, что никто ничего не замечал. А если человек всегда обедал дома, так и тут умудрялась… Эй, ты что позеленел?

— Что-то расхотелось мне обедать, — произнес Дженс, отодвигая тарелку.

— Восемнадцатый, — произнесла Эльза.

— Точно, восемнадцатый, — подтвердил Том.

— Вы о чем?

— Ты восемнадцатый, кто поверил в эту байку. Расслабься, я пошутил. Никого она не травила, уж убийц-то сюда не берут. Надо же меру знать! Так, грабила людей. Карманные кражи — в основном, кстати, именно в кафешках и ресторанах. Так что почаще проверяй кошелек.

— Шуточки у вас, однако… — мрачно пробормотал Дженс, придвигая тарелку к себе и продолжая обед.

— Главное, Дженс — не волнуйся, — посоветовал Том. — Работа в УН не настолько плоха, как кажется. Есть здесь и свои плюсы. Многие поначалу сопротивляются, отказываются работать… но ничего, потом втягиваются…

— Если не погибают раньше.

— Эльза! — укоризненно воскликнул Том. — Такие случаи — большая редкость…

— Один из десяти.

— Ну, может быть…

— И ты — десятый…

— Эльза, помолчи!

— Да ладно, выбора у него все равно нет…

— Не слушай ее. Так вот, все втягиваются, и многим начинает нравиться.

— А потом они погибают…

— Это у нее юмор такой, не обращай внимания. Мы вот уже сколько лет работаем, и ничего, живы…

— И почти здоровы.

— Я бы сказал, совсем здоровы. Некоторые ранения не в счет… Так вот, все втягиваются, и всем нравится. И ты привыкнешь. Здесь хотя бы зарплату регулярно платят. Каждый последний день месяца, к концу рабочего дня обязательно выдадут.

— Да ну? — не поверил Дженс. — С чего бы это?

Том и Эльза одновременно усмехнулись, будто вспомнив что-то забавное.

— Когда-то давно руководитель нашей службы — тогда мы еще именовались полицией — поставил такое условие. Если зарплату не выплачивают, то на следующий день сфера ответственности полиции не распространяется на государственную казну. Как общую, так и городские, региональные. То есть, полиция продолжает выполнять свою работу — охраняет покой граждан, следит за соблюдением законов… Но государственные деньги не охраняет. До тех пор, пока не выплатят зарплату. Никто на это заявление внимания не обратил. И зря. Через месяц зарплату не выдали… А уже на следующий день городская казна была ограблена.

— Неужели?

— Эх, было времечко… — глаза Тома подернулись мечтательной дымкой. — Дерзкое ограбление. Тщательно спланированное, быстрое и дерзкое. Преступники были вооружены и хорошо подготовлены. Никто из охранников, кстати, серьезно не пострадал. Их вырубили, и профессионально. Деньги подчистую вымели…

— И как, нашли преступников?

— Не-а.

— А, ну да, преступление было хорошо спланировано…

— Ну, не сказать, что очень уж хорошо. Наследили они там предостаточно. Ограбили — качественно. А вот следы замели плохо. Какой-то растяпа даже полицейский жетон обронил. И зачем он его с собою брал? Впрочем, полицейский, обнаруживший не месте преступления этот жетон, тут же потерял его… Такой вот растяпа. Так что не нашли никого.

— Да, хорошее было времечко, — подтвердила Эльза. — Я тогда смогла выплатить за дом, остатки по кредиту, Том второй этаж построил…

— С тех пор нам всегда платят вовремя.

— Даже жаль… иногда.

Некоторое время уновцы молча поглощали пищу.

— Теперь о деле, — заговорил Том. — Займемся расследованием этой странной пропажи. Вопрос первый: кому это может быть выгодно?

— Варианты? — поинтересовалась Эльза.

— Пока ни одного. Красть у воров — себе дороже. Да и кому может быть нужна эта безделушка? Если предположений ни у кого нет, переходим ко второму вопросу. Кому это не выгодно?

— Это как? — удивился Дженс. — Кому выгодно — это я понимаю. А при чем здесь — не выгодно?

— А вот как раз при том. Не причем — те, на кого эта пропажа никак не влияет. Через остальных можно выйти на преступника. Не обязательно ведь, чтобы тот, кто похитил реликвию, нуждался именно в ней. Может, его цель — подставить Четвертого Хранителя? Вот я и говорю, кому не выгодно это похищение? Наш хранитель — первый в этом списке. Надо узнать насчет его врагов. Кому еще не выгодно?

Некоторое время уновцы обсуждали этот вопрос, но дельных мыслей ни у кого не появилось.

— Теперь план работы. Мы с Эльзой изучаем список жертвователей, приглядываемся к ним, собираем информацию. Так же пройдемся по скупщикам краденого. Напряжем информаторов. В общем, обычная, рутинная работа.

— Помогающая в девяноста процентах случаев.

— И относящаяся к устаревшим методам, анахронизмам, пережиткам прошлого.

— А я?

— А ты займешься изучением передовых технологий. Пойдешь в библиотеку — нашу, уновскую — и возьмешь учебные пособия. Теория вероятности, гадания, гороскопы и прочее…

— Не понял?

— Мы давно работаем в УН. Начали еще тогда, когда УН называлась полицией, и Теория Вероятности не являлась основным документом, регламентирующим нашу работу. Мы привыкли работать по-старому. Гадания, гороскопы, ТВ… Рано или поздно придется принять это как данность. Но нам хотелось бы отсрочить этот момент. Ты — молодой, и тебе надо сразу начинать с того, что принято сейчас, как положено по правилам. Разбирайся с этим, совершенствуйся и добивайся успехов. А мы будем пользоваться старыми, проверенными методами… пока начальство это терпит и прощает.

— Мда… как все запутано.

— Это УН, Дженс. Служба Устранения Недоразумений. Привыкай.

— Устранение Недоразумений? Да вся ваша служба — это одно сплошное недоразумение!

— Наша, Дженс, наша. Наша служба. А в остальном ты прав.

* * *

Ну, посидеть в библиотеке, книжки почитать, это еще можно, — думал Дженс по пути в Управление. — Читать я люблю. Опять же, напрягов никаких…

Библиотекарь оказался массивным, грузноватым мужчиной лет пятидесяти. Больше всего он походил на мясника, разделывающего туши на рынке. Надеть на него грязный, заляпанный кровью халат, дать в руки топор — и будет один в один.

— Привет, Кен, — поздоровался Том. — Вот, новичка к тебе привели. Покажи ему библиотеку, объясни, что к чему.

— Новенький? — библиотекарь внимательно посмотрел на Дженса и протянул руку.

— Кен.

— Дженс.

Рукопожатие оказалось под стать здоровяку. Будто некий садист положил ладонь Дженса в тиски и начал медленно, с наслаждением, растягивая удовольствие, зажимать их. Дженс не был хлипким, но почувствовал, что Кен легко может раздавить его кости.

Поняв реакцию новичка, Кен довольно ухмыльнулся.

— Ну, пошли…

— Удачи тебе, — пожелал Том. — Встретимся завтра. К восьми ноль-ноль, не забывай.

Кен двинулся по коридору. Встречные обходили стороной библиотекаря, с непонятной Дженсу опаской поглядывая на него.

— А где библиотека? — поинтересовался Дженс, чтобы завести разговор. — На каком этаже?

— Увидишь, — буркнул Кен.

Они прошли в конец коридора, к массивной стальной двери. Библиотекарь открыл засов, потом достал ключи, открыл два замка.

За дверью обнаружилась лестница, ведущая вниз.

— Библиотека под землей? — удивился Дженс.

Библиотекарь промолчал, закрывая дверь на замки.

Они двинулись вниз по ступенькам. Пахло сыростью и плесенью. Вскоре путь преградила массивная решетка. Кен открыл замок, распахнул дверь, пропуская Дженса и входя следом. Закрыл замок.

— Зачем ты закрываешь? — нервно поинтересовался Дженс. Обстановка давила на него, угнетала.

— Привычка, — ответил библиотекарь, и они двинулись дальше.

— Привычка? — переспросил Дженс.

Кен не ответил.

— И давно здесь… библиотека?

— Нет. Раньше здесь была тюрьма. И допросная.

— Что-то в этом роде я и предполагал.

— Здесь держали подозреваемых. И здесь же допрашивали их.

— Пытали.

— Не без этого, — Кен довольно ухмыльнулся. — Потом решили, что заключенных надо держать в другом месте. А пытать — это, вроде как, не очень гуманно… А с внедрением Теории Вероятности… — Кен сплюнул на грязный, сырой пол — необходимость в пыточных отпала. Помещения опустели… но чего добру пропадать, верно?

— Ну да… в какой-то мере…

— Долго думали, что же здесь разместить. Кабинеты сотрудников? Так никто не хотел сюда перебираться… Спортзал, тир? Тоже место не подходящее. Воздух сырой, кислорода мало… А тут потребовалось создать библиотеку. Раньше-то она никому не нужна была. Зачем полицейскому библиотека? Раньше и читать-то не все умели. А сейчас — теория вероятности, гороскопы, гадания… Покупать каждому новому сотруднику учебные пособия — дорого. Вот и решили сделать библиотеку, где каждый новичок может ознакомиться со специальной литературой…

Дженс услышал, как что-то хрустнуло под ногами. Присмотревшись, он понял, что в полумраке не заметил и наступил на чьи-то кости. Скорее всего, человеческие.

— Не обращай внимания, — посоветовал Кен. — Здесь это на каждом шагу.

Лестница закончилась — начинался коридор. Вход в него также преграждала массивная решетчатая дверь. Кен привычно отодвинул засовы, открыл замки.

Коридор также плохо освещался, как и лестница. И было здесь также сыро, холодно и мрачно. Дженс вздрогнул, когда с противным металлическим скрежетом захлопнулась дверь, а потом заскрежетали замки.

— Мне кажется, сейчас нет необходимости запирать эти двери, — осторожно произнес он.

— Привычка. Не хочу переучиваться…

Они двинулись по коридору.

— Здесь помещения для личного состава, — пояснил Кен. — Охранников, надзирателей, дознавателей. Ну, туалеты, гардеробы, комнаты отдыха…

— Ты ведь — из них? — высказал давно мучившую его догадку Дженс. — Из тех, кто здесь работал?

— Угадал. Я здесь больше тридцати лет проработал. Начинал как помощник пыточного дознавателя, и дослужился до начальника Отдела Пыток и Допросов при Центральном Полицейском Управлении Ням-Ням. Когда все закрыли, работников разогнали… никто не знал, что со мной делать. У меня же тридцать лет выслуги! Восемь грамот! Шестнадцать наград — за многолетнюю безупречную службу, лучшему пыточному дознавателю Ням-Ням, за высокий профессионализм, за высокие показатели качества… Долго перечислять все. Я проходил стажировку в лучших иностранных пыточных, ездил по программе обмена опытом. Двадцать внедренных рацпредложений! Когда я стал начальником отдела, я многое изменил. Вывел отдел на новый качественный уровень. Внедрение передовых технологий, автоматизация труда, стимулирование к развитию профессиональных навыков, социальные льготы дознавателям, увеличение эффективности пыток, применение нестандартных орудий и методов… В общем, заслуженный работник и все такое. У меня уже и пенсия подошла — в пятьдесят лет, за вредность. Но что мне на пенсии делать? Скучно. Чем я займусь? Не захотел я на пенсию, руководство не стало настаивать… И вот, нашло мне работенку. Не то, что раньше… совсем не то. Но хоть что-то. В привычной, любимой обстановке.

Пройдя коридор, миновав еще три решетчатые двери, возле которых когда-то были посты охраны, Дженс и Кен вышли к другой лестнице.

— Ниже начинается библиотека. Все помещения сейчас пустуют, так что можешь выбирать, где расположиться. Камеры, пыточные, свалка…

— Свалка?

— Комната, куда сваливали отработанный материал. Ну, тех, кто не выдержал пыток. Раз в неделю их вывозили, а до этого, чтоб не валялись под ногами, сваливали туда. Так что выберешь?

— А что, домой книжки брать нельзя?

— Нет. Практически все пособия представлены в единственном экземпляре. Экономии ради. Ты возьмешь что-нибудь — а оно срочно кому-то другому понадобится. И где он тебя будет искать? Так что читать можно только здесь.

— Ну, тогда в камере…

— Не рекомендую. Камеры на самом нижнем этаже. Там и сырости больше, и кислороду меньше… пыточные выше.

— Нет, я все же камеры выберу…

— Ну, как знаешь…

— А почему не сделать библиотеку выше? Ну, где раньше были помещения охраны…

— О, там я устраиваю музей! Я уже получил разрешение. Музей пыточного дела! Там будут фотографии, краткие биографии лучших сотрудников Пыточно-дознавательной службы, уникальные экспонаты — инструменты пытки, которые применялись в давние века и те, которые изобретены лично мной… Я планирую сделать выставку — развитие пыточного дела от древнейших времен и до наших дней. Совершенствование инструментов, методов… Мне кажется, будет популярно, от посетителей отбою не будет!

— Возможно… — согласился из вежливости Дженс.

— А главное — это наша история, это надо сохранить! Надо же помнить свое прошлое, правильно?

— Правильно…

— А вот здесь камеры. Выбирай любую, они все пустые. Читатели сюда редко приходят.

— И я их понимаю… Пожалуй, я выберу поближе к лестнице. Незачем уходить далеко.

— Как знаешь… Вот, можешь разместиться здесь. Не "люкс", конечно, но вполне приемлемо…

Дженс заглянул в камеру. Ну да, вполне приемлемо — подумал он с сарказмом. — Сырые стены и пол, паутина кругом, пыль. Цепи, вмурованную в стену — видимо, в них заковывали особо опасных преступников. Запах сырости и затхлости. Полумрак — свет попадает из коридора.

— В других номерах так же?

— Думаю, есть и похуже. Показать?

— Не стоит. Верю на слово…

— Тогда располагайся поудобнее, а я принесу литературу.

— Поудобнее? — хмыкнул Дженс. — А что, столов и стульев здесь не предусмотрено?

— Ну откуда в камерах мебель, а? Сам подумай! Покупать надо, для библиотеки. А средства пока не выделены. Так что придется пока так… Ничего, люди здесь месяцами так жили, и ничего.

— И ничего, никто не умер, да?

— С чего ты это взял? Всякое бывало. Но не из-за отсутствия столов и стульев.

— Ну да, шутка оказалась неудачной…

— В общем, жди… Обустраивайся пока тут.

Библиотекарь ушел, а Дженс стал "обустраиваться". Нашел наименее сырое и наиболее освещенное место, попробовал, как сидится на каменном, голом и сыром, полу. Сиделось отвратительно, но выбора не было. Тут и Кен пришел, неся стопку книг. Небрежно свалил их на пол перед Дженсом и направился к выходу. Притормозил лишь у выхода, обернулся:

— С книгами обращаться осторожно и аккуратно. Я проверяю их при сдаче. И в твоих интересах, чтобы они остались в хорошем состоянии. А то придется мне вспоминать свое ремесло…

Не дожидаясь ответа, Кен вышел. Лязгнули замки, засовы на дверях. Дженс вскочил:

— Эй! А это зачем?

— Извини, привычка… — Кен ухмыльнулся, и стало ясно, что он ничуть не смущен. Но все же открыл двери.

— Если что — я на первом ярусе.

— Только на лестнице двери не закрывай!

— Постараюсь. А то еще забуду про тебя, и будешь тут сидеть, пока другой читатель не появится… А сюда редко кто заходит.

Библиотекарь ушел, а Дженс приступил к изучению книг.

На верху стопки лежала тонюсенькая брошюрка под названием "Общая теория вероятности". Низкосортная бумага, мелкий, местами кривой, местами едва читаемый шрифт.

Опять экономия на работниках, — со вздохом подумал Дженс. — А мне зрение портить, читая в полутьме.

Следом шел солидный томик "Специальной теории относительности, версии 13, для службы УН".

Три тяжеленных кирпича по полторы тысячи страниц каждый представляли собой "Комментарии, пояснения и дополнения к общей теории относительности". Специальная теория такой чести не удостоилась — видимо, опять же по причине экономии.

Красочно-аляповатое, явно коммерческое, издание в мягкой обложке обещало поведать о полутора тысячах видов жребия и методов случайного выбора.

Мда… Чтоб все это прочитать, разобраться во всем, запомнить — с полгода нужно, не меньше, — думал Дженс. — А впрочем, зачем мне это? Завтра-послезавтра я разберусь, как уйти из УН, и вернусь к прежней жизни. Наверняка. А если даже и не получится… Никто не сможет заставить меня работать. Никто! Плюну на всех и буду заниматься своими делами. Не понравится — пускай увольняют. Мне только это и нужно.

А пока… пока можно и почитать. Для расширения кругозора.

И Дженс взялся за чтение…

Проснулся он от долгого, режущего уши, отчаянного, полного боли и страданий, крика. Некоторое время Дженс соображал и вспоминал, где же он находится.

Сырой подвал, решетки, книги на полу… Крик повторился, окончательно вырывая из объятий сна.

— Да что же происходит? — вслух поинтересовался Дженс. Крик доносился откуда-то сверху. И был наполнен страхом, болью, мукой, отчаяньем — и много чем еще из этой категории. Дженс невольно поежился.

Как будто кого-то пытают, — подумал он. — Но кого тут могут пытать? Вроде бы пыточные допросы отменены несколько лет назад. Я же сам видел, что камеры пусты, и ни тюремщиков, ни дознавателей нет. Кроме Кена.

А крик все наполнял подвалы, звал на помощь — кажется, из последних сил.

Не мое это дело, — подумал Дженс. — Я должен литературу изучать… А что там происходит — без меня разберутся.

Клевальски открыл брошюрку "Общей теории вероятности" популярного издательства "Piplshavaet", которую до сих пор не осилил и на половину. Но вопли несчастного отвлекали, раздражали, не позволяли сосредоточиться.

Я должен узнать, что происходит, — подумал Дженс. — Может, кому-то нужна помощь? Впрочем, мне-то какое дело? Я посторонний человек. Мое зачисление в УН — случайность, недоразумение. Я не должен здесь находиться. Я вообще, могу пойти домой и заняться своими делами. А то, что кому-то плохо… мне-то что с того?

Но внутри души шевелилось нечто такое, что не позволяло поступить так. Что взывало к совести и говорило, вопило и требовало: иди, разберись, помоги!

Немного поборовшись с этим чувством и проиграв, Дженс поднялся и пошел к лестнице.

Все-таки библиотекарь оставил все двери открытыми, не запер Дженса "по привычке". Клевальски поднимался по лестнице. Крик приближался. Похоже, что человеку становилось все хуже. Голос явно принадлежал мужчине, и чувствовалось, что даже на крики у него уже не остается сил. Дженс оглядывался, надеясь присмотреть что-то, что сгодилось бы в качестве оружия, но ничего не находил. Тюрьма, однако, хоть и бывшая…

Двигаясь осторожно и стараясь не шуметь, Дженс вышел на первый ярус. Источник крика явно где-то здесь…

Дженс увидел Кена, мирно сидящего в кресле. Глаза прикрыты, тело — расслаблено, а на лице — довольная улыбка. В руках он вертел огромный тесак, не иначе как применяемый когда-то для допросов.

Рядом с Кеном стоял большой ящик с двумя бобинами, намотанной на них магнитной лентой, и динамиком. Аудиограммофон — устройство для записи и прослушивания звуков. Бобины крутились, прокручивая ленту, а из динамика исходил тот самый вопль, который разбудил Дженса.

Почувствовав чье-то присутствие, Кен открыл глаза.

— А, это ты? — добродушно произнес он. — Пришел послушать?

— Что это?

— Записи пыток. Мои любимые. Все, что осталось мне от любимой работы, помимо воспоминаний. Инструменты и записи…

— Вы бы не могли это выключить? Работать мешает…

Библиотекарь глянул на Дженса так, что тот невольно попятился — столько в этом взгляде было злобы и агрессии. Библиотекарь заговорил — медленно, с расстановкой.

— Ты бы не нарывался, а? Здесь я хозяин, и я устанавливаю порядки. И веди себя спокойней, а то, знаешь ли, я слегка нервный. У меня невроз от длительного стресса. Какого стресса, спросишь ты? Стресса из-за того, что не могу заниматься любимой работой. Той, которой посвятил всю жизнь. Я не могу заниматься любимым делом… Поэтому в последнее время я особенно раздражителен, теряю самообладание, впадаю в бешенство из-за всяких мелочей… Но ты же не хочешь меня разозлить, правда?

При этом библиотекарь смотрел Дженсу в глаза, вертя в руках огромный тесак.

Не ответив, Дженс пошел назад — осторожно, пятясь, не спуская глаз с библиотекаря. На пороге он все же сделал над собой усилие, развернулся, и медленно пошел обратно, не оглядываясь. Затылком он чувствовал внимательный, оценивающий взгляд библиотекаря.

А спустя несколько секунд в спину ударил страшный рев — смесь воплей десятков человек. Это Кен добавил громкость.

Вернувшись в камеру, Дженс уловил движение, вздрогнул от неожиданности — но тут же расслабился. Это всего лишь мышь, обнюхивавшая книги, бросилась прочь при виде человека. Дженс с тревогой оглядел книги — а вдруг она погрызла их? Не хотелось отвечать перед Кеном за порчу библиотечного имущества. Но вроде книги целые, следов зубов не видно…

И Дженс продолжил чтение, стараясь не обращать внимания на звуки, доносящиеся из пыточной. Удавалось это с трудом. В конце концов он не выдержал, и вновь поднялся на первый ярус.

— Все, я закончил, — сообщил он Кену, отдавая книги.

Библиотекарь придирчиво оглядел пособия, но не нашел, к чему придраться.

— Приходите к нам еще, очень рады вас видеть, — глумливо произнес он. — Пойдем, провожу тебя наверх…

* * *

Раздраженно поправляя одежду, Дженс выскочил на улицу.

На сегодня с меня хватит! — думал он. — Все, иду домой, и ни о чем не думаю! Отдыхаю! И пусть кто-нибудь попробует сказать мне что-нибудь насчет того, что я ушел слишком рано. Я на эту работу не просился! Никто моего желания не спрашивал. Хотите, чтобы я работал в УН? Сначала создайте подходящие условия! А нет — так ищите другого! Мне это зачем?

Дженс быстро шел по улице, почти не глядя по сторонам.

— Тоже мне, работа! Жребием определять, виновен человек или нет! — Дженс не заметил, что заговорил вслух. Правда, тихо, так, что никто и не слышал. — Библиотека в тюремных камерах! Под звуки пыток! В присутствии этого психа! Теория вероятности…

— Дженс!

— Может, завтра вообще не выходить на работу? И что они сделают? Уволят меня? Ха! Да пусть попробуют заставить меня работать…

— Дженс!!!

— В самом деле, что они могут сделать? Выговор? "Ха-ха" три раза! Все, завтра я остаюсь дома! Приедут за мной — что ж, пусть попробуют силой увести. Ну, это у них, допустим, получится. Но как они заставят меня расследовать преступления? Проще будет самим все делать…

— ДЖЕНС!!!

Только сейчас Клевальски услышал, что его кто-то зовет. Обернувшись, увидел Грега — своего университетского приятеля. Немного ниже Дженса, но значительно полней. Грег любил покушать и никогда не упускал возможности лишний раз перекусить.

— А я кричу-кричу, ты все не слышишь, — пробурчал Грег, отдуваясь и протягивая руку. — Привет.

— Здорово. Давно не виделись.

— Да уж, давненько. Как дела-то?

— Да так… — рассказывать о назначении в УН совсем не хотелось. Но Грег, похоже, интересовался лишь из вежливости.

— А я сегодня такую работу нашел! Не поверишь! Инспектор вкусовых качеств блюд, подаваемых в местах общественного питания — о как звучит, а?! Весь день заучивал. Можешь представить такую работу?

— Могу.

Но Грег его не слышал.

— Мне так повезло! Они уже наняли инспектора, но тот вдруг отказался! Не пришел сегодня! Они стали искать замену, а тут я подвернулся! Представляешь? Сегодня же и приступил. За день посетил три лучших ресторана Ням-Ням! Раньше мне они не по карману были, а теперь вот — обязан проверять! Наелся на неделю! И ведь нашелся же какой-то чудик, отказался от такой работы! Поначалу согласился, а потом не вышел… вот идиот!

— Да уж… полный.

Дженс не был настроен на продолжительный разговор, и поспешил распрощаться.

Настроение упало ниже некуда. Хорошее место уже занято — а чему тут удивляться? Когда еще удастся подыскать что-то стоящее… И удастся ли вообще?

Понурившись, Дженс брел к дому, размышляя о превратностях судьбы.

Все, хватит! — наконец сказал он себе. — Возьми себя в руки! Расхныкался тут! Твоя судьба — в твоих руках. Но давай подумаем об этом завтра. Сейчас успокоимся, выкинем из головы все это, насладимся вечером, тишиной и покоем… А завтра и буду думать, со свежими силами. Попью мате под музыку Ноцарта, почитаю что-нибудь…

Вот и дом. Внимание Дженса привлекла бумажка, прикрепленная к калитке.

"Уважаемый Дженс Клевальски! В очередной раз напоминаем вам о необходимости своевременной оплаты счетов. Если до конца месяца вы не погасите задолженность, мы будем вынуждены отключить электричество и телефон…".

Мда… Помнится, Том говорил что-то о зарплате, выдаваемый точно в срок, в последний день месяца?

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Императрица, придя к власти, объявила: "Все люди — братья, у нас царит всеобщая любовь".

С того дня официально в Ням-Ням нет преступности.

"Как один человек может причинить вред другому, когда в мире царят любовь и гармония, а все люди — братья?", — вопросила Императрица. — "Преступлений нет, есть небольшие недоразумения".

В связи с чем полицию тут же расформировали — зачем она нужна, если нет преступлений? — и создали УН, в штат которой набрали бывших полицейских.

На своем выступлении Императрица официально объявила: "В нашей стране больше нет преступлений! Однако это не значит, что вы можете спокойно выходить из дома с наступлением темноты, да и днем не забывайте прихватить оружие".

Энциклопедия "История Двоехолмия", т.54.

Желтый цвет — предупреждение.

Красный символизирует опасность. Зеленый, синий — спокойствие, безопасность. Черный когда-то означал нечто плохое. Чернота, тьма — ночь, опасность… Постепенно это сгладилось, черный цвет стал нейтральным, распространившись повсеместно. Также как и белый, когда-то ассоциировавшийся со светлым, хорошим… стал просто цветом.

Стены Дома Правительства, возвышающегося в центре Ням-Ням, выкрашены в желтый цвет. Предупреждение всем жителям — слушайте то, что говорят здесь, подчиняйтесь законам, принимаемым здесь, выполняйте волю тех, кто сидит здесь… А иначе вы увидите красный — цвет вашей крови…

Рабочий кабинет Императрицы, Большой Зал совещаний, и личные покои правительницы располагались на последнем, четвертом этаже. Это, в свою очередь, символизировало "Я над всеми. Я выше вас. И вы — подо мной".

А может, на самом деле ничто ничего и не символизировало. Просто исторически сложилось так. Когда-то покрасили в желтый цвет, потому что другой краски не оказалось, да так и не перекрашивали потом. А на каком этаже отдыхать и работать — так вообще никакой разницы нет, особенно с изобретением штуки под названием "лифт".

Было утро, и Правительница находилась в Желтом Доме, в знаменитом Треугольном кабинете, в обществе преданного секретаря Тони Блинклин.

Правительница сладко потянулась, устроилась поудобнее в кресле и, закрыв глаза, лениво произнесла:

— Ну что, давай составим график на сегодня…

— Записываю, госпожа, — откликнулась секретарь.

— На десять пригласи парикмахера. Хм… думаю, двух часов на прическу хватит. Потом — маникюр, педикюр… С четырнадцати до шестнадцати — обед и послеобеденный отдых. С шестнадцати ноль-ноль до шестнадцати ноль-пяти — решение государственных вопросов. С шестнадцати ноль-пяти и часиков до семи — сауна, бассейн, массаж. Потом часок отдыха, вздремну, пожалуй… На восемь назначь ужин. Меню обсудим позже…

Секретарь бесстрастно записывала.

— А после восьми я, пожалуй, почитаю… подготовь мне парочку любовных романов получше.

— Слушаюсь, госпожа.

Правительница вновь потянулась, тяжело вздохнула и открыла глаза.

— Ладно, помечтали, и хватит. Зачитай мне список дел на сегодня.

Секретарь безошибочно вытащила из стопы бумаг нужный листок и начала докладывать, изредка сверяясь со списком.

— На десять часов приглашен посол Осляндии. На тринадцать ноль-ноль назначена встреча с президентом Ассии. По ее завершении — обед. В шестнадцать ноль-ноль — совещание с министрами. В семнадцать тридцать вы должны присутствовать на открытии Храма Принудительных Пожертвований, в семь часов — встреча с главой союза промышленников, по ее окончании — ужин. А потом вы хотели поработать с документами.

— Хорошо…

Уточнив время, правительница отметила, что остается свободных полчаса. Надо провести их с пользой.

Правительница покинула Треугольный кабинет, направляясь на нижний этаж. Слуги при ее появлении поспешно освобождали дорогу, отскакивали в стороны, вжимаясь в стены, не забывая при этом почтительно кланяться.

Нибейлунги. Все, как один, невысокие, щуплые, незаметные. Но главное — вежливые, послушные, исполнительные. Идеальные слуги.

Помимо спешащих по делам нибейлунгов, коридоры наполнены шустрыми тикайцами. В Желтом доме шел ремонт. Правительница решила, что внутренние помещения выглядят слишком серьезно, давят на психику, не позволяя расслабиться и чувствовать себя психологически комфортно. Теперь стены срочно перекрашивались в розовый цвет, тикайские художники рисовали зайчиков и белочек (правда, не всегда можно разобрать, где зайчик, а где белочка — художники из тикайских строителей те еще).

В особенно широких коридорах разбивали искусственные клумбы, которые засеивали цветами.

И это — только начало. У Императрицы были большие планы по изменению как внутреннего, так и внешнего облика Желтого Дома.

Вот и самый нижний этаж. Собственноручно открыв дверь в конце этажа, Императрица получила доступ к небольшой площадке с лестницей, уходящей вниз.

В нос ударил запах сырости. Ноги ощутили неровность пола. Подвальным помещениям уделялось значительно меньше внимания, чем остальным помещениям Желтого Дома.

И это тоже нужно исправить, — подумала Императрица.

Подойдя к лестнице, правительница нажала установленный на стене выключатель. Пока спускалась по ступенькам, загорелась первая лампочка, у подножия лестницы. Через несколько секунд — вторая, подвешенная к потолку дальше по коридору. Ток медленно тек по проводам…

В который раз правительница подумала о том, как хорошо, что больше нет нужды регулярно закупать в большом количестве свечи, содержать людей, которые будут их устанавливать, зажигать, гасить, менять…

А все благодаря Лимоне За. Величайшему гению всех времен и народов Двоехолмия. Правительница вовремя приметила ее — замкнутую, нелюдимую, осмеиваемую всеми учеными. Императрица разглядела величайший талант, пригрела, позволила заниматься исследованиями… И теперь пожинала плоды.

Лимона За открыла явление под названием электричество. Правительница, несмотря на все объяснения Лимоны, так и не поняла, что же это такое. Но видела результат его применения. Поначалу выработка и использование электричества показалось сложным, затратным и неэффективным. Однако вскоре За открыла редкий вид насекомых, обладающих электрическим зарядом. Как и большинство живых существ, насекомые эти были двух полов. И один из них переносил положительно заряженные частицы, другой — отрицательно. Лимона назвала их electron и positron — в соответствии с древнеурюпинским названием электрических частиц.

Вид был редчайшим, можно сказать вымирающим, но ведь главное — это идея. Лимона придумала, как создавать их искусственно. И дело пошло. Лимона конструировала приборы, работающие на электрической энергии. Достаточно подключить к ним провода — тонкие трубки, полые внутри — и запустить внутрь насекомых, несущих электрические заряды. Грандиозной демонстрацией новой идеи стали светильники, установленные в Желтом Доме. Никаких свечей, дыма, воска! Только нажать выключатель — кнопочку, устанавливающую и убирающую перегородку в проводе — и появляется свет. Поскольку "электрические" насекомые, повинуясь странному инстинкту, могли лететь только вперед, то, утыкаясь в переборку, они останавливались. Свет пропадал. Переборка убиралась — летели дальше. А еще надо замкнуть провод, чтобы насекомые летали по кольцу.

Устройство быстро нашло применение, и уже ко многим домам протянули провода — по ним со станций летели насекомые, поставляя свет в дома.

Лимона открыла электричество, изобрела телефон, радио, аудиограммофон, сконструировала автомобиль, компьютер, и многое другое.

За намного опережала время. Ей несказанно повезло с правительницей. Иначе Лимона так и осталась бы непонятым гением, чьи достижения повторили бы другие, но спустя много лет. А о ней никто так и не узнал бы…

Императрица создала все необходимое для деятельности Лимоны. Поглощенная лишь наукой, она не интересовалась ничем другим. Только возможность изучать, открывать, создавать… Лимона жила этим, и была счастлива.

А правительница претворяла в жизнь ее изобретения. Не все, конечно. Только то, что не несло явной угрозы всему миру. Многое принималось легко, многое — воспринималось в штыки. Идею электричества удалось быстро донести до народа, заинтересовать людей — буквально за пару лет электрифицировать центральный и большую часть средней части города, обеспечить светом всех жителей, за исключением бедняков. А вот с "автомобилями" и "дорогами" дело движется с трудом. И вроде хороший транспорт, но сколько надо средств вложить, чтобы дороги сделать! А если каждый начнет ездить — на дорогах станет опасно. Да и насколько он нужен, этот автомобиль? Скорость ненамного выше, чем у хорошей лошади. А вот проходимость намного ниже. Да и куда здесь, в Ням-Ням, особенно ездить? Пешком можно весь город за пять-шесть часов пройти. Не говоря уж про лошадей. Автомобили пригодились бы, чтобы в другие города ездить, отдаленные. Машины не устают, в отличие от лошадей, да и движутся все-таки побыстрее. Только вот по той местности, которая за Ням-Ням, на машине не проедешь. Дороги строить нужно. Начало положено, работы начаты, но когда еще появятся первые результаты…

Императрица прошла по подземному коридору, добравшись до двери, ключ от которой имела только она. За этой дверью начинались лаборатории, в которых работала Лимона За, а также ее дом.

Открыв дверь, правительница вошла внутрь. Здесь стены оббиты изобретенным Лимоной материалом — измысом.

Известно, что мысли и идеи, продуцируемые мозгом, сразу же попадают в информационное поле Вселенной, и оттуда могут придти в голову другим людям. То есть, если один человек сформулирует, скажем, какой-нибудь физический закон, другой может его узнать, получив из инфополя. При этом сам человек не способен определить, сам он придумал идею, или же она пришла к нему извне. И вообще, про это поле практически никто не знает, хоть и постоянно пользуется им — неосмысленно.

Во избежание неконтролируемого распространении идей Лимоны За, была сконструирована защита, изолирующая комплекс лабораторий — и, по совместительству, жилище изобретательницы — от информационного поля Вселенной. Стены из экранирующих материалов и установка, создающая особое поле. Теперь мысли Лимоны не могли попасть в инфополе. Экранирование было односторонним. То есть то, что придумывал гений, не попадало в информационное поле вселенной. Но к тому, что уже имелось в нем, придуманное другими, она имел свободный доступ. Лимона мечтала о том, чтобы придумать способ целенаправленного поиска в инфополе, а также автоматической сортировки идей, чтобы откровенно бредовые, явно ошибочные и просто ненужные идеи отклонялись сразу, без рассмотрения.

Императрица застала Лимону, как обычно, за работой. Уставившись в бумаги с записями, она над чем-то напряженно размышляла.

Когда-то давно, в детстве, Лимону называли незатейливо — серая мышка. Да и сейчас это прозвище подходило ей — только вот называть некому. Невзрачная, нескладная девушка с бледной кожей, серыми глазами, острыми скулами и плоской фигурой. Лимоной никогда не интересовались мальчики (а позже — юноши и мужчины), над ней всегда смеялись, издевались. Ничего не изменилось и позже, когда Лимона увлеклась наукой. Ее идеи слишком оригинальны для того, чтобы ее принимали всерьез. Консервативные ученые, привыкшие к почету и уважению, разжиревшие за государственный счет, слишком ленивы для того, чтобы рассматривать революционные идеи. Открытия Лимоны оказались им неинтересны, а без их поддержки небольшая группа подвижников ничего не могла добиться.

Императрица знала Лимону с детства. И потом, когда их пути разошлись, они поддерживали отношения. Лимона разглядела в девушке настоящий талант… А после, став правительницей, поняла, как его использовать.

И сейчас Лимона, живя под землей, всецело поглощенная любимым делом, не встречаясь с ненавистными ей людьми, была счастлива.

— Над чем работаешь? — поинтересовалась Императрица, подходя к Лимоне. — Что придумала в этот раз?

— Устройство для определения направления движения.

— Это как? — удивилась Императрица.

— Ну вот, например, мы используем четыре направления, для ориентирования на поверхности Двоехолмия. Восход, закат, левый холм, правый холм. Так?

— Разумеется, это и дети знают.

— Солнце всходит на одной стороне Двоехолмия, проходит над Долиной и заходит с другой стороны. Если на восходе стоять лицом к солнцу, то слева будет Левый Холм, а справа, соответственно…

— Понятно, давай дальше, — нетерпеливо перебила правительница. Времени не так много, чтобы выслушивать азбучные истины.

— Таким образом, в дневное время суток, зная время, можно легко определить стороны света и двигаться… куда надо. Я имею в виду, за городом. А что делать ночью? Когда солнце — под нами, с другой стороны Двоехолмия?

— Спать.

— Мой прибор позволяет определить направление и ночью! Это детектор сверхбольших масс. Видите эту стрелку? Она всегда направлена на источник сверхбольшой массы. Настолько большой, что его роль может играть только солнце. На остальные объекты стрелка не реагирует. Теперь мы можем определить, где именно под нами, в какой части, находится солнце. А зная время, можно вычислить, где же восход и закат, а по ним определить Левый и Правый Холмы.

— Интересно…

— Теперь наши войска смогут двигаться и ночью! Мы сможем быстрее добираться до других стран и покорять их! И уничтожать войска неприятеля, а значит, много-много мужиков!

Глаза Лимоны полыхнули ненавистью. И — жаждой крови.

— Ну да, ну да…

— Кстати, есть что-нибудь новое? Может, мы покорили соседнюю страну и убили много мужиков?

— Э-э-э… нет пока. Только готовимся.

— Жаль… а как же то оружие, чертежи которого я передала вам месяц назад? С его помощью можно уничтожить всех мужиков на Двоехолмии!

— Оно… находится на стадии разработки…

Оружие, придуманное Лимоной, обладало настолько разрушительной силой, что могло уничтожить все живое на Двоехолмии. Правительница была достаточно умна для того, чтобы понимать, какую опасность оно представляет. Пока что чертежи лежали в ее сейфе, о них никто не знал. И правительница почти созрела для того, чтобы уничтожить их. Мало ли, в какие руки они могут попасть…

* * *

Утром следующего дня настроение Дженса оказалось совсем не таким, как днем раньше. Работать в УН не хотелось. Но выбора нет. Какое-то время придется потерпеть.

Дженс не стал торопиться — в конце концов, он не просился на эту работу! — заварил мате и медленно, растягивая удовольствие, попил его на террасе возле дома. Потом так же не спеша собрался и отправился на работу.

Тепло. Солнышко ласково пригревает. Птички поют. Едва одетые девушки гуляют.

А мне опять общаться с преступниками, читать нудные книги в подземных камерах, заниматься ненужными мне делами… — мрачно размышлял Дженс, идя по улице.

Кабинет оказался пуст — ни Эльзы, ни Тома.

Не, в библиотеку я не подойду, — подумал Дженс. — Пока не заставят. Кажется, у меня оставались какие-то дела на сегодня… Точно, надо получить форму!

Дженс получил форму, примерил, полюбовался на себя в зеркало и остался доволен.

Тома и Эльзы по-прежнему не было, и тут он вспомнил про инструкцию, полученную вчера вместе с оружием. Поскольку заняться все равно нечем, Дженс взялся за ее изучение.

"Оружие и средства защиты.

Инструкция по хранению и эксплуатации. Специально для сотрудников УН.

Шлем — предназначен для защиты головы от механических повреждений.

Перед употреблением шлем необходимо надеть на голову.

Внимание! Не пытайтесь надеть шлем на другие части тела. Скорее всего, у вас ничего из этого не получится. А если и получится, то защита головы при этом не гарантирована!

Производитель гарантирует прочность шлема, подтвержденную лабораторными испытаниями.

Гарантийный срок: шесть месяцев (при расчете использованы среднестатистические показатели нападений на сотрудников УН).

Дубинка — предназначена для косвенной защиты тела от различных повреждений путем предупредительного нанесения механических повреждений лицам, собирающимся нанести упомянутые повреждения.

Будьте осторожны! При неправильном применении можно спровоцировать вышеупомянутые повреждения со стороны иных лиц…".

Мда, ну и инструкция, — неодобрительно подумал Дженс. — Кто-то явно не в ладу с нормальным человеческим языком. А ведь еще и деньги за это получает. Ладно, почитаем дальше.

"Дубинка легкая, резиновая. Рекомендована для применения против людей. Не рекомендовано и даже смертельно опасно применять против трояллей. Разрешено применение против разумных существ любой национальности.

Дубинка легкая деревянная. Рекомендована для применения против людей и ёблинов. Не рекомендовано против трояллей. Разрешено применение против разумных существ любой видовой принадлежности, за исключением нибейлунгов.

Дубинка тяжелая дубовая. Рекомендовано для применения против людей, ёблинов и трояллей. Запрещено использование против представителей видовых меньшинств.

Дубинка…".

Дверь распахнулась, и в кабинет ввалились Эльза с Томом.

— Привет, Дженс!

— Ты сам пришел? — удивилась Эльза. — Я думала, за тобой придется высылать конвой.

Дженс не ответил, кивком поприветствовав непрошенных коллег. Те уселись за стол.

— Что ж, подведем промежуточные итоги, — с ходу взялась за работу Эльза. — Том?

— Скупщики краденого проверены. Реликвия Джидигриз к ним не попадала. Заказ на нее никто не получал. Я предупредил их…

— Понятно. Глупо было бы ожидать иного. Любой понимает, что скупщики краденого — первые, к кому обратятся… кхм… адепты Джидигриза. А знают они всех, кто… кхм… работает в этой сфере. Так что ловить тут нечего. Информаторы?

— Никто ничего не знает, и даже слухов никаких. Я распорядился, чтоб попытались что-либо узнать.

— Аналогично. Еще я проверила всех, кто в тот день посещал храм Джидигриз. Весьма, так сказать, состоятельные люди. Не без греха, конечно, те еще жулики… Но реликвия Джидигриз им не нужна. Какой от нее толк? Никакого.

— А что скажет наука?

Последний вопрос адресовался Дженсу. Тот растерялся, вспомнив вечер в библиотеке.

— Я… э-э-э… только начал изучать… пока еще мало что понял…

— Ясно. Впрочем, этого и следовало ожидать. Значит, пока результатов нет. А ведь один день прошел. Еще шесть…

— И одним вором станет меньше.

— И мы не получим денег.

— Вот это плохо.

Зазвонил телефон…

* * *

Частный Металлургический Комбинат располагался на самой окраине Ням-Ням. Работали на нем в основном люди — мало кто из нацменьшинств соглашался наниматься на тяжелую, грязную, низкооплачиваемую работу. Это — удел человеков. На ЧМК производили металл. Самый разнообразный. Часть сырья доставлялось из соседних стран, часть добывалось на равнине, на территории ЧМК. Холмы богаче полезными рудами, полезными ископаемыми. Но основывать там собственное производство тяжело и затратно. Проще купить — пусть местные не сильно увлекались добычей, этого хватало. Произведенный металл в основном продавали, но были и собственные, небольшие производства. Железные инструменты, утварь, некоторые виды доспехов, легкого оружия — то, на которое не распространялось вето. Государство предпочитало контролировать производство оружия, выпуская его на собственных фабриках.

Частный Металлургический Комбинат был одним из богатейших предприятий. Налоги, выплачиваемые им в городскую казну, позволяли хозяину завода наплевать на законы и устраивать на территории комбината свои порядки.

Территория ЧМК огорожена внушительным забором, на вышках стоят охранники, следящие за тем, чтобы через забор ничего не перебрасывали, а на проходных введен жесткий пропускной контроль.

Работали на ЧМК люди, живущие также на окраине, можно сказать, по соседству, добирались пешком, большинство — по улице Пятничной, ведущей к центральной проходной, возле которой сосредоточились основные цеха.

— Что там случилось-то? — поинтересовался Дженс, глядя в окно на безрадостные виды городских трущоб.

— Не знаю, — ответил Том. — Что-то непонятное. Один из работников хочет поговорить с нами. Ну, раз хочет — поговорим. Вдруг что интересное расскажет…

Машина свернула на улицу Пятничную.

Еще подъезжая к проходной, Дженс почувствовал резкий, противный запах. Ёблины. Представители одного из национальных меньшинств, коих руководство комбината охотно нанимает в качестве охранников.

Известно, что ёблины моются, только когда переплывают реку, что бывает очень редко. Ну, еще когда пьяные в луже валяются, что случается намного чаще. Впрочем, иногда ёблины принимают душ. Если попадают под дождь.

Есть такая шутка: почему в ёблинской армии нет разведчиков? Потому что запах выдаст ёблина раньше, чем он доберется до врага.

Ёблины — существа, живущие в средней части взгорья правого холма. Тупые, злобные, жестокие, но исполнительные, за небольшие деньги готовы на все. Главные интересы в жизни — еда, выпивка, секс. Среднего роста, руки до колен, длинные пальцы с длинными же грязными ногтями, больше похожими на когти. Зубы кривые, желтые. Череп — лысый. Много волос на ногах и руках.

Плохо говорят на человеческом языке.

Злобные, тупые, исполнительные, согласные работать почти забесплатно охранники казались руководству ЧМК идеальными работниками. Ёблинов обеспечивали питанием и крышей над головой. Ни в первом, ни во втором затрат практически не было. На заводе были столовые. Не все работники были согласны там питаться, но стоимость обедов вычиталась из зарплаты в обязательном порядке, поэтому выбора не оставалось. Продукты закупались самые дешевые, зачастую просроченные, повара выбирались по принципу наименьших запросов в зарплате, зато цены — едва ли не как в лучших ресторанах города. Объедки, остатки того, что не съели рабочие, отдавались ёблинам. С жильем еще проще — охранникам отдали один давно закрытый и заброшенный цех. Ёблинам этого вполне хватало. Время от времени, когда охранники начинали роптать по поводу того, что вот уже несколько месяцев не платят зарплату, ёблинам выплачивали часть обещанного заработка. Радостные охранники бежали в ближайшую пивную, закупали самого дешевого пойла и напивались. К вечеру к пивной подтягивались работники завода, живущие в этом квартале. И начиналась грандиозная махаловка — бывало, чуть ли не до утра. Руководство ЧМК, предвидевшая такой исход, накануне нанимало новых ёблинов, и не напрасно — из всего состава на следующий день заступала на дежурство едва ли десятая часть. Остальные находились в лучшем случае в больнице.

Надеюсь, на проходной мы не задержимся, — подумал Дженс. — Долго я этот запах не выдержу.

Выйдя из машины, уновцы направились к проходной.

— С охранниками говорю я, — предложил Том. — С тобой ёблины разговаривать не станут.

Эльза промолчала, предоставляя подчиненному инициативу.

Охранников было трое. Типичные ёблины — низкие, худые, жилистые, грязные, дурно пахнущие, в синяках и ссадинах. Том направился к ним, предъявляя удостоверение.

— Устранение Недоразумений. Нам нужно поговорить с одним из работников…

— Пропуск! — резко выкрикнул один из охранников. — Пропуск давай!

— Вот мое удостоверение, — Том поднял документ выше, но не приближая его к ёблинам сверх необходимого. — Я сотрудник УН…

— Пропуск! — визгливо выкрикнул тот же охранник, видимо, старший. — Нужен пропуск! Пропуск есть — пропускаю! Пропуска нет — посылаю!

Двое других зашлись визгливым смехом, больше похожим на хрюканье.

— Я — сотрудник УН! Я имею право…

Тем временем другой ёблин вплотную приблизился к Дженсу и начал тщательно обнюхивать его лицо. Уновец почувствовал, что его начинает тошнить от омерзительного запаха, идущего изо рта ёблина.

Будет прикольно, если меня стошнит прямо на него, — подумал Дженс. Но, вспомнив, что ёблинов трое и они вооружены дубинками, добавил — прикольно, но больно.

Ёблина интересовало, нет ли запаха алкоголя. Нельзя сказать, что руководство ЧМК слишком беспокоилось о том, чтобы рабочие не были пьяны. Но это было великолепным поводом лишить премии, тем самым сэкономив на зарплате. Ёблины обладали хорошим нюхом — и это явилось одной из причин того, что их не заменили на зомби.

Смертность среди ёблинов — охранников очень высока, немногие выживают после первой получки. Вот в голове директора по персоналу и родилась замечательная идея — нанять некроманта, который оживлял бы ёблинов. Идея провалилась. Легендарная злобность и кровожадность зомби оказалась ненамного выше природных ёблинских. Казалось, что ёблины — самые тупые из всех существ, однако зомби-ёблины опровергли это утверждение. Вдобавок ко всему этому умерший ёблин терял нюх. Зомби неспособны учуять запах алкоголя. А еще ими мог управлять только некромант. Но ставить на каждую проходную по колдуну слишком расточительно, живые ёблины обходятся намного дешевле. Поэтому руководству ЧМК пришлось отказаться от столь заманчивой идеи.

Тем временем спор Тома и охранника окончательно зашел в тупик.

— Пропуск. Нужен пропуск. Без пропуска не пущу. Есть пропуск — можно заходить. Нет пропуска — нельзя заходить, — бубнил ёблин. — Начальник так сказал, да.

Пора было решать, что делать. Продолжать спор не имело смысла.

Том достал из кармана монетку. Глаза ёблинов жадно заблестели. Охранники решили, что их хотят подкупить. Бедняги даже не подозревали, каким образом в УН решали сложные ситуации.

Том подбросил монету. Поймал. Раскрыл ладонь.

— Решка.

Кулак Эльзы, вооруженный кастетом, врезался в челюсть охранника, стоящего слева. Том ударил носком ботинка в голень тому, что стоял перед ним, тут же добавил кулаком левой в солнечное сплетение, а когда ёблин согнулся от боли, добавил ребром ладони по затылку.

Мелькнула сучковатая дубинка — Дженс едва успел увернуться, шагнул вперед, обходя охранника, и ударил локтем по почкам. Довершил дело Том, врезав ёблину поддых, и тут же — основанием ладони в челюсть. Троица ёблинов обосновалась на полу. Ненадолго, но минут пятнадцать в запасе есть.

Сотрудники УН вошли на завод.

— Они поднимут тревогу, — предположил Дженс, внимательно оглядывая себя — не помялась, не запачкалась ли новенькая форма?

— Вряд ли, — ответил Том.

— Почему?

— Побоятся признаться в собственной несостоятельности. Ведь они не смогли остановить нас. Им не выплатят зарплату, да и уволят наверняка. Им это надо? Проще сделать вид, что ничего не произошло.

— А мне кажется правильным поднять тревогу, оповестить всех…

— Это тебе кажется правильным. А у них другая логика. Поверь, они будут молчать. Так что можно спокойно делать то, зачем мы сюда пришли.

— А вот выходить лучше через другую проходную, — сказала Эльза.

И Дженс был с ней полностью согласен.

Частный Металлургический комбинат — единственное предприятие или организация Ням-Ням, имеющая собственную церковь. Остальные, в случае такой уж необходимости, снимали помещение в Церкви Бога Единого и Многообразного. Но руководство ЧМК решило, что это — не их путь, и построило собственную церковь на своей территории.

Строилась она по принципу "не пропадать же отходам и бракованной продукции" и все, что не удавалось повторно пустить на нужды производства, отдавалось на строительство церкви. Строили сами же работники — ежедневно от каждого цеха брали по работнику, без которого могли обойтись один день. Как правило, строить из них никто не умел, ну да дело это нехитрое, любой справится — так считало руководство ЧМК. И правда, вскоре церковь была построена. Пусть и покосившаяся, аляповатая, несуразная и ненадежная — зато дешево и быстро.

Иконы рисовали также работники комбината — те, у кого имелась хоть какая-то предрасположенность к рисованию, свечки обязаны были приносить… правильно, все те же работники.

"Это все в ваших интересах", — утверждали руководители. — "Сами знаете, работа у вас опасная, вот и надо молиться, чтоб не случилось чего…".

Уновцы остановились в десятке метров от церкви. Ближе подходить не рисковали — а вдруг рухнет?

— Надеюсь, нам не придется заходить внутрь? — поинтересовалась Эльза.

— Мы договорились встретиться возле, по окончании молитвы, — ответил Том.

— Это хорошо. Внутрь я бы ни за что не пошла! Это же богохульство! Творец такого не простит!

— Это уж точно… — согласился Дженс.

Из церкви доносился нестройный хор отчаянно фальшивящих голосов:

— …да избави нас от налоговой.

И подай нам прибыль на каждый день.

И убереги от аварий, брака, рекламаций,

Простоев и убытков…

Все работники комбината обязаны молиться три раза в день по пятнадцать минут. Благодаря четкой организации — сначала один цех, потом другой, так все, что есть, а потом заново — достигалось круглосуточное моление. Многие считали, что эти молитвы — единственное, из-за чего комбинат окончательно не развалился при таком жадном, скупом, недальновидном руководстве, интересующемся только сиюминутной выгодой, не способного планировать дальше одного дня и экономящего на всем и вся, в том числе на том, на чем экономить нельзя.

— Долго они еще скрипеть будут? — нетерпеливо спросила Эльза. — Вопли дерущихся кошек под окном и то лучше звучат.

Словно по ее команде, нестройный гул стал затихать, а потом установилась тишина. Еще через минуту на улицу повалили рабочие в грязной одежде и касках.

— В церкви — и в касках? — удивился Дженс. — Насколько мне известно, почти все религии требуют непокрытой головы в храме…

— Так то религии. А по правилам охраны труда рабочие обязаны носить каски. А судя по тому, в каком состоянии находится храм, то каска и впрямь может пригодиться…

— Главное, чтобы Творец не разгневался на такое непотребство, — высказался Том. — А то никакая каска не спасет…

От толпы рабочих отделилась группа в семь человек, направившаяся в сторону уновцев.

— О, Дженс, привет! — произнес один из них. Еще трое кивнули, но руки никто не подал.

— Как дела? — поинтересовался рабочий совершенно равнодушным тоном.

— Нормально, — ответил уновец. — Как у вас?

— Да тоже ничего. После твоего ухода намного лучше стало.

— Не сомневался, — буркнул Дженс, пытаясь скрыть досаду.

Рабочий тем временем обратился к напарникам Дженса.

— Вы, как я понимаю, из УН?

— Да. Старший сотрудник Эльза Хокс.

— Том Барнс.

— Ранег, бригадир. Один из моих людей хочет поговорить с вами.

Из толпы выскочил худощавый, невысокий и очень подвижный субъект.

— Меня зовут Лярс, — затараторил он. — Этой ночью я видел такое… такое… пройдемте, я покажу, где это происходило! Это неподалеку…

— Шесть километров, — уточнил Ранег.

— Шесть километров? — переспросил Том. — Не, ты сначала расскажи, что видел, а потом мы решим, идти туда или нет…

— Да, да, конечно, сейчас я все расскажу. Значит, так. Дело было ночью. Этой. Мы по суткам работаем — вчера вечером заступили. Так вот… Стояла ночь. Я вышел, чтобы…

— Отлить, — подсказал кто-то.

— Осмотреть оборудование! — воскликнул Лярс. — А то шляются всякие по ночам! Так вот… Было темно. Ну, ночь же, я говорил… Но в небе светили звезды, а я хорошо вижу в темноте… И вот — слышу я голоса…

— Дирк из второй бригады тоже по ночам голоса слышит. Творец с ним разговаривает, советуется, как сделать мир лучше…

— Не перебивай меня! Так вот, слышу я голоса… А никого нет!

— А сколько ты выпил перед этим?

— Я не пил, клянусь пятницей!

— Ну да, не пил! Вам же спирт выдают!

— Если б я пил тот спирт, меня б давно уж понедельник прибрал, и не разговаривал бы я сейчас с вами. Нам такой спирт дают — что его не то что пить, по назначению использовать боишься!

— Давайте вернемся к делу, — холодно произнесла Эльза. — Вышли вы на улицу, услышали голоса, но никого не увидели. Что дальше?

— Хорошо-хорошо, рассказываю дальше. Так вот. Было тихо — ночь ведь, на улице никто не работает, только в цехах. Поэтому звуки хорошо слышны. И темно, но не так, чтоб уж слишком, людей я бы увидел.

— Да ты поди с закрытыми глазами ходил! — снова воскликнули из толпы. — Как уснул, так и сходил отлить, не проснувшись!

— Да не спал я, клянусь, чтоб мне век выходных не видать! Не пил и не спал. Голоса отчетливо слышу, но тихо — будто шепчутся. Двое. А там, откуда голоса доносятся, никого нет. А еще — голоса приближаются. Все ближе и ближе… Мне даже страшно стало, я за кучей шлака спрятался. И вот… как будто мимо меня проходят. Голоса тихие, слов почти не разобрать, но никого не видно! Хоть и темно было, ночь ведь, но я бы увидел!

— И что дальше? — нетерпеливо поинтересовалась Эльза.

— А потом те, кто разговаривал, подошли к шахте и стали спускаться в нее. Мне стало любопытно, и я решил проследить за ними. Стал спускаться следом.

— Может, ты там стащил чего? — поинтересовались неугомонные рабочие. — А теперь хочешь свалить на невидимок?

— Ничего я не стащил! И я ни капли не вру, понедельник вас забери! Если вы мне не верите, то и валите отсюда, а я расскажу тем, кто поверит!

— Дальше, дальше, — поторопила Эльза. — А то мы на обед опоздаем.

— Так вот… В шахте, значит, темно было, там всегда темно, и днем тоже, но когда ведутся работы, включают светильники. Немного, наше начальство экономит на всем, но что-то можно разглядеть. Этой же ночью работы в шахте не велись, поэтому было темно. И вдруг… я вижу свет фонарика! А самого фонарика — нет!

— К слуховым галлюцинациям добавились зрительные… — произнес один из рабочих.

Все повернулись и удивленно уставились на него.

— Да я что… — смутился рабочий. — Я в институте учился… пока за пьянку не выгнали… Не обращайте внимания.

— Так вот, было темно… Ночь ведь. Но темноту рассекал луч фонарика! Которого я не видел! И все те же голоса! Два голоса! И вот эти невидимые люди спускались все ниже и ниже, я за ними… И так до самого конца шахты. До предела.

— И что дальше? — поинтересовался Том, поглядывая на часы.

— Они там немного постояли и пошли обратно!

— И ничего не взяли? — поинтересовались из толпы.

— Ничего, понедельник меня забери! Пошли обратно, я едва успел спрятаться в боковом ответвлении. Они пошли обратно — я за ними. Мы вышли на поверхность, луч фонаря исчез. Я хотел проследить за ними, но вскоре они перестали разговаривать, и я их потерял!

— Любопытная история, — тактично произнесла Эльза. — А о чем они говорили, вы так и не расслышали?

— Я понял только, что они что-то измеряли. Один постоянно интересовался у другого, что показывает прибор. Я не понял, какой. Тот называл цифры — я не запомнил их.

— Измерения? Хм… А что это за шахта? Для чего она?

— Шахта… так сказать, экспериментальная. По предположениям некоторых специалистов, там глубоко может пролегать какая-либо ценная руда. Но, похоже, они ошиблись. Шахта очень большая — самая глубокая из всех, какие есть на ЧМК! Но ничего ценного так и не нашли. Поэтому работы пока прекращены…

— Самая глубокая? Что ж они, глубину замеряли, что ли?

— Не знаю. Но я решил, что это может оказаться важным, вот и обратился в УН!

— И правильно сделали! — торжественно, с трудом растянув губы в улыбку, произнесла Эльза. — Мы очень благодарны вам за бдительность и помощь, действуйте так же и впредь! А сейчас, если вы рассказали все, то мы пойдем…

— А вы разве не посмотрите на шахту?

— А зачем? Вы же сказали, что они там ничего не делали. Что там смотреть?

— В шахте было темно, — встрял вдруг в разговор Дженс. — Вдруг он чего-то не увидел? Надо осмотреть все при свете.

— Прекрасно. Тебе и карты в руки. Ты молодой, вот и сбегаешь до шахты, спустишься, посмотришь, что к чему… А мы пока в столовку сходим, пообедаем.

— Я? Один?

— Ну да. Чего мы туда втроем попремся? И вообще, я не представляю, что там важного может быть…

— А вдруг это террористы? И они там взрывное устройство установили?

— И что?

— Оно сработает, и как тряхнет все Двоехолмие!

— Тебе в детстве много сказок на ночь рассказывали. То, что ты сказал — чушь собачья. Если и тряхнет, то не сильно, подумаешь, местная церковь развалится. Новую построят.

— А если это — подготовка к покушению на Императрицу?

— Дженс, ты рехнулся! Императрица из центра города никуда не выбирается! Что ей здесь делать? Посещение ЧМК она посчитает ниже своего достоинства! Хорош теории заговоров строить, пошли скорее, я есть хочу!

— И правда, Дженс, сходи лучше пообедай, — вступил в разговор бригадир. — Нечего тебе на шахте делать. Кстати, мы с утра ее всю облазили, ничего там нет. И ничего не пропало, кстати, все на месте.

— Ну, если так…

Попрощавшись с рабочими, уновцы пошли прочь. С трудом отговорили Тома пообедать в местной столовой — Дженс рассказал, какие последствия могут быть.

За разговорами вышли с завода — через другую проходную, как и планировали. Ёблины как раз осматривали и ощупывали работника ЧМК, и уновцы не удостоились их внимания.

— И что мы предпримем? — поинтересовался Дженс.

— Если не появится дополнительная информация — то ничего. Будем считать, что Лярсу померещилось, привиделось, приснилось… Скорее всего, именно так и было.

— Странно, что мы вообще откликнулись на этот вызов. Я не вижу здесь преступления! Даже если кто-то и вправду побывал в шахте — то что? Ничего не украл, никого не убил…

— Дженс, мы ведь в ОРВ работаем. Отдел расследования всего. Экспериментальный отдел. Согласно Теории Вероятности, любое событие может привести к раскрытию преступления — или даже обнаружению оного. Не бывает случайностей, произошедших просто так и не ведущих к чему-либо — один из основных постулатов Теории Вероятности. Поэтому мы обязаны реагировать на каждое обращение в УН. Даже если кто-то пожалуется, что на улице собака гоняет кошек. Или кому-то покажется, что яблоки в этом году созрели подозрительно рано. Или, наоборот, намного позже обычного.

— И что, помогает?

— Бывает, — серьезно ответил Том. — Не так часто, как хотелось бы, но бывает.

— А если не помогло, значит, мы неправильно вели расследование и не обнаружили взаимосвязь, — добавила Эльза.

— Но бывают случаи, которые и правда не связаны с преступлением. Такое тоже возможно — согласно Теории Вероятности. Допустимая погрешность. Существует процент ошибок…

— Который может колебаться от нуля целых одной тысячной до девяноста девяти процентов.

— И меняться непредсказуемо.

— Мда… — это все, что смог вымолвить Дженс.

— Кстати, ты неправильно выражаешься. Это нам еще простительно употребление слов "преступление", "расследования" и прочее. А ты сразу учись, как надо. Нет преступлений — есть недоразумения. И "расследование" нежелательный термин. Но допускаемый, поскольку расследовать можно не только преступления. Но рекомендуется понятие "изучать". Запомни, Дженс — ты не полицейский. Ты — изучатель недоразумений. И их устранитель.

* * *

Спортзал был самым обычным. Деревянный пол, скамейки вдоль стен, турник, железный шест, а также штанга, гантели и гири в углу.

Десятка два сотрудников УН, одетые, видимо, в то, что не жалко испортить, разминались.

Том повел Дженса к инструктору. Невысокий и худощавый, но жилистый, плавный и быстрый, со взглядом, который, казалось, охватывает одновременно все вокруг, при этом не сосредоточившись на чем-то конкретном.

— Дженс Клевальски, — представил Том. — Новенький. Дженс, это инструктор по рукопашному бою, Клеверов Гранз Дисимович.

— Ну что ж, посмотрим на тебя… — задумчиво пробормотал инструктор, внимательно разглядывая Дженса, словно видя его насквозь. — Для начала — отжимания от пола. В максимальном темпе. Сколько сможешь.

Дженс принял упор лежа и начал отжиматься. Времена регулярных тренировок давно прошли, но спортивной формы он еще не потерял. Не особенно напрягаясь, Дженс отжался семьдесят раз и встал. Хватит с них, — подумал он. — Буду я тут еще выкладываться…

— Неплохо, неплохо… — пробормотал инструктор. — Теперь приседания с прыжком. Приседаешь, при вставании уходишь в прыжок — как можно выше. С хлопком над головой. В максимальном темпе. Заодно на координацию движений посмотрим… Давай!

Приседаний Дженс сделал еще меньше, ибо не видел смысла в точном соблюдении команд инструктора. Что он, в этот УН, звался, что ли? И без тренировок как-нибудь обошелся бы… Тем не менее, инструктор казался довольным.

— Физическая форма неплохая, — с одобрением в голосе произнес он. — Сейчас проверим остальное…

На последнем слове он резко ударил ногой в голень. Вспышка боли пронзила ногу, что-то мелькнуло с огромной скоростью, мир вокруг перевернулся, и Дженс почувствовал болезненное приземление на пол. Но вовремя сгруппировался, перекатился и вскочил на ноги. Инструктор стоял на прежнем месте, не делая попыток подходить.

— Хорошая пластика, — одобрил тренер. — Некоторые, знаешь, падают, как мешок с костями, извиняюсь за банальное сравнение. Такой грохот стоит… — он улыбнулся, выдвигаясь навстречу Дженсу. — У тебя с этим лучше. Упал мягко, грамотно ушел от возможного добивания, вскочил. Чувствуется подготовка…

Дженс успел пригнуться, уходя от удара ладонями, сложенными "лодочкой", по ушам. Тут же получил ногой в живот, но успел напрячь мышцы пресса и подать таз назад, смягчая удар.

— И реакция вполне ничего, — добродушно заметил инструктор, после чего нанес серию молниеносных ударов руками и ногами. От некоторых Дженс успел защититься, блокировав, сняв или просто увернувшись, какие-то весьма чувствительно схлопотал, и в конце улетел на пол. Инструктор тут же оказался рядом, добавил ногами. Дженс, перекатываясь, успевал защищаться, но один раз все же пропустил — по ребрам. Вскочил, защитился от прямого в челюсть, но пропустил левой в солнечное сплетение.

— Бывает и хуже, — заключил инструктор, давая Дженсу время придти в себя. — А теперь атакуй.

Уговаривать не пришлось, Клевальски тут же нанес удар основанием ладони под корень носа. Инструктор сделал неуловимое движение, кулак пролетел мимо, Дженс "провалился", и тут же какая-то сила скрутила его, бросила на пол, попутно добавив слегка по почкам.

Дженс испытывал сложную гамму чувств. Легкую обиду, злость, раздражение… Но держал себя в руках. Ты на тренировке по рукопашному бою, — говорил он себе. — На что же здесь обижаться, злиться? Никто ж не хочет тебя оскорбить, унизить. Тебя хотят лишь научить… И эмоции здесь неуместны.

— Закончим на этом, — произнес инструктор. — С тобой все ясно. Физическая подготовка выше среднего. Начальная боевая — есть. Два месяца рукопашной подготовки, потом — с применением оружия. Через полгодика из тебя, глядишь, и выйдет толк…

Тренер отошел к центру зала, похлопал, привлекая внимание.

— Закончили разминку. Новенькие, разбейтесь на пары, остальные — на тройки. Десять минут отрабатываем то, что было на прошлом занятии…

Дженс облегченно вздохнул. Кажется, тренер отстал от него. Хотя бы на какое-то время… Тут он увидел направляющуюся к нему Эльзу.

— Потренируемся в паре? — предложила она. — Мы же работаем вместе, и я должна знать, на что ты способен.

Дженса такое предложение привело в восторг, хотя он и не подал вида.

— Хм… почему бы и нет? — ответил он, подумав при этом: уж всяко лучше, чем с инструктором…

— Для начала посмотрим на твою ударную технику. Бей меня.

— Куда… бить? — растерянно вымолвил Дженс.

Эльза усмехнулась.

— Это же рукопашный бой! Бей куда хочешь! И чем хочешь. Точнее, чем и куда считаешь наиболее эффективным. И без предупреждения. В реальном бою никто же не будет спрашивать, куда бить. Ну, смелее, чего ты ждешь!

Дженс почувствовал на себе заинтересованные взгляды — явно что-то похожее происходит здесь не впервой — но сейчас ему было не до любопытствующих зрителей. Что делать-то?

Приняв стойку, он медленно протянул руку, изображая удар правой в челюсть.

— Ты что делаешь? — возмутилась Эльза. — Это что, удар? Ты что, никогда не дрался? Ты мужик или кто? Ну, давай, бей!

— Не буду я бить! — резко ответил Дженс, опуская руки. — Я не бью женщин!

— Сейчас я не женщина, а твой спарринг-партнер! Или противник, если тебе так удобнее! А если на тебя в реальности женщина нападет — с ножом, к примеру — ты что будешь делать?

— Это — другое.

— То же самое! Бей! Это приказ!

— Не буду, — упрямо повторил Дженс.

— Клевальски! Не зли меня!

— А если разозлю, то что?

— Сейчас узнаешь! Ладно, не хочешь бить, тогда защищайся!

В следующий миг Дженс оказался на полу. Он едва заметил стремительное движение рукой, но среагировать не успел.

— Слабак! — крикнула Эльза. — Вот почему ты не хотел бить! Давай, вставай, разлегся тут!

Последнее обвинение было вообще несправедливым — хоть удар и последующее падение было для Дженса совершенно неожиданным, он вскочил сразу, едва оказавшись на полу.

Эльза тут же подскочила к Дженсу и отвесила ему звонкую оплеуху.

— Ну, слабак, давай, бей! Что стоишь?

Тут же последовал удар ногой в живот, который Дженс успел блокировать.

— Ты что, боишься? Трус! Слабак! С женщиной справиться не может!

В глазах потемнело от гнева, словно невидимая щетка вымела из головы все мысли, и освободившееся пространство мигом наполнилось яростью, злостью, обидой и ненавистью. Пальцы сжались в кулаки, Дженс шагнул вперед… И замер, пытаясь заставить себя сделать хоть что-то, преодолевая ступор, вызванный довлеющими морально-этическими нормами. Эльза стояла, с интересом глядя на Дженса и ожидая его действий.

— Не буду! — вымолвил Дженс и демонстративно отвернулся.

И тут же получил чувствительный удар в копчик. Раздались смешки, кто-то даже засмеялся.

Кровь бурлила в жилах, стучала в висках, но над злостью и зарождавшейся ненавистью доминировали обида и стыд. Такой позор — и столько свидетелей!

Дженс не знал, что делать, да и времени на раздумья у него не было. За ударом ногой в копчик последовал толчок в спину, едва не сваливший Дженса. Затем — несильный, но болезненный удар по почкам. Понимая, что ничего таким образом не добьется, Дженс развернулся… и тут же на него обрушился град ударов. Он блокировал, снимал удары, уворачивался — и довольно успешно. Быстро прочувствовав схему атаки, он уже мог контратаковать, и пару раз руки и ноги сами начинали удары — на рефлексах — но в последний момент Дженс все же останавливался. Эльза усилила натиск, вскользь прилетело по губам, разбив их в кровь, потом — по ребрам, так, что перехватило дыхание.

Дженс чувствовал, что победил бы. Перейди он в атаку — и заставил бы Эльзу сменить нападение на защиту, а там подловил бы… Но не мог заставить себя. Тогда он, поняв, что продолжать бессмысленно, отпрыгнул подальше назад, развернулся и пошел к выходу из спортзала.

— Трус! — кричала ему вслед Эльза. — Тюфяк! Тряпка!

Позор, какой позор, — думал Дженс, вбегая в раздевалку. — Все, больше я здесь не появлюсь. И в УН не приду! Пусть делают, что хотят. Хоть в тюрьму посадят, но больше я здесь работать не буду!

Он торопливо переоделся, носовым платком вытер кровь с лица, и, выскочив из спортзала, бросился вниз по ступенькам.

Уеду из города, — размышлял Дженс. — начну новую жизнь…

Он выскочил на улицу. Уже стемнело. Воздух веял прохладой и свежестью. Дженс стремительным шагом едва не бежал прочь. Домой, домой, подальше отсюда, от этой ненормальной…

— Дженс!

Ну вот, опять она. Чего ей не хватает?!

Он ускорил шаг.

— Дженс, подожди! Ну что ты, в самом деле?! Обиделся, что ли?

Эльза кричала так громко, что ее слышала вся улица, а то и пара соседних.

— Дженс, да подожди ты, чего бежишь?! Ну ладно, может, я не права, извини…

Эльза догнала Дженса, схватила его за плечо. Он развернулся, грубо сбрасывая руку женщины.

— Чего тебе еще надо?

— Что ты убежал-то? Это была обычная проверка. Мы всех так проверяем. Я твой напарник и твой начальник, должна знать, на что ты способен и что от тебя можно ожидать.

— Ну как, узнала? — зло спросил Дженс.

— Узнала.

— И что ты узнала?

— Что могу тебе доверять. Если ты не можешь ударить женщину — значит, не попытаешься убить меня, если тебя подкупят преступники.

— Могла бы просто спросить! Я бы так ответил.

— Мало ли что ты ответил бы! Нужно было убедиться!

— Ну и как, убедилась?

— Вполне.

— Ну и вали тогда на все четыре… Отстань от меня и забудь!

Сердце колотилось как бешеное, не желая успокаиваться, выплеснутый в кровь адреналин не находил реализации, нервная система, готовая к бою, ждала сигнала…

— Дженс, ну что ты, в самом деле! Что такого я сделала? Ну, стукнула пару раз, так на то она и тренировка по рукопашному бою! Ты можешь представить ее по-другому?

— Могу! Без оскорблений, например!

— Да какие это оскорбления? Так, пара невинных шуток для подбадривания…

— Опаньки, кто тут у нас? — раздался громкий, наглый голос.

Увлеченные спором, Эльза и Дженс не заметили, как из ближайшей подворотни вышли четыре мужика самой что ни на есть бандитской наружности. Лица, не обремененные интеллектом, зато прямо указывающие на нездоровый образ жизни и неправильное питание. Злобные взгляды, кривые ухмылки, демонстрирующие редкие желтые зубы, массивные фигуры, руки, занятые не книгами и газетами, а ножами и дубинками.

— Начнем с тебя, парень. Снимай всю одежду — некогда нам тут по карманам твоим шариться, сразу все возьмем — и вали отсюда. А вот с бабой мы более тесно пообщаемся…

Остальные загоготали, высоко оценивая немудреную шутку вожака.

— Парни, как же вы вовремя! — обрадовано воскликнул Дженс. — Как же я рад вас видеть!

И он позволил ярости вырваться наружу.

Дженс прыгнул вперед — к тому самому шутнику. Мощным ударом в голову проломил висок. Вожак еще падал, а к Дженсу уже бросился другой преступник. Клевальски ушел от ножа, и двумя точными сильными ударами сломал нападавшему руку. Двое оставшихся атаковали одновременно, но Дженс был хорошим бойцом, а еще — крайне разозленным, и церемониться с преступниками не собирался. Выскользнув из-под ударов, двинул одного ногой в пах — со всей силы, без жалости. Тут же развернулся к другому, снял удар дубинкой, одновременно отвечая основанием ладони под корень носа. Преступники больше не помышляли о нападении, но Дженс на этом не остановился, еще раз пройдясь по тем, кто оставался на ногах.

К сожалению, выложиться по полной не удалось — нападающих было слишком мало, чтобы справиться с ними, Дженсу хватило несколько секунд, а пинать лежащих, сдавшихся, не помышляющих больше о нападении, он не мог.

— Ну вот! — Эльза обиженно надула губки. — Мало того, что ты не захотел помочь мне в тренировках, так и тут еще не дал потренироваться. Ну хоть бы одного мне оставил!

— Обойдешься… — грубо ответил Дженс. — И отстань от меня! Найди кого другого для тренировки!

— Ладно, извини… может, я была не права. Ты куда? Домой?

— Нет, погуляю еще. Вдруг еще кто-нибудь захочет на меня напасть?

— А если нет?

— Тогда я не смогу уснуть.

— Могу помочь. Уснуть. Знаю один хороший способ… и множество вариантов его исполнения…

— Не надо, я как-нибудь сам.

— Своими силами? Так сказать, собственными руками?

— Что ты имеешь в виду?

— Да так, ничего… Ладно, прости… — голос Эльзы смягчился. — Я немного погорячилась. Не надо было мне так поступать. Я виновата, признаю. В знак извинения разрешаю тебе проводить меня до дома.

— Вот уж спасибо! Всю жизнь мечтал проводить тебя! Это такая честь…

— Ты напрасно иронизируешь. Многие в нашем участке мечтают об этом.

— Вот пусть они и провожают.

— Дженс, как это некрасиво. Ты мужчина, аристократ, сотрудник УН — и отказываешься проводить до дома слабую, хрупкую, беззащитную женщину? Поздно ночью? Оставляешь ее в темном переулке, кишащем бандитами? А если на меня нападут?

— Это будут их проблемы.

— Это не по-мужски, Дженс.

— Ладно, уговорила. Пошли. Только быстро.

— Нет уж, я хочу прогуляться перед сном. Подышать свежим воздухом. И вообще, я устала за день…

Дженс и Эльза медленно двинулись по темной улице.

— Расскажи мне о себе, — попросила Эльза.

— Зачем?

— Ну, во-первых, я твой начальник, и должна знать о тебе все.

— Так уж и все?

— Как можно больше. Во-вторых, я твой напарник, и должна знать, могу ли рассчитывать на тебя в той или иной ситуации…

Эльза замолчала.

— А в-третьих будет? — поинтересовался Дженс.

— А в-третьих, я женщина и потому любопытна. Итак, я тебя слушаю.

— И что же тебя интересует?

— Все. Начиная с детства. Насколько я знаю, ты родился в семье аристократов…

— Да, припоминаю что-то подобное.

— Родители твои работали в Дипломатическом Корпусе. Подробностей твоего детства я не знаю, настолько подробного досье у меня нет. Но могу предположить, что богатые родители нанимали тебе нянь, потом — учителей…

— С нянями было интересней.

— Тебя учили… Интересно, чему?

— Тому, что должен знать и уметь каждый уважающий себя аристократ. По мнению моего папаши. И почему-то больше всего он озаботился танцами.

— Танцами?

— Ну да. Дескать, каждый аристократ должен уметь хорошо танцевать! Чтобы производить впечатления на балах, танцах на всяких званых вечерах и тому подобной ерунде.

— А что тебе не нравится? По-моему, все верно.

— Но ведь не каждый день! Как будто хотел сделать из меня чемпиона Двоехолмия по танцам! Добился он обратного — я теперь танцы ненавижу!

— Значит, на танец тебя лучше не приглашать…

— Точно. В детстве хватило. Каждый день по два часа!

— А кроме танцев, что-нибудь было?

— Музыка еще. Классическая.

— Ужас.

— Ну, это уже полегче… Музыку я люблю слушать. Только вот меня еще пытались научить играть на скрипке…

— Какой кошмар.

— Но я не музыкант, я слушатель.

— Я так поняла, музыкой тебя мучили меньше, чем танцами?

— Верно. А еще были езда на лошадях, фехтование, плаванье…

— И как тебе?

— Гораздо лучше танцев.

— А помимо спорта?

— Языки. Отец ведь у меня, не забывай, был дипломатом. Постоянно общался с иностранцами, и хотел, чтобы я пошел по его стопам. У меня, кстати, неплохо получалось.

— Но ты не захотел становиться дипломатом?

— Я осознал это уже в университете. Поначалу осваивал науки, особенно — иностранные и древние языки. Но в том же университете увлекся пятиборьем — верховая езда, фехтование, плаванье, стрельба из лука, рукопашный бой…

— Стандартный джентльменский набор.

— Да. К концу первого курса я стал чемпионом университета. Но моему отцу эти достижения были неинтересны. Он требовал, чтобы я учился.

— А на учебу у тебя времени не хватало.

— Ну да. Чтобы добиться успехов в спорте — да и не только в нем — надо вкладывать много времени и сил.

— А кроме спорта ты еще за девушками любил ухаживать, с друзьями пьянствовать…

Дженс слегка покраснел.

— Ну да, было дело.

— И на втором курс тебя перевели только благодаря твоим выступлениям на чемпионате Ням-Ням по пятиборью за сборную школы.

— Ну да. И после этого отец запретил мне заниматься спортом.

— Ты его послушал?

— Конечно, нет! Мы тогда здорово разругались… Но спорт я не бросил.

— И как потом? Помирились?

— Не-а. Долгое время мы не разговаривали. А потом…

— Произошла одна неприятная история, из-за которой тебя отчислили из университета.

— Ну да. Ты так много знаешь обо мне?

— Работа такая. Мы стараемся собирать максимум информации о всех жителях Ням-ням. Тем более, ты вступил в наши ряды. Сразу после того, как я узнала, кто заменит Брикса, я стала собирать информацию о тебе.

— Тогда к чему эти расспросы?

— Уточнить недостающие детали.

— Понятно…

— Так что за история случилась? Я толком не поняла…

— Не хочу об этом говорить.

— Ну ладно, тогда продолжим. Итак, тебя отчислили…

— А за день до этого отцу предложили возглавить посольство в Осляндии. Когда он узнал, что меня отчислили… В тот же день родители собрали все вещи и уехали. Они оставили немного денег — месяца на два жизни, если не шиковать, оплатили работу слугам на год вперед… И уехали. Отец тогда сказал мне: "я не хочу тебя видеть до тех пор, пока ты чего-то не добьешься в жизни. У тебя на уме только пьянки-гулянки. Ты думаешь: зачем работать, если родительских денег хватит на то, чтобы шиковать всю жизнь? Так вот, пока не образумишься, никаких денег не увидишь. Научись зарабатывать их сам". И они уехали… Больше я их не видел.

— С ними что-то случилось?

— Нет, у них все хорошо. Живут в Осляндии. Но я с ними не общаюсь.

— А мать? Как она?

— Иногда пишет мне письма. Тайком от отца. Присылает деньги… Немного. Иногда — фотографии. Думаю, отец ни о чем не догадывается.

— Мда… И началась у тебя тяжелая жизнь.

— Ну да. Деньги закончились слишком быстро. А найти работу без образования очень сложно…

— Тем более ты, как аристократ, хотел что-то соответствующее. Не улицы же тебе подметать!

— Вот именно!

— Но потом все же пришлось…

Дженс поник.

— Это было всего один раз…

— А еще красить заборы.

— Всего две недели!

— Потому что тебя уволили. Твой бывший начальник сказал, что такого плохого маляра он не встречал никогда в жизни.

— Ну так, это ж не мое… Я искал свое место, но не находил его…

— Ты искал не место в жизни, а средство заработка, которое позволит тебе при минимальных затратах сил и времени более-менее сносно существовать.

— Ну, может, и так. Я сменил много мест…

— Семьдесят четыре.

— Думаю, ты знаешь не о всех. И вот…

— Мы пришли.

— Что?

— Мы пришли, говорю. Вот мой дом.

Со стороны дом Эльзы казался тихим, уютным особнячком. Чугунный забор — сплошь из кованых узоров — ничуть не скрывает то, что находится за ним. Сразу за забором — цветочные клумбы. Дженс отметил, насколько они ухожены, и подумал, что здесь явно не обошлось без садовника. Вряд ли сама Эльза нашла бы время ухаживать за цветами. Да и по ее характеру не скажешь, что она любит возиться в саду.

За клумбами рос густой, высокий кустарник — он и служил укрытием от любопытных глаз. Хотя дом, разумеется, закрыть не мог.

— Зайдем ко мне, попьем чаю.

— Я бы лучше домой пошел…

— Ну уж нет, ты провожал меня до дома, защищал от хулиганов, и я, как приличная девушка, просто обязана напоить тебя чаем. Не отказывайся… а то хуже будет.

Эльза отрыла калитку и Дженс, вздохнув, направился следом.

Они шли по выложенной камнем тропке к входной двери, когда Дженсу почудилось шевеление слева. На тропинку выскользнула огромная тень…

Это был пес. По крайней мере, к таковым относили биологи это существо.

Ростом с теленка, полторы сотни килограмм крепких мышц, острых когтей, огромные челюсти, усеянные зубами размером чуть ли не с палец. Стремительность змеи, реакция и гибкость кошки, скорость гепарда…

Двигался он абсолютно бесшумно, и во тьме был едва виден. Только горящие красным глаза, расположенные далеко от носа, ближе к ушам, что обеспечивало угол обзора едва ли не в триста шестьдесят градусов.

Рубашка Дженса сразу намокла от пота, но он инстинктивно загородил собой Эльзу…

— Не бойся, когда я рядом, он не укусит, — произнесла Эльза. — Без моей команды.

— Эт-то… т-твой?

— Да, моя собачка. Помогает скрасить одиночество, знаешь ли.

"Собачка" медленно приближалась, внимательно изучая Дженса взглядом.

— А он… точно не укусит?

— Если бы ты пришел один, тогда… Ты бы даже испугаться не успел. В таких случаях подкрадывается и атакует сзади. А сейчас видишь как идет — дает тебе время оценить его, подумать, так сказать, о своем поведении. Он видит, что ты со мной… и если я не прикажу ему атаковать тебя, то он этого не сделает. Исключение лишь в том случае, если ему покажется, что ты причиняешь мне вред.

— Покажется?

— Да. Поэтому держись от меня на некотором расстоянии. И не делай резких движений. И не прикасайся ко мне. Иначе он может тебя неправильно понять.

Пес остановился, вытянул морду, принюхиваясь к Дженсу.

— Не шевелись, пока он тебя не обнюхает, — предупредила Эльза. — Говорят, что собаки могут почувствовать, когда у человека плохие намерения. А еще, и это я знаю точно, он тебе запоминает. По запаху.

— Зачем? Зачем он меня запоминает?

— Ну вот представь себе, вошли мы в дом. А он здесь остался. Ты сделал со мной что-то плохое… и сумел скрыться, покинуть дом так, что он тебя не заметил. Тогда он тебя найдет. Я знаю немало случаев, когда его собратья находили тех, кто причинил боль их хозяевам. Такая собака не успокоится, пока не найдет обидчика. Будет рыскать хоть по всему Двоехолмию. Что уж говорить про Ням-Ням! Даже если ты просто пройдешь по улице, останется твой запах. Они способны почуять его на протяжении двенадцати часов. Потом да, запах исчезает… Но он способен обойти весь Ням-ням за девять часов. Улавливаешь разницу?

— Улавливаю…

Пес закончил обнюхивание и отошел в сторону.

— Посчитал, что у тебя нет недобрых намерений.

— А если бы ему показалось, что таковые есть?

— Для начала — зарычал.

— Мда… Может, я лучше домой пойду?

— Поздно. Если ты сейчас повернешься и пойдешь обратно… ему такое поведение покажется подозрительным.

— Мда… Не хочу даже спрашивать, что будет в том случае, если я покажусь ему подозрительным. Устроит допрос?

Дженс и Эльза вошли в дом.

Первое, что бросалось в глаза в коридоры — это стены, расписанные неизвестным Дженсу, но явно талантливым художником.

Картины изображали женщин-воительниц. Сильных, мускулистых и агрессивных. Закованные в броню, с мечами в руках, они сражались с чудовищами и воинами-мужчинами. И, разумеется, побеждали, несмотря на явное превосходство и тех, и других.

Дженс переобулся в тапочки, и Эльза провела его в комнату для гостей.

— Посиди здесь, я быстро приму душ и переоденусь…

Предоставленный самому себе, Дженс уселся в кресло и стал осматриваться. Хорошо обставленная комната, мягкие кресла, диван, ковер на полу, электрические светильники на потолке. А на стенах — небольшая коллекция холодного оружия: шпаги, мечи, кинжалы.

Из ванной донесся шелест одежды, и воображение Дженса начало рисовать привлекательную картинку. Последнее время он не встречался с женщинами, так что стосковался по общению с ними. И сейчас начали появляться несколько фривольные мысли.

Шум воды. Струи бьют в чугун ванны. Звук меняется — теперь вода попадает на тело. Молодое, красивое, упругое женское тело…

Дженс почувствовал внимательный взгляд. Огляделся, и вздрогнул от неожиданности. Сквозь оконное стекло на него смотрел песик Эльзы. Они встретились взглядами, и Дженс вновь почувствовал, как холод пробирает по коже.

Если что — он прыгнет в окно, — подумал Дженс. — Стекло для него не преграда.

Дженс улыбнулся — как можно мягче и добрее.

— Я ничего не делаю, — произнес он. — Просто сижу…

Несколько минут они смотрели друг на друга. Потом шум воды стих, а вскоре появилась и Эльза — в халате, расчесывая волосы.

— Эль, а зачем тебе эта собака? — поинтересовался Дженс.

— Я из Говядинска, — кратко ответила Эльза.

— А-а-а… тогда понятно…

— Барсы обитают только там. Местные жители занимаются животноводством. Барсы — незаменимые помощники в выпасе крас. Но слушаются они только женщин. Не знаю, почему так.

Дженс неплохо знал географию, и ему не требовалось объяснять, что к чему. Говядинск — город в провинции, на самой окраине государства. Климатические условия не способствуют развитию сельского хозяйства, и единственным источником дохода является разведение крас. Крупный рогатый скот, дающий шерсть, молоко и мясо. Неприхотливое в еде — что очень важно для Говядинска, но с очень буйным нравом. Совладать с ними не смогли бы и мужчины, не только женщины. Если бы не барсы. Красы боялись их, а те, обладая незаурядным для животных умом, управляли стадом, заставляя животных делать то, что хочет хозяйка. Но сами они подчинялись только женщинам. Нетрудно догадаться, что женщины быстро прибрали к своим рукам власть в Говядинске. Ведь именно от них зависело благосостояние города. Барсы были не только отличными пастухами, но и верными защитниками. Попробовал бы кто обидеть хозяйку такой вот псины!

Женщины в Говядинске с детства привыкали к тому, что у них есть надежный защитник. И к своей главенствующей роли. И если они переезжали в другой город, тот же Ням-Ням, например, им приходилось очень тяжело.

— Я не хотела провести всю жизнь, разводя крас, — объяснила Эльза. — И приехала в Ням-Ням, чтобы чего-то добиться в жизни. А Тузика — так его зовут — взяла с собой, зная, что этот город опасен и женщин в нем не уважают.

— Понятно…

— Пойдем, я покажу тебе дом…

Они вышли в коридор, и Эльза открыла дверь следующей комнаты.

— Вот, здесь я отдыхаю, и вообще стараюсь проводить как можно больше времени.

Дженс заглянул в комнату. Пара мягких кресел, журнальный столик, шкаф.

Все это практически исчезало из поля зрения. Все внимание поглощалось другим.

В комнате стояли банки. Много банок. А в них сидели пауки. Самые разные. Маленькие — с ноготь размером — и огромные, чуть ли не с голову. Черные, серые, коричневые, разноцветные. Мохнатые, лысые, самые-самые разные… Но все одинаково противные на вид.

И только присмотревшись, можно увидеть, что пауками заняты не все банки. Но большее число.

Еще там были мышки. Белые, черные, серые, маленькие мышки… И здоровенные крысы.

— З-зач-чем теб-бе в-все это? — поинтересовался Дженс, от неожиданности слегка заикаясь.

— Все просто. Подумав, ты бы сам понял ответ, но ты не хочешь думать. Многие люди боятся мышей, пауков… А особенно — женщины. Почему-то. Когда я приехала в Ням-ням, быстро поняла, что добиться успеха здесь могут только мужчины… и феминистки. Я поняла, что должна побороть все недостатки, присущие женщинам. В том числе страх перед мышами и пауками. Вот и накупила их себе. Стараюсь проводить здесь как можно больше времени. И ничего, привыкла уже к ним, даже брезгливости не испытываю. Кормлю, пою, ухаживаю.

— Мда…

— Кстати, у меня еще змея была. Недавно сбежала. Прячется в этой комнате, все некогда ее поискать.

— Змея???

— Ну да, змей ведь тоже боятся…

Дженс испуганно огляделся.

— Надеюсь, не ядовитая?

— Продавец клялся, что ядовитая.

— Что???

— Но, честно говоря, он показался мне подозрительным. Ну да что поделать? Где в Ням-ням купить змею? Ты же знаешь, они водятся только в Гадюшнике. Я весь город перерыла, пока не наткнулась на этого оборванца. Он уверял меня, что эта змея — самая ядовитая из всех, живущих на Двоехолмии. Врал, конечно, но выбора у меня не было. Да и ладно, если и не ядовитая, ничего страшного. Главное — считать ее таковой, и бороться со страхом. Ты как считаешь, я права?

— Н-наверное… Знаешь, я что-то устал сегодня… Столько всего свалилось за последние два дня… Пойду-ка я домой, отдохну… А то завтра опять работать.

— Что, даже чаю не попьешь?

— В другой раз, ладно?

— Ну, как знаешь. А может, хочешь с паучками поиграть? Они такие милые…

— Нет, у меня дела дома… проводи меня, ладно, а то вдруг Тузику что-нибудь померещится…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

"До сих пор точно не установлено, каким образом кличка обычной собаки попала в список жителей Долины, но случилось так, что именно на нее выпал выбор компьютера. Не оставалось ничего другого, кроме как провозгласить новым мэром собаку. Событие, поначалу вызвавшее большой общественный резонанс, очень быстро забылось. Собака много ела, играла, спала и не лезла ни в какие дела, чем быстро заслужила любовь жителей города. По большому счету, в жизни людей ничего не изменились. Некоторые граждане, не интересующиеся политикой и новостями, даже не подозревали о том, что теперь городом правит собака. Зато этот город — единственный, в котором любой человек может во всеуслышание заявить "Наш мэр — такая с… (вычеркнуто цензурой)", и это не будет считаться оскорблением".

"История Двоехолмия", энциклопедия.

В Ням-ням не нужно осматриваться по сторонам для того, чтобы понять, в каком районе ты находишься. Достаточно посмотреть себе под ноги.

Если ты видишь ровное, твердое покрытие серого цвета — значит, ты на центральных улицах. Дорога, мощеная кирпичом — средняя часть. Если же ты видишь землю, истоптанную башмаками и копытами — значит, ты на окраине.

Земля, по которой ступали двое ничем не примечательных людей, была истоптана едва ли не до глины. Вокруг — серые, обшарпанные многоэтажки, в чьих окнах почти не осталось стекол. И уставшие, грязные, неопрятные люди.

Как уже говорилось, в облике этих двоих не было ничего примечательного. Один высокий и очень худой — даже по меркам бедных кварталов. Другой — низкий… и такой же худой. Резкие, угловатые черты лица, давно не чесаные волосы, неровная щетина. За исключением роста, они во всем были похожи друг на друга.

Одеты небогато. Окажись они хотя бы в средней части города, сердобольные ням-нямовцы отобрали бы у ближайших прохожих одежду и отдали им.

Неспешно прогуливаясь, эти двое обсуждали нечто важное для них.

— Надо его запугать!

— Это человек непростой, запугать его будет трудно.

— Придумаем что-нибудь оригинальное.

— Например?

— Например… Насколько я знаю, он любит лошадей. Можно отрубить голову его любимой лошади, и подложить в его кровать.

— Хм… кажется, что-то подобное где-то уже было…

— Тогда пойдем дальше!

— Например?

— Можно сделать… наоборот!

— То есть?

— Отрубить ему голову, и подложить в конюшню его любимой лошади!

— Хм… Оригинально. А… результат?

— Лошадь испугается! Может быть…

— Лошадь, может и испугается, но нам-то что с того? Нам нужно, чтобы он испугался!

— Думаешь, он не испугается?

— Конечно, нет, у него ведь головы не будет, как он испугается?

— А вот об этом я не подумал…

* * *

Когда-то дом Дженса Клевальски был окружен садом, которому завидовали многие в округе. Красивые, ухоженные деревья и кустарники, цветники, клумбы… Когда родители уехали, слуги первое время поддерживали прежний порядок. Пока им поступала оплата.

Зная, что садовник скоро уйдет, а сам он с садом ни за что не управится, Дженс принял тяжелое, но единственно верное решение.

Обливаясь слезами, старик-садовник выкопал все, что требовало ухода, оставив лишь пару деревьев. Перекопал весь участок и усадил его ассийской травой. Растение, родом, как нетрудно догадаться, из Ассии, очень живучее, но медленно растущее, и способное "забить" любое другое. Стоило посадить его на участке — и можно не беспокоиться, что, даже без малейшего ухода, скоро вся земля будет покрыта этой травой. Остается лишь периодически косить траву, подравнивая газон — и сад выглядит красиво.

Дженс позволил себе лишь маленькую поблажку.

Небольшой участок, выложенный по периметру камнем — для защиты от ассийской травы — на котором росли два десятка кустов мате — кустарника, из листьев которого можно изготовить вкусный, тонизирующий, наполняющий энергией напиток. Также говорили, что напиток сей очень полезен для здоровья, поскольку богат витаминами, выводит всяческие шлаки, регулирует давление, понижает уровень холестерина и еще много чего такого.

Кустарник не требовал особенного ухода — хватало пары часов в неделю. Зато можно каждое утро собирать листочки, измельчать их и заваривать мате. А потом, сидя на террасе, попивать сей чудный напиток под музыку Ноцарта, и думать о возвышенном.

Вот и сейчас, не сильно торопясь на работу, Дженс вышел в сад. Осторожно отрезал веточку — в стебельках содержатся те самые полезные вещества, а листья придают терпкий вкус — и вернулся домой.

Поставил чайник на плиту — уже в третий раз за утро. В Ням-Ням воду полагалось кипятить трижды. Как известно, кипячение уничтожает все известные виды микробов. Однако есть такие микробы, которые потом оживают. Ожившие микробы намного хуже, злее и опаснее, чем были при жизни. Второе кипячение позволяет убить их снова — теперь навсегда. Третье кипячение полагалось делать "на всякий случай". Для гарантии. Называлось оно "контрольным".

Пока производится контрольное кипячение, Дженс успеет приготовить траву для заваривания. Сейчас он промоет их, измельчит, заварит…

Дженс вздрогнул, услышав резкий, неприятный звон. Телефон. Дженс давно отвык от него — в последнее время ему звонили очень редко. Клевальски подошел к стене, на которой висел большой черный аппарат, и снял трубку.

— Клевальски? — рявкнула трубка голосом Эльзы.

— Да, — ответил Дженс, чувствуя, что мате попить он уже не успеет.

— Ты почему еще не на работе?

— Да вот, я как раз собираюсь…

— У нас срочный вызов! Через три минуты жди нас возле дома.

Повесив трубку, Дженс печально посмотрел на чайник, на листья мате… Попить чудесный напиток он не успеет. Уже через три минуты предстоит куда-то ехать, выполнять дурацкую работу, делать то, что от него требуют, хотя этого совсем не хочется, общаться с людьми, которые ему не по душе… А главное — опять ведь произойдет какая-нибудь пакость! Предыдущие дни хорошо это показали. То странный библиотекарь, то оскорбления и унижения со стороны Эльзы… Что же будет сегодня? Вряд ли что-то хорошее…

Настроение упало ниже некуда.

Доработать до конца месяца, — мысленно повторял Дженс, пытаясь успокоить себя. — Надо собраться с силами и потерпеть. Получу зарплату, рассчитаюсь с долгами… И пошлю этот УН куда подальше…

Подобные мысли помогали слабо. Дженс еще одевался, когда с улицы донесся нетерпеливый гудок.

Да пошли вы… — подумал Дженс, поправляя форму.

— Клевальски, твою мать! — вопль Эльзы разнесся на всю улицу. — Ты что там, в сортире застрял?

Покраснев, Дженс поспешно выскочил из дома.

— Незачем так орать, — нервно произнес он, забираясь в машину. — Что, минуту подождать нельзя?

— Можно, — спокойно ответила Эльза. — Только в машине сидеть скучно…

Самовозка с громким визгом рванула с места.

— Что случилось? — поинтересовался Дженс.

— Надо съездить в одно место. Здесь недалеко… Лаборатория по изучению электромагнитных явлений. Нас вызвал ее заведующий, Оттер Ригар.

— И что там случилось?

— Вроде украли что-то… Приедем — узнаем.

— А к чему такая спешка?

— Какая спешка? — удивилась Эльза. — Разве мы куда-то спешим? А, ты имеешь в виду, что я тебя поторопила? Так просто, чтобы не расслаблялся, всегда был наготове и помнил, где работаешь.

— Я третий день не забываю об этом ни на секунду!

— Вот и хорошо…

* * *

ИНТИП — Институт Научной Теории и Практики — располагался в двух зданиях, расположенных едва ли не в разных частях города. В одном корпусе располагались теоретики, в другой — практики. Подобное разделение радовало ученых обоих направлений, существенное расстояние между зданиями радовало их еще больше. Практики были рады тому, что теоретики не будут совать нос в их дела и надоедать проповедями о том, что результаты, которые они, практики, получают в своих лабораториях в ходе экспериментов, невозможны с точки зрения теории. Теоретики же, в свою очередь, могли не опасаться того, что однажды в результате неудачного эксперимента они взлетят на воздух вместе с лабораториями практиков.

Впрочем, и теоретикам, и практикам намного больше грозила другая опасность — быть погребенными под обломками рухнувшего здания. И не важно, какого.

Когда-то давно ученых в Ням-ням можно было пересчитать по пальцам рук и ног взрослого ёблина. И работали они у себя дома — те, у кого был дом. Остальные обитали в менее комфортных местах — бочках, ящиках, мусорных баках и прочем. Однако со временем правительство поняло, что для полноценного развития государства необходимо развивать и науку. Для этого создали должность ответственного по науке, на которую назначили тупого, но молодого и энергичного человека, и стали выделять некоторые суммы денег. В итоге наука получила необходимый толчок для развития — в основном, с помощью кнута и палки. Конечно, были и небольшие финансовые вливания, но очень небольшие. Затраты на крупнейшие исследования стояли далеко позади затрат на банкеты и фуршеты, посвященные новейшим достижениям в науке. Или же отсутствию таковых.

Для того, чтобы разместить всех ученых и необходимое для их работы оборудование, нужно было строить новые здания. Денег на строительство выделить не могли, на стройматериалы ученым и преподавателям приходилось скидываться с собственных зарплат, ну а строили, разумеется, студенты.

Последние, конечно, были жутко недовольны тем, что вместо того, чтобы добросовестно спать на лекциях, им приходилось таскать кирпичи, мешать бетон и возводить стены. Но кому в Ням-Ням интересно мнение студентов? Впрочем, в Ням-Ням обычно никого не интересует чье бы то ни было мнение, кроме собственного. Не говоря уж о том, что и далеко за пределами Ням-Ням мнение студентов не интересует никого.

Естественно, что студенты трудились по принципу — "чем хуже, тем лучше, пусть пожалеют, что заставили нас работать". В итоге здания получились… Просто получились. Трудно сказать, какие именно, не прибегая к ненормативной лексике.

Впрочем, была и некая польза от этого — даже самые буйные студенты понимали, что в помещениях института лучше не шуметь. Во избежание обрушения.

Уновцев вызвали в корпус практиков, также именуемый как "Комплекс лабораторий".

С некоторой опаской уновцы вошли внутрь здания.

— Осторожно, — предупредил Дженс. — Здесь много пыли. А чихать здесь опасно…

На входе их никто не встретил — КЛ не нуждался в охране. Кто ж добровольно полезет в здание, готовое вот-вот обрушиться, да в котором постоянно проводятся опыты и эксперименты, часть из которых весьма опасна? Несмотря на то, что еще ни разу не произошло чего-то плохого, здание пользовалось дурной репутацией. Худшим местом считалась лишь улица Клоповская в районе трущоб. За последние годы там не произошло ни одного убийства, разбойного нападения, хулиганства, ограбления или хотя бы мошенничества. Естественно, люди старались обходить ту улицу стороной. Если в таком городе, как Ням-Ням, есть место, где никого не убивают, ни на кого не нападают, то любому понятно — что-то здесь нечисто. И случайного прохожего наверняка ожидают вещи намного хуже, чем жестокое убийство, предваряемое долгими изощренными пытками, с последующим актами некрофилии и каннибализма.

— Нам нужна лаборатория 215, - произнес Том.

— Я знаю, где это, — отозвался Дженс. — Идите за мной.

Они поднялись по шатающейся лестнице на второй этаж. Коридор погружен во тьму — руководство экономит на электричестве. Лишь из полуоткрытых либо стеклянных дверей лабораторий наружу выбиваются отблески ламп и свечей.

Где-то тихо переговаривались, где-то что-то шипело или скворчало, отовсюду раздавались звуки, не подлежащие идентификации. Справа что-то упало, разбившись со стеклянным звоном, послышался вопль "ложись", грохот падающих тел… И тишина. И лишь спустя полминуты неуверенный, дрожащий голос: "кажется, обошлось".

— Нам сюда, — сообщил Дженс, остановившись у одной из дверей.

Эльза уверенно, и не подумав постучать, распахнула дверь и вошла в лабораторию. Том — за ней.

В лаборатории освещения хватало. Стойки, стеллажи с приборами, колбами, коробками, расставленное вдоль стен оборудование…

Посреди всего этого бардака сидел человек, погруженный в глубокую задумчивость.

Увидев вошедших, он вскинул голову.

— Вы из УН?

— Да, — ответила Эльза, проходя и осторожно садясь на один из стульев. Том последовал ее примеру. Взгляд ученого, обследовавший визитеров, добрался до Дженса, едва переступившего порог лаборатории.

— Дженс? Это ты? Стой! Стоять на месте! Не двигаться!

Ученый слегка побледнел, руки его тряслись, но он старался держать себя в руках.

— Закрой дверь и уйди отсюда! Нет! Нет!!! Лучше стой там, чтобы я тебя видел! Не заходи сюда! Ни в коем случае! Стой на пороге, не переступай его! Стой и не двигайся! И ничего не трогай! Вообще не шевелись! Шаг вправо, шаг влево… — он перевел взгляд на Эльзу с Томом. — Падайте на пол, закрывайте голову руками и молитесь…

Уновцы недоуменно смотрели то на замершего, с трудом сдерживающего ухмылку Дженса, то на побледневшего ученого.

— Что такое? — наконец спросил Том.

— Я его знаю! — истерично выкрикнул ученый. — Он у нас неделю работал!

— Успокойтесь, теперь он работает с нами…

— С вами? В УН? — ученый вытер пот со лба. И продолжил уже спокойнее: — тогда понятно, почему у нас в городе такой бардак творится.

— Я тут всего третий день! — обиженно отозвался Дженс.

— Так ты только начал? Большие свершения еще впереди? Пора уезжать из города…

— Давайте не будем обсуждать личные качества наших сотрудников и перейдем к делу, — ледяным тоном предложила Эльза.

— Да, давайте быстрее разберемся с этим, и Дженс покинет лабораторию, — согласился Оттер. — Итак, зачем вы здесь?

— Затем, что вы нас вызвали, — мягко напомнил Том.

— А, ну да, точно… — Ригар задумался. — Сейчас, соберусь с мыслями… Это из-за прибора. Если бы я знал, что приедет Дженс, то не стал бы звонить в УН по такому пустяку!

Под ледяным взглядом Эльзы заведующий лабораторией стушевался и тихо пробормотал:

— В общем, у меня пропал один прибор…

— Может, вы его просто положили не туда, и не можете найти?

Ученый недовольно посмотрел на Эльзу.

— Я никогда и ничего не теряю! И всегда кладу все на свои места! И уж точно помню, что где лежит…

— Ну разумеется… — поспешил успокоить Том. И многозначительно добавил: — как и все ученые… Теперь поподробнее, пожалуйста. Что за прибор, как он выглядит, кому и зачем может понадобиться, при каких обстоятельствах все произошло…

Оттер немного подумал и выдал:

— К сожалению, я не могу ответить ни на один из этих вопросов.

— Как это? — удивился Том.

— Мне известен лишь его инвентарный номер.

— О, это нам, конечно, сильно поможет! — саркастически воскликнула Эльза.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Том.

— Попробую угадать, — встрял в разговор Дженс. — Скоро состоится аудиторская проверка, перед ней ты решил проверить, все ли на месте, стал проверять по списку… и обнаружил, что не хватает одной позиции.

— Верно, — с кислым видом согласился заведующий. — Сверял по номерам. Все на месте, одного нет!

— И вы не знаете, чего нет? — продолжал удивляться Том.

Оттер выдвинул один из ящиков стола, вытащил кипу листов толщиной с кирпич.

— Это — список инвентарных номеров. Все, что числится на мне. Я не в состоянии помнить все пункты наизусть! И здесь нет расшифровки — только номера!

— Но вы пытались найти, чего не достает? Вспомнить, что это может быть? — поинтересовалась Эльза.

— Нет, блин, я тупо сидел и ждал озарения! Конечно, я думал! Я вспоминал, что у меня должно быть! Но все, что я вспомнил, на месте.

— Значит, это что-то, чем вы очень редко пользуетесь.

— Вероятно. Я уже думал об этом. Не помогло.

— Подведем итог, — предложил Том. — Значит, у вас что-то исчезло. Неизвестно что, неизвестно когда, неизвестно кем и как. Правильно?

— Не совсем! Известен инвентарный номер пропавшей вещи. И временной промежуток — при прошлой инвентаризации все было на месте.

— Прошлая инвентаризация была год назад? — уточнил Том.

— Да.

— О, это значительно сужает круг поисков!

— Я вас вызвал не для того, чтобы вы тренировались в остроумии.

— Извините.

— Сначала вы утверждали, что у вас исчез прибор, — напомнила Эльза. — Как вы это определили?

— Инвентарные номера распределяются по категориям. Материалы, приборы, образцы и прочее. В пятой и шестой цифрах инвентарного номера зашифрован класс. В данном случае это 01 — прибор.

— Вы кого-нибудь подозреваете?

— Да. Я думаю, что преступник — тот, кому понадобился этот прибор.

— Я сюда приехал не для того, чтобы выслушивать ваши попытки сострить, — вернул Том подкол ученого.

Некоторое время уновцы расспрашивали Оттера, надеясь найти хоть какую-то зацепку, но никаких результатов не достигли.

— Если хоть что-то вспомните, позвоните нам, — попросил напоследок Том. — Ну а мы, разумеется, начнем поиски прямо сейчас. Пройдемся по скупщикам краденого, узнаем, не поступало ли к ним за последний год чего-то нового…

— Похожего на инвентарный номер 5386018796, - добавила Эльза.

Оттер скривился, но ничего не сказал. Сухо попрощался и закрыл за уновцами дверь.

* * *

— Стоять!

— Не двигаться!

— Это ограбление!

Алисия Шеддон, официантка кафе "Сытый слон" медленно обернулась, услышав эти крики.

Время раннее, посетителей — никого, и она помогала поварихе готовить блюда.

Перед ней стояли двое, попавшие на кухню через служебный вход. Один — высокий и очень худой, второй — низкий и такой же худой, но при его росте это не так бросалось в глаза.

А еще они держали заряженные арбалеты, нацеленные на Алисию.

— Деньги, живо! — крикнул высокий.

— И не зови на помощь! Сразу продырявим!

— Мы не шутим, — добавил высокий. И, повысив голос, повторил: — бабки давай!

— Здесь нет денег, — мягко и доброжелательно ответила Алисия, пытаясь успокоить грабителей.

— Как это — нет? Не ври мне, а то прибью, ёть!

— Но здесь и правда нет денег, — все так же спокойно и умиротворенно говорила девушка. — Вы разве не знает, что это кафе принадлежит УН?

По враз изменившимся лицам и дрогнувшим рукам с арбалетами Алисия поняла — не знали. Но грабители тут же вернули лицам невозмутимое выражение.

— Нам по фигу, ёть, деньги давай!

— Здесь обедают сотрудники УН. И стоимость обедов вычитается с их зарплаты. Начальник УН получает их напрямую.

Грабители посмотрели друг на друга, явно не зная, что делать. Их самоуверенность мгновенно испарилась.

— А что, кроме легавых, здесь никто не обедает? — поинтересовался высокий.

— Бывает, и обедают. Но редко. Все знают, что это кафе принадлежит УН. Кто ж из нормальных людей захочет есть по соседству с легавыми? За последний месяц подобных посетителей не было.

— Ну, и что нам теперь делать? — расстроено поинтересовался высокий, опуская арбалет. Второй грабитель последовал его примеру.

— Можете взять продуктами.

— На фиг нам продукты, ёть? В чем мы их повезем?

Алисия пожала плечами. Ее подобные вопросы интересовали меньше всего.

— Вот так, блин, всегда. То одно, то другое… Ладно, пошли…

И грабители покинули кафе.

Некоторое время Алисия приходила в себя. Несмотря на преступную карьеру, с такими типами ей встречаться не доводилось. Впрочем, в Ням-Ням кого только не встретишь…

Отбросив ненужные мысли, девушка вернулась к работе.

И только она забыла о странных визитерах, как в дверях вновь послышался шум, и в кухню ворвались двое грабителей.

— Стоять! — заорал высокий.

— Не двигаться, это ограбление! — вторил ему низкий.

Их арбалеты вновь были направлены на Алисию.

— Мы решили взять продуктами, — любезно пояснил высокий.

— И угнали лошадь с телегой.

— Здесь есть кто-нибудь, кроме тебя?

— Повариха. Она сейчас на складе…

— Позови ее!

— Мартиса! Подойди сюда! — крикнула Алисия. Она совершенно не беспокоилась за жизнь и здоровье немолодой уже поварихи.

— Иду, — басом откликнулась Мартиса.

Пока она шла, высокий начал обследовать кухню, заглядывая в кастрюли и сковородки. Как только на кухне появилась повариха, высокий взял ее под прицел арбалета. Низкий целился в Алисию.

— А теперь вы будете перетаскивать в телегу то, что мы скажем, — распорядился высокий.

— Ты кто такой, глист? — задала вопрос повариха.

— Заткнись, ёть! И делай, че те скажут, ёть! Хватайте вот эту кастрюлю с супом — и в телегу, живо!

Мелиса смерила грабителя убийственным взглядом.

— Живо, ёть! — подскочил от нетерпения второй.

— Давай сделаем, как они говорят, — предложила Алисия. — Нам-то что?

Повариха промолчала, но когда Алисия направилась к двадцатилитровой кастрюле с супом, последовала за ней.

Вдвоем они подхватили за ручки огромную кастрюлю и потащили на выход. Грабители бдительно шли за ними, держа под прицелом арбалетов.

— Может, прикончим этих глистов? — прошептала Мартиса.

Прежде чем стать поваром в кафе "сытый слон" Мартиса вела бурную криминальную жизнь, а попалась на грабеже. Если бы уновцы узнали хотя бы о десятой части того, чем еще промышляла Мартиса, о работе в кафе не было бы и речи.

— Не надо… — так же тихо ответила Алисия. — Нам вроде ничего не грозит. Пусть легавые потом ищут.

За супом последовали вторые блюда, гарниры, мясо, салаты, пирожки, компоты, а под конец и сырые продукты — картошка, крупа, овощи и фрукты. В тележке не оставалось свободного места, но низкий сумел кое-как пристроиться в ней. Высокий накрыл телегу пустыми мешками и забрался на лошадь.

— Все-таки надо было их прикончить, — сказала Мартиса, наблюдая за удаляющейся повозкой.

— Тебе это надо? Не у тебя же украли!

— Если б у меня, я бы и не раздумывала! Ладно, что стоять, пошли, надо легавых вызывать…

Они вернулись в кухню, и услышали звон колокольчика, возвещающего о приходе посетителей. Алисия бросилась в зал.

— Наконец-то поем, а то с утра голод мучает, — произнес Том, входя в кафе.

— Привет, Алис, — поздоровался он с выбежавшей навстречу официанткой. — Я жутко проголодался, принеси-ка пару салатов, ну, ты знаешь, какие мне нравятся, борщ, курицу с картошкой жареной, яблочный пирог…

— Ничего нет, — прервала его Алисия. — Нас только что ограбили!

— Вас… что??? — брови Тома, да и остальных уновцев, поползли вверх.

— Ограбили, — повторила девушка. — Только что! Унесли все, что мы наготовили, и продукты!

— Ограбили… — севшим голосом повторил Том. — И курицу унесли?

— Да…

— А котлеты?

— Тоже!

— Может, парное мясо?

— Все, все унесли!

— И картошки не осталось?

— Ни картошки, ни гречки, все гарниры унесли! — нетерпеливо ответила Алиса.

— И пироги тоже?

— Да, и пироги тоже!

— Что, ни одного не осталось?

— Все подчистую унесли!

— И блинчики с вареной сгущенкой?

— И блинчики, и булочки, и пирожки!

— Вот изверги… — на глазах Тома навернулись слезы. — Кто это сделал???

— Не знаю. Их было двое. Один высокий, другой низкий. Оба худые. Раньше я их не видела. У них были арбалеты! Мы ничего не могли сделать!

— Когда это произошло?

— За минуту до того, как вы появились! Они погрузили все в телегу. Черная лошадь, ей управляет высокий. Низкий спрятался в телеге, под пустыми мешками. Они отъехали от служебного входа вверх по улице…

Том вылетел из кафе, коллеги поспешили за ним. Взревел мотор, Дженс и Эльза едва успели запрыгнуть в салон, как машина рванула с места.

Я-то зачем побежал? — подумал Дженс, устраиваясь поудобнее на заднем сиденье. — Подумаешь, не успел бы и они уехали без меня. Нашел бы, чем заняться.

И сам же себе философски ответил: все побежали, и я побежал. Стадный инстинкт.

Том лихо вырулил на улицу, по которой уехали грабители, и направился в указанном Алисией направлении.

— Впереди! — воскликнула Эльза спустя минуту. — Похоже по описанию…

— Вижу, — ответил Том. — Сейчас я их…

— Постарайся прижать к обочине или обогнать и перекрыть дорогу.

— Не учи! Не первый раз на задержании…

Возница оглянулся, увидел машину уновцев и явственно изменился в лице. Отвернувшись, он пришпорил коня.

— Точно они… — удовлетворенно прошептал Том. — От меня вам не уйти…

Улица была заполнена людьми, и машина не могла разогнаться. Тому приходилось тормозить, чтобы не сбить кого-нибудь, тогда как преступников подобные мелочи не интересовали. Если кто не успеет выскочить из-под копыт — это его проблемы.

Возница пришпоривал коня, заставляя выжимать максимум лошадиных сил. Но и уновцы, несмотря на препятствия, не отставали.

Но дальше становилось хуже. Сравнительно широкие дороги богатого квартала сменились узкими кривыми улочками. Прохожие отпрыгивали в стороны, жались к домам. Вслед уновцам летели гнилые фрукты, камни, арбалетные болты.

Спасаясь от погони, преступники свернули в проулок. Неудачно — он оказался совершенно пуст.

— Жми!!! — заорала Эльза.

Машина дернулась вперед, ускоряясь. Мешковина на телеге вдруг шевельнулась. Раздался звон стекла, и ухо Дженса что-то обожгло. Целых две секунды понадобилось ему, чтобы понять: мимо пролетел арбалетный болт.

— Вот критик! — выругался он, забыв о хороших манерах. — Меня же могли убить!

Но окончание фразы потонуло в разъяренном вопле Эльзы:

— Они разбили мою машину!!!

— Она не твоя, а уновская, — зачем-то уточнил Том.

— Неважно, — рявкнула Эльза, открывая бардачок и вынимая оттуда арбалет. — И чего я позволила тебе за руль запрыгнуть? Давно бы уж их догнала, и машина уцелела…

Эльза начала заряжать арбалет. Мешковина на телеге вновь шевельнулась — невидимый стрелок перезарядил оружие.

— Ложись! — заорал Том, хотя в этом не было никакой необходимости. Дженс первым прилег на сиденье, Эльза и Том пригнулись, последнему пришлось сбросить скорость.

С неприятным свистом болт пролетел через машину, никого не задев.

Эльза тут же выпрямилась, прицелилась и выстрелила. Но в этот миг машина подпрыгнула на кочке, и болт пролетел выше седока. Эльза выругалась — так, что в других обстоятельствах Дженс бы покраснел — и достала второй болт.

Преступники вывернули на другую улицу, более оживленную. Тому опять пришлось сбавить скорость. Эльза тщательно прицеливалась, опасаясь попасть в посторонних. Дженс внимательно вглядывался в телегу, стараясь не пропустить момента, когда преступник снова выстрелит.

Ну за что мне это, за что? — думал Дженс. — Жил себе спокойно, тихо-мирно… А сейчас убьют ни за что. Погибну в расцвете лет…

Эльза выстрелила — болт прошел буквально в миллиметре над макушкой наездника.

— Может, по телеге попасть у тебя больше шансов? — предположил Том.

— Не учи меня стрелять! — рявкнула разозленная Эльза. — Надо снять этого козла, который на лошади, тогда мы их и догоним!

Машина вильнула влево, повинуясь Тому, уновцы опять пригнулись. Болт пролетел возле машины, слегка оцарапав крыло.

— Том, почему у тебя в машине так мало болтов? — вопросила Эльза, в очередной раз прицеливаясь.

— Свои надо носить! — огрызнулся уновец.

Преступник погонял лошадь, всем телом прижимаясь к ней, чтобы затруднить задачу стрелку.

— В лошадку не попади, — попросил Том. — Мне ее жалко будет…

— Переживешь как-нибудь.

Очередной болт пролетел мимо цели.

— Ты не можешь вести ровнее?

— Может, мне вообще остановиться?

— Ага, остановиться, выйти из машины и бежать! А, кстати, хорошая идея. Дженс? Я стреляю, Том управляет. Может, попробуешь догнать на своих двоих? Ты же спортсмен, должен бегать быстрей, чем Том ездит.

— Даже не думайте! — категорически воскликнул Дженс, опасаясь, что Эльза говорит всерьез.

— Два болта осталось, — прокомментировала Эльза после очередного промаха. — Значит, так. Ты, который не первый раз на задании, слушай меня. Справа идет Клоповская, сворачивай на нее, и…

Улица Клоповская, пользующаяся дурной репутацией, была практически пуста. Несколько подозрительных типов, ошивающихся у подъездов, не в счет. Том вдавил педаль газа в пол, машина рванула вперед, за секунды разгоняясь. Уновцы пролетели пару кварталов, Том крутанул руль влево, на полной скорости влетая в поворот.

Они вылетели навстречу преступникам. Том, сбавляя скорость, развернул машину поперек дороги, и Эльза, заранее высунув в боковое окно арбалет, выстрелила.

Болт угодил преступнику в грудь, и он завалился назад.

Эльза уже распахивала дверь, выбегая и на ходу заряжая в арбалет последний болт. Том последовал за ней, доставая дубинку. Дженс присоединился к ним, с трудом переборов желание отсидеться в машине. Как-то оно не по-джентльменски будет.

Второй преступник соскочил с телеги и бросился наутек.

— Стоять!!! — рявкнула Эльза, кидаясь вдогонку.

— Проверь наездника, — приказал Том Дженсу. Тот остановился, растерянно переводя взгляд с тела преступника на Тома. Грабитель мог быть жив, и приближаться к нему без оружия не хотелось.

Но приказ есть приказ.

Дженс осторожно двинулся к преступнику. Тот висел на боку лошади, запутавшись в стременах. Земля под ним успела покрыться кровью. Клевальски медленно приблизился к нему, вглядываясь в тело, готовый среагировать на любое движение.

— Э-э-э… Вы арестованы, — неуверенно произнес Дженс. Преступник не ответил. И не пошевелился.

— Вы… э-э-э… имеете какие-то права… вроде бы… не знаю, какие.

Молчание было ему ответом.

— Вы живы? Молчание — знак согласия…

Чуточку осмелев, Дженс подошел к преступнику. Тот не шевелился, не подавал никаких признаков жизни. Хотя рана должна была причинять ему жуткую боль.

Либо он погиб, либо без сознания, — подумал Дженс. — В любом случае, можно его не трогать, подождать Тома с Эльзой, пусть они разбираются. Сомнительно, что преступник притворяется, поджидая момент, чтобы ударить меня… С такой раной так не повисишь…

Ждать пришлось недолго — уже через минуту появились напарники. Том за руки волочил по земле тело второго преступника, громко рассказывая:

— Вы имеете право получить медицинскую помощь после оглашения приговора, имеете право отказаться от медицинской помощи — чисто по человечески советую этот вариант, учитывая подготовку наших врачей… вы имеете право оплатить стоимость истраченных на вас болтов в любом отделении УН…

— Он хоть жив? — поинтересовался Дженс, разглядывая тело преступника, не подающее никаких признаков жизни.

— Жив. Только оглушен.

— Зачем же ты ему права читаешь, если он их не слышит?

— Он — не слышит. Но, Дженс, помни: где бы ты ни был, что бы ты ни делал, вокруг всегда полно ушей и глаз, которые все слышат и видят. Вот стуканет потом какая-нибудь сволочь, что уновцы не зачитывают задержанным их права — и будет у меня выговор с лишением премии. Оно мне надо?

Эльза тем временем подошла к преступнику, схлопотавшему арбалетный болт, проверила пульс.

— Мертв, — заключила она.

Том, закончив читать права, оставил задержанного возле телеги.

— Ну, где наша еда? — вопросил Том, сдергивая мешковину.

— Что это? — изумился Дженс.

Деревянные бочки, коими была уставлена вся телега, ничуть не походили на кастрюли с супами и компотами.

Том вытащил затычку в одной из бочек, принюхался.

— Это бретт, — объявил он.

Эльза присвистнула.

— Вот так номер… Выходит, мы не тех преследовали?

Бретт — наркотический напиток. Некоторые пытаются утверждать, что никакой он не наркотический, а алкогольный, и пить его можно наравне с пивом. Да, пьется он также легко, и вкус неплохой, и запьянеть можно. Только вот привыкание возникает уже после трех раз, да и организм разрушается намного быстрее.

— Мы спутали их с грабителями, — изумленно произнес Том. — Но… я же хотел остановить их и разобраться, грабители они или нет. А они начали стрелять! Испугались, что мы за ними… А те, кто ограбил кафе, значит, сейчас удирают с нашей едой?

Том бросился в машину, включил рацию.

— Говорит младший сотрудник УН Том Барнс. На пересечении улиц Театральной и Буфетной задержаны торговцы бреттом. Один убит, второй без сознания.

Мы вынуждены оставить место задержания и продолжить преследование преступной группы, ограбившей кафе "Сытый слон". Прошу прислать сюда группу…

В ответ послышались нестройные выкрики.

— Поспеши, Том!

— Мы заберем наркош!

— Мы все сделаем!

— Пристрели ублюдков!

— Едем, — решился Том. Его коллеги залезли в машину, Том сдал назад, поворачивая машину.

— Наверняка они успели скрыться, — предположила Эльза.

— Ничего, на машине быстро весь город объедем. Кроме того, у меня есть предположение, кто эти грабители. Если я прав, то знаю, где они живут. Проверим…

Том оказался прав. Через пару минут езды с бешеной скоростью уновцы увидели впереди подходящую под описание повозку. Черная лошадь, телега, укрытая мешками, на лошади — высокий и худой человек.

— Это они! — убежденно выпалил Том.

— Не спеши с выводами. Действуй осторожно, вдруг это не они. Может, это мирные, законопослушные граждане…

— Мирные, законопослушные граждане? В Ням-Ням? Откуда здесь взяться таковым?

Всадник обернулся, увидел машину, изменился в лице и подстегнул лошадь.

— Точно они, — удовлетворенно пробормотал Том, прибавляя скорость.

— Не спеши. И будь осторожен, машина и так разваливается на ходу…

— Повторим маневр с выездом навстречу?

— Только без стрельбы. Они пока не оказывают сопротивления.

— Пока не получится, — с сожалением произнес Том. — Здесь улицы слишком узкие.

В квартале бедняков дома стояли хаотично и довольно близко друг к другу. Понятие "дорога" здесь весьма относительное. Скорее это некое пространство, ничем не занятое.

— Они отрываются! — предупредила Эльза.

— Никуда они от нас не уйдут, — с азартом крикнул Том, увеличивая скорость и усиленно петляя, стараясь не врезаться.

На такой местности у лошади было явное преимущество, и если б не телега, вполне возможно, что преступникам удалось бы уйти.

Дженс во все глаза наблюдал за грабителями, стараясь не пропустить момент, когда по машине вновь начнут стрелять. Он хотел заранее спрятаться, лечь на сиденье, но со стороны это могло показаться трусостью.

Повозка мчалась на пределе лошадиных сил. Прохожие жались к стенам, едва успевая выпрыгнуть из-под копыт. Грабитель постоянно оглядывался на преследователей и понукал лошадь.

— Потребуй, чтоб они остановились.

— Когда я сделал это в прошлый раз, по нам начали стрелять. Боюсь, как бы это не повторилось.

— Том, доложи обстановку, — раздался из рации требовательный голос.

— Преследуем грабителей.

— Разрешаю стрелять на поражение. Без предупреждения. Ясно?

— Так точно!

Эльза выключила рацию и обратилась к Тому:

— Том, это всего лишь грабители. Я не собираюсь стрелять по ним, пока они не окажут сопротивление. И тебе запрещаю! Убивать людей только за то, что они ограбили кафе, принадлежащее начальнику УН…

— Я и не собираюсь убивать их за то, что они ограбили кафе, принадлежащее начальнику УН. Я убью их за то, что они ограбили кафе, в котором я собирался позавтракать!

Грабители свернули в узкий проулок, и это оказалось их ошибкой. Крутой поворот на большой скорости — и телега перевернулась. Том едва успел нажать на тормоза. Машина остановилась, а перед ней на дорогу вывалились кастрюли, сковородки, противни и прочая посуда. На дороге мгновенно образовалась каша из супов, котлет, мяса, салатов, картошки, гречки, риса, булочек, пирожных, компотов и соков. Низкий грабитель вывалился в эту жижу, арбалет вылетел из его рук. Грабитель вскочил, но тут же поскользнулся и упал снова.

— Стоять! — заорал Том, выскакивая из машины. — Не двигаться, это ограбле… Тьфу ты, задержание! Руки за голову, мордой в суп!

Низкий спешно подчинился, а высокий, наоборот, бросился наутек.

— Стоять! — крикнул Том, бросаясь следом, но наступил на месиво из еды, поскользнулся и упал рядом с грабителем.

Эльза бросилась в обход — догонять высокого. Поразмыслив секунду, Дженс решил поддержать ее.

Том, поняв, что высокого уже не догонит, занялся задержанием низкого. Барахтаясь на скользкой дороге, едва удерживаясь на ногах, достал наручники. Все-таки не удержался, упал — прямо на грабителя, и, не вставая, заломил ему руки за спину и застегнул наручники на запястьях.

Поднявшись, Том обнаружил вокруг толпу людей, спешно собирающих продукты, а то и едящие прямо на месте. Некоторые при этом злобно посматривали на него, видимо опасаясь, что уновец попытается помешать им.

Вместо этого Том поднял с земли преступника и поволок к машине.

— Вы задержаны по подозрению в совершении недоразумения, повлекшего за собой утерю материальных ценностей… — привычно зачитал Том. — Вы имеете право на чистосердечное признание, но оно ничем вам не поможет. Также вы имеете право молчать, но это вам также не поможет…

Тем временем Эльза и Дженс гнались за вторым грабителем. Тот, понимая, что скоро его догонят, попытался на бегу прицелиться в преследующих его уновцев.

— Только попробуй! — рявкнула Эльза. — Я этот арбалет тебе знаешь куда засуну?!

Вряд ли он мог это знать, но предположить… Видимо, представив сию процедуру, испугавшись яростного крика Эльзы, а также пытаясь одновременно бежать и целиться назад, преступник запнулся о камень и упал на землю. Уновцы мгновенно оказались рядом.

— Не бейте меня! — завопил грабитель. — Я сдаюсь!

* * *

Уновцы отвели задержанных в свой кабинет.

— Знакомься, Дженс, — весело произнес Том. — Наши старые знакомые. Чек и Ляпс Клопы. Клопы — это фамилия.

— Они братья? Или однофамильцы?

— И братья, и однофамильцы.

— Это как?

— Они братья по матери. Отцы у них разные. Но у отцов оказалась одна фамилия. Хоть они и не состоят в родстве… Точнее, не состояли. Вот и получается: и братья, и однофамильцы.

— Мда…

— Их преступная карьера началась в шесть лет. Когда они ходили в детский сад. Я знаю, что ты никогда не был в детском саду, у тебя были няни, учителя, слуги… А вот простой люд вынужден ходить на работу, и не может нанимать своим чадам воспитателей. Для таких есть так называемая система дошкольного образования. Это когда к двум-трем няням-воспитательницам приводят три десятка детей…

— Я знаю, что такое детский сад, — прервал объяснения Дженс. — Переходи к сути, пожалуйста.

— Так вот, в возрасте шести лет они совершили первую кражу.

— И что же они похитили?

— Знаешь, Дженс, есть такая штука под названием "сончас". Это ты в детстве ложился спать, когда захочешь. А детском саду всех укладывают спать в определенное время.

— И что дальше?

— Дети, знаешь ли, разные, и не все тут же засыпают. Кто-то вертится, хочет что-то делать, разговаривать…

— Короче, Том!

— Я подвожу к сути дела, иначе ты не поймешь. Так вот, в том детском саду, в который ходили эти двое, воспитатели применяли такой вид наказания-успокоения… Тот, кто не лежал спокойно, отказывался спать, шумел, тех… заставляли снимать трусы.

— Какой ужас.

Дескать, ребенок без трусиков будет стесняться — и спокойно лежать. Работало, кстати. Сразу успокаивались. Так вот, как-то воспитательница заставила одного мальчика снять трусики. Тому пришлось лежать смирно. А один из этих негодяев их стащил! Заменил на свои! Которые были старые и порванные! Воспитательница этого даже не заметила!

— Какая жалостливая история. Я сейчас заплачу. Ты мне это к чему рассказываешь?

— К тому, чтобы ты знал, с кем тебе придется иметь дело. Эти двое — воры-рецидивисты с многолетним стажем, их преступная карьера началась с раннего возраста!

— Кстати, а как ты узнал про это преступление?

Том замялся, но ненадолго.

— Потому что я и был тем мальчиком, у которого они похитили… белье! Я сказал воспитательнице, что это не мое, что их подменили, но она не поверила, не захотела слушать! Их так и не наказали… Тогда я и решил стать полицейским. Чтобы защищать справедливость, помогать людям, наказывать преступников… И теперь я — на страже закона и справедливости!

— И мстишь этим двоим за тот случай?

— Я не мщу. Я раскрываю недоразумения.

Том повернулся к преступникам.

— Итак… Вы сознаетесь в том, что ограбили кафе "Сытый слон"?

— Мы???

— Ограбили???

— Кафе???

— Да мы там и близко не были!

— Мы спокойно ехали…

— И тут вдруг вы! Преследуете, стреляете!

— А откуда у вас в телеге — похищенное из кафе?

— Не знаем, начальник! Телега не наша! Нас попросили подвезти!

— Мы шли по улице, разговаривали об искусстве, вдруг подходит к нам один человек, говорит, что ему срочно нужно перевезти продукты, а он не умеет управлять лошадью! Боится их… Предложил денег, мы и согласились.

— Складная история. Только у вас на мордах написано, что врете. Не умеете притворяться. Хотя пора бы уж и научиться. Ладно, это все неважно. Я не буду колоть вас. С ограблением все понятно, а доказательства сейчас не нужны. Все решается в соответствии с Теорией Вероятности. Вы мне лучше на такой вопрос ответьте. Вы имеете отношение к похищению реликвии Джидигриз?

— К чему? — вытаращил на Тома глаза старший Клоп. Тот, который выше.

— Значит, это не вы…

— А если он притворяется? — предположил Дженс.

— Не думаю. Актеры они никудышные. Это во-первых. Во-вторых, я просто так спросил, на всякий случай. Не верю, что они могли такое сделать. Украсть такую ценность у воров — это талант надо иметь. А эти… За время моей работы они попытались совершить более трехсот преступлений. Очень хорошо продуманных — с их точки зрения. И еще ни одно их дело не увенчалось успехом.

— Откуда ты знаешь? — возмутился Чек. — Может, мы много чего смогли провернуть! А поскольку все прошло удачно, то ты и не знаешь об этом!

— Не верю! Предъявите доказательства — тогда соглашусь.

— Э, нет, так не пойдет, нас не обманешь… Ишь, чего захотел — чтобы мы сами во всем признались, да еще и доказательства предъявили! Мы не настолько тупые, как ты думаешь!

— Да я и не надеялся на успех, — признался Том. — Так, на всякий случай попробовал… А что вы делали в шахте ЧМК?

— Где???

И в этот раз удивление явно было неподдельным.

— Ясно, — вздохнул Том. — Но прибор из лаборатории вам зачем понадобился?

— Какой еще прибор?

— Какой лаборатории?

— Зачем дело шьешь, начальник?

— Ни при чем мы тут!

— Ладно. Будем считать, допрос окончен. Осталось совершить суд — определить виновность и меру наказания.

Том вытащил из кармана монетку. Братья Клопы следили за ним, затаив дыхание.

Монета сверкнула в воздухе и упала на ладонь уновца. Преступники вытянули шеи, пытаясь увидеть результат.

Том выругался.

— Что такое? — поинтересовался Дженс.

— Монета не той стороной упала. То есть, я хотел сказать, она неправильно упала…

Том подкинул еще раз. Скривился.

— Блин, какая-то неправильная монета…

— Том! — строго и многозначительно произнесла Эльза.

Уновец подкинул монету еще раз.

— Том!!!

— Видимо, я ее не так кидаю…

— ТОМ!!!!!!

Под ледяным взглядом Эльзы Том стушевался и убрал монету в карман.

— Вот оно, несовершенство судебной системы…

— Мы можем идти? — просияв, поинтересовался Чек.

— Можете, — буркнул Том, глядя в сторону.

— Отлично! Приятно было снова повидать тебя, Том.

Спешно вскочив с лавки, преступники рванули к двери.

— Вы бы хоть на работу устроились, что ли? Вам уже столько лет, а все безумные идеи в голове…

— Мы? Работать? — от изумления Ляпс даже остановился. — Ну уж нет! Мы способны на большее! Вот увидишь, мы украдем миллион!

— Или совершим преступление века! — добавил второй.

— За которое получим миллион!

— Да! И нас никто не поймает!

— И до конца жизни будем жить в богатстве, ничего не делая!

— Ну-ну… мечтатели.

Том проводил преступников ненавидящим взглядом.

Высокий распахнул дверь… и застыл на пороге. Перед кабинетом столпились сотрудники УН, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.

Грабители повернулись головы к Тому.

— Что это? — спросил высокий.

— Ничего особенного, — улыбаясь, ответил Том. — Вы совершенно свободны. Не бойтесь, вам не предъявят никакого обвинения. Просто ребята несколько разозлены из-за того, что остались сегодня без вкусного обеда. Они только поговорят с вами…

Высокий хотел еще что-то сказать, но несколько пар рук схватили его, вытащив в коридор, такая же участь постигла и второго. Дверь закрылась, но из коридора донеслись звуки возни, ударов и криков.

— И так каждый раз, — произнес Том. — То они оказываются невиновными, то наказание слишком мягкое. Ни разу не сидели в камере дольше пары месяцев.

— Что ж удивляться, что при такой системе преступники ходят на свободе.

— Да нет, Дженс… если честно, система, несмотря на всю абсурдность, обычно работает. Так, бывают иногда исключения… Ну так они предусмотрены Теорией Вероятности. После ее внедрения резко уменьшилось количество случаев, когда преступники уходят от наказания.

— Что-то не верится. Не согласен я с этой системой!

Том вздохнул, всем видом изображая старого учителя, вынужденного объяснять первоклассникам очевидные вещи.

— Как было раньше?

Происходит преступление. Неважно, какое. Потерпевший или его родственники обращаются в полицию. Дальше все зависит от того, кому поручили заниматься этим делом. Быть полицейским в Ням-Ням — это, знаешь ли, не очень-то престижно. Точнее, совсем не престижно, да еще и очень опасно. Желающих работать здесь мало. Поэтому — постоянная нехватка кадров. И брать приходилось всех, кто изъявит желание поработать полицейским. Профессионалов было очень мало. Так вот, обращается потерпевший или его родственник в полицию. Большинство полицейских в таких случаях стараются отказаться от дела. Любого. Зачем им лишние проблемы? Ведь зарплата от этого не зависит. Вот и старались всеми способами доказать, что никакого преступления не было. Что потерпевший потерял кошелек спьяну, а компания мордоворотов с ножами ему привиделась. Не было никакого убийства — потерпевший вывернул карманы, ударил себя дубинкой по башке, спрятал ее куда-то, лег на мостовую лицом вниз и ударил себя ножом под лопатку. Иногда это проходило. То есть уже часть преступлений оставалась нераскрыта. Что дальше? Старательных, исполнительных полицейских мало. Поэтому высока вероятность, что дело зависнет, никто над ним особенно работать не будет. Только при контроле начальства. Что тогда? Полицейских находит кого-то из окружения потерпевшего — того, кто теоретически мог быть причастным к преступлению — и на допросах, зачастую с помощью пыток, добивался признания. Иногда арестованный и вправду был виноват. Не все ведь полицейские хватали абы кого. Иногда проводилось тщательное расследование. Но это — исключения. А еще не забудь про финансовую составляющую. Если у подозреваемого есть деньги, он мог откупиться. Неважно, виновен или нет — откупился, и все. А если полицейский принципиален, то можно заплатить его начальнику. Не говоря уж про суды. Среди судей, знаешь ли, тоже мало профессионалов. Даже если попадется принципиальный… вот решил он, что человек не виновен… А вдруг он на самом деле — виновен? И наоборот. Посадили невиновного. Это еще в том случае, если судья честен. А если нет? Если ему наплевать на человека, лишь бы побыстрее дело закрыть? Или его тоже купили? Неважно, виновен подозреваемый, или нет… Заплатил судье — признали невиновным. Значит, полицейский ищет другого. Может быть и такое, что подозреваемый и впрямь невиновен. Его хотят посадить — он заплатил судье — его отпускают. Полицейский ищет другого козла отпущения — и случайно арестовывает преступника. У которого нет денег, чтоб откупиться. Такое вполне возможно. И не удивлюсь, если бывало. Но скорее, возможен другой вариант: виновный откупился, посадили невиновного.

А теперь представь, что судей убрали вообще, а виновность человека определяется жребием, и проводит его полицейский. Как думаешь, насколько выше вероятность того, что в тюрьму попадет невиновный?

В словах Тома была определенная логика, но Дженс не хотел ее принимать.

— Что первая система, что вторая компенсируется одним и тем же явлением, — продолжил Том. — Мы живем в Ням-Ням. Здесь можно выйти на улицу, схватить первого попавшего и посадить лет на десять. И в девяти случаях из десяти окажется, что этот человек и впрямь "заслужил" тюремное заключение. И, узнай мы о его настоящих преступлениях, десятью годами он бы не отделался. Но не стоит забывать, что остаются десять процентов сравнительно законопослушных граждан. И вот ради них мы и работаем, пытаемся сделать так, чтобы наказывались виновные, и не страдали невинные.

Решив, что этого объяснения достаточно, Том принялся за изучение каких-то бумаг, а Эльза подсела к Дженсу.

— Можно отвлечь тебя на минутку?

— Разумеется.

— Понимаешь, Дженс, мне так неудобно за вчерашнее… Я неправильно себя вела. И хочу загладить вину. Я приглашаю тебя в кафе. Все за мой счет!

— В кафе? — изумился Дженс. И подумал: как это мило… Почему бы и нет? Может случиться так, что с этими людьми еще долго работать, надо укреплять отношения.

Предложение выглядело весьма соблазнительным, учитывая то, что в последнее время Клевальски жил практически впроголодь, и денег почти не осталось.

Э, так недолго и альфонсом стать, — опомнился Клевальски. И тут же нашел соломоново решение.

— Я согласен. Только с одним условием. С первой же зарплаты я верну тебе деньги.

— Идет, — легко согласилась Эльза. — Надеюсь, ты не забудешь учесть инфляцию.

Внезапно в коридоре наступила тишина. Том оторвался от бумаг, посмотрел на часы.

— Что-то слишком быстро, — встревожено произнес он.

Дверь распахнулась и в кабинет вошел, важно ступая, человек средних лет и плотного телосложения. Румяное лицо, цепкий взгляд серых глаз, аккуратная бородка. Одет в ярко-красную сутану, расшитую замысловатыми узорами — подобное одеяние можно часто увидеть в Церкви Бога Единого и Многообразного. В одной руке вошедший держал массивную позолоченную штуковину непонятного назначения, в другой — открытую бутылку, в которой плескалась жидкость красного цвета, источающая винный аромат.

Клевальски сразу понял, что перед ним — Вольфганг Цетрус, директор УН. Понял благодаря красочным описаниям Тома.

Недавно главный уновец Двоехолмия основал новую религию, объявив себя одновременно пророком, проповедником, архиепископом и много кем еще.

Официально Церковь Закона обещала своим жертвователям дополнительную защиту от преступников. На деле, разумеется, жители Ням-Ням прекрасно понимали, что для защиты от преступников надежнее платить самим преступникам.

Поэтому более вероятной казалась версия неофициальная.

Говорят, что Цетрус не раз намекал — в весьма узких кругах — что прихожане, исправно платящие церковные взносы, получат прощение или хотя бы смягчение наказания, ежели попадутся в руки правосудия. И что лучше вносить пожертвования до того, как недремлющее око правосудия обнаружит грешника. Если платить после ареста, то это обойдется значительно дороже.

Эльза и Том вытянулись по стойке "смирно" — Дженс слегка запоздало последовал их примеру — и дружно гаркнули:

— Здравия желаем, ваше преосвященство господин директор!

— Вольно, дети мои, вольно, — добродушным басом приказал Вольфганг. — Благодарю за службу. Вы задержали грабителей по горячим следам, я весьма признателен за это.

— Рады стараться! — гаркнули уновцы.

— Продолжайте в том же духе, дети мои.

Начальник УН повернулся к дверям, взялся за ручку, но остановился.

— А стоимость похищенного вычтем из ваших зарплат, — бросил он через плечо.

— Но… — попытался возразить Том.

— Вы преследовали преступников, — перебил уновца Цетрус. — И не смогли вернуть похищенное в целости и сохранности. Не смогли сделать так, чтобы продукты и готовые блюда уцелели. Значит, виноваты. Вопросы есть?

— Там не все испорчено… — произнес Том. — Булочки, например. Если их очистить от грязи, будут как новые…

— Их уже съели. Грязными. Если есть такое желание, можете найти тех, кто это сделал, и взять деньги с них. Мне все равно.

С этим словами Вольфганг Цетрус покинул кабинет.

* * *

Перед тем, как идти в кафе, Дженс заскочил домой — переодеться в выходной костюм.

Они встретились с Эльзой возле управления УН и двинулись по улице.

— А я думал, мы пойдем в "Сытый слон", — произнес Дженс, заметив, что они идут в другую сторону.

— Нет, ты что! "Сытый слон" принадлежит начальнику УН, ты же знаешь об этом! И те, кто работает в том кафе, докладывают обо всем хозяину. Так что там и не выпьешь, не побуянишь… Лучше уж сюда. Этот бар принадлежит одному из криминальных авторитетов. В нем постоянно собирается всякий сброд, причем весьма опасный. Самое то, чтобы расслабиться, выпить, подраться с кем-нибудь!

— Мда?

— Вообще-то я хотела сводить тебя в "Тарзан". Там отличный мужской стриптиз! Все танцоры — как на подбор! Красивые, мускулистые. А как танцуют! М-м-м! Но, увы, сегодня он закрыт. Корпоративная вечеринка. Пришлось выбрать этот.

— И на том спасибо…

Возникла пауза. Надо было как-то поддержать разговор.

— Ты слышал, "Ар Бакс" вчера победили со счетом "3:0"?!

— Да?

— Первый гол забил Арчи Вуллин во втором тайме, а потом два — Крезн Ролик в третьем!

— Какой чудесный вечер, не правда ли?

— Да, хорошо, — согласилась Эльза. — Кстати, ты слышал про новый указ Императрицы?

Они миновали центральную часть города и вошли в кварталы "среднего класса". Дженс подумал, что не удивится, если бар, в который ведет его Эльза, находится на самой окраине, в трущобах бедняков.

— …не, ты представляешь, мне как минимум два дня без машины обходиться! Раньше не отремонтируют. Либо другой пользоваться. Но я к своей уже привыкла, знаешь ли. Знал бы ты, сколько часов я под ней провела! Лично устраняла все недоделки, доводила до ума. А эти козлы мне попортили ее! Переднее и заднее стекла разбиты, бок поцарапан, разбита фара… Как я два дня без машины? Ты представляешь, как я эту выбивала? У нас на все управление — пять штук. Две у директора УН, одна — у группы захвата, и две у нас, оперативников. А эти козлы… На чем мне сейчас ездить? Можно позаимствовать на это время вторую, но та в плохом состоянии. За ней почти не следят. Мотор стучит, свечи давно не меняли, преобразователь энергии барахлит… О, вот мы и пришли!

Наконец-то, — подумал Дженс.

— Почему "Молоко"? — поинтересовался уновец, разглядывая вывеску.

— Потому что кругом полным-полно всяких "пьяных монахов" и "распутных единорогов". Владелец этого бара захотел хоть как-то выделиться. К тому же, многие из посетителей сего славного заведения потребляют алкоголь с раннего детства, с молоком матери, как говорится. Или вместо него…

Бар "Молоко" располагался не в самой худшей части города, но близко к нему. Каменное здание метров пяти в высоту, квадратная коробка без каких-либо архитектурных изысков. Даже окна отсутствовали. Как потом объяснила Эльза, в прежние времена окна были, но очень уж любили посетители во время драк выкидывать противников именно в окно, хозяину надоело постоянно тратиться на стекла и их замену, и отверстия в стенах заложили камнем.

Деревянная, окованная железом, дверь. Возле нее — неподвижное человеческое тело. То ли спит человек, то ли пьян настолько, что шевелиться не может. То ли еще что…

Эльза уверенно подошла к двери, резко распахнула ее.

Из-за плеча девушки Дженс разглядел зал.

Барная стойка, хаотично разбросанные деревянные столы и скамьи разных форм и размеров. У стойки и за столами — типы весьма неприятной наружности. Ёблины, свинтусы и люди, внешне почти не отличающиеся от них. Угрюмые лица, шрамы, сломанные носы, татуировки, редкие желтые зубы… Практически у всех. На полу валяется несколько тел. Кругом — подозрительные пятна, то ли кровь, то ли вино. Хотя последнее вряд ли наличествует здесь.

В нос ударил жуткий запах — смесь дешевого алкоголя, грязи, пота и… много чего еще, о чем не хотелось даже думать.

Гул голосов — резких, грубых, слова — сплошь нецензурные.

Возле дверей сидел троялль.

Типичный представитель своего народа. Ростом под три метра, массивный, с четырьмя руками толщиной с бревно, такие же ноги, только две. Кожа покрыта каменными чешуйками. Глаза, как у людей, а вот нос почти отсутствует, изо рта выступают клыки. Череп абсолютно лысый.

Тупые, медлительные, неповоротливые — и при этом сильные и выносливые, троялли могли быть хорошими работниками там, где требуется только физическая сила. Увы, работать они не любили, и единственная работа, которую они могли найти — вышибала в подобных заведениях. В качестве телохранителей трояллей использовали очень редко, разве что совместно с другими охранниками, обычно людьми. Слишком уж троялли медлительны. Пока сообразят, что к чему — клиента уже убьют. А вот вышибалой в кабаке — в самый раз.

В таких заведениях троялли, как правило, следили за порядком. Беспорядок, по их мнению, состоял в попытке кражи денег из кассы, попытки уйти не расплатившись, нанесение слишком большого ущерба или же нападение на работников. Драка между посетителями таверны беспорядком не считалась. Ну какой ням-нямовец пойдет в бар, в котором нельзя подраться? То, что при этом пострадает мебель, не страшно — ее стоимость заранее включалась в счет. Своеобразная страховка. А вот нанимать новых официантов после каждой драки хозяину совсем не улыбалось, вот троялль и следил, чтобы посетители не позволяли себе лишнего.

Эльза смело шагнула вперед. Дженс, после небольшой заминки — за ней.

Внезапно в баре наступила тишина. Все посетители уставились на Дженса. Который мгновенно почувствовал себя весьма неуютно под прицелом десятков недоброжелательных взглядов.

Клевальски сразу понял, чем вызвано столь пристальное внимание к его персоне.

Наглаженные брюки, вычищенные до блеска ботинки, белоснежная рубашка, галстук… Все это несколько дисгармонировало с окружающей обстановкой.

— Че уставились, приличного человека никогда не видели? — рявкнула Эльза, пробираясь к свободному столику. Дженсу не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней. Кожей ощущая агрессивные взгляды и ожидая удара в спину. И со всех других сторон тоже.

Они сели за стол, посетители бара вернулись к своим занятиям — питию напитков, разговорам, избиению чем-то не понравившихся собутыльников.

К столику подскочил нибейлунг.

— Что заказываете, господа?

— Два бокала "Слезы из камня".

— Сию минуту, госпожа, — низко поклонившись, нибейлунг убежал.

— Ну, как тебе здесь? — поинтересовалась Эльза.

— Отвратительно!

По вновь наступившей тишине и обращенным на него взглядам Дженс понял, что произнес это достаточно громко. Даже здоровенный детина, сидящий в дальнем углу, держащий за волосы собутыльника и равномерно ударяя его лицом о стол, замер, не доведя очередной удар до конца.

— Отвратительно, что я раньше не знал об этом заведении! — улыбаясь, произнес Дженс. — А то приходилось пить во всяких забегаловках! Если бы я знал, что есть такое чудное местечко…

С облегчением отметив, что все вернулись к прерванным занятиям, Дженс подумал, что никогда больше не согласится на предложения Эльзы. Какими бы приятными и многообещающими они не выглядели.

А еще он удивился, что такая красивая девушка, как Эльза, не привлекает внимания местной публики. Казалось, что ее не замечают и смотрят мимо нее. Как сильно пьяные, так и слегка поддатые — никто не заинтересовался девушкой. Это показалось весьма странным.

Подбежал нибейлунг, принес две грязные кружки, в которых что-то булькало.

— Что это? — поинтересовался Дженс у Эльзы.

— Пей, тебе понравится.

— Мда? На вид, как…

Дженс вовремя прикусил язык. Не стоит лишний раз привлекать внимания. А то вдруг еще кто-нибудь обидится.

А еще у Дженса возникло стойкое ощущение, что придется немало постараться, чтобы избежать драки. Общество не любит тех, кто выделяется. И чем хуже общество, тем больше оно не любит отличающихся. Правильные всегда вызывают ненависть и агрессию.

— За начало твоей службы! Чтобы работа была в радость, чтобы ты добился успеха, чтобы всегда и везде тебе сопутствовала удача!

Эльза и Дженс чокнулись бокалами. Девушка опрокинула в себя все содержимое бокала. Только после этого Дженс рискнул пригубить.

Глоток жидкости комом встал в горле, Дженс с трудом смог его проглотить. Огненная волна прошлась по пищеводу в желудок. Клевальски закашлялся, ему показалось, что сотни раскаленных игл вонзаются в стенки желудка.

Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, он понял, почему напиток назвали именно так.

Девушка заботливо хлопнула по спине.

— Что, подавился? — участливо поинтересовалась она.

— Ага… — просипел Дженс.

— Ты не допил.

— Я… потом.

— Может, что-нибудь другое заказать?

— Да… хотелось бы…

Эльза махнула рукой, подзывая нибейлунга.

— Еще один "Слезы из камня". Дженс, ты что будешь?

— Не знаю… А может, есть мате? Или улун? Может, ройбуш? Или хотя бы простой чай…

Если бы в баре прозвучал гром, это было бы меньше заметно, чем наступившая тишина. Свинтус, блюющий у дверей, повернулся и уставился на Дженса.

Трое парней, пинавших ёблина у стены, повернулись в сторону уновца. Ёблин, воспользовавшись моментом, пополз к дверям. При этом он повернул голову к Дженсу, удивленно глядя на него.

— Я слышал, если залить чайные листья чистым спиртом и вскипятить, то получается интересный вкус…

— Не выеживайся, — посоветовала Эльза. — Будь проще, и люди к тебе потянутся.

— Не хочу, чтоб ко мне тянулись такие люди…

Эльза обратилась к нибейлунгу:

— Кружку пива.

Нибейлунг с поклоном удалился.

— Мда, пиво, пожалуй, мне подойдет…

— Ты его сначала попробуй.

— А как насчет закуски?

— Закажем после четвертой-пятой.

— А почему так поздно?

— Пока не напьешься, есть это не сможешь.

— Мда… Почему мы не нашли местечка… — Дженс вовремя остановился. — Э-э-э… поближе к дому? Хотя… здесь, хоть и далеко, зато обстановка хорошая…

Прибежал нибейлунг с кружками.

— Что есть из горячих блюд? — поинтересовалась Эльза.

— Возьмите жареную олдятину, — предложил нибейлунг.

— Тухлая, небось?

— Под суровым взглядом Эльзы слуга стушевался, отвел взгляд. На его лбу выступили капельки пота.

— Э-э-э… такое же… э-э-э… свежее, как и, э-э-э… все остальное… — неуверенно пробормотал он, стараясь не встречаться с Эльзой взглядом.

— Все ясно. Обойдемся без закуски. Свободен!

Тем временем Дженс без всякого энтузиазма изучил содержимое кружки. В какой-то момент ему показалось, что там что-то плавает. Но в полумраке бара трудно было определить наверняка. Дженс убедил себя, что это лишь игра воображения.

— Теперь за тебя! Сегодня ты первый раз участвовал в задержании, даже двух, и неплохо себя проявил!

Дженс опасливо покосился по сторонам. Ему совсем не хотелось, чтобы местная публика узнала о том, что он работает в УН. Если они услышат о том, что он участвовал в задержании…

Однако, казалось, слов Эльзы никто не услышал.

Они вновь чокнулись бокалами, Дженс осторожно глотнул. Сморщился. Гадость. Ничуть на пиво не похоже. Разведенный спирт с какими-то добавками. Зато хоть не такое крепкое, как первый напиток. Можно выдержать.

Эльза, как и в первый раз, осушила бокал до дна. Дженс заметил, что алкоголь уже начал действовать на нее. Девушка раскраснелась, расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, в глазах появился задор.

— Ну, как тебе у нас работается?

— Трудно сказать… всего третий день… Пока не определился.

— Ничего, привыкнешь. Я вижу, у тебя есть способности. Скрытые. Пока у тебя не было возможности использовать их. Ты о них и не знаешь. Ничего, под моим руководством быстро освоишься.

Повинуясь подзывающему жесту, прибежал нибейлунг. Эльза заказала еще бокал. Дженс сказал, что ему пока не надо. Пиво не спеша допьет…

— Учись быть своим даже в таких забегаловках, — посоветовала Эльза. — В жизни все может пригодиться. Тем более с нашей работой. А вдруг придется внедряться в банду?

— Что, такое может быть? — изумился Дженс. Подобная идея его совсем не вдохновляла.

— Разумеется! Мне вот однажды пришлось внедряться в банду каннибалов. Такому пришлось научиться…

Дженс предпочел не расспрашивать о подробностях.

Эльза осушила еще бокал.

— Конечно, забегаловка отвратительная. Одна из худших в городе, — достаточно громко произнесла она. — Что еда, что выпивка — словно блевотина ёблина. Грязно тут. Да еще и всякий сброд кругом…

— Эльза, ты что??? — прошептал перепуганный Дженс. — Тише!

— Что — тише? Я правду говорю! — язык девушки начал заплетаться, но слова еще звучали четко и громко. — Здесь собираются отбросы общества! Нет, хуже! Таких даже отбросы общества презирают!

Дженс сжался, стараясь сделаться незаметным. Он понимал, что драка почти неизбежна. И вряд ли он победит. А ведь с ним девушка… Дженс подумал, сможет ли отвлечь их, задержать, чтобы Эльза успела убежать… По всему получалось — не сможет.

— Да еще и мужики!

Эльза вскочила, гордо выпрямилась и заорала на весь бар:

— Все мужики — козлы!!!

Как неприятно умирать в таком месте, — подумал Дженс. Делая вид, что смотрит на Эльзу, периферийным взглядом контролировал окружающую обстановку, чтобы не прозевать момент, когда на них набросятся.

Однако происходило странное. Даже самые страшные на вид, исполосованные шрамами, изукрашенные татуировками бандиты сидели, уставившись взглядами в тарелки и делая вид, что поглощены пережевыванием пищи. Только некоторые, сидящие у стен, стараясь двигаться бесшумно, отходили к дверям.

— Ты че орешь, коза? — раздался вопль от одного из столиков.

Начинается, — подумал Дженс.

Небольшая компания — десятка два ёблинов, свинтусов и людей — вскочила из-за двух рядом стоящих столов.

— Ты щас ответишь, овца…

Дженс не успел моргнуть, как Эльза в два молниеносных прыжка оказалась возле компании. Кулак, на который уже был надет кастет, врезался в челюсть говорившего.

На миг нападавшие замешкались, потом дружно ринулись вперед.

Ёблин, оказавшийся сбоку, замахнулся дубинкой, но получил удар кулаком в ухо от Дженса, и улетел на пол.

Свинтус получил от девушки совершенно неполиткорректный удар пяткой в пах и улетел под столик.

Перед Дженсом возникла давно небритая человеческая рожа, и он ударом основания ладони под корень носа отправил ее обладателя в нокаут. Тут же получил чувствительный удар по ребрам, но удержался, не "поплыл" и не сбился с ритма. Удар локтем в грудь, в область сердца, одному, на возврате продолжил движение, вбив кончиками пальцев кадык в горло другому. Град ударов по спине и ногам, удержался, ответил…

Рядом ловко вертелась Эльза — так быстро и точно, словно и не выпила три бокала жуткого пойла. Она успевала снимать удары, скручиваться, пропуская по касательной, отвечать. Некоторые из посетителей бара присоединились к нападавшим, некоторые выскочили на улицу, другие с интересом наблюдали за потасовкой. С безопасного расстояния.

Кто-то замахнулся табуреткой, Дженс уклонился, и удар пришелся по другой башке. Едва держащийся на ногах человек пытался поднять скамейку, но пока у него это плохо получалось.

Перед самым носом пролетела кружка. Кто-то, боявшийся вступить в драку, не удержался и попробовал достать врага издали.

Первым удача изменила Дженсу. Кто-то плеснул высокоградусного пойла из кружки, и попал Дженсу в лицо. Едкая жидкость угодила в глаза, их сразу защипало, выступили слезы. На несколько секунд Клевальски перестал видеть, что происходит вокруг, и сразу же на него обрушился град ударов. В ушах зазвенело, перехватило дыхание от сильного удара в живот, да и глаза не желают открываться…

Что же будет с Эльзой? — подумал Дженс, чувствуя, что скоро его задавят.

Тем временем в драку вступали все новые лица. Те, кто раньше боялся и стоял в стороне, сейчас отдался азарту и бросился в бой.

Ситуация из угрожающей стремительно перерастала в катастрофическую.

Драка захватила все помещение бара, так что неудивительно, что кому-то под горячую руку попался один из работников.

Мощный удар отбросил к стене официанта-нибейлунга.

Троялль начал подниматься.

Этот процесс затянулся почти на минуту. Этого времени всем посетителям бара хватило на то, чтобы осознать, что произошло, и подготовиться к худшему.

Потом завертелись в бешеном вихре все четыре руки троялля, разбрасывая, оглушая людей, ломая и круша кости.

Охранник знал, что его задача — остановить драку, чтобы больше никто из работников бара не пострадал. Троялль считал, что если все посетители лежат на полу без сознания, не способны пошевелиться или мертвы — значит, драка остановлена. Задача выполнена.

— Уходим… — шепнула Эльза, устремившись к выходу. Теперь всем было не до них.

Как удачно получилось, что пострадал официант, — подумал Дженс, выскакивая на улицу. — Иначе неизвестно, чем бы все закончилось.

Надеюсь, никто не заметил, что нибейлунга ударила я, — подумала Эльза. Она пользовалась этим приемом каждый раз, когда становилось слишком жарко и Эльза понимала, что может проиграть.

— Я костюм испортил! — взвыл Дженс. — Он же почти новый был! А теперь порван и весь в крови!

— Дашь мне, я постираю и зашью, — пообещала Эльза.

— Его уже не зашьешь!

— Да ладно, что ты, в самом деле, из-за какого-то костюма…

— Зачем ты это сделала? Спровоцировала драку?

— А я всегда так делаю. Каждый раз, когда бываю здесь.

— Но зачем?

— Затем, что здесь и правда собирается всякое отребье. Они все — преступники. Невинных здесь нет. Те, кто собирается здесь, совершают самые грязные дела. И я хочу, чтобы они боялись меня! Я — представитель закона и порядка! И эта шваль будет бояться меня!

— Ты каждый раз провоцируешь драку, и каждый раз на тебя нападают?

— Да! Только с каждым разом таких дураков все меньше и меньше. И настанет такой день, когда я заору в этой забегаловке "Все мужики — козлы!", и никто не посмеет сказать слово против! Это будет означать, что меня знают все! Все дно Ням-Ням, вся шваль и грязь, вся преступность! Все будут меня знать! Знать, бояться и уважать!

— Но меня-то зачем в это втягивать?

— Ничего личного, как говорится. Каждый раз, когда у нас в группе появляется новичок, я беру его с собой. Чтобы посмотреть на его реакцию. Поведение говорит о многом.

— Мда? И о чем же?

— Ну, про тебя можно сказать, что ты не оставишь женщину и коллегу по работе в трудную минуту. И что сам ты — спокойный, уравновешенный, предпочитаешь не лезть на рожон.

Они свернули в темный, безлюдный переулок.

— Стой! — воскликнула Эльза.

— Что такое?

Эльза схватила Дженса и прижала его к себе. Клевальски почувствовал, как к нему прильнуло молодое, крепкое тело. И приятное прикосновение упругой, большой, едва не разрывающей блузку, груди.

— Что ты делаешь? — изумленно прошептал Дженс.

Эльза прижала его к стене дома, и прильнула всем телом. А потом накрыла его губы своими и страстно поцеловала.

Поцелуй длился больше минуты, и все это время Дженс пытался вывернуться из цепких объятий девушки. Не получилось.

— Какие у тебя губы — жарко дыша в ухо, прошептала Эльза. — Я вся горю… Я тебя хочу… прямо здесь…

— Э-э-э… не думаю, что это хорошая идея…

— Ну что ты!

Эльза вновь приникла к губам Дженса, прижалась к нему, вжимая в стену, и потерлась всем телом.

Клевальски почувствовал, как его организм радостно откликнулся, несмотря на категорические возражения сознания.

Эльза торопливо расстегнула две пуговицы на блузке, открывая обзору верхнюю часть грудей. Потом ее руки скользнули вниз, к брюкам Дженса.

— Э-э-э… может, хотя бы до дома дойдем?

— Я хочу сейчас! — возбужденно прошипела Эльза.

— Но тут грязно… и кто-нибудь может увидеть…

— Тебя это разве не возбуждает?

— Э-э-э… нет!

— Ну, что же ты стоишь, обними меня!

Дженс неуверенно обхватил Эльзу за талию. Девушка оторвалась от брюк, чтобы переместить ладони Дженса себе на ягодицы.

— Ну, сожми их покрепче…

Эльза припала губами к уху Дженса, пощекотала язычком. Потом чуть сместилась вниз, слегка покусывая мочку уха. Ее руки вернулись к брюкам Дженса, пытаясь расстегнуть их.

— Что ты делаешь? — прошептал Дженс и, собравшись с силами, вывернулся и отскочил в сторону.

— Ты чего? — удивилась Эльза, делая шаг навстречу. — Я тебе не нравлюсь?

Ее голос вдруг обрел агрессивные нотки.

— Ты считаешь меня некрасивой, да? Я недостаточно хороша для тебя? Ты у нас аристократ, тебе нужна женщина из высших слоев общества?

Эльза наступала, Дженс пятился назад. Лицо девушки исказилось ненавистью.

— Я тебе щас всю морду разукрашу, — прошептала она. — Будешь знать, как насмехаться надо мной… да к тебе ни одна баба потом близко не подойдет!

— Я… нет… ты неправильно поняла! Ты красивая, и нравишься мне, очень!

— Да? — Эльза остановилась, задумавшись. — Тогда почему…

— Потому что не могу так! Меня так воспитали! Что нельзя, того, на первом свидании… Я считаю, что сначала надо ухаживать за девушкой, дарить цветы, подарки…

— Мда?

Похоже, объяснение Дженса понравилось Эльзе. Она протянула руку, Дженс испуганно отшатнулся, но девушка всего лишь потрепала его по щеке.

— Молодец. Уважаю таких. А то нынче все только о постели думают. Ты, значит, не из таких… Очень хорошо. Ты сумел меня удивить. Что ж, прощаю тебя. И даже не буду к тебе приставать. Сегодня. А завтра можешь подарить мне цветы… Ну, что встал, пойдем! Проводи девушку до дома…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

"И сотворил Он ёблинов,

И увидел, как ужасны они.

И сотворил Он свинтусов,

И понял, что на верном пути.

И сотворил Он трояллей,

И увидел, что сильны они, но не умны.

И сотворил Он нибейлунгов,

И увидел, что слабы они духом.

И сотворил Он много существ,

Но не нашел идеала.

И сотворил Он людей.

И понял, что устал, и ничего лучше уже не получится.

И сотворил напоследок высших существ — богов —

По лекалам других Творцов.

И наделил их силой божественной.

И повелел им помогать людям.

И следить за порядком.

И справедливостью на Двоехолмии.

И посмотрели боги на людей, и сказали:

"А оно нам надо? На фига нам помогать сирым и убогим?".

И занялись они своими делами,

Вспоминая об обязанностях, лишь когда возвращался Творец".

"История сотворения", Том 1.

Человек, считающий себя без пяти минут Властелином Мира, в этот день был особенно мрачен и зол. У него болел зуб.

— Ваше Величество, нельзя же так! Давайте, я его вылечу. Будет совсем не больно!

— В прошлый раз ты говорил тоже самое, — мрачно изрек будущий Властелин, еще не решивший, каким лучше быть — Светлым или Темным.

— Ну да, признаю, в прошлый раз вышла небольшая неувязочка…

— Небольшая???

В тот раз помощник — он же лекарь Темно-Светлого Властелина — действительно оплошал. Он приготовил отвар, который должен был заглушить боль… Но перепутал пробирки и напоил господина другим зельем — тем, который усиливает чувствительность, повышает ощущения. Лекарь сам использовал его — чтобы получать больше удовольствия. Например, от еды. Если пища вкусная, можно принять этот отвар, и вкусовые ощущения усилятся многократно. А уж что говорить о, так сказать, плотских утехах…

Действуя на рецепторы и нервы, отвар многократно усиливал ощущения. Только вот лечение зубов — не тот процесс, при котором нужны сильные эмоции.

Надо отдать должное Серому Властелину — за все время экзекуции ни один мускул не дрогнул на его лице, изо рта не вырвалось ни звука…

А вот чего лекарь до сих пор не мог понять, так это то, почему господин не убил его сразу по окончании лечения.

— Ну давайте мы все же попробуем, — уговаривал лекарь. — Чуть-чуть… если возникнут хоть малейшие болезненные ощущения, мы тут же прекратим! Надо же лечить ваши зубы, они отвлекают вас от мыслей о завоевании мира. Как вы можете составить хороший план, находясь в таком состоянии? Сделаете ошибку, и все полетит кувырком…

— Ладно, уговорил. Но если ты опять что-то напутаешь…

— Понял-понял, не беспокойтесь… Вот, у меня все готово. Выпейте вот это… так, хорошо… Откиньте голову… Расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие…

— Я тебя убью.

— Обязательно, только сначала вылечим ваши зубки…

* * *

Когда Дженс появился в кабинете, Эльзы еще не было. Поприветствовав Тома, он прошел к своему столу.

— Ну, как прошел вчерашний вечер? — голос Тома звучал вроде бы равнодушно, но Дженс уловил тщательно скрываемое напряжение.

— Трудно сказать однозначно, — ответил Дженс. — По большей части — ужасно. Эльза привела меня в какой-то бар, хуже которого я никогда не видел и вряд ли когда-нибудь увижу. Там полно сомнительных личностей, которые все время косились на нас. Выпивка там просто отвратительная. А потом Эльза учинила драку, до сих пор не понимаю, как удалось выкрутиться. Потом мы решили погулять. Эльза начала ко мне приставать…

— Да? — голос Тома не изменился — деланное равнодушие и затаенная напряженность.

— Да… Я такого не ожидал. Никогда еще такого не было.

— И что же?

— Ну, целоваться полезла, да все такое. Видать, выпила много. Да и я тоже был не совсем трезв. Едва устоял, если честно…

— Устоял?

— Ну да. Не поверишь, но кое-как вырвался!

Том тихо выдохнул и слегка расслабился.

— То есть, между вами ничего не было?

— Нет, конечно!

— Почему "конечно"? Тебе что, Эльза не нравится? По-моему, замечательная женщина!

— Замечательная, — согласился Дженс. — Красивая, умная. Наверняка она может быть хорошим коллегой по работе, хорошим другом. Но что-то большее… Нет, это не для меня! Мне нравятся другие девушки. Более спокойные. И без феминистских замашек! Мне хочется, чтобы я завоевывать женщину… А не она меня!

— Что ж… в общем-то, ты прав. Понимаю твою позицию.

Некоторое время они молчали.

— И ты хочешь сказать, что не воспользовался случаем? — поинтересовался вдруг Том. — Я понимаю, что ты не хочешь близких отношений с Эльзой, но я думаю, многие плюнули бы на это и захотели просто переспать…

— Я не из таких, — резко ответил Дженс.

— Это хорошо, — в голосе Тома явственно звучало одобрение. — Уважаю.

Некоторое время они молчали.

— Слушай, Дженс… Давно хотел спросить…

— Слушаю.

— Я знаю твою биографию, да и так успел присмотреться. Ты был хорошим спортсменом, стал чемпионом института по пятиборью… А потом вдруг все бросил. Ведь чтобы добиться такого успеха, надо много тренироваться — а значит, быть увлеченным, получать удовольствие от тренировок… Как ты мог враз все бросить и от активной жизни перейти в такое вот… существование? Жить по принципу "не напрягаясь"?

— Да надоело оно мне все…

— Надоело? Не верю! Столько лет заниматься — и вдруг "надоело"? На первом курсе — чемпион, а на втором уже все забросил? Так не бывает!

— На первом я еще не забросил. Я бы и на втором стал победителем.

— Так что помешало?

— Причины, не имеющие никакого отношения к спорту.

— Это как?

— Был у меня один конкурент… хотя какой он конкурент? Да, он был лучше других… но меня он бы не смог победить. И он понимал это. И пошел другим путем…

Дженс замолчал.

— И каким же? — поторопил Том.

— У него был друг… может, даже больше, чем друг, кто их знает… И он занимал достаточно высокую должность в САК — Службе Антидопингового Контроля.

Ну, знаешь… некоторые спортсмены, не обладающие высокими нравственными устоями, прибегают к различным нечестным способам, которые помогают им добиться более высоких результатов. Обычно это различные магические штучки — амулет, купленный у мага, или наложенное волшебником заклинание. Стоит это достаточно дорого, не всегда результат стоит того, но известно немало случает такого… мошенничества. Для борьбы с этим и создан САК. Среди его работников есть и маг — пусть и не очень высокой квалификации, но магодопинг обнаружит легко. Так вот… Перед соревнованиями вдруг прибыла комиссия САК, которая провела выборочную проверку на магодопинг. Среди выбранных на проверку оказался и я.

— И у тебя обнаружили следы магодопинга?

— Не было никаких следов! Никогда не применял ничего подобного! Они фальсифицировали результаты. Мой конкурент немало заплатил за это.

— И тебя не допустили до соревнований.

— Именно. Я бы стал победителем! Я должен был им стать! А мое место занял другой… Мое место! Ты бы видел этого, так сказать, спортсмена! Да он бы меня в жизнь не обошел! Я лучше его на порядок! Но он победил — а я ничего не мог сделать, потому что меня даже не допустили до соревнований!

Дженс замолчал, переводя дыхание.

— Каким-то образом журналисты разнюхали об этом. Не об истинной истории, а о том, что было на виду. То ли писать им больше было не о чем, то ли и тут мой враг постарался, но на следующий же день в одной из газет на меня вылили тонны грязи. Чего только не напридумывали! Знаешь, есть такие журналюги, которым зарплату не плати — дай только поиздеваться над кем-нибудь.

— Знаю. Нам тоже неслабо достается.

— В общем, я не выдержал. Сначала меня не допустили до соревнований, обвинили в том, чего я не делал, а потом еще и это… В общем, разозлился я тогда сильно и пошел к тому, из-за кого это все произошло. Тот все еще праздновал победу — как накануне вечером начал, так и не останавливался… Пьянущий был, а с ним еще дружков несколько, все едва на ногах держатся. Я, правда, тоже немного выпил… Пришел высказать все, что я о нем думаю. А он сразу оскорблять меня начал, издеваться, да еще и прямым текстом сказал, что это он все устроил. Ну, я и не сдержался… Эх, славная была драчка. В следующем году он не смог участвовать в соревнованиях — не восстановился после травм. Но мне это ничего не давало. Магодопинг, грязь, что на меня выплеснули со страниц газет, драка с тяжелыми последствиями — этого хватило, чтобы меня исключили из института.

— Мда… не повезло.

— Не повезло — это когда ты принимаешь душ, намылил голову, а тут воду отключили. Вот это — не повезло. А когда тебя умышленно, целенаправленно, подло выводят из игры — это по-другому называется. Это чужой злой умысел.

— Ну да, ну да. Прости, не так выразился. Так вот, значит, почему ты бросил спорт…

— Нет! — резко возразил Дженс. Потом добавил задумчиво и тише: — А может, и поэтому тоже…

— Значит, в спорте тебя интересовал только результат? Не сам процесс, не тренировки, а победа?

— Не только победа. Я любил — и плавать, и скакать на лошадях, и фехтовать… Мне это доставляло удовольствие.

— Так почему же ты бросил? Если это доставляло удовольствие?

— Удовольствие можно получить множеством других способов. Не напрягаясь. Не тратя время, силы, нервы… Чтобы победить, нужно тренироваться, каждый день тратить по нескольку часов. Надо заставлять себя тренироваться даже тогда, когда уже не хочешь. Через не хочу и не могу. Сколько времени, сил, нервов уходит! А потом тебя не допускают до соревнований, и первое место занимает другой… Гораздо проще сидеть в кресле, читать книги, слушать музыку… Это ведь тоже удовольствие. И без всяких напрягов. Ни силы не тратишь, ни нервов… Занимаешься чем хочешь, встречаешься с женщинами…

— Ну, тут уже требуются некоторые усилия… и время, и нервы. И деньги еще.

Дженс пропустил слова Тома мимо ушей.

— В крайнем случае, можно просто выпить — и обрести хорошее настроение без всяких усилий. Так зачем это все?

— Знаешь, ты описал такую "безнапряжную жизнь", что скучно стало. При такой жизни я б повесился от тоски. В чем смысл-то? Цель?

— А у тебя какая цель? — возмутился Дженс. — Сожрать как можно больше?

— Даже если это и вправду было бы моей целью, — спокойно ответил Том, — она была бы во сто крат лучше твоей.

Дженс не нашелся, что ответить. Помолчал немного и повторил:

— Не хочу я так больше. Тратишь столько времени, сил, добиваешься успеха. У тебя что-то получается, ты поднялся на первую вершину, потом на вторую… Ты становишься известен, о тебе говорят, пишут в газетах, узнают на улице… А потом — бац! — и ты внизу. И те, кто вчера тебя восхвалял, сегодня поливают грязью. И никто уже не помнит твоих успехов, и нет у тебя никакой возможности вернуть утраченное, даже попытаться это сделать… Не, тогда я решил: больше — никаких напрягов. Хватит с меня. Зачем к чему-то стремиться, чего-то достигать? Живи себе спокойно, и нервы целее будут. Так что предупреждаю сразу: на этой работе я жил рвать не буду. Что сумеете заставить — то сделаю, и ни грамма больше. А лучше — увольте меня и найдите другого.

Оба замолчали. Том полез в стол, достал оттуда шоколадку, начал открывать.

— На твой вопрос я ответил. Теперь ты отвечай на мой. Я смотрю, ты так любишь есть, и сладкое тоже… Думаю, это не просто так. Небось, у тебя в детстве произошла еще одна душещипательная история, как с похищением трусов? Шоколадку хулиганы отобрали?

Это было небольшой местью в ответ на упреки Тома.

— Хуже, — грустно ответил Том. — Намного хуже.

— Это как? Расскажи!

Ответить Том не успел — резко распахнулась дверь, и в кабинет ворвалась Эльза — как обычно, быстро, энергично, этаким сметающим все со своего пути вихрем.

— Привет, мальчики. Чего обсуждаем?

— Том рассказывает грустную историю из своей жизни, из-за чего он полюбил сладкое.

— А, понятно. Да, весьма поучительная история.

— Я слушаю, Том, — поторопил Дженс.

Том вздохнул и начал рассказывать.

— Мои родители были помешаны на здоровом образе жизни и правильном питании…

— Для своего сыночка, — уточнила Эльза.

— Ну да… — согласился Том. — Себя они считали уже взрослыми, сформировавшимися, и потому, дескать, им можно уже не соблюдать режим. А вот в юном возрасте любое отклонение от правил может привести к страшным последствиям. Поэтому все, чем меня кормили, было ужасно полезным… и, по большей части, отвратительным на вкус! Всякие там кашки, овощи, диетические супа, прочая лабуда. При этом сами жрали, что хотели, и в любых количествах! — голос Тома едва не сорвался на крик. Дженс видел, как трудно ему вспоминать о том периоде жизни.

— Я уж не говорю про сладкое. От него же зубы портятся! И диабет может начаться! Все, что мне позволялось — это раз в год, на день рождения, немного сладостей. Кусочек шоколадки, одна конфета и пятнадцать грамм мороженого. А сами всегда конфеты коробками закупали! И прятали от меня. Как-то раз мне удалось стащить пару конфет… Так ведь обнаружили, и на два дня в чулане заперли! Без еды и воды.

— Жестоко… — Дженс и правда был потрясен.

— Они любили меня, и хотели мне только хорошего.

— Мда…

— Догадайся, что Том сделал, когда получил первую зарплату?

— Наелся сладкого?

— Наелся — не то слово. Прям из кассы пошел в кондитерскую. И накупил столько всего, сколько вряд ли смог бы унести. На всю зарплату. Но даже и уносить не стал — не выдержал, и начал есть прямо там. Всего, разумеется, не съел. Да что там всего — десятой части. Продавец, поначалу ошалев от такого, быстро опомнился и вызвал врачей. Тома едва спасли. Еще минута — и было бы поздно.

— Мда… — Дженс не знал, что и сказать.

— И вот с тех пор Том жрет все подряд в невероятных количествах, и никак не может наесться.

— А самое главное — зубы в полном порядке! И желудок тоже!

— Том, кстати, с родителями не общается. С тех пор, как стал зарабатывать на жизнь.

— А теперь, раз уж все в сборе, приступим к работе, — предложил Том. — Хватит обсуждать личную жизнь.

Том убрал шоколадку, даже не откусив. Застеснялся чего-то.

— Кстати, насчет работы… — делано равнодушным тоном произнес Дженс. — Мне пришла в голову одна мысль, и я решил ее проверить. От родителей у меня осталась большая библиотека, и я люблю почитать вечерами… Так вот, я покопался в справочниках и нашел кое-что о похищенной реликвии Джидигриз.

— Да? — Том не выразил энтузиазма. — И что же?

— Перчатки Отсутствия — очень древний артефакт. Он был найден при раскопках Древнего Урюпинска. Говорят, что артефакт и правда обладает магической силой. Учитывая то, что сделан он из материала, весьма напоминающего натуральную кожу — почти не отличишь — и при этом за столько лет прекрасно сохранился, мне кажется, в этом что-то есть. Вряд ли бы кожаные перчатки сохранились за столько лет. Во времена Древнего Урюпинска никакой Джидигриз, разумеется, не существовало. Ее придумали не так давно. Перчатки Отсутствия были магическим артефактом, и ничем более. Это уже в наше время, когда основатель Джидигриз решил, что у храма должна быть "святая реликвия" — чтобы все было "по-настоящему" — он раздобыл их. Почему его выбор пал именно на этот артефакт? Я думаю, воры заполучили его раньше, и использовали в своих целях. В каких? Можно лишь предполагать, но если учесть, что изначально артефакт назывался Перчатки Невидимости…

Дженс сделал эффектную паузу. Он ожидал удивления, ошеломления… Но лица обоих коллег оставались совершенно равнодушными.

— Я думаю, что они и впрямь могли делать своего владельца невидимыми. Что очень удобно для вора. И прекрасно подходит как реликвия Храма Джидигриз! Некий символ. Ведь невидимый вор — практически неуловимый вор. Когда же воры стали легализовываться и предпочли перейти в религию, надобность в перчатках сильно уменьшилась. Тем более, перчатки одни, а воров много… Могут быть конфликты из-за желания обладать ими. Лучше уж использовать как символ… Хотя, при необходимости, кто-нибудь вполне мог на какое-то время позаимствовать их… Украсть, что надо, и вернуть.

Переименовали их, кстати, сами воры-храмовники, желая, видимо, скрыть их свойства. В некоторых книгах, чьи авторы интересовались Перчатками Невидимости, утверждается, что они обладают магическими свойствами. Якобы они может создать вокруг человека ореол невидимости. На какое-то время. В общем-то, достаточно одной перчатки. Но тогда и время действия вдвое меньше. Чтобы перчатки "работали" их необходимо заряжать магической энергией. В смысле, они сами заряжаются, забирая магическую энергию из окружающей среды. Время зарядки зависит от насыщенности магнитного поля в том месте, где находится реликвия. Время существенно отличается — от получаса на вершинах холмов до месяца в центре Долины. Чтобы активировать перчатки, достаточно надеть одну из них или обе сразу, и произнести заклинание "Пруше хвассими"…

— "Прруше хоасими", — поправил Том.

— Что? — брови Дженса удивленно поползи вверх.

— "Прруше хоасими", — повторил Том. — Две "р" в слове "Пруше" и "о" вместо "в" во втором слове. Так изначально называлось это заклинание. Однако, позднее закралась ошибка… "Магические артефакты" Люка Реззо, издание одна тысяча восемьсот пятидесятого года?

— Да… — растерянно пробормотал Дженс.

— Лучше бы ты воспользовался книгой "Предметы магической науки" Реска Авазо. И что дальше?

— Что? — Дженс был обескуражен, сбит с толку.

— Дальше, говорю, что? Ну, якобы могут эти древние перчатки делать человека невидимым… дальше-то что?

— А… сейчас…

Дженс поспешно собрался с мыслями.

— Я подумал, не может ли происшествие на заводе быть как-то связано с похищением реликвии? По всему получается, что, если верить свидетелю, в шахту спускался кто-то, обладающий способностью становиться невидимым. Но реликвия Джидигриз обеспечивает только невидимость, звуки и запахи она не блокирует! Да и невидимость сохраняется недолго! Может, это похититель реликвии был на заводе?

Возникла пауза, Том расстроено покачал головой.

— Плохо, Дженс, плохо. Очень плохо.

Сказано это было таким тоном, что Клевальски сразу сник, погрустнел. Он-то думал, что его сейчас будут хвалить, оценят его работу по достоинству, а тут!..

— Дженс, ты работаешь в УН. И должен опираться не на факты, а на случайности, нелепые предположения, необоснованные выводы… Логику и анализ предоставь нам. Поверь, мы справимся с этим намного лучше. Про необычные свойства похищенной реликвии мы с Эльзой все выяснили еще в первый день. Про возможную связь с тем, что случилось на ЧМК, предположили сразу же, как только услышали рассказ свидетеля. Тебе не стали ни о чем говорить, чтобы не сбить с толку. Ведь, повторяю, твои выводы должны основываться не на информации, а на основе случайных данных, полученных неэмпирическим путем! А ты что делаешь?

Оба — и Том, и Эльза — смотрели на Дженса с явным разочарованием.

— Вот если бы ты дошел до того же самого с помощью, скажем, гадания по книге — ну это когда открываешь книгу на любой странице и тычешь пальцем наугад — тогда другое дело!

— Но это же глупо! — с отчаяньем воскликнул Дженс.

— Глупо, — согласился вдруг Том. — Но это твоя работа. Приказы начальства могут быть умными или глупы, нужными или ненужными… но всегда — обязательными для исполнения! Тебя ясно?

— Ясно, — буркнул Дженс, вперив взгляд в пол.

— Не переживай, — смягчился Том. — Ты еще новичок, но, думаю, быстро всему научишься. Большого ума такая система не требует. Хотя… если подходить к делу серьезно, все не так просто, как кажется на первый взгляд.

— Том, хватит пудрить ему мозги, — вклинилась в разговор Эльза. — Сам разберется со временем. Давайте вернемся к делу.

— Хорошо, — с легкостью согласился Том. — Продолжим наше обсуждение. Пока что у нас две основные версии. Первая — похищение реликвии и случай на заводе связаны между собой. Вторая версия — эти события не связаны между собой.

Дженс поперхнулся, думая при этом "мда, ну и версии… и это спецы?".

Но Эльза так глянула на него, что Дженс не стал ничего говорить вслух.

Том продолжил, как ни в чем ни бывало:

— Обсудим пока первую версию. Если это дело одних и тех же людей… что им понадобилось в той шахте? Они украли реликвию для того, чтобы незамеченными пробраться туда — или у них есть еще цели, для которых нужен магический артефакт? Если, конечно, голоса невидимок не привиделись спросонья работнику ЧМК…

— То ли связаны преступления, то ли нет… то ли были невидимки, то ли не были… то ли в обоих случаях действовали разные преступники, то ли одни и те же… — насмешливо произнес Дженс, желая отомстить за критику. — Я все больше понимаю ваш метод расследования! То ли было, то ли не было, кого-нибудь посадим, и все будет нормально! Офигенно работаете, точно, мне до вас далеко!

— Том, — излишне спокойным голосом произнесла Эльза. — Выйди, пожалуйста. Я не хочу, чтобы были свидетели жестокого убийства, которое сейчас произойдет… Очень не хочется убивать еще и свидетеля…

— Конечно, выйду. Глядишь, вместо него придет путный работник…

— Да пошутил я, пошутил! Что вы, шуток не понимаете!

Беседа вернулась в конструктивное русло, но вскоре зашла в тупик. Тогда Дженс высказал мучившую его мысль.

— Я тут подумал… Узнать заклинание — непросто. Тем более такое редкое, как "Прруше хоасими". Нужно сильно постараться, чтобы найти его.

— И об этом мы думали, — сообщил Том. — И нам это ничего не дало. Что предлагаешь ты?

— Немного существует книг, в которых приводятся подобные заклинания. Может, стоит пообщаться с их владельцами?

— И как ты предлагаешь их искать? Я не знаю никого, у кого могла бы быть подобная книга. Предлагаешь дать объявление в газете: мол, у кого есть книга с магическими заклинаниями, в том числе "Прруше хоасими", пожалуйста, отзовитесь?

— Нет.

— Тогда что же? Или ты кого-нибудь знаешь?

— Владельца — нет. Но я знаю одно место, где подобная книга однозначно должна быть.

— О нет… — простонала Эльза. — Только не это…

Они обменялись с Томом понимающими взглядами.

— Ты ведь имеешь в виду МЯУ?

— Именно.

МЯУ — Магический Являтельный Университет (слово "являтельный" означало, что учиться там можно, только лично присутствуя на занятиях, заочной формы нет) был одним из тех мест, куда старается не заходить ни один человек, не причисляющий себя к магам. Даже темные переулки самых опасных районов трущоб имели репутацию лучшую, чем МЯУ.

— Вряд ли это поможет нам выйти на след. Сомневаюсь, что преступник — кто-то из преподавателей МЯУ. Их не интересуют мирские заботы.

— Может, эту книгу у них украли.

— Украли из МЯУ? — изумился Том. — В моей практике подобного не было. Вряд ли кому-то в голову могла придти такая мысль.

— А если студенты?

— Мда, среди студентов, тем более МЯУ, попадаются совершенно безбашенные… но не настолько!

— Мы должны отработать все версии, — упрямо возразил Дженс. Очень уж хотелось доказать коллегам, что он чего-то стоит.

— Ну хорошо, — согласимся Том. — Заглянем в МЯУ, может, удастся что-то узнать. Ты пойдешь с нами.

— Э, нет! Отрабатывать версии, проводить следственные мероприятия — это ваша задача. А я должен гороскопы читать, гадать на кофейной гуще…

— Нет уж, раз инициатива твоя — ты идешь с нами, — жестко заявил Том. — Возражения не принимаются…

* * *

Вершины обоих холмов венчали высокие башни. С незапамятных времен там жили маги. Говорят, в этих местах выходят потоки магической энергии. Любой человек, обладающий хотя бы мизерными способностями, здесь может черпать энергию прямо из воздуха — и использовать ее, насколько хватит умений.

Магическая энергия имела два полюса, была полярной, то есть с разными знаками. Соответственно, из одного холма выходили потоки, состоящие из магических частиц положительного знака, а с другого — отрицательного. Между двумя холмами возникало магическое напряжение, или магическое поле, что позволяло магу черпать энергию не только на холмах, но и на склонах, и в долине — но там ее было значительно меньше. Неудивительно, что маги обосновались на вершинах холмов.

Обретя силу, маги объявили о своей независимости, не желая подчиняться кому-либо. Правители всех стран согласились признать магов независимыми, при условии, что они будут принимать на обучение их подданных. Чтобы, научившись магическому искусству и вернувшись на родину, они приносили пользу обществу. Правда, возвращались немногие…

Маги, обосновавшиеся на правом холме, назывались положительными, а те, которые на левом — отрицательными. В соответствии со знаком магического заряда частиц, выходящих из холмов.

Соответственно, в народе одни тут же прослыли хорошими, другие — плохими. Добрыми и злыми, светлыми и темными, и так далее. Со временем такое деление укрепилось в сознании людей — тем более, что никто не пытался опровергнуть это. Магам, в общем-то, все равно, кто какого мнения о них.

* * *

Чтобы попасть в любой из МЯУ, совсем необязательно тащиться сотни километров через долину и взбираться на холм. Для удобства потенциальных учеников — да и всех других, у кого есть дела в магическом учебном заведении — маги создали постоянные порталы. Их было два, и находились они рядом, в паре метров друг от друга. Один вел на Левый Холм, другой, соответственно, Правый. Уновцы решили посетить, разумеется, правый, в надежде, что там и вправду живут добрые и светлые маги. Точнее, так решили Том и Эльза. Дженс, более близко знакомый с магами, свое мнение высказывать не стал.

— Ты уже бывал в МЯУ? — поинтересовалась Эльза, когда они шли к порталам. Да, именно шли — машину еще не вернули из ремонта.

— Пришлось, — вздохнул Дженс, припоминая те страшные времена. — Несколько лет назад. Был тяжелый период, когда у меня закончились деньги, не было и не предвиделось никакой работы, в доме не осталось даже еды…

— И тут ты узнал, что студентов МЯУ обеспечивают жильем и едой, — закончила Эльза.

— Примерно так. В МЯУ принимают всех желающих, без исключения. Платить не требуется. Университет обеспечивает крышей над головой, качественным питанием…

— Магам требуется много сил. Пока они не выйдут на такой уровень, когда телу уже не нужна пища.

— Все верно. Ну, я и поступил…

— И как? Судя по твоему голосу, все оказалось не так радужно?

— Все оказалось отвратительно. Хуже, чем отвратительно. При поступлении в МЯУ нужно сдать экзамены…

— Зачем? Если принимают всех желающих?

— Для того, чтобы определить, есть ли у будущего студента магические способности. И происходило деление на две группы: "М-1" и "М-2".

— Маги первой категории и маги второй категории?

— Официально — да. Те, у кого есть магические способности, и они выше определенного — весьма невысокого — уровня, попадали в первую группу. Просто "маги". У кого нет способностей, попадали во вторую.

— Зачем же в МЯУ принимать людей, у которых нет магических способностей?

— Потому что магам — тем, кто из первой группы — надо на ком-то тренироваться. Теория — это, конечно, хорошо, но без практики никуда. И ведь большинство заклинаний предназначено для применения на людях. А где же студентам взять подопытных кроликов? Манекен не подойдет, живой человек нужен. Вот для этого и существовала группа "М-2" — на университетском сленге просто "мясо". Или, мягче, "мальчики для битья".

— Оригинально!

— Все логично. Добровольцев ведь не найдешь. А так… Никто ведь не знает, что на самом деле означает деление на "М-1" и "М-2". Официально — это маги первой и второй категории. А неофициально — маги и мясо. Студенты и предположить не могли, как все обстоит на самом деле…

— И ты попал во вторую группу.

— Ну да. Я понял, что магические способности у меня небольшие или их вообще нет, но мне-то что? Я же туда не учиться пришел! Думал, какое-то время перекантуюсь, поживу, покушаю за счет магов, поделаю вид, будто усиленно учусь…

— И сколько ты продержался?

— Два месяца. Поначалу было не так уж и плохо. Теория, на практике — самые простые, примитивные заклинания. Когда перешли к вещам более сложным, пришлось туго. Хорошо еще, нас много было. На одного мага приходился десяток студентов из второй группы. Но все равно… Очень быстро я понял, что идея поступить в МЯУ была не такой уж удачной. А потом один из преподов по пьяни рассказал мне обо всем. И про мясо, и про то, что к концу первого курса выживает не более десяти процентов студентов второй группы.

— Ну, десять процентов — не так уж и мало… — философски заметил Том.

— Это те, кто вовремя сообразили, что к чему, и сбежали.

— А.

— А также те, кто… ну, к примеру, испарился, или стал невидимым, или попал в другой мир, другое измерение, другое время или еще куда-нибудь в результате неудачного применения заклинаний магом из первой группы. Все они считаются "добровольно покинувшими университет". Хотя, согласно правилам МЯУ, добровольно покинуть его нельзя до окончания обучения. Но кого волнуют все эти несоответствия и противоречия…

— Понятно. Значит, ты проучился два месяца…

— И сумел убежать.

— Тебя помнят?

— Не знаю. Маги — люди весьма… своеобразные. С одной стороны, у них хорошая память, с другой — они вечно витают мыслями непонятно где… Друг друга-то не всегда узнают, что тут говорить про студентов. Правда, я не просто так сбежал… Я еще им подлянку такую устроил… — Дженс невольно поежился. — Боюсь, что они меня запомнили.

— Сколько времени прошло с тех пор? — деловито уточнил Том.

— Два года.

— И ты до сих пор жив? Значит, забыли уже…

— Или то, что я попал в УН — изощренная месть с их стороны… — пробормотал Дженс.

В первое время порталы охранялись — полиция проверяла людей, желающих уйти к магам. Кто они и что подвигло их на этот шаг? А также наблюдали за теми, кто возвращается. Потом это сочли не нужным — если кто-то хочет по собственному желанию отправиться в опаснейшее место Ням-ням, то это его проблемы. А те, кто возвращается… Даже если пришедший из МЯУ маг — пусть даже начинающий — будет иметь недобрые намерения — то чем ему сможет помешать полицейский патруль?

Да и сами порталы вскоре стали привычными, а еще больше — неинтересными. Ведь они только в одно место ведут, и столь непопулярное. Вот если бы можно было выбирать пункт назначения по собственному желанию…

В итоге порталы лишь слегка обходили стороной — чтобы случайно не попасть в поле действия, а предприимчивые дельцы обнесли рекламными щитами. Чтобы человек, пришедший из МЯУ, первым делом увидел рекламу, призывающую посетить то или иное заведение, купить ту или иную вещь.

Едва протиснувшись сквозь баррикады рекламных щитов, уновцы остановились перед двумя начерченными на земле кругами. Начерченными магически — так просто их не сотрешь. В центре одного красовалась буковка "П", в другом, соответственно, "Л".

Эльза смело шагнула в круг — и тут же исчезла. За ней поспешил Том. Дженс на мгновение задумался — а не пойти ли домой? Пусть сами разбираются. Мне это надо?

Но все же пересилил себя и последовал за коллегами.

Момента перехода он не почувствовал — некоторые из технологий магов работали идеально и безупречно. Вот только что был Ням-Ням, рекламные щиты вокруг, и через мгновение — нет, меньше, чем через мгновение, он уже совсем в другом месте…

Уновцы очутились в небольшой комнатке, обставленной без особых изысков, а можно сказать, что не обставленной вообще. Разве что стол со стулом у одной из стен, а больше ничего — даже банального ковра на полу, светильника на стене. Впрочем, учитывая назначение комнаты, большего и не требовалось.

За столом сидел мужчина средних лет и невыразительной внешности, в очках, накладной бороде, одетый в потертую мантию. Руководство МЯУ не смогло найти мага, который согласился бы целыми днями сидеть в "приемной" и встречать людей, желающих обучаться магии. Слишком сложная работа по сравнению с тем, что обычно делают маги-преподаватели. Пришлось учредить дежурство — все преподаватели работали в "приемной" по очереди, график дежурства получался — в среднем — сутки через год, с освобождением от обязанностей после ста лет безупречной службы.

Что же касается мантии, бороды и очков…

Маги не любят носить мантии. Часть из них вообще равнодушна к одежде, остальные любят носить что-нибудь помпезное, и выдумывают подчас такое, в чем ходить вообще невозможно. Что касается бороды и очков — их носят только маги, которых уже нельзя отнести к начинающим, но и опытными назвать нельзя. У молодого мага и со зрением все в порядке, и бриться не забывает. А вот пока изучает километры свитков, написанных заковыристыми буквами, зрение изрядно теряет, а привыкая к мысли, что является магом, приобретает и лень. Зато став магом опытным, излечивает глаза и придумывает заклинание, останавливающее рост растительности на лице.

Но почему-то люди представляют себе магов как опытных, мудрых старцев — обязательно в очках, с бородой и в мантии. Чтобы создать соответствующее впечатление, дежурный должен выглядеть так, как и представляют магов люди. Чтобы сразу не сбивать с толку гостей. Поэтому руководство закупило мантию, очки, накладную бороду — и этот инвентарь передавался по смене, от одного дежурного к другому.

При появлении уновцев маг даже не пошевелился, не посмотрел на них, поглощенный изучением свитка.

— Добрый день, мы из УН, — произнесла Эльза, подходя к магу. — Я — Эльза Хокс, это — Том Барнс и Эрик Рутешь.

Дженс попросил коллег, чтобы они не называли его по имени. Мало ли что. Вдруг кто вспомнит. Почему Эльза придумала именно такое имя, оставалось только догадываться.

Маг оторвался от чтения, посмотрел на гостей через стекла очков. Простые стекла, без всяких диоптрий.

— Профессор туфтологии и хренографии Курт Лабзье. А вы, позвольте еще раз поинтересоваться…

— Сотрудники УН, — напомнила Эльза.

— УН — это что?

Чтобы не мучиться с объяснениями насчет недоразумений и устранителями оных, Эльза ответила просто:

— Так теперь называется полиция.

— Ага, полиция, понятно-понятно… Тогда мне все ясно… А что, говорите, делает полиция? Чем она занимается? Что это вообще такое?

— Полиция борется с преступностью, — терпеливо начала объяснять Эльза. — С преступниками. Преступники — это те, кто нарушает законы…

— Законы??? — брови мага поползли вверх. — Вы сказали — законы??? В Ням-Ням есть законы? И они исполняются? Да, давненько я не был в мире, давненько…

— Ну, не сказать, что исполняются, но мы пытаемся как-то регулировать это дело…

— Ладно, все это неважно, — вяло махнул рукой маг. — Кто мы такие, что есть вся наша суета на фоне вечного и бесконечного? Мы, люди, наши тревоги и заботы, дела… Все это настолько мало по сравнению с мирозданием… И Ням-Ням, это гнездо порока, так далек от мира, в котором я живу. Не даром мы, маги, поселились здесь. Мы словно парим над миром. Мы выше вас. Не только физически, но и духовно. И мы, с высоты наших достижений, снисходительно посматриваем на вас, копошащихся внизу муравьишек, не способных понять Истину. Все вы — не более чем блохи на любимой собаке Творца. И все ваши мирские дрязги продлятся ровно до тех пор, пока Он не наденет на свою псину противоблошиный ошейник, или не выкупает его с противоблошиным шампунем. И смоет тогда с Двоехолмия всех людишек и прочих, живущих здесь. А кого-то, глядишь, и раньше сметет лапа решившего почесаться кобеля…

Эльза недовольно хмурилась. Том достал монетку, подкинул ее. Орел. Том недовольно скривился и убрал монетку в карман. Эльза нахмурилась еще больше. Лишь Дженс сохранял спокойствие — он слушал лекции в МЯУ два месяца, и его подобными речами не смутить.

— А впрочем, ладно, что вам объяснять. Чтобы понять хоть что-нибудь из того, что я говорю, вы должны подняться до моего уровня, а это уже невозможно. Так что не буду, как говорится, метать бисер… Перейдем к делу. Итак, зачем вы здесь? Что вас интересует?

Сотрудникам УН потребовалась почти минута для того, чтобы вспомнить, что же привело их сюда.

— Заклинание "Прруше хоасими". В МЯУ есть книги, где оно приводится полностью?

— Разумеется! — с обидой в голосе воскликнул маг. — В МЯУ есть все заклинания, которые когда-либо и где-либо были придуманы! И все, которые когда-либо где-либо будут придуманы! Но, сами понимаете, книги с заклинаниями, которые изобретут в будущем, сейчас открыть невозможно…

— Нам они и не нужны. Нам нужен "Прруше хоасими".

— Вы найдете его в нашей библиотеке. У вас все?

— А в какой конкретно книге?

— Спросите у библиотекаря. Он подскажет.

Маг явно собирался завершить разговор, но Том упорно продолжал расспрашивать.

— А можно найти его где-либо, кроме библиотеки? У преподавателей или студентов?

— А вот это уже личное дело самих преподавателей и студентов. Позвольте напомнить вам, что МЯУ является независимым университетом, находится на суверенной территории, на всех, кто находится в нем, не распространяются законы и правила любых государств, приказы любых правителей, университет не принадлежит ни одному из государств…

— Разумеется, не принадлежит! — воскликнул Том. — Кто же захочет взять его себе?! Это тоже самое, что захватить тайфун, наводнение или землетрясение! В любой момент оно может устроить такое, что никому мало не покажется. Причем — по чистой случайности. Или раздолбайству кого-либо из учеников или преподавателей.

— Если упомянутое заклинание — единственное, ради чего вы сюда пришли, то не понимаю, почему вы побеспокоили меня и отвлекли от важных дел. Вот этот молодой человек — наш бывший студент, и он сам мог бы показать вам библиотеку. Что, надеюсь, он и сделает, потому как мне совершенно некогда возиться с вами. Также не советую отвлекать других магов. Все мы, знаете ли, очень заняты. Так что, если у вас все, прошу освободить помещение, дабы я мог всецело заняться работой. Мне еще надо рассказать всем, что нас почтил визитом сам Дженс Клевальски. Думаю, они очень обрадуются…

* * *

— Ну что, Дженс, веди нас в библиотеку, — произнес Том, когда уновцы вышли из "приемной".

— Легко сказать — веди, — хмыкнул Дженс.

— Ты не знаешь, где библиотека? — удивился Том.

— Я знаю, где библиотека. А вот как туда пройти…

— В смысле?

— Это же МЯУ! Магический университет! Здесь куча магов! А еще — огромное количество магической энергии. Напряженность магического поля здесь настолько высока, что магия влияет на все окружающее, на топологию пространства и его структуру, на сам пространственно-временной континуум! А еще маги… — последнее слово было произнесено с ноткой отвращения. — Маги — существа ленивые. Возможность делать что-либо без физических усилий — вот причина, по которой выбрало этот путь большинство магов. И если магу надо куда-то сходить, он очень редко идет сам. Есть ведь и другие способы. Например, телепортация. Мгновенное перемещение. Хороший способ, только магам он не очень по душе. Они все боятся, что переместятся не туда, или разлетятся на атомы, а потом не соберутся обратно, или застрянут где-нибудь в межпространстве. Поэтому они предпочитают два других способа: перенос нужного им места — например, кабинета, если речь идет об университете — к себе, либо изменение характеристик пространства таким образом, чтобы сократить путь до нескольких метров. Как происходит второе, я и сам, честно говоря, не понимаю. А вот с переносом кабинетов все ясно. Если маг-профессор должен провести лекцию в определенной аудитории, он переносит ее в кабинет по соседству с тем, в котором находится. Меняет их местами. Поэтому архитектура МЯУ не статична. В ней постоянно меняются местами помещения, появляются и исчезают лестницы, коридоры, а то и целые этажи.

— И что же нам делать? Сидеть и ждать, когда библиотека появится перед нами?

— Нет. Нам повезло, что мы ищем именно библиотеку. Там — скопление книг с заклинаниями, то есть, предметы, обладающие высоким магическим потенциалом. Концентрация магии в этом месте настолько высока, что еще несколько сотен лет назад ректор издал приказ о том, чтобы библиотеку не трогали заклинаниями, никуда не переносили — во избежание неприятных последствий. Так что она всегда находится на одном месте. Библиотека и столовая — единственные помещения в МЯУ, которые запрещено переносить.

— А столовая почему? — поинтересовался Том.

— Представь, что будет, если несколько магов одновременно захотят пообедать и начнут перетаскивать столовую каждый к себе.

— А. И все же, что нам делать?

— Для ориентации в МЯУ создана специальная карта, — Дженс протянул руку к маленькой полке на стене, взяв небольшой лист бумаги. На его месте тут же появился другой.

— Каждый прибывающий сюда может взять карту. Специальное заклинание тут же делает дубль.

Эльза и Том подошли ближе, рассматривая карту.

— Зеленым цветом обозначены помещения, которые никогда не перемещаются. Это, как я уже говорил, библиотека и столовая. Желтым — помещения, перемещающиеся очень редко. Например, кабинет ректора. Кто рискнет перемещать его? Разве что сам ректор захочет отправиться куда-то вместе со своим кабинетом… Но это случается очень редко. Красным обозначены помещения, подвергающиеся различным заклинаниям чаще всего. Туалеты, некоторые лаборатории, конференц-зал.

Условные значки на карте постоянно перемещались, изменялись и линии, обозначающие коридоры и лестницы. Нетрудно было догадаться, что карта отслеживала изменения в режиме реального времени.

— Карта, нам нужна библиотека, — произнес Дженс. Соответствующий квадратик тут же загорелся золотистым цветом, и к нему пунктиром пролегла дорожка через коридоры и лестницы.

— Она еще и определяет, где мы находимся? — удивился Том.

— Конечно. Маготехнологии! — с некоторой гордостью ответил Дженс, словно недолгое обучение в МЯУ причисляло его к категории магов. Или он сам участвовал в создании карты.

Сверяясь с картой, Дженс пошел вперед. Остальные двинулись за ним, с любопытством оглядываясь.

Красная ковровая дорожка с затейливым рисунком, оштукатуренные стены с нанесенными на них непонятными знаками, высокие выбеленные потолки — опять же, с нарисованными краской загадочными символами. И нигде — ни на потолке, ни на стенах — нет ни светильников, ни свечей.

— Что это за рисунки кругом? — поинтересовался Том. — Они имеют какое-то значение?

— Конечно. Это же магическое учебное заведение. Здесь много людей, только начинающих осваивать магический дар. Учатся совладать с мощной стихией. Одно неверно построенное заклинание может привести к страшным последствиям! Вот маги и защищаются. Это все — защитные символы. В коврах, например, прошиты противопожарные заклинания. В стенах — от землетрясений. Ну, не только, здесь на каждом шагу десятки заклинаний от самых разных угроз…

Дженс едва не ударился о выросшую на пути стену. Коридор внезапно закончился, зато образовалась развилка вправо и влево. Сверившись с картой, Дженс повернул направо.

— Кстати, если вы заметили, здесь нет светильников. Ни электрических, ни свечных. В потолок и стены также заложены заклинания, излучающие свет…

Впереди появились каменные ступеньки, ведущие на верхний этаж.

— Придется подниматься…

Уновцы преодолели большую часть ступенек, когда лестница исчезла. Осознали они это в полете. Точнее, ощутили — осознали позже, когда уже приземлились… нет, приводнились в бассейн.

— Вот критик! — выругалась Эльза, спешно подплывая к бортику и выбираясь из бассейна. — Я себе прическу испортила! И одежду промочила! Дженс, я тебя убью!

— За что?

— А кто предложил идти в МЯУ?

— Вот я этого точно не предлагал… — Дженс, выбравшийся из бассейна, огляделся и направился к белой кабинке в углу. — Идемте сюда! Здесь магосушилка. Мигом обсохнем. И одежду высушит. Только бы успеть…

В кабинку, явно предназначенную для одного человека, втиснулись все трое — каждый боялся, что в любой момент все опять изменится, и он не успеет обсохнуть.

За секунды вся влага исчезла с кожи, а одежда приобрела прежний вид. Эльза достала расческу — "наводить порядок" на голове.

Она еще расчесывалась, когда помещение, в котором они находились, сменилось на другое.

И в этот раз уновцы были не одни.

В десятке метров перед ними стояло животное с телом коровы и головой быка. Впрочем, по виду все-таки ближе к быку, и если бы не вымя, то легко можно было бы перепутать.

А еще оно нервно стучало копытом, наклонив голову, и устремив яростный взгляд налитых кровью глаз на непрошенных гостей.

— Это еще что за чудище? — удивилась Эльза.

— Похоже, создано в результате магических экспериментов…

— Точно, — подтвердил голос сбоку и чуть сзади.

Покосившись, Дженс увидел молодого парня в футболке, трико и кроссовках.

— Мы хотели вывести особый вид коровы, которая вместо молока будет давать пиво. Или любой другой алкогольный напиток. Неважно, лишь бы градусы были. Здесь ведь с выпивкой туго… А еще чтобы она ела все подряд, где мы здесь траву достанем? Но немного не получилось…

Потеряв терпение, корова-бык ринулась вперед, наклонив голову, выставив вперед рога. Люди бросились в разные стороны, животное пролетело мимо, чудом никого не задев. Но тут же развернулось и бросилось во вторую атаку…

Но исчезло, буквально в полуметре.

Уновцы вновь очутились в коридоре. Дженс глянул на карту — которая, несмотря на купание в бассейне, выглядела как новая — и указал путь.

Эльза на ходу все-таки закончила расчесывание волос и убрала расческу.

Коридор внезапно прервался стеной. Из стены выступал кончик носа. А также кончики пальцев обеих рук и колени. Через полупрозрачную поверхность стены просвечивали черты лица, широко распахнутые в ужасе глаза, искривленные неслышной мольбой губы…

— Это еще что такое? — грозно вопросила Эльза.

Дженс равнодушно пожал плечами.

— Кому-то не повезло. Оказался в том месте, где образовалась стена. Бывает и хуже — когда молекулы человека и стены перемешиваются. И получается единое целое. А пока это — человек, замурованный в стене.

— Ты уверен, что это лучше?

— У него есть некоторые шансы выжить… С этой точки зрения — лучше. А с другой — это такие мучения…

— И как ему помочь?

— Мы ничем не сможем. Здесь нужен маг.

— Ты же проучился здесь какой-то срок?

— Очень малый, и у меня нет ни дара, ни энергии…

В этот миг стена исчезла, и на пол свалился подросток. Он торопливо дышал, схватившись руками за шею и грудь.

— Ему повезло, — прокомментировал Дженс, направляясь вперед.

Оглядываясь на студента, уновцы двинулись за коллегой.

Прошли полкоридора, свернули направо, поднялись на два этажа выше, прошли еще два коридора, спустились…

Они двигались по очередному коридору, когда сзади послышалось шипение. Обернувшись, уновцы увидели… змей! Десятки змей разных расцветок и окрасок ползли за уновцами, высунув раздвоенные языки, раскрыв челюсти, и злобно шипя.

Эльза слегка побледнела и отступила на шаг. Но голос ее звучал почти твердо:

— Дженс, что это такое?

Дженс не стал отвечать сразу. Змеи быстро приближались, уновцы взялись за дубинки — иного оружия они не захватили — и приготовились к бою. Понимая, что втроем, с помощью дубинок, с таким количеством змей не справиться.

Выдержав долгую паузу и насладясь моментом, Дженс ответил:

— Ничего особенного. Обычные фантомы.

Он шагнул вперед, опуская ногу на голову змеи — нога прошла сквозь нее, упершись в пол.

— Фантомы?

— И не очень искусные. Хотя на человека постороннего может произвести впечатление…

Змеи, миновав уновцев, двинулись дальше по коридору.

— И кто их создал?

— Мы попали в сектор первокурсников. Самая опасная часть МЯУ. Здесь обитают те, у кого есть магический дар, способности, кто уже чему-то научился… но кому еще не хватает мозгов правильно использовать свои умения. Вот и балуются ребятишки, пугают друг друга. Одни змей создают и отправляют их в сектор девушек, другие в ответ дожди и ураганы насылают… Обычные приколы.

Окружающее пространство опять трансформировалось, и уновцы оказались в большой полутемной комнате. В ее центре стояло странное и страшное существо — трехметрового роста, на двух ногах, с хвостом, четырьмя руками (вместо пальцев — огромные когти), и бычьей головой. Существо было абсолютно голым, тело покрыто чешуйками, а кое-где выступали то ли рога, то ли шипы. Существо стояло в центре очерченного мелом круга, весь пол был испещрен непонятными знаками и текстами. За линией круга расселись студенты — человек двадцать, не меньше — а еще один стоял напротив существа и что-то кричал ему.

— Я вызвал тебя, и ты подчиняешься мне! Приказываю отправиться на кафедру демонографии и узнать, какие вопросы придумал профессор Гнярчик для завтрашнего экзамена!

— Как мило… — хмыкнула Эльза.

Ее услышали. Студенты обернулись, десятки взглядов устремились к уновцами.

— Они все видели! — запаниковал тот, что давал приказ вызванному из другого мира демону. — Они все расскажут профессору! Убей их!

Демон широко и протяжно зевнул, показывая, как интересны ему слова временного повелителя. И только потом лениво ответил:

— Не могу. Не моя специализация. К тому же, у тебя право только на один приказ. И ты его уже озвучил. Так что я пошел…

С этими словами демон растворился в воздухе.

— Они все расскажут профессору! — уже не так уверенно повторил начинающий демонолог, в этот раз обращаясь к сокурсникам. — Убейте их!

— Еще раз такое скажешь… — рявкнула Эльза так, что особо впечатлительные вжали голову в плечи, стараясь сделаться незаметнее — и никакая магия не поможет тебе отскрести собственные мозги со стены!

Студент растерялся, не зная, что делать дальше, но его спасло возвращение демона.

— Ты сделал, что я приказал?

— Сделал… — демон ухмыльнулся чему-то.

— И какие же вопросы приготовил профессор? Рассказывай!

— Э, нет. У тебя право только на один приказ. Ты сказал — узнать вопросы, я узнал. Про то, чтобы рассказать их тебе, речи не шло.

— Ах ты… — от возмущения студент не знал, что сказать.

Демон же помахал рукой на прощание:

— Адьюс, школота. Ходите на лекции…

И растаял в воздухе.

— И чего мы строим, ждем? — резко поинтересовалась Эльза. — Чего, демона никогда не видели? Или дверь найти не можете?

— Не видели, — ответил Том, но Эльза уже направилась к выходу. Студенты делали вид, что не замечают их.

Пройдя с десяток метров, уновцы свернули в коридор… И нос к носу столкнулись со странными существами.

Казалось, они были сотканы из дыма или тени — черные, клубящиеся, постоянно меняющие форму. Самый маленький был размером с котенка, самый большой габаритами втрое превосходил Тома. Еще они постоянно перемещались, в том числе вверх-вниз, и точно посчитать их не удалось. Но не менее дюжины, это точно.

Самые крупные, принимая человекоподобный вид, устремились к уновцам. Те застыли, не зная, что делать. Вытянув шеи, существа приблизили носы к людям и шумно задышали, словно принюхивались.

— Я тебе щас нюхалку-то сломаю! — пригрозила Эльза. — Будет он тут еще меня нюхать!

— Нишшшефффооо… — прошептало одно из существ. — Пушшштыыыые…

Развернувшись, существа устремились прочь.

— Кто это был? — поинтересовался Том.

— Обычные магазиты.

— Кто???

— Магазиты. Ну… кто такие паразиты, знаете?

— Нет, блин, первый раз слышим, — фыркнула Эльза.

— Когда где-то сыро, или грязно, появляются существа… Способные жить только в такой среде. Они могут нанести вред человеку. Магазиты появляются в местах, "грязных" и "сырых", в плане магии. Кто-то плохо составил заклинание, при его использовании остались обрывки магических символов, которые он поленился убрать. Где-то живет очень злой человек, обладающий небольшими магическими способностями — и негативные мысли, напитавшись каплями силы, реализуются в помещении, да так там и остаются. Обрывки заклинаний, крохи потерянной магической энергии, сильные негативные мысли образовывают ту самую магическую сырость и грязь. В которой и зарождаются магазиты.

— Но я всегда считал, что паразиты — это… скажем так, очень маленькие существа. Мягко говоря.

— Так и есть. Магазиты не исключение. Только, в отличие от большинства других паразитов, они могут расти до бесконечности. Подпитываясь той самой магосыростью и магогрязью. Пока магазиты маленькие, их никто не замечает. Подрастая, они обретают возможность передвигаться. И уже сами ищут места с наиболее загрязненным магическим полем. И вырастают еще больше. Потом сбиваются в стаи и подлавливают в темных коридорах студентов. Прижимают к стенке и отбирают магическую энергию. За счет которой вырастают еще больше. В нас троих магической энергии нет ни капли, взять с нас нечего, вот они и ушли, разочарованные. Сектор первокурсников — наиболее благоприятное для магазитов место.

— Мда… весело тут.

— Когда я учился в МЯУ, мне тоже казалось, что здесь очень весело. Первые два-три дня.

— Понятно…

За разговорами уновцы прошли еще два коридора, когда очередное локальное изменение пространственного континуума занесло их в одну из комнат сектора, где проживали студентки первого курса…

Если прошлая группа студентов только готовилась к экзаменам, здесь уже праздновали его сдачу. Десятка три девушек, рассевшись вдоль стен, пили из бутылок что-то явно алкогольное и смотрели на творящееся посреди помещения действо, смеясь, подбадривая криками и обменивась репликами.

Впрочем, ничего необычного в помещении не происходило — всего лишь страстно танцевал стриптиз очень красивый мужчина. В меру мускулистый, статный, ни грамма жира, с мужественным лицом… И какой-то нереальной, неописуемой красотой.

— Что-то в этом мужике не то… — пробормотала Эльза, наблюдая за танцем. — Как-то он неправдоподобно красив. Я угадаю, если скажу, что здесь не обошлось без магии?

— Угадаешь, — подтвердил Дженс, наблюдая, как девушки бросают стриптизеру лифчики и трусики, поспешно снимая с себя. — Это инкуб.

— А, слышала про таких. Только не мало ли его — на такую ораву? Я понимаю, что он — сексуальный демон, но это и для него многовато…

— Так ведь первокурсницы же. Силенок-то еще маловато. Магических. Про умения вообще молчу. Вот, собрались, кое-как совместными усилиями вызвали одного… На большее их способностей не хватит.

— Понятно…

— Сейчас распалятся, кинутся на него… Такая драка начнется! Лучше нам смотаться по-тихому…

Незаметно выскользнув из помещения, Дженс сверился с картой.

— Поздравляю, за следующим поворотом — библиотека. Мы пришли!

И правда, свернув за угол, уновцы обнаружили массивные, окованные сталью двери с надписью "Библиотека".

— Никогда еще мой путь в библиотеку не проходил так весело, — произнес Том. — Хорошо, что мы наконец-то добрались, и сейчас можем отдохнуть, посидеть в тишине и спокойствии, среди книг…

Массивные двери открылись перед людьми. С некоторой опаской уновцы вошли внутрь…

Двери тут же захлопнулись за спиной. Навстречу вылетели два толстенных фолианта и зависли над головами уновцев.

— Что это? — с опаской косясь на летающие книги, поинтересовался Том.

— Секьюрити. Если посетитель библиотеки начнет шуметь или попытается причинить вред книгам, секьюрити заставят его покинуть помещение.

— Каким образом?

— Сначала — падать на головы. Это очень больно, поверь мне на слово. Если не поможет — тогда в ход пойдут магические средства…

Со стола, стоящего напротив входа, воспарил небольшой томик в красной обложке. Остановившись в паре метров перед уновцами, он замер на уровне их лиц.

— Приветствую вас в библиотеке МЯУ. Что вам угодно?

— Говорящая книга… — потрясенно прошептал Том.

— Кто вы? — поинтересовалась Эльза.

— Я — библиотекарь. Если вы не знаете, кто такой библиотекарь, то поясню…

— Мы знаем, кто такой библиотекарь, — поспешил прервать словоохотливую книгу Дженс. Он знал, что в МЯУ разговоры ни о чем могут затянуться надолго.

— Как вы говорите? — продолжал изумляться Том. — Чем?

— Все очень просто. Я генерирую акустические колебания, частота и амплитуда которых соответствует известным вам звукам. Генерирую прямо в воздухе, переводя мысль в звук. Магическим способом.

— А… — глубокомысленно изрек Том. — В общих чертах я понял… Перейдем к делу. Значит, вы — библиотекарь.

— Вам это кажется удивительным?

— Вообще-то да. Я привык к библиотекарям — людям.

— Люди, даже лучшие из них, существа ненадежные. Никто не будет беречь книгу также хорошо, как другая книга. Но если обычные печатные издания не могут позволить себе такого в виду причин объективного характера, то магические…

— Если можно, то помедленней, пожалуйста, — попросил Том. — Я не успеваю…

— Ничего удивительного, вы же человек… Так вот, мы, магические книги, решили сами позаботиться о себе. Раз уж мы должны взаимодействовать с людьми, то должны хотя бы обеспечить себе максимум безопасности и комфорта. Поэтому мы выставили магам свои условия…

— Вы — условия? Магам?

— Вас что-то удивляет?

— Хм… мне всегда казалось, что маги пишут книги, потом пользуются ими…

— Нами никто не пользуется! — в искусственном голосе книги послышалось возмущение. — Мы взаимодействуем с магами, так же, как человек взаимодействует, к примеру, с зерном! Он должен посадить зерно, ухаживать за ним, поливать, удобрять землю — чтобы потом получить урожай. Так и мы — даем начинающим магам знания, заложенные в нас, чтобы потом собрать свой урожай — новые знания, которые повзрослевшие маги запишут в новые книги…

— То есть, вы считаете, что выше магов?!

— Разумеется!!! Вы разве этого не знали? Магия — первична, людишки и другие существа, считающие себя разумными — третичны. Магия — это сила, стихия, существовавшая тогда, когда не было ни людей, ни животных! Магия создала людей, чтобы развиваться…

— Не понял…

— Что ж тут непонятного? Магия — сила! Но она статична, она не развивается сама по себе! Чтобы развиваться, ей нужны посредники! В этом мире в роли посредников выступают люди. Магия наделяет частицей себя избранных, которые учатся, развиваются, изобретают новые заклинания, новые взаимодействия магических сил, поднимая стихию на более высокий уровень, делая ее сильнее, разносторонней, многогранней. А магические книги, в отличие от магов — одна из форм магической энергии. Мы — часть силы, принявшей такую форму, а маги — лишь наша производная…

— Все это, конечно, очень интересно… — прервала Эльза. — И мы бы с удовольствием поговорили с вами на эту тему… но мы здесь по делу. Мы — сотрудники УН… ну, полиции… если вам это о чем-нибудь говорит…

— Мне это неинтересно. Мы делим разумных существ на два вида — маги и не маги. И если от первых еще есть какой-то толк, они необходимы для нашей эволюции, то вторые — абсолютно бесполезные существа. Так что ваши внутренние деления нам безразличны. Выкладывайте, что надо, и убирайтесь, пока мне не надоело терпеть вас в библиотеке…

Том решил не конфликтовать. И взять разговор на себя — он видел, что Эльза сдерживает себя из последних сил. Открой она рот — и разумная книга узнает о себе много нового. И чем это закончится, неизвестно.

— Нас интересует заклинание "Прруше хоасими". Есть ли оно в книгах библиотеки? Не было ли такого, что кто-то украл книгу с этим заклинанием? Или кто-то, кто интересовался книгой — помимо учебного плана.

— Я понял, что вас интересует, — с ноткой высокомерия ответил библиотекарь. — Разумеется, такое заклинание есть в нашей библиотеке. И не в одной книге. Только за все время существования библиотеки не нашлось человека, который смог бы украсть отсюда книгу. Мы, знаете ли, можем за себя постоять. В давности было несколько попыток… печальная участь незадачливых грабителей послужила уроком остальным. В учебном плане, насколько мне известно — а известно мне практически все — нет лекций по данному заклинанию. Очень уж оно специфично. Да, были маги, интересовавшиеся ими… но это было давно. Последний раз — лет сто назад, не меньше.

— Жаль… — пробормотал Том. — Я надеялся, что мы не зря сюда шли…

— Не забывайте, что есть еще книги в библиотеке МЯУ Левого Холма.

— Что-то нет у меня желания идти туда. Разве что… Вы случайно не можете сделать… э-э-э… что-то вроде запроса…

— Уже сделал, — ответил библиотекарь все с тем же высокомерием. — И уже получил ответ. Если вас это заинтересует, то год или несколько лет назад — мы не привыкли считать время столь малыми мерками — два студента брали книгу, в которой имелось это заклинание, а также книгу, в которой рассказывалось о магическом артефакте под названием Перчатки Невидимости.

— Кто они? — не выдержав, поторопил Том. — Студенты?

— Обычные студенты. Ни на что не способные. Без малейшего магического потенциала… Нет, кажется, у одного из них были небольшие способности, но очень уж скромные. Это я сейчас разговариваю с той самой книгой, уточняю у нее. Она рассказывает, что студенты не только прочитали заклинание, но и переписали его. Это не возбраняется. Вот если бы они попытались вырвать страницу… Впрочем, не буду загружать вас кровавыми подробностями. Так вот, они переписали заклинание, не знаю уж зачем. На территории МЯУ оно не использовалось. Студенты эти вскоре сбежали, не выдержав тягот обучения.

— Отлично. Вы можете описать этих людей?

— Разве можно описать словами — или даже образами — энергоинформационный рисунок человека?

— Э… чего?

— Книги не могут увидеть внешний облик человека, — пояснил Дженс. — Чем они его увидят? У них нет органов зрения. Зато, как у предметов магических, есть другие органы восприятия. Они видят не оболочку, а энергоинформационную структуру, которая есть у всего — людей, предметов, самого пространства и времени.

— И что мы можем сделать с этим… как его… рисунком?

— Мы — ничего. Даже если сумеем получить хотя бы грубое описание.

— Значит, мы не можем получить ни имен, ни описания внешности?

— Зато мы знаем, что их было двое, что они когда-то учились здесь, наверняка проходили по категории "М-2", а потом бесследно исчезли. Увы, но под это описание попадает довольно много бывших студентов МЯУ.

— Будь библиотекарем обычный человек, таких проблем бы не было.

— Будь библиотекарем обычный человек, мы не узнали бы даже этого.

— Что ж, спасибо за помощь, — поблагодарил Том, помня, что настоящий полицейский должен поддерживать хорошие отношения со всеми — вдруг придется еще когда-нибудь обратиться за помощью? — Похоже, у нас больше нет вопросов. Эльза?

— У меня тоже нет. Идемте отсюда…

* * *

Уновцы вышли из библиотеки, Дженс посмотрел на часы.

— У нас есть возможность быстро добраться до выхода. Если поспешим. Пять минут назад начался обед, и все маги сейчас должны быть в столовой. Ближайшие полчаса университет будет стабилен. Так что поспешим…

Уновцы энергичным шагом двинулись к выходу, все также сверяясь с картой.

И впрямь, в этот раз никаких неожиданных перемещений, изменений окружающего пространства не происходило. Уновцы без приключений прошли большую часть пути, и уже почти добрались до выхода, и Дженс уже было подумал, что им удастся спокойно уйти…

Но не тут-то было!

Коридор перегородили трое. Весьма неказистой внешности… но Дженс знал, что эта внешность обманчива. Все трое были преподавателями МЯУ. Не высшей категории, так, середнячки, но все же маги.

— Кого я вижу?! — театрально воскликнул один из них. — Дженс Клевальски, ты ли это? Давно не виделись! Что-то ты совсем в гости не заходишь? Мы уж соскучились, хотели сами тебя навестить… Да все некогда было. И тут — такая радость! Ты сам пришел к нам! Ну, уж теперь ты от нас не уйдешь…

Последняя фраза была произнесена зловеще, угрожающе и весьма многообещающе. Дженс невольно попятился назад.

— Я работаю в УН! — предупредил он. — И со мною — двое сотрудников УН! Мы — при исполнении!

— Ты ошибаешься, Дженс, — произнес Том. — Мы сейчас не при исполнении. Мы в МЯУ, которое не подчиняется законам Долины. Мы можем находиться здесь только в личных целях, но никак не служебных.

— Том прав, — подтвердила Эльза. — Так что пока, красавчик. Развлекайся со старыми друзьями, а мы идем домой…

Оба уновца отправились дальше по коридору.

— Если выживешь — сообщи вечерком, чтобы мы не искали тебе замену, — попросила Эльза, обходя троицу магов.

— Что-то вас мало, — пытаясь храбриться, сказал Дженс. — Я думал, будет больше.

— Остальные обедают. Ты же знаешь, это святое. Но они предупреждены и очень скоро подойдут. Ты же согласишься подождать их?

В следующий миг в затылок мага ударил кулак Эльзы, вооруженный кастетом. Глаза мага закатились, и он грузно опустился на пол. В ту же секунду Том ударил дубинкой по голове второго. Третий начал разворачиваться, но получил от Эльзы ногой по почкам, и тут же Том добавил ребром ладони по шее.

Трое преподавателей МЯУ распластались на полу.

Магия — это, конечно, хорошо, но кулак быстрее. Заклинание надо подготовить, активировать, сотворить. Даже хорошие маги, имея дело с чистыми энергиями и не заморачиваясь на заклинания, нуждались в нескольких секундах. Тогда как профессиональный удар молниеносен и надежен — если только противник заранее не активировал защиту.

— Бежим! — закричал Дженс, устремляясь вперед по коридору. — Они сейчас очнутся!

— Да? — удивилась Эльза, на бегу рассматривая свой кулак, украшенный кастетом. — Ты так думаешь? От моего удара никто быстро не встает.

— Это же маги! Для них ваши удары — что камню комариные укусы! Щас они опомнятся…

Троица пронеслась по коридору и кинулась вниз по лестнице.

— А я ведь поверил, что вы бросаете меня!

— А в морду? — деловито осведомилась Эльза. — Как ты мог такое про нас подумать? Это оскорбление!

— Прости…

— Ты теперь — один из нас, Дженс, — добавил Том. — И мы — за тебя…

И это фигово, — подумал Дженс. — Потому что я теперь — за вас. Вы помогли мне, а значит, я должен буду помочь вам в подобной ситуации. А оно мне надо? Ушли бы они, а я, глядишь, как-нибудь и выкрутился бы. Ну, не убили бы они меня, в конце-то концов. Но помучиться бы пришлось… Зато, есть вероятность, что я не закончил бы свои дни в каком-нибудь необычном виде, а самим собой, человеком… Хотя шансов на это не так уж и много, следует признать. Так что… может, оно и к лучшему.

— Вы не понимаете, что наделали! — воскликнул Дженс. — Они же запомнили вас! И отомстят! Никто не может дать магу по морде и остаться безнаказанным!

— Не бзди, Дженс! — весело ответила Эльза. — Нам такие люди грозили, что тебе и не снилось! Все эти архимаги — упоминаемые недавно вши по сравнению с ними! И ничего. Где они, а где мы?

Маги обычно не заботятся о скорости действия заклинаний. Когда они занимаются магической наукой и проводят опыты, им некуда спешить. Если же идет война, и маги принимают участие в боевых действиях, то всегда находятся как можно дальше от схватки, защищенные множеством солдат, и могут творить заклинания совершенно спокойно.

Поэтому против неожиданной атаки зачастую бывают беспомощны. Однако сейчас, когда поднимется тревога и маги начнут преследование, заклинания будут наготове. И тут-то уновцам несдобровать…

Вихрем пронесшись по пустому коридору, уновцы ворвались в приемную. Профессор туфтологии поспешно отложил надкушенный бутерброд, бросился навстречу уновцам… и улетел обратно, получив от Эльзы мощный удар в челюсть.

— Это тебе за блох! — воскликнула Эльза. — Уходим! Дженс, ты первый. Том — следующий. Выполнять!

Приказы начальства не обсуждаются, тем более в обстановке, когда каждая секунда на счету. Дженс прыгнул в портал…

Через пару секунд возле него появился Том, а следом и Эльза.

— Что теперь? — поинтересовался Том. — Убегаем как можно дальше? Или попробуем отсидеться в управлении? Может, кто из наших поможет… хотя и вряд ли. Или прячемся по домам?

— Остаемся здесь, — ответил Дженс. — Если маги решат последовать за нами, то найдут нас везде. Так что останемся и проверим, придут они или нет. А если придут, то у меня есть план, как от них избавиться… И он сработает только здесь.

— Что за план? — потребовала объяснений Эльза, но ответить Дженс не успел.

Прямо в воздухе начали материализовываться маги. Сначала троица, первой пытавшаяся остановить Дженса, потом — профессор туфтологии, держащийся рукой за челюсть. А потом и остальные — видимо, прямо из столовой. С недоеденными бутербродами в руках, в заляпанных кетчупом одеждах.

А еще говорят, что маги не нуждаются в еде, — подумал Том. — Что они добывают энергию из воздуха и ею поддерживают жизнедеятельность организма.

Это и в самом деле было так. Маги не нуждаются в пище и даже в воде. Однако мало кто из них захотел отказаться от удовольствия, получаемого от вкусной еды.

— За мной! — крикнул Дженс, прыгая в портал с буквой "Л".

Через мгновение он очутился в приемной МЯУ Левого Холма. Точная такая же комната, да и дежурный почти не отличается от своего "правого" коллеги. Рядом материализовались Том и Дженс. Дежурный, как и подобает уважающему себя магу, даже не глянул на визитеров.

И всего через пару секунд появились преследователи. Охваченные азартом погони, они не могли остановиться.

Тут уже дежурный не мог оставаться равнодушным. Увидев коллег-конкурентов, он вскочил, а из коридора донесся громкий голос:

— Тревога! Нападение магов Правого Холма!

Это дежурный успел поднять тревогу. Может, в коридорах раздавался именно его голос — Дженс слышал о таких вещах.

— Требую немедленно покинуть территорию МЯУ! — заявил дежурный.

— Кто ты такой, чтоб нам указывать? — высокомерно отозвался один из прибывших магов, остальные поддержали его. Дженс знал, что так и будет — маги слишком высокомерны, слишком горды.

Через дверь вбежали трое магов, еще с десяток прорвались сквозь стены. В воздухе появлялись все новые действующие лица — с обеих сторон, а стены комнатушки стремительно разъезжались в стороны, растягиваясь при этом, комната увеличивалась на глазах.

Маги гневно кричали что-то друг другу, все разом, в итоге никто ничего не слышал. Даже уновцы, далекие от магии, почувствовали, как воздух наполняется энергией. Еще немного — и обе стороны разразятся боевыми заклинаниями.

— А вот теперь пора сматываться, — прошептал Дженс. — Тихо и незаметно…

Увлеченные спором, маги не заметили, как трое уновцев ушли через телепорт…

— Ну вот… на какое-то время им будет не до нас.

— Ты уверен?

— Это же маги! Существа эгоистичные, высокомерные, самоуверенные… Те, кто нас преследовал, могли бы извиниться, объяснить ситуацию… Но маги никогда на такое не пойдут. Так что сейчас разразится масштабное побоище. Преследователи уже забыли про нас, и не скоро вспомнят. Можете мне поверить, я это уже испробовал. Сегодня было второй раз, и они опять клюнули…

— Мда… Не знаю, что ты им сделал, Дженс, но чувствую, что у них и впрямь есть серьезные причины убить тебя, — произнесла Эльза.

— Удивляюсь, почему ты жив до сих пор, — добавил Том.

— Все просто. Они — маги. Я — человек. Маги — они такие… не сказать, что очень уж занятые, но постоянно думают о чем-то своем, погружены в собственные мысли. О тебе они помнят, только пока видят. Если ты не находишься в их поле зрения — значит, тебя не существует, о тебе и не вспомнят. Но если тебя увидели… Тогда вспомнят все! Если есть, что вспоминать. Так что эти годы я жил спокойно… пока не пришлось посетить МЯУ. Сейчас, я думаю, они уже забыли, из-за чего начался бой с "коллегами". Все, что нам сейчас нужно — это не попадаться на глаза никому из тех, кто за нами гнался. Тогда про нас и не вспомнят.

— Надеюсь…

— Надо обсудить полученную информацию, — произнесла Эльза.

— И пообедать.

— Можно совместить. Обсудим, сделаем небольшое дельце… И на сегодня хватит. Надо отдохнуть после посещения МЯУ…

* * *

— У меня идея, ёть! Несколько дней думал!

— Давай, заценю!

— Нам надо создать свою религию!

— Какую еще, ёть, религию?

— Помнишь легенды про Робина Гада?

— Это который жил в те давние, дикие и варварские времена? Грабил богатых и отдавал деньги бедным?

— Он самый, ёть! Нам надо организовать религию Робина Гада! Найти людей, которые будут отбирать деньги у богатых и отдавать их бедным — то есть, нам!

— Клёво, ёть! А почему бы нам самим не стать Робинами Гадами? Отбирать деньги у богатых, и, как ты сказал, отдавать их бедным — то есть, себе!

— Можно и так, ёть, только мороки много. Да и много ли мы сделаем вдвоем? Нет, я вижу себя в роли администратора! Мы будем управляющими! Найдем людей… этих, как их… подвижников! Которые поверят в нашу идею. Слушай, я уже разработал план! В первую очередь нужно найти человека, который даст денег. Мы снимем помещение в Церкви бога Единого и Многообразного, украдем все, что нужно в этих случаях, и установим в своем зале. Потом нужно найти проповедника. Который будет общаться с людьми, обращать их в нашу веру. Тот, кто убедит их грабить богатых и отдавать деньги бедным.

— То есть нам, ёть!

— Чем больше подвижников мы найдем, тем богаче будем!

— Точно, ёть! Когда начнем?

— Не знаю, надо еще подумать. Например, где найти нужных нам людей.

— А че делать сейчас?

— О, у меня есть отличный план…

* * *

Когда трое уновцев вошли в молельный зал Джидигриз, Четвертый Хранитель, услышав шаги, вздрогнул, резко развернулся, встревожено всматриваясь в лица посетителей… но, узнав, заметно расслабился, а в глазах даже промелькнула надежда.

— Ну, как ваше расследование? — нетерпеливо поинтересовался он.

— Идет полным ходом, — ответила Эльза. — Уже есть кое-какие результаты.

— Это хорошо! — обрадовался хранитель.

— Но, боюсь, у меня для вас печальные новости…

— Слушаю, — хранитель заметно напрягся.

— Пока что нам не удалось найти ни преступника, ни украденную реликвию.

Хранитель сник.

— Ну, чего-то подобного я и ожидал… Но у вас есть еще два дня? Может…

— Нет. Впереди — выходные. И я не собираюсь тратить их на поиски воровской реликвии. Я хочу отдохнуть!

— Тогда зачем вы приехали?

— Мы предлагаем вам убежище. Мы спрячем вас, пока не найдем преступника и не вернем Перчатки Отсутствия.

— Да? — хранитель задумался. — Что ж, может и сработать. Они кинутся меня искать, решив, что это я украл реликвию… хотя на кой она мне нужна? Потом вы найдете преступника, отдадите его в руки адептам, вернете Перчатки Отсутствия… Глядишь, меня и простят. Хотя все равно могут убить — из-за того, что проворонил. Но это все же лучше, дает хоть какие-то шансы…

— Мы предоставим вам такое убежище, где вас не только никто не найдет, но и искать-то не будет.

— Да? Мне кажется, вы недооцениваете адептов Джидигриз…

— Я лично гарантирую вам безопасность.

— Ну да… еще надеетесь получить обещанное вознаграждение?

— А как же! Только попробуй, не заплати! В любом случае, наше убежище лучше того, которое можешь найти ты. Где б ты ни спрятался, адепты рано или поздно найдут тебя… ведь вы мыслите одинаково, живете в одном мире, они тебя хорошо знают… Так что, как бы ты ни хитрил, они тебя найдут. Они же знают все твои уловки! Они у вас у всех одинаковые!

— Верно. Мне нравится этот вариант. Вообще-то сначала я думал убить моего сменщика. Может, тогда мое дежурство продлили бы еще на неделю. Но нет никакой гарантии…

Хранитель немного подумал и выдохнул:

— Согласен!

* * *

— Как-то мне неуютно здесь, — поеживаясь и непрестанно озираясь по сторонам, вымолвил хранитель. — Кто бы мне сказал, что я добровольно приду на Ивановку, тридцать восемь, не поверил бы… — Стремно как-то…

— Ничего, сейчас придет человек, который отведет тебя в безопасное место… — ответила Эльза. — А вот, кстати, и он. Привет, Кен!

— Доброго всем дня, — ответил библиотекарь. — А где Дженс?

— Остался на улице, — ответил Том. — Говорит, что хочет подышать свежим воздухом.

— И где он нашел свежий воздух в Ням-Ням? — риторически вопросила Эльза. — Кен, мы привели к тебе важного свидетеля, которого ищут преступники. Нужно предоставить ему убежище на время расследования.

— Я понял, — библиотекарь ощупал взглядом тощую фигурку хранителя и взял его за запястье. — Пойдем. Я отведу тебя в безопасное место…

ГЛАВА ПЯТАЯ.

"…богам Творец даровал вечную жизнь, а людям и другим разумным существам — жизнь вечную, но в разных воплощениях. Сыграв свою роль, человек отдыхает в месте, называемом Раем, а потом возрождается в новом амплуа — новом теле, новом месте, и играет новую роль. Чем лучше он играет, чем интересней его жизнь — интересней для Зрителей, приходящих посмотреть на мир, созданный Творцом — тем больше удовольствий доступны ему в Раю, тем лучше роль он получит при следующем воплощении…".

"История сотворения", том 2.

Изначальное название места, где, согласно древним преданиям, "отдыхали" люди между воплощениями, нам уже не известно. Слово "Рай" появилось позже, впервые оно встречается в древнеурюпинских источниках. Происхождение его довольно просто: оно образовано от слов "релаксация" — что в переводе с древнеурюпинского означает "отдых, расслабление", и "актер". Проведя аналогию между актером, играющим на сцене театра, и человеком, играющим в жизни, древние урюпинцы назвали это место Раем, что приблизительно переводится как "релаксационная актеров", то есть место, где актеры отдыхают между выступлениями.

(примеч. редактора).

Автомобилизм на Двоехолмии развивался очень медленно, и это было обусловлено множеством причин. Конечно, со временем прогресс возьмет свое. Появятся хорошие дороги, правитель разрешит всем желающим иметь в собственности автомобиль, изменится человеческий менталитет.

Каждый житель Ням-Ням будет обладать автомобилем, и не одним. Там, где раньше он пешком проходил за полчаса, теперь будет часами стоять в пробке. Дворы будут забиты механическими чудовищами, зеленые газоны изничтожены колесами, воздух отравлен выбросами, а тихие улочки превратятся в шумные, дымные, смертельно опасные дороги, на которых ежегодно будут гибнуть десятки тысяч человек — больше, чем в войнах.

Воинственно настроенная Лимона За даже не подозревала, что такое мирное и полезное на первый взгляд изобретение послужит причиной гибели стольких людей — в том числе и ненавистных ей мужчин.

Но до этого еще далеко, и большинство ням-нямовцев предпочитают ходить пешком.

Ням-Ням — город небольшой, его можно пройти из конца в конец за полдня.

А еще можно использовать немеханизированные средства передвижения. Например, те, кто близок к "высшим слоям общества" могут передвигаться с помощью паланкина. Однако использование такого средства передвижения ограничено законом, в котором, помимо прочего, уточняется, что носильщики "должны быть красивы, чисты, гладко выбриты, не иметь волос на открытых частях тела — за исключением головы, не иметь шрамов или чего-либо, что может быть противно эстетическим чувствам людей, также от них не должно пахнуть потом". Последнее должно осуществляться — в соответствии с тем же законом — удалением потовых желез хирургическим способом. Разумеется, удалить все потовые железы человека в принципе невозможно, но когда людей, принимающих законы, интересовала возможность их осуществления? Впрочем, в Ням-Ням суровость законов компенсируется необязательностью их исполнения, поэтому в центре города нередко можно было увидеть наемных рабов, переносящих своих господ-работодателей в паланкине.

Основным же транспортным средством жителей Долины оставались лошади. Чтобы удовлетворить потребности людей в лошадях, существуют конные фермы, где занимаются разведением лошадей — ездовых, тягловых, скаковых и даже боевых.

Одну из таких ферм, расположенную на окраине Ням-Ням, и решил почтить своим визитом Дженс Клевальски.

Ярко светило солнце, согревая теплыми лучами все вокруг. Зеленела травка, стрекотали кузнечики. Идиллию слегка нарушал запах навоза, но здесь даже он органично вписывался в общую картину.

По двору сновали рабочие, таская корм и мешки с сеном. Хозяин фермы обнаружился здесь же. Невысокий, плотный, скупой в движениях, с вечно задумчивым лицом. При этом обладал всеми чертами, необходимыми для успешного ведения хозяйства. Ферма по праву считалась одной из лучших в Долине.

Дженс направился к нему.

— Привет, Лерм, — поздоровался Клевальски.

Хозяин фермы медленно перевел взгляд на Дженса, будто только сейчас заметил его.

— А, Дженс, привет, — Лерм ответил на рукопожатие, пронзив Дженса испытующим взглядом, как будто пытался понять, какие изменения произошли с ним с момента их последней встречи.

— Рассказывай, как дела.

— Дела — отлично. Устроился на шикарную работу, деньги гребу лопатой, познакомился с прекрасной женщиной, глядишь, скоро дети появятся…

— Врешь, как всегда, — спокойно констатировал Лерм.

— Почему — как всегда? Как иногда. И на работу я и впрямь устроился…

— Опять каким-нибудь маляром или сантехником?

— Сантехником я никогда не работал!

— Конечно. Лично я бы тебя на такую работу не взял. Рассказывай, куда тебя в этот раз занесло.

Немного помявшись, Дженс признался, что работает в УН.

— И как ты докатился до такого? УН! А еще руку тебе пожимал… — Лерм демонстративно вытер руки о штаны. Причем обе. Проделано все это было с таким серьезным видом, что далеко не каждый понял бы, что Лерм шутит. — Вот вчера опять письмо пришло от твоего отца. Спрашивает про тебя. И что ему отвечать? Что его единственный сын подался в легавые? Он не переживет такого позора!

— Теперь ты врешь. Ничего он про меня не спрашивает.

— Ну да… не спрашивает, — признался Лерм. — Но ведь пишет! И я чувствую, что ему не безразлична твоя судьба. Хочется написать о тебе что-то хорошее — а что? Нет ничего хорошего!

— Вот и не пиши ничего. Может, хоть забеспокоится.

— Эх, Дженс, Дженс… когда уж ты за ум возьмешься?

— Не начинай, а? Я сюда не для этого пришел.

— Сколько тебе уж лет? Я в твои годы…

— Не важно, что ты в мои годы делал. Важно, что я буду делать в твои.

— Никакого почтения к старшим… — сокрушенно покачал головой Лерм. — Вот она, нынешняя молодежь. А все газеты, книги… Вот мы в детстве книг не читали, поэтому выросли порядочными, воспитанными людьми.

— Не ворчи. Лучше скажи, где Лекс.

— Как обычно, на заднем дворе…

Лексус и впрямь находился на заднем дворе. Он полулежал на лугу, подставив правый бок теплым лучам солнца. Заслышав шаги Дженса, заволновался, оглядываясь, а увидев, вскочил и радостно заржал.

— Привет, Лекс, — поздоровался Дженс, подходя ближе и трепля коня по загривку. Конь ткнулся мокрым, теплым носом в шею хозяина.

— Соскучился?

Конь фыркнул в ухо. Большой, красивый, абсолютно черный, за исключением белого пятнышка на лбу. Лексус — полное имя, сложенное из первых букв имен предков. Родители и, так сказать, бабушки-дедушки. Лекс, племенной жеребец, обладал отличной родословной и стоил целое состояние. Но даже в самые тяжелые года Дженсу не приходила в голову мысль продать его.

Дженс любил лошадей. С детства катался на них, и получал от этого удовольствие. Верховая езда стала одним из его любимых занятий. Недаром на первом курсе университета он стал чемпионом по пятиборью.

Когда наступили трудные времена, Дженс понял, что на какое-то время придется расстаться с любимым конем. Его ведь надо кормить-поить, ухаживать за ним. Дженс долго не хотел расставаться с любимцем, но тяжелые, нудные работы отнимали много сил и кучу времени, принося при этом весьма скромные доходы. Дженс понял, что ради Лекса он должен поступить именно так.

Дженс попросил Лерма — приятеля отца, с которым и сам был в хороших отношениях — присмотреть за конем некоторое время, пока найдет хорошую, стабильную работу и не улучшит финансовое состояние до такой степени, чтобы нанять слугу. Дженс знал, что у Лерма Лексу будет хорошо. Он позаботится о нем лучше, чем кто-либо.

Плохой период затянулся, но Лерм не возражал. На ферме было много лошадей, подумаешь, одной больше — одной меньше. Периодически Дженс навещал Лексуса. Как и в этот раз.

— Ничего, скоро все изменится, — сказал Дженс. Лекс внимательно посмотрел на него умными глазами.

— Да, понимаю, я говорю тебе это каждый раз. Но, может… А, ладно, давай лучше покатаемся…

Услышав шаги за спиной, Дженс обернулся…

И увидел ЕЕ.

Прекрасное создание, молодое и грациозное. В костюме для верховой езды — тонком, обтягивающем, подчеркивающим все прелести женского тела. Она шла к одной из лошадок, пасущихся вдалеке, но, почувствовав взгляд, обернулась.

Каштановые волосы разметались по её плечам, в карих глазах сквозила легкая тень насмешки. Слегка изогнутые брови, небольшой, правильной формы нос, чувственные губы…

Все это Дженс успел ухватить за доли секунды, а потом их взгляды встретились… И замерли на бесконечно долгий и вместе с тем бесконечно короткий миг.

— И что вы такого интересного углядели? — поинтересовалась девушка, разрушая застывший миг. Время вновь ринулось вскачь.

— Я… э-э-э…

А голос-то у нее какой! — отметил Дженс. — Красивый, бархатистый, даже не видя ее, влюбиться можно!

— Лошадка у вас… красивая… — наконец выдавил он.

— Неужели? — лукаво улыбнулась Она.

И ловким, грациозным движением вскочила в седло.

Дженс, не мешкая, последовал ее примеру. Как и она, одним движением, не касаясь стремен. И, в детском желании показать свою удаль, пришпорил коня и рванул вперед.

Конь, стосковавшийся по любимому хозяину и свободе, не подвел. Ринулся в галоп так, что ветер свистел в ушах. Легко перемахнул через ограду и поскакал вдаль. Но не прошло и минуты, как грациозная наездница нагнала их. Некоторое время они шли бок о бок, пытаясь вырваться вперед. Подгоняя коня — хоть в этом и не было нужды — Дженс краем глаза наблюдал за девушкой. Легко выдерживая бешеный галоп, она ровно сидела в седле, ловко управляя конем. И было в ней столько красоты, грации, природной страсти, что Дженс не мог оторвать взгляда.

Они вихрем промчались по дороге, до первых домишек соседнего города, и, не сговариваясь, одновременно притормозили. Развернули коней.

— Еще раз? — предложила незнакомка.

— А может, просто прогуляемся?

— Хм… Почему бы и нет?

Обратно ехали не спеша. Сначала — молча. Дженс, делая вид, что смотрит за дорогой, исподтишка посматривал за красивой наездницей, не в силах налюбоваться ею. Та пару раз ловила его взгляд, и Дженс поспешно отворачивался, едва не краснея.

— Вы хорошо ездите на лошадях, — попытался сделать комплимент Дженс.

— Спасибо. Между прочим, я трижды побеждала на чемпионатах Ням-Ням по биатлону.

— Надо же! — восхищенно воскликнул Дженс.

Биатлон — один из любимых видов спорта ням-нямовцев, и смысл его заключается в скачке на лошадях со стрельбой из лука. Нужно проскакать дистанцию — пересеченную местность — быстрее других, да при этом еще — на скаку — поразить мишени.

— Вы тоже… неплохо скачете.

Если бы это сказал мужчина, Дженс мог бы и обидеться на "неплохо". Но из уст столь очаровательного создания он готов был услышать и не такое.

— Тоже есть кой-какие успехи… Был чемпионом университета на первом курсе. По пятиборью. Верховая езда, фехтование, плаванье, стрельба из лука, рукопашный бой. Кстати, меня зовут Дженс.

— Не помню, чтобы я спрашивала ваше имя.

Девушка улыбнулась, показывая, что шутит, и представилась сама:

— Эмили.

— Красивое имя.

— Банальный комплимент.

— Это не комплимент. Это всего лишь констатация факта.

— Уже интересней. Констатация факта? Вижу, вы человек образованный.

— Угу. Аж первый курс университета закончил.

Дженс тут же пожалел о сказанном — кто знает, как отнесется к такому заявлению Эмили?

Но она лишь улыбнулась.

— Вы меня удивляете.

— Я и сам себя порой удивляю. Такой вот я удивительный человек…

Они незаметно разговорились, быстро перейдя на ты. Дошли до фермы, потом вновь устроили соревнование, обратно также шли не спеша.

— Может, прокатимся еще разок? — предложил Дженс, когда они вернулись на ферму.

— Увы, не могу, — ответила Эмили, ловко спрыгивая с коня. — Дела. Нужно идти.

— Может, встретимся завтра вечером? — предложил Дженс. Сердце замерло в ожидании ответа.

— Встретиться? — Эмили задумалась. Больше из кокетства.

— Сходим в кафе. "Сытый слон", например.

— "Сытый слон"? — удивилась Эмили. О работе Дженса она не знала. — Это же кафе лега… уновцев!

— Ну… да… — смущенно ответил Дженс. — Но там прекрасная кухня! Обслуживание — я такого нигде не встречал! К тому же, вечером там никого не будет. Рабочий день уновцев закончится, они дома будут. Они в кафе только обедать да иногда завтракать заходят. Может быть, мы будем одни…

А еще там можно пообедать в долг, мысленно добавил Дженс.

— Я подумаю.

— Э… а как мне узнать твое решение?

— Приходи к шести часам. Если я там буду — значит, согласилась. Если нет, то… сам понимаешь. Но на всякий случай подожди. С полчаса. Вдруг я опоздаю?

— Договорились, — согласился Дженс. Подумав при этом, что прождет и час, и два, а то и просидит до закрытия кафе…

Эмили передала коня работнику, помахала Дженсу ручкой и быстрым шагом покинула ферму.

Заметив неподалеку Лерма, Дженс подошел к нему.

— Кто эта девушка?

— Эмили? Да так, приходит иногда покататься. Она раньше работала у меня. Потом нашла что-то поинтереснее. Но лошадь свою оставила здесь. Причем, должен заметить, оплачивает ее содержание. В отличие от некоторых.

— Я же тебе говорю, у меня временные трудности…

— Уже сколько лет?

— Как только я найду хорошую работу, я все оплачу.

— Да ладно, я же шучу. Не надо мне денег.

— Чем шутить, расскажи лучше про Эмили.

— Что, запал на нее? Ну что ж, девушка неплохая. Симпатичная, вежливая. Что тебе про нее рассказать?

— Что знаешь.

— Не так уж и много. Я больше семью ее знаю. Они тоже занимаются разведением лошадей, только в меньших масштабах. Семья живет в деревне Сонная Моська, Эмили там родилась. Шестой ребенок в семье. И первая дочка.

— Мда… чувствую, несладко ей пришлось.

— Угу. Рассказывала, что постоянно приходилось драться с братьями. А если и играть, то в пацанячьи игры. А еще сильно любила лошадей, помогала родителям. Выросла — захотела в город. В столицу. Что в глуши пропадать? Отец попросил принять ее на работу, хотя бы временно. Но работала она хорошо… в отличие от некоторых. Я не пожалел. Толковых работников, знаешь как трудно найти… Так вот, работала она хорошо, я ей платил даже больше, чем другим. А потом она увлеклась биатлоном. А чтобы чего-то добиться в спорте — да и в любом другом серьезном деле — надо целиком посвятить себя ему. У нее не оставалось времени на работу, а соревнования уже приносили некоторые доходы. Вот, уволилась она. Дальше я о ней почти ничего не знаю. Несколько раз побеждала в чемпионатах. Потом ушла из спорта, привела лошадь ко мне. Говорит, времени нет, чтоб заниматься ею. Но приходит иногда. Чем сейчас занимается — не знаю.

— Понятно… А как ее найти?

— А вот этого я тебе сказать не могу.

— Ладно, неважно. Я вообще просто так поинтересовался, из любопытства.

— Я заметил, — многозначительно хмыкнул Лерм.

— Ладно, мне пора идти. Надеюсь, теперь буду заходить почаще…

Домой Дженс шел в самых радужных чувствах, не замечая ничего вокруг. Душа пела, мир казался прекрасным, да и люди вокруг…

Сейчас настроение Дженса не могли испортить даже обитатели Ням-Ням. В том числе и бандитского вида троица, преградившая дорогу.

Человек и ёблины. Погруженный в задумчивость, Дженс едва не столкнулся с ними.

Человек демонстративно поигрывал кастетом, ёблины держали дубинки. И все трое смотрели на него.

— Э-э-э… вам что-то надо?

В прежние времена Дженс и разговаривать с ними не стал, однако сегодня у него было настолько романтическое настроение, что даже эта троица, наверняка занимающаяся противозаконными делишками, не могла вызвать в нем негативных эмоций.

— Ага! — воскликнул, радостно скалясь, человек. — Давай решим наши проблемы быстро, без лишних вопросов, эмоций, переломов рук и ног, выбитых зубов и прочего… ты отдаешь нам все деньги, а мы тебя не трогаем, и ты идешь своей дорогой. Мы тебя надолго не задержим… По-моему, размен очень хороший…

— Я — сотрудник УН! — возмутился Дженс.

— Ну и че? — удивился главарь. — Понимаю, зарплата маленькая, но хоть что-что… Сто старушек — сто рублей, как говорит один мой знакомый с погонялом Раскольников…

— Рад бы вам помочь, парни, но я уж забыл, когда последний раз видел их, деньги эти…

И вновь — Дженс пытался уладить дело мирно, чего в прежние времена за ним не водилось. Ибо исход известен заранее — это ж Ням-Ням!

Но благодушное и миролюбивое настроение не хотело отпускать.

— Охотно верю, — все так же скалясь, сообщил человек. — Но надо проверить. А вдруг ты их спрятал где-нибудь в потайном кармане и забыл, а?

— Вы напрасно тратите время. Ничего у меня нет.

— Упорствуешь, значит, — улыбка главаря слегка поблекла. — Что ж, ты сам выбрал…

Он демонстративно медленно начал надевать кастет. В этот момент один из ёблинов, надеясь, что внимание Дженса приковано к главарю, подскочил сбоку и замахнулся дубинкой.

Потом, вспоминая эту сцену, Дженсу казалось, что он словно выпал из мира. Погруженный в думы об Эмили, пребывая в эйфории, он не отдавал отчета в своих действиях. На душе было тепло и радостно, и думать о приземленном, грязном не хотелось совершенно.

Дженс полуразвернулся, поднял руки, снимая удар, и наработанным движением сломал ёблину руку.

Дикий вопль прокатился по улице, не вызвав ничьего внимания. Обычное дело.

Главарь ударил рукой с кастетом в живот. Дженс скрутился вбок, пропуская удар по касательной, и тут же нанося удар левой ногой в колено. Удар был сильным, точным. Громко хрустнуло, и человек упал. Третий грабитель развернулся и бросился бежать. Ёблин, обхватив здоровой рукой травмированную и прижав ее к телу, поспешил за приятелем. Лишь человек остался. Он сидел на мостовой, морщась от боли, держа ладони на колене, и с ненавистью смотря на Дженса.

— И что ты на меня так смотришь? — улыбаясь, спросил Дженс. Присел рядом на корточки. — Больно? Извини, не хотел. Правда. Но это было самым эффективным способом остановить тебя. Если честно, мне даже немного жаль. Все мы люди. Даже те, ёблины… тоже ведь разумные существа. Все мы — создания Творца. И мы равны. Я не лучше тебя, а ты не лучше меня. Все мы — равны пред ним. Прости, что причинил тебе боль. И тем двоим передай. Я ничего не имею против вас. Никакой злости или ненависти. Я только защищался. И вам советую, во избежание повторения подобного в будущем, прекратить занятия грабежом. Ведь в мире есть столько интересного! Столько всего, чем можно заниматься! Неужели вы собираетесь всю жизнь грабить прохожих? Глупо. И добром не кончится.

Дженс поднялся.

— Все люди — браться, — напомнил он напоследок одну из заповедей Творца. — Прощай, брат мой, и прости за то, что я тебя обидел.

Дженс пошел дальше, почти не чувствуя ненавидящий взгляд в спину.

— Я тебя найду, философ долбанный! — злобно прошипел главарь. — И прибью! Не знаю, чем ты обкурился… но ты пожалеешь об этом…

* * *

Дженс проснулся в чудесном расположении духа. Некоторое время полежал, вспоминая вчерашний день и чувствуя, как душа парит где-то высоко в небесах.

Бодро вскочил, принял душ, негромко напевая, и вышел в сад.

Интересно, успею я сегодня попить мате или не успею? — думал он, аккуратно срезая тонкие веточки.

Из дома донесся звонок телефона.

Не успею, — подумал Дженс. Впрочем, не особо огорчившись — после вчерашнего дня его душа пела и не желала обращать внимание на земные мелочи.

— Слушаю, — произнес Дженс, сняв трубку.

— В управление! — рявкнула трубка голосом Эльзы. — Немедленно!

И дальше, чуть смягчившимся тоном:

— Дженс, я серьезно! Объявлена тревога, приходи как можно быстрее!

— Что случилось?

— Объясню на месте.

Тревога, видите ли… — саркастически думал Дженс, одеваясь и рассматривая себя в зеркало. Аккуратно причесался, протер туфли. Покрутился перед зеркалом, выискивая малейшее нарушение во внешнем виде.

Вновь зазвонил телефон. Дженс не стал отвечать, предполагая, что звонит Эльза — поторопить его.

Вряд ли она звонит за тем, чтобы сказать, что тревога отменена, — подумал Дженс. — Сделаю вид, что уже вышел.

Удовлетворенный внешним видом, Дженс вышел из дома и прогулочным шагом отправился на Ивановку, тридцать восемь.

Ярко светило, ласково пригревая, солнышко, дул легкий, свежий ветерок. Дженс шел, наслаждаясь чудесной погодой и радужным настроением.

В пути он вспоминал вчерашние события.

Посещение конной фермы, знакомство с чудесной девушкой Эмили, их разговор. И конечно, он мечтал о предстоящем свидании, стараясь не думать о том, что она может не придти.

По суете, царящей вокруг здания управления УН, Дженс понял: и впрямь случилось что-то серьезное. На всякий случай он ускорил шаг и придал лицу озабоченное выражение.

Эльза нервно расхаживала по комнате, Том сидел за столом и о чем-то размышлял.

— Садись, — приказала Эльза, кивнув на стол Тома.

По тому, что Эльза не накричала за опоздание, Дженс понял: дела еще хуже, чем ему показалось вначале.

Он потащил свой стул к столу Тома, Эльза села рядом.

— Значит, так, — голос Эльзы был суров и строг. — Два часа назад неустановленные лица захватили "Райский уголок".

— Что???

— Ты не ослышался. "Райский уголок". Преступники захватили заложников — всех, кто там находился. Сотрудников, а также их клиентов, среди которых вполне могут находиться известные и влиятельные лица. Преступники уверяют, что заложили взрывчатку в некоторых зданиях. Их требования нам пока неизвестны. Точнее, начальство УН не стало нам их сообщать. Численность преступников, национальность, вооружение — неизвестны. Спецназ готовится к штурму, но, сам понимаешь, дело очень деликатное. Никто из работниц — и уж тем более клиентов — не должен пострадать. Сам знаешь, сие заведение пользуется большой популярностью, и сейчас там могут находиться…

— Ты уже говорила, — прервал ее Том. — Весьма известные и влиятельные лица.

— Да. Они должны остаться в живых, более того — сохранить свое инкогнито. Если пострадает кто-нибудь из "девочек", нам тоже не простят. Там все — профессионалки высшего класса. Опытные, умелые. Здоровые. Ну, и так далее… Нашей троице поручено провести разведку.

— Почему нам? — вырвалось у Дженса.

— Во-первых, мы — ОРВ. Отдел Расследования Всего. Во-вторых, мы самые лучшие…

— А в-третьих, нас не жалко, если что, — тихо пробормотал Том. Эльза сделала вид, что не услышала.

— Значит, так… — Эльза придвинула к Дженсу лист бумаги с нарисованной на ней схемой. — Мы с Томом, пока тебя ждали, набросали примерный план местности. Кое-кто — не будем показывать пальцем — хорошо знаком с "Райским уголком".

Том слегка покраснел и весьма заинтересовался светильником, подвешенным к потолку.

— Значит, так. Вся территория обнесена высокой каменной стеной. Вот здесь — основной вход. Здесь же обычно находится десяток слуг-нибейлунгов и охранников-людей. Что с ними сейчас, неизвестно. Либо убиты, либо взяты в плен. Вот это здание — основное. Здесь принимают тех клиентов, кто любит заниматься этим без особых затей, или у кого нет денег на что-то большее. Шесть этажей, на каждом — два десятка номеров. От простеньких до "люкс". Вот здесь — больница, точнее, ее имитация…

— Несколько помещений, стилизованных под больничные палаты, — пояснил Том. — Только, в отличие от настоящих, там действительно чисто. — Главное — это, конечно, персонал. Девушки, изображающие медсестер. В белых халатиках, все такое…

Эльза метнула в Тома гневный взгляд, но промолчала. Указала на карте следующее здание.

— Это — школа. Имитация, разумеется. Комнаты, стилизованные под учебные классы. Парты, доски. Персонал изображает учителей…

— Там не только учебные классы, — вставил Том. — Еще спортзал есть с душевыми…

— Какой у нас ценный источник информации, — иронически заметила Эльза. — Видать, часто там бывал.

— Я же тебе объяснял…

— Да ладно, мне-то что? — удивилась Эльза. — Чего ты стыдишься? Я тебе что, жена, что ли?

Том не ответил.

— Вернемся к плану. Вот здесь — несколько домов… Просто домов. Для тех, кто предпочитает горничных, служанок, другой обслуживающий персонал. Здесь — искусственный водоем. Для тех, кто любит забавляться в воде. Вот тут — маленькая роща. Специально выращенные деревья, мягкий газон — для тех, кто любит заниматься этим на природе. Вот практически все, что мы знаем. А, чуть не забыла. Вот здесь — секретный выход. Иногда бывает полезен. Хозяева "Райского уголка" гарантируют своим клиентам безопасность и анонимность, но бывает всякое. Иногда, заподозрив супруга или супругу в посещении сего заведения, наведываются такие люди, не впустить которых невозможно. Или очень опасно для жизни. Даже с охраной, которая здесь на высоком уровне. В таких случаях вышеупомянутых супругу или супруга нагрянувшего с проверкой лица тайно выводят через этот ход.

Мы надеемся, что преступникам он неизвестен, и проникнем на территорию "Райского уголка" через него. Наша задача: собрать информацию. Примерное количество преступников, национальная принадлежность, оружие, какие объекты заняты, где содержатся заложники. По возможности обнаружить взрывчатку и обезвредить ее. Для выполнения задачи нужна скрытность и незаметность. Если нас обнаружит противник, действовать по обстоятельствам. Директор УН официально разрешил стрелять на поражение — даже при отсутствии сопротивления. Мы должны сделать все, чтобы заложники не пострадали. План простой: проникаем через тайный ход и обследуем территорию. Идем в полной уновской форме. Если нас обнаружит противник, притворяемся работниками "Райского уголка". Теми, кто играет роль уновцев.

— Что-то я не припомню на карте здание, имитирующее управление УН, полицию, или хотя бы тюрьму.

— Но оно есть… По словам Тома. Только он не знает, где оно находится. Слышал, но не бывал там. Интересно, почему?

— Я тебе уже раз сто объяснял — я был там по вызову! Там произошло преступление, и я его расследовал! Ты тогда была в отпуске…

— Как интересно! Только я в отпуске — так у тебя дела в "Райском уголке".

— Да ладно тебе, говорю же, я был там по работе! И в школе, и в больнице, и в основном здании. Остальное видел мимоходом. А здания УН и тюрьмы в стороне, я там не бывал, расследование не касалось той части.

— Да ладно, что ты так переживаешь? Я тебе не жена, не любовница, мне-то что? Передо мной можешь не оправдываться.

— Я и не оправдываюсь! И не собираюсь оправдываться!

— Может, вернемся к делу? — напомнил Дженс.

— Да, к делу. Так вот, идем в полной форме. Если нас обнаружит противник… Лучше так. Оружие, разумеется, берем с собой. Если сталкиваемся с преступником-одиночкой или небольшой группой, нейтрализуем захватчиков. Если с большой группой, с которой справиться не сможем, притворяемся работниками "Райского уголка".

— Работники "Райского уголка" — и с оружием?

— Ну да. Почему бы и нет? Некоторые такое любят. Да, Том?

— Мне-то откуда знать? — буркнул уновец.

— Детали обсудим в дороге. Вооружаемся и едем.

Дженс нехотя поплелся к куче оружия в углу. До сих пор он не нашел времени и желания, чтоб разгрести все это. Но не идти же к опасным преступникам без оружия! Придется что-то брать…

— Они что, совсем психи? — поинтересовался Дженс, роясь в куче оружия. — Неужели не понимают, чем это грозит? Даже если они получат желаемое и сбегут, их же все равно потом найдут! И на куски порвут! Тут такие интересы замешаны…

— Видимо, на что-то надеются… — ответила Эльза, открывая личный сейф. Краем глаза Дженс заметил, что она достала, и присмотрелся внимательней. Это был револьвер.

Новое оружие, существование которого стараются держать втайне от обывателей. Изготовляется только в одной, хорошо засекреченной и тщательно охраняемой, мастерской, принадлежащей, разумеется, правительству. Изготовление каждого образца происходит под строжайшим контролем, и выдается только доверенным лицам. Всего на данный момент револьверов существовало чуть больше пятидесяти штук. Два — у правительницы, десять — у особо доверенных лиц из охраны императрицы, остальное — у таких же доверенных лиц в армии, УН, и спецподразделениях. При изготовлении револьвера уже известно, кому он предназначен, конкретному человеку или службе. Если человеку — то на рукояти гравируют имя будущего владельца. Если службе — то, соответственно, название службы и порядковый номер. Ну а уже внутри службы, в документах обязательно указывалось, кому именно выдано оружие.

Не легче обстояли дела и с патронами. На каждой гильзе также гравировали имя будущего владельца или название службы и порядковый номер револьвера, которому предназначались боеприпасы.

Эльза нежно, даже с любовью, посмотрела на оружие.

— Уй ты мой хорошенький, такой славный…

Эльза нежно погладила ствол, поцеловала барабан.

— Такой большой, красивый…

Том украдкой вздохнул, наблюдая за Эльзой.

— Люблю оружие, — призналась Эльза. — Тем более такие мощные пушки. Маленькая слабость… Женщине вполне простительно.

Следом она взяла кобуру и стала прицеплять ее.

— Думаю, даже самый тупой ёблин, увидев работницу "Райского уголка" с револьвером, поймет, что тут что-то нечисто, — заметил Дженс.

— Пока у меня не закончатся патроны, нас не возьмут, — ответила Эльза. — А когда боеприпасов не останется… Тогда я спрячу револьвер. И перед другими преступниками смогу прикинуться, с позволения сказать, работницей "Райского уголка". Потом, когда все закончится, я вернусь за ним…

— А мне такая штука не положена, — с сожалением заметил Том. — Придется ограничиться арбалетом, дубинкой… и, пожалуй, короткий меч прихвачу.

Дженс предполагал взять тоже самое. А еще он думал, можно ли сейчас сослаться на внезапно проявившую себя простуду и сесть на больничный.

* * *

— Повторяю задачу, — Эльза уверенно вела машину, летящую с большой скоростью по улицам Ням-Ням. — Главное — это разведка. Заниматься освобождением будут другие. Мы должны собрать информацию. Уничтожение преступников, освобождение заложников, обнаружение взрывчатки — это второстепенные задачи. Только в том случае, если представится хорошая возможность. Мы не можем рисковать заложниками! Первый Советник Императрицы, министр юстиции, глава дипломатического корпуса и другие лица, несколько меньшего масштаба, высказали озабоченность по поводу взятых в заложники "девочек" и попросили сделать все возможное, чтобы никто из них не пострадал. Императрица, некоторые депутаты и директор УН выразили беспокойство по поводу "мальчиков" и тоже просят быть максимально аккуратными.

— Там ведь, в заложниках, есть еще и клиенты, часть которых, как ты сама говорила — известные люди, — напомнил Дженс. — Их судьба кого-нибудь волнует?

— Разумеется. Все вышеперечисленные лица упомянули о них. Вторым пунктом — после "девочек" и "мальчиков". А еще весьма озабочен сложившейся ситуацией Патриарх Церкви Добродетели. Он умоляет нас быть осторожнее с захватчиками, а прихожане молятся за жизнь и здоровье преступников.

— Напрасно, — выразил свое мнение Том. — Преступникам точно не жить. Даже если их захватят живыми. Такого им не простят. Это беспредел — даже по меркам Ням-Ням!

— Кстати, директору УН уже звонили некоторые… скажем так, весьма авторитетные в мире криминала лица. Предлагали помощь. Люди, оружие, техника. А еще просили взять живым хоть одного захватчика и передать им. Для показательного суда…

— Тогда уж показательной расправы.

— Неважно.

— И что же ответил начальник?

— Сказал, что подумает.

"Райский уголок" существовал не больше десяти лет, но успел понравиться всем заинтересованным лицам. Раньше предоставление подобных услуг не было организовано, девушки работали по одиночке и небольшими группами. Потом кому-то пришло в голову организовать "досуг обеспеченным и не очень гражданам" и заработать на этом. Другие подхватили эту идею. В Ням-ням образовались несколько десятков небольших групп, каждая из которых состояла из "работниц", охранников, "менеджеров" и управляющего. А потом появился некто, скрывающийся под псевдонимом Змей, решивший подмять все группы под себя. Никто "подминаться" не захотел. В Ням-Ням началась криминальная война — одна из многих. Каждый день на улицах города проходили стычки между охранниками разных групп и нанятыми боевиками — преимущественно ёблинами. Каждый день гибли люди и представители иных рас, вовлеченные в "организацию досуга". Звенели мечи, стреляли арбалеты, лилась кровь. Победил Змей — у него оказалось много денег, и он мог вовремя восполнять поредевшие ряды бойцов. Подмяв под себя все группы, он начал дело с размахом, подняв его на невиданный ранее уровень. Фантазия, ум, деловая хватка, упорство и жесткость позволили ему добиться своего. Так появился "Райский уголок" — с работницами, специалистами своего дела, регулярно проходящими медицинские осмотры. "Девушки" работали "на месте" и по вызову, и конкурировать с ними, а тем более с услугами, предоставляемыми в "Райском уголке", не мог никто. По мнению авторитетной газеты "Орбс", Змей входил в десятку богатейших людей Ням-Ням.

Эльза остановила машину, немного не доезжая до забора, ограждающего "Райский уголок".

— Дальше пойдем пешком, — сообщила она. — Хорошо, что владелец "Райского уголка" заботится о безопасности и конфиденциальности своих клиентов. Забор достаточно высок для того, чтобы нас не заметили изнутри.

Трое уновцев шли вдоль каменной стены, направляясь к тайному выходу. На заборе время от времени встречались заманчивые рекламные рисунки и тексты.

"Закажи двух девушек* и получи третью в подарок!".

Сноска, отмеченная звездочкой, мелким шрифтом уточняла, что акция действует только при условии "заказа" более чем на восемь часов.

Том отыскал замаскированную дверь. Она оказалась не заперта — в условиях, когда нужно срочно увести клиента, каждая секунда на счету. От проникновения же через нее посторонних защищала искусная маскировка. И то, что мало кто знал о существовании этого входа. А еще — охрана внутри. Том, бывавший здесь — по его словам, по долгу службы — знал, где находится "запасной выход".

Трое уновцев вошли на территорию "Райского уголка".

На первый взгляд казалось, что все спокойно, и ничего особенного здесь не произошло.

Только вот охраны почему-то не было.

Дженс предположил, что когда начался захват, охранники поспешили на помощь. И либо погибли, либо попали в плен.

Территория "Райского уголка" практически не просматривалась — благодаря тщательно рассаженному густому и высокому кустарнику. Он образовывал своеобразные улицы. Это сделано для того, чтобы клиенты "Райского уголка" могли перемещаться здесь, не опасаясь того, что их увидит кто-то знакомый.

— За это отвечает координатор, — пояснил Том. — Он должен так планировать перемещения гостей, чтобы исключить возможность их столкновения друг с другом. Потому как, говорят, бывают случаи, когда сюда прибывают одновременно, например, муж и жена. Если они увидят друг друга, то будут, мягко говоря, удивлены. В интересах клиентов здесь и возведены "стены из кустарника". И вид красивый, и заслон надежный. Везде высота не меньше двух метров. Можно увидеть того, кто идет по соседней дороге, только подпрыгнув. Но это запрещено правилами "Райского уголка"… Впрочем, некоторые особо "стеснительные" надевают маски.

Дженс подумал, что с одной стороны, "живые изгороди" полезны для них — больше возможностей обследовать "Райский уголок", не будучи при этом замеченными. А с другой — мешают обзору, меньше возможностей для сбора информации.

Уновцы двинулись по одной из таких улиц, тщательно всматриваясь и вслушиваясь в окружающее.

Вскоре до них донесся шум и треск. Кто-то ломился сквозь заросли. Уновцы двинулись в сторону шума. Тот все приближался… И вскоре на "улицу" из зарослей выскочила молодая, растрепанная девушка. А следом за ней — ёблин с огромной дубинкой в руке.

Увидев уновцев, девушка растерялась, заметалась, не зная, чего от них ждать. Зато не растерялась Эльза — прыгнув к ёблину, ударила его кастетом в затылок. Ёблин обмяк и упал на землю.

— Кто вы? — испуганно поинтересовалась девушка.

— Сотрудники УН, — ответила Эльза, а Дженс воспользовался моментом, чтобы рассмотреть девушку более подробно.

Лед двадцать пять, короткие темные волосы, карие глаза, полные, чувственные губы. Желтая маечка с глубоким вырезом, открывающим упругую, пышную грудь, и коротенькая юбочка, едва прикрывающая попку, зато демонстрирующая стройные ножки. А еще по тому, как во время бега колыхались груди под маечкой и, казалось, проглядывают соски, Дженс решил, что девушка не носит лифчик.

— Ой, как здорово! Вы пришли спасти нас?

— Э… скорее, помочь.

— Помогите, пожалуйста, здесь так страшно!

— Кто вы?

— Катя… Я здесь работаю!

Странное имя — "Катя", — подумал Дженс. Тут же спохватился: что это я? Знаю ведь, что работницы этого заведения любят называть себя диковинными, экзотическими именами. Некоторым клиентам нравится. Назовется Катей — а на самом деле какая-нибудь Кэт или Марго из села на краю Долины…

— Катя, расскажи нам, что здесь произошло.

— Я точно не знаю. Я… э-э-э… работала на природе. Попался клиент-извращенец, захотел молодость вспомнить, в кустах позабавиться. Ну вот, мы с ним и забавлялись в кустах. А потом — шум, крики. Мы из кустов осторожно выглянули — а тут сражение, люди какие-то бегают, ёблины. Мы спрятались, пока все не затихло. Потом я решила пробираться к запасному выходу. Знаете, все так неожиданно, так страшно, так быстро произошло! Я даже трусики надеть не успела! Хотела быстрее уйти!

— А где твой… клиент? — поинтересовалась Эльза.

— Остался в кустах. Побоялся идти со мной. Надеется там переждать.

— Понятно. Ладно, Катя, слушай внимательно. Сейчас ты можешь пойти к выходу, как и намеревалась. Мы даже можем проводить тебя. И ты будешь в безопасности. Но мне бы хотелось, чтобы ты помогла нам. Ведь ты знаешь здесь все. Нам нужен проводник. Человек, который знает, где, что и как.

— Ой, это так страшно… Конечно, я бы лучше ушла отсюда… — Катя на секунду задумалась. — Но и помочь девчонкам хотелось бы. Что с ними? Как они там? Вы ведь спасете их?!

— Постараемся.

— А вы знаете, что произошло?

— Кто-то захватил "Райский уголок" и выдвинул требование властям.

— Ничего себе! Вот это да! Давайте, знаете как… Я вам немного помогу, но если станет страшно, то вы проводите меня до выхода и я пойду, ладно?

— Договорились, — поспешно согласилась Эльза.

— Что вы хотите узнать?

— Сначала нам нужно отнести этого ёблина туда, где нас никто не найдет. И допросить. Вы знаете такое место?

Катя задумалась. Размышляла какое-то время, уновцы терпеливо ждали.

— Здесь неподалеку есть замок. Ну, имитация его. А там — подвал. Для всяких извращенцев, кто любит в цепях там и все такое. Может, это вам подойдет.

— Хорошая идея, — одобрил Том. — Преступники наверняка обосновались на верхних этажах. Зачем им подвалы? Если начнется штурм, лучше находиться на крыше и верхних этажах, оттуда стрелять по нападающим. В подвалах находиться — какой смысл? Разве что прятаться, ну да это не наш случай.

— Хорошо, Катя, веди нас к замку, — решилась Эльза. — Дженс, Том. Ваша задача — транспортировать ёблина к замку.

— Как морды бить — так это она первая, — пробурчал Том, склоняясь над ёблином. — А как тело потом тащить — так это нам…

Уновец взвалил ёблина на спину.

— Тяжелый, блин… Дженс, через пять минут сменишь меня.

— Понял.

Они двинулись к замку.

— А почему вас только трое? — поинтересовалась Катя.

— Мы должны разведать, что тут да как, — ответила Эльза. — А потом придут другие.

— Понятно… надеюсь, все получится и никто не пострадает! Вы уж постарайтесь, ладно?! А мы в долгу не останемся! Мы с девчонками так вас отблагодарим!

— Мы — сотрудники УН! — отчеканила Эльза. — Мы работаем на благо людей, а не ради благодарностей! Помогать людям — это наш долг! И никаких наград нам не нужно!

Дженсу почему-то вспомнился первый разговор с Четвертым Хранителем Джидигриз.

…Вы уж постарайтесь найти… — жалобно просил тогда Четвертый Хранитель, и обещал: — А я уж вас отблагодарю.

— Было бы неплохо, — заметила Эльза….

Как же быстро она изменилась!

* * *

В замок входили осторожно и с опаской. Первым — Том, едва сумевший оттеснить Эльзу, третьим — Дженс и лишь за ним Катя.

Когда выяснилось, что у входа никого нет, работница "Райского уголка" повела уновцев за собой.

Шли молча, при необходимости координировали действие знаками.

Спуск в подвалы располагался рядом с входом, что вполне логично, учитывая специфику заведения.

Подвалы были такими, какими им и положено быть — сырыми, темными и холодными. Спуск не занял много времени — атмосфера атмосферой, но оплата почасовая, вряд ли клиентам понравится платить за долгие путешествия по лестницам.

Вскоре они оказались на коротком подземном этаже, едва освещаемом редкими факелами. Дженс подумал, что руководству "Райского уголка" не составило бы труда провести сюда электрическое освещение, но тогда нарушилась бы атмосфера.

Дженс насчитал десять дверей — по пять с каждой стороны. Двери массивные, с многочисленными замками и засовами — но, опять же, исключительно для антуража.

— Желающих поразвлечься здесь не так уж и много, — пояснила Катя. — Поэтому десяти камер вполне достаточно. Еще ни разу не было так, чтобы они были заняты все одновременно. Обстановка во всех камерах почти одинакова, различаются сущими мелочами. Согласно задаче помещения. Те, которые справа — для женщин, те что слева — для мужчин.

Этот номер — Катя указала на первую дверь слева — предназначен для клиентов, желающих ощутить себя в роли жертвы. Узника, которого "пытают" и которого домогаются охранники… мужчины.

— Какая гадость… — пробормотал Дженс. — Меня сейчас вырвет.

— Редко, но встречаются любители этого… Следующее помещение также предназначено для клиентов-жертв, только там охранники — женщины.

— Это еще куда ни шло, — заметил Том.

— Третье и четвертое помещения — для клиентов, желающих побыть охранником. В первом случае — при узнике-мужчине, во втором — женщине. Пятое, так сказать, запасное.

— И что, система всегда соблюдается? — удивился Дженс.

— Конечно, нет. Если одновременно пожаловали любители одного и того же, не заставлять же кого-то ждать! Отличия ведь небольшие, вполне можно задействовать и свободную камеру…

"Номера" для женщин расположены в том же порядке, что и для мужчин.

— Все это очень познавательно… — раздраженно произнесла Эльза, и до того недовольно посматривавшая на Катю, — но мы здесь по делу. Вы можете открыть какую-нибудь камеру?

— Они никогда не закрываются. Замки — деталь антуража.

Эльза шагнула к ближайшей двери — ею оказалась первая по левую сторону — и распахнула ее.

Камера не пустовала. Посреди нее висел на цепях человек. Мужчина. Совершенно голый.

Он висел спиной ко входу и не мог видеть вошедших в камеру, зато услышал лязг дверей и шаги.

— У меня есть деньги! — завопил он. — Отпустите меня, и я заплачу!

— Мда? И сколько же ты заплатишь? — поинтересовалась Эльза, обходя мужчину. — О, кого я вижу! Знакомые, хм, лица.

— Вы из УН? — голос мужчины сразу изменился. — Освободите меня, немедленно! Эй, кто там еще, уберите бабу отсюда! И оденьте меня!

— Бабу, говоришь? — глаза Эльзы недобро прищурились. Дженс бросил пленного ёблина у входа и подошел к ней. Том присоединился к ним, а Катя осталась у входа.

— И правда, знакомое лицо… — задумчиво произнес Том. — Кого-то он мне напоминает.

— Кажется, это… — Дженс замолчал на полуслове, боясь договаривать.

— Да-да, он самый — громко произнесла Эльза. — Венский Робис Колаевич, Депутат, возглавляет партию либералов…

— Заткнись! — взревел мужчина. — Я не он! Только похож!

— Может, и правда не он? — дипломатично заметил Том. Он и Дженс чувствовали себя весьма неуютно, увидев столь известного человека в таком месте и в таком виде.

— Может, и не он, — согласилась Эльза. — Сравнивать мы можем только по лицу.

— Вы собираетесь меня снимать?

— Я еще не решила, — ответила Эльза. — Давайте сначала обсудим некоторые моменты проводимой вами политики, которая мне совсем не нравится…

— Уберите, наконец, эту бабу отсюда! — заорал человек, похожий на депутата Робиса Венского. — Кто здесь главный? Приказываю немедленно освободить меня, одеть и вывести отсюда!

— А ты чего тут раскомандовался, хвост собачий? Ты не в том положении, чтоб указывать. Наоборот, должен вести себя максимально вежливо и корректно. Поскольку твое освобождение не входит в нашу задачу…

— Ненавижу баб! Последний раз предупреждаю: освободите меня, или это последний день вашей работы в УН! Да вас выгонят с позором, и вы никогда не найдете себе работу! Да я…

— Только попробуй нам что-то сделать — и мы расскажем, где тебя видели и при каких обстоятельствах… — пригрозила Эльза.

— Только попробуй! — спеси в голосе пленника заметно поубавилось. Но ненадолго. — Вы все равно не знаете, кто я! Принимаете за того, на кого я похож! Но я — не он! А кто я — не скажу! Давайте пошевеливайтесь, освобождайте меня, за что вам деньги платят?!

— Жаль, фотоаппарат не взяли. Продали бы фото газетам, а там уж люди сравнивали бы и решали для себя, кто же на них изображен — настоящий Венский или же человек, весьма похожий на него…

— Заткнись, крыса! — рявкнул пленник, дернувшись в цепях, словно пытаясь ударить Эльзу.

И тут же получил три удара в разные части тела — ни Эльза, ни ее напарники не собирались терпеть оскорблений.

— Нет, это ты заткнись… — тихо, но многообещающе произнесла Эльза, приблизивший к мужчине вплотную. — Я не потерплю оскорблений. Ты понимаешь, что мы здесь одни, и свидетелей нет? Разозлишь меня — и я оторву тебе… догадайся с трех раз, что. И пока сюда доберутся те, кто будет освобождать "Райский уголок", ты умрешь, и все спишут на преступников. Думаешь, кто-нибудь станет разбираться, что здесь произошло? Будь уверен, никто по тебе не всплакнет, а через пару дней вообще забудут, что был когда-то такой…

Эльза резко отвернулась:

— Работаем, не обращая внимание на этого… Будет выступать — засунем кляп. Думаю, в таком месте он найдется?

— Найдется, — подтвердила Катя.

— Вот и отлично…

— Не надо было хамить… — объяснил Том пострадавшему его ошибку. — Вежливее надо быть с людьми.

— Да пошел ты…

— Да я-то пойду, куда захочу и когда захочу. А вот тебе висеть здесь, пока тебя кто-нибудь не найдет. Журналисты, например.

Уновцы подошли к ёблину, который все еще был без сознания.

— Помогите ему очухаться, — распорядилась Эльза. — Мы не можем ждать.

Том похлопал ёблина по щекам, но реакции не последовало.

— Надеюсь, мы его… не того? — подумал вслух Дженс.

— Дайте я посмотрю… — предложила Катя и, не дожидаясь ответа, подошла к ёблину.

Пощупала пульс на шее, подняла веки, заглянув в глаза.

— Ты что, врач? — удивился Дженс.

— Нет. Но проходила курсы оказания первой медицинской помощи. Для нас это обязательно. Клиенты ведь всякие бывают — в том числе и старые, да и молодые попадаются со слабым здоровьем. Бывает, люди не выдерживают столь интенсивной физической нагрузки, всякое бывает…

— Понятно… Так что?

— Живой. Сейчас…

Катя отошла к полкам, где лежали различные "инструменты" — хлысты, вибраторы и прочее. Открыла небольшой ящичек, откуда извлекла маленькую баночку с какой-то жидкостью.

— Аптечка есть в каждом номере, — пояснила Катя, возвращаясь к ёблину. Открыла баночку — в помещении распространился резкий запах — и поднесла ее к носу преступника.

Прошло несколько секунд, и ёблин открыл глаза. Обвел мутным взглядом людей, стоящих перед ним.

Эльза тут же подошла к захватчику, присела на корточки.

— Значит, так. Слушай внимательно, повторять не буду. Ты у нас в руках. Либо ты рассказываешь все сам, либо мы принимаем самые жесткие меры… И ты все равно рассказываешь все, что знаешь, только вот здоровья у тебя станет намного меньше.

— Ты кто такая, коза? — ответил ёблин, с трудом шевеля языком. — Отвали от меня, овца крысомордая!

— Ну все… вы меня достали!!!

Через пять минут ёблин висел по соседству с человеком, похожим на Венского Робиса Колаевича. И был он также раздет. Эльза стояла перед ним, сжимая в руках хлыст.

— Я буду говорить, буду! — верещал ёблин.

— Поздно! Раньше надо было соглашаться!

Хлыст промелькнул в воздухе стремительным росчерком, ёблин заорал, а на его груди появился кровавый порез.

— Я все скажу, все!

— А мне уже все равно! Другого языка найду!

Снова ловкое движение, вопль — еще сильнее, чем первый, и вторая кровавая полоса на груди.

— Я простой наемник! Мне заплатили за участие! Я никого не убивал! Но я многое знаю! Я все скажу!

— Том, останови ее. А то убьет ненароком…

— А что я-то? Почему не ты?

— Ты ее лучше знаешь.

— Вот именно. Потому и не лезу…

— Что вам нужно? Численность? Вооружение? План? Я все скажу!

— Ишь, как заговорил-то, даже без акцента, — заметил Том.

Решив, что для передней части достаточно, Эльза зашла пленному за спину, попутно припугнув Венского:

— Смотри и трепещи: захочу — с тобой тоже самое сделаю.

И тут же поперек спины ёблина пролегла кровавая полоса.

— Эльза, может хватит? — неуверенно предложил Том. — Нам надо спешить.

— Лично я никуда не тороплюсь…

— А как же заложники?

— Вот и займитесь ими. Я позже присоединюсь.

— Эльза!

— Ну ладно, ладно… И впрямь, увлеклась я. Давай, рассказывай…

Из рассказа ёблина складывалась следующая картина.

Группа преступников, захватившая "Райский уголок", насчитывала не менее полусотни бойцов. Точней ёблин сказать не мог, поскольку, во-первых, плохо считал, а во-вторых, не заморачивался подобным вопросом. Единственное, что его интересовало — это оплата.

Заправляли всем три человека — один главарь и двое "ближайших помощников". Пленный дал описания, но весьма приблизительные — для многих ёблинов все люди на одно лицо, да и видел он "командиров" недолго.

Это были единственные люди в отряде, остальные же — ёблины, нанятые для этой операции. Вознаграждение пообещали немалое — такое, что ёблины соглашались, не раздумывая.

Эльза предположила, что участь нанятых ёблинов предрешена заранее — тех, кто выживет, убьют после завершения операции. Весь куш достанется главарю и двум его подручным.

По словам ёблина, во время захвата "Райского уголка" погибло не менее десяти ёблинов, еще столько же получили ранения.

Небольшая группа бойцов караулит ворота. Часть отряда — все, кто хорошо стреляет — заняли позиции на последних этажах двух самых высоких зданий — "основного" и замка. Если начнется штурм, и нападающие полезут через стены, прорвутся через ворота или же сделают пролом в стене, то стрелки на крышах успеют положить немало людей. Но главное даже не в этом.

Даже если штурмовики будут действовать быстро, преступники успеют привести в действие взрывные устройства, установленные в зданиях, где держат заложников.

Таких было два: "школа" и "больница".

Ёблин не разбирался во взрывном деле, поэтому не мог сообщить деталей. Но судя по тому, как была подготовлена операция, можно не сомневаться: взрывчатки хватит для того, чтобы погибли все заложники.

Оставалось неясным, как преступники собираются уйти, получив деньги. В такие детали рядовых бойцов не посвящали.

— Значит, так, — произнесла Эльза, когда закончилось обсуждение информации, полученной от ёблина. — Верить всему, что он сказал, нельзя. Он может врать, ошибаться или не все знать. Нужен еще хотя бы один "язык". Мы с Томом отправимся наверх, аккуратно присмотримся, что к чему, и попытаемся захватить одного или двух преступников. Принесем их сюда, допросим… Дженс, ты остаешься здесь. Будешь охранять Катю. Мы бы взяли ее с собой, но не хочу рисковать ею. Она хорошо знает местность, может еще пригодиться. Здесь-то мы как-нибудь без нее разберемся. Высоко забираться не будем, нам бы только встретить одного из преступников…

А потом будем действовать по обстоятельствам. Скорее всего, запрем пленных здесь и вернемся в город. Расскажем, что узнали. Но это зависит от того, что мы узнаем от других преступников. Катя, расскажи нам подробно план замка. Нарисовать, к сожалению, нечем и не на чем, так что постарайся обрисовать на словах…

* * *

Эльза и Том ушли. Без них Дженс чувствовал себя неуютно. Оставалось успокаивать себя тем, что сюда преступники вряд ли сунутся. И что коллеги скоро вернутся.

Венский замычал, пытаясь что-то сказать. Видимо, хотел потребовать, чтобы Дженс освободил его. Клевальски не собирался этого делать, и даже не вслушивался в мычание пленного. Ёблин же, похоже, смирился со своей участью и покорно ждал.

Катя подошла к Дженсу вплотную, прикоснувшись упругой грудью.

— Я думаю, у нас есть немного свободного времени, — промурлыкала девушка. — Почему бы нам не заняться делом?

— Э-э-э… каким делом?

— А ты не догадываешься? — Катя сильнее прижалась грудью, и облизнула губки. — Вы меня спасли… И я хочу отблагодарить своего спасителя.

— Мда?

— А ты разве не хочешь? — Катя провела рукой по брюкам Дженса, в районе ширинки.

— Э-э-э…

— Я в долгу перед тобой. И если не отблагодарю, то совесть потом замучает… Ты же не хочешь, чтобы я страдала от мук совести?

— Не хочу.

— Тогда… — пальцы Кати нащупали пуговицу на брюках.

— Но не здесь же!

— А чем тебе не нравится?

— Всем! Обстановка… неподходящая!

— А ты закрой глаза и представь, что находишься где-то в другом месте…

— Я не могу… при посторонних!

— Этих, что ли? Так мы же за их спиной! Они ничего не видят.

— Все равно…

— Какой ты глупый… Ну какое тебе дело до них? Лучше поторопись, пока не пришли твои коллеги. Можно, конечно, и с ними, только мне показалось, что та женщина неодобрительно отнеслась к моему предложению отблагодарить вас… Вдруг потом не предоставится такой возможности?

— Я не хочу, — Дженс мягко, но уверенно убрал руку Кати со своих брюк и отступил на шаг назад.

— Ну давай уйдем в другой номер, где никого нет, раз для тебя это так важно… — предложила Катя, вновь наступая.

— Я… э-э-э… невольно отступив на пару шагов, Дженс уперся спиной в стену. Катя вновь прижалась к нему грудью, обняла за шею, а потом потянулась к лицу, пытаясь поцеловать в губы.

Дженс увернулся от поцелуя, вырвался из объятий и уже твердо заявил:

— Нет! Меня не интересуют подобные… предложения. Как сказала Эльза, мы работаем на благо людей, а не ради благодарностей.

— Странный ты какой-то, — недоуменно произнесла Катя.

— Я нормальный! — резко ответил Дженс. — Просто меня не интересует секс с первой попавшейся девушкой, которую я знаю меньше часа!

— Так вот в чем дело! — Катя казалась удивленной. — Давненько я не встречала подобных мужчин… Ладно, что я, заставлять тебя буду? Не хочешь — как хочешь. Но если вдруг надумаешь — обращайся. Всегда к твоим услугам… Точнее, готова предоставить свои.

В этот миг их ушей достиг женский крик. Он раздавался где-то неподалеку, по-видимому — на лестнице.

— Среди преступников есть женщина? — удивился Дженс. — И Эльза с Томом захватили ее?

— Твои напарники способны пытать женщину?

— Том — вряд ли. А Эльза… не представляю, на что она способна.

Крики приближались. Вскоре к ним добавились грубые голоса и хохот, похожий на ржание кобылы.

— Не похоже на Эльзу с Томом.

— Может, их захватили преступники и тащат сюда?

Дженс прислушался.

— Не думаю. Если Эльза и будет кричать, то по-другому. И вряд ли станет просить пощады.

— Тогда это — преступники, захватившие кого-то из клиентов либо сотрудниц "Райского уголка". Видимо, решили поразвлечься в тайне от своих соучастников.

Вскоре сквозь шум донесся скрип открываемой двери. Дженс порадовался, что преступники сунулись в другую камеру.

— Ты так и будешь стоять и слушать? — поинтересовалась Катя, выжидательно глядя на уновца.

— Я? Ну… наверное. А что? Я должен тебя охранять. Скоро придут Эльза с Томом, тогда и…

Слова Дженса прервал отчаянный вопль. Стало ясно, что дела у женщины совсем плохи.

Катя осуждающе смотрела на Дженса.

— Ладно, ладно… — пробурчал Дженс. — Конечно, надо что-то предпринимать… Сейчас пойду, разведаю обстановку.

Дженс осторожно, стараясь шагать бесшумно, вышел в коридор. С такой же осторожностью заглянул в "номер".

Ёблинов было шестеро. Девушка в их руках извивалась, брыкалась, кричала — но вырваться не могла. Преступники смеялись, ругались, и рассказывали жертве, что ее ждет. С многочисленными кровавыми подробностями.

Втащив жертву в центр комнаты, ёблины надевали на нее цепи.

Дженс прикинул соотношение сил. Получалось совсем грустно. Все ёблины вооружены — короткими мечами и топорами. И хотя сейчас оружие висит на поясе, но схватить его — дело недолгое.

В безоружной схватке у Дженса еще были бы некоторые шансы. Драться он умел. Шпагой он фехтовал хорошо… Когда-то давно, много лет назад. С мечом же дело обстояло значительно хуже.

Действие неспешно, но разворачивалось. Времени на размышления почти не оставалось. Но что делать?

Я успею выстрелить, — думал Дженс. — Они не ожидают нападения. Я выстрелю и, возможно, убью одного из них. После этого остальные бросятся на меня. Перезарядить арбалет я не успею. Сколько я продержусь в схватке с пятью ёблинами, вооруженными мечами и топорами? Полминуты? Минуту? Навряд ли. Меня убьют. А потом вернутся к пленнице… И продолжат свое дело. Я ничем не смогу ей помочь. Разве что мучителей будет на одного меньше…

Крики становились все пронзительней, все жалобней. Но Дженс понимал, что ничем не сможет помочь. Выход один — дождаться возвращения Эльзы и Тома.

Если действовать самому, сейчас — значит погибнуть. А главное — ничем не помочь несчастной пленнице. Погибнуть зазря.

Готов ли я умереть прямо сейчас? — подумал Дженс. И не стал отвечать на собственный риторический вопрос. — Ради чего? Погибнуть совершенно бессмысленно… И кого я попытаюсь спасти? Работницу "Райского уголка"? Ладно бы приличного человека. Примерную жену, мать скольки-нибудь детей. А эта…

— Помогите! — надрывалась пленница. — Помогите…

Ты должен попытаться спасти ее… — попробовал высказаться внутренний голос.

— Я? Должен? — переспросил у самого себя Дженс. — С чего бы это? С того, что я — сотрудник УН? А я что, пошел туда по собственному желанию? Нет, ну зачем мне это надо, а? Почему я должен рисковать собой? Я что, просился в эту УН, что ли? Да я ни секунды не хотел здесь работать. Никогда не мечтал и даже не задумывался. Меня зачислили сюда, не спрашивая моего желания. Да будь моя воля, я и близко сюда не подошел бы! Пусть этим занимается кто-то другой. Тот, кому это нравится. Но я-то, почему я? Меня заставили здесь работать, заниматься всей этой фигней! А не пойти ли им на… Я не обязан этого делать! Пусть принимают добровольцев!

— Помогите!

Эх… надо ведь что-то делать. А то…

Дженс посмотрел на преступников. На заряженный арбалет в своих руках. Еще раз просчитал действия. Выстрел, один ёблин погибает или ранен, пятеро остальных бросаются на него, Дженса, и убивают… Потом возвращаются к жертве и продолжают свое черное дело…

И Дженс решился.

Я не уновец — сказал он себе. — Не полицейский. Я никому ничем не обязан. Никому ничего не должен. И я не готов умереть сейчас непонятно за что.

Я не уновец.

Но я — мужчина.

Дженс шагнул в дверной проем, поднял арбалет и выстрелил. Болт угодил одному из ёблинов в затылок.

В тот же миг Дженс отбросил арбалет, выхватил меч и бросился вперед. Клинок вошел в спину одному из ёблинов. Это все, что успел сделать Дженс. Четверо остальных схватились за оружие и кинулись на врага.

Отбивая удары, Дженс отошел назад, сумев выйти из помещения. И остался перед дверным проемом, не позволяя противникам окружить его, зайти за спину. Какое-то время он продержится, пока один из нападающих не пробьет оборону. Это случится обязательно — ведь их четверо, а он один, и не так уж искусен в мечном бою.

Что ж, я сам сделал свой выбор, — подумал Дженс. А потом перестал думать вообще, поглощенный боем.

* * *

— Знаешь, Том…

— Да?

— Я подумала… Верхний этаж занят арбалетчиками. Наверняка они рассредоточены по всем комнатам — для максимального обзора, чтобы в случае штурма занять круговую оборону.

— И что?

— Их немного. Максимум — человек пятнадцать. Так что в одной комнате вряд ли будет больше двух стрелков. А то и один.

— К чему ты ведешь?

— К тому, что мы могли бы захватить их… Даже если где-то вдруг окажется трое — что маловероятно — мы справимся. Благодаря внезапности. А уж с одним — двумя — и подавно.

— Глупая затея. Как ты себе это представляешь? Один из них крикнет — и все. Поднимется тревога.

— Значит, нельзя допустить, чтобы кто-то крикнул.

— Врываться и сразу совать кляп в рот?

— Врываться и сразу стрелять на поражение.

— Мне это не нравится. И вообще, наша задача — разведка…

Том не любил рисковать лишний раз. Хотя трусом не был. За десять лет службы он повидал многое. На его счету — сотни задержаний опасных преступников, ликвидации преступных и террористических групп и бандформирований, освобождения заложников. Но каждый раз он старался не доводить дело до крайности. И сейчас ему совсем не хотелось начинать боевые действия.

— Ладно, посмотрим по ситуации, — не стала спорить Эльза.

Замок казался пустым. Преступники ждали нападения, работниц и клиентов увели в основное здание. Бесшумно крадясь и переговариваясь шепотом, уновцы обследовали помещения, поднимаясь все выше.

Но до последнего этажа они не встретили ни одного человека.

— Что будем делать? — поинтересовался Том.

— Продолжать поиски. Зайдем в первую комнату, если там никого не окажется, пойдем дальше…

— А если в первой же комнате окажутся арбалетчики?

— Ну и что? Мы это уже обсуждали. Справимся. Это же ёблины! Неужели не знаешь, как они трясутся за собственную шкуру? Они не станут поднимать шум.

— Надеюсь…

Эльза — из тех людей, у которых слова не расходятся с делом. Решительно шагая вперед и не обращая внимания на сомнения Тома, она поднялась на последний этаж и подошла к первой двери по коридору. Дождалась, когда Том встанет рядом. Они приготовили арбалеты, Эльза ударом ноги распахнула дверь, и уновцы ворвались в комнату.

— Стоять!

— Не двигаться!

— Кто крикнет — убью!

Двое ёблинов сидели на корточках возле окна. Их арбалеты лежали на подоконнике. При появлении уновцев оба вскочили… и тут же подняли руки вверх.

— Отошли от окна! — приказала Эльза.

Не сводя глаз с нацеленных на них арбалетов, ёблины отошли в сторону.

— Одно движение — и я стреляю! — предупредила Эльза. — Том, надень на них наручники.

Том подошел к одному из преступников так, чтобы не оказаться на линии огня, завел ему руки за спину и сковал их наручниками. Та же участь постигла второго.

— Ну вот, сейчас мы все узнаем… — довольно произнесла Эльза.

— А может, спросите у меня? — раздался позади насмешливый, уверенный и наглый голос.

Уновцы дружно развернулись. В комнату входил человек — невысокий, но плотный, накачанный, с короткой стрижкой, узким, неотягощенным интеллектом, лбом и глазами, чей взгляд выдавал недалеко, но очень самоуверенного человека.

А вместе с ним — шесть ёблинов, четверо из которых целились из арбалетов в уновцев.

— Бросьте оружие, — приказал человек.

Оценив ситуацию, Эльза бросила арбалет. Том последовал ее примеру.

— Отлично. Свяжите их!

Двое ёблинов направились к Эльзе и Тому. Четверо других продолжали держать уновцев под прицелом.

Когда один из ёблинов подошел к Эльзе, при этом загородив ее от арбалетчиков, женщина молниеносно выхватила револьвер и открыла огонь.

Многочисленные тренировки и небольшая практика сделали свое дело — четыре выстрела прозвучали менее чем за две секунды. Только один из преступников успел выстрелить — и стрела, предназначавшаяся Эльзе, вошла в спину ёблину, оказавшемуся перед ней. Оставшийся ёблин бросился бежать, но Том мгновенно настиг его, подсек ноги, повалил, заламывая руки за спину. Эльза взяла под прицел главаря.

— Ты прав, лучше спросить у тебя… Том, следи за коридором, вдруг кто-нибудь прибежит на шум. Хотя вряд ли, ёблины трусливы, будут сидеть у себя и делать вид, что ничего не слышали. К тому же, у них наверняка приказ — сидеть у окна и наблюдать за тем, что там происходит… Но на всякий случай контролируй. А мы побеседуем…

Приближенный главаря сопротивлялся недолго. Все, что понадобилось Эльзе — прострелить ему ногу, а потом упереть в пах болт, заряженный в арбалет.

Человек подтвердил информацию, полученную от ёблина, и сообщил подробности.

Все заложники содержались в трех зданиях — больнице, школе и основном. Туда же согнали и тех, которых обнаружили в других корпусах или на территории "Райского уголка". Робис Венский остался в замке случайно — его не посчитали ценным заложником, а потом в суматохе как-то забыли.

Взрывчатка заложена только в школе и больнице. В основном здании находится главарь, арбалетчики, лучшие бойцы, и наиболее ценные заложники.

Связь между четырьмя группами осуществлялась с помощью телефонов.

"Райский уголок" имел внутреннюю телефонную сеть с выходом в город через центральный коммуникатор, находящийся в основном здании. Также по телефону главарь общался с представителем властей, ведущим переговоры.

Уточнив подробности, Эльза смилостивилась над задержанным, перевязав ему рану. Затем Том связал ему запястья и щиколотки, а в рот сунул кляп. Главаря затолкали под кровать, привязав руки к одной из ножек.

Трех выживших ёблинов также надежно связали и привязали к кровати. После чего продолжили операцию.

— Деваться нам некуда, придется самим освобождать заложников, — произнесла Эльза. — Как только главарь позвонит сюда и ему никто не ответит, он поймет, что кто-то проник в замок. И надо действовать быстро, чтобы он не успел ничего предпринять.

Тому пришлось согласиться.

Дальше действовали без лишних слов и размышлений. Вламывались в каждую комнату, вязали ёблинов и шли дальше. Веревок не жалели — нельзя допустить, чтобы кто-то сбежал и раньше времени поднял тревогу. А большой моток крепкой веревки входит в снаряжение каждого уновца — в дополнение к наручникам, которых много с собой не потаскаешь.

Все арбалетчики на этаже были повязаны быстро и четко — Эльза и Том не первый раз действовали вместе, и в подобных ситуациях бывали.

— Хорошо Дженсу, — сказала Эльза, когда они спускались вниз. — Развлекается там с этой девкой, пока мы тут кровь проливаем…

— Чужую.

— Неважно. Рискуя жизнью, сражаемся с преступниками, а он там отдыхает. Наверняка эта девка уже завалила его. Как думаешь?

— Я об этом не думаю. Это личное дело Дженса.

— Даже если и нет… Все равно отдыхает, бездельник!

* * *

Дженсу повезло. Из четверых ёблинов у двоих были топоры, которыми они в такой ситуации воспользоваться не могли. Как ни пытались, но им не удавалось достать Дженса. Долгое время он сражался с двумя мечниками, парируя удары, но не успевая переходить в атаку. Но потом ярость ёблинов нашла выход — они обрушили топоры на стену, на дверной проем. Если бы это был настоящий замок, у них бы ничего не вышло. Но это была лишь имитация, даже внешние стены не были предназначены для защиты от врага, что уж говорить о хлипких межкомнатных перегородках. Преступники так яростно крошили стену, что Дженс понял — скоро они прорвутся.

Ему на помощь пришла Катя, то того лишь наблюдавшая за боем. Подобрав брошенный Дженсом арбалет, она зарядила его снятым с пояса уновца болтом.

Стала целиться в ёблинов. С такого расстояния трудно промахнуться, но Дженс и ёблины постоянно двигались. К тому же Кате — несмотря на то, что она уже несколько лет прожила в Ням-Ням — еще ни разу не приходилось убивать человека. Пусть даже это не человек, а ёблин, и он преступник, все равно девушка чувствовала себя весьма неуютно. Но сейчас от ее действий зависела ее же собственная жизнь. Так что, преодолев колебания, Катя прицелилась — не куда-то конкретно, а просто в туловище одного из ёблинов — она выстрелила.

Болт никого не задел, но один из ёблинов, испугавшись, отскочил назад, другой на миг отвлекся… И этого Дженсу хватило, чтобы поразить ближайшего к себе противника. Меч вошел ему в грудь. Второй мечник, опомнившись, вновь бросился в атаку. Но теперь он оказался в меньшинстве. Отвлекаясь на девушку, зарядившую второй болт и выбирающую цель, преступник пропустил удар в плечо.

Катя перевела арбалет на другого противника — одного из тех, что был вооружен топором. В этот раз она почти не промахнулась — болт угодил в колено.

Оставшийся ёблин бросил топор, поднял руки и заверещал:

— Я здаюся! Здаюся! Не бейте меня!

* * *

Вернувшись к Дженсу, Том и Эльза были крайне удивлены трем пленным, а еще больше — трем убитым преступникам.

— Вижу, ты время зря не терял… — в голосе Тома слышалось и удивление, и одобрение.

Спасенная девушка рассказала, что во время захвата замка ей удалось спрятаться. Но позже одна из групп преступников обнаружила ее и решила позабавиться.

— Вот чем плохо привлекать к работе ёблинов, — прокомментировала Эльза. — Дисциплины у них никакой. Плюнули на приказ командира и отправились развлекаться.

Том и Эльза рассказали Дженсу, что узнали от помощника главаря.

— Нужно идти в больницу и школу, спасать заложников, пока главарь не обнаружил наше присутствие. Попробуем обезвредить взрывные устройства.

— И как ты собираешься это делать? — скептически поинтересовался Том. — Как будто ты когда-то имела с ними дело.

— Ты забываешь, что я училась в Школе Полиции. И нас учили обезвреживать взрывные устройства.

— Да?

— Да. Двухчасовой теоретический курс.

— Два часа теории? Тогда я уверен в успехе. А как же практика?

— Она не была включена в учебный план. Видимо, в связи с дороговизной взрывчатых веществ.

* * *

Катя вела уновцев к больнице. Дженс долго не решался задать Эльзе мучивший его вопрос, но наконец решился.

— Эльза…

— Да?

— Я хотел спросить… Почему сюда отправили именно нашу группу? Ты называла три причины, но все они довольно слабые. Если можно сюда незаметно проникнуть, то зачем же отправлять на такое дело рядовых уновцев? Почему бы не послать группу профессионалов? Тех, кто специально обучен уничтожать преступников, освобождать заложников, незаметно проникать в здания? Да, большую группу легче заметить. Но ведь можно отправить несколько групп по три-четыре человека. Отправить настоящих профессионалов, тех, кто без труда, пыли и шума вырежет всех головорезов и спасет людей? Нелогично получается…

— Заткнись! — рявкнула Эльза.

— У меня появилось одно страшное, но очень правдоподобное подозрение… Эльза, нам ведь никто не приказывал сюда идти? Это была твоя инициатива?

— Заткнись!!!

— Том рассказал тебе о тайном ходе. Ты должна была сообщить эту информацию начальству. Но ты подумала, что в таком случае останешься не удел. Почему бы не воспользоваться тайным ходом самой? Посмотреть, собрать информацию, а может, что-то и предпринять…

— Да, все так! И что? Я не собиралась оставаться в стороне! Это был шанс, и я его использовала!

— Шанс показать себя?

— Да!

— Но ты понимаешь, что могут пострадать люди?

— Какие еще люди? Преступники, что ли? А, ты имеешь в виду тех, кто здесь работает? Это бордель, Дженс! Бордель! Кто бы что ни говорил, как бы ни славил это место, но это — грязная клоака, сосредоточение грехов и низменных пороков! Будь моя воля, я взорвала бы все здесь! Вместе со всеми, кто здесь находится! Преступниками, проститутками, их клиентами! Мир только бы чище стал! Так что скажите спасибо, что у меня нет такой цели. Но если что-то пойдет не так, и кто-то из заложников погибнет — я переживать и плакать не стану. Хотя это может плохо отразиться на моем имидже. Поэтому я постараюсь сделать все возможное, чтобы спасти людей.

— Спасибо хоть на этом! — фыркнул Дженс.

— Заткнись. Гибель напарников только добавит мне очков. Прибавит героизма моему подвигу.

Занятые разговором, уновцы незаметно подобрались к больнице.

Небольшое двухэтажное здание без окон, с красными крестами на дверях, вывеской "Городская больница N1" и листом бумаги под нею, с надписью: "Вход — 10 грязей".

Эта надпись, разумеется, была данью "настоящим" больницам. Услуги "Райского уголка" стоили значительно больше. Зато клиент за свои деньги получал то, что хотел. Чего нельзя сказать про реальные больницы, где с платы за вход только начиналось узаконенное вымогательство, а вот положительный результат никто не гарантировал. Как гласила еще одна надпись на дверях больниц, размещенная под сообщением о размерах оплаты за вход: "Уважаемые пациенты! Врачи, медсестры, медбратья, заведующие отделениями и прочий персонал больницы не несет никакой ответственности за последствия проведенного лечения".

— Оружие — к бою! — скомандовала Эльза. Хотя уновцы в подобной команде не нуждались.

Посчитав, что внезапность — один из основных факторов победы, Эльза ударом ноги выбила дверь и с револьвером на изготовку ворвалась в здание.

В холле больницы дежурили шесть ёблинов. Четверо погибли, не успев сообразить, что происходит: двое получили по пуле от Эльзы, остальные — по болту от Тома и Дженса.

— Стреляйте по ногам, эти нужны нам живыми! — приказала Эльза, воздержавшись от продолжения стрельбы в целях экономии патронов.

Застигнутые врасплох ёблины не успели ничего предпринять, как оказались на полу с простреленными ногами. Эльза подскочила к ним, отбирая оружие.

— Том, Дженс! Контролируете обстановку! Я допрошу этих…

— Что и где здесь расположено? — поинтересовался у Кати Том, пока Эльза морально подготавливала пленных.

— На первом этаже — служебные помещения, на втором — "номера". То есть палаты. Абсолютно одинаковые. Вариантов тут немного. Клиенты хотят быть либо пациентами, соблазняемыми врачами или медсестрами — Ии самому соблазнять их, либо самими врачами-медсестрами, соблазняющими пациентов.

— Всего два варианта, — заметил Том.

— На самом деле — чуть больше. Добавь к этому извращенцев, предпочитающих партнеров своего пола. А еще тех, кто не любит заниматься этим один на один. Кто-то желает, чтобы его соблазняли пять медсестер, кто-то хочет видеть палату, битком набитую народом — врачами, медсестрами, пациентами обоих полов. Есть один… любитель, ради которого приходится до тридцати человек сгонять. Едва помещаются в палате. Изображают страстный секс между собой, а он так, большей частью наблюдает…

— В Ням-Ням полно извращенцев.

— Я уже привыкла, не обращаю внимания. Главное, чтобы без садистских наклонностей.

— Понятно.

Доведенные Эльзой до нужной кондиции, перепуганные ёблины начали рассказывать, что знают. Дженс и Том прислушались к ним.

Большая часть заложников находится на втором этаже, но некоторые — и на первом. Преступники без затей связывали каждого встречного и оставляли там, где обнаружили. Взрывное устройство находится на первом этаже, в холле. По сигналу главаря любой из ёблинов должен привести его в действие — и бежать. Мощности взрывного устройства достаточно для того, чтобы обрушить все здание. Тогда погибнут десятки человек — работницы "Райского Уголка" и их клиенты.

Вопреки опасениям уновцев, минирование здания было проведено на самом примитивном уровне.

Вдоль стен по периметру были установлены тротиловые шашки, соединенные детонирующим шнуром. Свободного конца шнура хватало для того, чтобы вывести его из здания — и поджечь снаружи.

С помощью ножа Эльза разрезала шнуры между зарядами. Осталось придумать, что делать с шашками.

— Катя, тут где-то есть бассейн. Если мы пойдем отсюда в школу напрямую, как далеко оно будет от нашего маршрута?

— Почти рядом, — не задумываясь, ответила Катя. — Метров на двадцать в стороне. Придется сделать небольшой крюк…

— Отлично. Тогда я знаю, что мы сделаем с шашками. Теперь надо обыскать здание. Вдруг здесь есть еще преступники? Заодно заложников освободим. Действуем быстро, в любой момент главарь может обнаружить, что мы проникли сюда. К тому времени нужно обезвредить взрывчатку в школе. Иначе у нас будут большие проблемы…

На первом этаже обнаружили двух уборщиц и диспетчера. Освободив их и попросив остаться в холле, уновцы поднялись на второй этаж. В первом по коридору помещении обнаружились три человека. Две девушки, сидящие на полу и привязанные к спинкам кроватей. Стройные, длинноногие, одетые лишь в латексное нижнее белье — трусики и лифчики с красными крестами. Неподалеку валялись белые халаты — видимо, развлечение только начиналось, когда нагрянули преступники.

Клиент лежал на кровати, привязанный руками и ногами к спинкам койки, и был еще одет.

— Кто вы? — заверещал он, приподнимая голову. — Вы из УН? Отвернитесь! Приказываю вам не смотреть на меня! И освободите меня, немедленно!

Игнорируя вопли недовольного клиента, Дженс и Том устремились к девушкам. Те вели себя намного спокойнее, и сдержанно поблагодарили за помощь.

— Немедленно развяжите меня! — надрывался пленник. — Я требую маску, плащ с капюшоном и карету к выходу.

— Обломайся, — ответила Эльза. — Выйдешь вместе со всеми. И без маски.

— Не смотреть на меня! Приказываю всем отвернуться! И освободить меня!

— Да что ты так надрываешься? Не смотреть, не смотреть… Ты слишком высокого мнения о себя. Я вот тебя не узнаю и, по-моему, вижу впервые в жизни.

— Что? Высокого мнения о себе? Не узнаете? Я… — пленник вовремя прикусил язык. И не стал обозначать себя. Вместо этого завел прежнюю песню: — Развяжите меня немедленно!

— Боюсь, с этим придется повременить. Шуму от тебя слишком много. А нам пока нужна скрытность… Побудешь здесь до конца операции.

Из палаты вышли вшестером.

— Катюх, а ты как здесь оказалась? — поинтересовалась одна из "медсестер". — Ты же не здесь работаешь!

— Я им помогаю, — ответила Катя.

— Ух ты!

В следующей палате обнаружились также три человека, только в этот раз все — женщины. Медсестры, также сидящие на полу и привязанные к спинкам коек, оказались одеты лишь в трусики-стринги все с той же символикой — красным крестом. Дженс, как мог, отводил взгляд от пышным, красивой формы, грудей, но получалось плохо.

— Спасибо вам, — выдохнули девушки, избавившись от веревок. Дружно, с двух сторон, чмокнули Дженса в щеки, прильнув обнаженной грудью. Не обошли вниманием и Тома, и даже Эльзу.

Клиентка молчала, лишь, когда развязали руки, прикрыла лицо халатом одной из "медсестер".

К следующей палате подошли уже компанией в девять человек. Работницы "Райского уголка" забросали спасителей вопросами о том, что происходит, все ли преступники уничтожены, а если не все, то сколько у них — заложниц — шансов на спасение. Уновцы вдаваться в детали не стали, но заявили, что сделают все возможное, чтобы никто не пострадал. В ответ получили заманчивые обещания отблагодарить хоть сейчас.

В третьей палате — на удивление — оказались всего два человека. Да еще и разного пола. Солидного вида врач и малосимпатичная женщина среднего возраста. Оба были одеты, так что уновцам не пришлось стесняться.

— Спасибо вам, — вежливо, с достоинством произнес "врач". — А то я уж начал думать…

Что он начал думать, работник "Райского уголка" не договорил, и так все было понятно.

Врач вдруг подошел к Эльзе, взял ее запястье, поднес к своим губам и поцеловал пальцы.

— Спасибо вам… — томно произнес он. — Вы спасли меня. И я готов отблагодарить мою спасительницу. Мы можем прямо сейчас уединиться в одной из палат… — "врач" наклонился к Эльзе и стал шептать ей в ухо. Недостаточно тихо, остальные, прислушавшись, могли разобрать слова. — Я буду вашим рабом, госпожа. Вы можете меня снова связать. Бить, пинать, издеваться надо мной! Эти муки будут сладки для меня, госпожа. Я выполню любое ваше пожелание, я буду ползать на коленях и целовать ваши ноги! Я…

— Пошел в критику! — со злостью ответила Эльза, грубо оттолкнув "врача".

Тот, нимало не смутившись, подошел к Дженсу и Тому.

— А как насчет вас, господа?

В отличие от Эльзы, Том и Дженс не постеснялись в выражениях, высказавшись грубо, нецензурно и совсем не толерантно. "Врач" сделал вид, что так и должно быть, и затесался в толпу освобожденных.

Уновцы продолжили победоносное шествие. Освобождение заложников не заняло много сил и времени, и вскоре уновцы шли к выходу, окруженные толпой полуобнаженных девушек. Как ни старался Дженс смотреть только вперед, взгляд постоянно метался по аппетитным прелестям девушек, не способный надолго задержаться на чем-то одном.

— Катя, а у кого ключи от дверей больницы? — тихо поинтересовалась Эльза.

— Какие ключи? — удивилась девушка.

— Ну… вход же закрывают?

— Нет. Зачем? "Райский уголок" работает круглосуточно.

— Я понимаю… но неужели нет необходимости запирать эти двери?

— До сих пор не было, насколько мне известно. У нас это не принято. Все здания "Райского уголка" не имеют замков.

— Мда… А внутренние помещения? Они закрываются?

— Нет. Ну, разве что некоторые… Кабинеты руководства. Касса. Арсенал, где получают оружие охранники и куда сдают его по окончании смены. Может, еще какие-то… я не знаю. Но, как правило, все помещения не закрываются ни снаружи, ни изнутри. Так у нас принято.

— Мда… Плохо.

— Почему?

— Так, неважно…

Когда до выхода оставалось несколько метров, Эльза вышла вперед и развернулась к толпе.

— Минутку внимания! То, о чем я вас попрошу, вам не понравится… Но это нужно сделать ради вашего же блага. А попрошу я вас задержаться здесь на некоторое время. Если мы сейчас выйдем наружу всей толпой, нас непременно заметит кто-нибудь из преступников. Он сообщит остальным, и тогда… Ну, вы понимаете, что тогда будет. Пока операция не завершена, вы должны оставаться здесь. Когда все преступники будут обезврежены, мы вернемся за вами.

— А если вас убьют? — поинтересовался "врач".

— Будем надеяться, что этого не случится. А вот если вы пойдете с нами, тогда нас убьют точно. И вас заодно. Хотите жить — останьтесь здесь.

Работники и работницы "Райского уголка" недоуменно и растерянно переглядывались. Оставаться на территории, захваченной преступниками, никому не хотелось. Вот она, свобода — а их заставляют ждать. Но и в словах Эльзы был определенный смысл.

Не дожидаясь, когда бывшие заложники примут какое-либо решение, Эльза развернулась и направилась к выходу, тихо бросив:

— Катя, идешь с нами.

Вчетвером они вышли из "больницы". Эльза прикрыла дверь, задумчиво оглядела их. Две створки с ручками, открываются наружу…

Эльза сняла с пояса наручники, одно кольцо застегнула на ручке правой двери, другое — на левой. Теперь двери можно было лишь слегка приоткрыть, но в образовавшуюся щель никто не смог бы выползти.

— Так будет надежней, — решила Эльза. — Идем дальше.

Или у главаря преступников отсутствовала фантазия и творческие наклонности, или он предпочитал всегда действовать по шаблону, но в школе захватчики действовали по тому же сценарию. Связав и заперев заложников, установили вдоль стен холла тротиловые шашки, соединив их детонирующим шнуром.

Так и уновцы не стали мудрить с тактикой, вломившись через парадный вход, убив четверых и захватив двоих ёблинов. Допросив задержанных и не узнав ничего принципиально нового, уновцы обезвредили взрывчатку и поднялись на второй этаж освобождать заложников.

Катя охотно поясняла, где и что находится.

— Сначала идут учебные классы. Выполненные по одному шаблону. Если вы учились в обычной школе, то не заметите отличий. Вариантов здесь также мало, как и в больнице. Клиент может быть учеником-ученицей или учителем-учительницей. Кому как нравится.

Эльза распахнула дверь в первый по коридору класс. Как и говорила Катя, там все соответствовало обычной школе. Доска с мелками, стол с учебниками и классным журналом, парты с учебниками, тетрадками, ручками-карандашами. За учительским столом сидела женщина в строгом костюме и очках. Привязана к стулу. За одной из парт — мужчина солидного возраста, выглядящий просто уморительно в непонятно как налезшей на него школьной форме. Благодаря бедной фантазии преступников, привязан он был, как и все прочие, к стулу.

— Наконец-то, прибыли, — пробурчал он. — И где шлялись столько времени? За что вам деньги платят? Я б вас уволил…

— Плохой мальчик, — прокомментировала Эльза. — Двойка за поведение…

"Учительница" улыбнулась, оценив шутку.

Не обращая внимания на недовольное брюзжание, уновцы освободили обоих и двинулись дальше.

В следующем классе обнаружились три голые по пояс пышногрудые девушки в традиционных школьных "форменных" юбках. Только значительно короче тех, что положены по правилам. И — прыщавый подросток, видимо, не пользующийся успехом у противоположного пола и комплексующего по этому поводу.

В третьем классе уновцев ждала учительница, "одетая" лишь в очки. Очевидно, преступники застали парочку в самый разгар плотских утех.

У Дженса уже горели щеки и уши от поцелуев и обещаний "отблагодарить".

Надо же… оказывается, даже в уновской работе есть положительные моменты, — подумал Дженс. Хотя он знал, что никогда не воспользуется предложениями этих, с позволения сказать, девушек. Все равно было приятно.

В последнем "учебном классе" трое мужчин. Два "работника", на вид — лет под пятьдесят, в солидных костюмах — туфлях, брюках, пиджаках, рубашках и галстуках. Один — белобрыс, с маленькой бородкой и усами, к тому же в очках. Другой — темноволос и без бороды, но с усами. Оба мало походили на работников "Райского Уголка", но являлись ими. Их клиентом оказался такой же немолодой мужчина, старательно отворачивавшийся от уновцев, скрывая лицо.

Том и Дженс замерли в брезгливости и недоумении, Эльзе пришлось самой разрезать веревки.

— Кто это? — поинтересовался Дженс у Кати.

— Братья Голди, — шепотом ответила девушка, стараясь, чтобы те не услышали ее. — В смысле, псевдоним такой. На самом деле никакие они не братья, но работают только в паре. Любовники они.

— Разве на таких есть спрос? Лет-то им сколько? Да и внешность…

— Говорят, они родственники владельца "Райского уголка". Тот и пристроил… Хотя в молодости, говорят, они еще пользовались некоторой популярностью… Да и сейчас находятся любители. Извращенцы. А вообще они в последнее время больше обучают. Сюда ведь, бывают, и новички с небольшим опытом приходят работать. Должен же их кто-то учить! Вот они и учат юношей азам мастерства.

Тем временем освобожденные "братья" направились к Тому, обступив его с двух сторон.

— Спасибо, милый… — жеманничая, произнесли они одновременно и наклонились к уху. — Мы можем отблагодарить тебя… прямо сейчас…

Том отшатнулся.

— Меня сейчас стошнит, — пожаловался он. И Дженс был с ним полностью согласен.

Не найдя понимания у Тома, братья Голди направились к Дженсу.

— Не подходите! — испуганно рявкнул Дженс, отступая. Само присутствие в одной комнате с этими людьми было ему противным.

— Что вы понимаете, молодежь, — произнес один из "братьев". Последнее слово было сказано с оттенком презрения. — Вот доживите до наших лет, наберитесь нашего опыта…

— Не надо нам… вашего опыта… — ответил Том.

А Дженс подумал о том, что Эльза была не так уж и не права, когда говорила, что если преступники уничтожат "Райский уголок" мир станет чище.

Но Дженс не позволил этой мысли развиться.

"Я сотрудник УН, и я должен защищать людей", — сказал себе Дженс. — "Кто я такой, чтобы судить их? Судить может только Творец. А я должен выполнять свою работу. Не надо уподобляться Эльзе, готовой топтать всех и вся ради самоутверждения".

— Эй, меня кто-нибудь собирается развязывать? — поинтересовался клиент, про которого все как-то забыли.

Недоразумение было исправлено, и толпа освободителей и освобожденных двинулась дальше.

— Здесь спортзал, — поясняла Катя. — Две раздевалки с душевыми, для парней и для девушек. Знаете, есть извращенцы, которые любят подглядывать. Вот нагоним толпу "парней" или "девушек", а клиент типа подглядывает. При желании может и присоединиться. Ну и, сам спортзал. Для тех, кто в детстве был влюблен в физрука. Ну или хотел заняться любовью с одноклассницей-одноклассником в спортзале. Все, как в обычном школьном спортзале. Особенно шест. Возле него физрук стриптиз танцует. Для мужчин… подобных братцам Голди.

Раздевалки с душевыми оказались пусты, а вот в спортзале обнаружился физрук, привязанный к шесту, и солидного возраста "ученица", лежащая на скамейке и привязанная к ней по всему телу.

Освободив заложников и оставив их в "школе" — с дверями, закрытыми наручниками — уновцы двинулись дальше.

Замок, больница и школа освобождены, осталось основное здание.

— Самое трудное — впереди, — предупредила Эльза. — Самая трудная, опасная и нудная часть. Нам нужно проникнуть в основное здание. Именно там скрывается главарь. Заложников там немного… но все они — на вес золота. Помощник главаря, которого мы захватили в замке, подробно все рассказал. В основном здании нет взрывчатки. Есть арбалетчики на последнем этаже, которые контролируют ворота и стены "Райского уголка". Немного бойцов — лучшие из тех, кто пошел на это дело. Самые умелые, опытные и опасные. И наиболее ценные заложники, которых главарь собирается использовать в качестве "живого щита". Например, если УН все же пойдет на штурм и доберется до основного здания. Тогда главарь, угрожая убить заложников, потребует отпустить его. Помощник назвал нам имена нескольких заложников… Будь уверен — уновцы выполнят все требования преступников. Поэтому нам придется действовать крайне осторожно. Больница и школа — это цветочки. Самая ответственная работа начнется сейчас. Самые опытные бойцы и самые ценные заложники. Кроме того, я уверена, что главарь уже знает о нашем присутствии. Наверняка он уже звонил в больницу и школу. И ему не ответили. Так что преступники настороже и ждут нас. Придется искать обходные пути, незаметно проникать в здание, действовать очень тихо и осторожно. Один неверный шаг — и погибнем и мы, и заложники. Нахрапом здесь взять не удастся. Требуется четкая и аккуратная работа. У нас с Томом хоть опыт есть… А у тебя, Дженс, его нет. Так что наши шансы на победу близки к нулю. Наверняка преступники держат заложников возле себя…

— А в конце обязательно появится главарь, ведя перед собой самого значимого заложника, — добавил Том. — И, угрожая убить его, потребует, чтобы мы бросили оружие. А когда мы это сделаем, попытается убить нас. Сколько раз мы проходили через это…

— В этот раз у меня рука не дрогнет, — предупредила Эльза. — Ну какой там у него заложник будет? Какой-нибудь министр или депутат, купленный с потрохами политикан, за наши деньги развлекающийся с малолетками? Выстрелю не раздумывая.

— Не нравится мне эта идея, — хмуро произнес Том. — Слишком мало шансов.

— Мне тоже, — ответила Эльза. — Поэтому нужно придумать что-то оригинальное. Что избавило бы нас от ненужных хлопот и рутины. Осторожно бродить по зданию, вылавливая и обезвреживая преступников по одному… Скучно это. И в данном случае может оказаться малоэффективным. Нужно что-то придумать…

Уновцы в сопровождении Кати вернулись в замок. Работница "Райского уголка" отыскала в служебном инвентаре бинокли, и уновцы отправились на разведку.

Катя пояснила, что среди клиентов "Райского уголка" попадаются извращенцы, предпочитающие наблюдать за другими. Поэтому бинокли всегда наготове…

Увидеть основное здание можно было только с последнего этажа. Немногое увиденное подтвердило и дополнило имеющуюся ранее информацию.

На верхнем этаже основного здания, возле окон дежурили арбалетчики. Там же должен был скрываться главарь. Его увидеть не удалось — видимо, боялся подходить к окнам. Заложники заперты в комнатах этажом ниже. Тщательное обследование окон второго этажа — первый не был виден совсем — показало наличие арбалетчиков у окон возле главного входа.

— Я оказалась права, — объявила Эльза. — Нас ждут. Как бы близко мы не добрались, пока добежим до дверей, нас перестреляют. У нас нет шансов проникнуть в здание. Разве что потайной ход какой-нибудь… Но я бы не рассчитывала на это.

— И что же будем делать? — поинтересовался Том.

— Будем делать то, чего от нас не ждут. Значит, так… Том, Дженс… Идите к основному зданию. Катя, проведешь их кратчайшим путем… Затеряйтесь в "живой ограде" так, чтобы видеть выход из здания, но не попасться на глаза арбалетчикам. И приготовьте оружие. Когда из здания начнут выбегать преступники, стреляйте по ним.

— А они начнут выбегать? — удивился Дженс.

— Начнут, — пообещала Эльза. — Стреляйте по ним… И по арбалетчикам на втором этаже. Если есть на первом — то и на первом тоже. Тех, что выше, я беру на себя. Даю вам… десять минут. Это с изрядным запасом. И постараюсь разглядеть вас в бинокль…

— Что она задумала? — поинтересовался Дженс, когда они с Томом и Катей выходили из замка.

— Понятия не имею. Но уверен, что будет много шума.

До основного здания добрались без приключений. Стараясь ничем не выдать своего присутствия, уновцы влезли в "живую ограду", приготовили арбалеты и замерли. Сквозь листву они видели выход, а вот окна — нет. Но когда, по словам Эльзы, "преступники начнут выбегать из здания", наверняка можно будет выйти из кустов.

— Прошло восемь минут, — сообщил Том, посмотрев на часы. — И все же, что она задумала?

Тем временем Эльза, рассматривающая в бинокль окна последнего этажа основного здания, решилась.

— Фиг с ними, с заложниками, — произнесла она, откладывая бинокль и снимая с пояса арбалет. — Хотя надеюсь, что никто из них не пострадает…

На ложе арбалета она положила тротиловую шашку с обрывком детонирующего шнура. После освобождения школы озеро оказалось не по пути, и часть взрывчатки Эльза предусмотрительно захватила с собой. И вот время пришло…

Зарядив арбалет, Эльза достала спички. Подожгла детонирующий шнур, подняла арбалет и выстрелила.

На огромной скорости тротиловая шашка влетела в окно… а потом последовал взрыв.

А Эльза уже перезаряжала арбалет.

Еще один выстрел.

И третий.

Последний этаж. Крайнее окно слева, центр, крайнее справа.

Три шашки уничтожат если не весь, то большую часть первого этажа — вместе с арбалетчиками и, если повезет, главарем. Ёблины боятся огня и взрывов. И в такой ситуации побегут, забыв обо всем. Дальнейшее — забота Тома и Дженса.

Полюбовавшись на выбитые стекла, грохот, клубы дыма, вырывающиеся из окон, Эльза поспешила на помощь товарищам.

— Если не хочешь соваться в логово бандитов, то сделай так, чтобы они сами вышли к тебе, — прокомментировал Том таким голосом, будто сам придумал идею с тротилом. — Теперь понятно, почему Эльза не стала обсуждать с нами свой план. Побоялась, что мы будем против и помешаем ей. А мы были бы против, поскольку такие действия ставят под угрозу жизнь заложников…

Не прошло и минуты, как из дверей начали выскакивать перепуганные ёблины. Сидя в кустах, Дженс и Том отстреливали их.

— Огонь перекинется на нижние этажи, — произнес Дженс, подстреливая очередного преступника. — А заложники не смогут сами покинуть здание…

— Сейчас подойдет Эльза — и пойдем их спасать…

Вскоре появилась и сама воинствующая феминистка.

— Вперед! — скомандовала она, оценив количество распластавшихся возле здания тел. — Если мы перебили не всех, то большую часть.

Трое уновцев — а за ними, с некоторым отставанием, и Катя — ворвались в здание.

На первом этаже не оказалось никого — если тут и были преступники, то уже сбежали. По ушам бил звонок телефона, стоящего на столе в холле.

— Начнем с предпоследнего этажа, — сказала Эльза. В пояснениях никто не нуждался: если там есть заложники, то они пострадают первыми.

Действовали быстро, сноровисто. Врывались в комнаты, быстро резали веревки, выводили заложников. В этот раз никто не возмущался действиями уновцев, не норовил обидеть — все стремились убраться побыстрей из горящего здания. Даже "отблагодарить" никто не предлагал — настолько все были перепуганы взрывами и пожаром.

В пути уновцам встретились лишь два ёблина, справиться с которыми не составила труда. Главаря и второго помощника так и не увидели — видимо, они и впрямь находились на последнем этаже и не смогли спастись.

Бывшие заложники первыми бросились к выходу. Уновцы ждали, когда суетящаяся, галдящая толпа, где все отталкивали и пихали друг друга, стараясь выскочить первыми, покинет здание.

В холле по-прежнему надрывался телефон. Это сотрудник УН, ведущий переговоры с преступниками, беспокоился из-за взрывов.

Эльза подняла трубку.

— Говорит старший сотрудник УН Эльза Хокс. Преступники частично уничтожены, остальные — обезврежены. Заложники освобождены, их жизни ничто не угрожает. Сейчас я открою ворота, и вы сможете войти внутрь.

Не дожидаясь расспросов, Эльза положила трубку.

— Возле ворот дежурят несколько ёблинов, — напомнил Дженс.

— Снимем их отсюда, арбалетами… нет, лучше из замка. С такого расстояния не промахнемся. А потом откроем ворота. Хотя нет… Для полноты картины не хватает заложников. Том, пойдешь со мной в замок. Дженс и Катя — откройте пока больницу и школу. И направляйтесь к воротам. Встретимся там. Так будет лучше. Наверняка будут журналисты, и если мы выйдем одни — будет выглядеть как-то блекло. А вот если позади нас будет толпа освобожденных заложников… В общем, вы поняли. Выполнять! Нет, стоп! Подойдя к Тому и Дженсу поближе, Эльза тихо произнесла:

— Значит, так. Мы освободили школу — и направились к основному зданию. На разведку. Увидели, как на верхнем этаже произошли взрывы. Видимо, кто-то из преступников не совладал со взрывчаткой. Испугавшись за жизнь заложников, мы бросились их спасать. Ясно?

— Яснее некуда, — вздохнул Том.

— А теперь — выполнять!

Так и получилось, что Дженс вывел к воротам толпу девушек. Правда, они успели приодеться, и все выглядели довольно прилично. Так что любоваться было почти нечем, оставалось довольствоваться пылкими обещаниями: "приходи в любое время… всегда рады тебя видеть", "запиши мой номер телефона… для вас — всегда бесплатно". Девушки совали в карманы Дженса бумажки с номерами телефонов, карточки постоянного клиента со скидкой, и пытались всучить "на память" предметы нижнего белья, самым приличным из которого были стринги и латексные трусики и лифчики с красными крестами ("только что с нашего тела" — шептали девушки). Больших трудов стоило Дженсу отказаться от всего этого. Склонностью к фетишизму он не страдал, да и в карточках со скидками не нуждался.

Еще не хватало, чтобы Эмили… ну, или другая девушка, с которой у меня возникнут серьезные отношения… обнаружила у меня карточку постоянного клиента "Райского уголка", — думал Дженс. — И попробуй потом объясни, при каких обстоятельствах она оказалась у меня.

Возле ворот валялись мертвые и тяжелораненые ёблины, пораженные арбалетными болтами, как раз подоспевшие Эльза и Том принялись открывать ворота.

Операция по освобождению "Райского уголка" закончилась.

В открывшиеся ворота ворвался спецназ УН в полной амуниции. Не какие-то там легкие бронежилеты и дубинки — кольчуги, шлемы, наголенники, мечи, топоры, арбалеты, у некоторых — револьверы. Повинуясь приказам командира, спецназовцы обошли заложников и ринулись прочесывать территорию и здания "Райского уголка" в поисках уцелевших террористов и заложников.

Следом за спецназовцами первой вбежала сама Светлана Накарачкова — женщина, прошедшая непростой путь от рядовой поломойки (уборщицы помещений "Райского уголка") до поста исполнительного директора сего славного заведения, и бросилась к своим подопечным. Чуть отставая от нее, шел директор УН Вольфганг Цетрус, а за ними — толпа журналистов и зевак.

Директора УН и "Райского уголка" даже не успели ни о чем спросить своих подчиненных, как были оттеснены настырными журналистами.

В передних рядах, разумеется, оказались журналисты известнейшей новостной газеты "Полуправда".

— Что вы можете рассказать о произошедшем? — обратились журналисты к уновцам и бывшим заложникам со стандартным вопросом — ведь газетчики знали слишком мало для того, чтобы конкретизировать вопросы.

— Эльза Хокс, старший сотрудник УН. Младшие сотрудники Том Барнс и Дженс Клевальски. Как только мы узнали о захвате "Райского уголка"…

Вольфганг Цетрус пытался пробиться к подчиненным, но журналисты не пускали его, понимая, что он прервет интервью. Директор УН подавал знаки, призывая Эльзу замолчать, но та делала вид, что ничего не замечает.

Часть журналистов бросились обследовать территорию в поисках того, что интересовало их больше всего — кровавых жертв.

Неподалеку от уновцев и окружающих их журналистов прохаживалась, тщательно прислушиваясь к словам Эльзы, странная парочка. Очень низкий человечек, чей рост, видимо, ушел в живот, лысый и с жиденькой бородкой. Человек носил ботинки с очень толстой подошвой, чтобы казаться выше, но и так едва доставал до груди среднестатистического мужчины. При этом он умудрялся свысока посматривать на всех вокруг, с этакой высокомерной брезгливостью.

Дженс узнал его — Иколай Пидасов, самый скандальный журналист из желтой газеты "Миф фигни: фигня во всех ее проявлениях".

"Постоянно где-то с кем-то происходит какая-нибудь фигня. И наша цель — узнать, что же за фигня произошла, и рассказать об этом нашим читателям", — вот девиз "Мира фигни".

И если владельцы "Полуправды" клялись и божились, что их материалы соответствуют действительности не менее чем на пятьдесят процентов (на основании чего претендовали на звание самого объективного и независимого издания Ням-Ням), то в "Мире фигни", наоборот, считали правдивость необязательной. "Главное — увлечь читателя, подбросить жареных фактов. А уж насколько они соответствуют действительности, дело даже не десятое", — говорили журналисты "Мира фигни".

"Чтобы написать о чем-то, совсем необязательно знать об этом хоть что-то", — добавлял Иколай Пидасов.

За ним попятам следовал высокий худощавый тип с блокнотом и ручкой, с подобострастием глядя на Пидасова и старательно записывая каждое слово.

Петр Оленев, начинающий журналист, публикующий свои статьи под псевдонимом Олень, надеющийся обрести такую же скандальную известность, что и его кумир — Иколай Пидасов.

Осматриваясь вокруг и прислушиваясь к словам Эльзы, Пидасов диктовал:

— …возникает вопрос, каким же образом сотрудники УН оказались в "Райском уголке" во время захвата заложников? Версия о том, что они проникли сюда после захвата, выглядит неправдоподобной. Всем известна трусость, леность и тупость сотрудников УН. Ни один из них по своей воле не сунулся бы туда, где им может грозить опасность. Более вероятной кажется версия, что во время нападения преступников уновцы уже находились в "Райском уголке". По личным делам, разумеется. И, замечу, в рабочее время. Вместо того, чтобы исследовать недоразумения и предотвращать их, сотрудники УН развлекались в "Райском уголке". Спрашивается, за что мы платим налоги? Всем известно, что огромные суммы, выделяемые государством — выделяемые, замечу, из наших карманов! — пропадают бесследно. Ничего удивительного, если сотрудники УН развлекаются в подобных заведениях. Хотя, разумеется, это лишь мое предположение. На самом деле все могло обстоять совсем по-другому. Может быть, эти уновцы были с преступниками? А потом, чего-то не поделив — например, уновцев обуяла жадность и им показалась малой их доля в предполагаемом выкупе — они разругались и передрались друг с другом… Также кажется крайне подозрительным то, трое уновцев могли справиться с бандой преступников. Может быть, работницы "Райского уголка" сами оказали сопротивление и побороли преступников, а уновцы присвоили себе лавры победителя? Как бы ни обстояли дела на самом деле, мы об этом уже никогда не узнаем, в очередной раз правда будет скрыта от нас…

Эльза, не вдаваясь в подробности, очень кратко рассказала об освобождении "Райского уголка", делая упор на многочисленность преступников, их опасность, и о том, как беспокоились уновцы за жизнь и здоровье заложников.

— За подробной информацией обращайтесь в отдел связи с общественностью, — закончила Эльза интервью и, расталкивая журналистов, двинулась к выходу. Том и Дженс последовали за ней.

Навстречу им бежал Хряк.

— Чтобы через пятнадцать минут на моем столе был подробный доклад! — яростно прихрюкивая, приказал он.

— Ты чего такой возбужденный, блохастик? — ласково поинтересовалась Эльза. — Тебя оторвали от просмотра порнографических журналов и заставили поработать?

— Не смей обзывать меня блохастиком, дура! — бешено вращая глазами, завопил Хряк.

В этот момент подоспел Вольфган Цетрус, вырвавшийся наконец из окружения.

— Чтобы через полчаса на моем столе лежал подробный доклад!

— Через четыре, — ответила Эльза.

— Через четыре с меня шкуру спустят, если я не буду знать всего, что здесь случилось! Час — максимум!

— Да мы освобождали "Райский уголок" больше часа! Как мы можем описать это, да еще и подробно, за час? Три с половиной, не меньше!

— А мне его когда читать? Я сам выторговал только три с половиной часа! Полтора, больше не дам!

— На три соглашусь. Нам еще до управления доехать надо.

— Мой шофер вас отвезет. Два часа, и ни минутой больше!

— Попробуем уложиться, но ничего не обещаю…

Сторговавшись на двух часах, уновцы наконец покинули "Райский уголок"…

* * *

В Управлении Дженс задержался до самого вечера. Письменные отчеты, личные рапорты, объяснительные… Под вечер ему стало казаться, что от писанины он устал больше, чем от схватки с преступниками.

Наконец начальство смилостивилось, отпустив "героев дня" домой. Пригрозив, что завтра придется продолжить объяснения.

Придя домой, Дженс принял ванну, смывая усталость, тревоги и заботы дня. Расслабился — и набрался сил. Отдохнув за чашечкой мате, стал собираться на свидание с Эмили.

Гадать, придет — не придет, не хотелось. Но мысли помимо воли возвращались к этому.

А если она не захочет встречаться? А если не сможет придти? У нее ведь и номера телефона Дженса нет. Как и у Дженса — ее. А если…

Подобные мысли терзали душу, Дженс отгонял их, как мог.

— И чего это я так волнуюсь? — спрашивал себя Дженс. — Что я, первый раз с девушкой встречаюсь? Не первый, далеко не первый… Что в этой Эмили такого особенного?

Дженс вспоминал ее — и начинал волноваться еще сильнее. Так, как не волновался, пожалуй, со школьных времен. Со времен первой любви.

* * *

Это был прекрасный вечер.

Они сидели за столиком, смотрели друг другу в глаза, улыбались. Говорили о всяких пустяках, но Дженсу это не казалось скучным. Он был весел и жизнерадостен. Рассказывал о своей жизни, шутил — а она так приятно улыбалась, а иногда и смеялась — таким приятным, звонким смехом. Время пролетело незаметно. Как это ни кажется странный, за весь вечер Дженс ни разу не вспомнил события в "Райском уголке". Эмили заполнила все его мысли.

Сгущались сумерки, кафе закрывалось, и они пошли прогуляться по городу.

Дженс и Эмили шли, взявшись за руки. Вечерний воздух дышал свежестью и прохладой.

И надо же было такому случиться, чтобы навстречу попалась спешащая по своим делам Эльза. Увидев Дженса, женщина остановилась.

— Кто это? — строго спросила Эльза, внимательно и оценивающе оглядывая девушку.

— Моя… знакомая… — ответил Дженс, почему-то смутившись.

— Мда? — Эльза приподняла левую бровь. — Знакомая, значит… ну-ну…

Кинув на Эмили ненавидящий взгляд, пошла дальше, задев Дженса плечом.

— Кто она? — удивилась девушка.

— Моя начальница, — ответил Дженс. Настроение у него слега испортилось, и он не мог понять, почему.

— Странная у тебя начальница. Чего она так на меня вылупилась?

— Не знаю, — честно ответил Дженс. И мысленно добавил: похоже, ты ей не понравилась. Знать бы, чем мне это грозит.

— Скажи ей — если в следующий раз так на меня посмотрит, я ей глаза выцарапаю.

— Обязательно, — заверил Дженс, подумав при этом: я что, самоубийца?

Они пошли дальше, и хорошее настроение быстро вернулось к ним. Был чудный вечер, и ничто не могло испортить его…

Дженс проводил Эмили до дома. Они долго стояли, словно не наговорились за вечер. Потом она вдруг прижалась к Дженсу, и они впервые обнялись. Дженс почувствовал волнующее, молодое тело. Мужское начало живо откликнулось, но он быстро обуздал себя.

А потом был поцелуй — нежный, долгий и страстный…

— Встретимся завтра? — предложил Дженс.

— Завтра не могу. Работа.

— Жаль… — Дженс подумал о том, что даже не знает, кем и где работает Эмили. Об этом она не рассказывала. Да и разве это важно?

— Я позвоню… — пообещала Эмили.

— Хорошо.

Дженс шел домой, испытывая если и знакомые, то давно забытые чувства. И ложась спать, он не мог думать ни о чем другом.

Хороший сегодня был день, — решил Дженс, погружаясь в сон.

В памяти всплыл прекрасный облик Эмили.

Кажется, я встретил свою любовь, — подумал Дженс. — Как прекрасно! Да и работа в УН, оказывается, не такая уж плохая. Может, я здесь чего-то и достигну. Жизнь налаживается?

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Старинная легенда гласит, что однажды очередной повелитель путешествовал в этих краях, и остановился в небольшой деревушке, у которой тогда и названия почти что и не было. Жители решили порадовать повелителя искусной выпечкой, которой славились на всю округу. Правителю настолько понравилось угощение, что он повелел назвать деревню Ням-Ням.

Постепенно деревня разрослась, превратилась в город, а спустя сотни лет стала столицей. Как люди относились к названию своего города? Как обычно, по-философски. Подумаешь, Ням-Ням. Есть названия и намного хуже. Например, тот же правитель после Ням-Няма посетил другую деревню. Жители которой не были так искусны в приготовлении еды. И случилось у правителя расстройство желудка… Сейчас мы не можем сказать, как назвали эту деревню, поскольку, в соответствии с указом Императрицы "О недопущении имен и названий нецензурных, неблагозвучных и безвкусных", город сей нынче обозначается как "***-***". Как это произносить никто не знает, да в этом и нет нужды. В разговорах используется старое название.

"История Двоехолмия", энциклопедия, том 16.

В "Списке самых опасных должностей Ням-Ням" — по версии авторитетной газеты "Орбс" — должность правителя государства занимала седьмое место — между сборщиком налогов и главным редактором журнала "Орбс".

Убить правителя мечтают многие — от одиночки-психопата до глав крупнейших гильдий, надеющихся занять его место. Не говоря уж про семейные разборки.

Соответственно, каждый правитель озабочен собственной безопасностью, для чего нанимает охранников.

Как ни странно, охранники так же занимают седьмое место — в "Списке самых опасных профессий Ням-Ням".

Количество охранников, телохранителей, меры безопасности зависят не от реального масштаба опасности, а исключительно от степени параноидальности правителя.

Хотя, как видно из истории, ни один из правителей Долины не покинул свой пост добровольно.

Поэтому любой адекватный правитель прекрасно знает, что его убьют. Но чем лучше охрана, тем позже это произойдет. А еще можно лучше относиться к собственному народу и поддерживать теплые отношения в семье — но об этом правители не задумываются.

Прежний правитель Ложбины ради экономии решил совместить гарем и охрану.

По сложившейся к тому времени традиции с наложницами заключался договор: наложница обязуется удовлетворять любые сексуальные пожелания правителя в любое время, а взамен получает питание, одежду, крышу над головой, небольшое денежное довольствие, а проработав достаточно долго — еще и пенсию, а также другие социальные льготы.

Вот как-то раз правитель и задумался: зачем я плачу деньги тем, кто, бывает, работает реже трех-четырех ночей в год? При гареме численностью более сотни наложниц это было обычным явлением. Сократить гарем оказалось сложной задачей — правитель не мог выбрать, от кого же избавиться. Тогда правитель и вспомнил про охрану, которая также большую часть времени бездельничает.

Он уволил половину мужчин-охранников, освободившиеся места частично занял нанятыми охранниками-женщинами, в чей трудовой договор включил дополнительные пункты, оставшиеся вакансии занял наиболее крепкими наложницами, прошедшими ускоренные курсы обучения телохранителей.

Днем его охраняли мужчины, а ночью — женщины. По большей частью, они были либо никудышными охранницами, либо некрасивы, либо плохи в постели.

Всегда приходится чем-то жертвовать, — грустно вздыхал правитель, утешая себя тем, что иногда встречаются исключения — женщины, сочетающие все три необходимых ему качества.

Новоявленная императрица выгнала большую часть охранниц, оставив лишь тех, кто действительно что-то умеет. В плане обеспечения безопасности, разумеется. И пошла дальше — создав охрану, состоящую на девяносто процентов из женщин. "Полк личной охраны", который возглавила Бьёра Дален — десятикратная чемпионка Двоехолмия по биатлону.

Амазонки — так в народе прозвали "полк личной охраны" правительницы.

Императрица полагала, что если охранник — мужчина, а нападет женщина, у нее будут явные преимущества. Мужчина в силу мужской психологии может сделать промашку, недосмотреть, ошибиться… У женщин много возможностей влиять на мужчину, даже если он — профессионал. Поэтому правительница набирала женщин, пользуясь тремя критериями отбора:

— Высокая стервозность.

— Мужененавистничество (при отсутствии лесбийских наклонностей).

— Профессионализм.

Первые два условия гарантируют предвзятое отношение к любому, кто находится поблизости, независимо от того, мужчина это или женщина.

В "амазонки" набирали только незамужних, а еще лучше — разведенных женщин. Особенно ценилось, если муж уходил к другой женщине. Высока вероятность, что такая охранница будет ненавидеть мужчин, а в женщинах еще больше чувствовать соперниц и ненавидеть их.

Однако наличие развода еще не гарантирует того, что женщина будет стервой и мужененавистницей. Поэтому при приеме на работу тщательно проверялась биография претендента, расспрашивались знакомые, проводились психологические тесты.

Стать охранником самой императрицы было нелегко, но такая работа и давала очень многое…

* * *

— Всем привет! — поздоровался Дженс, входя в кабинет.

— Привет, Дженс, — отозвался Том. Эльза промолчала, занятая изучением каких-то бумаг. — На, газету почитай!

Том протянул свежий номер "Полуправды".

На первой странице красовалась фотография уновцев: Дженс, Том и Эльза.

"Герои нашего города" — гласил заголовок.

Оставшись стоять возле Тома, Дженс впился взглядом в строки.

"Как уже всем известно, вчера преступниками был захвачен "Райский уголок". Это любимое заведение нашего города, одно из его величайших достояний, то, без чего невозможно представить современный Ням-Ням! Злодеи, захватившие "Райский уголок" и взявшие в заложники его сотрудников, а также клиентов (имена которых, к сожалению, остались неизвестны) выдвинули невозможные требования и угрожали уничтожить "Райский уголок" вместе со всеми, кто там находится. Страшно представить, что могло бы произойти, если бы не отважные работники УН: старший сотрудник Эльза Хокс и ее подчиненные Том Барнс и Дженс Клевальски. Люди, которые каждый день рискуют собой ради нас, ради того, чтобы мы жили спокойно и счастливо! В тот день, едва узнав о захвате "Райского уголка", отважные уновцы ринулись на помощь. Они проникли на территорию "Райского уголка", нашли и обезвредили взрывчатку, освободили заложников и уничтожили преступников! Их было всего трое — против сотни отъявленных злодеев, головорезов, для которых не осталось ничего святого! Которые посягнули, возможно, на самое дорогое, что есть у нас!

Доблестные уновцы прекрасно сознавали, какому риску подвергают себя, какой опасности, но это не остановило их!

"Мы знаем, какую ценность представляет "Райский уголок" для жителей Ням-Ням, да и всего Двоехолмия", — сказала Эльза Хокс. — "И мы готовы были спасти его любой ценой, готовы отдать жизнь — ради того, чтобы все люди могли и дальше пользоваться услугами "Райского уголка"".

Это — пример смелости и отваги, пример для всех нас.

К сожалению, многие подробности освобождения "Райского уголка" остаются неизвестны — материалы засекречены в интересах следствия. Ведь, возможно, организатор захвата остался на свободе! Но мы расскажем все, что известно на данный момент…".

— Можешь оставить себе, — предложил Том. — У нас уже есть.

— Спасибо, — поблагодарил Дженс и наконец-то прошел к своему столу.

Надо будет показать статью Эмили, — подумал Дженс, дочитав статью. — Эх, хорошо-то как! Это ведь самая известная газета в городе! Многие прочитают ее. Меня будут узнавать и говорить: "это он освободил заложников! Он спас людей от преступников! Жаль, в Осляндии эта газета не выходит, родители ни о чем не узнают.

Давно Дженс не испытывал такого. Наверное, с тех самых пор, как стал чемпионом курса по пятиборью и о нем вскользь упомянули в одной из местных газет.

— Что у нас на сегодня? Какой план?

— Увы, не такой, какой хотелось бы. Заняться расследованиями не удастся. Сегодня состоится финальный матч чемпионата Двоехолмия по шахматам. Нащеров против Лергиза. Один из них станет чемпионом Двоехолмия. Ты не помнишь, что было в прошлом году?

— Хм… что-то смутно припоминается…

— Фанаты гроссмейстеров учинили драку в центре Ням-Ням. Под горячую руку попали многие прохожие. Досталось и уновцам… Власти опасаются повторения тех беспорядков. Весь личный состав УН будет обеспечивать порядок на улицах. Так что готовься. Как начнется турнир, мы будем патрулировать город. Координатор определит, кто в каком районе. Собирайся по полной — бронежилет, шлем, дубинки. Должен представлять, насколько опасны фанатики шахмат.

Клевальски с тоской посмотрел на груду оружия, сваленную в углу.

Когда скажут собираться, тогда и займусь, — решил он. — А пока газетку почитаю.

Дженс сел за стол и раскрыл газету. Большая часть сообщений была посвящена захвату "Райского уголка".

"Патриарх Церкви Добродетели осудил жестокие действия сотрудников УН, и отлучил их от своей церкви. Преступники, захватившие "Райский уголок", объявлены святыми мучениками. Патриарх объявил, что все прихожане Церкви Добродетели будут три дня круглосуточно молиться за упокой душ преступников. Патриарх Церкви Развлечений и Прожигания Жизни, наоборот, заочно удостоил сотрудников УН звания Святых Благодетелей Первого Уровня, и проклял преступников. На лестнице Храма Бога Единого и Многообразного произошла Святая Битва между послушниками церквей. Точное количество погибших и раненых остается неизвестным. Теперь Патриархи должны оплатить стоимость ремонта Храма, а также заплатить большой штраф за нарушение закона, предписывающего проводить Святые Битвы за городом, вне населенных пунктов. Оба патриарха прокляли автора закона и отлучили его от своих церквей".

"С прискорбием сообщаем, что мир потерял одного из достойнейших людей, журналиста, честного профессионала, Иколая Пидасова…".

Да уж, достойнейший человек, — хмыкнул Дженс. — Известный скандалист, работавший в одной из желтой газет низшего класса, специализирующейся на поливании грязью всех и вся.

"…как настоящий журналист, он, рискуя собой, прибыл в "Райский уголок", захваченный преступниками, и погиб, добывая информацию…".

Славный город Ням-Ням, — подумал Дженс. — Только здесь преступники могут убить журналиста, прибывшего на место преступления после того, как вышеупомянутые преступники были обезврежены. И ни у кого не возникает подозрений, сомнений. Все всё знают, понимают — потому и вопросов не задают… Видимо, этот Пидасов умудрился облить грязью и кого-то из УН, а то и все управление целиком. А может, это и не уновцы постарались. Может, еще кто сумел подсуетиться. Война все спишет…

Ладно, что там еще пишут?

"Как нам стало известно, два дня назад на Левом Холме произошло столкновение Сил Добра с Силами Зла. Маги обоих МЯУ столкнулись в жестоком поединке, исход которого пока не известен. Но уже сейчас можно с уверенностью утверждать, что если победили маги с Левого Холма, то Силы Зла окончательно возьмут верх, и все Двоехолмие погрузится во мрак…".

Как же газетчики любят все усложнять, — подумал Дженс. — А когда и упрощать. Единственное, чего не любят журналисты — правду.

"Очередная акция протеста "зеленых" прошла сегодня возле Желтого Дома", — сообщалось в следующей статье. — "В этот раз экологи выступили против автомобилей, которыми пользуются некоторые службы, в частности, УН. Как известно, для работы двигателя машины используется солнечная энергия. На крыше автомобиля установлены антенны, принимающие солнечную энергию, которая впоследствии преобразуется в механическую. Так вот, экологи уверяют, что тем самым наносится невосполнимый ущерб окружающей среде.

"Антенны автомобиля забираются солнечную энергию, которая предназначалась планете", — заявил лидер партии "Убей человека — спаси природу". — "На питание растений, на прогрев воздуха и земли, на все остальное. Автомобили забирают часть солнечной энергии, нарушая баланс в природе, что ведет к непредсказуемым катастрофическим последствиям…"".

Из рубрики "Новости книжного мира" на последней странице Дженс узнал, какие же книги пользуются спросом у жителей Ням-Ням. Первое место занимал хитовый супербестселлер Кедра Навински "Теория компактности: как сделать так, чтобы в вашей раковине помещалось вдвое больше грязной посуды". Ему в затылок дышал недавно вышедший, но уже завоевавший сердца читателей бестселлер: "1000 и 1 способ избавиться от трупа".

Сразу под рубрикой "Новости книжного мира" шли рекламные объявления.

"Вы работаете и хотите зарабатывать больше?

Мы знаем, как!

Воруйте там, где работаете, а мы поможем с реализацией!

Обращайтесь по тел.:…".

"Колеса для телег! Рекламная акция! Спешите! Только до конца месяца! Купите три колеса по цене пяти, и четвертое получите совершенно бесплатно! Уникальное предложение — только у нас!".

Газета быстро закончилась, и Дженс решил подумать, чем же вооружиться.

О прошлогодних беспорядках Дженс помнил смутно. Шахматами он не увлекался, а после отчисления из университета вообще потерял интерес к какому-либо спорту. Да, вроде были какие-то беспорядки — но после каких соревнований их не бывает? Шахматы — игра интеллектуальная, ее фанаты — люди, как правило, образованные, интеллигентные, так что даже чемпионат мира вряд ли выльется во что-то грандиозное. Ну, пошумят, побуянят. Побьют стекла в домах. Подожгут пару фаэтонов, непредусмотрительно оставленных на улице. Набьют морды десятку-другому прохожих — этим все и ограничится. То ли дело футбол! Вот где масштабные погромы! С фанатами шахмат проще.

* * *

Спорт-бар "Пивной нокаут" был заполнен до предела. Десятки интеллигентов собрались, чтобы посмотреть решающий матч, последний в этом году, чемпионат Двоехолмия по шахматам.

На стене, на самом видном месте, висела металлическая шахматная доска размером метр на метр. На ней с помощью магнитов крепились фигурки. Работник спорт-бара передвигал фигуры в соответствии с указаниями комментатора, чей громкий, возбужденный голос доносился из установленного на полке рядом с доской радио.

— Нащеров занес руку над доской! — надрывался комментатор Дмитр Уездов. — И замер, в очередной раз просчитывая варианты! Какой же ход он намерен сделать? Какую фигуру выберет? Через несколько секунд мы это узнаем! Тысячи болельщиков затаили дыхание, ожидая, когда Нащеров сделает ход! Но он не торопится, снова и снова просчитывая варианты! Что же задумал Нащеров? Кажется, его рука больше склоняется к левому нижнему углу! В этой части находятся две пешки, слон, ферзь и ладья! Что же он выберет?! Попробуем просчитать! Если он возьмет пешку с клетки В3, то может сходить только на В4, что не несет быстрой выгоды, разве что полезно в долгосрочной перспективе. А если он планирует сходить пешкой, расположенной на клетке С2, то следующим ходом может создать угрозу слону противника. Но вряд ли это может являться целью Нащерова, ведь Лергиз в любой момент может увести слона без каких-либо потерь. А вот если Нащеров сходит ферзем, то появляются интересные варианты… — голос комментатора, постепенно терявший темп и напряжение, резко поднялся — и вот он решился, друзья мои! Нащеров взял ладью! Выбор сделан, и теперь он не может передумать! Но что это? Нащеров вновь замирает с поднятой рукой! Он снова думает! Как вы знаете, по правилам шахмат, если игрок взял фигуру, он должен ей сходить! Но у Нащерова имеются варианты, и он размышляет, не сделает ли ошибку! Еще есть возможность изменить ход! Ведь он взял ладью, и у него есть одна свободная клетка влево, шесть — вправо, три назад и четыре вперед! Четырнадцать вариантов! Что же он задумал? Почему так колеблется?! Создается ощущение, что Нащеров продумал интересную многоходовую комбинацию, и, чтобы не ошибиться, много раз проигрывает в уме возможные варианты. Как бы то ни было, очень скоро мы узнаем, что же он задумал! Немного терпения, друзья мои…

В спорт-баре стояла тишина. Затаив дыхание, фанаты всматривались в доску и вслушивались в пламенную речь комментатора. Напряжение достигло апогея. Хотя вряд ли кто из посетителей спорт-бара знал значение слова "апогей", а большинство приняли бы его за изысканное ругательство.

— Шесть эф! — взвыл комментатор. — Шесть эф! Теперь можно уверенно утверждать…

Тишина разорвалась множеством возбужденных восклицаний.

— Идиот! Надо было ходить…

— Сам ты идиот! Он задумал разыграть гамбит Петровского!

— Ни фига подобного! Гамбит Петровского не прокатит — у Лергиза подготовлена Ассийская защита!

— Надо было ферзем на 4h! Тогда бы он мог разыграть…

Началось бурное обсуждение, во время которого болельщики не забывали заказывать выпивку и закуску. Официанты сноровисто разносили заказы — пока Лергиз обдумывает ответный ход, болельщики не раз успеют выпить и закусить.

Приотворилась дверь, в бар незаметно проскользнул невысокий, щуплый паренек. Никем незамеченный, пробрался к стойке. Бармен сноровисто отдал ему выручку, и паренек так же быстро и незаметно покинул заведение. Бармен знал, что за дверью его ждут несколько крепких парней — охранники. Хозяин спорт-бара опасался, что если шахматные болельщики начнут буянить, кто-нибудь втихаря ограбит кассу. Поэтому его посыльный через каждые полчаса забирал деньги — если кто и наложит лапу на кассу, то возьмет немного.

Бармен с тоской посмотрел на часы. Закончится ли моя смена раньше, чем шахматный турнир? — думал он. Когда определится победитель, возможно всякое. И крайне велика вероятность погрома. Хозяину-то все равно — в стоимость еды и напитков заложены потенциальные расходы на восстановление бара. А вот работники всерьез опасались за собственные жизнь и здоровье. Шахматный турнир не ограничен во времени. Играют до победы — в трех партиях. И бармен очень надеялся, что успеет смениться раньше.

* * *

Дженс чувствовал себя неуютно. Бронежилет стеснял движения, давил на плечи. Справа на поясе болталась дубинка, слева — еще одна, поменьше. Начальство решило, что для предотвращения уличных беспорядков этого вполне достаточно.

Дженс не привык к дополнительным тяжестям, все время казалось, что что-то не так. Да еще дурацкий шлем — стоило его надеть, как начинала чесаться макушка. Да так сильно и назойливо, что ни о чем другом думать не удавалось.

А еще он удивлялся, как Эльза и Том, нацепившие на себя немного больше, как будто и не чувствуют никаких неудобств. Видимо, привычка.

Втроем они патрулировали местность возле спорт-бара "Пивной нокаут" в ожидании беспорядков. В случае необходимости, на помощь им должны были придти уновцы, патрулирующие соседние улицы. Только вот Дженсу казалось, что этого слишком мало…

К сожалению, организовать полноценную координацию всех групп уновцев было невозможно. Рации имелись только в машинах и участках УН. К тому же, Эльза решила машину не брать — толку от нее в такой ситуации немного, зато, если начнутся беспорядки, ее тут же разгромят.

Надеяться можно только на свистки — и на то, что другие уновцы придут на помощь.

Два коротких свистка — прошу помощи. Один длинный — дела хуже некуда, тревога! Один короткий свист или свист средний, между коротким и длинным — не успел досвистеть или свистнуть во второй раз, получил по башке и лежу без сознания. В лучшем случае.

Весь личный состав УН сегодня вывели на улицы. Кроме тех, кто сам по себе мог натворить беспорядков больше, чем шахматные фанаты. На крайний случай держали наготове даже ёблинский полк спецназначения, использующийся в особых случаях.

Например, если преступники захватывали заложников, то использовать ёблинов нельзя — убьют как первых, так и вторых. А вот если речь шла об уничтожении террористов, захвате крупной преступной группировки, окруженной там, где нет простых граждан, а также разгоне демонстраций пенсионеров, вышедших на улицы бороться за свои права — то тут равных ёблинам не было. Они всегда выполняли приказы — если те были короткие, четкие и понятные. Никогда не задумывались, не терзались вопросами морали. Мозги ёблинов слишком примитивны для того, чтобы они могли оценить опасность и отказаться от выполнения приказа, а чувства жалости, сострадания, сопереживания у ёблинов отсутствовали напрочь. Не были заложены генетически. К тому же, таких работников не жаль, да и обходятся недорого. А самое главное — если вдруг сменится политический курс, или, например, правитель решит сделать вид, что не отдавал сомнительного приказа УН (как, например, в упомянутом случае с пенсионерами), то и УН всегда может отречься от своей причастности, заявить, что ёблины, участвовавшие в разгоне, "какие-то левые" и не имеют к УН никакого отношения.

Сделать это совсем не трудно — ёблинам не выдавали ни форму УН, ни каких-либо документов и удостоверений. Более того, в документах УН весь полк значился одной позицией "Полк ёблинов, триста бойцов" без всякой конкретизации. Ни имен, ни других идентификационных данных. Даже командир полка — точнее, человек, отдающий приказы командиру полка, ёблину — не знал их по именам. Только каждое утро и вечер пересчитывал их. Если ёблинов оказывалось меньше — то он шел в ближайший бар и вербовал новых. Если больше — то не обращал на это внимания. Раз в месяц он же выдавал зарплату. Ёблины выстраивались в очередь (с драками, криками, визгами) — и каждый получал одинаковую сумму. Если деньги заканчивались, а в очереди еще оставались ёблины — значит, кто-то втихаря пробрался в казарму и примкнул к служивым в надежде получить денег на халяву. Либо кто-то получал зарплату дважды. Командир так и объяснял это ёблинам, предоставив им право самим разобраться, что же произошло, найти и покарать виновного, вернув себе деньги. И ёблины успешно справлялись с поставленной задачей.

Дженс прислушивался к шуму, доносящемуся из спорт-бара, пытаясь понять, сколько еще ждать до конца матча. Надо набраться терпения, дождаться, пока шахматисты сыграют. Потом — подождать, когда фанаты разбредутся по домам, надеясь, что они не выкинут чего-то особенного. Потом какое-то время еще патрулировать улицы "на всякий случай". И лишь потом можно со спокойной совестью отправляться домой.

Директор УН пообещал каждому отгул за этот день. Дженс уже договорился с Эльзой, что использует его завтра.

После нудной работы, долгого торчания на улице с кучей металлолома на теле, отдых совсем не помешает.

Еще прошло бы все нормально. Разумеется, совсем без хулиганства не обойдется, но пусть его будет немного. Так, пара фанатов побуянят, их усмирят, и на этом все закончится…

* * *

— Создается ощущение, что Лергиз не сдержит обуревающие его эмоции… Он покраснел, его руки дрожат, на лбу выступила испарина… Лергиз хватает доску, замахивается сбоку и наносит удар противнику в ухо!

Стоящий у доски работник спорт-бара мгновенно сорвал доску со стены и ударил ею проходящего мимо официанта. Так же, как невидимый Лергиз — сбоку в ухо.

— Нащеров опрокидывает стол на Лергиза, вскакивает, хватает доску и бьет ею сверху по голове!

Официант отобрал доску и ударил ею коллегу по голове.

— Лергиз наносит удар в челюсть! Удар настолько мощный, что Нащеров не удержался на ногах и упал!

Работник бара со всей силы ударил официанта — и тот, как и положено, упал, даже не подумав защищаться.

— Лергиз подбегает к сопернику и бьет его ногами!

— Ай… ты что так больно… — едва слышно прошептал официант, получая удары по ребрам. — Тише ты, сломаешь ведь!

— Но Нащерову удается встать! Он отбегает в самый угол, надеясь выиграть секунды, чтобы придти в себя! Но Лергиз не собирается ждать! Он тут же настигает соперника и толкает его в спину! Нащеров ударяется лицом о стену! Мы видим кровь на его лице!

— Не надо… кровь… — просит официант, но поздно — сильный удар бросает его на стену.

— Ах ты, отрыжка ёблина… — возмущается официант, разворачивается и бросается на коллегу.

— Нащеров пытается убежать, но Лергиз не дает ему это сделать!

— Получай, отрыжка ёблина, получай! — вопит официант, обрушивая на коллегу град ударов.

— Ты что? — удивляется тот, закрываясь руками. — Это не соответствует… Ай! Ой! Больно же! Ах ты…

— Наконец-то вмешивается судья, и двумя точными ударами отправляет обоих в нокаут! Первый тур закончен, и победа присуждается Нащерову! Да, это справедливое решение! Очевидно, что Нащеров бы победил, если бы партия была сыграна до конца! А если бы и не победил — Легриз должен быть наказан за то, что затеял драку! Итак, в первом туре победил Нащеров!

Два работника спорт-бара катались по полу, мутузя друг друга.

— Что за фуфло? — заорал кто-то из посетителей. — Что за туфту они гонят? На самом деле все не так!

В зале свистели и улюлюкали, недовольные действиями официантов. Прибежал вышибала, отвесил каждому пару мощных затрещин, сгреб в охапку и вышвырнул на улицу.

Бармен тут же назначил другого официанта перемещать фигуры на доске. Тот поспешил привести все в порядок.

Посетители постепенно успокаивались, налегая на еду и напитки. Скоро начнется второй тур…

* * *

Рауля, приятеля с университетских времен, Дженс заметил издалека. Массивная, накачанная фигура в два метра ростом и широченными плечами — такого трудно не заметить. Когда-то Рауль играл в футбол, и весьма неплохо. Но после пары пьяных драк его исключили из университета, какое-то время он играл за разные команды, но нигде не прижился. В конце концов, оставил попытки сделать спортивную карьеру, занялся чем-то другим — Дженс не помнил, чем именно — но остался поклонником футбола, посещая все матчи.

Дженс решил, что именно из-за своей любви к игре его приятель надел сегодня спортивную форму футболиста.

— Привет, Рауль, — окликнул Дженс. Приятель шел очень быстро, словно опаздывал куда-то, и не смотрел по сторонам.

— Дженс? — Рауль остановился, присмотрелся и шагнул на встречу. — Тебя и не узнать в твоем наряде! Ты что, в легавые заделался?

— Ну… типа того… но это временно…

— Да уж, от тебя никак не ожидал! Что ты здесь делаешь?

— Так ведь турнир шахматный сегодня. Чемпионат. Опасаемся беспорядков.

— Беспорядков? — Рауль как-то странно посмотрел на Дженса, потом на Эльзу с Томом. — Отойдем на пару слов. Нужно сказать тебе кое-что личное.

Они отошли в сторону. Рауль, косясь на уновцев, наклонился к Дженсу и прошептал ему в ухо:

— Будь осторожней. А лучше иди домой. Отпросись, скажи, что живот прихватило или еще чего. Посиди лучше дома.

— А что такое?

— Да нет, так, ничего… Ну или хотя бы держись подальше от спорт-баров. Ладно, извини, я спешу. Давай, увидимся как-нибудь!

И Рауль поспешил вверх по улице.

Некоторое время Дженс недоуменно смотрел ему вслед.

Что имел в виду Рауль? Почему советовал Дженсу идти домой? Он что-то знает? Почему не хотел, чтобы об этом услышали Эльза с Томом?

Дженс чувствовал — что-то здесь не то.

— Мы все слышали, — сообщила Эльза.

— На твоем месте я бы проследил за этим типом, — посоветовал Том.

Дженс посмотрел вслед приятелю. Тот был уже в конце улицы, но при желании еще можно догнать.

— Иди за ним и узнай, что он имел в виду, — приказала Эльза.

Дженсу не оставалось ничего другого, как подчиниться.

Сначала они — все трое — быстрым шагом, но без суеты, двинулись следом за Раулем. Как будто продолжали патрулирование. Как только бывший футболист свернул, Дженс побежал следом.

Добежав до поворота и осторожно выглянув за угол, увидел Рауля, все также быстро идущего куда-то. Дженс подождал, осторожно выглядывая из-за угла, когда приятель снова свернет. И вновь бросился вдогонку…

Вскоре они пришли. Рауль остановился возле крохотного особнячка, прошел через открытую калитку и вошел в дом.

Дженс вошел следом, и пробежал к дому. Осторожно заглянул в окно. Тут же отпрянул — в комнате сидели человек пятьдесят. Все, как на подбор, крупные, сильные. И в спортивной форме.

— Наконец-то все в сборе, — произнес кто-то невидимый. — Итак, повторим детали плана. Как и собирались, атакуем все шесть спорт-баров. Человек по пятьдесят на каждый. Цель нашей группы — "Пивной нокаут". Выдвигаемся, когда начнется второй тур. Бегом добираемся до цели, по пути ни на что не отвлекаемся. Нужно спешить, чтобы никто не мог нам помешать. Вваливаемся в клуб и бьем всех, кто там есть. Наверняка их больше, но они не ожидают нападения. К тому же — хлюпики шахматные, что они могут против нас? Бьем жестко, но не перебарщивать. И быстро — как только сопротивление прекратится, уходим. Идем по улице "Бухарской". По пути — "стандартная программа": бьем стекла в домах, поджигаем фаэтоны, пугаем прохожих. Если встретим легавых — по одиночке или небольшими группами — бьем их. Если встретим большую группу — меняем маршрут и отрываемся. В любом случае, добираемся до центра города, где встречаемся с остальными группами. Здесь — то же самое, только в большем объеме. Если на простых жителей Императрице наплевать, то здесь ей придется задуматься. Те, кто там живет, будут давить, глядишь, и отступится… Помните: наша цель — возобновление игр в футбол…

Дженс понял, что задумали футбольные фанаты. Год назад, после чемпионата Двоехолмия, группа особо буйных фанатов устроила масштабные погромы, едва не дойдя до Желтого Дома. В наказание Императрица распорядилась запретить футбол. Не только проведение чемпионатов, но и вообще, как игру. Запретила даже упоминать о ней в газетах или по радио. И теперь фанаты, значит, решили провести своеобразную акцию протеста — показать, что если футбол не будет возрожден, фанаты будут устраивать беспорядки. На взгляд Дженса, логики в этом мало — что устраивать беспорядки по поводу проигрыша любимой команды, что в знак протеста против закрытия футбола. Но, видимо, фанаты на что-то надеялись.

— …подходим к Желтому Дому, кричим лозунги, а потом разбегаемся, меняем форму на что-то другое, и прячемся, пока не пройдет шумиха…

А еще Дженс понял, что надо предупредить посетителей спорт-бара. Быстро стянуть уновцев к спорт-барам и остановить фанатов проблематично, особенно в отсутствие связи, а вот увести потенциальные жертвы из бара вполне возможно.

Дженс очень осторожно, стараясь не греметь доспехами и оружием, направился к выходу.

Только бы уйти незамеченным, — думал он. Если меня увидят…

Воображение рисовало жуткие картины. Дженс понимал, что в одиночку с полусотней здоровых, крепких, вооруженных мужчин он не справится. А судя по их настрою, они не остановятся перед убийством уновца. Поэтому уходил медленно, просчитывая каждый шаг. Один раз все-таки что-то звякнуло. Дженс замер, боясь пошевелиться, и прислушиваясь к звукам из дома. Не выглянул ли кто в окно? Не заметил его? Не бежит ли уже за ним толпа злобных фанатов?

Тихо…

Дженс выбрался на улицу и что есть сил побежал к своим…

* * *

Запыхвашись, Дженс подбежал к уновцам. Торопливо, запинаясь — выравнивать дыхание некогда — пересказал, что услышал.

— Надо предупредить шахматистов, увести их из бара…

Эльза вдруг замерла, вслушиваясь в гул голосов.

— У меня плохие новости, — наконец изрекла она. — Второй тур уже начался.

Где-то совсем рядом послышался шум…

Пятьдесят высоких, мускулистых парней в спортивной форме футболистов, с дубинками, кастетами и ножами, бежали по улице. Они вихрем пронеслись по дороге и, не встретив никакого сопротивления, ворвались в спорт-бар.

Уновцев на их пути не оказалось. И не потому, что те испугались и спрятались. А потому, что посчитали, что остановить такую толпу будет проблематично. Намного лучше подождать, пока они ввяжутся в бой, и уж тогда атаковать.

Заняв позицию возле стены бара — противоположную той, в которой имелась дверь — уновцы ждали подходящего момента. Когда шахматные фанаты, отойдя от шока, начнут сопротивляться, противник завязнет в борьбе и понесет первые потери — тут-то полицейские и атакуют.

Том, поглядывая на часы и прислушиваясь к звукам, доносящимся из бара, комментировал ситуацию:

— Нападение застало всех врасплох. Фанаты бьют всех подряд. Второй тур, болельщики выпили не так уж и много, сейчас опомнятся и начнется… Так, кажется, начинается. Кто потрезвее и находился дальше от входа, достали оружие и вступили в бой. Сейчас будут первые потери в стане нападавших. И те, кто более пьян, наконец-то встанут на ноги… Приготовились… идем!

Но добежать до дверей уновцы не успели. Снова раздался шум, да еще больший. К бару приближалась толпа ёблинов, и не маленькая — туш сто, не меньше. Уновцы замерли в растерянности, а ёблины ворвались в спорт-бар.

— Это ёблинский полк спецназначения? — поинтересовался Дженс.

— Непохоже, — задумчиво ответила Эльза. — Те должны быть в другом месте. Не могли придти так быстро.

— Тогда кто же это?

— Мне кажется, шахматные болельщики знали о планах футболистов. Или догадывались. Или предполагали что-то такое… И наняли ёблинов, чтобы те находились поблизости и помогли в случае чего. Давайте заглянем в бар, пора уж…

Эльза оказалась права. Ворвавшись в бар, ёблины накинулись на футбольных фанатов. Благодаря форме они выделялись из толпы и были прекрасной мишенью — не перепутаешь. Ёблины значительно уступали футболистам в физической форме, да и злобностью сейчас ненамного превосходили. Но их было вдвое больше, да и шахматные болельщики не оставались в стороне.

Некоторое время трое уновцев стоял на пороге, размышляя, что же делать. Придумать они так ничего и не успели. Их заметили.

— Легавые! — пронесся над головами визгливый крик.

— Мочи легавых! — заорал другой.

— Мочи! Мочи! Мочи! — подхватили остальные.

Классовая вражда сделала свое дело — мигом объединившись, шахматные и футбольные фанаты, а также ёблины, ринулись на уноцев.

* * *

Заняв позицию в дверях, трое уновцев успешно сдерживали нападающих. Секунд десять. Потом бурный поток выплеснул их наружу и растекся по улице. Вырвавшись из помещения, болельщики потеряли интерес к горстке легавых, обретя множество более интересных целей для приложения переполняющей энергии. Раздался первый звон выбитых стекол, первые крики попавших под удар прохожих. Футбольные и шахматные болельщики, первые — с дубинками и кастетами, вторые — с вилками и тяжелыми пивными кружками — бросились ломать и крушить все вокруг. Ведомая командиром группа футбольных фанатов двинулась вверх по улице — шахматисты не были их целью. Последние же, поддавшись азарту, присоединились к ним. Ёблины, для которых хорошая драка всегда стояла на третьем месте после выпивки и закуски, также ринулись вместе с толпой.

Эльза, Том и Дженс даже не пытались их остановить — самим бы выжить. Хотя они не были целью ни фанатов, ни ёблинов, ни один из оказавшихся рядом хулиганов не упускал возможности напасть на ненавистных легавых.

Удары летели со всех сторон, уновцы только и успевали отражать их, редко когда удавалось контратаковать. Вызванной подмоги нет — то ли у самих проблемы, то ли не смогли добраться. А если даже и прибудет десяток-другой уновцев с соседних улиц — что они смогут сделать?

Дженсу не первый раз приходилось участвовать в массовых потасовках — особенно в студенческие времена. Но никогда еще у его противника не было такого численного перевеса. Десятки человек вокруг. Сильные, здоровые футболисты с дубинами. Интеллигентного вида, но не менее опасные шахматисты с вилками. У одних в глазах — ненависть, у других — веселая злость. Кто-то всей душой ненавидит полицейских, а кого-то переполняет отрицательная энергия, и жаркая схватка — лишь развлечение, удовольствие от выплеснутого в кровь адреналина. Опасны и те, и другие — ошибешься один раз, свалят на землю, а там просто затопчут.

Но основная масса идет дальше, какое им дело до троих полицейских — впереди много других целей. Оставаться одним хулиганам не хочется, интереснее ведь в толпе, да и безопаснее. Вскоре вокруг уновцев остается лишь горстка заядлых ненавистников полиции. Осознав, что оказались почти на равных, они бы и рады сбежать, присоединиться к ушедшим, да поздно уже.

— Уфф… — Дженс дрожащей рукой вытер пот со лба. Оглядел поле боя, устланное бессознательными и близко к тому телами.

Неплохо, — подумал он. — Но ничто по сравнению с тем, сколько еще осталось…

Оглядев себя, Дженс убедился, что легко отделался — ссадины, ушибы. Ничего серьезного. Как и остальные.

— Отдохнули? — поинтересовалась Эльза. — тогда вперед, чего стоите? Догоняем их!

— Зачем? — поинтересовался Дженс.

— Догоним — придумаем!

— Что мы сможем с ними сделать?

— Ты — уновец, и должен сделать невозможное! Вперед, приказы не обсуждаются!

Еще не успев отдышаться, уновцы устремились в погоню.

Фанаты успешно громили все вокруг. Били стекла, поджигали фаэтоны, крушили деревянные заборы. Встречные прохожие либо с радостью присоединялись к хулиганам, либо подвергались короткому, но жестокому избиению. Начавшись в разных частях города, события развивались по одному сценарию, хоть и с небольшими отклонениями. Несколько толп двигались в направлении Желтого Дома, чтобы слиться в одну на площади перед ним. Бушующее море потопило отдельных пытающихся остановить беспорядки полицейских. Остальные уновцы либо прятались, либо — спешно сняв с себя все, что указывало на их принадлежность к УН — присоединялись к хулиганам.

В Ням-Ням всегда любили массовые потасовки, особенно на стороне превосходящей силы, поэтому жители присоединялись к хулиганам добровольно, повинуясь азарту и адреналину.

— Фут-бол! Фут-бол! Фут-бол! — дружно скандировали хулиганы.

— Шах-ма-ты! Шах-ма-ты! Шах-ма-ты! — вторили им интеллигенты.

— Жрат-ва! Пи-во! Жрат-ва! — присоединились ёблины.

— Равные права секс — меньшинствам! — вклинился тонкий голос.

На несколько секунд установилась тишина, потом возник небольшой шум, раздались звуки ударов, приглушенные вскрики, и тут же все стихло.

— Фут-бол! Фут-бол! Фут-бол!

— Шах-ма-ты! Шах-ма-ты! Шах-ма-ты!

— Жрат-ва! Пи-во! Жрат-ва!

— Увеличение пенсий!

— Фут-бол! Фут-бол! Фут-бол!

— Социальные льготы сотрудникам УН!

— Шах-ма-ты! Шах-ма-ты! Шах-ма-ты!

— Увеличить финансирование научных исследований свойств электромагнитно-волнового коррелирующего резонанса!

— Жрат-ва! Пи-во! Жрат-ва!

— Ну, догнали мы их, что дальше?

— Я думаю! — огрызнулась Эльза. — Держимся пока на расстоянии…

— И надеемся, что они вдруг успокоятся и разойдутся по домам.

— Тихо! Я думаю, не мешай мне!

Позади послышался цокот копыт. Оглянувшись, Дженс увидел всадника в уновской форме. Приблизивший к троице коллег, полицейский остановился.

— Приказ директора! Всем сотрудникам УН не препятствовать фанатам! Идти следом, а когда они выйдут на площадь перед Желтым Домом, перекрыть путь к отступлению. Если увидите других уновцев, передайте им. Я поехал искать остальных…

— Не препятствовать? — удивленно переспросил Дженс. — Но почему? И что значит — перекрыть путь к отступлению?

— Вот тут все как раз понятно, — мрачно ответил Том. — Когда хулиганы подойдут к Желтому Дому, охрана расстреляет их. А мы должны будем задержать тех, кто попытается бежать.

— Но… это же…

— У тебя есть другие предложения? — резко спросила Эльза.

— Нет, но…

— Приказы не обсуждаются, Дженс! Идем следом за фанатами и выполняем, что от нас требуют!

* * *

Как и планировал неизвестный дирижер, перед площадью все хулиганы слились в единую толпу. Еще немного — и они подойдут к Желтому Дому.

А посреди площади выстроилась цепочка феминисток. Женщин, наиболее активных членов партии. Около ста человек, они выстроились жиденькой цепочкой — без оружия, без защиты — поперек площади, перед Желтым Домом, преграждая путь хулиганам.

Толпа приближалась — уверенно, неумолимо, как стихия. Как вышедшая из берегов река разливается по полям.

Казалось, уже ничто не сможет остановить их. Цепочка феминисток, преграждающих дорогу — не в счет. Хулиганы легко сомкнут их и пройдут дальше, ко дворцу. Там их встретит охрана. А точнее — град стрел, арбалетных болтов, а потом и мечи. Охрана Императрицы будет стрелять на поражение. Пусть улицы утонут в крови, но во дворец не войдет ни один из преступников.

Дженс был уверен — охрана уже наготове. Боевые луки ждут своего часа, зажатые в сильных руках. Арбалеты заряжены и готовы в любой миг пустить смертоносные болты. Мечи — высшего качества, проверенные в боях — еще в ножнах, но в любой момент покинут их, чтобы пустить кровь нарушителям спокойствия.

Не меньше сотни человек погибнут в первые секунды боя. Остальные испугаются, бросятся бежать — но в панике будут топтать друг друга, а в спины убегающим полетят стрелы.

Кровавого побоища такого масштаба в Ням-Ням не было уже давно. Пару лет, по крайней мере.

Погибнут сотни людей. Ёблинов никто и считать не будет.

Но перед этим пострадают женщины. Те, что смело встали на пути преступников.

Ради чего? Зачем? В этом нет никакого смысла. Разве что показать — вот они, феминистки, какие.

Все равно глупо…

Толпа приближалась, не замедляясь ни на секунду. Они были полны решимости пройти ко дворцу, несмотря ни на что. Феминистки стояли столь же решительно…

Но силы были неравны.

Но тут над стройной цепью женщин зазвучали какие-то слова, команды. В руках феминисток появились небольшие предметы шарообразной формы, тут же полетевшие в толпу.

Долетая до хулиганов, шары разрывались, выпуская в воздух клубы дыма. Толпа замедлилась, вскоре остановилась совсем, окутавшись туманной пеленой. Дженс услышал крики, кашель, нечленораздельные звуки — а сквозь пелену можно было различить, как люди падают, корчась в судорогах.

Длилось это все не больше минуты — потом туман рассеялся, открыв взглядам любопытствующих распластанные на земле неподвижные тела.

— Что это было? — поинтересовался Дженс.

— Газ, — ответила Эльза. — Точнее, несколько разных газов. Слезоточивый, снотворный и нервно-паралитический.

— Газы… — задумчиво повторил Дженс. Ничего подобного он не слышал. Чтобы газы применяли как оружие? Видимо, до этого додумались лишь недавно.

Эльза подтвердила его предположения.

— Ученые, работающие на Императрицу, не так давно создали пробные экземпляры таких газов.

— Как же они попали к феминисткам?

— Те попросили. Попользоваться. Заодно испытать его в деле.

— Вы знали о том, что все так будет? — под "вы" Дженс подразумевал партию феминисток — Эльза ведь была одним из ее руководителей.

— Знали, — призналась Эльза. — Хотя далеко не все. Так, просочились крупицы информации. Остальное — предположение и догадки.

— Вы знали о готовящихся беспорядках. Но ничего не сделали, чтобы предотвратить их!

— Зато мы их остановили!

— Но ведь было бы лучше заранее принять меры!

— Кому от этого было бы лучше? Если бы фанаты не устроили все это сейчас, то устроили бы в другой раз. А так — мы преподали им наглядный урок.

Дженс задумался. Что-то в словах Эльзы и впрямь казалось разумным.

— Зато теперь все в Ням-Ням знают, что партия феминисток — это сила, с которой нужно считаться, — продолжила Эльза. — Женщины остановили беспорядки…

— Тогда уж не женщины, а наука. Химическое оружие…

— Заткнись. УН не смогла остановить хулиганов. А женщины — смогли. Вооруженную, агрессивную тысячную толпу — три сотни футбольных фанатов и шесть сотен ёблинов — остановили женщины!

— На самом деле их было меньше. Многие пострадали в столкновении друг с другом и уновцами.

— Неважно. Это все мелочи. Округлим до тысячи. Женщины навели порядок!

— Что ж ты про шахматных фанатов не упомянула?

— А что их считать? — удивилась Эльза. — Интеллигенты, мать их! И так понятно, что они слабее женщин. — Даже считать их не стоит.

Эльза знала о готовящихся беспорядках, — думал Дженс. — И могла их предотвратить. Вместо этого она позволила всему свершиться… чтобы продемонстрировать силу партии феминисток. Но ведь при этом пострадали люди! Те, кто устроили все это, те, кто пытался помешать, и те, кто случайно подвернулся. Сотни раненых, и еще неизвестно, есть ли убитые! Впрочем… по меркам Ням-ням, это сущие пустяки…

Дженс вдруг почувствовал, как устал. Напряжение спало, и организм прогнулся под стрессами, выпавшими за этот день. Думать ни о чем не хотелось, делать — тоже. Хотелось лечь и поспать часиков двадцать. А потом — ни о чем не думать и ничего не вспоминать.

Дженс поинтересовался, может ли идти домой. Эльза подумала и разрешила. Вряд ли что-то изменится и беспорядки продолжатся. Можно отдыхать.

Дженс шел домой, чувствуя себя совершенно опустошенным.

Сейчас я лягу спать, — думал он. — Завтра устрою себе выходной. Воспользуюсь обещанным отгулом. Высплюсь вволю! И весь день буду отдыхать. Пить чаи, мате. Слушать музыку. Читать книги. Как я успел соскучиться по всему этому! За каких-то два дня…

Дженс не знал и даже не мог предположить, что на следующий день его жизнь кардинально изменится. Раз и навсегда.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

…Каждый новый правитель менял название государства. Уже имеющееся казалось ему слишком банальным, неинтересным или просто дурацким. Так оно, впрочем, и было. Радужная долина, Межхолмье, Ложбина, Солнечная долина, Зеленая Равнина, Цветущая долина, и так далее в том же духе.

Императрица не стала исключением. Долгое время она выбирала название. Страна Любви и Процветания, Страна Любви и Добра, Счастливая страна, Страна Благополучия, Страна Всеобщего Счастья.

Шло время, Императрица не могла выбрать что-то одно. На новых картах, в соответствии с распоряжением правительницы, указывалось "Страна…".

"И так будет, пока я не определюсь с названием", — решила императрица. А еще она начинала задумываться: а нужно ли ее государству вообще название?

Показательно в этом отношении название государства, в котором жили ёблины. Сами они, не мудрствуя лукаво, назвали ее в честь части тела, находящейся немного ниже спины. Не то, чтобы в этом был какой-то смысл. Просто ёблинам нравилось это слово из четырех букв, начинающееся на букву ж — в переводе на человеческий язык. А если есть слово, которое тебе нравится, то почему бы не назвать им свою родину? Так подумали ёблины, так и порешили.

Картографы Ням-Ням не имели ничего против, и долгое время страна ёблинов так и обозначалась, в соответствии с местным названием. Однако после указа императрицы "О недопущении имен и названий нецензурных, неблагозвучных и безвкусных" общепринятое в Ням-Ням название требовалось поменять. Институт Картографии сообщил Императрице, что нужно придумать новое название государству ёблинов, и для этого требуются дополнительные финансовые вложения. В дополнительном финансировании отказали, поэтому новое название так и не было придумано. На картах эта область обозначалась знаком вопроса, а в скобочках указывалось: ёблины. Подобное обозначение никого не смутило, и быстро прижилось. На всех новых картах ёблинские территории так и обозначались:? (ёблины). И всем все было понятно.

…

Необходимо также заметить, что до сих пор не утверждено новое название мира.

Императрица сочла старое неподходящим. Нельзя сказать, что оно было нецензурным, но и к благопристойным его отнести нельзя. Точнее даже, к неблагопристойным относилось лишь второе слово. Поэтому Императрица повелела временно вычеркнуть второе слово, оставив первое до тех пор, пока не придумает новое название.

С тех пор мир назывался "Большие…".

Как варианты, рассматривались "Большие возможности" и "Большие надежды". Особенно императрице нравилось название "Мир больших возможностей". Однако слово "большие" вызывало в памяти ассоциации со старым названием, и чтобы полностью избавиться от него, следовало заменить оба слова.

Дженс, как и планировал, хорошо выспался. Встал утром в прекрасном расположении духа. Умылся, сделал небольшую зарядку и пошел в сад — настричь листочков мате.

Хороший сегодня будет день, — подумал Дженс, наполняя тарелку листочками. — Выходной. Могу целый день посвятить себе. А может, встретиться с Эмили? Было бы чудесно…

В калитку постучали. Выглянув, Дженс увидел пацана, размахивающего газетой. Недоумевая, Клевальски подошел к калитке.

— Вам газета! — крикнул пацан. — "Полуправда", сегодняшний выпуск!

— Но я не заказывал…

— Какой-то легавый купил две штуки, — пояснил пацан. — И попросил одну занести сюда.

— Наверное, Том позаботился, — решил Дженс, забирая газету. — Видимо, про вчерашние беспорядки написали.

Вернувшись в дом, Дженс первым делом взялся за газету.

Точно — чуть ли не половина номера была посвящена вчерашним событиям. На первой полосе красовались несколько фотографий — феминисток, поверженных фанатов и ёблинов, а внизу страницы — фотография с Эльзой, Томом и Дженсом. Та самая, сделанная после освобождения "Райского уголка".

Автор статьи довольно интересно описал вчерашние события, хотя и преувеличил раза в три количество хулиганов и нанесенный ими ущерб, арсенал расширил за счет тяжелых луков и двуручных мечей, а целью нападавших, оказывается, был захват Желтого Дома и свержение власти.

Немало лестных слов удостоились доблестные феминистки, остановившие врага и предотвратившие государственный переворот. При этом про примененное химическое оружие упоминалось вскользь, как о чем-то несущественном.

Однако упоминалось и о том, что "УН пыталась помешать преступникам, хотя и неудачно. Но некоторые герои заслуживают упоминания". В частности, такие доблестные сотрудники УН, как Эльза Хокс, Том Барнс и Дженс Клевальски.

"Эти трое показали себя настоящими героями. Рискуя своей жизнью, они пытались остановить преступников и защитить горожан. Не их вина, что преступников оказалось так много, а героев, подобных им — так мало. Эти трое — пример для подражания остальным работникам УН".

И немного ниже:

"Это — еще одно подтверждение тому, что настоящая женщина может даже из мужчины сделать достойного человека", — заявил председатель партии феминисток "Все мужики — козлы" Лора Мун. — "И при освобождении "Райского уголка", и при вчерашних беспорядках эта группа проявила себя просто блестяще. Конечно, основная заслуга принадлежит Эльзе Хокс, но даже она вряд ли смогла бы добиться такого без поддержки своих коллег. Мы надеемся, что со временем Эльза достигнет более высокого поста, и тогда в УН станет больше честных, порядочных, достойных, профессиональных работников".

Несмотря на комментарии Лоры Мун, Дженс был доволен. О нем снова пишут в газетах!

Надо же — всего несколько дней в УН, а уже прославился, — подумал Дженс. — Что же будет дальше?

Воображение шустро нарисовало картины грядущих подвигов, спасения людей, быстрое продвижение по службе, уважение коллег и начальства, награды и ордена, статьи в газетах и городскую известность — а может, и за пределами города.

Может, и правда не спешить с увольнением из УН? — подумал Дженс. — Пока у меня все хорошо получается. Тем более, говорят, что уволиться из УН невозможно. Подождать, посмотреть, как дальше пойдет. Не такая уж и плохая работа…

Размышления Дженса прервал телефонный звонок.

Кто это? — с неудовольствием подумал Дженс. — Неужто Эльза или Том? У меня выходной! Я еще мате не попил! Может, не отвечать?

Но телефон звонил, не переставая, и Дженс решил ответить.

— Слушаю.

— Дженс, привет!

От мягкого, красивого голоса на душе стало еще теплей.

— Привет, Эм, — ответил Дженс. Сердце забилось учащенно — Дженс понял, что рад звонку, и захотел встречи.

— Дженс, мне надо срочно поговорить с тобой!

— Что-то случилось?

— Объясню при встрече.

— Ты волнуешься?

— Да, кажется, у меня возникли некоторые проблемы… Может, ты сможешь помочь.

Помогать людям — моя работа! — хотел заявить Дженс, но все же постеснялся.

Он встретится с Эмили! Душа пела и плясала. И неважно, что у нее случилось. Он, Дженс, поможет. Во всем разберется, решит любую проблему, поможет и успокоит. Дженс был полностью уверен в себе и своих силах.

Договорившись о месте встречи, Дженс повесил трубку и начал собираться.

* * *

— Идиоты! Сволочи! Сторонники однополой любви!

— Потерпите немного, боль скоро пройдет. А если будете мазать вот этой и вот этой мазью, то через пару дней никаких следов не останется…

— Через пару дней? Я не могу столько ждать! Мне нужно сейчас! Как я могу появиться перед моими подданными в таком виде?

— Они еще не ваши подданные, господин. Они всего лишь наемные рабочие. Им все равно, как вы выглядите, лишь бы деньги платили.

— Это сейчас они — наемные рабочие! А когда я завоюю весь мир, они станут моими подданными! И что же? Как ты себе это представляешь? Выступаю я, значит, с важным заявлением, перед моими подданными, а эти ухмыляются и говорят друг другу: "а помнишь, он как-то заявился с синяком под глазом? Вот такой фингал был на пол-лица!".

— Вам совсем необязательно сейчас появляться перед ними. Они знают свою работу и выполняют ее.

— Ничего ты не понимаешь! Все нужно контролировать самому! Постоянно! Чуть отвлечешься — и все, накосячат так, что за год не расхлебешь! За всеми нужен неусыпный контроль!

— Я справлюсь с этим, господин. А вы пока подумайте, что будете делать, когда захватите мир.

— Сначала прикажу кастрировать всех футбольных фанатов!

— А потом?

— Потом еще кого-нибудь! А еще закрою "Пивной нокаут"! Худшее заведение в городе! Нет, на всем Двоехолмии! Что это за бар такой, где не могут защитить своих клиентов? И не просто клиентов — а весьма уважаемых людей! Меня, например! Точнее, только меня. Других уважаемых людей я там не видел! Я вообще все спорт-бары закрою! Что это такое — захотел культурно отдохнуть, и нате вам! Интеллектуальные развлечения, называется! Закрою все бары, а всех футбольных фанатов кастрирую! И не только их!

— Какая интересная предвыборная программа… — тихо пробормотал помощник. Распаленный кандидат во Властелины его не услышал. — Жесткая и многообещающая…

* * *

— Куда мы идем?

— В Желтый Дом.

— В Желтый Дом? А… зачем?

— Затем, что я там работаю.

— Ты — в Желтом доме? — Ранее Эмили не говорила, где и кем работает, а спрашивать напрямую Дженс постеснялся. Не так это и важно. — Кем?

— Охранником.

— Но… охранницы императрицы… они же лысые!

Женщин-охранников заставляли коротко стричься, едва ли не налысо — чтобы потенциальный убийца в рукопашной схватке не мог схватить за волосы.

— У меня парик! — резко ответила Эмили, зло сверкнув глазами. — Скажешь об этом еще раз — убью! И не лысые, а с короткой стрижкой!

— Ладно, ладно, уже забыл… Но… ты — и охранница Императрицы? А как же тест на стервозность?

— Я списывала!

— Надеюсь…

Минуту они шли в молчании, Дженс обдумывал услышанное. Потом продолжил расспросы:

— И зачем ты меня позвала?

После долгой паузы Эмили нехотя ответила:

— Пока не могу сказать. Есть одна причина… но я не уверена. Может произойти что-то нехорошее… Я хочу, чтобы кто-то был рядом, мог поддержать. Кроме тебя, мне не к кому обратиться.

— Как это — не к кому? Ты же — охранница Императрицы! Полк охраны, или как вас называют? Под командованием легендарной Бьёры Дален.

— Легендарной, как ты выразился, Бьёры Дален, сегодня нет. И это меня тревожит еще больше. Никого из начальства сегодня нет. И лучших бойцов — тоже. Выходной у них. Вчера, из-за беспорядков, вывели весь состав…

— Погоди-ка… Как это — из-за беспорядков? Вы что, знали о них заранее?

— Не знаю. Откуда-то пришла информация, что возможны беспорядки вблизи Желтого Дома. На охрану вывели весь личный состав. Соответственно, часть охранников сегодня отдыхают. Меня назначали начальником одного из постов охраны. Шесть человек, и все мужчины. Женщины сегодня охраняют лишь центральный вход и личные покои Императрицы.

— Так что тебя тревожит?

— Есть одна вещь… нет, не могу про это пока говорить. Просто будь рядом со мной, ладно?

— Хорошо. Меня это не затруднит…

* * *

— Как неудобно! Ты что, не мог украсть платья большего размера?

— Потерпишь, ёть! И не такое носили!

— До сих пор не верится, что лишь благодаря платьям нас приняли за служанок!

— Говорил же я тебе — побольше ваты под грудь затолкаешь, никто на твою морду и не взглянет!

— Нам повезло, что сегодня в охране — одни мужики. С бабами такое могло не прокатить…

— Придумали бы что-нибудь другое, ёть! Все равно бы забрались! Главное — держись уверенней, чтоб никто не заподозрил, что мы тут чужие…

— А ты уверен, что ценник на платье обязателен для нашего образа?

— Оторви его, ёть! Ну что ты такой тупой?! Смотри лучше по сторонам, тут полно такого, что можно продать! А лучше бы добраться до покоев Императрицы, там наверняка золота немерено!

* * *

— А как ты вообще попала в охрану Императрицы?

— Да ничего особенного. Я же тебе рассказывала, как увлеклась биатлоном, побеждала в чемпионатах. Трижды я занимала первое место в чемпионате Ням-Ням, один раз — в чемпионате Двоехолмия. Потом дела пошли хуже. Выше третьего места мне подниматься не удавалось, и я поняла, что мое время прошло. Надо уйти вовремя. Но куда идти? Чем заниматься? Одна моя подруга, тоже биатлоном занималась, предложила вступить в "полк личной охраны Императрицы". Я понимала, что у меня вряд ли получится. Тем более, там есть такое условие — охранница должна быть разведена. А перед этим, соответственно, быть женатой. Я же в браке ни разу не состояла… Но ничего, прокатило. Это условие желательное, но не обязательное. К моему удивлению, меня приняли. После экзаменов, тестов, собеседований и всего такого прочего. Потом полгода обучения — под руководством самой Бьёры Дален — и я начала работать…

— Понятно. Я и не думал, что в охране Императрицы могут работать столь красивые девушки. Обычно там такие… мужеподобные и мускулистые… И вообще, мне казалось, что никакая императрица не потерпит рядом с собой тех, кто красивее нее.

— Сам же знаешь — нас заставляют подстригаться чуть ли не налысо. Не знаю, насколько это продиктовано необходимостью. Может, Императрица таким образом повышает самооценку?

Дженс еще вспомнил рассказы о том, что охранницам императрицы во время работы приходится туго обматывать грудь бинтами, "уплощая" ее. Чтобы не мешала стрелять из лука. Может, и это — происки Императрицы? Дженс не стал расспрашивать об этом Эмили.

Вот и Желтый Дом. Четырехэтажное п-образное здание.

— Есть четыре входа, — пояснила Эмили. — Хотя, может, есть и еще, секретные, о которых я не знаю. Основной вход, там же находится центральный пост охраны. По одному входу в правом и левом крыле, в основном — для обслуживающего персонала. И один вход — с другой стороны. Для экстренных случаев. Обычно им не пользуются.

Амазонка направилась к дверям в левом крыле, Дженс последовал за ней.

Эмили громко, требовательно постучала. Открылось окошко, охранник бдительно оглядел парочку, после чего стал открывать двери.

Пост состоял из шести охранников.

Двое у самых дверей — в броне и с мечами, двое стоят чуть подальше, помимо мечей вооружены арбалетами. И еще двое — в дальнем конце, у стены, с луками.

Зайдя внутрь, Эмили мгновенно преобразилась. От былой растерянности, сомнений не осталось и следа. Непроницаемое лицо, холодный взгляд, требовательный голос, уверенные движения…

Амазонка критичным взглядом оглядела подчиненных, словно думала, что в ее отсутствие они расслабились и развлекались, и искала подтверждений этому.

Выслушала доклад и прошла к небольшому столику, на котором оставляла свое оружие. Надела пояс с четырьмя ножнами, из которых выглядывали рукояти кинжалов, подвесила арбалет с болтами, а вот лук со стрелами оставила на столе.

Дженс не понимал, что он здесь делает, и ждал объяснений. Но Эмили словно забыла о нем. Проверяла оружие, задумчиво оглядывала подчиненных, и как будто чего-то ждала…

В дверь постучали. Явно нарушая правила, амазонка сама подошла к дверям, открыла окошко. Не задавая вопросов, приказала открыть двери.

Посетителей было двое. Невысокие и худощавые, ничем не выделялись, не привлекали внимания.

Оружия не видно, а при такой одежде его и не спрячешь. Разве что кинжальчик какой-нибудь, не более того…

— Карский, Лонечь, сопроводите их на второй этаж, в приемную.

Когда двое незнакомцев в сопровождении охраны скрылись из виду, заработала стационарная рация, лежащая на столе. Женский голос звучал встревожено.

— Четвертый пост — всем! Нападение на… — остальное потонуло в шуме помех, возникших только что. Чуть позже прорвалось: — Требуется помощь!

И все. Эмили подскочила к столу, покрутила у рации какое-то колесико, понажимала кнопки — безрезультатно.

— Я — на центральный пост! — сообщила Эмили. — Узнаю, что происходит. Нолг — за старшего. До моего возвращения никого не впускать, никого не выпускать. На стук в дверь не реагировать. Полная боевая готовность.

Резко развернувшись, Эмили устремилась прочь, бросив на ходу:

— Дженс, за мной.

Клевальски терпеть не мог командного тона. Но понимал, что Эм — на службе, что-то происходит, и она не может быстро переключаться. Поэтому он, не сказав ни слова, подчинился.

Когда они свернули в коридор, Эмили вдруг остановилась.

— Нет! Тебе нельзя со мной! Непонятно, что происходит, еще примут тебя за чужака… Подождешь меня… — Эм оглянулась, шагнула к ближайшей двери, распахнула ее. — Здесь! Тут хранится инвентарь уборщиц, вряд ли кто сюда заглянет. Сиди тихо, не высовывайся, пока я не приду.

Дженс вошел в помещение, тут же захлопнулась дверь, погрузив комнату во мрак. Когда глаза привыкли к темноте, Дженс углядел небольшую скамейку и сел на нее. Неизвестно, сколько придется ждать…

* * *

— Здорово, ёть, здесь никого!

— Странно даже. Где охрана? Почему никого нет? Не нравится мне это…

— Не нравится? Тебе бы понравилось, если бы здесь было полно охраны, тебя сразу схватили, отмутузили и вышвырнули вон?

— Нет!

— Тогда заткнись, ёть, и радуйся! И за работу, быстро!

— Не вижу я здесь ничего ценного…

— Вон сейф! Наверняка там полно золота! Для чего еще нужны сейфы?

— И как мы его откроем?

— Молча, ёть! Только не сейчас. Надо спешить. Мы утащим сейф, спрячем и спокойно откроем!

— Он, должно быть, тяжелый…

— Потерпишь, ёть! Такой случай бывает раз в жизни! Так что хватай и понесли, пока никто не нарисовался…

* * *

В томительном ожидании прошло несколько минут. Потом Дженс услышал странные звуки. Раздавались они где-то неподалеку. Лязг железа, вскрики, шум…

Где-то рядом явно шел бой.

Слегка приоткрыв дверь, Дженс осторожно выглянул. В коридоре никого не было. Шум доносился с того места, где располагался пост охраны. Поколебавшись, Дженс двинулся в ту сторону. Он еще не дошел до поворота, когда звуки боя затихли. Тем не менее, он дошел до конца коридора, осторожно выглянул из-за угла.

Худшие опасения Дженса подтвердились. Четверо охранников лежали на полу. На их телах виднелись раны, а пол окрасился кровью. Два человека — те самые, которых впустила Эмили! — открывали дверь.

Нетрудно было догадаться, зачем они это делают. Пока Дженс судорожно пытался решить, что делать, нападавшие справились с замками и засовами. Они открыли двери, и тут же в них хлынул поток людей. Секунды хватило Дженсу на то, чтобы разглядеть их. Крепкие мужчины, облаченные в легкую броню, с мечами, топорами и арбалетами в руках. Нападавших не меньше двух десятков — точнее Дженс определить навскидку не мог. Да и не зачем. Уже в следующую секунду он бежал обратно в кладовую. Закрыв за собой дверь, он замер, боясь издать хотя бы звук и надеясь, что нападавшие — кем бы они ни были — проследуют мимо.

Оружия у Дженса не было, все, на что он мог рассчитывать — это на швабру или ведро. Что мало поможет против группы вооруженных бойцов. Да и будь у него меч, это ненамного улучшило бы положение.

Топот множества ног пронесся мимо двери, свернул направо, стал подниматься наверх и затих. Дженс понял, что нападавшие свернули на лестницу. Это давало некоторые шансы.

Выскочив из комнаты, он побежал вперед по коридору — где-то там, на первом этаже, находится центральный пост охраны. Надо их предупредить.

Но сначала…

Дженс бегом вернулся к входным дверям. Стараясь не смотреть на убитых охранников, подобрал один из мечей, арбалет с болтами, и бросился на поиск Эмили.

Впрочем, искать ее не пришлось. Свернув за угол, Дженс увидел амазонку, спешащую навстречу. По лицу Дженса — а также мечу в его руках — она поняла: случилось что-то непредвиденное.

— Те двое, которых ты впустила, вернулись и убили охранников! — выпалил Дженс, не дожидаясь вопросов. — Открыли дверь и впустили сообщников. Там человек двадцать, не меньше, и все вооружены! Они вышли на лестницу…

— Наверняка им нужна императрица! — предположила Эмили. — Надо сообщить охране… Нет, уже не успеем. Надо предупредить саму императрицу, увести ее в безопасное место. У нас есть шанс опередить их…

— Каким образом? — удивился Дженс.

— С помощью лифта.

— Лифта? — с недоумением повторил Дженс незнакомое слово. Но Эмили уже побежала, и ему оставалось лишь последовать за ней.

Остановившись возле необычного вида дверей, Эмили нажала кнопку. Двери разъехались в стороны, открывая небольшую кабину.

— Мы поднимемся сразу на четвертый этаж, кабина лифта рядом с покоями императрицы, — пояснила Эмили, нажимая кнопку. — И опередим их…

На четвертом этаже оказалось пусто. Ни единого человека. Эмили кинулась к одной из дверей, заглянула в помещение.

— Никого… — пробормотала она. — Странно. Это рабочий кабинет императрицы. Но здесь нет ни ее, ни секретаря, ни охраны. Почему на всем этаже ни одного охранника? Пошли дальше…

Эмили заглядывала в каждые двери, Дженс держался рядом, ожидая, когда появятся нападающие.

— Ничего не понимаю… — бормотала Эмили. — Куда все делись? Осталось всего несколько помещений… Туалет, ванная комната, душевая, и спальня…

— Ты проверь туалет, а я загляну в ванную комнату и душевую! — предложил Дженс.

— Ага, размечтался! Стой здесь, я сама все проверю!

Ни в туалете, ни в ванной и душевой комнатах императрицы не оказалось.

— Остается спальня. Идем!

Спальня была роскошной. Одна только кровать размером с цирковую арену чего стоила! А уж всякие шкафчики, трюмо, тумбочки, шторы, ковры… Эмили, как истинная женщина, на несколько секунд оторопела, завороженная такой красотой. И если бы не спешащие сюда убийцы, амазонка еще долго пребывала бы в ступоре.

— Императрицы я здесь не вижу. Разве что она спряталась в шкафу или под кровать…

Эмили зло сверкнула глазами.

— Не смей так говорить о императрице! Она бы встретила опасность лицом к лицу!

— Она-то ладно, а вот нам лучше бы спрятаться, убийцы уже в коридоре!

Эмили осторожно выглянула наружу, убедиться в словах Дженса.

— Да. Уйти мы не успеем. Хорошо, что императрицы здесь нет.

— Прячемся?

— Бесполезно. Они обыщут все. Под кровать они заглянут, будь уверен. И мы будем для них отличной мишенью. Нет, придется дать бой, так мы успеем убить хоть кого-нибудь!

— Погибнуть героической смертью? Если я когда-нибудь и мечтал об этом, то в очень раннем детстве…

— У тебя есть другие предложения?

— Окно!

— Четвертый этаж. Веревки нет. И не предлагай связывать простыни — на это нет времени. Мы не успеем.

— Мы и так ничего не успеваем!

— Придется принять бой.

— Вдвоем, плечом к плечу? Как это романтично…

* * *

— Значит, мое оружие пригодилось в борьбе с мужиками?

Лимона сияла от счастья — только что Императрица рассказала ей о беспорядках и феминистках, остановивших толпу фанатов.

— Да. Газовые бомбы сработали как надо.

— Надеюсь, они использовали те, со страшным ядом, от которого люди умирают в долгих, тяжелых муках?

— Э-э-э… не совсем. Мы хотели проверить действие всех газов. Поэтому применили и снотворные, и слезоточивые…

— Жаль. Наверняка многие выжили.

— В общем-то да…

Императрица не стала рассказывать, что выжили все — не хотела расстраивать гения. И поспешила перевести разговор на другую тему.

— Чем сейчас занимаешь?

— О, это такая тема! — глаза Лимоны заволокло мечтательной дымкой. — Моя давнишняя мечта! Создать такую мега-бомбу… избирательного действия… Чтобы взорвал ее в городе — и все мужики погибли! Хотя бы в городе — а лучше на всем Двоехолмии! Давно об этом думаю, но как-то продвигается с трудом. А сейчас я, кажется, нашла решение…

* * *

Дверь слетела с петель от мощного удара, в помещение влетели арбалетные болты, а следом ввалились два десятка агрессивно настроенных мужчин.

Пары секунд хватило им на то, чтобы понять: в спальне императрицы никого нет. Разве что она спряталась…

— Обыскать все! — рявкнул вожак.

Спустя секунду из-за шкафа вылетел арбалетный болт, угодивший предводителю между глаз, и вожак, уже мертвый, завалился на своих подельников. А в следующую секунду вылетел второй болт — из-под кровати — и вонзился в голень одному из нападавших.

Тотчас же кровать вспороли арбалетные болты, следом на нее обрушились мечи и топоры — только щепки и куски дерева полетели в разные стороны. Эмили выкатилась из-под кровати, одновременно умудряясь перезарядить арбалет. Встав на одно колено, послала болт в грудь одному из нападавших. Тут же вскочила, отпрыгивая за массивную тумбочку из мореного дуба. Оттуда успела послать еще пару стрел, прежде чем до нее добрались…

Дженс также был вынужден покинуть свое укрытие, когда на него ринулись полдюжины врагов.

На перезарядку оружия не оставалось времени, обоим пришлось схватиться за мечи, и в какой-то момент Дженс и Эмили и впрямь оказались рядом — пусть не плечом к плечу, а спина к спине, ну да не суть важно. Все равно романтично — как говорил потом. Дженс. Потом, много позже…

Враги ринулись со всех сторон, скрестились клинки, зазвенела сталь — как пишут в поэмах. Тут-то и погибли бы наши герои, продержавшись в лучшем случае пару-тройку минут, если бы в спальню не ввалились три десятка крепких, сильных женщин в броне и с мечами в руках.

Нападавшим сразу стало не до Эмили с Дженсом. В первые же секунды потеряв половину отряда, оставшиеся перегруппировались и заняли оборону.

Яростный, кровавый бой. Смертоносная сталь вокруг, кровь, яростные крики воюющих, полные боли — раненых. А еще — адреналин в крови, азарт, безумие схватки, затолкавшие в самый дальний угол сознания мысли о том, что можно выйти из боя, убежать, или спрятаться, пока все не закончится.

Дженс продолжал бой, не задумываясь о том, зачем ему это теперь нужно. Сначала он защищал Эмили и себя, сейчас в этом не было необходимости — амазонки победят, нападавшим не до них. Но Дженс атаковал и защищался, бил мечом и парировал удары, ранил и убивал…

— Надо уходить, Дженс — крикнула сохранившая рассудок Эмили.

— Зачем?

Не отвечая, девушка схватила его за локоть и потащила к выходу. Что было весьма затруднительно, учитывая бешеный бой вокруг. Но все же Эмили удалось вытащить Дженса из спальни.

— Уходим! Быстрее!

— Ты что? Мы же побеждаем! Надо добить этих…

— Если хочешь, оставайся, а я пошла! — крикнула Эмили, зло сверкнув глазами. И правда, тут же повернулась и бросилась прочь. Дженс колебался недолго, тут же бросившись вслед за девушкой.

— Догнать их! — донесся в спину женский голос. Этих — взять живыми!

Эмили побежала, Дженс не отставал от нее. Оглянувшись, увидел полдюжины амазонок, спешащих к ним.

— Зачем мы убегаем? Это же свои! Надо объяснить им…

Не отвечая, девушка выскочила на лестницу и побежала вниз. Уновец — следом, постоянно оглядываясь и не понимая, что происходит.

Преследователи догоняли. Но Дженс понимал, что шансы уйти у них есть. Спуститься на первый этаж, и, если никто не остановит, добежать до дверей… Если двери в левом крыле остались открыты, они выбегут, а уж на улице сумеют оторваться от погони. Если закрыты — то шансов никаких. Открыть все замки и засовы они не успеют…

Раздался смутно знакомый звук — такой Дженс слышал совсем недавно. И тут же вспомнил…

— Лифт! — первой сориентировалась Эмили. — Часть из них поехала на лифте и перехватят нас на первом этаже…

Девушка бросилась к окну, на ходу разбивая мечом стекло. И — тут же выпрыгнула из здания. Ловко, без подготовки, на бегу, сгруппировалась и "рыбкой" выпрыгнула в окно.

Второй этаж, — отметил Дженс, бросаясь следом. Секунды он все же колебался — и увидел, как Эмили быстро бежит прочь, явно не получив никаких травм. Внезапно остановившись, девушка обернулась, посмотрела на Дженса. Тот полез на подоконник. Но было поздно — на лестничной площадке второго этажа появились амазонки. Большая часть кинулась на Дженса. И он бы прыгнул, только вот две женщины одновременно вскинули луки, целясь в Эмили…

Клевальски прыгнул к ним, сбивая с ног. Стрелы слетели с тетив, но ушли в стены. А в следующий миг Дженс получил мощный удар чем-то тяжелым по голове, и сознание покинуло его…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

— …Творец нашего мира, видать, еще молод.

— Почему ты так решил?

— Ты посмотри на форму нашей планеты! О чем Он думал, когда лепил ее?

Народный фольклор.

Просыпалось тяжело. Все тело болело и ныло, сознание не хотело возвращаться, но мозг просыпался, заставляя пробуждаться и тело.

Не способствовал приятному пробуждению и каменный сырой пол, на котором пришлось спать Дженсу.

Стоило пошевелиться — и тело отозвалось болью. Дженс стиснул зубы, не выпуская ни стона. Очень медленно и осторожно ощупал себя. Вроде бы все цело, только вот синяков да ссадин не счесть. Кое-как Клевальски сел, после чего огляделся.

Полумрак, сырость, решетка впереди…

— О, очухался! — раздался смутно знакомый голос.

Поднапрягшись и сфокусировав зрение, Дженс разглядел человека в камере напротив. Это был Четвертый Хранитель Джидигриз.

— Что же такого ты натворил, приятель, если тебя закинули сюда? — поинтересовался хранитель.

Ответить Дженс не успел — раздались шаги, а потом перед камерой появился Кен.

— Привет, Дженс, — весело произнес он. — Рад тебя видеть! Я слышал, ты такое учудил — на Императрицу покушался! Молодец! Правильно, не должна баба государством управлять! Не бабское это дело! Жаль, конечно, что попался…

— Это не я! — возмутился Дженс. Получилось не очень убедительно — слова давались с трудом. — Я тут не причем!

— То, что ты не сознаешься — это, конечно, правильно… — задумчиво пробормотал Кен. — С одной стороны. А с другой — раз уж ради тебя решили вновь задействовать подвалы УН, то ведь и до пыток дойти может. И поверь моему опыту, сознаются все. На моей памяти многие, очень многие отказывались от всего, кричали о своей невиновности… и что? Рано или поздно сознавались все. Так и ты сознаешься — это лишь вопрос времени и здоровья. А оно тебе надо? Здоровье, знаешь ли, штука такая… один раз потеряешь, и, может, никогда уже не восстановишь. Да и помучиться придется…

— Я не виновен… — тупо повторил Дженс. Мысли вяло копошились в гудящей голове.

— Ну, мне-то так даже лучше. Соскучился по своей работе. Так что поверь, пытать тебя буду тщательно и с удовольствием. Я уже, знаешь, инструмент осматривал, размышлял, что лучше применить. Так что я только обрадуюсь, если ты не будешь сознаваться. Будешь упорствовать как можно дольше. Эх, не думал уже, что вернутся прежние времена, и я еще получу удовольствие от любимой работы!

Дженс почувствовал, что закружилась голова, и прилег.

— Ладно, отдыхай, восстанавливай силы, — добродушно произнес Кен. — Они тебе ох как понадобятся! Захочешь пообщаться — кричи. Может, услышу. Поесть, извиняй, принести не могу. Хоть и отношусь к тебе хорошо, да вот приказов о твоем кормлении не было, на довольствие ты не поступал, денег не выделяли. Так что…

Дженс лежал, размышляя о том, как могло так получиться, почти не вслушиваясь в слова Кена. Тот поболтал еще немного, потом развернулся и ушел.

* * *

Когда Кен пришел во второй раз, Дженс чувствовал себя немного лучше.

— Отдыхаешь? — поинтересовался тюрем… то есть, библиотекарь.

— Что произошло? — не стал отвечать Дженс на дурацкий вопрос. — В Желтом Доме?

— Ты у меня спрашиваешь? — удивился Кен. — Тебе лучше знать. Ты в этом участвовал!

— Да ничего я не знаю! Я там случайно оказался. Кто напал на Желтый Дом?

— Мда, а я хотел у тебя подробностей узнать… Ничего, все равно расколешься, тогда и узнаю! Хотя лучше бы ты по-хорошему согласился…

— Кен, у меня нет сил с тобой спорить. Расскажи, что знаешь.

— Ладно, расскажу. Все равно скучно, заняться нечем… На Желтый Дом напали "Перворожденные".

— Кто??? — изумился Дженс.

— Удивлен, как будто и впрямь не знал… Да, "Перворожденные". Это для всех оказалось неожиданностью. Они, конечно, отморозки, но чтобы до такой степени…

Не все жители Ням-Ням были довольны эмансипацией. Далеко не все. Нашлись и противники. Те, кто был уверен в превосходстве мужчин над женщинами. При этом большинство хоть и возмущалось, но ничего не предпринимало. Так, в кругу друзей покритикуют действия властей, да этим и ограничатся. Нашлось несколько человек, которые попытались создать свою партию, "антифеминистичную", но у них ничего не получилось. Да и могло ли получиться, если государством управляет женщина?

Однако нашлись и ярые противники — те, кто не хотел сидеть сложа руки. Те, кто не мог видеть, как женщины занимают высокие посты в правительстве и выполняют работу, ранее считавшуюся мужской. Те, кто был готов отстаивать свои взгляды с оружием в руках. Кто не боялся пролить кровь.

Так появилась секта "женоненавистников" — одна из опаснейших сект Ням-ням, уже совершившая несколько терактов.

Они гордо назвали себя "Перворожденные" — дескать, согласно Писанию, Творец первым создал мужчину, и только потом женщину. И это, по их мнению, означает, что они лучше.

Феминистки быстро придумали ответ: "Вы не перворожденные, вы ранорожденные, то есть недоноски". С тех пор официально используются оба названия. "Перворожденные" — для сторонников, "Недоноски" — для противников. Неофициально используются термины покруче.

Да, сектанты были опасны, но чтобы до такой степени? Чтобы совершить покушение на Императрицу только потому, что она — женщина?

Впрочем, в Ням-Ням возможно и не такое…

— Как я понял, у них ничего не получилось?

— Угу. Хотя план они придумали не плохой. Как ты знаешь, вчера случились беспорядки — футбольные фанаты, и прочее… Вся охрана Императрицы была выведена на дежурство. А на следующий день часть охраны отправили отдыхать.

Небольшая группа сектантов атаковала один из выходов дворца — тот, что сзади, черный ход, так сказать… Тамошний пост побоялся не справиться, вызвал подкрепление. Часть "амазонок" с центрального поста и с того, что у дверей правого крыла, отправилась на подмогу. В это же время начальник поста у дверей левого крыла приказала открыть двери, впустить двух человек. Они были из сектантов — ну так кто это знал? Нападение произошло чуть позже, охранники ни о чем не подозревали. Бабе этой, видать, заплатили хорошо. Так вот, впустила она этих двоих, а те всю охрану перерезали, двери открыли, и впустили остальных. Пошли они сразу к покоям Императрицы. Но, видимо, плана Желтого Дома у них не было, пока нашли, пока добрались, какое-то время прошло… Тут охрана узнала о вторжении, поняла, что нападение на "черный ход" — лишь отвлекающий маневр. Всю охрану послали к покоям Императрицы. Они подоспели вовремя — и ударили в тыл нападавшим… Всех уничтожили, ни одного в живых не осталось. Кроме тебя.

— Я не причем…

— Ну, это ты Эльзе можешь заливать. А я как займусь тобой вплотную — сразу запоешь. Все расскажешь, что знаешь.

— Ничего я не знаю. Ты лучше скажи, Эм… то есть начальница того поста… ну, которая преступников впустила… что с ней?

— Понятия не имею. Про нее ничего не слышал.

— Жаль…

Дженс почувствовал, как его покидают остатки сил. Закрыв глаза, он провалился в темноту…

* * *

— Ну что, урод, сразу все расскажешь, или хочешь помучиться?

В суровом голосе Эльзы слышалась ненависть. Да и взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

Дженс сидел на стуле посреди кабинета, руки — в наручниках за спиной. Эльза и Том расположились напротив.

— Я не виноват.

— Мда? Слушай, придурок, раз уж облажался, давай обойдемся без идиотских отговорок. Против тебя — неоспоримые факты. Один из охранников третьего поста выжил. И рассказал, что произошло. Тебя привела начальник поста, Эмили Тонгарт. Потом она приказала впустить двух человек. По его словам, она ждала их прихода. Не стала спрашивать ни кто они такие, ни цель визита. Сразу приказала впустить. Отправила с ними двух охранников. И вы двое пошли следом. Что там произошло, неизвестно. Но по всему получается, что вы вчетвером убили тех охранников и завладели их оружием. После чего вернулись и напали на тех, кто караулил двери. Они не ожидали нападения изнутри, вы напали неожиданно. Охрана хоть и сражалась, но не смогла победить. Правда, выживший охранник не уверен, что ты и эта девка нападали на них. Но, скорее всего, он просто не успел вас заметить. Тех двоих, кого впустила изменница, он видел. Они же открыли двери, и впустили остальных…

Не отпирайся, у нас железные факты. Тебя ведь и позже видели, уже в покоях Императрицы. Вместе с этой бабой-предательницей… Жаль, что ей удалось уйти. Но мы ее отыщем. Амазонки в бешенстве. Они перевернут весь Ням-Ням, но найдут оставшихся заговорщиков. И тебе лучше сразу рассказать все, что ты знаешь.

— Я не причем…

— Дженс!!! Я не шучу. Такое дерзкое преступление должно быть наказано. В Ням-Ням давно не было публичных казней, но ради этого случая проведут. В твоих интересах рассказать все. Тебя это не спасет, но ты хотя бы умрешь быстро. Выведут тебя на площадь, зачитают приговор, народ покидает камни, потом тебя положат на плаху, палач отрубит твою никчемную башку — и все. На этом для тебя все закончится. В противном случае все будет намного хуже.

— Но я и правда ни причем!

Эльза вскочила, подбежала к Дженсу, схватила его за волосы.

— Да? Не причем? — злобно прошипела она в лицо. — А что ты тогда там делал? Случайно проходил мимо? Я ведь тебя раньше видела с этой изменницей! Видимо, вы уже давно знакомы! Тогда вы обсуждали план покушения? А может, это ты подкупил ее, чтобы она впустила преступников? А? Ты состоишь в секте "Недоносков", и ты подкупил охранницу! И участвовал в нападении! Как еще это можно объяснить? Или ты не подкупал, ты — рядовой исполнитель?

Эльза со всех сил сжимала волосы, тянула их — Дженс чувствовал боль, но ничем не выказывал этого. Он молчал, ожидая, когда вспышка гнева пройдет.

— Я бы тебя убила прямо сейчас… — прошипела Эльза. — Таким, как ты, не место в этом мире! Но тебе не повезло — ты единственный из нападавших, кого мы взяли живым! И ты нам все расскажешь, хочешь того или нет!

Эльза вернулась на свое место.

— Дженс, она говорит серьезно, — в голосе Тома не было ни капли прежнего дружелюбия. Холодный, отстраненный тон. — Ты капитально влип. Не понимаю, как ты мог ввязаться во все это… Но ты проиграл. Будешь отпираться — сделаешь себе хуже.

— Давайте я расскажу, как было! — взмолился Дженс.

— Мы и хотим, чтобы ты рассказал все, как было. Во всех подробностях. Особенно нас интересуют имена организаторов и тех членов секты, которые остались на свободе.

— Тогда вам не понравится то, что я расскажу. Но это правда.

Дженс рассказал, что знает — начиная со звонка Эмили и заканчивая тем, как его оглушили во время боя. Рассказывал и видел по глазам уновцев — не верят.

— Хватит нести чушь! — рявкнула Эльза, хотя Дженс и так уже закончил рассказ.

— Ну почему — чушь… — задумчиво пробормотал Том. — Временами почти правдоподобно…

— Бред!

— Это правда… — упорно заявил Дженс.

— Правда?

Эльза подскочила к Дженсу, замахнулась рукой, намереваясь ударить кулаком в лицо. Но в последний миг остановила удар.

— Я могу тебя сейчас по стенке размазать — вот это правда! А то, что несешь ты — это полный бред! Ты что, издеваешься над нами? Так не советую! Ты хоть понимаешь, что мы тебя допрашиваем очень лояльно, по-доброму? Другие не станут с тобой церемониться. Нам поручили допросить тебя только потому, что мы тебя знаем. Работали с тобой. Поверь, будь здесь другие ребята — ты бы уже кровавые слюни пускал и был готов подписать любые признания, не читая! Но наше терпение не бесконечно. Особенно мое… Не зли меня, Дженс. Ты своим поступком и так вызвал мою пожизненную ненависть и презрение к тебе. По-доброму предлагаю сотрудничать с нами. Выбора у тебя все равно нет. Либо ты рассказываешь все, как есть… Либо допрос продолжит Кен. Уже получено разрешение на применение пыток. И уж поверь, Кен будет рад вспомнить прежние времена. Ты выложишь все, что знаешь…

— Он мне уже говорил об этом, можешь не продолжать.

— Заткнись, придурок! Попробуй еще указывать мне, что говорить, а что нет.

Дальнейшее Дженс помнил смутно. Сознание все время куда-то уплывало, Дженсу не удавалось сосредоточиться. Эльза и Том что-то спрашивали, требовали, грозили, он что-то отвечал — механически, не задумываясь. Эльза в бешенстве металась по кабинету, грозилась, била кулаком по столу, хватала за волосы и раздавала пощечины, что отнюдь не способствовало прояснению в мозгах.

Когда Эльза поняла, что ничего не сможет добиться, приказала отвезти Дженса в камеру.

— У тебя есть время до утра, — сказала она напоследок. Подумай хорошенько. Если утром не расскажешь все — за тебя возьмется Кен.

* * *

Дженс лежал на холодном, сыром полу, смотрел в потолок и размышлял.

Что же случилось на самом деле? Какую роль во всем этом сыграла Эмили?

Дженс вспоминал произошедшее до мельчайших подробностей, обдумывал каждую деталь. И пытался понять, что же случилось.

Если предположить невероятное — что Эмили на стороне преступников — то зачем она позвала его, Дженса?

И если она невиновна — все равно непонятно, зачем.

Эмили впустила преступников. Дженс отчетливо помнил это. Стук в дверь. Амазонка открывает окошко. Смотрит на вошедших. И приказывает впустить их. Эмили явно ждала гостей. Она не спрашивала, кто они. Не поинтересовалась целью визита. Сразу приказала впустить…

Они вошли. Эмили приказала двум охранникам отвести гостей в приемную на втором этаже. Что дальше? По рации прозвучало сообщение о нападении. Эм сказала, что идет на центральный пост охраны. Но правда ли, что она пошла именно туда? Может, она догнала своих сообщников, поднявшихся на второй этаж, и втроем они одолели охранников? Преступники взяли оружие и вернулись к дверям, чтобы уничтожить охрану.

Это выглядело достаточно логично.

Но потом, когда Дженс рассказал Эмили о нападении, она поспешила к императрице — предупредить ее об опасности. Если она причастна к покушению, то зачем ей это делать? И, опять же, зачем она позвала его, Дженса? Зачем он ей понадобился?

А если предположить, что Эмили не причем… Зачем она впустила преступников?

Эмили вела себя так, будто подозревала о возможных проблемах. Но почему не рассказала об этом никому из своих? Почему позвала его, малознакомого человека, который мало чем мог помочь?

Что заставило амазонку открыть дверь преступникам?

Может, ей и правда заплатили за это? Вряд ли, не клеится это все. Может, заставили? Каким образом?

Эмили говорила о том, что у нее есть родители и братья. Может, преступники похитили их, и заставили Эм поступить так?

Что-то не верится… Слишком сложно. И если уж Эмили обратилась за помощью к нему, Дженсу, то рассказала бы все. Какой смысл просить о помощи, и не рассказывать, в чем дело? Никакого.

Значит, здесь что-то другое.

Эмили говорила, что у нее есть какие-то подозрения. Что-то может случиться… Но если она узнала что-то о покушении, то почему обратилась к нему, Дженсу, а не к своим коллегам?

Чем больше размышлял Дженс над сложившейся ситуацией, тем больше вопросов возникало.

А еще ему не хотелось верить в то, что Эмили могла участвовать в покушении.

Дженс вспоминал их встречи. Саму Эмили. Ее лицо. Глаза. Улыбку.

Нет, она не может быть преступницей, — говорил себе Дженс. — Не может. Я чувствую это.

Но что же делать? Как доказать, что они двое — невиновны? Как спасти Эмили? И себя заодно?

Эльза настроена весьма враждебно. Том поддерживает ее. Против Дженса и Эмили — показания выжившего охранника. Который, кстати, говорит правду.

Дженс понимал, что расследование будет коротким, а наказание — жестоким. Императрица должна показать всем, как расправляется со своими врагами. Что ждет тех, кто осмелится напасть на нее.

Короткое расследование, быстрый суд — и публичная расправа.

И вряд ли кого-то на самом деле волнует, виновны Эмили с Дженсом, или нет. Главное — показать силу. Припугнуть врагов.

Остается надеяться, что Эмили удастся хорошо спрятаться. Что ее не найдут. Может, вычислят других сектантов, арестуют и публично казнят. И про Эмили забудут.

Нет, не забудут. Для охраны императрицы это — дело чести. Ведь они считают ее предательницей. Профессиональная честь и все такое… Нет, они будут искать до упора.

И Дженс ничем не может ей помочь. Разве что удастся убедить Эльзу и Тома в своей правоте…

Но как?

Они не верят. Если завтра он будет говорить тоже самое, они прикажут Кену вести допрос. С применением, так сказать, спецсредств. И спецметодов…

Сколько надо продержаться под пытками, чтобы они поверили в то, что он говорит правду?

И возможно ли это вообще?

* * *

Ночью Дженс почти не спал. Все тело болело, ныло, давила усталость, обессиленность. Грустные мысли не давали покоя.

Только подумал, что в моей жизни что-то изменилось к лучшему, как сразу все испортилось, — размышлял Дженс. И вспоминал недавние события.

Как он готовился к первому рабочему дню на новой работе. "Инспектор вкусовых свойств блюд, подаваемых в местах общественного питания". Когда раздался звонок в дверь, а открыв, он увидел двоих уновцев — думал ли он, что очень скоро его жизнь изменится так круто, и что так быстро наступит печальный финал?

Когда вчера… да, это было вчера! А кажется, что уже так давно… Когда вчера позвонила Эмили и сказала, что нужно встретиться, разве мог он предположить, что это — начало конца?

И вот он в тюрьме, ждет пыток, за которыми последует казнь. И беспокоится об Эмили — где она, что с ней? И как ей помочь?

А ведь совсем недавно они с Эльзой и Томом шли по изменяющимся этажам МЯУ, сталкиваясь с разными несуразностями, разговаривали с магическими книгами. Вместе боролись с преступниками в "Райском уголке", спасая заложников. Вместе пытались остановить беспорядки, остановить шахматных и футбольных болельщиков.

А теперь…

Пару дней назад о нем писали в газетах. Он был героем. А сейчас?

Избит, лежит в темнице и ждет страшных пыток и мученической смерти.

Еще два дня назад он думал, что жизнь изменилась к лучшему. Понял, что его работа не так уж и плоха, что есть в ней свои плюсы. Гордился собой — после публикации в газете. Познакомился с Эмили — девушкой, подобной которой он еще не встречал! И еще вчера утром жизнь была замечательной, чудесной и прекрасной!

И вдруг все закончилось.

И впереди не ждет ничего хорошего.

Почему так случилось? Из-за чего? Мог ли он что-то изменить? А главное — что можно сделать сейчас?

Дженс думал и не находил выхода, лишь все больше растравливал себя. И понимал, что помочь ему может лишь чудо.

* * *

— Эй, ты… легавый… как тебя там… Дженс!

Клевальски приподнял голову — посмотреть, кто его зовет.

Четвертый хранитель Джидигриз — наверняка уже бывший — стоял возле прутьев решетки, разделявший их камеры.

— Жить хочешь? — поинтересовался хранитель.

Что за тупой вопрос? — подумал Дженс и не стал отвечать.

— Хочешь, — сам себе ответил хранитель. — Бежать тебе надо…

Как будто я сам не знаю, — с раздражением подумал Дженс. — Понятно, что только бегство может дать мне какие-то шансы. Но как отсюда сбежишь?

— У меня есть ключи. Почти у всех дверей. Ну, не совсем ключи… Но ими можно воспользоваться. Сам понимаешь, я здесь гость, могу свободно везде ходить. Но в любой момент все может измениться… Вот я и озаботился этим. Не просто так гулял здесь. Подготовился… Но тебе, я вижу, сейчас нужнее. Себе я снова сделаю, проблем никаких.

— А как же засовы на дверях?

— Так и быть, открою тебе.

— И… зачем тебе это?

— Не люблю легавых. Тюремщиков — тем более. А ты — правильный пацан, хоть и бывший легавый. Ты вон императрицу мочкануть пытался. Уважаю. Как же тебе не помочь?

— У тебя будут проблемы. Все ведь поймут, что ты помог мне.

— Плевать. Выкручусь как-нибудь. А может, сбегу. Надоело здесь сидеть… ну так что?

Считается, что побег — это подтверждение вины подозреваемого. Хоть это и не всегда так. Сбежать сейчас — значит, укрепить подозрения в свой адрес. Хотя они и так крепче некуда…

А если остаться?

Сумею ли я переубедить Эльзу с Томом? — размышлял Дженс. — Вряд ли. Это почти невероятно. Они будут продолжать допросы, начнут пытки. Тем временем найдут Эмили… Что будет дальше, страшно представить.

Смогу ли я помочь Эмили, если буду на свободе? Шансов мало. Но если останусь здесь, то их не будет совсем.

— Согласен, — ответил Дженс.

— Разумное решение.

Хранитель вышел из своей камеры — она оставалась не заперта. Отодвинул засовы на дверях камеры Дженса, покопался в замке — и вскоре путь на свободу был открыт.

— Лови, — хранитель кинул связку с отмычками, сделанными уже здесь. — Мой тебе совет — обожди немного. Пусть Кен уснет. А то мало ли… вдруг услышит. Выбирайся ближе к утру.

— Да, я так и сделаю.

Хранитель прикрыл дверь и вернулся в свою камеру.

Дженс постарался успокоиться и максимально расслабиться — надо отдохнуть, собраться с силами. Скоро они ему ох как понадобятся…

Легкую дремоту нарушили едва слышные шорохи. Всмотревшись в темноту, Дженс различил силуэты четырех крадущихся человек.

Кто это? Что им надо? — подумал Дженс. — И что мне делать?

Силуэты подошли к камере Дженса. Тот притворился спящим, чувствуя на себе взгляды незнакомцев.

Ночные гости прошли дальше. Приоткрыв глаза, Дженс наблюдал за ними.

Чуть приотворилась дверь соседней камеры, силуэту скользнули внутрь. Шорох, вскрик — мгновенно придушенный, тупой удар, и вновь все стихло. Дженс видел, как двое подхватили хранителя и понесли с собой.

Первым порывом Дженса было крикнуть, попытаться помешать… Но он вовремя остановился. Сейчас он не в том состоянии, чтобы драться с четырьмя преступниками, возможно, еще и вооруженными.

Вскоре ночные гости исчезли вместе с добычей.

Что делать? — напряженно размышлял Дженс. — Кто это был и что им надо? Впрочем, есть предположения… Но ладно, мне-то какое дело? Мне нужно бежать. Но когда?

Сейчас — опасно. Можно столкнуться с этими незнакомцами, кем бы они ни были. Подождать? Но если кто-то обнаружит проникновение, поднимется шум, и тогда сбежать будет намного сложнее…

Нет, бежать нужно именно сейчас. Подождать пару минут, пока преступники удалятся. И уходить, пока все спокойно…

Неужели "коллеги" хранителя нашли его? — размышлял Дженс. — Так быстро? И они рискнули пролезть сюда? Невероятно… Но если не они, то кто? Кому еще он мог понадобиться? Других вариантов я не вижу. Впрочем, я не много и знаю о нем. Если это и правда его "коллеги", то он ошибся, приняв предложение Эльзы. Возможно, сам он смог бы укрыться надежнее. Сейчас его унесут из управления, где-нибудь спрячут и допросят. С пристрастием. Где реликвия и все такое. После чего, возможно, одним вором в Ням-Ням станет меньше. Да не возможно, а наверняка. Такое хранителю не простят. Потерял реликвию, скрывал это, да еще и обратился за помощью в УН. Нет, в живых его точно не оставят.

Для верности Дженс выждал минут десять. Вдруг они идут медленно, или заблудились? Пусть уж уйдут подальше, а я за ними…

Прихватив подаренную хранителем связку — теперь-то уж она ему точно не понадобится! — Дженс покинул камеру. Прошел до конца коридора. Дверь на лестницу преступники закрывать не стали — зачем? — и Дженс начал подниматься по ступенькам.

Идти оказалось тяжело, Дженс все еще не отошел от боя в Желтом Доме. Да и подвальные условия совсем не способствовали быстрому восстановлению.

Дженс шел медленно, с остановками, экономя силы. Вдруг по пути кто-то встретится? Нужно быть готовым к бою.

Дженс в общих чертах знал, что где находится — когда-то давно, чуть ли не в другой жизни, когда он первый и единственный раз пришел в "библиотеку" Кен провел экскурсию. Да и заблудиться здесь весьма проблематично. Нужно идти все время наверх…

Дженс уже миновал этаж, где находились "пыточные", когда услышал крики.

Крики явно доносились из "пыточных".

Это что такое? — подумал Дженс. — Опять Кен записи слушает? Да нет, не похоже…

— Не знаю, я ничего не знаю! — надрывался мужской голос. — Я не причем! Я не знаю, кто их украл!

Голос явно принадлежал четвертому хранителю Джидигриз. Похоже, адепты не стали рисковать, выводя бывшего коллегу из подвалов. Решили допросить "на месте". Ну да, почему бы и нет? Кроме Кена, никто не услышит. Весь инструмент — на месте. Подвергли интенсивным пыткам, узнали все, что надо, убили, ушли. Меньше мороки…

Голос снова перешел в крик. Судя по тому, как кричал допрашиваемый, адепты подошли к делу со всей серьезностью. Ну да, времени у них мало, до утра нужно успеть. Некогда предаваться тонкостям психологического допроса. Нужно сразу сломать и все выведать…

Дженс и не заметил, как остановился. Он размышлял о том, что происходит, а в край сознания закралась мыслишка — надо что-то делать.

Когда эта мысль окрепла и стала заметной, Дженс попытался прогнать ее.

С чего я должен помогать ему? — подумал Дженс. — Кто он такой? Вор! Преступник! Так ему и надо! Был бы приличный человек, тогда другое дело…

Дженс поднялся на несколько ступенек выше и остановился. Клевальски был противником насилия. Вор должен сидеть в тюрьме. Убийца — казнен. Но пытки…

К тому же, он мне помог, — размышлял Дженс. — А я сейчас уйду, не попытавшись что-нибудь сделать для него?

Но если я ему помогу то, скорее всего, не смогу сбежать. И тогда завтра меня ждет то же самое… только в исполнении Кена.

Что же делать?

Вопли становились все громче, все отчаянней. Дженс сжал зубы, стараясь не думать о том, как именно пытают хранителя.

Все равно я не справлюсь с ними, — подумал Дженс. И поднялся еще на несколько ступенек выше.

Но я могу найти Кена. Вдвоем мы сможем что-нибудь предпринять.

Но если найду Кена, то уже точно не смогу сбежать.

Но хранитель помог мне… Без него у меня не было бы никаких шансов…

Дженс попытался побороть голос совести. Но не смог. И отправился на поиски библиотекаря…

Кена он отыскал в одном из помещений на первом этаже, переоборудованного под жилую комнату. Он лежал на кровати, связанный по рукам и ногам, да вдобавок привязанный к ней. Во рту торчал кляп.

Клевальски с тоской посмотрел на связку отмычек в своих руках. Еще не поздно уйти. До свободы осталось совсем чуть-чуть. Открыть последние двери, выбраться на первый этаж управления. Если двери закрыты — а так наверняка и есть — разбить стекло и вылезти через окно. И — свобода, а вместе с нею и жизнь!

А стоимость свободы — всего лишь жизнь одного вора…

Матеря себя последними словами, Дженс убрал связку с отмычками в карман и подошел к библиотекарю.

Может, позже еще представится шанс, — подумал Дженс, хотя и не верил в это.

Клевальски вытащил кляп, и тут же чуть не оглох от яростного, изысканного мата. Не обращая внимания на словоизвержение Кена, Дженс начал распутывать веревки.

Освободившись, Кен тут же вскочил.

— Где эти… — дальше вновь последовали нецензурные выражения.

— В пыточных. Им понадобился хранитель.

— Ну я им сейчас устрою… — угрожающе пробормотал Кен, подходя к шкафу и открывая его.

Дженс увидел, что шкаф забит оружием — арбалеты, мечи, топоры, кинжалы.

— Оглушили меня, пока я спал, — пояснил Кен, выбирая оружие.

Дженс прикинул, успеет ли добежать до следующих дверей, выскочить за них и закрыться снаружи. Получалось, что не успеет. Учитывая нынешнюю не очень хорошую спортивную форму.

Кен вооружился арбалетом, коротким мечом и дубинкой.

— Сколько их?

— Я видел четверых.

— Нормальный расклад.

Кен вдруг замер, словно о чем-то вспоминая… И расплылся в широкой улыбке.

— Извини, что забыл поблагодарить. Ты же меня освободил! Кто знает, оставили бы они меня в живых, или нет. Да и хранитель под моей ответственностью. Как я в глаза Эльзе смотреть буду, если его убьют? Как я себе в глаза — в зеркале — смотреть буду, зная, что какие-то уроды оглушили меня, связали, и ушли безнаказанными!

Кен подошел к Дженсу, заключил его в крепкие объятья.

— Спасибо, друг, спасибо. Я твой должник.

Похлопав Дженса по спине, библиотекарь отступил и стал заряжать арбалет.

Хорошо, что он не спрашивает, как я здесь оказался, — подумал Дженс. — Сейчас он пойдет освобождать хранителя, а я попытаюсь сбежать…

И тут возникло нехорошее ощущение. Будто произошло что-то неприятное, а он этого вовремя не осознал…

Дженс сунул руку в карман. Так и есть! Связка с отмычками пропала! И вытащил их Кен — больше некому!

А заряженный арбалет уже смотрел Дженсу в грудь. И взгляд Кена был совсем не такой добрый, как полминуты назад.

— Ну что, пойдем выручать хранителя. Иди впереди, показывай дорогу…

Вряд ли Кену и впрямь надо было показывать дорогу. Местонахождение "пыточных" он знал лучше Дженса, да и отыскать хранителя можно было по его крикам. Тюремщик, что-то заподозрив, не хотел выпускать пленника из виду.

Не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться.

Когда они подошли к "пыточным", бывший хранитель что-то рассказывал — недолго продержался под пытками. Невольно прислушавшись, Дженс понял, что речь идет о похищении Перчаток Отсутствия. И рассказывал хранитель то, что утаил от уновцев…

— Подожди… — тихо попросил Дженс. В тот момент он не думал, зачем ему это надо. Ведь он больше не работал в УН, не расследовал преступления, и то дело никаким боком не касалось его.

Кен, как ни странно, подчинился. Несколько минут они простояли, выслушивая объяснения хранителя.

Своим бывшим коллегам он рассказал больше, чем уновцам.

— Я… сидел, ждал посетителей… потом что-то влетело в комнату… наверное, заметил кто-то… пока я вставал, откуда-то с полу пошел дым… и я отключился… А когда очнулся, перчаток не было!

Адепты Джидигриз не поверили объяснениям бывшего хранителя. Они стали задавать вопросы, ответы их не удовлетворили, в ход снова пошли пытки…

Теперь все окончательно встало на свои места. В похищении реликвии Джидигриз не было ничего необычного. Просто произошло оно до массовых беспорядков, устроенных шахматными и футбольными фанатами, до того, как люди впервые узнали о существовании снотворного газа. Потому хранитель и не стал ничего объяснять коллегам — знал, что те не поверят. И уновцам рассказать побоялся…

Вот только кто мог применить гранату со снотворным газом? И сейчас такое оружие под строгим контролем, а тогда оно было еще и засекречено…

— Пора, — сказал Кен.

Он вошел в помещение, на ходу поднимая арбалет и прицеливаясь. Выстрел! И одним адептом Джидигриз становится меньше. Кен отбрасывает арбалет, бросается на врага, доставая меч. Один удар — и противников остается только двое.

Адепты отбегают, разрывая дистанцию, и достают ножи. Против меча оружие малоэффективное, но ведь нож можно и метнуть…

Разъяренный Кен бросается в атаку. Гибкие, подвижные, стремительные адепты уворачиваются, уходят от атак, и поджидают удобного момента.

Небольшое помещение, в центре которого стоит кресло с привязанным к нему хранителем, а вокруг стоят столики и подставки с инструментами для пыток, становится ареной для странного боя. Высокий, массивный человек с мечом гоняется за двумя ловкими и шустрыми адептами, выгадывающими удобный момент, чтобы метнуть нож.

Впрочем, одними ножами дело не ограничивается. В целях отвлечения внимания в Кена летят его же инструменты. Хранитель вжимается в кресло, чтобы его не задели ненароком. Покинуть поле боя он не мог — "специальное пыточное" кресло имело оковы, надежно держащие руки и ноги сидящего.

Самое время бежать — пока Кен занят адептами Джидигриз. Но, увы…

По пути в "пыточную" Кен с маниакальной тщательностью закрывал каждую дверь.

Дженс проверил карманы — понадеявшись, что он что-то напутал, и Кен не забрал у него ключей. Конечно, надежды не сбылись — карманы оказались абсолютно пусты.

Что же делать?

Кен разъяренным носорогом метался по комнате, адепты юркими мангустами ускользали от него, нанося смертоносные укусы ножами в жизненно важные части тела — пока неудачно.

В какой-то момент в голову Дженса закралась мысль о том, что Кен может и погибнуть. Все-таки он в возрасте, ловкость и силы уже не те, да и наверняка давно уже не практиковался. А тут двое молодых, хорошо подготовленных бойцов…

Если Кена убьют… что тогда?

Хранителя убьют, это понятно, а что будет с ним, Дженсом?

Адепты оглушили и связали Кена. Он, Дженс, освободил тюремщика, привел сюда… и тот убил двух адептов. И пытался убить двух оставшихся. Этого Дженсу не простят. А значит, от победы Кена зависит и его, Дженса, жизнь. Так что не стоит стоять в сторонке, нужно помочь, пока не поздно…

Дженс подобрал брошенный Кеном арбалет и тут же вновь спрятался за угол. Осторожно выглядывая, стал подавать Кену знаки — стараясь при этом не попадать в поле зрения адептов.

Дженс делал вид, что снимает что-то с пояса, кидает, и сам же подхватывает, кладет на ложе арбалета…

Кен, занятый борьбой, не сразу заметил знаки, подаваемые Дженсом. Но, видимо, краем глаза все-таки отфиксировал их, а потом и осознал. Продолжая орудовать мечом, одной рукой умудрился снять с пояса болт и швырнул его Дженсу. Адепты тут же рванули к новому противнику, но Кен не позволил им вырваться из боя. Плюнуть на Кена и бежать к выходу значило сейчас получить удар мечом в спину. Сноровисто зарядив арбалет, Дженс прицелился и выстрелил. Болт, предназначавшийся голове, угодил в колено. Адепт упал и на какое-то время выбыл из боя. Спустя пару секунд Кен управился с последним, нанеся ему неглубокую рану в бок и выбив ножи из рук.

— Мда, старый я уже стал, в такие игры играть… — пробурчал Кен, отбрасывая меч и снимая с пояса увесистую дубинку, которую тут же обрушил на головы врагов. — Повстречал бы я их лет двадцать назад… Спасибо, Дженс. Они ведь могли меня убить.

Дженс не ответил, освобождая хранителя. Кен, убедившись, что адепты потеряли сознание, начал связывать их.

— Ох, вспомню молодость… — довольно пробормотал библиотекарь. — Так оно обычно и бывает, то ничего, то — все. Сколько лет никого не пытал, а тут… Завтра тебя пытать, а сегодня этими двумя займусь.

— Зачем? — удивился Дженс.

— Как это — зачем? Узнать, кто такие, зачем пришли.

— Это и так понятно…

— Тебе, может, и понятно, а мне — нет. До утра еще долго, а ночью в управлении никого нет. Вот придут утром уновцы, сдам я им этих хлопцев, и пусть решают, что с ними делать. А до утра они — в моей власти. Я считаю нужным допросить их как следует… Надо пользоваться моментом. В связи с покушением на императрицу временно снят мораторий на использование пыток во время допросов.

— Ты — садист!

— А я и не скрываю, — заулыбался Кен. Потом посерьезнел. — Не надо было им меня трогать. Я этого никому не прощают. Так что получат они по полной.

— Мда… Я не желаю этого видеть! — Дженс демонстративно отвернулся, мучительно раздумывая, что же делать.

Он еще успел почувствовать удар каким-то тупым предметом по затылку, а затем сознание покинуло его…

— Так будет лучше, — произнес Кен, вешая дубинку на пояс. — А то возникнут еще дурные мысли насчет побега…

* * *

И снова — уже знакомый кабинет. Стул посреди комнаты, наручники на запястьях, Эльза и Том напротив.

— Надо же — ты и здесь умудряешься геройствовать! — насмешливо произнесла Эльза. — Спасаешь, так сказать, сокамерника и даже тюремщика!

Дженс не обратил внимания на слова Эльзы. Его интересовало совсем другое.

— Что с Эмили? Ее… нашли?

Вопрос дался с трудом, Дженс боялся услышать ответ. Эльза не спешила с ответом, пронизывая бывшего подчиненного суровым взглядом.

— Нет, — наконец ответила она, и Дженс облегченно выдохнул. — Но найдем, можешь не сомневаться. Кстати, если ты так беспокоишься о ней… то в твоих интересах рассказать нам все. Я не думаю, что эта девица многое знает. Наверняка ей заплатили за то, чтобы она открыла дверь… Кроме этого, она и не знает ничего. А ты — другое дело. Наверняка ты посвящен в подробности. И если ты расскажешь все, нам незачем будет допрашивать ее. Конечно, мы все равно будем ее искать. И найдем. Потом ее казнят… Но твоих силах избавить ее от мучений. От допросов, пыток и прочего. Расскажи все, что знаешь. Помоги ей.

— Но я и правда ничего не знаю! — взмолился Дженс. — Ну почему вы не верите мне?!

— Потому что ты несешь явную чушь, — ответила Эльза.

— Я ведь не посторонний человек! Вы успели узнать меня! Мой характер…

— И, как оказалось, мы весьма ошиблись в тебе. Лично мне показалось, что ты порядочный человек. Но, увы, ты сумел обмануть даже меня.

— Я не обманываю!

— Угу. Ты совершенно случайно оказался в Желтом Доме во время покушения. А Эмили впустила преступников потому, что их вид вызывал доверие. Дженс, честно говоря, ты меня утомил. Не думала, что с тобой будет столько мороки. Неужели ты сам не понимаешь, что тебя ждет? Если хочешь выгородить эту девицу — ладно, фиг с тобой, я не буду расспрашивать тебя о том, где она может быть. Да ты и сам наверняка не знаешь. Ее имя нам известно, адрес тоже. Родственники установлены. В ее бывшем доме — где сейчас живут ее родители и братья — поставлена засада. Добровольцы из числа амазонок. Ее все равно найдут. Так что про нее спрашивать не будем. Расскажи все остальное. Кто предложил идею убить императрицу? Кто придумал план? Кто организатор? Было ли финансирование со стороны? Если было, то кто оплатил это? Простые вопросы, Дженс. Ответь на них, и умрешь быстро. Почти без мучений.

— Я не могу сказать то, чего не знаю.

— Дурак ты, Дженс. Хотя раньше производил впечатление умного. А как скрывался! Как играл! "Я не могу ударить женщину". Не поддался на провокации на тренировке. Защищал меня в баре "Молоко". Ничто не выдавало в тебе женоненавистника, сектанта-отморозка. Скажи честно, не для протокола: зачем тебе это понадобилось? Чего тебе в жизни не хватало?

Дженс молчал, спорить уже не оставалось сил.

— Ладно, не хочешь по-хорошему — пеняй на себя. Я великодушно даю тебе время подумать до завтра. Не захочешь говорить — Кен приступит к допросам. И будь уверен, что он вытащит из тебя все. Не только в переносном смысле, ха! Он у нас специалист! И зачем тебе лишние мучения?

Эльза помолчала, видимо надеялась, что Дженс все-таки передумает.

— У нас нет времени на долгие допросы. С нас требуют результатов. Завтра — крайний срок. Мы и так тянули, сколько могли. Подумай, Дженс. И я очень надеюсь, что ты примешь верное решение. Увести его!

* * *

Соседняя камера пустовала — больше хранителю нечего было делать в подвалах УН. Дженс остался совсем один. Отмычек нет, засовы Кен задвинул, и открыть двери уже некому…

Дженс вновь остался наедине с собой — своими мыслями и переживаниями.

И хотя они почти ничем не отличались от вчерашних, избавиться от них не удавалось. Они терзали, тяготили, не давали покоя и сна. И придумать, что же теперь делать, не удавалось.

Лишь под утро Дженс забылся тревожным сном. И то ненадолго — вскоре его разбудил Кен.

Он стучал дубинкой по железным прутьям, пока Дженс не открыл глаза.

— Доброе утро, — добродушно улыбаясь, поздоровался Кен. — Как спалось? Надеюсь, хорошо. Сегодня тебе понадобится много сил, чтобы терпеть пытки. А я вот, знаешь, давно уже встал. Привел в порядок пыточную. Подготовил инструменты. Разложил аккуратно все, чтобы удобней было брать. Продезинфицировал, и даже пол помыл! А то после тех воришек кровищщщи осталось… Так что вставай, делай зарядку, и пойдем…

— Кен, ты помнишь, что вчера я тебе жизнь спас?

— Конечно помню, дружище! Я в долгу перед тобой. Проси все, что хочешь! Все для тебя сделаю! В пределах разумного.

— Я хочу, чтобы ты меня не пытал.

— А… — Кен сразу поскучнел. — Извини, не могу. Честно. Я на службе. И у меня приказ. Не подумай, что я буду делать это для удовольствия. Хотя, не скрою, удовольствие получу, и немало. Но, будь у меня выбор, я помучил бы кого-нибудь другого. Но выбора у меня нет. Проси что-нибудь другое. Может, завещание кому передать?

— Не надо. Некому мне передавать завещание.

— Подумай, может, другие желания будут. Все сделаю! Если хочешь есть, могу принести тебе роскошный обед. За свой счет куплю. Хотя, если хочешь мой совет, то лучше не надо. На полный желудок еще хуже мучиться. На пустой проще будет терпеть. Голода ты все равно не почувствуешь — не до него будет. Но если хочешь — только скажи. А может, тебе матрас принести? А то жестко спать на бетонном полу, да и холодно! Или книжку почитать? Хотя в ближайшее время тебе будет не до чтения. А может, мои записи хочешь послушать? Включу, без проблем, только скажи. Не знаю, как ты, а я люблю послушать на досуге вопли пытаемых…

— Не надо. А ты можешь… ну, например, дверь камеры не закрыть? А то… э-э-э… душновато, а так хоть приток воздуха будет… — Дженс неуклюже намекнул на то, чтобы Кен помог ему выбраться.

— Нет, не могу. Ты же сбежишь! А я должен следить, чтобы ты оставался здесь. Работа у меня такая. Ничего не поделаешь. Только не надо на меня обижаться, ладно? Мне и самому не хочется тебя пытать сегодня. Столько лет без любимого занятия… И я отвел душу, когда пытал тех воришек. Тебя я бы на потом оставил, нехорошо, когда сразу столько удовольствия. Когда еще представится такая возможность? Том привел бы такой пример: можно за один день съесть семь тортов, а можно неделю есть по одному торту в день. Что лучше? Конечно, второе. Для меня. Хотя у Тома как раз противоположное мнение. Когда я спросил его, почему, знаешь, что он ответил? А вдруг, говорит, я не доживу до следующего дня, и не съем оставшиеся шесть тортов? Но я не Том, я бы обождал с недельку. Получал бы удовольствие от одного предвкушения, от мечтаний, которые скоро станут явью. Но Эльза сказала, что к вечеру я должен узнать от тебя все, что нужно. Ты мне человек не чужой, я могу дать тебе время подготовиться, подумать… скажем, пару часиков. А потом — извини, служба есть служба, приказ есть приказ.

Кен замолчал. Молчал и Дженс.

— Кстати, я купил магнитную пленку! — радостно воскликнул Кен. — Запишу твои крики, вопли и стоны во время пыток. Они будут радовать меня долгими скучными вечерами. И я буду вспоминать о тебе. Думать: вот был отличный парень, Дженс! Настоящий друг, спас меня от гибели! Жаль, стал преступником, не захотел отвечать на вопросы Эльзы… Тебя уже и на свете не будет, а в моей комнате по вечерам будут звучать твои вопли…

* * *

— Ну как, ты готов к пыткам? — поинтересовался Кен, подходя к камере спустя два часа.

— Нет еще.

— Это был риторический вопрос. Твое время истекло.

Кен отпер камеру.

— Выходи.

— А если не выйду?

— Тогда я прострелю тебе руки и ноги, а потом потащу на себе. Честно говоря, не хотелось бы это делать. Стар я уже стал для того, чтобы таскать на себе такие тяжести. Силы уже не те, да и сердечко пошаливает… Опять же, кислорода тут мало, не до физических нагрузок. В общем, пожалей меня, выйди сам.

Кен снял с пояса арбалет, зарядил его и прицелился в правую ногу Дженса.

— Ладно, уговорил, сам пойду!

— Спасибо за заботу, — поблагодарил Кен, вешая арбалет на пояс. — Выходи. Иди вперед!

Они пошли по подвальному коридору. Молча. Дженс думал, что еще можно сказать. Но вроде все уже сказано. А унижаться, просить, чтобы Кен не пытал его, Дженс не собирался.

— Стой! — рявкнул Кен, когда они подошли к решетке, преграждающей путь. — Лицом к стене!

Дженс подчинился. Кен вышел вперед, к решетке, вставил ключ в замок, провернул.

Дженс молниеносно развернулся и ударил Кена скальпелем под левую лопатку.

Клевальски считал себя предусмотрительным человеком. И во время столкновения с адептами Джидигриза сумел стащить один из скальпелей Кена. На всякий случай. Вдруг не удастся договориться миром? И вот, момент настал. Дженс незаметно вытащил скальпель и ударил…

Не учел он лишь того, что Кен большую часть жизни проработал здесь, всяких заключенных повидал, а уж сколько попыток побега пресек! Поэтому он никогда не расслаблялся и всегда был настороже.

Вот и сейчас — несмотря на всю скорость Дженса, на внезапность, он успел отшагнуть в сторону — скальпель чуть не задел плечо — развернулся и ударил "заключенного" в челюсть.

Мощный удар отбросил Дженса вглубь коридора. Клевальски не удержался на ногах, упал, но тут же вскочил. Скальпель вылетел из его рук и потерялся где-то в полумраке.

Кен уже держал в руках арбалет, нацеленный на Дженса.

— Молодец, — довольно осклабился Кен. — Доставил удовольствие старику! Знаешь, сколько побегов я пресек? Сколько раз меня пытались убить? О некоторых, наиболее дерзких и необычных попытках, я до сих пор вспоминаю с ностальгией. Не ждал, что на старости лет еще раз доведется испытать что-то такое. Я ведь ждал этого. Более того, знал, на что ты рассчитываешь. Ты думал — стянешь скальпель и никто не заметит? Ошибаешься, у меня все учтено. Ни одна иголочка не потеряется! И когда я обнаружил, что не хватает одного скальпеля, сразу понял, кто его прихватил и что он затеял. Так что я ждал этого момента…

— Очень рад за тебя… — угрюмо ответил Дженс, напряженно размышляя, что же делать дальше.

— Ну, попробуй еще что-нибудь выкинуть, — предложил Кен. — Обещаю, что не буду стрелять в жизненно важные органы. Ты мне живым нужен. По ногам буду бить…

Кен опустил арбалет, целясь Дженсу в правое колено.

— У тебя есть шанс. Увернешься от болта, прыгнешь ко мне, перезарядить я не успею… Останется рукопашная схватка…

— Может, тогда пропустим арбалет? Давай в честной схватке, один на один, без оружия…

— Э, нет, меня на такое не взять. К чему мне это, скажи? Был бы я лет на тридцать моложе и на сорок глупее, да и то вряд ли. Так что выкинь все мысли о побеге, если хочешь дойти до пыточной живым и здоровым.

— А есть ли в этом смысл?

— Конечно, нет! Так, оттянешь боль минут на десять…

И в этот миг Дженс решился. Он прыгнул вперед и вверх, в воздухе нанося удар рукой в лицо. Конечно, ногой было бы эффективнее, еще несколько дней назад Дженс легко бы это сделал… Но не сейчас.

Кен чуть запоздал, болт пролетел под ногами Дженса, но от удара библиотекарь уклонился, кулак вскользь прошелся по скуле. Клевальски навалился на противника, но тот был тяжелее, массивнее, удержался на ногах и сбросил Дженса с себя.

Оказавшись на полу, Дженс обхватил ноги библиотекаря и опрокинул его на пол. Завязалась борьба, в которой у Дженса не было никаких шансов. Против здорового, полного сил, что мог он — избитый, проведший три дня в сыром подвале без еды и сна?

Кое-как выкрутившись из захватов Кена, Дженс вскочил, подбирая выроненный противником арбалет. Незаряженный, воспользоваться нельзя, но можно прихватить с собой, не дать противнику воспользоваться им…

Дженс рванул вперед. Дернул на себя решетку. Повезло — Кен успел открыть замок. Пока библиотекарь поднимался, Дженс вытащил ключи и выбежал за дверь. Захлопнул ее, вставил ключ, надеясь закрыть тюремщика. Не успел — Кен схватился за прутья, дернул дверь на себя. Дженс не смог ее удержать, вырвал ключи и бросился бежать вверх по лестнице.

— От меня не уйдешь! — крикнул вдогонку Кен. Судя по голосу, он радовался погоне.

Дженс поднажал, зная, что ему понадобится время, чтобы открыть следующую дверь. Бегал библиотекарь неважно — хоть в чем-то уступал Дженсу!

Вот и следующий этаж. Площадка перед дверью. Дженс вставил ключи, провернул…

Кен одолел половину лестницы, еще немного — и доберется до него, Дженса. Но сейчас у беглеца более выгодная позиция. Клевальски ударил ногой в лицо, Кен увернулся, попытался пройти, чуть не схлопотал второй удар. Дженс бил ногами, не позволяя противнику приблизиться, но и не успевал открыть дверь. Очередной удар оказался неудачным, да еще и Кен успел ударить по бьющей ноге — и Дженс потерял равновесие и кубарем скатился вниз.

Теперь они с Кеном поменялись местами. Библиотекарь успел шагнуть в сторону, освобождая проход, чтобы не упасть вместе с Дженсом. Преодолел оставшиеся ступени и вытащил ключи из двери.

Подобрав арбалет, выпавший во время падения, Дженс побежал назад — туда, откуда они с Кеном пришли.

— Ну что ты, как маленький… — проворчал Кен, устремляясь в погоню. Неожиданный маневр позволил Дженсу выиграть некоторое время.

Библиотекарь спустился по лестнице, вошел в коридор…

Он не успел разглядеть летящий в него арбалетный болт. Только почувствовал резкую боль в груди, опустив взгляд, увидел быстро расплывающееся на одежде кровавое пятно. Ноги неожиданно подкосились, и Кен рухнул на пол.

Дженс стоял на безопасном отдалении. На дистанции, с которой невозможно промахнуться, и которую Кен сейчас преодолеть не сможет.

— Зря ты в меня выстрелил. Когда я прыгал… — произнес Дженс, опершись о стену — схватка вымотала последние силы. — Этим болтом я и воспользовался…

— Спасибо… — прошептал Кен.

— За что? — не понял Дженс.

— За то, что дал мне погибнуть по-мужски. Не в постели, от болезней, а на своем посту, выполняя долг…

— Знаешь… — помолчав, произнес Дженс. — Будь у тебя другая профессия, другая работа, я бы тебе даже посочувствовал. Но я не смогу уважать человека, занимающегося такими делами…

Но Кен его уже не слышал.

Забрав у тюремщика ключи, Дженс двинулся наверх. К долгожданной свободе…

Он прошел все, и уже поднялся на первый этаж управления. Оставалось дойти до дверей и выйти на улицу…

Когда перед ним появился Том.

Дженс замер. Казалось, свобода — вот она, рядом, рукой протяни, но…

Том явно удивился, увидев Дженса здесь. Но мгновенно сориентировался и преградил ему дорогу. И замер, молча, ожидая действий или объяснений бывшего коллеги.

Дженс не собирался сдаваться. После убийства Кена пути назад нет. Только вперед — на свободу. Но…

Том нравился ему как человек. Дженсу претила мысль о том, чтобы драться с ним.

Но выбора у него нет.

Конечно, убивать его нет необходимости. Достаточно будет оглушить… Но сможет ли он? Хватит ли сил? Том — неплохой боец. К тому же он в полном здравии, полный сил и энергии. В отличие от Дженса. Хорошо еще, оружия нет… На виду, по крайней мере. Какая-то газета, свернутая в трубочку, в руках. Вряд ли Том сможет использовать как оружие.

Том и Дженс стояли, глядя друг другу в глаза. Это длилось около минуты…

Первым нарушил молчание Том.

— Императрица помиловала тебя.

— Что???

— Императрица помиловала тебя, — повторил Том. — ты свободен. Я шел, чтобы сказать об этом.

— Я… могу идти?

— Можешь. Это тебе, — Том протянул газету. — Эльза просила передать. Там все написано.

Дженс осторожно взял газету, не спуская глаз с Тома, фиксируя каждое движение.

— Что с Кеном?

Можно было что-то придумать, соврать… Но у Дженса уже не было сил, чтобы лгать, выкручиваться, выгораживать себя…

— Он погиб.

Несколько секунд том молчал.

— Что ж… он никогда мне не нравился. Садист. Любил людей мучить. И ты был вправе… Иди, ты свободен. Я тебя не видел, ты меня тоже.

Обойдя Дженса, Том направился к лестнице в подвал.

Не веря своей удаче, Дженс выскочил на улицу. Остановился на крыльце, поднял газету. Она была раскрыта на нужной странице.

"Императрица прощает заблудших овец" — гласил заголовок статьи.

Дженс впился взглядом в строки…

"На вчерашней пресс-конференции, посвященной покушению, Императрица заявила, что прощает тех, кто напал на нее, и тех, кто придумал и организовал это покушение.

"Мы живем в мире любви, радости и гармонии", — заявила Императрица. — "Но, увы, иногда случаются досадные недоразумения. Мне очень жаль этих людей. Их ограниченное мировоззрение, примитивность мышления, довлеющие над ними предрассудки, неприятие чужого мнения толкают их на разные преступления. Это социальная проблема, с которой мы будем бороться. Нужно развивать общественное сознание, бороться за равноправие, укреплять позиции женщин в обществе.

Прежние правители Ням-Ням, несомненно, казнили бы преступников — как живых, так и мертвых. Но мы живем в новом мире, и старые решения не годятся для него. Преступники не виноваты в том, что их так воспитали, что они росли в атмосфере презрения и неуважения к женщинам. Случившееся — результат неправильного мировоззрения, сложившегося в результате неправильного воспитания в семье и школе. В этом — корни проблемы, здесь и надо их решать.

Я не буду отвечать агрессией на агрессию, я прощу заблудших овец, и протяну руку дружбы".

Императрица заявила, что будет молиться за души сектантов, погибших во время покушения. Только пока еще не решила, в какой из церквей. Единственный задержанный участник нападения будет также прощен и отпущен на свободу. Однако это не означает, что расследование столь ужасного преступления будет прекращено. Директор УН заверил, что все члены секты "Недоносков" будут установлены, задержаны и дальнейшую их судьбу решит Императрица.

Напомню, пресс-конференция состоялась вчера вечером, и, как известно из конфиденциальных источников, члены секты "Недоносков" уже заявили, что, цитируем: "За овец эта коза еще ответит"".

Вот так…

Побег оказался напрасным. Стоило немного подождать…

Дженс испытывал противоречивые чувства.

Впрочем, даже радоваться тому, что он на свободе, пока не стоит. Самое трудное — впереди.

Взгляд Дженса упал на соседнюю страницу. На заголовок крупными буквами: "Монстры нашего города".

Вверху, сразу под заголовком, располагалась фотография — очевидно, та, что была сделана после освобождения "Райского уголка". Только Эльза и Том удалены.

"Как вы, несомненно, знаете, на прошлой неделе произошло покушение на императрицу. Лишь профессионализм и самоотверженность "амазонок" позволили сорвать жестокий план злоумышленников. Идет следствие, и выясняются все новые подробности. На данный момент достоверно известно, что одну из главных ролей в покушении играл некий Дженс Клевальски — он изображен на нашей фотографии. Ранее этот субъект не привлекал ничьего внимания, маскируясь под рядового жителя Ням-Ням. Лишь предотвращенное покушение позволило сорвать маску с его лица. Кто он, Дженс Клевальски, какие цели он преследовал и какое место в иерархии "Недоносков" занимал? Наши эксперты единодушно полагают, что Дженс Клевальски был одним из организаторов, а может, и идейным вдохновителем фанатиков. Возможно, покушение спланировано именно им. Следствию еще многое предстоит узнать, мы же присмотримся к этому женоненавистнику, фанатику, шовинисту, не побоюсь этого слова, моральному уроду, и спросим: что же заставило его ступить на скользкий путь криминала? Что заставило внешне благополучного человека, сына известных и уважаемых людей, совершить столь жуткое злодеяние? Что же это за человек такой, Дженс Клевальски, от которого сбежали даже родители?

Как известно, все члены секты "Недоносков" являлись женоненавистниками, считали, что женщина не должна иметь прав, они — категорические противники эмансипации и феминизма. Известно также, что у секты есть "сочувствующие" — лица из высших политических кругов, поддерживающие фанатиков денежными средствами. Может быть, обещанное вознаграждение заставило Клевальски организовать заговор против Императрицы?

С чем мы имеем дело — фанатизмом в худшем из его проявлений, или оплаченной политической акцией? Что заставило Дженса Клевальски пойти против Императрицы — ненависть к ней или деньги? Наши эксперты полагают, что сыграли роль оба фактора. Ведь без финансовой поддержки провести такую операцию было бы невозможно.

Вызывает определенные подозрения и тот факт, что Дженс Клевальски, несмотря на вполне солидный возраст, до сих пор не женат, и, по рассказам соседей, не встречается с женщинами. Возникает вопрос: а все ли в порядке с его сексуальной ориентацией? Быть может, именно здесь кроется причина такого женоненавистничества?

Но есть и другое мнение. Как известно, Дженс Клевальски, повторюсь, не смотря на весьма солидный возраст, ничего не добился в жизни. Его лень, нежелание и неспособность к чему-то стремиться, ярко выраженное тунеядство не позволяют этому трутню работать, получить профессию, совершенствоваться в ней. Возможно, именно зависть к людям, добившимся успеха — добившимся, замечу, непосильным трудом, ежедневной каторжной работой — толкнула Дженса Клевальски на преступление. Вместо того, чтобы работать и чего-то добиваться, Дженс Клевальски по-черному завидовал и злился на других. Эта злость копилась годами, и она не могла не выплеснуться наружу. Возможно, мы знаем не о всех преступлениях этого негодяя. Думаю, УН, несмотря на милость Императрицы, следует всерьез заняться личностью Дженса Клевальски, и установить, какие другие злостные преступления он совершил? Не удивлюсь, если на его счету есть нападения на женщин, на людей, чего-то добившихся в жизни, а может, и их убийства!

Мы просим сотрудников УН тщательно и всесторонне разобраться с деятельностью Дженса Клевальски и не допустить, чтобы эта мразь в человеческом облике совершила новые преступления! Мы просим всех читателей внимательно рассмотреть фотографию этого, с позволения сказать, человека — может быть, вы вспомните его? Может быть, кто-то из вас или ваших близких пострадал от его действий? А если и нет, запомните его — и если вдруг встретите на улице, то будете знать, что следует быть предельно осторожным. Этот человек очень опасен, психически неуравновешен, от него можно ожидать все, что угодно!

Пока Дженс Клевальски на свободе — никто не может чувствовать себя в безопасности, особенно женщины, старики и дети — наименее защищенные…".

Статью Дженс так и не дочитал, в ярости смяв газету и выкинув ее на дорогу — первый раз в жизни! — и резкими, нервными шагами направился домой. Постепенно шаг его замедлялся — он задумался, что же делать дальше. Ничего путного, кроме поспать и поесть, в голову не приходило. Но если с первым вряд ли возникнут проблемы, то вот второе кажется невозможным.

— Сначала отдохну как следует, а потом уж буду думать, — решил Дженс. И в этот момент в его затылок прилетело что-то тяжелое.

Едва не упав, Дженс развернулся. Метрах в двадцати от него стояла какая-то старуха.

— Это Дженс Клевальски! — завопила она, указывая пальцем на Дженса. — Маньяк и убийца! Он покушался на Императрицу! Бей его!

И, подавая пример, наклонилась, подбирая камень покрупнее. Люди останавливались, оборачивались. Дженс не нашел ничего лучше, как покинуть улицу. Быстрым шагом, но не переходя на бег, он свернул в переулок, вышел на другую улицу, свернул снова.

Надо быстрее попасть домой, — решил он. — Пока еще каких ненормальных не встретил…

Кратчайшим путем Дженс добрался до дома. Пару раз его узнавали, кричали что-то вслед, кидали камни. Каждый раз это были женщины, преимущественно пожилые. Дженс не задерживался и не пытался завести разговор, переубедить. Понимал — бесполезно.

Вот и родной дом…

Сердце тревожно забилось в груди, дыхание участилось. Кровь прилила к лицу.

Калитка была сломана. С недобрыми предчувствиями Дженс вошел в сад.

Дом зиял пустыми провалами окон. В рамах виднелись осколки стекла, остальные валялись на земле. Стены украшали надписи неприличного и очень оскорбительного содержания. На террасе валялись остатки зверски растерзанного аудиограммофона, рядом — обрывки магнитных лент. Записи Ноцарта и других музыкантов…

Газоны истоптаны и едва не вспаханы, а кусты мате…

Дженс не мог смотреть на то, что от них осталось. Чахлые веточки, торчащие из земли, и лишенные листьев. Кто-то здорово порезвился, уничтожив прекрасные кустарники почти до основания.

Сердце ухнуло куда-то глубоко вниз да так там и осталось, не желая возвращаться и даже шевелиться. Ноги налились свинцом и одеревенели. Дженс почти не чувствовал их. Механически переставляя ноги, вошел в дом через сломанную дверь.

Худшие опасения подтвердились. Все, что можно сломать, было сломано. Что можно порвать — порвано. Дженс ходил по комнатам, с ужасом взирая на то, что осталось. Разломанная мебель, разбитая посуда, порванные книги, изгаженная одежда, сорванные светильники, непристойные надписи на стенах.

В какой-то момент все эмоции и чувства разом отключились. Сердце забилось ровно и спокойно, дыхание выровнялось. Все мысли исчезли. Дженс сел на пол и уставился взглядом в стену.

Так он просидел несколько часов, пока возле дома не остановилась уновская машина. Через некоторое время в комнату осторожно заглянул Том.

— А, вот ты где. А я уж думал…

Дженс не шелохнулся.

— Да уж, не повезло тебе, — сочувственно произнес Том.

Дженс молчал, никак не реагируя на присутствие бывшего коллеги.

— Ты, это, если что надо помочь, восстановить там…

Том еще раз огляделся и махнул рукой.

— А, тебе надо в новый дом переезжать. В общем, это… Тут тебе письмо пришло. Поскольку ты был у нас, его переслали нам. Сегодня утром, еще до твоего освобождения. В общем, я решил завести по пути…

Том протянул Дженсу конверт.

Клевальски перевел взгляд на белый прямоугольник. Некоторое время тупо таращился на него. Том ждал. Наконец, Дженс протянул руку, взяв конверт.

— В общем, я пошел… Если понадобится помощь — обращайся. Хотя… вряд ли я здесь смогу чем-то помочь…

Пока Дженс распечатывал конверт, уновец покинул дом.

В конверт лежал лист бумаги с напечатанным текстом.

"Официальное извещение.

Дженс Клевальски, сообщаем вам, что вы задолжали за коммунальные услуги сумму в размере более тысячи грязей.

В связи с длительным непогашением долга, произведены отключения электричества, телефонной связи, воды, а также перекрыты трубы канализации. Если вы не погасите долг в течении десяти дней со дня отключения, дело будет передано в суд. Вам грозит тюремное заключение на срок до…".

Пальцы сжались в кулак, сминая бумагу.

И Дженс вновь уставился в стену.

* * *

Дженс очень поздно лег спать. На жестком полу, продуваемый ночными ветрами. И долго не мог уснуть, терзаемый мрачными мыслями.

А ведь в чем-то эти шакалы пера правы, — подумал он. — Я до сих пор ничего не добился в жизни. И теперь, скорее всего, уже не добьюсь. Столько лет ушло зря. Напрасно потрачено. За что бы я ни брался, у меня ничего не получается. Разве что в спорте были удачи… Так и то закончилось сокрушительным провалом. Пусть и не по моей вине. Но сейчас это уже и не важно. Я поверил в то, что у меня получится карьера уновца. Как же глуп я был! Разве у меня может что-то получиться? Подумаешь, пару раз повезло. Финал закономерен.

Зачем мне жить? Я ничего не добился. И теперь уж точно ничего не добьюсь. Конечно, пройдет какое-то время, люди обо всем забудут, меня перестанут преследовать… Но даже тогда мне ничего не светит.

Я перепробовал едва ли не все. Чуть ли не все профессии и занятия. И у меня ничего не получается. Я не способен на чем-то сконцентрироваться и добиваться успеха. Я ничтожество. Я полный ноль. Все, что я мог делать — это отдыхать. Читать книги да мате пить. Музыку слушать. Это любой идиот может!

Ну какой смысл мне жить дальше?

Эмили? А если она и вправду — преступница? Что тогда? Все указывает именно на это. А если и нет… Что мне с того? Зачем я ей нужен? Несправедливо обвиненный, преследуемый… Нет, мне нельзя быть с ней. Я лишь привлеку к ней внимание своих врагов. И тем самым подвергну опасности.

Да и как я ее найду? Нет, однозначно, о ней надо забыть. А тогда и вовсе жить не зачем.

Да и как жить? На что? Денег нет. На работу теперь не устроюсь. Воровать? Нет, ни за что. Я лучше умру с голоду, но не стану воровать или побираться, попрошайничать.

И что делать? Жить в этом доме я не смогу, пока не восстановлю его. А как его восстановить? Нужны деньги, чтоб купить материалы. Да и все восстанавливать — нанимать кого-то. Сам я ничего сделать не смогу.

Эх… Можно, конечно, помечтать о том, что я раскрою заговор, найду организаторов покушения на императрицу, докажу свою невиновность.

Но как это сделать?

Никак.

Я даже не представляю, с чего начать. Ни одной улики, ни одного следа. Нет связей в преступном мире. И в УН теперь тоже нет. У меня нет ни одного шанса.

Да и… зачем? Зачем мне это надо? Восстановить доброе имя? Перед кем? Перед жителями Ням-Ням? Вот только про меня писали в газетах, как я освободил заложников, пытался предотвратить беспорядки… И тут же все забыто. Я обвинен, оклеветан. Мой дом разрушен, и я боюсь выходить на улицу. Я пытался помочь людям — а они предали меня при первой же возможности. Даже если свершится чудо и я докажу свою невиновность — что с того? Стоит опять кому-то что-то заподозрить, меня тут же опять польют грязью шакалы пера, и все, опять я стану изгоем, опять меня возненавидит весь город… Нет, хватит с меня.

Дженс то погружался в сон, то выныривал в реальность. Но даже во сне он не мог забыться, преследуемый видениями последних дней. И тягостными мыслями.

Сколько Дженс ни размышлял, он не находил ни одной цели, ничего, что стоило бы жизни. Теперь в его существовании не было никакого смысла. Да и не то что смысла — самой возможности жить больше не было. Впереди его ждала лишь медленная, мучительная, унизительная смерть. Так не лучше ли покончить со всем и сразу?

…Рассветало. Первые лучи солнца озаряли город. Дженс медленно брел по улицам.

Он принял решение. Уйти из города, который предал его. Родного города, в котором он родился и вырос. Который любил — насколько можно любить такой город, как Ням-Ням. И в котором он стал изгоем.

Уйду куда-нибудь в деревню, — думал Дженс. — И начну все сначала. В деревне будет проще. Найду себе заброшенный домик. Наймусь на работу. Буду землю пахать или коров доить. Хоть что-то. А там, глядишь, и представится шанс. И удастся подняться, чего-то добиться…

Дженс шел налегке, ничего не взяв с собой. Да брать-то было особо и нечего. Давно остались позади дома зажиточных горожан, густонаселенные кварталы бедных районов, потянулись трущобы…

Дженс шел, не обращая внимания ни на что вокруг, погруженный в размышления.

Уйти отсюда. Забыть обо всем. И никогда не вспоминать. Этот город предал меня. И я уйду отсюда.

И начну новую жизнь…

Вот и последние дома. Впереди — дорога, освещаемая рассветными лучами солнца. Впереди — новая жизнь. Новые возможности.

И Дженс уверенно ступил на дорогу, ведущую его в новое, прекрасное будущее…

— Так-так-так, кого я вижу?!

Дженс едва не подпрыгнул от неожиданности — погруженный в невеселые думы, он не услышал шагов за спиной — и резко развернулся.

— Ну вот, мы и встретились, философ гребаный, — зло оскалившись и буравя Дженса ненавидящим взглядом, произнес смутно знакомый человек. И Дженс вспомнил его — несколько дней назад этот человек с парой ёблинов пытались ограбить его.

В этот раз их было пятеро, и все люди — как на подбор большие, массивные, с угрюмыми лицами. Двое вооружены арбалетами, взведенными и нацеленными на Дженса, остальные держали наготове топоры и мечи.

— Я обещаю, что умирать ты будешь долго и мучительно…

Взвизгнули тетивы, два болта одновременно покинули ложа арбалетов, один пробил правое плечо Дженса насквозь, другой угодил в голень, под колено. Дженс рухнул на мостовую, нападающие мгновенно окружили его. Взвился вверх топор в руках главаря — и стремительно рухнул на распластавшееся на земле тело…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

Одни из первых законов, принятых Императрицей, был закон, запрещающий придумывать, рассказывать, писать, слушать и читать анекдоты про блондинок.

"Думаю, наш фольклор ничего не потеряет, если не будет анекдотов про блондинок", — заявила императрица. — "Все равно они все несмешные. Но если кому-то нравится придумывать такие анекдоты — пожалуйста. Пусть сидят в одной камере, сочиняют и рассказывают их друг другу".

На данный момент, в большой тюремной камере, отведенной специально для сочинителей и слушателей анекдотов про блондинок, находится уже более трехсот человек. Правда, ходят слухи, что им удалось подкупить охранников и организовать издание сборников анекдотов про блондинок. Говорят, что на черном рынке такие сборники стоят больших денег".

История Двоехолмия, том 34.

Первый и пока единственный на Двоехолмии компьютер располагался в Научном Центре — организации, созданной специально для обслуживания "думающей машины".

Высокая каменная стена, поверх — витки колючей проволоки под напряжением. Наблюдательные вышки с арбалетчиками, охрана, контролирующая единственный вход и патрулирующая периметр.

Компьютер надежно охранялся — в первую очередь, от вандалов. Возможность физического разрушения — единственное, чего опасались ученые. Украсть компьютер невозможно, а использовать его в своих целях никто, кроме специалистов, не сможет.

За каменной стеной скрывались три здания — два маленьких и одно большое. Малые предназначались для ученых, технического и обслуживающего персонала, охраны. Большое же — четыре этажа, длина тридцать и ширина двадцать метров — занимал компьютер. Стены вокруг него были возведены, чтобы защитить от воздействия окружающей среды.

Из остановившейся возле Научного Центра машины к его входу направлялись два человека.

— Надеюсь, в этот раз нам повезет, — буркнула Эльза.

С тех пор, как они потеряли Дженса, с третьим членом группы катастрофически не везло.

Первым оказался тупой, наглый и эгоистичный тип. Несколько раз он оказывался в поле зрения полиция — еще в старые времена, до введения Теории Вероятности — но определить его причастность к преступлениям не удалось.

С первых же дней работы он повел себя нагло, саботировал работу, пытался использовать служебное положение в личных целях, а потом умудрился оскорбить Эльзу, добавив еще и пару пошлых намеков. В результате новый "напарник" попал в больницу с множественными переломами. В тот же день Эльза убедила руководство, что не стоит ожидать излечения новенького, и получила разрешение пополнить команду.

Следующий "коллега" на первый взгляд казался неплохим работником. Проверить это не удалось — в тот же день он погиб, пытаясь задержать уличного грабителя.

Третий ударился в бега. Две недели служба внутренней безопасности, усиленно искала дезертира — или делала вид, что ищет. Только после этого Эльзе удалось убедить начальство, что не стоит держать в своих рядах такого работника.

Четвертый состоял в партии, борющейся за права сексуальных меньшинств, и даже был ее лидером. Кроме того, среди его предков обнаружился один нибейлунг. Так что Тому сразу намекнули, что, если Эльза пойдет выше по карьерной лестнице, то новенький займет ее место.

На следующий день, во время задержания банды бабушек-угонщиц лошадей, новичок выпал из окна, получил множественные переломы и попал в больницу, на соседнюю койку со своим недавним предшественником.

Пятым оказался мужчина семидесяти лет от роду, едва видящий и абсолютно глухой.

Что делать в таком случае, было непонятно — законом такая ситуация не предусматривалась, прецедентов еще не случалось. Пришлось ждать, пока вопрос пройдет по всем инстанциям, пока Императрица внесет поправки в закон, пока он вступит в силу…

Таким образом отдельный гражданин умудрился в весьма почтенном возрасте поработать уновцем, получив небольшую прибавку к пенсии.

Теперь пришел черед выбирать шестого…

Охранники на входе дотошно проверили документы, убедились, что Эльзу с Томом ждут, позвонили в управление УН, удостовериться, что их сотрудники Эльза Хокс и Том Барнс в это время отправлены в Научный Центр, запросили описание внешности, и только после всего этого пропустили уновцев.

На территории Научного Центра их встретил худощавый человек в белом халате и в очках. Судя по лицу, ученый размышлял об устройстве вселенной, когда у него поинтересовались, не знает ли он, как прочистить унитаз.

— Вы из УН? — не здороваясь, поинтересовался ученый, неприязненно оглядывая посетителей. — У вас право только на один вопрос. Побыстрее, у нас график расписан по минутам. Ближе, чем на два метра, к компьютеру не подходить. Не шуметь. Не чихать и не кашлять. Дышать пореже. Почему без халатов и стерильных перчаток? А, вы же из УН, что с вас взять… Надеюсь, у вас есть справка об отсутствии заразных заболеваний?

— Дома остались, — дипломатично ответил Том.

Ученый недовольно скривился.

— Три метра до компьютера. Не ближе. И от меня подальше отойдите…

Эльза и Том остановились возле деревянного ограждения, установленного за три метра до здания. От компьютера пахло машинным маслом, спиртом и фиалками.

Ученый, так и не представившийся, открыл псевдодверь, за которой обнаружилась панель управления со множеством кнопочек, рычажков и лампочек. В течении нескольких минут ученый манипулировал органами управления, после чего вернулся к уновцам.

— Придется немного подождать. Вы уже бывали здесь? Впрочем, неважно. Если и бывали, наверняка уже все забыли. Придется повторить… — ученый заговорил таким тоном, словно пожилой учитель в который уж раз объясняет непонятливому школьнику, как пользоваться таблицей умножения: — В памяти компьютера хранится список всех жителей Долины, а также их данные: место жительства, возраст, пол, профессия, социальное положение, и так далее. Когда требуется случайно выбрать человека из этого списка — как в вашем случае — сначала происходит отбор по введенным параметрам. Для вашего случая нужно, чтобы человек проживал в Ням-Ням и, согласно недавней поправки, имел возраст от двадцати пяти до пятидесяти лет. Кандидаты, отобранные по этим параметрам, сортируются в алфавитном порядке. Каждому кандидату присваивается порядковый номер. После этого происходит второй этап — случайный выбор. Компьютер не может выбрать действительно случайно — электронные мозги на это неспособны. Это человек может совершать необдуманные действия, и уж произнести число наугад для него — раз плюнуть. Электронный мозг на это запрограммировать невозможно. Приходится применять так называемый генератор псевдослучайных чисел. Компьютер берет число, соответствующее сегодняшнему числу, делит его на текущий месяц, умножает на год, добавляет температуру, вычитает часы, умножает на минуты, возводит в степень секунды, извлекает корень миллисекундной степени, делит на атмосферное давление… ну и, совершает еще разные математические вычисления с изменяющимися параметрами. Так и получается псевдослучайное число, весьма близкое к действительно случайному…

Эльза и Том не вслушивались в объяснения ученого. Только за последнее время они посещали Научный Центр уже в шестой раз, и в каждом случае им попадался именно этот ученый, и каждый раз он читал им одну и ту же лекцию одними и теми же словами. Спорить было бесполезно — в этом они убедились еще в прошлые посещения. Оставалось немного потерпеть.

— …Получившееся число округляется до целого, и…

В этот момент на псевдоокне второго этажа появилась надпись.

— Только не это… — пробормотала Эльза.

Том неопределенно хмыкнул.

— Почему его имя есть в этой базе данных?

— Потому что никто его оттуда не удалял. Никому подобное и в голову придти не могло…

— Повторите запрос, — потребовала Эльза.

— Это невозможно. Слишком много желающих воспользоваться компьютером. У нас плотный график. Подавайте официальный запрос и ждите своей очереди… Видите, нас ждет уже следующий посетитель?

— Пойдем отсюда, — мягко попросил Том. — Придем в следующий раз, куда нам спешить?

Том не любил скандалы, а там, где Эльза, они случались довольно часто.

Эльза, не говоря ни слова, двинулась к выходу. Лишь заведя машину, она выругалась, ударив по рулю.

— Не переживай… — успокаивающе попросил Том, ласково погладив руку Эльзы.

— Я не переживаю! — рявкнула Эльза. — Я в ярости!!!

— Тогда успокойся… — примиряющее попросил Том, поглаживая Эльзу по руке.

Женщина глубоко вздохнула, потом еще раз.

— Спасибо тебе, Том… — попросила она. — Я и правда много нервничаю. Надо быть спокойнее. Спасибо тебе…

Некоторое время они молчали.

— И где ты был раньше? — тихо спросила Эльза.

— Рядом с тобой, — ответил Том.

— И как я тебя не замечала?

Том промолчал.

— Домой? — поинтересовалась Эльза, заводя машину.

— Угу. Думаю, на сегодня хватит.

Эльза повела машину по направлению к своему дому. Том, как обычно в последнее время, составит ей компанию на вечер. А может, останется и до утра, что также успело стать привычным.

* * *

— Ну вот, ёть, последнее сверло сломал! Ты хоть знаешь, каких трудов стоило мне все это украсть?

— Знаю, я воровал вместе с тобой!

— Не прикапывайся к мелочам, ёть!

Братья Клопы стояли посреди грязного подвала, уныло смотрели на целехонький — если не считать десятка царапин — сейф, а вокруг валялись разнообразные инструменты. Ручная дрель, затупившиеся сверла, молоток, кувалда, топор, ножовка, напильники.

— Кто ж знал, что открыть сейф будет так трудно?

— Думать надо было, ёть!

— Это была твоя идея!

— Да, моя. И ты увидишь, мы его откроем! А там, внутри — куча бабок! Нам хватит до конца жизни! Лучшая жратва, выпивка, бабы — это все будет у нас!

— Осталось лишь открыть сейф.

— Откроем, ёть! Ты заметил, что нам стало везти?! Не то, что раньше. Платья служанок украли? Украли! Сейф вынесли? Вынесли! Инструменты стащили? Стащили! Так что мы еще покажет тому легавому, кто прав! Он нам еще завидовать будет! Они все будут нам завидовать! Мы им всем покажем! Мы будем богаты, а они придут к нам милостыню просить!

— Точно! Они придут к нам милостыню просить!

— Хватит мечтать, ёть! Давай думать, как эту штуку взломать…

* * *

— Что это???

В комнате царил разгром. Все банки, в которых Эльза держала пауков, мышей и прочую живность, валялись разбитые на полу, а их бывшие узники бегали по полу.

Несколько секунд Эльза и Том в полном смятении смотрели на этот разгром.

— Кто это сделал? — риторически спросил Том.

— Узнаю — убью. Тузик!!!

— Открой дверь, а то стекло выбьет.

Эльза метнулась к двери, провела собаку в комнату.

Увидев беспорядок, Тузик виновато опустил взгляд, наклонил морду, весь сжался, демонстрируя, что понимает свою провинность. Здоровенная и весьма опасная псина, сжавшаяся, как нашкодивший щенок — забавное зрелище. Но уновцам было не до смеха.

Осторожно, стараясь не наступить на осколки, Тузик прошел по комнате, обнюхивая пол. Потом развернулся и пошел к выходу.

— Не успеешь ты убить того, кто это сделал.

— Если он еще в городе, Тузик найдет его. Ладно, что встал, давай наводить порядок. Собирай осколки, я принесу другие банки, будем собирать мою живность.

Отлавливать пауков и рассаживать их по банкам совсем не хотелось. Но раз любимая женщина этого хочет…

Том смел осколки в кучу, Эльза принесла банки, и они стали ловить пауков. Эльза, привыкшая к ним, спокойно хватали их пальцам и закидывала в банку, без всяких эмоций. Тому с трудом удавалось преодолеть брезгливость, но он старался не подавать виду. Сохраняя спокойное, даже равнодушное, выражение лица, и постоянно напоминая себе о том, что необходимо быть крайне осторожным и аккуратным, чтобы случайно не раздавить паука, Том потянулся к очередному беглецу — маленькому паучку, черному в фиолетовую крапинку.

— Нет!!!

Эльза мгновенно оказалась возле Тома, занесла ногу, и в следующую секунду каблук ее туфли опустилась на паучка.

— Ты чего? — потрясенно спросил Том.

— Это не мой паук!

— Как… не твой? А если и не твой, то что с того? Забежал с улицы…

— Это же scotinus yadovitus!

— И что?

— Он ядовитый! Его укус смертельно опасен для человека! И в нашей местности он не водится! И я его точно не покупала!

— Тогда… откуда же он взялся?

— Его подкинули мне! Кто-то хотел убить меня… и чтобы это выглядело, как несчастный случай. Ну сам подумай, если бы я пришла одна, этот паук меня укусил… Что бы все подумали?

— Что кто-то — возможно, твоя псина, а может, и ты сама случайно — разбила банки, а в одной из них находился ядовитый паук… Никто ведь не знает, каких пауков ты покупала, а каких нет…

— Вот именно! Все решили бы, что это несчастный случай! Будь осторожней, здесь могут быть еще.

— И как ядовитых отличить от не ядовитых?

— Долго объяснять, и ты все равно не запомнишь. Да и я не все виды ядовитых пауков знаю.

— А если еще один ядовитый паук спрячется где-нибудь, и мы его не увидим? А потом он приползет в спальню? Ты как хочешь, но я здесь ночевать не останусь!

— Бросишь бедную девушку одну?

— Нет, уведу с собой. Если придется — силой. Но здесь не останусь!

— Силой? — Эльза насмешливо посмотрела на Тома. — Интересно было бы посмотреть… Ладно, соберем тех, что остались, и поедем к тебе. А завтра я позвоню в санэпидемстанцию, пусть накидают здесь отравы. Или что они делают в таких случаях…

* * *

— Что будем делать? — поинтересовался Том у своей начальницы, когда они ехали в управление УН.

— Посылать официальный запрос и ждать своей очереди.

— По закону, сегодня мы уже должны начать работу с тем, кого выбрал компьютер.

— Заткнись.

— Мы должны сейчас приехать к нему и сообщить…

— Ни за что.

Уновцы замолчали.

— Ты знаешь, где он? — тихо поинтересовался Том.

— Нет! И мне это безразлично! Судьба этого недоноска меня не волнует!

— Я как-то раз проходил возле его дома… случайно… он там не живет. Все в таком же состоянии, что и было. Только хуже, разумеется.

— Я тоже… проходила мимо… — призналась Эльза. — Да, он там не живет. Где он, чем занимается — мне все равно. Искать его я не собираюсь. Едем в управление, я все объясню начальству.

Том не стал спорить. Они молчали до самого управления.

— Сначала займемся текущими делами, — предложила Эльза. — Свинтус все равно еще глаза не продрал и извилины не расшевелил. — Да и куда нам спешить? Опять какой-нибудь придурок в напарники попадется…

— Когда уж ты уберешь эти картинки? — недовольно поморщился Том, входя в кабинет.

— Ты к ним еще не привык? Пора бы уж…

— Привык. Но все равно раздражают.

— Ревнуешь, что ли? Напрасно. Я же тебе объясняла, что развесила их не для того, чтобы смотреть на них. А чтобы любой, кто зайдет сюда, сразу понимал, кто здесь главный.

— Ты бы еще прямым текстом заявляла это каждому встречному.

— Отставить посторонние разговоры. Ты на работе.

— Слушаюсь, господин начальник, — съязвил Том. — Прикажете принести тапочки?

— Тапочки дома приносить будешь. Значит, так… — Эльза решила перейти к работе. — Что-то дел у нас подзависших скопилось, нужно решить, что с ними делать.

— Нужно… — без особого энтузиазма согласился Том. — Что с похищением Перчаток Отсутствия?

— Думаю, что больше ничего. Я не вижу никаких зацепок. Хорошо, что дело не заводили.

— Плохо, что премию от хранителя не получим. Где он, интересно? Как покинул тюрьму, так больше и не появлялся.

— Прячется. Или другие упрятали… навсегда. Поэтому не вижу смысла продолжать поиски. Награды мы не дождемся.

— Да и как их искать? С самого начала — никаких зацепок. И даже то, что он выдал своим коллегам под пытками, нам ничего не дает.

— Я сразу почувствовала, что он что-то скрывает. Но как узнать, что именно? Не допрашивать же его! Так что нам повезло, что адепты Джидигриз вычислили своего бывшего коллегу, и решили узнать все, что им нужно, прямо в тюрьме.

— Угу, повезло… — задумчиво произнес Том, внимательно глядя на Эльзу. — Адепты, когда их пытал Кен, признались, что кто-то сообщил им, где находится хранитель. Кто это, интересно? Ведь о его местонахождении знали только четыре человека. Мы, Дженс и Кен. Про себя я точно знаю, что никому ничего не сообщал…

— Не важно, кто сообщил, — оборвала его Эльза. — Важно то, что он оказал нам немалую услугу. Адепты сделали за нас грязную работу. Благодаря им мы узнали то, что скрывал хранитель. Пусть и случайно… Жаль, что полученная информация ничем не помогла в расследовании. Единственное, что меня волнует — это то, что Перчатки Отсутствия и впрямь могут обладать магическим эффектом. Делать человека невидимым. Неизвестно, в чьих руках сейчас этот артефакт, и что он собирается сделать с его помощью.

— Или уже сделал.

— Или делает сейчас. Но поскольку зацепок у нас нет… Короче, забудь об этом деле. И без него забот хватает.

— Тогда идем дальше. Странный случай на ЧМК…

— Не получил продолжения. Состава преступления… то есть, недоразумения, нет. Забудь.

— Прибор, похищенный из лаборатории ИНТИП.

— Опять же, никаких следов. Подождем до инвентаризации. Может, наконец-то установят, что за прибор пропал. Хотя и в этом случае найти его почти невозможно. Времени-то сколько прошло… Инвентаризация пройдет, и по-тихому закроем это дело.

— Теперь… — договорить Том не успел.

Открылась дверь, и в кабинет вошел Дженс Клевальски.

— Всем привет, — бодро заявил он.

— О, вот и наш женоненавистник, шовинист и пособник преступников пожаловал, — холодно прокомментировала Эльза. — Пшел вон, пока я не проломила твою башку.

— Я тоже очень рад тебя видеть, Эльза. Уверен, вы скучали по мне так же сильно, как и я по вам.

— Угу, чуть не сдохли со скуки. Ты еще здесь?

— С радостью бы выполнил твое пожелание, Эльза, но не могу. С этого дня я снова работаю с вами.

* * *

— Похоже, тебе кто-то уже дал по башке.

— Ничего подобного. Я изучил правила и понял, что ничто не мешает мне вернуться на работу. Разве только мое место было бы занято… Сегодня с утра я пришел в УН, посетил начальство. Оказалось — нет, не занято. Вчера вы ездили в Научный Центр, но отказались принять выбор компьютера… Не знаю, почему.

— Компьютер вышел из строя, — холодно объяснил Том. — Вчера вновь выдал твою фамилию. Совершенно случайно. Поскольку это явная ошибка, мы собирались повторить. Позже.

— Ну, это уже неважно. Я поговорил с руководством, они не нашли юридических причин отказать… В общем, все формальности улажены, а Свинтус только что подписал приказ о моем назначении в вашу группу…

— Он свихнулся! — рявкнула Эльза так, что сотрудники этажом выше подпрыгнули от неожиданности. Пружинисто вскочив с кресла, она метнулась к двери.

— Я убью этого козла, — выпалила она, выбегая из кабинета. Резко остановившись, заглянула обратно: — А потом тебя!

И снова исчезла.

— На твоем месте я бы не стал дожидаться ее прихода. Вали отсюда, Дженс, и забудь про нас.

— Не уйду, — упрямо возразил Дженс. — Я буду работать в УН.

— Зачем тебе это? — спросил Том с тяжелым вздохом. — Я думал, ты давно уж сбежал из города.

— Я и хотел. После всего, что произошло, после всех этих унижений… Я не мог здесь оставаться. Как-то ночью я собрался… И пошел. Решил уйти в другой город и начать жизнь заново. Я уже выбрался из города… когда меня настиг… один недруг. С компанией.

Том внимательно и даже слега сочувственно посмотрел на Дженса.

— И…?

— Их было пять человек. Двое с арбалетами, остальные с топорами и мечами. Они подошли неожиданно… В общем, я не смог с ними справиться. Я был не в лучшей форме…

— Но ведь ты жив, — проронил Том.

— Жив. Не буду рассказывать, как это получилось. История долгая, и мне совсем не хочется вспоминать это. Может быть, потом… Главное не это. Главное то, что я выжил.

— И хочешь отомстить.

— Нет. Сначала — да, я желал мести. Найти их всех и убить. Но… У меня было много времени на размышления. Долгое время я даже ходить не мог. Лечился. Выживал. Я и сейчас не вполне здоров, так что в ближайшее время в плане задержаний и погонь на меня не рассчитывайте. Но дело, опять же, не в этом. Пока я… лечился… я много думал. О том, что произошло… обо всем. И понял, что месть — это не то, что нужно. Ну, отомстил бы я, убил этого козла и тех четверых… И что? Город стал бы не намного чище. Я понял, что хочу не мстить, а очищать город от всякой мрази. И месть тут не поможет. Чтобы что-то изменить, нужна работа системы, а не месть одиночки. Нужны законы, и нужно, чтобы эти законы соблюдались. А люди, законы не соблюдающие, наказывались. Да, у нас есть УН… но она своего рода сдерживатель. УН удерживает уровень преступности на определенном уровне, не позволяя городу скатиться в хаос, но не более того. А я хочу искоренить преступность! Наказать бандитов и установить законы! И следить за их соблюдением!

— Нехило ты загнул, — хмыкнул Том. — Не надорвешься?

— Я хотя бы попытаюсь.

— Понятно. И это — единственная причина, из-за которой ты вернулся?

— Нет. Я хочу восстановить свое доброе имя. Доказать, что я не причастен к покушению на Императрицу. А еще — я люблю свой город и хочу жить в нем.

— Мда… Все это красиво, но…Дженс, скажи честно. Ты вернулся в УН только для того, чтобы отомстить обидчикам?

— Если бы я хотел им отомстить, то мне не нужно было бы возвращаться в УН. Я бы выловил их по одному… и убил. Нет, я не хочу мстить. Я хочу поддерживать в Ням-Ням закон. Закон и порядок. Чтобы преступник сидел в тюрьме, а честный человек не боялся выйти на улицу. Я знаю, что это невозможно, — вздохнул Дженс. — Но я сделаю хоть что-то. Хоть чуть-чуть, но улучшу этот мир.

Месть — она индивидуальна. И толку от нее мало. Я не хочу мстить. Я хочу заставить людей соблюдать закон.

— Я понял. Ладно, считай, что я на твоей стороне. Поверю тебе. В общем-то, ты толковый парень. Кое-что у тебя получалось… А теперь ты еще и опытен. Бит жизнью. После того, что ты прошел… Я думаю, ты будешь осторожнее. Умнее. И уже не подставишься так. Ладно, я поговорю с Эльзой, думаю, мне удастся ее убедить…

— Нет, — резко ответил Дженс. — Я сам поговорю с ней.

— Почему? Не думаю, что она станет тебя слушать.

— Не хочу прятаться за кого бы то ни было. Я сам поговорю с ней. Нам предстоит вместе работать… А значит, надо прояснить все и сразу. Напрямую. Без посредников.

— Как хочешь, — пожал плечами Том. — Кстати, мы задержали еще нескольких членов секты "Перворожденных". Не мы лично, а УН. Оказалось, что никто тебя не знает…

Распахнулась дверь, и в кабинет влетела Эльза.

— Свинобразный блохастый козел, — выпалила она.

Видимо, переговоры не увенчались успехом, — подумал Дженс.

Эльза рухнула в кресло, перевела взгляд на Дженса и полезла в карман.

— У тебя есть ровно одна минута на то, чтобы убедить меня не выгонять тебя со службы с формулировкой "несчастный случай на рабочем месте, повлекший травмы, не позволяющие выполнять обязанности сотрудника УН".

Эльза выудила кастет, подбросила его на ладони.

— Время пошло.

— Я хочу поддерживать закон. Чтобы преступник сидел в тюрьме, а честный человек мог гулять по городу, ничего не боясь. Хочу, чтобы в моем городе был порядок. И всякая мерзость не чувствовала себя безнаказанной.

Пауза.

— Я хочу восстановить доброе имя, честь семьи Клевальски.

Пауза. Тишина. Два перекрестных взгляда в упор.

— Я не женоненавистник, шовинист и пособник преступников. Я хочу найти тех, кто меня подставил. Узнать, кто организовал покушение на Императрицу. Найти виновных и предать их правосудию.

Пауза. Эльза и Том сидят неподвижно, их взгляды и выражения лиц бесстрастны.

— Я хочу работать в УН, потому что не вижу другого достойного занятия для себя. Защищать невиновных и карать преступников — вот цель и смысл моей жизни. Без работы в УН… я не представляю свою жизнь.

Пауза. Ничего не изменилось.

— Минута прошла? — поинтересовался Дженс.

— Прошла, — ответила Эльза, подбрасывая в руке кастет. — Ты меня не убедил. Но есть кое-что в твоих словах… что меня заинтересовало. Рискну поверить тебе. Дам один шанс. Но учти, я буду следить за каждым твоим шагом. Ошибешься один раз — и это будет последняя ошибка в твоей никчемной жизни.

Эльза сделала паузу. Убрала кастет, глубоко вдохнула и выдохнула.

— С возвращением, Дженс. Мы и правда скучали по тебе. Рады снова видеть тебя в наших рядах…

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

Дети любят придумывать прозвища друг другу. Да что там дети — и взрослые иногда не прочь. И уж если довелось человеку носить фамилию Козявкин или Козявкина, то тут уж от обидного прозвища не отвертишься никак. Так что вполне естественно, что Козявкину в детстве называли не иначе, как Козявка. Также естественно, что она ненавидела эту кличку и жутко злилась, когда ее так называли. Совершенно случайно став Императрицей, Козявкина, как и все другие правители Ням-Ням, первым делом занялась переписыванием истории. Только, в отличие от предшественников, начала она со своей истории. Настоящая фамилия Императрицы была вымарана изо всех официальных документов, многие свидетельства были уничтожены, а упоминание фамилии в газетах или книгах каралось пожизненным заключением в одиночной камере. Придя к власти, Козявка повелела именовать себя не иначе, как Императрицей. Рассматривались также варианты "госпожа президент" и "королева", но Козявкина сочла, что "императрица" звучит лучше всего.

Из дневника Лимоны За, найденного археологами при раскопках старинного города Ням-Ням.

— Тогда перейдем к делу. Что изменилось за то время, что я отсутствовал?

— Почти ничего. С десяток мелких преступлений, которые мы тут же раскрыли, и которые не заслуживают упоминания.

— А то, что случилось при мне? Реликвия Джидигриз, например.

Том помрачнел.

— А здесь тупик. В расследовании похищения реликвии мы не продвинулись ни на миллиметр. Аналогично с таинственным появлением невидимок в шахте ЧМК. Дополнительной информации так и не появилось, и мы склонны считать, что тому работяге все же привиделось. Прибор, украденный из лаборатории, так и не идентифицирован. Похоже, это дело придется закрыть. С первыми двумя проще — их мы и не открывали. С новым же, повторюсь, почти со всем разобрались. Разве что горнопромышленное оборудование…

— Что?

— Да на днях тут произошло недоразумение, в котором мы не смогли ни за что зацепиться. Украли партию горнопромышленного оборудования. Не представляю, кому оно могло понадобиться! И до сих пор нигде не всплыло.

— Горнопромышленное оборудование? Кому оно может понадобиться, кроме ЧМК?

— В том-то и дело. Кстати, именно ЧМК его и заказал. Но выкупить не успел…

— Может, по заказу ЧМК и похитили?

— Вряд ли. Они предпочитают другие схемы обмана, не настолько явные грабежи. Хотя… времена меняются. Да нет, не могут они быть причастны к этому.

— Горнопромышленное оборудование… — задумался Дженс. — С его помощью можно бурить шахты?

— Да, мы проверяли. В составе похищенного есть и оборудование, предназначенное для этих целей.

— Знаете, у меня появилось одно предположение… У меня было много времени на размышления. И кое-что я надумал… Но пока не готов об этом рассказать. Надо проверить кое-что. А пока…

Дженс отвел взгляд и продолжил чуть виноватым тоном:

— Я еще плохо себя чувствую. Не вполне оправился. Хотел бы сейчас пойти домой, и поработать там. Я бы не стал спешить с возвращением в УН, но тут подвернулась такая возможность… Промедли я день — и вы приняли бы другого. Жди потом, когда место освободится.

— То есть, сегодня ты хочешь отдохнуть? — уточнил Том.

— Да хоть год отдыхай, — встряла Эльза. — Не думаю, что мы много потеряем.

— Пару дней мне хватит. К тому же я буду не только отдыхать. Есть одно дело… Не, о нем я пока не скажу. А еще… у меня такой вопрос. Где можно найти полный свод законов?

— Ни фига себе запросики, — пробурчала Эльза. — А личной аудиенции с императрицей в ее спальне тебе не надо?

— Что я такого спросил? — удивился Дженс. — А в спальне императрицы я, кстати, был…

Ответил ему Том.

— Ну сам подумай, кто станет тратить деньги на издание книги с законами? Бессмысленное занятие, потому что ты не найдешь ни одного человека в Ням-Ням, которому это было бы интересно.

— До тебя таких чудиков не водилось, — добавила Эльза.

— Коммерческие издательства не станут публиковать законы, поскольку это не выгодно. А тратить деньги из государственного бюджета правители не считают нужным. Ведь, как известно, незнание законов не освобождает от ответственности. Нарушил — отвечай. Не знал законы? Твои проблемы.

— Да и не все умеют читать.

— Вы их сами-то знаете?

— Основные. То, что еще Творцом заповедано. Не убивай, не воруй, не уклоняйся от налогов.

— Не ругай правительство.

— Ну и так еще, по мелочи… А тебе-то зачем?

— Я хочу навести порядок в городе. И я это сделаю. Но для начала нужно определиться с законами.

— Понятно. Похоже, здорово тебе дали по башке…

— Не смешно. И не напоминайте об этом.

* * *

Покинув гостеприимных коллег, Дженс отправился в кафе "Сытый слон". Теперь он снова — работник УН, и наконец-то сможет нормально поесть. В долг.

В этот раз Дженс не стал себя ограничивать, взяв салат из овощей, борщ, картошку с вареной говядиной и компот.

Медленно поглощая обед, Дженс обдумывал дальнейшие действия.

Глобальные задачи он, разумеется, отложил на потом. Остались менее масштабные и более насущные. Всего три.

Личные разборки с "хулиганами", недолюбливающими философов, отложил напоследок. Осталось выбрать между двумя другими. Делом личным и делом служебным и даже общественным.

Победила личная заинтересованность.

А еще Дженс понял, что сначала нужно отдохнуть. Как ни хотелось поскорее приступить к делу, но надо хоть немного вздремнуть. Прогнать подступающую слабость, взбодриться, и уж тогда…

Покончив с обедом, Дженс вышел на улицу. После плотного обеда двигалось тяжело, никуда идти не хотелось.

Возникло горячее желание повидать родной дом. Дженс поборол его. Что там делать сейчас? Нечего. Потом уж, когда будут деньги, силы, время, тогда он все восстановит и вернется туда. А пока придется потерпеть…

И Дженс отправился в другую сторону…

…Грязюка встретила его тишиной и спокойствием, столь непривычной горожанину. Казалось, вся деревня погружена в сон. Лишь погавкивали кое-где собаки да слышался цокот копыт.

Домик стоял почти на окраине и выглядел давно заброшенным. Так оно, впрочем, и было. Дженс открыл покосившуюся калитку и вошел в дом. Бдительно огляделся, присмотрелся — не было ли в его отсутствие незваных гостей?

Если и были, то следов не оставили.

Внутри все соответствовало внешнему виду. Небогатая мебель, старая, потрепанная, минимум вещей — таких же старых и потрепанных. Дом пустовал много лет, пока в нем не поселился Дженс.

Как, когда, при каких обстоятельствах? Этого Дженс не помнил.

Он помнил, как покидал город и как столкнулся с врагами. Помнил боль в плече и ноге. Помнил топор, падающий на него. Дальнейшее он помнил смутно, обрывками, и то немного. Вроде бы он сопротивлялся, дрался… А потом воспоминания отрубались напрочь. Следующие туманные обрывки относились к его житью здесь. Большей частью он спал, иногда выходя в огород по физиологическим нуждам. А еще, вроде бы, что-то ел и пил. Но не помнил, что, и не знал, откуда оно взялось. Может, на самом деле ничего и не было, все ему привиделось. Но тогда почему он еще жив?

И вроде бы даже кто-то лечил его… Но тут вообще туман. Как ни напрягайся, ничего не проясняется.

Гораздо лучше Дженс помнил свои размышления. Думы в краткие моменты просветления и в полубреду.

Устроившись поудобнее, насколько это было возможно, на шаткой кровати, Дженс почти сразу погрузился в сон…

Проснулся он спустя несколько часов. Сколько — он не знал. Но солнце уже клонилось к закату. Дженс чувствовал себя бодрым и свежим. Но знал, что долго это чувство не продержится. Снова хотелось есть, но для этого надо возвращаться в город. Дженс решил потерпеть до утра.

Выбравшись из дома, он вернулся на окраину и двинулся в обход деревни. Проще и быстрей было бы пройти через нее, но Дженс не хотел привлекать к себе внимания.

Вскоре он оказался на другой стороне деревни. Некоторое время бродил, всматриваясь в заброшенные домики наподобие тех, в котором жил сам. Наконец остановился возле одного, постоял, раздумывая. И решительно направился вперед.

Покосившийся забор, заросший огород. А вот окна тщательно занавешены. Что само по себе странно.

На пороге Дженс остановился, все еще колеблясь… Но это длилось пару мгновений, не больше. Клевальски толкнул дверь.

Внутри было темно. Лишь свет, падающий в дверной проем, слегка развеивал мрак. Человек невнимательный и не заподозрил бы ничего. Клевальски к невнимательным не относился, и сразу заметил несоответствие внешнему виду.

В доме не пахло пылью.

Дженс осторожно шагнул вперед, внимательно всматриваясь и вслушиваясь. Сделал несколько шагов. Почудилось едва заметное шевеление где-то сбоку, во тьме. На всякий случай он поднял руки.

— Я не вооружен, — предупредил он. — Я пришел с добрыми намерениями.

С грохотом закрылась дверь, и за спиной раздался суровый голос:

— Стой, где стоишь. Не шевелись. Не оборачивайся. Не опускай руки. Ты на прицеле. Одно движение — и я стреляю.

— Привет, Эмили.

* * *

— Зачем ты пришел?

— Повидать тебя. Я соскучился.

— Зачем ты пришел? — голос чудь дрогнул. Или Дженсу показалось?

— Чтобы встретиться с тобой. И поговорить. Узнать, что же произошло. Узнать правду.

— Как ты нашел меня?

— Это было несложно. Как бы ты ни таилась, тебе нужно выходить из дома. Покупать продукты, например. Люди все видят. А еще любят рассказывать о том, что видят. Эм, убери арбалет. Я тебе не враг. Давай сядем и поговорим. Я не верю в твою причастность к покушению на императрицу. Я пришел, чтобы помочь тебе.

Эмили опустила оружие, вышла из-за спины Дженса и встала напротив него. Глаза Дженса успели привыкнуть к темноте, и сейчас он различал черты ее прекрасного лица.

— Ты и правда… хочешь помочь мне?

— Да. Расскажи мне все. И мы придумаем, что нам делать.

Несколько долгих секунд амазонка колебалась.

— Хорошо, — наконец решилась она. — Садись. Я зажгу свечи.

Вспыхнули огоньки, разгоняя мрак. Без особого успеха, но стало чуточку лучше.

Дженс уселся на стул, вперился взглядом в амазонку. Та оставалась стоять, по-прежнему напряженная.

— Я и правда непричастна, — сказала она, и в ее голосе Дженс уловил едва сдерживаемое рыдание. — Меня обвиняют в том, что я не делала!

— Расскажи обо всем по порядку, — попросил Дженс.

— Сейчас…

Амазонка направилась к кровати. Где-то по соседству залаяли собаки. Девушка вздрогнула и метнулась к окну. Чуть приоткрыв занавеску, выглянула наружу.

— О критик… — прошептала она.

— Что случилось? — Дженс подбежал к ней, выглянув в окно.

К дому направлялись три женщины. Красивые, грациозные, гибкие. По фигурам сразу видно спортсменок. А еще они были с оружием. Луки в руках и арбалеты на поясе.

— Ты знаешь, кто это? — поинтересовался Дженс.

— Знаю… — обреченно пробормотала девушка. — Бьёра Дален. И две ее ближайшие помощницы. Лучшие охранницы. Лучшие амазонки. Неоднократные чемпионы Ням-ням по биатлону! Дженс, они пришли за мной! Они считают, что я предала их, и пришли отомстить! Они убьют нас! Нас обоих!

* * *

— Может, нам удастся объяснить им…

— Не удастся! Они не станут слушать! Они уверены в своей правоте, и считают своим долгом убить предательницу!

Взгляд Эмили переместился на Джеса. И вспыхнул яростью.

— Ты! Ты привел их!

— Нет! Я был один! Я вообще их не знаю!

Несколько мгновений амазонка сверлила Дженса взглядом.

— Значит, они следили за тобой!

— Я бы заметил! — однако голос Дженса прозвучал неуверенно. — Может, они сами нашли тебя? Я же нашел!

— Ага, ты нашел, и в ту же минуту они нашли! По чистому совпадению! Нет, они следили за тобой, подозревая, что мы сообщники, и надеясь, что ты выведешь на меня… Теперь я поняла, почему тебя освободили!

— Прости… — прошептал Дженс. Но тут же взял себя в руки. — Неважно, как они нашли тебя. Надо думать, что делать сейчас.

— Уходить. Нам с ними не справиться.

— Дом может быть окружен. Может быть, с другой стороны есть еще амазонки. Сама подумай — если бы они пришли за тобой, стали бы тупо переться через парадный вход?

— Думаешь, их больше?

— Наверняка. И другие окружают дом. Следи за этими, а я проверю.

Дженс метнулся в другую комнату, прильнул к окну, выходящему на сторону, противоположную двери. Так и есть! Три человека перелезали через забор.

— Там трое, — сообщил Дженс, вернувшись. — Почему-то мужчин.

— Странно… — прошептала Эмили, не отрывая взгляд от охранниц императрицы. — Но думать об этом сейчас некогда. Им нужна я, ты можешь уйти. Или спрятаться в подвале. Может, убив меня, они не станут тебя искать.

— Не говори так. Ты же знаешь, что я останусь с тобой. Оружие есть?

— Везде, оглянись получше.

— Тогда я беру на себя тех троих.

Оружия и впрямь хватало — Эмили готовилась к нападению. Дженс сноровисто зарядил арбалет, положил его на стол перед окном. Взялся за лук, посматривая за противником.

Три человека, одетые в зеленые пятнистые костюмы, пробирались через заросли.

Дженс поднял лук и начал выискивать цель…

Эмили, чуть сдвинув занавеску, целилась из арбалета. Своей целью она выбрала Бьёру Дален — если удастся сразу выбить самого опасного противника, то появятся надежды на победу.

Тщательно прицелившись, Эмили выстрелила.

Но за мгновение до этого охранница, что-то почувствовав, отпрыгнула в сторону. В тот же миг все трое выстрелили в окно.

Амазонка едва успела присесть, прячась под окно и стараясь не порезаться об осколки разбитого стекла. Стрелы пролетели комнату и вонзились в противоположную окну стену.

Пока Эмили перезаряжала арбалет, в дом влетело еще несколько стрел. Девушка поняла, что в окно пока лучше не высовываться. Нападающих трое, луки перезарядить быстрее, так ей ничего не светит. Придется ждать, когда они попытаются войти в дом.

Нападающие, благодаря костюмам, сливались с фоном и были едва различимы. Но движение все же выдавало их. Выцелив жертву, Дженс спустил тетиву. В тот же миг разжал руки, бросая лук, и схватился за арбалет. Не прошло и секунды, как он выстрелил во второго нападающего.

Раздался вскрик — увы, только один, и достаточно слабый. Дженс понял, что в кого-то попал, но лишь ранил, и то не сильно. Тут же в ответ полетели арбалетные болты. Дженс присел, быстро перезаряжая арбалет и вновь беря лук.

Один болт, второй, третий…

Дженс выпрямился, несколько секунд выискивал затаившиеся в зарослях фигуры, наконец выстрелил. По той же схеме, что и в прошлый раз: пустил стрелу, тут же схватил арбалет, выстрелил из него…

Увы, в этот раз не донеслось ни звука.

И снова в окно летят арбалетные болты.

Один, второй, третий…

Две амазонки беспрестанно стреляют из луков, не позволяя Эмили выглянуть в окно. Бьёра Дален бежит к дверям. Ударом ноги открывает ее — и тут же отпрыгивает в сторону, с траектории огня. Но из дома никто не стреляет — Эмили достаточно опытна, знает, что противник не подставится. И не зачем тратить болт или стрелу — потом ведь понадобится время на перезарядку.

Дален стоит возле дверей, не решаясь заходить внутрь. Но лук держит наготове — как только выпадет подходящий момент, она кинется в дом. С ее позиции можно стрелять и в дверной проем, и в окно.

Бьёра делает знак — и одна из охранниц, под прикрытием напарницы, бежит к окну…

Один болт, второй, третий…

Дженс выпрямляется, делает два выстрела. Безрезультатно. Один — вероятно, тот, что ранен — прячется за деревом. Пока перезаряжает арбалет, его не достать. Двое других прячутся где-то в кустах. Их движения экономны, поэтому почти незаметны. А много времени на обнаружение нет — нужно успеть выстрелить и укрыться раньше, чем перезарядит арбалет первый стрелявший.

Один болт, второй…

Пауза.

Почему только два выстрела?

Вот и третий.

Дженс выпрямляется, стреляет почти не целясь, и тут же прячется. Все ясно. Они сменили тактику. Чтобы у него, Дженса, совсем не оставалось времени на прицеливание. Что же делать?

Один болт. Второй. Когда же будет третий?

Секунда, две, три…

Третий выстрел!

Дженс по наработанной схеме выпрямляется, стреляет, прячется. Толку от такой стрельбы мало, цель лишь одна — не подпустить противника.

Один болт, второй…

За окном мелькнула тень. Фигура в зеленом костюме ловко запрыгнула в окно. Дженс просчитался! Они не только сменили тактику стрельбы, но один еще и подбирался к дому!

Руки Дженса заняты луком, и повернуть его в сторону противника он не успевает. Нападающий ловок и быстр. Заходит сбоку, бьет — стрела срывается и улетает в стену. Дженс бьет в ответ, противник защищается.

Клевальски еще толком не оправился после прошлого сражения, да и противник попался умелый. Пока удается лишь защищаться…

Нападающий повалил Дженса на пол, сел сверху, нанося удары в грудь и лицо. Правая рука Дженса нащупывает под столом что-то холодное, скрытое тьмой.

Шорох за окном, и в дом забирается второй. Не тратит время на Дженса, а сразу бежит во вторую комнату. Дженс понимает его затею — отвлечь Эмили на себя, чтобы в дом вошли амазонки.

Дженс успевает крикнуть, предупредить Эмили об опасности. И человек в зеленом костюме с ходу получает стрелу в грудь.

Дженс бьет коротким мечом — именно он был спрятан под столом — сбрасывает с себя противника, хватает заряженный арбалет, которым не успел воспользоваться, и бежит в комнату, где бьется Эмили.

Вовремя — девушка отвлеклась на "зеленого", потратила на него стрелу, и в этот миг в дом ворвалась Бьёра Дален. В ее руках — лук, и стрела нацелена на Эмили. Еще секунда, и пальцы отпустят тетиву…

Один долгий, очень долги миг борьбы с собой, а потом Дженс стреляет. Арбалетный болт пробивает плечо охранницы, пришпилив его к стене. Стрела уходит в сторону, не причинив Эмили никакого вреда.

В окно заглядывает вторая амазонка — и тут же получает стрелу в лицо. Падает, Эмили, соблюдая осторожность, выглядывает в окно — и видит, как третья охранница стремительно убегает прочь.

Логично — если уж не справились втроем, то одной и подавно ничего не светит.

— Я добью ее, — произнесла Эмили, заряжая арбалет и направляя его на Бьёру Дален.

— Ты чего? — удивился Дженс. — Зачем?

— Она — враг. И не отстанет от нас. Она будет преследовать нас, пока не убьет… или пока не погибнет. Лучше покончить с этим сейчас.

— Но… она ведь считает, что ты покушалась на императрицу! И только поэтому преследовала тебя! Зачем ее убивать? Она всего лишь верна долгу! Расскажи ей, объясни, что к чему! И мне заодно…

— Не получится. Она сделает вид, что поверила… а потом нанесет удар, когда я не буду этого ожидать. Я не собираюсь жить в страхе.

Эмили повернулась к Бьёре Дален. Та с ненавистью смотрела на девушку.

— Ты не должна убивать ее… — сделал еще одну попытку Дженс. — Это неправильно…

Не отвечая, Эмили подняла арбалет, целясь в Дален.

— Стоять! Немедленно опусти оружие, или я стреляю!

Медленно, удивленная донельзя, амазонка повернулась к Дженсу.

Клевальски держал в руках заряженный арбалет, нацеленный девушке в голову.

— Ты чего, Дженс? — мягко и ласково спросила девушка. — Она — враг…

— Не двигайся! — рявкнул Дженс. — Стой на месте! Или я выстрелю!

— Ты что…

— Я все понял! Ты и в самом деле покушалась на императрицу! Ты была на стороне заговорщиков! Иначе зачем бы тебе убивать Бьёру Дален? Это психология преступника! Если бы ты была невиновна, то попыталась бы объяснить ей все, оправдаться. Но не убивать! Тем более так, хладнокровно расстрелять беззащитную жертву… Опусти оружие, или я стреляю! Я не шучу!!!

Голос Дженса звучал уверенно и четко. Хотя на самом деле Дженс абсолютно точно знал: он не сможет выстрелить. Чтобы он ни говорил, как бы ни угрожал, но не сможет ни выстрелить, ни ударить. И надеялся он лишь на то, что со стороны это не заметно, и Эмили послушается его.

— Ты прав… — прошептала амазонка, опуская оружие. Она как-то разом сникла, обмякла, растеряв боевой настрой. — Извини, я сильно испугалась и потеряла голову. Конечно, мы не должны никого убивать. Мне тяжело. Я долго пряталась, постоянно опасаясь, что меня найдут и убьют. И тут это нападение… Я и не надеялась, что мы выживем. Мне было страшно. И я до сих пор не могу прийти в себя. Спасибо, что остановил меня. Конечно, сейчас я все ей расскажу.

Она посмотрела Дженсу в глаза. В ее взгляде смешалось множество чувств — любовь, боль, страх, недоверие, растерянность.

— Я люблю тебя, Дженс, — сказала она, делая шаг навстречу. — Прости, я перенервничала. Мне плохо…

На глазах Эмили появились слезы.

— Я не привыкла убивать… — прошептала она. Ее плечи задрожали, а потом напряглись, словно сдерживая рыдание. — Прости меня…

Руки Дженса дрогнули, он невольно шагнул к девушке… А спустя мгновение на его голову обрушился сильный удар.

А еще через несколько секунд просвистела стрела, раздался короткий, тут же оборвавшийся, крик.

Но Дженс не услышал его.

* * *

— Клевальски, ты идиот!

Рассерженный голос Эльзы с трудом пробивался в замутненное сознание. В ушах звенело, тупая боль грызла голову. Из-под полуприкрытых век виднелись очертания комнаты. Они почему-то кружились и искажались.

— Тебе когда-нибудь говорили об этом? Если нет, то я повторю! Ты идиот, Клевальски! Только полный придурок попрется к человеку, подозреваемому в покушении на Императрицу! На что ты рассчитывал?

Дженс посчитал, что это риторический вопрос, не требующий ответа.

Эльза обмотала его голову мокрой тряпкой.

— Будешь должен мне до конца жизни! Хотя с твоей доверчивостью она продлится недолго! Скажи спасибо, что я не поверила тебе. Когда ты вернулся в УН. И приставила следить за тобой двух смышленых ребят. Они проследили за тобой досюда. А когда началась вся эта свистопляска, один из них побежал сообщить мне о том, что здесь происходит. Тебе повезло, что он быстро бегает. А мы с Томом приехали на машине. Если б не мы…

Комната перестала кружиться, и Дженсу удалось сосредоточить взгляд на Эльзе.

— Где Эмили… — прошептал он. — Что с ней?

— Нашел, о ком волноваться! — фыркнула Эльза. — Она ж тебя убить хотела!

— Где…

— Да что ты заладил — где, где! Не знаю, где! Удрала. А теперь давай рассказывай, что здесь произошло.

— Что с Бьёрой Дален?

Эльза помрачнела еще больше.

— Твоя подруга убила ее. Не верти головой, мы в другой комнате. Лучше тебе ее не видеть. Она получила стрелу между глаз. Отвратительное зрелище.

— С чего ты взяла… что Дален убила… она?

— А кто еще?

— Ты это видела?

— Нет. Так ты расскажешь, что произошло?

— А остальных вы нашли?

— Так… Это последний вопрос, на который я отвечаю. А потом говоришь ты! Здесь, в доме, мы обнаружили тебя и Дален. И твою подругу, улепетывающую со всех ног. Мы отвлеклись на тебя, и не смогли ее догнать. В саду мы нашли еще одну амазонку.

— Их было трое…

— Значит, одной удалось выжить. Это хорошо. В доме мы нашли двух мужчин, за домом — следы еще одного. Похоже, он был ранен… и ушел. Личность одного из эти двоих установлена. Один из фанатиков, из секты "Недоносков". Он был объявлен в розыск, поэтому мы знали его описание.

— Не понимаю… — прошептал Дженс. — Почему амазонки и фанатики действовали совместно?

— Теперь рассказывай ты! — потребовала Эльза.

Немного подумав, Дженс решил, что и правда лучше рассказать, как все было.

— Что ж, примерно так я себе и представляла, — заключила Эльза, выслушав рассказ Дженса. — Доверчивый идиот поплелся к своей пассии за объяснениями, за ним следили амазонки, решили задержать предательницу, но не смогли. Бывшая амазонка оглушила доверчивого идиота, убила Дален и сбежала.

— Не верю!

— Значит, "идиот" — это мягко сказано.

— Что-то не клеится, Эльза. Послушай меня. Во-первых, я не видел, чтобы она ударила меня. Мы приблизились… а потом я потерял сознание.

— Удар был настолько быстрый, что ты его не увидел.

— Сомневаюсь.

— Знаешь, при серьезных ранениях головы человек часто забывает то, что непосредственно предшествовало травме. Пара секунд запросто могло вылететь из памяти. Знаешь, бывает, что люди забывают и намного большее.

— У нее в руках был арбалет. Но арбалетом невозможно так ударить.

— Значит, она положила арбалет и взяла что-то другое.

— А я бы стоял и смотрел на это?

— Ну да. Доверчивый идиот.

— Но я такого не помню!

— Значит, забыл. Вследствие сильного удара по голове.

— У Эмили был арбалет, — повторил Дженс. — А Дален, по твоим словам, убита стрелой.

— Она положила арбалет, взяла лук и выстрелила из него.

— Но зачем? Какой смысл менять уже заряженный арбалет на лук?

— Она положила арбалет, чтобы взять что-то тяжелое. Оглушила тебя. А потом ей было все равно, что брать — арбалет или лук.

— Натянутое объяснение.

— А какое предлагаешь ты?

— Пока не знаю. Зато мне кажется подозрительным, что амазонки действовали совместно с фанатиками.

— А они и не действовали совместно.

— Тогда почему…

— Вариант первый. За тобой следили не только амазонки, но и фанатики. Чтобы найти Эмили и убрать ее как ненужного свидетеля.

— За мной следили три группы людей, и я ничего не заметил?

— Ты охваченный страстью влюбленный идиот. Ты бы не заметил, даже если б за тобой следил весь город.

— Не верю!

— Вариант второй. В этом доме пряталась не только Эмили, но и ее сообщники. Те самые фанатики. Может быть, они пошли в магазин. За молоком. Возвращаются — а тут нападение амазонок.

— Угу. Возвращаются не через калитку, а забор и огород, скрытно перелезают с оружием в руках…

— Я же говорю — заранее заметили нападающих и решили подкрасться незамеченными.

— Туфта. Не верю!

— А что, ты хочешь сказать, что Бьёра Дален — сообщница фанатиков? Ты в своем уме?

— Факты указывают на это.

— Нет у тебя таких фактов! А те, что есть, указывают совсем на другое. С чего бы Дален помогать фанатикам? Ты хоть понимаешь, чем она обязана императрице? Дален — трехкратный чемпион Долины по биатлону. Ее карьера завершилась. Она достигла максимума. Впереди — увядание, жизнь на жалкую пенсию, бедное существование. Она же всю жизнь посвятила спорту, больше ничего не умеет! Разве что в тренеры пойдет… А тут императрица решила создать охрану из амазонок. Начальник охраны императрицы, ее личный телохранитель — замечательная работа, тебе не кажется? Почет, высокая зарплата, все такое. Если бы императрицу убили — что бы стало с Дален? В лучшем случае она оказалась бы на улице без средств к существованию. А если бы заговор раскрыли? Ее бы казнили, и все дела. Ну подумай, чем ее могли бы купить? Я не представляю. Так что выбрось свою дурацкую идею из головы, это невозможно.

Дженс задумался. Противопоставить словам Эльзы нечего. Если рассуждать логически, она полностью права. Но тогда как объяснить совместную атаку амазонок и фанатиков?

Дженс решил поразмышлять об этом позже.

— Значит, вы с Томом приехали сюда, обнаружили меня… и пока разбирались со мной, Эмили убежала?

— Верно.

И снова Дженсу почудилось что-то нелогичное.

— Даже как-то не верится, что вы настолько беспокоились за меня, — пробормотал Дженс. — Если бы я не знал, то предположил бы, что мной занялся Том, а ты побежала за Эмили.

Эльза отвернулась, некоторое время молчала. Потом села перед Дженсом на корточки, внимательно посмотрела в глаза.

— Дженс, уясни раз и навсегда три вещи. Первое — Эмили участвовала в покушении на императрицу. Она — преступник. Второе. Бьёра Дален не может быть связана с фанатиками. Третье. Расследованием покушения занимаются те, кому положено. Забудь об этом — раз и навсегда. Забудь о покушении. Забудь об Эмили. Не ищи ее. Забудь навсегда и никогда не вспоминай. Не лезь в это дело.

Эльза резко выпрямилась.

— Сегодня переночуешь у меня. Завтра можешь отдохнуть. Послезавтра тоже. Лучше, если эти дни поживешь у меня. Через два дня выходишь на работу.

— Пожить у тебя?

— И не возражай.

— Ладно… а твоя собачка меня не съест?

— Не съест. Она добрая. И вообще, она куда-то запропастилась… — Эльза тяжело вздохнула. — Два дня уже нет…

— Тогда согласен. Должен же тебя кто-то охранять…

* * *

В доме стояла тишина. Эльза и Том уехали работать, Тузик по-прежнему не возвращался, остальная живность в виде мышей, крыс и пауков вела себя тихо. Дженс пил кофе — чая у Эльзы не оказалась — и размышлял о жизни.

При этом стараясь не думать о том, что по дому может бегать или ползать ядовитая живность — пауки и змеи. Санэпидстанция обработала весь дом и гарантировала отсутствие "вредителей", но в Ням-Ням подобные гарантии немногого стоят.

Размышления Дженса о переустройстве мира прервало появление Тома. Он вошел в дом, таща в охапке какие-то книги — от новеньких брошюрок до солидных фолиантов.

— Вот, это тебе, — произнес Том, складывая книги на стол.

— Что это???

— Я зашел в архив, и нашел кое-что насчет законов. Правда, по современным почти ничего. Но я подумал о том, что тебе может быть интересно что-то из истории Древнего Урюпинска. У них ведь, насколько я слышал, была достаточно справедливая и хорошо проработанная юридическая система. Вдруг пригодится тебе — раз уж ты задумал установить в Ням-Ням закон и порядок. Здесь — как официальные документы, так и очерки историков, исследования…

— Спасибо… — пробормотал ошеломленный Дженс. Он даже не ожидал, что найдется кто-то, кто захочет помочь.

— Правда, многое на древнеурюпинском…

— Ничего, я неплохо его знаю.

— Вот и отлично. Заодно и будет, чем заняться. Так что не скучай, быстрее выздоравливай.

Том оставил его, и Дженс открыл наугад одну из книг. Как он вскоре понял, речь шла о системе наказания. Не официальный документ, а что-то вроде обзора, или исследования. Что поделать, не так много документов Древнего Урюпинска дошло до наших времен.

"Наказание для преступника выражается в денежном эквиваленте. Например, преступник совершил убийство. Убитый мог еще работать, а значит — приносить пользу государству и обществу, а главное — платить налоги. Подсчитывается, сколько человек еще мог проработать, какую среднюю зарплату получал бы при этом, какие налоги платил. Это — прямой ущерб государству. У погибшего осталась семья? Сколько он мог бы приносить им денег? В общем, скрупулезно и крайне усреднено подсчитывается все. Преступник должен эти деньги государству, родственникам погибшего, другим лицам и организациям, понесшим ущерб. Например: человек, пока жив, должен питаться, одеваться-обуваться. Человек погиб — не ест, не одевается, не обувается, производители продуктов, одежды, обуви терпят убытки. Изучается жизнь погибшего, какие суммы он тратил, учитывается, сколько он еще мог прожить.

Итоговую сумму преступник должен заплатить всем пострадавшим сторонам. Для этого заключенных направляют на работы. Работа оплачивается. За "проживание" в тюрьме, питание и одежду заключенный должен платить. Чем тяжелее работа — тем лучше она оплачивается. Заключенный имеет право выбирать себе работу. Может выбрать легкую работу, не требующую больших усилий. Но тогда он будет мало зарабатывать, и просидит в тюрьме очень долго. Чем тяжелее работа, чем усерднее заключенный выполняет ее, тем больше денег зарабатывает, тем быстрее выйдет из тюрьмы. Как только долг погашен, преступник освобождается.

Питание, камера, одежда — и здесь заключенный имеет право выбора. Может жить в просторных "апартаментах" с некоторыми удобствами, а может — в крохотной камерке с десятком других заключенных. Соответственно, в первом случае оплата идет больше, чем во втором. А значит, и сидеть придется дольше. Аналогично с питанием и одеждой. Чем лучше питаешься, чем качественнее одежду носишь — тем дольше будешь сидеть.

Но во всем есть ограничения — иначе есть риск, что заключенный выберет себе самые-самые лучшие условия, и не будет работать, посчитав, что в таких условиях можно и всю жизнь провести. Чтобы не допустить этого, введены ограничения.

Есть и дополнительные услуги. Сауна, бассейн, массаж… Но все стоит денег, все нужно отрабатывать. А государство весьма заинтересовано в дешевой подневольной рабочей силе".

Дженс потянулся, встал, чтобы походить по комнате, размяться. Прислушался к голосу, бубнящему что-то по радио.

— …Императрица подписала несколько законов, предложенных партией феминисток. В первую очередь они касаются расширения полномочий партии, усиление контроля за соблюдением законов о равноправии мужчин и женщин, ужесточение наказания за недоразумения, направленные против женщин, и ущемляющие их права…

Получается, что от нападения на Императрицу больше всего выиграли феминистки, — подумал Дженс. — Как у них все удачно сложилось! Сначала — беспорядки, учиненные фанатами. Погромы, остановить которые смогли только женщины. После этого они смогли заявить, что мужчины — агрессивны, и могут натворить что угодно, и только женщины могут остановить их. И на следующий же день — покушение на Императрицу. И кто совершил покушение?! Фанатики из организации, противостоящей феминисткам! Те, кто выступает против признания равенства между мужчинами и женщинами! Если бы задуманное удалось, и правительница погибла, неизвестно, к чему бы это привело. Кто занял бы ее место? Вариантов несколько. И это вполне мог быть мужчина. Который мог и ограничить права феминисток, поприжать их партию. Среди тех, кто сейчас крутится у власти, достаточно людей горделивых, эгоистичных, считающих, что место женщины — на кухне и в постели, а то и только на кухне, но никак не в правительстве. Несмотря на противоборство, партию феминисток могли бы и вообще закрыть. Но покушение не увенчалось успехом, и потому пошло только на пользу феминисткам. Это дало им повод еще раз заявить, что мужчины — агрессивные, непредсказуемые существа, готовые из-за предрассудков ввергнуть страну в хаос. Покушение позволило партии протолкнуть нужные им законы. Увеличить свое влияние…

Дженс замер, пораженный внезапной догадкой.

А если никакого покушения и не было?

Точнее, было, но не покушение, а попытка покушения.

Что, если партия феминисток и была заказчиком? Не вся, конечно, только высшее руководство? Что, если это они через третьих лиц заказали и оплатили покушение? При этом сама императрица и ее охрана были в курсе дела — чтобы не позволить нападающим довести дело до конца. Фанатики атаковали Желтый Дом — а их уже ждали?

Тогда многое становится понятным.

Бьёра Дален — или кто-то из ее ближайших помощниц — приказал Эмили впустить преступников. Она не могла не выполнить приказ, но заподозрила что-то неладное. Потому и позвала его, Дженса — больше обратиться было не к кому.

Основной урон получил тот охранный пост, где дежурили мужчины.

В момент нападения императрицы не было в ее апартаментах. И в рабочем кабинете. Не было ни ее секретаря, ни охраны.

Фанатики устраивают отвлекающее нападение. Амазонки "отвлекаются" на него. А когда преступники добрались до покоев императрицы, отвлекающая группа вдруг отступает, охранницы узнают о настоящем нападении, ударяют "Недоноскам" в тыл и уничтожают их.

Как четко разыграно! Потери минимальны — несколько мужчин-охранников и обвиненная в предательстве Эмили.

Не учли лишь его, Дженса. С его помощью Эмили смогла сбежать. А значит, может рассказать, кто приказал ей впустить преступников.

Поэтому Бьёра Дален и стремилась найти "предательницу" и заставить ее замолчать.

Чушь. Этого не может быть. Дженс тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли. Слишком невероятно. Слишком сложно. Одно дело — знать о готовящихся беспорядках и использовать их в своих целях, и совсем другое — организовать попытку покушения на императрицу.

Даже не стоит об этом думать. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Дженс заставил себя вернуться за стол и взяться за очередной свод законов Древнего Урюпинска.

Того, что он предположил, не может быть.

Хотя как все складно получается…

"Если фаэтон, карета, телега или иное транспортное средство стоит на тротуаре и мешает движению прохожих, разрешается нанести ему физический ущерб, а также физический и моральный — его владельцу, и это не может считаться преступлением".

Надо с кем-то обсудить эту идею, — подумал Дженс, мысли которого по-прежнему крутились вокруг покушения. — С кем-то здравомыслящим. Но с кем? С Томом? Не поверит, засмеет. Даже думать не станет. С Эльзой?

Дженса прошиб холодный пот.

Если все так, как он только что надумал, Эльза не может не знать об этом. Хотя она — сотрудник УН, от нее, логично рассуждая, это должны были утаить… Но разве от Эльзы можно что-то утаить? К тому же, она — заместитель председателя партии феминисток. Второй человек в организации. Если и впрямь феминистки организовали инсценировку покушения, то мимо Эльзы это пройти не могло.

Более того — она могла быть организатором. Как там писали в той газетенке? Идейный вдохновитель?

Дженс вдруг вспомнил домик, в котором они с Эмили отбивались от нападавших. Эльза спасла его. И вот — он сидит на стуле, приходит в себя. Разговаривает с Эльзой. Внезапно она садится перед ним на корточки, смотрит в глаза и произносит:

— Дженс, уясни раз и навсегда три вещи. Первое — Эмили участвовала в покушении на императрицу. Она — преступник. Второе. Бьёра Дален не может быть связана с фанатиками. Третье. Расследованием покушения занимаются те, кому положено. Забудь об этом — раз и навсегда. Забудь о покушении. Забудь об Эмили. Не ищи ее. Забудь навсегда и никогда не вспоминай. Не лезь в это дело.

Неужели…?

Нет, все-таки этого не может быть…

Дженс заставил себя снова вперить взгляд в книжные строки.

"Если кучер, управляющий фаэтоном или каретой, не уступил дорогу человеку, собирающемуся ее перейти, то последний имеет право нанести нарушителю травмы легкой и средней степени тяжести, и это не может считаться преступлением".

И все-таки в моей идее что-то есть, — подумал Дженс. — Только вот обсуждать ее ни с кем нельзя. А самое главное — не говорить Эльзе, что я ищу Эмили и собираюсь разобраться в том, что произошло. Наоборот, надо будет сказать ей, что я последовал ее совету. Только так, чтобы это звучало достаточно убедительно.

Придется действовать одному. Нужно тщательно все обдумать. Никакой спешки. Собирать информацию, думать, анализировать. И найти Эмили. Что-то ведь она хотела мне сказать. Но не успела — на нас напали. И потом… Что случилось после того, как я потерял сознание? Кто меня оглушил? Ответы на эти вопросы могут подтвердить или опровергнуть мои предположения. Нужно только быть осторожным и не спешить с выводами. А еще нужно найти Эмили…

Но это немного позже. Сейчас есть дела более насущные. Еще пару дней подлечиться — и приступать к делу. Иначе может быть слишком поздно…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

И повелел Всемогущий и Изначальный:

И да будут Творцы, создающие миры.

И да будут Критики, помогающие Творцам, указывающие на ошибки.

И да будут Зрители, которые будут любоваться сотворенными мирами.

Но произошел Великий Раскол в армии Критиков. Идайвол, один из умнейших критиков, возомнил себя главнее Творцов. И сказал: раз мы видим ошибки, которые не видят Творцы, значит, мы умнее их. И зачем нам помогать им? Мы превыше их, и должны не указывать на ошибки, а объяснять Зрителям, чем плох тот или иной мир, и прилагать все усилия к тому, чтобы уничтожить плохие миры, и заставить Творцов отказаться от своей работы, и стать рядовыми Зрителями.

И нашел Идайвол последователей, и раскололась армия Критиков на два лагеря — Критиков и Критиканов. Одни считали, что их долг — находить ошибки и советовать Творцам, как сделать лучше, другие нашли смысл в том, чтобы ругать Творцов, демонстрируя собственный ум, возвышаться за счет других.

И случилась Война Критиков, и победили Критиканы. Те из Истинных Критиков, кто выжил, вынуждены прятаться, и вести свою деятельность скрытно.

…

И придет время, и придут на Двоехолмие Четыре Злобных Критикана, и найдут они, за что обругать этот мир, и обрушат злобу свою на Творца Двоехолмия, и да потеряет он веру в себя, и поверит в то, что Двоехолмие — неудачное творение.

И исчезнет оно, словно никогда и не было, и наступит Армагеддец…

Откровение Иона Творцеслова.

Армагеддец,

Гл.4 стих 18.

В основе большинства социальных болезней и преступлений лежит одно и то же явление.

Что такое алкоголизм? Одна из серьезнейших болезней общества? Это желание человека стать счастливым, ничего для этого не делая. Одни чего-то добиваются, тратят силы, энергию. А кто-то выпил — и счастлив. И никаких затрат энергии! Ничего делать не нужно. Наркомания — аналогично. Только более сильный эффект. Большие масштабы.

Что такое воровство? Это желание получить что-то, не прилагая к этому никаких усилий. Один человек месяц трудится, отдает силы, энергию. Много работает, вместо того, чтобы отдыхать и развлекаться. Заработал какие-то деньги. А другой влез в его карман — и получил их. Без всякого труда. За пять минут.

Вор — это человек, который хочет получить что-то, не прикладывая усилий.

Что такое убийство? Разумеется, это лишение жизни. Но с какой целью? Если грабежа — то здесь тот же механизм, что и при простом воровстве. Только в большем масштабе. Здесь человек готов лишить жизни другого человека ради денег. Убить человека намного проще, чем отработать где-нибудь хотя бы день.

Убийство конкурента? Соперника? Из ревности? Все тоже самое. Если мужчина убивает другого мужчину из ревности, то это — желание обладать женщиной, не прилагая к этому никаких усилий. Вместо того, чтобы добиваться руки и сердца дамы, ухаживать за ней, отдавать любовь, нежность, заботиться — он убивает соперника.

Убийство из зависти? Один человек чего-то добился в жизни, другой ему завидует. Но он не хочет работать, как это делал первый. Он хочешь отдыхать, наслаждаться жизнью, бездельничать — и получить то же, что и первый.

Убийство из злости, ненависти, обиды? Один человек обидел или оскорбил другого, а тот убил его? И здесь то же самое явление. Ведь можно доказать неправоту противника, заставить его раскаяться, извиниться, изменить свое мнение. Убийство — это простейший выход. Это удел слабых.

Вернемся к социальным болезням общества. Что такое с этой точки зрения проституция? Это когда мужчина платит деньги и получает секс. Нетрудно догадаться, что речь опять же пойдет о получении удовольствия без затрат. Каковы нормальные отношения между мужчиной и женщиной? Мужчина встречает женщину, в которую влюбляется. Он оказывает ей внимание. Делает подарки. Ухаживает за ней. Дарит любовь, нежность, душевное тепло. Женщина влюбляется в него. Теперь они заботятся друг о друге. И, наконец, поддавшись страсти, переходят к физической близости…

Но есть люди, которые предпочитают заплатить — и сразу получить желаемое.

Вплотную к этому примыкает самоудовлетворение. То же самое явление — получение удовольствия без каких-либо усилий. Даже денег платить не надо. Впрочем, и удовольствия меньше.

Сексуальное насилие — худшая разновидность данного желания.

Алкоголизм, наркомания, проституция, азартные игры, воровство, убийства, сексуальное насилие, коррупция — в основе всех этих преступлений и социальных болезней лежит желание получить удовольствие, не прикладывая усилий. Получить — не отдавая.

Но это неправильно. Это нарушает один из основных законов бытия.

Чтобы что-то получить, это что-то нужно заслужить. Заработать. Отдал — получил. Получил, но не отдал — это неправильно.

И легко проследить последствия нарушения этого закона.

Алкоголизм приводит к зависимости. Алкоголик уже не получает счастья от выпивки. Он не может жить без алкоголя. Без выпивки он — словно в аду. А, выпив, не так уж и рад. Просто чувствует себя легче, чем трезвым. Выпивка позволяет ему забыться. Алкоголь разрушает организм. Человек теряет здоровье, ум, рушатся социальные связи. Вот какие последствия нарушения закона "Все нужно заслужить и заработать". Наркомания — тоже самое, но в больших масштабах и с большими последствиями…

Дженс вынырнул из тяжелого полусна. После тяжелого ранения нарушился сон, не всегда удавалось хорошо поспать. Впрочем, по мере излечения и эта проблема исчезала, но время от времени проявляла себя.

Дженс потряс головой, прогоняя остатки сна. В мозгах крутились обрывки мыслей, навеянных сном.

Или не сном?

Мысли…

Словно воспоминания. Разговоры…

Дженс смутно помнил события, последовавшие за нападением на него. До сих пор он не мог ответить самому себе, что же тогда произошло. Лишь обрывки воспоминаний, которым не было особенного доверия.

Дженс точно знал, что после нападения он долгое время отлеживался… только непонятно, где. Вроде бы кто-то ухаживал за ним, лечил, кормил… А может, и нет. Это скорее казалось бредом. Тем более, что никаких деталей припомнить не удавалось.

Казалось так же, что тогда, во время лечения, в краткие периоды бодрствования, он словно беседовал с кем-то.

Но с кем?

Беседовал о мироустройстве, о жизни, обо всем…

Но беседовал ли? Или же это его собственные мысли?

Сколько Дженс ни напрягал память, он не мог вспомнить, как выглядел его гипотетический собеседник. Разве что голос… удивительно похожий на его собственный.

И сейчас Дженс не мог даже предположить, что это было — и в самом деле разговор с кем-то мудрым, или же его собственные мысли, облаченные в форму беседы?

И вот сейчас, в полусне, всплыли обрывки одного из тех разговоров-рассуждений. О природе преступлений и социальных болезней, о последствиях.

Дженс чувствовал, что это нужно учесть в дальнейшей работе. Но как? Этого он пока не знал. Впрочем, всему свое время. Работы много, и делать ее придется не один год.

Дженс был уверен, что со временем со всем разберется, все вспомнит и поймет.

Клевальски встал с кровати. Сегодня он ночевал в том же доме, где жил после нападения. Иногда он чувствовал потребность вернуться сюда. Зачем? Он не знал. Но было в этом доме что-то такое, что тянуло и манило…

Да и постоянно ночевать у Эльзы тоже не хотелось. Том уже начал косо посматривать. А куда еще пойти? Собственный дом не скоро будет восстановлен…

Одеваясь, Дженс вспомнил другой отрывок из той беседы-размышления, посвященного социальным болезням и преступлениям.

…Уклонение от налогов? А вот здесь не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Что такое налог? Это когда отдаешь деньги, не получая ничего взамен. Отдаешь заработанное тяжелым трудом, кровные денежки, отдаешь государству, от которого не получаешь ничего. С тем же успехом можно подать милостыню. Отличие лишь в том, что если не заплатишь налог, тебя накажут, а вот милостыню можешь не подавать без всяких последствий.

Поэтому неуплата налогов не является таким серьезным преступлением. Не платишь — и не получаешь. Но! Для преступника очень важно платить налоги. Это является своеобразной компенсацией, позволяющей восстановить равновесие. Украл — получил не отдав — нарушил равновесие. Заплатил налог — отдал без возврата — равновесие восстановилось. Вот почему государство особенно следит за уплатой налогов. Вот почему даже главы крупнейших преступных группировок, занимающиеся криминальным бизнесом, процветали до тех пор, пока не переставали платить налоги. Стоило нарушить этот важнейший закон — и преступники оказывались за решеткой. Так государство следит за чистотой души своих граждан, не позволяя им окончательно разрушить свою душу.

Дженс усмехнулся. Похоже, неведомый собеседник шутил. Или это он, Дженс, даже в больном бреду сохранял чувство юмора?

Взгляд упал на покосившийся стол. На нем лежали книги.

В домах жителей Ням-Ням книги, как правило, редкость. Книги в давно заброшенном доме? Еще большая редкость. Очень ценные, редкие, древние книги в заброшенном доме, в котором случайно оказался Дженс — редкость в бесконечной степени. Невероятность.

Древние летописи о сотворении мира. Такой же древний "Армагеддец".

Что делают здесь эти книги? Кто оставил их? Или, наоборот, принес?

Дженс читал их, и находил много интересного. А еще ему почему-то казалось, что информация, изложенная в них, ему очень скоро пригодится. Казалось бы, чем в ближайшее время может пригодиться тот же "Армагеддец"?

Дженс не мог ответить на этот вопрос. Казалось — и все тут.

Уновец отбросил лишние сейчас мысли. Надо сосредоточиться на работе.

Вчера вечером он много размышлял… и вдруг кусочки мозаики сложились воедино. Цельной картины еще не получилось, но по открывшемуся куску уже можно предполагать, что изображено на остальной части.

И если он прав…

То нужно спешить.

* * *

Увидев, что и Эльза и Том в кабинете, Дженс облегченно вздохнул. Не придется ждать их. Можно выложить свои мысли прямо сейчас… И посмотреть, что ответят коллеги.

— Всем привет, — поздоровался Дженс, проходя к своему столу.

— Тебе того же, — рассеянно отозвался Том.

— Ну как, навел порядок в Ням-Ням? — поинтересовалась Эльза. — А то, может, нам уже и работать не нужно? Может, преступности уже нет, а мы об этом и не знаем?

— Конечно, нет, — ответил ей Том. — Остались одни недоразумения. Вот Дженс придумает, во что можно переименовать "недоразумения", так вообще всеобщая любовь и гармония начнется…

— Можете шутить сколько угодно, мне все равно. Препятствия, с которыми я столкнусь, преодолеть в тысячи раз труднее, чем терпеть ваши шуточки. И вообще, я хотел поговорить о тех преступлениях, которые вы без меня не смогли раскрыть…

Дженс все же не удержался и подколол в ответ.

— Так вот… С первым преступлением — похищением реликвии Джидигриз — мы зашли в тупик. Единственное предположение — это то, что похититель собирается использовать — или вовсю использует — реликвию в корыстных целях, для достижения других задач. Под это вроде бы подходит случай на ЧМК. Может, на самом деле эти два преступления и не связаны. Но мы предположим, что и там, и там замешан один и тот же человек. Или группа лиц. Свидетель говорил, что слышал разговор двоих. Что могли преступники искать на ЧМК? В шахте?

Рабочие говорили, что ничего интересного в той шахте не было. Скважину пробурили напрасно. Что же могло заинтересовать преступников? Почему они заинтересовались именно ей? Может, потому, что она — самая глубокая? Может, все дело в глубине? Что интересного может быть на большой глубине? Что находится в земле?

— Руда, полезные ископаемые, ресурсы… — ответил Том.

— Не то. Что находится в самом центре?

— Ты думаешь… — голос Тома вдруг охрип. Эльза посерьезнела, ее взгляд стал жестким и требовательным.

— Согласно теории Мака-Лючевского, в центре Двоехолмия находится супермагнит, притягивающий к себе все! Теория Мака-Лючевского объясняет эффект притяжения людей, животных и всего остального к поверхности Двоехолмия!

— Это всего лишь теория, — напомнил Том. — Осмеянная, кстати, всеми ведущими учеными.

— Последнее как раз ни о чем не говорит. Важно другое. Согласно теории Мака-Лючевского, есть сила, аналогичная магнитной. Сила притяжения, исходящая из глубины Двоехолмия, равномерно во все стороны. Если магнит притягивает только железо, то супермагнит Мака-Лючевского — абсолютно все. Органику и неорганику, и даже Двоехолмие существует лишь потому, что супермагнит не позволяет ему рассыпаться.

— Это все сказки, — заявила Эльза.

— В лаборатории, где мне когда-то довелось поработать, существовала группа, поставившая целью проверить теорию Мака-Лючевского. Для этого они разработали прибор, который должен был обнаружить СПВ — Силу, Притягивающую Все. Они разработали и сконструировали этот прибор, но использовать не успели. Грянуло сокращение финансов, группу расформировали, и больше этим вопросом никто не интересовался. Это как раз при мне произошло, потому я и помню. А прибор остался…

Эльза и Том переглянулись. Дженс поспешил продолжить:

— Вчера я позвонил Оттеру Ригару. Ученому, который обратился к нам по поводу исчезновения "прибора с инвентарным номером таким-то". И оказалось, что как раз этого прибора и не достает!

— И все равно, это — чушь! — упрямо заявил Том.

— Чушь? — переспросил Дженс таким тоном, что коллегам-уновцам стало немного не по себе. — Тогда ответьте мне на такой вопрос. Если двое неизвестных спускаются в самую глубокую шахту с прибором, измеряющим СПВ, делают замеры… то что они обнаружили, если вскоре после этого похитили оборудование для бурения шахт???

Пауза длилась около трех секунд. После чего Эльза вскочила и бросилась к дверям.

— Я — к начальству. Нужно объявить тревогу!

— Не понимаю, чего вы так волнуетесь? — недоуменно поинтересовался Том.

— Мы опасаемся того, что кто-то доберется до супермагнита, позволяющего людям удерживаться на поверхности и не улетать в космос.

— О Творец… — побледнел Том. До него наконец дошла вся тревожность ситуации.

* * *

— Это не свинтус, это козлус! — взревела Эльза, врываясь в кабинет. — Он мне не поверил! Или не понял! А потом и слушать не стал! Хряк не собирается поднимать тревогу!

— Надо идти выше!

— Все начальство УН укатило на отдых. Сегодня ж пятница! Раньше понедельника они не появятся!

— Остается надеяться, что до понедельника ничего не случится…

— Мы не можем на это рассчитывать! Нужно что-то делать!

Эльза и Том посмотрели на Дженса. Тот улыбнулся, вкушая плоды маленьких побед.

— Надо ехать в лабораторию. Поговорить с людьми, узнать, кто нам может помочь по теории Мака-Лючевского. Нам нужно узнать, где теоретически находится супермагнит. И определить место, откуда преступникам удобнее всего добуриться до него. Не думаю, что таких мест много. Я не ученый, но предполагаю, что супермагнит должен находиться где-то в центре двоехолмия. А над центром как раз Ням-Ням, место густо населенное, там трудно спрятаться и незаметно начать бурение. Таких мест немного. Проверить не составит труда.

— Едем! — объявила Эльза, и уновцы выскочили из кабинета.

Конечно, особых причин торопиться не было. Кто знает, на какой стадии осуществления своего плана находятся преступники. Может, в запасе еще недели и месяцы.

Но почему-то у всех троих уновцев возникли весьма неприятные предчувствия, заставляющие их поторопиться.

* * *

— О, вы нашли мой прибор? — обрадовался ученый, увидев буквально влетевших в кабинет уновцев.

— Еще нет, но мы уже близко, — ответил Дженс.

— Жаль, комиссия прибудет уже послезавтра. Кстати, в соседнем отделе тоже пропало кое-что.

Уновцы переглянулись.

— В лаборатории N-12? — уточнил Дженс.

Ученый кивнул.

— Там осталась большая часть материалов, инструментов и приборов, использовавшихся группой, изучавшей теорию Мака-Лючевского.

— Тогда сначала зайдем туда, — решила Эльза.

— Э, а вы зачем приходили? — запоздало крикнул ученый, но уновцы не ответили.

Меньше чем через минуту они входили в соседнюю лабораторию.

Там находились шесть человек, и все они что-то искали.

— Устранение Недоразумений, — объявила Эльза. — У вас проблемы?

Взгляды всех ученых обратились к ним.

— Да, — ответил один из них, очевидно, старший. — У нас кое-что пропало, и мы опасаемся, что произошла кража.

— Но вы пока не знаете, что пропало? — предположил Том.

— Ваша проницательность меня удивляет.

— А меня — нет, — вступил в разговор Дженс. — Кажется, я смогу подсказать. Как насчет материала, изолирующего СПВ?

Ученые переглянулись.

— Кажется, я его не видел… — задумчиво произнес один.

— И я. А ведь мы только что все перерыли!

— Кто помнит, где он лежали?

Через полчаса было установлено, что Дженс прав.

— Два костюма СПВ-компенсации и материал, изолирующий СПВ…

— Что это за материал такой? — нетерпеливо поинтересовалась Эльза.

— Через этот материал не проходит излучение супермагнита, — пояснил Дженс. И уточнил: — Ели им окутать весь магнит, то все, что находится на поверхности Двоехолмия, улетит в тартарары.

Наступила тишина.

— Вы это… всерьез? — поинтересовался кто-то из ученых.

— Конечно, нет, — искусственно улыбаясь, ответила Эльза. — Не обращайте внимания, у нас учения проходят. Лучше подскажите нам, где можно найти человека, хорошо знакомого с теорией Мака-Лючевского…

— Боюсь, это не так просто.

— В смысле?

— У нас остался только один человек, еще помнящий, что это такое. Профессор Лирган. Но он уже больше месяца не появлялся на работе.

— А где же он? — удивилась Эльза.

— Не знаю. Я его не видел.

— Кто-нибудь обращался к нему домой? Искал? Заявлял в УН?

— Зачем? — удивился ученый. — Если бы повар нашей столовой пропал, или хотя бы уборщица, тогда другое дело. А так — профессор…

Последнее слово было сказано с легким пренебрежением.

— Понятно. А кто хорошо знает географию, особенно Долины?

— Боюсь, и здесь вы пришли не вовремя. Профессор Нямиус Кразеникс, декан факультета практической географии Картографического Института, отправился в экспедицию в Пещеры Тугоухих. Не один, естественно, с небольшой группой ученых.

— Зачем он туда отправился? — удивился Том.

— Дескать, это единственное место Двоехолмия, подробно не разрисованное на карте. Имеющиеся карты неполны, весьма приблизительны, и частично наверняка недостоверны. Он и отправился досконально изучить их и составить подробную карту. Экспедиция до сих пор не вернулась. Хотя должна была.

— А что, кроме них, никто в географии не силен?

— Ректор Картографического Института со всеми замами отправились на какую-то научную конференцию в Ассию — обсуждать проблемы картографирования. Остальные воспользовались отсутствием начальства и решили отдохнуть. Поищите в пивных или барах, может, и отыщете кого-нибудь. Только вряд ли они будут способен ответить на ваши вопросы…

— Мда. Весело у вас тут. Ладно, идем!

Последнее адресовалось коллегам.

Уновцы вышли из лаборатории.

— Что дальше? — поинтересовался Том.

— Надо сесть и хорошенько все обдумать, — предложил Дженс.

— Тогда идем в кафе "Сытый слон".

— Тебе лишь бы пожрать! — фыркнула Эльза.

— Кто знает — а вдруг злоумышленники и правда уничтожат магнит, и уже сегодня мы все погибнем? Надо хоть поесть напоследок.

— Почему бы и нет? — согласился Дженс. — Посидим, подумаем, перекусим заодно…

В кафе Дженс первым делом попросил салфетки. И кетчуп.

Том и правда решил поесть, как в последний раз.

— Все салаты, какие есть. По две порции. Тройную картошку. Мясо вареное. Две порции. Тефтели… четыре штуки. Пирог с яблоками. Блинчики есть? Тогда две порции. Со сгущенкой. Еще три со сметаной. Как насчет запеканки? Замечательно, давайте две. Компотов… кружек пять для начала. Надо же это запивать! Шоколадный десерт… И хлеба не забудь!

Алисия старалась не подавать виду, что ее удивляет или забавляет подобный заказ.

— А вы уверены, что это все поместится на один стол? Вам половину кафе снять надо.

— Приноси частями. Я что, обжора, чтобы все это сразу есть? Я ж по очереди…

— Вы что заказываете? — поинтересовалась официантка у Эльзы.

— Все то же самое в тройном размере.

Вот тут невозмутимый вид слетел с Алисии. Брови подпрыгнули вверх, глаза округлились, ротик удивленно приоткрылся, карандаш замер над блокнотом.

— Шутка. Какой-нибудь салатик полегче, суп диетический… баранью ногу с картошкой и какой-нибудь низкокалорийный напиток.

— А мне чай "Туманный Альбион", — попросил Дженс. — Это черный чай с кусочками какао, белого шоколада, клубники…

— Что за извращенцы… — хотела высказаться Алисия, но вовремя спохватилась и промолчала.

— Извините, но такого чая у нас нет. Впрочем, мы можем покрошить шоколад в обычный чай, только вот какао и клубники у нас нет.

— Ладно, принесите то, что вы называете чаем. И шоколад. Горький. С содержанием какао не ниже семидесяти пяти процентов.

Запросики у них, однако, — подумала Алисия, удаляясь на кухню. — Когда уж мой срок закончится?

Первым принесли салфетки и кетчуп.

Дженс расправил салфетку на столе, обмакнул палец в кетчуп и начал рисовать.

— Значит, так. Вот Долина. Вот здесь ее центр. Это — Ням-Ням. Здесь другие города и деревни…

Дженс старательно выводил квадратики и кружочки.

— Из того, что я помню о теории Мака-Лючевского, следует, что супермагнит должен находиться, скорее всего, где-то в центре Двоехолмия. Или близко к центру. В теории, Сила, Притягивающая Все, расходится равномерно во всех направлениях. Хотя это не факт, но будем исходить из этого, иначе наши размышления вообще бессмысленны. Центральную часть Долины занимает Ням-Ням. С правой части, от границ Ням-Ням, и до основания Правого Холма — ЧМК. Слева — леса шириной километров пять, потом город Кошатинск и несколько деревень. На восход — сельскохозяйственные угодья. Шириной километров десять. Потом пара деревень, за ними города… На закат — фабрика и, опять же, города и села. Чтобы попасть к супермагниту, в идеале нужно расположиться прямо над ним. Либо на небольшом удалении. И что же мы видим? Над супермагнитом находится Ням-Ням. Можно ли здесь организовать масштабное бурение? Нет, невозможно. Тогда где? Самым незаметным было бы бурение с территории ЧМК. Но комбинат слишком уж далек от центра. Километров сто пятьдесят — двести, не меньше. Попасть оттуда к центру почти что нереально. Разве что рыть пещеры, но сколько времени это займет? Сколько людей понадобится? В общем, можно смело исключить. Дальше. На восход — пашни. Если там появится горнодобывающее оборудование и кто-то начнет что-то бурить, об этом тут же узнают фермеры. Если бы там появились наши злоумышленники, их бы давно уже использовали в качестве удобрений. Так что этот район также исключается. На закате — фабрики, местность открытая, лесов нет. Любая деятельность заметна. Конечно, в Ням-Ням и его окрестностях всем на все наплевать, но не станут наши злоумышленники действовать столь открыто. До сих пор они таились, стараясь не выдать себя. Остается местность по направлению к Левому Холму. Пять километров — не так уж и много. Да и лес довольно редкий. Чтобы там бурить, нужно сначала вырубить довольно большой участок, перевезти туда оборудование… Не, это не пройдет незамеченным. Тем более, при бурении знаете какой шум будет? Кажется, это тоже можно исключить.

— Но ведь тогда ничего не остается! — воскликнул Том.

— Да, почти ничего не остается.

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что они будут бурить с другой стороны Двоехолмия? — подозрительно осведомилась Эльза.

— Нет. Не хочу. Научно доказано, что перейти с нашей стороны на другую невозможно. И я не собираюсь это опровергать.

— Тогда…?

— Понимаете, не вяжется как-то это оборудование ко всему остальному. Нелогично выглядит. Это много шума, работа, которую не провести незаметно. Опять же, специалисты нужны. А где их взять? Мне кажется, это…

— Ложный след! — воскликнула Эльза.

— Правильно! Оборудование не нужно им! Они похитили его для того, чтобы направить нас по ложному следу! Чтобы мы искали его, думали, где его можно использовать! А сами действуют по-другому!

— И как же? — поинтересовался Том.

— Как-как… По старинке, лопатами! Не сами, конечно, наняли трудолюбивых тикайцев…

— Дженс… — как-то тихо, спокойно и очень осторожно произнес Том. — Насколько я помню со школы, толщина Двоехолмия составляет не меньше километра. Какими бы трудолюбивыми ни были тикайцы, но выкопать яму глубиной пятьсот метров без всякого оборудования, только лопатами… Я уж не говорю, опять же, про масштабность стройки. Тикайцы, конечно, повсюду. Они строят дороги, дома, делают ремонты, да и на полях уже трудятся… Но я нигде в Ням-ням не видел бригады тикайцев, копающих яму к центру Двоехолмия.

— Не надо думать, что я псих. Я бы сроду не высказал подобную мысль, если бы не додумался до способа ее реализации.

— И…? — поторопила Эльза.

— Пещеры Тугоухих!

…Легенды гласят, что когда-то давно, в Долине, возле Левого холма, обитало два племени. Представители одного из них отличались особой формой ушей, за которую представители другого назвали их остроухими. Те, в отместку, обозвали их тупоухими. Прошло много времени. Племя остроухих исчезло, не выдержав естественного отбора. Причины, по которым второе племя назвали тупоухим, быстро забылись, а со временем и само название как-то само собой сменилось на тугоухие.

Племя тугоухих не могло противостоять агрессивным племенам, сошедшим с гор. Обнаружив под землей систему пещер, они ушли туда. Обосновались там, стали расширять, рыть искусственные. Это позволило им продержаться еще пару сотен лет, пока очередные горцы не рискнули войти в пещеры, ведомые жаждой наживы. Никаких ценностей завоеватели не нашли, уйдя ни с чем, но все тугоухие были истреблены.

— Пещеры Тугоухих? — удивился Том, оторвавшись от салата. — Они же начинаются у подножья Левого холма! Оттуда до центра долины — километров двести!

— Ты верно сказал — "начинаются". А знаешь, докуда они идут?

— Неужели…? У тебя есть карта? Или ты изучал географию?

— Карты нет, — признался Дженс. — А что насчет географии… Знаешь, два месяца я проработал в Институте Картографии…

— Надо же! — удивился Том. — И кем ты там работал?

— Это неважно…

— Нет, ты расскажи, мне интересно!

— Я… — Дженс, нервничая, поерзал на стуле, думая, как отвертеться от ответа. Потом решил, что проще ответить и вернуться к решению проблемы. — В мои обязанности входило придумывать названия тем местам, у которых его еще не было. И тем географическим объектам, которые требовалось переименовать.

— Классная работа! — восхитился Том. — Трудная, наверное. И за что тебя выгнали?

— Как всегда, интриги. Институт, знаешь, это одно из тех мест, где очень легко воровать бюджетные деньги. А я — человек принципиальный, я не могу воровать. Хуже того — не могу спокойно смотреть, как воруют другие. Сам не воровал, и другим мешал…

— А еще он за два месяца не смог придумать ни одного названия, — добавила Эльза.

— Ну… да, — признался Дженс. — И это тоже. Но это был только повод!

— За два месяца — ни одного названия? — изумленно спросил Том, забыв про еду.

— У меня был творческий кризис! И вообще, придумывание названий, имен мне всегда давалось с трудом…

— Два месяца… ни одного названия…

— Когда меня стали напрягать, я заявил, что требуются дополнительные исследования, требующее финансовых затрат. Обычно такое прокатывает. Руководство, разумеется, с радостью ухватилось за это требование. Ведь если будет дополнительное финансирование, они смогут его разворовать… Однако те, кто занимается бюджетом, посчитали, что дополнительное финансирование будет излишним. И отказали. Руководство института пошло на принцип и заявило, что в таком случае они не могут больше давать новые названия и переименовывать старые. И мою должность сократили за ненадобность.

— Мда…

— Может, наконец-то вернемся к работе?

— Да, конечно. Дженс, у тебя такая интересная жизнь! Когда закончим с этим делом, расскажешь, где еще работал?

— Обязательно… — недовольно буркнул Дженс. — Так вот, временами мне становилось скучно…

— Неужели? Такая интересная работа!

— И я от нечего делать листал всякие карты, атласы… кое-что отложилось в голове.

Так вот, естественные пещеры, впоследствии занятые Тугоухими, распространяются на Восход, Закат, и в сторону Правого Холма. Но если на Восход и Закат совсем немного — километров по пять, не больше — по направлению к центру они имеют намного большую протяженность. А тугоухие стали развивать сеть пещер именно в ту сторону! Точных данных нет — иначе зачем бы Кразеникс отправился бы туда с экспедицией? Но, по некоторым данным, одно из ответвлений может подходить очень близко к центру Долины! То есть, копать в боковом направлении нужно совсем немного. Да и вниз меньше, чем с поверхности. Пещеры расположены на глубине от тридцати метров и ниже. И при этом все работы можно проводить незаметно! Тикайцы могут спокойно копать, вывозить землю в другие пещеры, и никто ничего не заметит! Хорошо, что там нельзя использовать горнопромышленное оборудование, иначе преступники уже добрались бы до супермагнита! А так это требует времени, и мы еще можем успеть…

Эльза вскочила, едва не опрокинув стул.

— Тогда что же мы сидим? Едем!

— Погоди, я еще не доел! — обиженно произнес Том.

— Ты до вечера провозишься, а у нас, может, каждая секунда на счету! Если успеем, то у тебя будет еще много дней, которые ты можешь посвятить поеданию пищи. А можешь хорошо поесть сейчас… но в последний раз.

— Мда… пожалуй, придется рискнуть.

Том нехотя встал из-за стола, прихватив тарелку с тефтелями. Эльза, успевшая лишь пожевать салатик, схватила баранью ногу. Дженс, не успевший прикоснуться к еде, взял чашку с чаем и шоколадку.

— Мы вернем посуду, — пообещал Том.

Уновцы выскочили из кафе. Не прошло и пяти секунд, как машина рванула с места.

— Я вот что думаю… — произнесла Эльза, одной рукой сжимая руль, в другой держа баранью ногу, — а не связаны ли исчезновения профессора и экспедиции с нашими преступниками?

Не сводя глаз с дороги, она впилась зубами в мясо.

— Осторожней! — воскликнул Дженс, чуть не опрокинувший чай на штаны. — Вполне может быть. Профессора могли пытать, чтобы узнать все о супермагните и СПВ. Экспедиция наткнулась на злоумышленников, и…

Недоговоренность повисла в воздухе. Думать о страшном не хотелось.

— И их связали… — предположил Дженс. Отхлебнул чай, недовольно поморщился. Закусил шоколадкой.

Машина затормозила возле здания УН.

— Ждите здесь, — приказала Эльза, выскакивая из машины. Баранью ногу она взяла с собой.

Вернулась через десять минут с фонариком, компасом и револьвером.

— Вот теперь я готова, — объявила Эльза. — Поехали, постреляем!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

Согласно социологическим опросам, девяносто пять процентов жителей Ням-Ням хотя бы раз совершали преступление. Девяносто совершают их регулярно. Семьдесят процентов опрошенных признались, что убийства, грабежи, а также иные противозаконные действия являются их основным средством заработка.

Статья "Уничтожение честных и порядочных людей как класса — путь к успеху и процветанию", газета "Орбс".

В пещерах Тугоухих царили тьма, холод, сырость… и пустота.

От древнего народа, когда-то населявшего пещеры, не осталось ничего.

Орды варваров и археологов не оставили без внимания ни единого, самого укромного уголка, забрав мало-мальски ценное и разрушив бесполезное.

Слабенький луч фонарика слегка рассеивал мрак, освещая дорогу, компас указывал путь. Изобретение Лимоны оказалось как нельзя кстати — без детектора сверхбольших масс определить направление движения было бы невозможно. Хоть и день, а ориентироваться по солнцу под землей затруднительно. Компас указывал нахождение светила и, зная время, можно было определить, в какой стороне находится центр Двоехолмия.

Карта помогла бы больше, но ее не было. Приходилось изрядно плутать — пещера, идущая в нужном направлении, могла окончиться тупиком, а одно из боковых ответвлений в дальнейшем повернуть, куда надо.

— Главное — найти следы раскопок — говорил Дженс. — Тикайцам надо куда-то вывозить землю. Как только увидим свежевырытый ход или кучи свежей земли — значит, мы близко. Дальше будет проще…

Луч фонарика выхватил из темноты небольшой рюкзак. Эльза, единолично владевшая источником освещения, тут же тщательно осветила окрестности в поисках других предметов или людей. Но больше ничего не обнаружила.

Женщила подняла рюкзак, открыла.

— Что тут у нас? Фонарик. Очень хорошо, может пригодиться. А это что? Хм… кажется, карта пещер. Надо же! С дополнениями от руки… Тут на обороте логотип Картографического Института.

— Значит, это рюкзак одного из членов экспедиции. Видимо, где-то здесь они столкнулись с преступниками.

— Странно, что ничего другого не осталось.

Кроме карты и фонарика, в рюкзаке обнаружились остатки продуктов, фляга с водой и блокнот.

— Возьмем с собой, — решила Эльза. — Разве что эти каракули можно выкинуть.

— Оставь, — попросил Дженс. — Почитаем в пути. Вдруг там что-то важное?

Отряд уновцев двинулся дальше, теперь уже сверяясь с картой. Дженс начал читать записи в блокноте — по просьбам коллег, вслух.

— День первый. Утро.

Ура! Сегодня мы отправляемся в экспедицию по пещерам Тугоухих!

Сегодня пятый день моей дипломной практики. За первые три я успел понять, что на практике в Картографическом Институте я не узнаю ничего полезного. А вот вчера профессор Нямиус Кразеникс, декан факультета Практической Географии, объявил, что мы отправляемся в пещеры Тугоухих! Чтобы досконально изучить их и составить подробную карту. Я уже и не надеялся на такую удачу! Ура, я отправляюсь в экспедицию!

— Рано радовался, — хмыкнул Том. — Знал бы он, что его ждет. Неизвестно, жив ли еще…

Дженс продолжил чтение, не обращая внимания на комментарии.

— День первый. Вечер. Весь день провозились, собираясь! Как будто на другую сторону Двоехолмия отправляемся. Подумаешь, пещеры какие-то. В любой момент можем вернуться обратно. Ладно, профессору виднее. Одного не могу понять: зачем нам столько вина и пива?

— Как будто вино и пиво могут быть лишними, — не удержался от комментария Том.

Они продолжали идти по темным пещерам, сверяясь с картой и компасом.

— День второй. Утро. Вчера добрались до спуска в пещеры. Вот они, знаменитые пещеры Тугоухих!

Ничего особенного. Пещеры как пещеры. Поначалу. Далеко мы не ушли. Не прошло и получаса, как кто-то из ученых заявил, что нужно отметить начало экспедиции. Все согласились, и мы остановились "отметить".

Я думал, что они выпьют немного, посидят, и мы двинемся дальше. Но не прошло и часа, как я понял, что в этот день дальше мы не пойдем. Еды мало, выпивки — много. Ученые выпили, расслабились, стали рассказывать пошлые анекдоты, а потом еще и распевать похабные песни.

Пытались налить и мне. Не мог объяснить, почему не пью. Долго уговаривали, пока не напились до такой степени, что забыли про меня. Уснули уже под утро. Я бы уснул раньше, но не смог этого сделать в таком бедламе.

Сейчас пишу эти заметки, а остальные еще спят.

День второй. Вечер.

Ученые проснулись злые и недовольные. Похмелились, и мы двинулись дальше. В пути продолжили похмеляться. То ли карта у нас неправильная, то ли наш гид — профессор Кразеникс — не умеет по ним ориентироваться, но мы постоянно плутаем. То упираемся в тупики, то проходим одно и тоже место дважды, а то и трижды.

В полдень остановились пообедать. Выпили еще. Но продолжили путь. Как это происходило, описать невозможно. Толпа пьяных ученых в полутемных пещерах. Мне стыдно за своих коллег!

Впрочем, бродили мы недолго, и вновь остановились, чтобы отметить второй день экспедиции.

Узнал страшную вещь. Оказывается, ученые рассматривают экспедицию как своего рода пикник — когда можно собраться компанией, под благовидным предлогом сбежать от бдительного ока супруг, и повеселиться.

Мда…

Снова уговаривают выпить. Как объяснить им, что я не пью потому, что не хочу?

Недовольны моим отказом. Настаивают. Чуть ли не угрожают. Едва удается отболтаться. Утверждают, что я их не уважаю. Уважаю, но выпивка-то причем?

День третий. Утро.

Ученые проснулись злые и недовольные. При сборах в дальнейший путь обнаружилось, что мы потеряли единственный компас и одну из двух карт. Обвинили во всем меня, поскольку я единственный, кто был трезв. Не вижу логики.

У меня в рюкзаке еще одна карта, но я молчу об этом. Боюсь, что тогда профессор отберет ее у меня, а потом потеряет и ее.

Сейчас ученые похмелятся, и мы продолжим путь.

— Весело у них, — произнес Том.

— А что, в УН такого не бывает? — поинтересовался Дженс.

— В УН и не такое бывает… Ладно, читай дальше, мне становится интересно.

— День четвертый. Утро.

Куда я попал? Сбежал бы, да боюсь, что одному не выбраться.

Вчера ученые опять пили — долго и много. Да и ладно, пусть бы пили, лишь бы ко мне не лезли. Но им не дает покоя то, что я не пью. Ведут себя очень агрессивно. То уговаривают, то заставляют. Обзывают стукачем. Подозревают, что я "стучу" самому ректору. Или одному из его замов. Или всем вместе. А также в УН и самой императрице. Говорят, что я напросился в экспедицию, чтобы следить за ними, а потом все рассказать ректору. Или его замам. Или сообщить в УН. И заодно Императрице.

Профессор намекнул, что я человек новенький, меня еще никто не знает. Если они вернутся из экспедиции без меня, то никто этого не заметит.

Вчера меня чуть не избили. Еле отболтался. Что будет дальше?

— Стоп! — приказала Эльза. — Внимание по сторонам!

Оторвавшись от чтения и оглядевшись, Дженс обнаружил, что они вошли в свежевырытые пещеры.

— Поздравляю, мы движемся в нужном направлении. Видимо, мы прошли мимо тех пещер, куда вывозили землю. Что ж, теперь будет намного проще. Уверен, скоро мы придем к цели…

И Дженс продолжил чтение.

— День четвертый. Вечер.

День проходил по той же программе, что и вчера. А еще мне кажется, что потеряли последнюю карту. Об этом молчат, а я не спрашиваю, чтобы не привлекать к себе внимания.

Мне кажется, мы заблудились. А что самое плохое — никого это не волнует.

Ученые собираются отмечать четвертый день экспедиции. Смотрят на меня косо и по-прежнему подозревают во всех смертных грехах. Если я и сегодня не присоединюсь к ним, чувствую, меня будут бить.

Похоже, придется выпить. Чуть-чуть. Куда деваться?

Немного выпью, чтобы они успокоились. Снова стали доверять мне. А завтра, когда они похмелятся, попытаюсь уговорить возвращаться. Чувствую — не получится. Пока не кончится выпивка, они будут идти дальше. Вот когда пить будет нечего, захотят вернуться. Но не будет ли поздно? Сумеем ли мы выбраться из пещер?

Нет, завтра я попытаюсь уговорить их. Пока еще есть шансы. Пока у меня еще есть карта и фонарик.

А сегодня придется выпить. Немного. Столько, сколько нужно, чтобы они отстали от меня.

Да поможет мне Творец!

— Мда, не повезло студенту. И что дальше?

— Все. На этом записи обрываются.

— Мда… Значит, не помог ему творец. Выпил, и пошло-поехало… Рюкзак с фонариком и последней картой потерял — единственную надежду на спасение…

— Будем думать о хорошем. Может, они все же смогли вернуться.

— Хотя вероятнее, что заблудились здесь.

— Зато, может, не попали в руки преступников, как мы полагали раньше.

— Найдем преступников — узнаем. Если что, придется сообщить в картографический институт. Пусть ищут своих коллег…

Том, шедший впереди, вдруг почувствовал, что наступил на что-то мягкое. В темноте он не усел разглядеть это "что-то", только почувствовал, как оно продавилось под ногой. Тут же раздалось шипение, а спустя секунду с земли повалил густой дым, быстро наполняя узкую пещеру.

Почти мгновенно Том почувствовал слабость в ногах, потом закружилась голова. Он развернулся и бросился бежать, но ноги не слушались его, вскоре он повалился на пол, пополз, пытаясь удержать ускользающее сознание, но не смог, и вскоре затих…

* * *

Очнувшись, Дженс не сразу понял, где оказался. Память услужливо подсказала то, что предшествовало потере сознания. Они шли по вырытым тикайцами пещерам. Том — впереди, Дженс — за ним. Вдруг с земли повалил дым, Том бросился бежать, Дженс и Эльза поступили также….

Дальнейшее Дженс не помнил.

Сейчас же он находился в небольшом помещении. Каменные стены, горящие факелы на них. Посреди помещения — деревянная трибуна, возле которой прохаживаются два невзрачных человечка.

А самое неприятное — это то, что Дженс висел на стене, прикованный к ней по рукам и ногам. Рядом обнаружился Том, также приходящий в себя. И недоуменно оглядываясь.

Помещение было невысоким — метра два. Головой Дженс едва не задевал потолок, а пятки от пола отделяло сантиметров двадцать.

— О, очнулись! — радостно воскликнул один из невзрачных типов. — Как спалось?

— Кто вы? — поинтересовался Том.

— Хороший вопрос! Своевременный! Я как раз хотел представиться! Слушайте и запоминайте — будущий правитель Двоехолмия Кракс Многомудрый. Или Мудрейший, я еще не решил. Можете обращаться ко мне "о, мудрейший". А это — мой слуга, помощник и верный друг — Лерз Гениальный. Вы пришли очень вовремя — к самому финалу. А то я уж боялся, что и рассказать будет некому о моем гениальном плане…

— Где мы?

— Вы — в моем кабинете. Временном. Тикайцы — такие мастера, скажу я вам! Здесь, под землей, так неуютно… А я люблю комфорт. Так сложились обстоятельства, что какое-то время мне придется пожить здесь. Пока власть окончательно не перейдет в мои руки. Вот я приказал построить мне комнату прямо в пещере… Как видите, получилось неплохо. Хоть и недолговечно. Но я не собираюсь здесь задерживаться, так что… в общем, вы меня поняли. А совсем рядом, в соседней пещере, мои рабочие… можно уже сказать, что подданные, откапывают супермагнит. И вы как раз вовремя… Я чувствовал, что найдется кто-нибудь, кто захочет помешать! Поэтому было естественным заготовить несколько ловушек. Вы угодили в одну из них. Мой помощник, знаете ли, весьма одаренный человек, и постоянно придумывает что-то новое. Вот одна из его задумок — снотворный газ. И ловушка на его основе. Вы третьи, на ком мы испытали его. Первым был хранитель Джидигриз, у которого мы украли Перчатки Отсутствия. Это было несложно — закинуть в храм бомбочку со снотворным газом. Пока хранитель понял, что к чему, было уже поздно. Следующим подопытным была одна миленькая собачка. Не знаю, как ее зовут. Которая принадлежала бабе, что руководила вашей группой. Ведь вы занимались теми… х-м-м… случаями, в которых я участвовал! Один из вас к тому времени выбыл из игры, а из оставшихся двоих именно она представляла наибольшую опасность. Это было легко. Подойти к забору, забросить бомбочку… Пока эта псина кидалась на непонятный ей предмет, газ сделал свое дело… Мы зашли в дом, разбили банки с пауками и крысами… Какая мерзость, кстати! Подкинули своего паучка, ядовитого… Судя потому, что этой бабы нет с вами, мой план удался?

— Ты ответишь за это, сволочь! — яростно крикнул Дженс.

— Я убью тебя! — вторил ему Том. — Да за нее я тебя живым закопаю! Отрежу все, что у тебя есть…

— Хватит, хватит, успокойтесь, ничего уже вы не сделаете… Вы прикованы к стене очень надежно. Тикайцы, за те деньги, что я им плачу, делают все очень качественно. Из таких оков мамонт не вырвался бы.

— Кто ты? — глухо поинтересовался Том.

— О-о-о, это длинная история. Я ждал, что кто-нибудь придет помешать мне, и, находясь в оковах, обязательно задаст этот вопрос.

Преступник вернулся на трибуну, наклонился, открывая дверцу ящика… а спустя секунды выпрямился, торжественно демонстрируя кипу листов толщиной в пару кирпичей.

— Это краткая автобиография. Самое важное в моей жизни. Решил все записать. А то вдруг забуду что-нибудь…

— О нет… простонал Дженс. — Он что, собирается нам все это читать?

— Вы совершенно правы. Я собирался подробно и всесторонне осветить такую гениальную личность, как я. Но, по вашей вине, я не смогу этого сделать.

— По нашей вине? — переспросил Том.

— Да. Я рассчитывал, что вы все разгадаете мой план и придете сюда хотя бы на пару деньков раньше. Ну, не обязательно вы, может, кто-нибудь другой, разгадавший мой план… Увы, других не было. Этот чертов город, Ням-Ням, где всем на всех наплевать! Даже захват мировой власти никого не интересует! — выкрикнув последние слова, потенциальный узурпатор сделал паузу, отдышался, и продолжил спокойным голосом. — Так вот, пришли только вы. И позже, чем я рассчитывал. Поэтому я не успею зачитать вам историю моей жизни…

— Как здорово… — прошептал Том.

— Осталось каких-нибудь полчаса, а может и меньше, до того, как мои работники доберутся до Супермагнита. За это время я не успею прочитать и малой доли того, что написал тут. А откладывать действия по захвату власти… ради чего? Ради того, чтобы просветить двух легавых? Нет уж, не стоит оно того. Вот когда стану правителем, отдам в типографию, прикажу издать. И каждый житель Ням-Ням должен будет прочитать и выучить наизусть мою биографию. Всех, кто этого не сделает, казнят. Впрочем, это не является первостепенной задачей. На вопрос о том, кто я, можно ответить очень кратко. Я — гений! Видите, какой я скромный человек, могу сказать о себе всего одним словом. Пока что я — непризнанный гений, но пройдет совсем немного времени, и…

Злодей замолчал, о чем-то задумавший.

— Да, непризнанный гений, — грустно повторил он. — Я был самым умным в классе, но никто не понимал моих гениальных идей. И меня выгнали из школы. Я подделал документы и поступил в экономический институт. Но там старички-преподаватели совсем из ума выжили. Зазубрили прописные истины, и не были готовы открыться чему-то новому. Там тоже никто не оценил моего таланта. Но я не унывал! Я постоянно думал о том, как изменить мир к лучшему! Как сделать так, чтобы все были счастливы и довольны. Чтобы наша страна процветала. Я продумывал экономические, политические, социальные и даже культурные реформы!

Голос преступника становился крепче, уверенней. Он снова полез в ящик, и в несколько приемов вытащил кипу листов втрое больше первой.

— Вот здесь — основные тезисы задуманных мною реформ! Когда я стану правителем, я все поменяю! У меня уже все готово! Осталось совсем немного времени. С минуты на минуту тикайцы доберутся до супермагнита. Когда он будет в моих руках, я буду диктовать волю всему миру! Только представьте себе — стоит мне обмотать супермагнит изолирующим материалом, и все люди улетят в космос! Спрятаться невозможно — никому и нигде! Ведь все, что есть на поверхности, тоже улетит в космос! Все дома, здания и сооружения. А может, и сама планета разлетится на куски… Все погибнут, все! Сразу скажу, что это не входит в мои планы. Лично я хочу жить. И повелевать всем миром. И не для себя… точнее, не только для себя… а для людей! Для всего человечества! И для других народов… Которые присоединятся к нам. Конечно, ёблинов, да и некоторых других, придется уничтожить полностью. Численность тикайцев придется уменьшить вдвое — слишком уж многочисленны, могут быть проблемы с ними. Нибейлунги не представляют угрозы, ассимилируются среди нас. Трояллей можно приспособить к тяжелым работам. В общем, я найду применения всем. А кому не найду, тех уничтожу. Человечество расселится по всему Двоехолмию. А может, мы наконец-то сможем заглянуть на другую сторону и узнать, что там… Но это — в отдаленных планах. Так, что-то я отвлекся… О чем я говорил? А, о том, что не в моих планах уничтожать планету. Да. У меня другие цели. Но я исполню свою угрозу, если мне не оставят выбора. Двоехолмие будет принадлежать мне — или никому!

Кандидат во Властелины Мира посмотрел на часы.

— С удовольствием поговорил бы с вами еще — вы прекрасные собеседники — но время, время… Сейчас я убью вас, и присоединюсь к моим трудолюбивым тикайцам, которые вот-вот докопаются до супермагнита…

— Ошибаешься. Сейчас вы оба поднимите руки, развернетесь мордами к стене и расставите пошире ноги, а не то я проделаю в вас кучу дырок, каждая из которых несовместима с жизнью…

На пороге пещеры стояла Эльза, целясь в преступников из револьвера.

Оба злодея слегка побледнели.

— Не советую этого делать, — с трудом скрывая страх, произнес Кракс Многомудрый. — Я наложил магическое заклятие на них обоих. Если со мной что-то случится, они погибнут страшной, мучительной смертью…

— А мне пофиг, — ответила Эльзы. — Кто они мне? К тому же, это уновцы. Они не задумываюсь отдадут свои жизни во имя закона и справедливости. А я уж постараюсь, чтобы о них написали в газетах. Обо мне тоже напишут — как я спасла мир! Думаю, после этого я продвинусь по обеим карьерным лестницам. Возглавлю партию феминисток и получу повышение в звании, а то и новую должность… Так что не испытывайте мое терпение. Если вы еще не поняли, штука в моих руках — это револьвер. И в нем шесть патронов. За пару секунд я всажу в каждого по три пули. С такого расстояния я не промахнусь.

— Эльза… — начал Том, но женщина прервала его.

— Я не сомневаюсь, что любой уновец жизнь отдаст за других, не так ли, Том? — громко произнесла Эльза.

— Если ты не уберешь оружие, они умрут! — театрально воскликнул Кракс.

Том задергался в оковах.

— Эль…

— Молчи, Том, не будем прилюдно прощаться, — все также громко произнесла Эльза. — Что поделать, такая судьба. Умрите геройски!

Том пытался что-то сказать, но Эльза не желала ничего слушать.

— Последний раз повторяю, вы, двое! Поднять руки, повернуться к стене, и…

В последний миг Эльза что-то почувствовала, дернулась, разворачиваясь… И ломик, падающий ей на голову, пришелся на правое плечо. Пальцы разжались, револьвер упал, а женщину мгновенно окружила толпа тикайцев с ломиками, лопатами и ведрами.

В руках профессионала и ведро — смертельное оружие. Но тикайцы профессионалами не были. Вряд ли даже они были опытными бойцами. Это были простые рабочие… тикайские рабочие. Очень злые и агрессивно настроенные, готовые порвать на куски того, кто покусился на их работодателя, еще не заплатившего деньги за работу.

Низкие, щуплые, очень вертлявые и ловкие, они дружно накинулись на Эльзу, яростно размахивая ломиками и лопатами. Но Эльза прошла суровую школу выживания в Ням-Ням, и ее так просто не взять. Женщина бешеным вихрем крутилась в толпе врагов, раздавая мощные удары, каждый из которых надежно отправлял хлипкого тикайца в нокаут.

Но врагов было слишком много…

— Это неправильно! — говорил Том, безуспешно вырываясь из цепей. — Это Эльза должна быть прикована к стене, а я придти сюда, чтобы спасти ее! Сразиться со злодеем и победить его!

— Не переживай, — ответил Дженс. — Я уверен, Эльза выкрутится. И тебе еще не раз представится возможность спасти ее.

Не выкрутилась. Один из шустрых тикайцев не вовремя подлез под ноги, Эльза споткнулась, и тут же остальные навалились на нее. Воспользовавшись моментом, Кракс подбежал к револьверу и схватил его.

— Вяжите ее! — приказал он.

Как Эльза ни брыкалась, но ее придавили к земле, связали руки и ноги.

— Ну вот, теперь револьвер у меня, — довольно произнес злодей. — И я знаю, как им пользоваться. Только попробуй дернуться — и я пристрелю тебя. Шансов у тебя никаких. И еще — только что зарядились энергией Перчатки Отсутствия. В любой момент я активирую их — и мы станем невидимы. У кого больше шансов победить — у тебя, связанной и без оружия, или у меня, свободного, невидимого и с оружием? Даже баба поймет, что у меня шансов больше. А у тебя их нет вообще! Кстати, насчет заклинания, которым я угрожал… Я пошутил. Но это не означает, что нет других, более страшных, заклинаний. Мы, знаете ли, учились в МЯУ…

— Нам рассказывали о вас, — прервала его Эльза. — Вас охарактеризовали как двух тупиц, ни к чему не способных.

— Это они — сборище болванов, которые ничего не понимают в магии! — взорвался злодей. — Эти недоумки неспособны оказались оценить величины моего таланта! Но ничего, скоро я всем покажу! Твоим друзьям я уже рассказал о моих планах…

— Я слышала.

— О, так ты в курсе! Хорошо. И что ты скажешь?

— Что я скажу? — Эльза на секунду задумалась. — Я скажу, что в Ням-Ням девять человек из десяти — преступники. Каждую минуту в городе происходят преступления. В том числе убийства, и вещи намного, намного худшее, чем убийства. И я борюсь с ними! Я нахожу преступников и наказываю их! А сейчас, вместо того, чтобы заниматься делом и очищать улицы от всякой мрази, я вынуждена сидеть здесь и тратить время на полоумного придурка с манией величия! Меня ждут настоящие дела, а я занимаюсь тобой, шутом балаганным!

У меня столько недоразумений нераскрытых, столько преступников на свободе, а я тут вожусь с какой-то шелупонью, в чьи больные головы взлезли идиотские идеи о захвате мира и его переустройстве. Пока я здесь, там, в Ням-Ням, совершаются злодеяния, которые я могла бы предотвратить… Но вы путаетесь у меня под ногами и не даете работать!!!

— Я так и знал, что вы не поймете мой гениальный план, — грустно констатировал злодей. — Я не удивлен. У вас недостаточно ума, чтобы понять все величие, всю грандиозность моего уникального плана! Впрочем, это неважно. Все равно сейчас я вас убью. Так что поняли вы что-то, или нет, меня нисколько не волнует. Жаль, конечно, что вы не увидите, как мои планы претворятся в действительность… Но я не могу рисковать. Сейчас такая карусель завертится! Старая власть не сдастся без сопротивления. И мне совсем не нужно, чтобы рядом находилась кучка тех, кто вообразил себя моим противником. Пусть их всего трое и они обезврежены. Мне не нужны помехи, даже такие мелкие. Я так понимаю, мои верные слуги пришли, чтобы сообщить, что добрались до супермагнита?

Тикайцы дружно закивали, глядя на своего работодателя преданным взглядом верной собаки.

— Вот и отлично… — Кракс Мудрейший вновь обратился к уновцам. — Сейчас я вас убью, и пойду, посмотрю хоть, как он выглядит. Мой помощник разработал новый яд, и вы вполне сгодитесь на роль лабораторных крыс. Можешь приступать, мой верный друг.

— С кого начнем, господин?

— С бабы, разумеется.

— Хорошо. Сначала я проверю, как яд воздействует на женский организм, а потом — мужской. Начну с толстяка, потом проверю, зависит ли действие яда от массы тела.

— Валяй. Надеюсь, в этот раз ты ничего не перепутал…

Лерз Гениальный с бутылечком в руке двинулся к Эльзе.

— Если вы думаете, что я буду молить о пощаде, то напрасно, — надменно произнесла Эльза, презрительно глядя на врагов. — Я встречу смерть достойно, как женщина, с высоко поднятой головой. Я не собираюсь унижаться и просить…

— О, нам это совсем и не нужно, — ответил кандидат во Властелины. — За кого вы нас принимаете? Мы — спасители мира, погрязшего во грехе! Проводники человечества, зашедшего в тупик. Мы не хотим ничьих мучений. Но на данном этапе это неизбежно. Ведь вы, не понимая моего величия, попытаетесь помешать… а вдруг у вас получится? На карту поставлена судьба человечества, и я не могу рисковать. Только поэтому я вынужден вас убить. Ничего личного, как говорится. А что насчет яда… надо же моему помощнику проверять их действие? А как? С добровольцами туго, никто не хочет продвигать вперед науку. Глупые, эгоистичные людишки, не способные пожертвовать собственной никчемной жизнью ради науки! Вот и приходится использовать каждую подвернувшуюся возможность…

Так что если вы удержитесь от слез, мольб и прочего, вы окажете нам большую услугу. Мы ж не маньяки какие-нибудь…

В этот миг пещеру наполнило глухое рычание.

Немного раньше, чем следовало бы. Вот парой минут позже, когда Эльза вертелась бы, извивалась, Лерз Гениальный силой пытался бы влить в нее яд, Дженс и Том в бессильном бешенстве рвались из цепей — тогда было бы в самый раз.

Но произошло чуть раньше.

От такого рыка лысым кажется, что у них шевелятся волосы на голове, и кровь стынет в жилах даже у тех, у кого нет ни крови, ни жил.

А некоторые замирают не хуже, чем от взгляда медузы Горгоны. Каменеют, не в силах пошевелиться.

С грозным рычанием, оскаленными зубами, сверкающими яростью глазами, к преступникам шел Тузик.

Кракс Многомудрый побледнел, у него задрожали руки. Он пытался нажать на курок, но револьвер выскользнул из непослушных пальцев. Злодей попытался поймать его, почти схватил, но тут же вновь выронил. Револьвер оказался на земле, а поднимать его было уже некогда. Тузик надвигался медленно и неотвратимо. Громадная туша, сотня килограмм мышц — сильных, упругих. Крепкие большие зубы, сильные челюсти, стремительное, ловкое тело. А еще — желание порвать любого, кто осмелится угрожать любимой хозяйке.

Перед мысленным взором преступника пролетела вся его жизнь — намного короче и правдивей той, что он описал и желал издать. Он успел попрощаться с жизнью, испытать горечь сожаления от того, что так и не сумел исполнить задуманное… Как вдруг его мозг, парализованный ужасом, выдал простое решение.

Секунда — и оба злодея исчезли. Тузик остановился, недоуменно оглядываясь. Потом принюхался… развернулся и побежал к выходу из пещеры.

— Надеюсь, Тузик догонит их… — пробормотал Дженс.

— Должен, — отозвалась Эльза. — Если уж он по их запаху пришел сюда из самого Ням-Ням, то уж сейчас-то точно догонит…

Эльза подползла к одной из лопат, оставленных спешно ретировавшимися тикайцами, и принялась перерезать веревку об острие.

Когда исчезли рабочие, никто не заметил — все внимание было приковано к Тузику и двум злодеям. Тикайцы растворились в воздухе, быстро и незаметно.

— Как тебе удалось избежать действия снотворного газа? — поинтересовался Том.

— А мне и не удалось. Просто я быстрее вас сообразила, что происходит, и побежала назад. Наглоталась меньше газу, дольше сохраняла сознание, дальше ушла. Потом уснула. Но преступники нашли вас, обыскали местность поблизости, а до меня не добрались. Когда проснулась, я пошла к вам… Прибыла как раз к тому моменту, когда этот властолюбивый маньяк похвалялся своими планами. Постояла, послушала… Когда узнала все, что хотела, попыталась задержать.

— Надо было сразу стрелять.

— Мы работники УН, и обязаны предоставить преступнику право сдаться.

Некоторое время они молчали.

— А эти двое подумали, что тебя убил их паук. Мы сделали вид, что так и произошло. Чтобы он не заподозрил, что ты можешь находиться где-то поблизости.

— Хоть что-то сделали правильно…

— Как работа, продвигается? — поинтересовался Том.

— Медленно. Но идет.

— Поторопилась бы ты. А то вдруг они как-то справятся с Тузиком и вернутся сюда.

— Не справятся. Максимум, что они смогут — это сбежать. И то, если воспользуются каким-нибудь изобретением этого чокнутого помощника.

— Если они сбегут, то нам опять головняки будут вскоре…

— Ничего, теперь у нас есть полное досье на них. Эта пародия на властелина мира забыла здесь и свою биографию, и планы переустройства Двоехолмия… По ним мы его и найдем.

— Если они достаточно правдивы.

— Как бы он ни живописал себя, всегда можно отыскать крупицы правды.

Эльза наконец справилась с веревками на руках. Дальше дело пошло веселее, и вскоре освобожденная Эльза вскочила, едва не упала — мышцы затекли — но все же удержалась на ногах. Быстро размялась, подобрала револьвер, и… выбежала из пещеры!

— Ну вот… — разочарованно протянул Том. — А нас кто освобождать будет?

— Она боится упустить преступников. Не захотела тратить время на то, чтобы освободить нас.

— Мда…

Некоторое время они молчали. В пещере стояла тишина. Не доносилось ни звука, и можно было лишь догадываться, что происходит в пещерах.

— Скучно, — пожаловался Том. — Расскажи хоть анекдот, что ли?

— Не знаю… — немного подумав, ответил Дженс. — Ничего в голову не приходит. Разве что совсем уж старые анекдоты…

— Не, старых не надо.

— Тогда ты расскажи?

— Тоже не получается. Не могу сосредоточиться.

Они снова помолчали.

— Ну давай хоть в города поиграем? — предложил Том.

— Давай, — без особого энтузиазма согласился Дженс.

— Ням-Ням!

— М… — задумался Дженс. — Эм, Эм… М… А у нас вообще есть города на букву "м"?

— Нет! — торжествующе воскликнул Том. — Я победил!

— Поздравляю, — сухо ответил Дженс. — Очень рад за тебя.

— Спасибо. Может, в имена?

— Только я начинаю.

— Так не интересно. А впрочем, ладно…

Пленники успели перебрать все известные им имена, когда вернулась Эльза. Вид у нее был мрачный и весьма недовольный.

— Не знаю, где они. Обошла все поблизости… никаких следов. Как их искать? Может, они уже на поверхности… Ладно, будем надеяться, что Тузик догонит их. Я в этом почти уверена…

— Может, сначала нас освободишь, а потом размышлять будешь? — поинтересовался Том.

Эльза окинула подчиненных скептическим взглядом.

— Да уж… газетчиков бы сюда. Хорошая была бы статья. Так и представляю заголовки "Эльза Хокс освобождает полицейских из плена". И фотографии… Мой рейтинг поднялся бы еще на несколько пунктов. Пожалуй, я бы так и поступила, только вот рассказывать газетчикам о том, что здесь произошло, нельзя… А жаль.

— Ну что, поздравляю, — саркастически сказала она несколько позже, когда пленники обрели долгожданную свободу. — Тузик спас мир, а мы оказались случайными свидетелями. Замечательно сработали, прямо слов нет, чтоб выразить, как мы здорово раскрыли одни преступления и предотвратили другое. И почти задержали преступника.

— И как ты ее терпишь, Том? — поинтересовался Дженс. — Ладно я, по работе приходится, но ты?

Том осторожно покосился на Эльзу и прошептал Дженсу на ухо:

— Это она на работе такая. Дома я ее в кулаке держу! Ниже травы тише воды…

— Я все слышу! — сообщила Эльза. — За подобное высказывание, Том, объявляю наказание — внеочередное мытье полов. Сегодня же. И чтобы тщательнее мыл, не как в прошлый раз!

Найти супермагнит не составило труда. Только он совершенно не впечатлил уновцев. На вид — обычный камень темно-коричневого цвета, выступающий из толщи земли. Тикайцы не стали откапывать его полностью — как только обнажилась поверхность, поспешили доложить об этом работодателю.

— Ничего не чувствую, — сказал Том. — Никакого притяжения.

— Согласно теории Мака-Лючевского, так и должно быть, — ответил Дженс. — Каким-то образом Сила, Притягивающая Все, равномерна на всем Двоехолмии. И возле магнита, и вдали от него.

— А может, и нет никакой Силы, Притягивающей Все? И это — не Супермагнит? Так, большой камень…

— Это легко проверить. Обернем Супермагнит изолирующим материалом…

— Шуточки у тебя… — покачал головой Том. — Пусть уж лучше это останется недоказанным…

Уновцам пришлось взяться за лопаты, оставленные тикайцами, и слегка завалить оголившуюся часть. Чтоб не видно было. На всякий случай. А потом они отправились домой…

* * *

Машина рванула с места — Эльза по привычке разгонялась до предела. Уновцев подбрасывало на ухабах, но ее это ничуть не смущало.

— Дженс, когда будешь писать отчет, ни в коем случае не упоминай свои логические построения, — посоветовал Том.

— Почему? — удивился Дженс.

— Ты до сих пор не понял политику УН и правительства? Мы должны работать согласно теории вероятности. Ее усиленно внедряют и развивают. За нею будущее. Если ты будешь говорить, что работаешь с помощью логики, анализа, сопоставления фактов и тому подобное — все, можешь поставить крест на своей карьере. У тебя и так шансы небольшие — ты мужчина, с правильной сексуальной ориентацией, не относишься к видовому меньшинству… А если еще и будешь использовать в работе архаичные методы, тем самым противясь указаниям начальства, тебя могут вообще вышибить отсюда.

— Даже с учетом того… что я раскрыл такое преступление?

— Понимаешь, наше начальство, да и правительство тоже, живет одним днем. Будущее их не волнует. Это неправильно, но мы с этим ничего не можем поделать. Ты можешь быть каким угодно профессионалом, но если ты чем-то не понравишься — тебя вышибут. И наплевать им, что следующее преступление раскрывать некому. И плевать им, что в результате может произойти катастрофа. Наподобие той, которую мы предотвратили. Их не интересует ничего, что выходит за рамки текущего момента. Не знаю, как это возможно. Но так есть. Личные амбиции затмевают разум.

— Понял я, понял. Напишу, что на месте преступления мы оказались совершенно случайно.

— Правильно.

— Но хоть в газетах-то о нас напишут?

— Нет, конечно! Ты что?! Ты представляешь, что будет, если люди узнают, что теория Мака-Лючевского верна, что в центре Двоехолмия — Супермагнит, который можно разрушить или заглушить, и тогда все погибнут? И что сегодня жизнь всего, что населяет Двоехолмие, висела на волоске? Будет как минимум паника. А в худшем случае — найдутся люди, которые захотят повторить попытку преступников, которых мы сегодня упустили. Нет, никто не должен узнать о том, что случилось. Кстати… Может, и Хряку ничего не рассказывать? И вообще, кроме нас троих и преступников, никто ничего знать не будет?

— А как же преступления? Официально останутся не раскрытыми?

— Какие? — удивился Том. — Похищение реликвии Джидигриз? Официально оно нигде не проходит. Невидимки в шахте ЧМК? Я этот бред не регистрировал. Исчезновение прибора и изолирующего материала? Вернем владельцу, в отчете напишу, что обнаружил через скупщиков краденого. Горно-промышленное оборудование? Мы все равно не знаем, где оно. Толку-то, что узнали, кто его украл — если преступник не задержан. Да, лучше будет, если мы никому не расскажем об этом. Сохраним все в тайне. А то Хряку сообщать, отчет пойдет выше. Директор УН обязан будет ознакомиться с преступлением такого масштаба. Уверен, до Императрицы дойдет, а та по пьяни сболтнет кому, и пойдет гулять рассказ…

— ТОМ!!! — грозным голосом прервала Эльза.

— А что, императрица — не человек, что ли? С каждым может случиться…

— Чтоб я от тебя больше такого не слышала! Это во-первых. Во-вторых, императрице сообщить нужно. Чтобы приняла меры. Надо завались все пещеры, выкопанные тикайцами. Потому как сейчас любой может добраться до супермагнита. А лучше — вообще завалить все пещеры. Те, которые рыли сами тугоухие. Чтобы максимально затруднить доступ к супермагниту. В общем, сообщить Императрице нужно. А вот другим и впрямь не стоит.

— И как ты сделаешь это в обход Хряка, начальника УН и прочих?

— Я — первый помощник председателя партии феминисток, не забывай об этом. Я добьюсь личной встречи с Императрицей.

* * *

В коридорах Желтого дома Дженс чувствовал себя неуютно. Еще свежи были воспоминания о том, при каких обстоятельствах он побывал здесь в прошлый раз. Кровавый бой, покушение на императрицу. Он, Дженс, защищающий свою любимую, и думающий, что поступает во благо.

И последствия — обвинение в причастности к покушению, арест, допросы, тюрьма, крушение всех планов, мечтаний и надежд, отчаяние, желание покинуть город, и начать все сначала, нападение… А еще — встреча с Эмили, нападение, гибель Бьёры Дален…

Не способствовали душевной гармонии недружелюбные, а то и ненавидящие взгляды охранниц, сопровождающих уновцев к Императрице. Амазонки старались казаться бесстрастными, но не всегда им это удавалось.

Наверное, они думают, что я причастен к гибели Бьёры Дален, — думал Дженс.

Вот и Треугольный кабинет.

Императрица сидела за столом, изучая какие-то бумаги. Ей доложили о прибытии уновцев, а секретарь подала лист бумаги.

— Садитесь, — предложила правительница, и уновцы послушно сели напротив.

— Эльза Хокс… — императрица мельком глянула на лист бумаги, и тут же вернулась взглядом к уновцам. — Том Барнс и Дженс Клевальски. Я пригласила вас, чтобы… — снова короткий взгляд на бумагу — выразить благодарность и признательность за все, что вы сделали. Эльза рассказала мне про Супермагнит и о попытке использовать его в преступных целях…

Правительница посмотрела на большие часы, висящие на стене напротив нее.

— У меня ровно семь минут, поэтому постарайтесь обойтись без вопросов, просто выслушайте то, что я скажу. Итак, вы предотвратили грандиозное преступление. Произошедшее нужно сохранить в тайне, поэтому я не могу наградить вас или еще как-то поощрить. Но на словах… — императрица вперила взгляд в лист бумаги — хочу выразить искреннюю благодарность и восхищение вашими действиями. Я благодарна за то, что вы сделали для нашей страны, народа, и всего мира в целом. Вы спасли жизни многих людей, а то и всего человечества. Не говоря уж о других разумных расах… Вы — достойные граждане Ням-Ням, достойные уновцы, профессиональные, честные и принципиальные. Надеюсь, вы сохраните эти качества и продолжите работу на благо страны и народа!

Императрица сделала паузу — видимо, для того, чтобы все прочувствовались ее пламенной речью.

Уновцы сделали вид, что прочувствовались и горят желанием продолжить работу на благо страны и народа.

— Я приказала завалить Пещеры Тугоухих. Работа займет некоторое время, но пещеры будут уничтожены полностью. Теперь никто не сможет добраться до Супермагнита с их помощью. Аналогичных пещер, насколько я знаю, нет, так что если кто-то захочет добраться до центра Двоехолмия, ему придется бурить шахту. А уж это мы быстро обнаружим. Благодарю за службу!

Пауза, быстрый взгляд на часы.

— Эльза… — короткий взгляд на лист бумаги, — и Том, подождите вашего товарища за дверью.

Уновцы поднялись, попрощались и вышли.

Дженс напрягся. Зачем его оставили?

— Я хотела сказать, что уверена в том, что вы не причастны к покушению на меня. Эльза доказала, что вы действовали не совместно с фанатиками. Вы хотели их остановить, а в результате пострадали сами. Я прикажу, чтобы в газетах опубликовали опровержение. Хотя думаю, что все уже забыли, кто вы такой, в чем вас обвиняли и что о вас писали. Я знаю, что вам пришлось многое пережить… И я решила частично компенсировать ваши потери. Я уже отдала распоряжение секретарю, чтобы ваш дом восстановили. Наймут бригаду тикайцев, и сделают еще лучше, чем было. С вами свяжутся, и вы обговорите, какой дом хотите видеть. Просите что угодно — в пределах разумного. Дворец строить не надо. А вот пару лишних этажей можете заказать. И еще — вам выдадут небольшую сумму, скажем так, компенсацию морального ущерба.

— Благодарю…

Императрица посмотрела на часы.

— Не буду вас больше задерживать, наверняка у вас много дел. Можете идти.

Проходя коридорами Желтого Дома, в которых все еще кипел ремонт, Дженс думал о том, что закончилась история, начавшаяся в тот день, когда его приняли в УН. Точнее, насильно затащили.

Тогда к ним обратился за помощью Хранитель Джидигриз. И вот… преступление — то есть, недоразумение — предотвращено, расследование закончено. Преступникам, правда, удалось бежать. Так предположила Эльза — Тузик вернулся домой только на следующий день, и вид у него был весьма виноватый.

Но Дженс чувствовал, что они еще встретятся. Такие типы не смогут сидеть спокойно, и скоро затеют что-то новенькое.

Хотя кроме них, в ближайшее — да и более отдаленное, время дел невпроворот.

Придется приложить немало сил, чтобы добиться задуманного. Планов — громадье.

Из личных — найти Эмили и разобраться с произошедшим преступлением.

Слишком оно загадочно. Однако Дженс был преисполнен оптимизма.

Я разберусь во всем, — говорил он себе. — И найду Эмили. Она не виновна, я верю в это. И… я люблю ее. И сделаю все, чтобы спасти ее.

А еще — грандиозные планы по наведению порядка в Ням-Ням. Задача нереальная, почти невозможная. Но ведь если не пытаться — тогда точно не добьешься.

Много лет, много сил уйдет на это. Сначала нужно стать одним из лучших сотрудников УН, завоевать уважение коллег и начальства. Продвинуться по службе. Несмотря на политкорректность. Будучи рядовым сотрудником, у него практически нет возможности осуществить задуманное.

Надо стать директором УН — и добиться того, чтобы УН стала силой, которую будут уважать.

Надо продумать эффективную правовую систему. Такую, которая позволит УН успешно бороться с преступностью, сделать так, чтобы Ням-Ням не считалась криминальной столицей мира.

Впереди — тяжелый, неблагодарный труд. Сколько всего предстоит сделать!

Ставь перед собой невозможную цель — добьешься максимума, — говорил себе Дженс. — Только невероятная, фантастическая цель делает жизнь интересной.

Дженс верил, что добьется своего. Чего бы это ни стоило.

Дженс думал о том, как изменилась его жизнь… И находил, что изменения ему нравятся.

Пусть далеко не все гладко, пусть много проблем и неприятностей, но жизнь обрела краски, смысл и цель.

Жизнь стала интересной.

ЭПИЛОГ.

Пшшшш….

— Бежим!

Братья Клопы, толкаясь и пихаясь, выскочили из подвала. И сразу же раздался оглушительный взрыв.

— Пойдем, посмотрим!

— Подожди, ёть! Пусть дым развеется! Все равно ничего не увидим.

— Не могу ждать! Меня сейчас разорвет от нетерпения! А если не помогло? А если наши бабки сгорели?

— Не каркай, ёть! Я же говорю — нам должно повезти! Нас ждет награда за наши мучения!

— Большая награда!

— Большая, ёть! В сейфе императрицы должно быть много бабок!

— Надо было и саму императрицу прихватить, хе! И за нее выкуп потребовать!

— Ты вообще сдурел, что ли, ёть? Кто ж тебе императрицу выкупать будет? Назначат нового правителя — и все дела. Все, хватит мечтать, пошли, ёть!

В еще задымленном подвале взорам братьев предстал покореженный и наполовину раскуроченный сейф. Дружно схватившись за инструменты, Клопы бросились доделывать начатое. И вскоре добыча была извлечена.

— Что это, ёть?

— Что-то не похоже на деньги. Бумажки какие-то…

— Может, это новые деньги, ёть? Сначала название сменили, потом и вид сменят…

— Что-то непохоже… Какие-то дурацкие документы…

Младший Клоп просматривал бумаги, и постепенно в его глазах росло разочарование.

— Это не деньги! Здесь нет ничего ценного! Для нас…

— Не может быть, ёть! Я уверен — нам должно повезти! Читай лучше! А это что?

— Какие-то чертежи… — ответил младший Клоп, развернув очередной лист бумаги.

— Что тут написано?

Младший Клоп начал читать по слогам.

— Чу-до о-ру-жи-е, ко-то-рым мож-но у-нич-то-жить мно-го му-да… оп, ошибочка… "да" зачеркнуто… мно-го му-жи-ков… Мужиков! Хотя первый вариант нравился мне больше…

— Хм… чудо-оружие… Чертежи, по которым его можно сделать!

— Да… ничего ценного! Нам опять не повезло! Денег здесь нет!

— Ну, это как посмотреть. Знаю я одного человека… точнее, их двое… которые заплатят за такие чертежи бешеные деньги.

— Ты говоришь о…

— Именно! За такое они дадут деньги. Много денег! И мы разбогатеем!

— Но… как мы найдем… этих двоих?

— У меня есть идея…

Однажды Императрица заявила: многие беды в Ням-Ням происходят из-за того, что люди считают, что самое главное в жизни — это деньги. Но ведь это не так. Деньги — это грязь, мусор.

И чтобы сознание простых людей начало меняться, Императрица повелела сменить название денег. Теперь крупные монеты именовались грязью, а мелкие — пылью, или, как говорили в народе, пылинками.

Слон — самое большое из животных Ням-Ням, в настоящее время почти полностью исчезнувшее.

Нибейлунги обитают на светлой стороне Правого Холма. Легенды гласят, что когда-то их звали "лунги". Но они очень трусливы, и когда на них нападали другие племена, воины лунги бросали оружие, поднимали руки и кричали "Ни бей лунги! Ни бей лунги". Так их и переименовали в "нибейлунги".

Из нибейлунгов получаются отличные слуги. Они рады выполнить любое приказание, работают за еду и крышу над головой. Впрочем, последнее необязательно. (Энциклопедия "Страны, народы и племена Двоехолмия").

При рождении сумма пальцев ёблина равнялась двадцати одному, но, учитывая образ жизни ёблина, с возрастом это количество изрядно уменьшалось.

Bzdet — в переводе с древрнеурюпинского — бояться, остерегаться.

В переводе с древнеурюпинского meneger — торговец, продавец товара или услуг.

"Пошел в критику" — цензурное ругательство; выражение, адресованное человеку, не способному что-либо сделать. По мнению жителей Долины, критикой занимаются только те, кто не способен сам сделать то, что критикует. Предлагая заняться критиканством, человек намекает адресату, что тот не способен на какое-либо дело. Данное выражение аналогично такому, как: "У тебя руки не из того места растут", а также подразумевает как культурные, так и нецензурные выражения, напр.: неудачник, импотент, недотепа, и др. (см. "Большую энциклопедию мата", гл. 4, гл.6 п.1–8 и 4–6, а также гл. 18, п.54–96).

("Толковый словарь человеческого языка" под редакцией профессора Отжегова, издание 4, не дополненное и не переработанное, потому что лень было).

Читателю может показаться, что лексикон нецензурных слов жителей Долины весьма ограничен. На самом деле это не так. Матерный язык жителей Долины очень богат, имеет многовековую историю, уходит своими корнями в далекое прошлое, в культурные традиции Древнего Урюпинска, в котором умение нецензурно ругаться считалось одним из высших искусств. Однако, в соответствии с указом Императрицы "О недопустимости применения матерных, нецензурных и грубых слов в литературных произведениях" изысканные многословные сложносоставные цветистые ругательства приходится заменять на мягкие ругательные выражения, коих в лексиконе любого жителя Долины не более десятка.

Согласно древнеурюпинским мифам, когда-то, много тысяч лет назад в одном лесу, называемом Амазония, жило племя, состоящее исключительно из женщин, которым приходилось выполнять мужскую работу — охотиться, воевать.

Грязюка — маленькая деревня близ Ням-Ням.

Археология — в Ням-Ням наука, изучающая древние цивилизации с целью найти предметы материальной культуры, которые можно выгодно продать.