Адам & Адам.

В нашем общем будущем, которое может стать мрачным, если мы не будем сеять добро, терпимость и любовь ко всем божьим созданиям…

1.

У трупа Апельсина

Как известно, эволюция человека остановилась. Вернее, теперь следовало говорить: было известно. Потому что сотруднику Специального агентства расследований думского комитета «А» (или сокращенно САГЕН) Ивану Кожедубу, стоявшему возле окна у трупа убитого гражданина Апельсина, было очевидно, что в этом вопросе, как минимум, не существует прежней ясности. Одним из доказательств, теперь уже мертвым, служил сам гражданин Апельсин.

То, что смертью гражданина Апельсина станет заниматься в том числе и прежде всего САГЕН, наверняка и было обусловлено тем фактом, что Апельсин И. А., являясь гражданином России, не был человеком, хотя и отличался от Гомо сапиенс столь незначительно, что обнаружить это можно было лишь при внимательном исследовании. Именно для того, чтобы каждый встречный и поперечный сразу узнал правду, что в гражданине Апельсине течет нечеловеческая кровь, работники ЗАГСА записали ему в паспорт фруктовую фамилию. Встречая сограждан по фамилии Апельсин, Дыня, Яблоко, Грейпфрут или, скажем, Ананас, любой из москвичей, в том числе и сотрудник САГЕН, «на лету» понимал, с кем имеет дело…

Так было до последнего времени. Потому что метить метисов фруктовыми фамилиями было признано незаконным и безусловно нарушающим их права. Так что тысячи Дынь, Киви, Мандаринов и Кокосов уже успели сменить свои дискриминирующие их фруктовые фамилии на привычных всем Кузнецовых, Ивановых, Хабибуллиных, Хасбулатовых, Шойгу… В общем на любую фамилию из распространенных в различных регионах Российской Федерации, разнообразных по своему национальному составу… Кому какая казалась благозвучней, а главное — выгодней.

2.

В железнодорожном поселке

— Я тебя прирежу!.. — сказал Вере Павловне Кузнецовой ее зять, Мандарин. — Прирежу, и ничего мне за это не будет!.. Я останусь Мандарином! И дети мои останутся Мандаринами!.. И внуки мои!..

— Не будет у тебя внуков, обезьяна ты тропическая!.. Осел и лошадь могут иметь детей, но внуков они уже не увидят!.. — стоя над кухонной раковиной, в которую из старого крана с шумом била ледяная вода, проговорила с ненавистью Вера Павловна — тетя Вера, обходчица с железной дороги, приземистая, толстая баба с обвисшими щеками, редкими волосенками на голове и красными натруженными ручищами.

Время от времени она отнимала от синяка под глазом полотенце и мочила его в воде.

— Раз на раз не приходится! — со злостью ответил Мандарин. — Все это бабские враки… Осел! Лошадь!.. — передразнил он тещу. — Откуда вы этого понабрались!.. И Танька тоже!.. Тоже мне, генетики!.. Ученые недорезанные!.. Послушать ваших ученых, так и меня на свете быть не могло. Но я есть!.. Мандарин!.. — вдруг взвизгнул он, приходя в прежнюю ярость. — И только Мандарин!.. И имя поменяю! И детям всем поменяю!..

Теща в отчаянии выронила полотенце и зарыдала:

— Ну зачем, Сережа! Зачем тебе это?!.. Ведь тебя-то, слава богу, не отличишь. Никак от человека не отличишь!..

— Я — человек! — взвизгнул Мандарин.

— И детки у вас с Танюшей хорошенькие — человечики человечиками… — продолжала теща, не обращая на него внимания. — А анализы эти… Кто их делает?!.. Да и ошибаются они! И взятку дать можно!.. Чтоб записали кем надо. А ты сам, сам на рожон лезешь!.. Зачем?!.. Пожалей детей!.. Неизвестно, как все вывернется!..

Она упала на пол и принялась целовать Мандарину потные голые человечьи ступни в последней надежде умолить его.

Мандарину стало неловко за припадок животного буйства. Он и сам в глубине души понимал: теща права. Природа дала ему преимущество в этой отчаянной борьбе за выживание. Им стоило воспользоваться, а не уничтожать в угоду каким-то там принципам. Принципы пока можно подержать и про себя…

Зря он врезал Вере Павловне!.. И без него эта простая русская тетка замордована жизнью дальше некуда. К тому же вон — ноги лезет целовать, во внуках души не чает. А ведь в них — его, Мандариновы, гены, его ДНК!.. В припадке раскаяния Сергей принялся поднимать тещу с пола…

— Ладно, ладно! Не рыдай! Будем все Кузнецовыми! Как ты!.. И я, и дети!.. Не оскудеет Кузнецовыми земля Русская!..

— Да плевать мне на нее!.. — проскулила теща, вставая; с колен. — Малышей жалко!.. Вдруг чего… Вон, слышал вчера, что в телевизоре Бухенвальд говорил… Чего предлагает!..

— Жору слушать не надо. Он — фашист!.. — мрачно проговорил Мандарин, прекрасно понимая, что слушать Бухенвальда будут вне зависимости от его, Мандарина, советов. В том числе и тетя Вера. Она-то как раз в первую очередь. Ведь это у нее зять и двое внуков — Мандарины!

3.

У трупа Апельсина

— Я уверен, его прикончили свои!.. Это в их характере… Но конечно же, теперь все свалят на наших!.. — уверенно сказал Кожедубу Бухенвальд. — Ты должен найти этого паршивого индиго-убийцу!..

Прозвище Жора получил в юности: провалившиеся щеки, запавшие глаза, окруженные темными кругами, — будто долгие месяцы провел за колючей проволокой… Даже в печати его часто называли не по фамилии — Норицын, а старым партийным прозвищем — Жора Бухенвальд.

Оба по-прежнему стояли в зале, в которой на полу было распростерто тело убитого Апельсина. Кожедуб с неприязнью посмотрел по сторонам: ощущение у него было такое, будто он находится в каком-то зоологическом музее: между огромным чучелом крокодила, стоящим вдоль стены, и чучелом какой-то обезьяны у окна протянулись длинные застекленные полки. На них между разнообразных безделушек, видимо привезенных покойным хозяином из разных стран, стояли сосуды с большими высушенными пауками и ящерицами, яркие бабочки в коробках под стеклом, большущие яйца каких-то птиц. Стены были увешаны фотографическими картинками, изображавшими сцены из жизни дикой природы…

Все это животное разнообразие словно бы в какой-то момент замерло — крокодил разинув пасть, обезьяна словно бы собираясь уцепиться за ветвь дерева, паук — приближаясь к жертве, ящерица — собираясь стремительно исчезнуть под камнем, на котором она сейчас сидела. Словно бы замер и лежащий на полу хозяин всей этой коллекции. И только слипшиеся от крови волосы на его затылке говорили о том, что ему уже не подняться…

Над телом до сих пор корпел судебный медик. Кажется, разговор Кожедуба и Норицына, стоявших достаточно далеко от него — у окна в дальней стене кабинета, ужасно отвлекал его. Он пытался подслушать, о чем они говорят.

— Мое дело найти убийцу!.. — наконец спокойно проговорил Кожедуб и еще раз посмотрел на большого паука в банке, — а кем он окажется, пока судить рано.

Кожедуб в отличие от большинства сотрудников САГЕН вырос не в столице. Кряжистая фигура, массивные кулаки — пивные кружки, круглая голова с маленьким носом-пупочкой выдавали его простонародное происхождение. Он не боялся никого и ничего. Но мало было в том же САГЕН сотрудников, обладавших такой же врожденной интеллигентностью и обостренным чувством справедливости.

— Я знаю, кем он окажется!.. Он окажется индиго!.. — с раздражением произнес Жора.

— Я понимаю, что вам бы этого очень хотелось… — твердо проговорил Кожедуб. — Но я следую истине, а не собственным предвзятостям. Иначе бы я не работал в САГЕН…

— Хорошо, хорошо!.. Следуй истине… — Бухенвальд вдруг сменил тон и заговорил более мягко. — Мое дело высказать тебе свои предположения, свою уверенность в них. А там уж, конечно, определяй свою истину… Разве я против истины?! Я, наоборот, только за. И боюсь, что мешать тебе буду не я, а они — вот такие вот Апельсинчики. Только живые!.. Тут на днях приперся ко мне один… Бизнесмен из Испании. Фамилия у него соответствующая, испанская. Наранх… Да, кажется так… Хуан Наранх… И ну давай напирать!.. И то ему и се… Я, конечно, тоже заинтересован, но чувствую, что-то мне в его поведении не нравится. Что-то знакомое проскальзывает… Вечером в ресторан пригласил… Посидели, выпили… Пьет, скажу тебе, как лошадь!..

Жора хохотнул.

— Как лошадь, понимаешь, да?!.. И чувствую я — что-то в нем не то… А рожа такая компанейская, человечья. Испанская, конечно, но человечья!.. На прощанье обнялись… А утром мне один парень наш сказал — референт из инкомиссии, Наранх-то по-испански знаешь что означает? Апельсин!..

— Ну и что? — со скучающим видом произнес Кожедуб.

— А ничего!.. Мне, между прочим, наплевать!.. Я спокойно отношусь к проблеме…

«Нет, тебе не наплевать!.. — подумал Иван Кожедуб. — И к проблеме ты относишься не спокойно. К ней только мертвый спокойно относится… Разве можно к такому относиться спокойно?!.. Только неспокойствие твое — особенное. Слишком агрессивное!».

4.

В ВИАГе

— Может ли такое быть в действительности?.. — задумчиво проговорил академик Шахматов, ученый, специалист по вопросам, связанным с происхождением человека, сотрудник недавно созданного ВИАГ — Всероссийского института антропогенеза.

Должность, которую занимал Шахматов в ВИАГе, была отнюдь не самой высокой — он всего лишь руководил одним из отделов института. Директорствовал же в ВИАГе совсем другой человек. Но если в умах миллионов россиян ВИАГ и ассоциировался с каким-то одним человеком, то им был, безусловно, профессор Шахматов.

Его часто приглашали на телевидение — экспертом на разные ток-шоу. Помимо этого, Шахматов вел научно-популярные передачи… Впрочем, теперешние научно-популярные передачи, по крайней мере те, в которых участвовал Шахматов, не могли не затрагивать острейших политических вопросов. И вот уже имя профессора Шахматова звучит в стенах Государственной Думы — на его мнение ссылаются, его приглашают в качестве эксперта на парламентские заседания. Партии и политические группировки стараются склонить его на свою сторону…

— Видите ли, вы сами прекрасно понимаете, что события развиваются по историческим меркам столь стремительно и столь опрокидывая все предыдущие представления, что говорить «может» или «не может»… Сейчас нужно говорить о том, что есть… — глубокомысленно изрек Александр Оболенский, — молодой тщеславный ученый, ученик Шахматова, сотрудник его отдела.

Саша попал к профессору и вообще в науку не совсем обычным путем. То есть, конечно, и ему была присуща жажда знаний, толкающая молодых людей на стезю ученого, но была Сашина жажда специфической: его интересовало все таинственное, необычное, пугающее, сенсационное. Это всех привлекает, но Оболенского привлекало только такое… Трудно сказать, состоялось бы знакомство Оболенского с профессором Шахматовым, если бы… Цепочка «если» была длинной. Если бы не попалась подростку Саше статейка в каком-то дешевом бульварном журнале про «мокелембембе» — реликтового динозавра, якобы обитавшего в одном из глухих и труднопроходимых районов центра Африки… Если бы не тема динозавров, Саша бы не подошел к тому, что хочет заниматься биологией. Почему биологией?.. Да потому, что вдобавок к динозаврам он узнал про древнюю расу богов, якобы существовавшую когда-то: древние люди девятиметрового роста, Шамбала, утерянные таинственные знания предков, Тибет… Отсюда появился интерес к происхождению человека. Естественно, вопрос, как и все остальные темы, Оболенский рассматривал исключительно через призму загадочного и щекочущего нервы. Тут Сашино воображение опять захватила Африка — впечатлительный подросток еще со времен статейки про «мокелембембе» относился к этому континенту с мистическим ужасом. «Мокелембембе», про которого никто не знал, есть он или его нет, оказал вполне реальное воздействие на мозги подростка, живущего за многие десятки тысяч километров от предполагаемого места обитания динозавра. Помимо «мокелембембе» Сашина голова к тому времени уже была забита людьми-зомбе, колдунами, похищающими мужские половые органы, вуду… Повыкапывав информацию откуда только можно — тут были и журнальчики, и Интернет, и старые книжки, Оболенский нашел историю происхождения человека весьма занимательной и исполненной пугающих смыслов…

Когда Саша прочел старые книжки, которые выкопал из пропыленного книжного шкафа, у него в голове сложилась определенная картина…

Несколько миллионов лет назад на нашей планете жили обезьяны, основное достоинство которых заключалось в том, что они очень ловко лазили по деревьям. Сами они развились из каких-то лемурообразных существ, которые тоже лазили по деревьям, правда не столь умело, и питались пойманными насекомыми. Поэтому, как с некоторым разочарованием и обидой узнал Саша, зубы человека походят не на зубы красивого и благородного хищника (к примеру, льва, тигра или, на худой конец, волка), а на зубы поедателя насекомых… Саша представил себя размалывающим зубами таракана или муху, и ему стало тошно, хотя при этом он и не мог не отметить, что размолоть таракана человечьими зубами будет не в пример удобней, чем, скажем, львиными… Но вот разрывать жертву на части львиными зубами, конечно, удобней…

— Но ведь и об этом мы, строго говоря, не можем говорить, — продолжал рассуждать Оболенский. — Ведь никто не знает, что же на самом деле есть в действительности… Сколько было за последнее время всяких сенсационных сообщений, которые на самом деле оказывались лишь попытками спекулировать на теме…

— Да, здесь я с вами полностью согласен, — проговорил профессор Шахматов.

5.

Кожедуб и сам не мог понять, когда это произошло, но вдруг с каким-то болезненным чувством признался себе, что с какого-то момента начал испытывать совершенно необъяснимое, но постоянно усиливавшееся чувство тревоги.

Он по-прежнему был на месте убийства, хотя собственное пребывание здесь казалось ему если и не совершенно бесполезным, то в значительной степени испорченным непрерывной болтовней Бухенвальда, не отходившего ни на шаг. Норицын был влиятельным депутатом, руководителем фракции, и, конечно же, как сотрудник парламентского агентства расследований, Кожедуб не мог просто так взять и не обращать не него внимания. У Жоры была собственная совершенно очевидная цель: подтолкнуть САГЕН к вполне определенному направлению расследования. Кожедуб знал, что с раннего утра, с того момента, как Апельсин был найден мертвым у себя на вилле, на руководителей САГЕН оказывается серьезное давление со стороны фракции Бухенвальда.

Кожедуб не был впечатлительным человеком, повышенной эмоциональностью не отличался, и потому собственная теперешняя нервозность оказалась для него неприятным сюрпризом. И связана она была вовсе не с Жорой…

«Однако! А все-таки есть в этих Апельсинах и Мандаринах что-то эдакое: чуждое, запредельное. Когда с ним сталкиваешься, оно исподволь, но вполне ощутимо напрягает психику!» — подумал он.

Сделал еще несколько шагов прочь от подъезда и, наконец, зажег сигарету. Слава богу, Бухенвальд не курил, и Кожедубу под предлогом того, что неудобно курить в доме некурившего покойного, удалось сбежать от его назойливого общества на улицу. К тому же в доме работала следственная бригада…

Как это ни странно, но Кожедуб до сих пор близко не сталкивался с обладателями фруктовых фамилий. В САГЕН таких не было: во-первых, их бы никто туда не принял, хотя никакого закона, запрещающего делать это или, наоборот, позволявшего не делать этого, не существовало, а во-вторых, и это, пожалуй, было главным, они бы сами ни за что не пошли туда работать — будучи одним из элитных сотрудников агентства, зарплату Кожедуб получал весьма скромную…

Чувство тревоги, которую испытывал Кожедуб, усилилось. «Что за черт!» — подумал он. — «Нет, конечно, все эти фруктово-цветочные люди — явление достаточно странное, но ведь не испытываю же я никакой особой тревоги, когда хожу по городским улицам. А там их немало!.. А вот здесь их, насколько я понимаю, сейчас нет ни одного… Был один, да убили…».

Кожедуб отошел еще дальше от подъезда и принялся рассматривать просторный загородный коттедж Апельсина: ничего особенного, коттедж как коттедж! Вполне стандартный: островерхая крыша, крытая красной черепицей, белые стены, высокие стрельчатые окна, — проектировавший его архитектор был явно неравнодушен к готике… Однако такой коттедж можно представить принадлежащим современному человеку любой нации и любого цвета кожи. Никакой особой мрачности, никаких специфических черт в коттедже не было… Ничего, способного вызвать тревогу…

Кожедуб обернулся: другое дело густые заросли деревьев и кустарников, окружавшие коттедж. Кожедуб слышал как-то, что люди, подобные Апельсину, обожают природу. Может, оттого покойный и постарался окружить свое жилище таким первозданным природным хаосом. Чащоба угрюма и едва пропускает солнечные лучи, зато уж никак не скажешь, что живешь в отрыве от природы!..

«Убийца?! Неужели он все еще здесь?!» — пронеслась в голове Кожедуба неожиданная догадка. — «Но зачем ему это?!..».

Он вдруг осознал, что давно уже слышит в чаще какие-то странные шорохи.

6.

Мбаса Нкомо с тревогой вглядывался в густые, непролазные джунгли, начинавшиеся сразу за окраиной этой маленькой африканской деревушки. Убогая хижина его стояла на самом краю, так что если кто и выходил из лесу и двигался к деревне, первым оказывался на его пути Мбаса Нкомо.

Мбаса Нкомо был очень и очень стар.

«Я был первым, кто увидел их… — размышлял Мбаса Нкомо. — Эта хижина, должно быть, была первой человеческой хижиной, в которую они вошли. И вот прошло уже столько лет… Повсюду, даже много дальше от этого леса — кругом они!.. А в этой хижине их до сих пор нет. Эта хижина так и осталась полностью человеческой… — с гордостью подумал Мбаса Нкомо, потер ладонью черную морщинистую кожу. — Потому что в ней живу я один!..».

«Что-то еще готовит нам этот огромный непролазный лес?.. Колдун говорит: духи в лесу дрожат от страха. Если даже духи дрожат от страха, то насколько же ужасным должно быть то, что готовится там, в самых глубоких чащобах?!..».

Мбаса Нкомо мелко задрожал. То ли от страха, то ли от того, что кровь его уже совсем не грела изношенного тела.

«А, ничего я не хочу бояться! — вдруг подумал он и, действительно, успокоился. — Что мне?.. Я одинок, жизнь прожита…».

Два дня тому назад

Поблескивающий лаком «лексус» цвета мокрого асфальта медленно подрулил к бровке. Правое переднее колесо зашуршало боковиной о камень.

Тротуар был выложен плиткой. Человек, медленно выбравшийся из машины, не смог определить ее цвет. Все фонари в маленьком переулке в самом центре Москвы были погашены. Здания возвышались темными громадами и казались покинутыми жителями.

Единственный дом, в окнах которого ярко горел свет, был посольством африканского государства.

«Оно-то мне и нужно!» — спокойно подумал человек, без всякого волнения шагнул к подъезду и нажал на кнопку звонка. Дверь мгновенно отворилась, — так, словно открывший ее секьюрити все время стоял за ней, наблюдая за подъехавшей машиной через глазок.

— Мне нужен Посланник! — проговорил визитер.

Сотрудник службы безопасности пропустил его в холл, обставленный мебелью в мавританском стиле. Пока человек разглядывал инкрустированный камнем столик на резных ножках, секьюрити набрал на телефонном аппарате двузначный внутренний номер — абонент располагался в здании — и произнес по-арабски несколько коротких фраз. Положил трубку, пристально взглянул на гостя.

Под этим взглядом тот почувствовал себя неуютно…

Они двинулись вверх, на второй этаж — в оформлении лестницы преобладали те же мавританские мотивы…

— Проходите в кабинет… — сказал с легким акцентом секьюрити и открыл дверь.

Просторная комната больше походила на гостиную, чем на рабочий кабинет.

— Итак, вы заместитель Жоры Бухенвальда, Владик-Герой? — проговорил по-русски с таким же, как и у секьюрити, акцентом хозяин кабинета-гостиной. — Присаживайтесь… Вот сюда… Прошу вас… Диванчик…

Владик-Герой пораженно рассматривал то, что стояло вдоль стен кабинета.

— Вы бывали в джунглях?..

— Нет… — наконец смог вымолвить Владик.

— Здесь я держу чучела врагов. В свое время вывез из Африки… Тогда у нас была заварушка… А это коллекция масок… Используется колдунами во время магических ритуалов. Вижу, вас не интересует. Вы потрясены обезьянами?.. Много потеряли от того, что не были в джунглях. Впрочем, это довольно мрачный опыт. На любителя.

По обеим сторонам от двери, возле окна, за спинкой диванчика, у столика и у книжных полок — всюду обезьяны.

— Это одна из самых больших частных коллекций… Здесь вы видите лишь малую часть. Остальное — в моей резиденции.

Владик-Герой наконец сел на предложенный диванчик, — он продолжал осматриваться… Усмехаясь, сотрудник посольства протянул ему визитную карточку.

Не в силах прийти в себя — перед глазами стояли оскаленные обезьяньи морды, он уставился на картонный прямоугольник, весь испещренный непонятной арабской вязью.

— По-русски — с другой стороны!.. Меня зовут… Зовите меня просто Посланник… Мое имя слишком трудное для русского уха… В посольстве занимаюсь экономическими вопросами.

— Я знаю, мне говорили… Вы — торговый посланник с северо-востока Африки… Кстати, Георгий Норицын обижается, когда его зовут Бухенвальдом. Это прозвище… Оно — только для своих.

— Но мы же свои!..

— Да. Расскажите про джунгли… Как там?..

В кабинет неслышно вошла официантка с подносом…

— Попробуйте эфиопский кофе… Великий Исследователь очень любит его…

— Великий Исследователь… Я много слышал о нем… — проговорил Владик. — Так как там, в джунглях?.. Я хочу понять, что это такое?..

— Джунгли — это чудовищные многоярусные леса. Выше — деревья-великаны. Их кроны возносятся над всем. Огромные стволы обвиты гигантскими лианами. Во втором ярусе — деревья с мягкой древесиной. В третьем, у самой земли, — папоротники, мхи и лишайники. В тех местах, где участки земли заболочены, с двадцатиметровых стволов свисают воздушные корни.

— Да, я слышал! — с нервным оживлением проговорил Владик-Герой. — Они переплетены между собой настолько густо — человеку по такому лесу не пройти!..

— Растительный хаос! С богатым животным миром. Большую часть которого составляют обезьяны. Шимпанзе, гориллы, макаки… Вы, европейцы, привыкли считать: обезьяны — забавные и невинные, достаточно небольшие по размерам создания. На самом деле среди обезьян попадаются особи двухметрового роста весом в сто пятьдесят-двести килограммов.

Поставив на блюдце чашечку с мутноватым и неаппетитным на вид, но на самом деле вкусным кофе, Герой не мигая смотрел на Посланника.

— Конечно, в джунглях водятся и леопарды, и пантеры, и огромные попугаи с красными хвостами, и большущие птицы, — продолжал тот. — Но короли — обезьяны! Их больше всего!.. Естественно! Они ловко перепрыгивают с ветки на ветку, пожирая все, что попадается под руку. Обезьяны чрезвычайно прожорливы. В траве мелькают ящерицы, гадюки и огромные ужасные питоны, но им не дотянуться до деревьев и лиан. Повсюду мельтешит огромное количество насекомых — бабочек, муравьев, мух. Одни из них относительно безобидны, укус других приводит к тяжким болезням и даже к смерти… Вот что такое джунгли!.. — с пафосом проговорил Посланник. — Мир людей отличается от мира обезьян. Создав свою цивилизацию, люди ушли из мира джунглей. Мир человека принципиально иной: ровный, плоский, цивилизованный, понятный разуму… Обезьяны не хотят сдаваться. Они сидят глубоко в ДНК человека, действуют через инстинкты, через неосознанные, подспудные влечения… Тогда возникают странные города: многоярусные, исполненные хаоса, в которых дома стоят так же близко друг к другу, как деревья в густых джунглях. Для обезьяны принципиален хаос. Только в нем она может жить, перепрыгивая с ветки на лиану, недостижимая для питонов и пантер… Города — искусственные каменные джунгли! Вылезая из человеческого ДНК, обезьяна побеждает!.. Разве можно объяснить строительство небоскребов лишь дороговизной земли?!.. Нет. Но теперь помимо людей-обезьян в этих каменных джунглях появился еще один, гораздо более страшный враг… О нем и поговорим.

7.

Герой почувствовал, как холодеет от ужаса…

Как узнал в свое время юный Саша Оболенский, ставший впоследствии учеником профессора Шахматова, слезть с дерева обезьяну — предка человека — могло заставить только одно: в какой-то момент леса начали редеть. Но обезьяны совершенно неприспособлены к жизни на открытой местности. Они не могут спастись от хищника, так как медленно бегают, а шансов победить в схватке у них нет — разве могут что-либо сделать зубы, унаследованные от пожирателей насекомых, против острых, как сабли, клыков хищника?!.. Острых когтей у обезьяны тоже нет… Вот почему наблюдающие за обезьянами ученые знают: те панически боятся спускаться со своих ветвей…

Обезьяна, спустившаяся с дерева под давлением обстоятельств, тоже испытывала ужас, но выхода не было. И она нашла неожиданное решение: встав на задние лапы, освободила передние. Ими обезьяна в прежней беззаботной жизни ловко цеплялась за лианы. Поднятые с земли палка или камень компенсировали теперь отсутствие острых зубов.

Как-то на Сашу Оболенского, проходившего мимо какого-то склада, с лаем набросилась собака. Он мигом поднял с земли камень и отпугнул ее. «Как та самая обезьяна!» — подумал Саша.

Теперь он уже знал, что все это произошло примерно семь миллионов лет назад. Почти пятьсот тысяч жизней, подобных прожитым Сашей к тому времени, могли вместиться в этот срок. Подростку Саше казалось — это очень много, но теперь взрослый Оболенский понимал: эволюция проходила быстро. Можно сказать, стремительно. Даже слишком.

Читая книги и журналы, материалы Интернета, Саша заметил: статьи, написанные в разное время, содержали в себе версии эволюции, серьезно друг от друга отличающиеся.

Складывалось впечатление, что при всей мощи современной науки и при всем желании ученых разобраться в вопросе в нем не только не появлялось ясности, а все лишь запутывалось еще больше. Хотя появлялись новые фактические данные и более совершенные методики исследования, тайное не становилось явным, и даже то ясное, что было до сих пор, ставилось теперь под сомнение…

Общей оставалась лишь главная канва событий — появление в значительно удаленном от наших дней прошлом полуобезьяны-получеловека и затем, около двух миллионов лет назад, появление существа, уже достаточно родственного человеку. Опять-таки сами сроки в различных книгах и журнальных статьях сдвигались в ту или иную сторону.

Сроки-то ладно, различались и сами способы движения от обезьяны к человеку. Основных вариантов было два: постепенный, в котором естественный отбор делал предков человека все более и более походящим на его нынешний вариант, и скачкообразный, при котором человечья порода пришла к нынешнему виду за пару резких качественных скачков.

Оба варианта предполагали: первые предки человека появились в Африке. Но в постепенном варианте они разбрелись по свету, и потом каждый в своем новом месте жительства путем естественного отбора дошел до нынешнего вида. Во втором же варианте как первый прообраз человека, так и все последующие варианты рождались только в Африке и уже оттуда разбредались по свету, так сказать, в готовеньком виде.

Как следовало из более свежих источников, постепенно в науке побеждала скачкообразная версия. И конечно же, Африка!.. Появление человека происходило там и только там.

Это еще больше подогрело Сашин интерес к Черному континенту — что же это за таинственное место, где все время что-то рождается: то человек, то «мокелембембе», то СПИД?!.. Ясное дело, там, в Африке, что-то не так!

Саша заинтересовался Африкой. Тем, как живет континент. Он узнал: несмотря на то что Африка была прародиной человечества, развитое западное общество она никогда особенно не интересовала — ею пользовались, не более-Сначала из Африки вывозили рабов и экзотические породы деревьев, потом принялись копать ее недра. Где было чего копать…

Порт, в который заходят под погрузку корабли западных стран, ветка железной дороги, ведущая от порта к шахте, принадлежащей западной компании, несколько западных контор в порту, малочисленная колония западных инженеров, обслуживающих все ту же шахту, — и все!.. На этом цивилизация в Африке заканчивалась. По обеим сторонам от короткой железной дороги существовала даже не вековая, а тысячелетняя отсталость — во многих местах жили, как на заре человечества.

Эра соперничества между несостоявшимся коммунизмом и капитализмом привнесла в местную жизнь оживление. Впервые со времен работорговли негры кому-то понадобились — за них начали бороться. СССР поощрял революционные движения и помогал некоторым странам, другим помогал западный мир.

Но вот соперничество между сверхдержавами прекратилось, и на Африканский континент всем стало наплевать. Из-за убийственного для европейца солнца в Африку ехать никто не хотел. Даже инженеры, завербовавшиеся для работы на прибыльные шахты, по окончании контракта никогда не оставались, возвращались в Европу… Деспотические режимы не стремились просвещать своих граждан. Немногочисленные энтузиасты из европейских благотворительных организаций и христианские миссионеры картины не меняли. Что творилось в непролазных африканских дебрях по обе стороны железной дороги, знали только дикие местные колдуны.

Ситуация осложнялась еще тем, что из многих африканских стран европейцам вообще пришлось уехать из-за бесконечной череды войн и межэтнических конфликтов. Чего-чего, а оружия соперничающие державы поставили в Африку предостаточно. Местные царьки и князьки активно пускали его в ход… Читая о многих африканских странах, страдающих от войн, эпидемий, нищеты и хаоса, Саша нередко натыкался на фразы: «так было в девяносто третьем году, более поздние данные отсутствуют». Это означало, что в современном мире, пронизанном линями связи и транспортными артериями, Африка превратилась в жуткое, ирреальное черное пятно, терра инкогнита. О том, что происходит в центре этого покрытого мраком пятна, никто не знал, да и по большому счету не хотел знать. Если во многих развивающихся странах население, несмотря на нищету, непрестанно увеличивалось, то в Африке оно вымирало.

В какой-то момент Саша, внимательно следивший за всеми африканскими новостями, которых, как правило, было мало, начал натыкаться на сообщения о людях-дьяволах, появившихся в затерянных в джунглях африканских деревушках. Откуда они взялись и что делают — из коротких заметок неясно… Вроде появились из леса, и местное дикое население с ними активно общается. Сообщения исходили от европейских христианских миссионеров и публиковались в бульварной прессе между сообщениями о людях-вуду и заметками о колдунах, похищающих мужские половые органы. Большинство относилось к ним несерьезно.

Саша тем временем учился на биолога и интересовался происхождением человека. Ему казалась наиболее убедительной версия, по которой помимо постепенного улучшения человеческой породы и существования множества промежуточных, наследующих друг другу видов, два раза — полмиллиона и сто тысяч лет назад — Африка выплевывала из себя принципиально более совершенных, чем все остальные, существ. Второй раз это был нынешний человек в его законченном виде.

Но самым главным в этой версии было даже не это… Прежде считалось, что каждый новый вид вытеснял предыдущий, устаревший, не смешиваясь с ним. По новым данным, все было наоборот. К примеру, вышедший из Африки современный человек прибыл в Европу, уже густо к тому времени заселенную неандертальцами. Неандерталец был близок к современному человеку и отличался от него в «худшую» сторону очень незначительно. Прежде считалось, что человек попросту изгнал, уничтожил неандертальцев, благо он был умнее и хитрее их. По новым же данным генетиков, человек, «выплюнутый» Африкой, смешался со своими предшественниками так же, как те до этого смешивались со своими. И хотя результаты анализа показывали, что доля генов «неполноценных» существ в генофонде человека составляет всего лишь десятую часть (видимо, смешение было все-таки не очень активным, немногие хотели заниматься сексом с неандертальцами), новая теория по сравнению с предыдущими была совершенно революционной. И неизвестно, какая ее часть была важнее — скачкообразность эволюции или смешение новой формы с предшествующей. Прежде считалось — подобное невозможно. Хоть осел и лошадь похожи друг на друга, у них могут быть дети, но не может быть внуков. Считалось, что человек и его эволюционные предшественники перемешаться не могли…

По новой теории выходило, питекантроп мог быть женат на дочери Гомо сапиенса, а тот, в свою очередь, мог иметь своей невесткой внучку дикого неандертальца и все вместе они с удовольствием засматривались на какую-ни-будь хорошенькую шимпанзе или гориллу. Хороша эволюция!.. Хорош венец творения!.. Не эволюция, а сплошное скотоложство!.. Хотя козы, по крайней мере, не имеют общего потомства со своими пастухами, скучающими на отдаленных горных пастбищах…

Прежде подобная картина могла родиться только в голове какого-нибудь нацистского идеолога, стремящегося обосновать неполноценность одних людей и особые права других. Теперь же это было сухими данными науки, свободными от идеологических предпочтений… Хороша наука!.. Не наука, а выступление какого-нибудь Гитлера или Геббельса!..

Однако как ни крути, а эволюция оставалась, тем не менее, эволюцией, а наука — наукой.

А христианские миссионеры в Африке продолжали бить тревогу: появились люди-дьяволы, и они активно расселяются всюду, где только могут, за пределами области джунглей, в которой впервые появились. Своим обликом люди-дьяволы отличались от человека совсем незначительно. И их вполне можно было принять за представителей какого-нибудь доселе неизвестного первобытного племени, спрятавшегося в джунглях от цивилизации, а теперь неожиданно решившего выйти в большой мир. Возможно, миссионеры так и не обратили бы на них внимания, если бы не одна особенность — всеми силами люди-дьяволы избегали приобщения к церкви. Отсюда, собственно, и возникло их отождествление с дьяволом…

Но Африка по-прежнему оставалась забытым всеми краем, миссионеров с их историями про дьявола никто всерьез не слушал, а люди-дьяволы… Собственно, Александр Оболенский еще в те далекие годы сразу понял, кто они такие… Дьявол тут был явно ни при чем… Эволюция человека не закончилась, и происходила она в точном соответствии с любимой Сашиной теорией: скачкообразно, в Африке и в условиях смешения нового вида с предыдущим.

По теории, те же Гомо сапиенс, к которым принадлежал и сам Саша, поначалу были лишь очень небольшой африканской популяцией, состоявшей всего-то из нескольких тысяч особей. Это уж потом они заполонили собой весь мир. Так же и появившийся в африканской глуши новый вид был очень немногочисленным. Как и когда он появился и не перемешался ли тут же с каким-нибудь диким племенем африканских охотников — на эти вопросы нет точного ответа. Историческая память аборигенов джунглей составляет всего два-три поколения, вопросы генетики и эволюции их не интересуют.

Африка в очередной раз, примерно третий по счету, выплюнула из себя новый вид человека. Люди-дьяволы стали приходить из джунглей в деревушки — пионером в этом смысле считалась одна из них, очень небольшая. Поскольку, вопреки тому, что миссионеры считали их дьяволами, были эти люди чрезвычайно миролюбивы, доброжелательны и смышлены, население деревушек с ними тут же очень подружилось. Возникли многочисленные, как говорят в учебниках, хозяйственные связи, смешанные браки, и вскоре, строго говоря, никаких людей-дьяволов в чистом виде не было, а были лишь потомки людей и людей-дьяволов. Они отличались тем, что были ужасно общительны, стремились переезжать с места на место, активно перемешивались с местными жителями, имели многочисленное потомство, были невероятно хитры, дружелюбны и чрезвычайно предприимчивы.

К тому времени, когда всем стало ясно, что в Африке появился новый вид человека, этот новый вид давно уже проживал и активно размножался по всему миру. Первоначально из Африки на другие континенты всеми правдами-неправдами стали прибывать какие-то не совсем обычные негры. Но поскольку негры всегда в глазах местного населения выглядят необычно, то необычные негры привлекали внимания не больше, чем обычные. Пристально на них посмотрели, лишь когда эти необычные негры успели стремительно перемешаться с местным населением, причем потомство их было значительно светлее обычных мулатов — потомков белых и негров. Потомство было чрезвычайно умно, хитро и опять-таки… Общительно и дружелюбно!..

Приблизительно тогда же у них появилось новое имя: люди-индиго!.. По аналогии с необычными детьми, рождающимися в последнее время у обычных людей, потомков тех первых странных негров стали называть людьми-индиго… Какой-то экстрасенс сказал, что видит вокруг них необычного цвета ауру.

Но некоторые предпочитали прежнее название: люди-дьяволы. То, что люди-дьяволы чрезвычайно дружелюбны, старательно избегают любых действий насильственного характера, хотя и любят деньги больше всего на свете, в расчет не принималось. Наоборот, противники людей-дьяволов говорили: дружелюбие — лишь временный и очень ловкий ход. Люди-дьяволы пока малочисленны и, следовательно, поведи они себя агрессивно, тотчас были бы уничтожены местным населением. Для того чтобы выжить, им необходимо продемонстрировать максимальную незлобивость. Вот когда баланс сил изменится, тут-то люди-дьяволы и покажут свое истинное лицо, которое вовсе не столь миролюбиво!..

8.

Кожедуб обернулся: никого… В ту же секунду кто-то набросился на него сзади. От удара он повалился на землю, перевернулся, пытаясь сбросить со спины противника. Завязалась борьба…

В первое мгновение Кожедубу показалось: человек-индиго, дьявол!.. Но это была всего лишь большая кошка — молодой ягуар!.. Слава богу, не тигр, не лев! Однако существо прыгучее, сильное, со страшными острыми клыками. Кожедуб не чувствовал боли… Пальцы его обхватили горло рычавшего зверя, и в следующее мгновение он резким движением прикончил бы его, но тут прозвучал выстрел… Животное обмякло.

Кожедуб поднялся. Он выглядел менее возбужденным, чем Бухенвальд, стоявший рядом с пистолетом в руках. В их сторону по парковой дорожке бежали еще какие-то люди…

— Я спас вам жизнь! — проговорил Жора самодовольно. Когда он убирал пистолет в маленькую кобуру, спрятанную под пиджаком, он уже полностью овладел собой. В лице не осталось и следа волнения.

Подбежавшие сотрудники охраны из свиты Бухенвальда проводили Кожедуба в коттедж. Врач, возившийся до этого с трупом, с тем же вниманием, с которым он до этого осматривал покойника, перевязал раны. К счастью, они не были глубокими.

— Теперь вы мой должник! — Норицын упивался ролью спасителя. — Признайтесь, надоел вам со своим обществом, и вы решили побродить в одиночестве. Видите, чем для вас это закончилось!.. Если бы вы не курили ваши дрянные сигареты и я не понял, откуда доносится запах дешевого табака, оказаться вам на том свете. Надеюсь, теперь поняли: держаться рядом со мной означает жить!.. И не только для вас. Для всего нашего народа!.. Великого народа!

Делая вид, что старается перетерпеть боль, Кожедуб прикрыл глаза. Видеть и слышать Бухенвальда было уже невыносимо. К сожалению, он не мог не слышать его. Но он постарался это сделать и мысленно сосредоточился на том, для чего он сюда приехал: на расследовании убийства гражданина Апельсина, депутата Государственной Думы. Что знал к этому моменту Кожедуб?..

Убитый ударом чего-то тяжелого по затылку Иван Апельсин был председателем Национальной Рабочей партии — сокращенно НРП. Название сущности не соответствовало. Партия была не национальной, а интернациональной. Сам Иван Апельсин был первым и единственным крупным политическим деятелем России, который был индиго. Таковым считался каждый, у которого среди предков был индиго. То ли папаша, то ли мамаша Апельсина прикатили в Россию то ли из Европы, а может быть, и из Америки. Очень дружелюбные, неконфликтные, старающиеся решать любые вопросы миром люди-индиго были непримиримы в одном — своего собственного существования они не признавали. «Никаких людей-индиго на самом деле не существует! Те, кого так называют, на самом деле просто потомки одного из многочисленных африканских племен, живших в труднодоступных районах джунглей и потом, в силу истребления определенных видов животных и невозможности добычи пропитания охотой, вышедшие в большой мир. Внешние отличия ни о чем не говорят. На Земле проживает много народов, совершенно непохожих друг на друга, тем не менее все они — люди, а никакие не индиго и уж тем более не дьяволы!».

Фоном Кожедуб слышал нервные выкрики, доносившиеся в залу через открытые двери…

— Во флигеле был целый зоопарк!.. Зачем, о дьявол, понадобилось ему держать здесь всю эту свору!.. Африканское чучело тосковало по джунглям! — охранники Бухенвальда не были политкорректны. — Кто-то выпустил всех зверей… Теперь они разбрелись по парку. Предупредите милицию… Звери могли выбраться и за территорию участка… Надо предупредить окрестных жителей, звери могут напасть на них. Чертов дьявол!.. Может, его какая-нибудь собственная горилла прикончила?

Это повелось с самых первых лет, когда об индиго только начали говорить: они всячески препятствовали обсуждению темы индиго, не давали ни в какой форме изучать себя — чурались любых анализов, медицины. Люди-индиго отличались исключительным природным здоровьем и…

Очень короткой продолжительностью жизни! Практически не болея, они проживали быструю жизнь — рано созревали, рано вступали в брак, давали жизнь многочисленному потомству и так же рано умирали. Женщины-индиго (а все это были не первоначальные вышедшие из леса индиго, а метисы, образовавшиеся от смешения с местным населением) вынашивали свой плод не девять, а четыре месяца. Иероглиф «четыре» означает у японцев также «смерть», поэтому число четыре считается несчастливым, как у христиан тринадцать (Иуда, предавший Христа, был его тринадцатым учеником-апостолом). Для многих — еще один аргумент в пользу дьявольской сущности индиго.

Индиго объясняли четыре месяца разницей в питании между джунглями и современным обществом… Глупое объяснение! Кто не верил, тому говорили про естественное изменение природы человека под действием цивилизации.

Откуда-то донесся душераздирающий крик… С этого момента работа следственной группы была полностью дезорганизована. Новость об убийстве Апельсина, сохранявшаяся до сих пор в тайне, стала известна средствам массовой информации — к коттеджу подъехали телевизионщики. Внутрь их не пускали, и они попытались проникнуть через забор. Встреча с тигром закончилась для двух из них смертью.

Два дня тому назад. В посольстве североафриканского государства

— Если бы современный человек все время думал только о деньгах, это было бы полбеды! — сказал Владику-Герою Посланник. — Настоящая беда в том, что деньги человека интересуют не так сильно, как представляют многие. Тайные инстинкты обезьяны, ее страхи, ее любовь к хаосу джунглей — вот что правит всюду!..

Владик сидел, расслабленно прикрыв глаза. Только что ему показалось, что живьем он видит то, что можно увидеть только в страшных снах. То, о чем шепотом говорили между собой некоторые члены бухенвальдовской НЕРО… Но оказалось — это только чучело и причудливые тени. Слава богу, только они.

9.

В Центральной Африке

Христианский миссионер Хуан Суарес хорошо знал, что с африканскими колдунами лучше дела не иметь. И не потому, что он, подобно их соплеменникам, панически боялся их убийственных заклятий. Ни в какие заклятья не верил. Просто все колдуны, с которыми приходилось хоть как-то сталкиваться, были редкостными жуликами и проходимцами. Суарес был уверен: они откровенно дурачат соплеменников, наживаясь на их глупости и приверженности диким суевериям.

Но в последнее время Суарес, хотя его духовный сан и его миссия никак не позволяли делать этого, подружился с колдунами. Вернее, дружбой в прямом смысле слова это не было. Скорее — взаимным интересом. Суарес тайно, под покровом ночи, встречался с колдунами, платил, и они сообщали некоторые сведения… Впрочем, очень путанные, отрывочные и сдобренные чудовищными порциями колдовской околесицы, без которой эта публика обойтись не могла.

Суарес выбрался из глинобитного дома, больше походившего на убогую хижину, на воздух. Но удушливая, влажная жара что в доме, что за его пределами была одинаковой. Голова у Суареса кружилась. Он знал, что болен, жить ему осталось немного, и потому не боялся идти на риск… Он был единственным европейцем, отважившимся забраться в эти смертельно жаркие дебри, и старался собрать больше информации о таинственном и пугавшем, что происходило в них…

Кругом уже царил мрак, но в руках Суареса был маленький электрический фонарик, который до времени он держал выключенным. Сделав несколько шагов по глинобитной веранде, он неожиданно споткнулся обо что-то… Это насторожило его — некоторое время назад, еще при дневном свете, он сам вымел веранду веником из пальмовых листьев…

Суарес включил фонарик и, хотя уже всякого насмотрелся и ко многому привык, с неодолимым ужасом и отвращением увидел у ног колдовские предметы: собачью голову, высушенного хамелеона и коготь вороны…

Тут же за спиной раздался торжествующий хохот:

— Ты вздрогнул!.. Значит, все время боишься! Твой бог не способен защитить тебя!.. При этом я знаю, ты говорил людям, что Аджио — проходимец и обманщик. Не надо нести ему деньги!..

Суарес поднял глаза и различил, наконец, темную фигуру, нахально развалившуюся на дереве на развилке из трех толстых ветвей у самой стены хижины. Фонарик был уже выключен.

— Опять этот твой балаган, Аджио!.. Зачем?.. Я жду тебя уже целый час, а ты сидишь на ветвях и не заходишь.

— Мне приятно, что ты ждешь, Суарес!.. Знаешь, почему ты делаешь это?.. Тебе нужны мои знания. Мне мно-огое известно. Я такой же, как мой покойный отец. А у него не гнушался консультироваться даже сам президент страны!.. Мой отец видел будущее…

У Суареса опять закружилась голова. Он сделал шаг к дереву, ухватился за ствол. Колдун бесшумно спрыгнул на землю и оказался у него за спиной. Суарес не поворачивался, он думал о том, что Африка убила его… Это была смерть в рассрочку: он слишком долго жил под убийственным солнцем и от жара в его организме случился сбой. Смерть поселилась в Суаресе.

Многие европейцы, работавшие в Африке и потом вернувшиеся домой, через некоторое время начинали ходить по врачам — у них обнаруживали рак. Не обязательно кожи. От непривычной температуры и радиации внутри организма происходил сбой, и тогда — все… Поэтому в Африку ехали так неохотно.

Нужно было ехать туда, где есть клиники и врачи, но он не хотел… Слишком поздно!.. И потом, он испытывал к этим таинственным джунглям сильнейшую привязанность. Они для него — как наркотик…

— Ты сердишься на меня, Суарес? А зря! — проговорил за спиной колдун. — Я полезен тебе… Посвети-ка своим лучиком вон туда…

Суарес почувствовал, как колдун берет его за руку и протягивает ее в определенном направлении. Миссионер зажег фонарь… Вокруг всей хижины на буро-красной земле черным порошком был очерчен круг…

— Это оградит тебя… В джунглях кто-то ходит. Вчера я встретился с ним.

Суарес вздрогнул.

— Какой он?!.. — нервно спросил миссионер.

Вдруг с ветвей дерева на Суареса что-то капнуло: липкое, противное… Включив фонарик и направив его вверх, Суарес содрогнулся от отвращения: к ветке был привязан полувыпотрошенный цыпленок с кровоточащими внутренностями. Под ним — укреплен маленький черный горшочек.

— Что это?.. — не удержался Суарес. Он чувствовал, колдун только и ждет вопроса — понести обычную околесицу.

Миссионеру была нужна информация, а не суеверия.

Но Аджио молчал…

— Позавчера за мной гнался кто-то…

— Люди-дьяволы?! — оживился Суарес.

— Нет, те, кого ты называешь людьми-дьяволами, здесь ни при чем…

— Да кто же тогда?!..

Колдун задумался.

— Мокелембембе, Суарес. Вот кто!.. — наконец сказал он.

— Тьфу ты черт! — невольно Суарес выругался. — Не такого ответа я от тебя ожидал!.. При чем тут мокелембембе?!..

Суарес надеялся, Аджио скажет «сам дьявол». Это придавало смысл жизни миссионера, делало ее подвигом.

— Ты узнал что-нибудь про ящики, оставленные учеными? — спросил он колдуна.

— Опасное дело… Джунгли умеют хранить тайну. Опасно к ней подступаться!..

Какое-то время назад, когда страна еще не была охвачена очередной гражданской войной, из интереса к людям-индиго в джунглях стали появляться группы ученых.

Одна из них собирала данные с помощью специальных «черных ящиков», — будучи размещены в труднодоступных районах, замаскированные, они снимали все, что происходило вокруг. Потом носители информации изымались и изучались. Но ученым помешала очередная вспышка насилия: покинули страну, бросив в джунглях ящики вместе с информацией. Но ведь те долго могли вести автономное наблюдение! Теперь Суарес при помощи колдуна выяснял — может, лесные охотники знают, где они лежат, за вознаграждение доставят миссионеру? Он отправит ящики в Европу. Как знать, какая информация зафиксирована на носителях…

— Что-то недоброе происходит в джунглях, Суарес!.. — колдун вплотную приблизился к миссионеру. — Охотники боятся идти в лес…

— Послушай, мне нужны ящики!.. — с раздражением проговорил миссионер. Ему было все тяжелее стоять. От слабости, не от жары, он покрылся мелкими бисеринками пота.

— Не о том думаешь, Суарес. Сейчас каждому надо беспокоиться о себе, — колдун схватил его за руку и потащил за глинобитный дом. Здесь, неподалеку от стены, к которой вплотную подступали густые лесные заросли, Аджио проговорил:

— Включи свой фонарик и посмотри!.. Вот это меня напугало больше всего!

На земле была распростерта мертвая обезьяна, приконченная ударом твердого предмета по голове.

— Кто-то был возле этого дома… Кто-то убил обезьяну… Кто-то убивает обезьян в лесу… Кстати, знаешь удивительную новость?..

Суарес уставился на своего собеседника, едва различимого в темноте.

— В джунглях видели людей-дьяволов. Но не здешних, а других… Тех, что приехали из других стран!..

— Да ну?! — Суарес поразился. До сих пор люди-индиго расселялись из Африки по другим странам и никогда не двигались в обратном направлении. Уж тем более их не интересовали глухие джунгли. — Что же ты молчал?.. Значит, люди-дьяволы убивают обезьян и охотятся за мной?..

— Нет, Суарес, нет…

— Но зачем убивать обезьян?! — в задумчивости проговорил миссионер.

10.

В пригороде Санкт-Петербурга

Кровь стекла прямо на белую олимпийку. Снежана отпрянула и в ужасе посмотрела на бурое пятно: оно расползалось по хлопковой ткани… Гостья больше не обнимала ее.

Хватая ртом воздух, Вика, ее подруга еще со школьных лет, которой она только что открыла дверь, сделала шаг в глубь квартиры и начала медленно опускаться на колени. Кровь обильно стекала с острия длинного ножа, торчавшего у нее из груди. Струйка падала на половичок, постеленный перед входом.

Вопль ужаса вырвался из груди Снежаны. Когда подруга уже была на коленях и, склоняясь лицом вперед, готова была рухнуть вниз, она поняла — страшный удар был нанесен Вике сзади — рукоять ножа торчала из спины. Сталь прошила несчастную девушку насквозь… Но это значит…

Невольно толкнув умиравшую Вику, девушка рванулась к двери. Где-то там, совсем рядом, быть может, в одном пролете ниже по лестничной клетке — убийца. Или он стоит рядом с дверью?!..

Страх парализовал Снежану. Она замерла. Надо было закрыть дверь, но железное полотно было распахнуто наружу, чтобы дотянуться до ручки — сделать шаг за порог… А там… Все же шагнула навстречу неизвестности.

Одновременно с тем, как ее рука ухватилась за шершавый пластик ручки, Снежана увидела темный силуэт… Лампочка в подъезде, как всегда, не работала, но с улицы через лестничное окно попадали лучи.

Сначала ей показалось, что это вставшая на задние лапы собака или волк — крупный, с косматой густой шерстью. Но потом, когда силуэт двинулся в ее сторону, она решила: это — человек. Просто немного ниже среднего роста и странной комплекции…

Вопль ужаса слился с ужасным ударом железной двери о косяк. Она успела подвинуть толстую щеколду, — вслед что-то тяжелое ударилось с внешней стороны в дверь…

За первым ударом последовал второй. Убийца явно намеревался сломать преграду — ему нужно в квартиру. Волосы на голове Снежаны, уложенные в праздничную прическу, уже стояли дыбом. Но теперь они еще зашевелились…

Умиравшая Вика — она распростерлась на полу маленькой прихожей в неестественной, изломанной позе, — медленно, превозмогая боль, с затуманенным взором проговорила:

— Меня убил бог людей-дьяволов!

* * *

Сотрудник охраны, стоявший на посту, заметно нервничал. Пост был возле ворот «виллы Апельсин». Так журналисты тотчас окрестили коттедж с небольшим участком земли, густо заросшим деревьями и кустарниками. Время близилось к ночи. Местность за забором «виллы Апельсин» была такой же заросшей лесом, как и сама ее территория. Асфальтированная дорога, петлявшая от ворот в сторону оживленного шоссе, смотрелась, как просека в каком-нибудь густом неразведанном лесу. Крыши других коттеджей, стоявших на большом расстоянии друг от друга, едва угадывались за деревьями. Уже заметно стемнело.

Охранник нервничал бы еще больше, стой он у этих ворот совершенно один. По счастью, здесь оставались и те, от кого он ворота охранял. Без них было бы совсем неуютно. Со вчерашнего дня на этом небольшом квадрате дорогой земли неподалеку от столицы смерть унесла уже четверых — самого хозяина виллы, двух журналистов и садовника. Высокопоставленный сотрудник САГЕН был, как передавало радио, серьезно ранен.

Была информация, что дикие звери, выпущенные из тайного зверинца, существовавшего, как сегодня выяснилось, на «вилле Апельсин», давно уже, еще с ночи, разбрелись по окрестностям. Правда, пока тигр растерзал двоих именно здесь, на вилле. Мертвый садовник был обнаружен за забором. Шел он именно на виллу, но отчего он умер, до сих пор, насколько знал охранник, было неизвестно. Следов нападения хищника на его теле не было.

Ближе к вечеру вместо названия «вилла Апельсин» во многих новостных выпусках зазвучало новое — «вилла Смерть». Среди погибших был один очень талантливый репортер, об огромной известности самого Ивана Апельсина и говорить нечего — в России он был единственным крупным политиком-индиго, и знали его все без исключения.

Религиозные организации, у которых с людьми-индиго отношения с самого начала не складывались, хранили корректное молчание. Но вот разные колдуны, прорицатели и экстрасенсы бесновались. Многие из них в этот день уже успели выступить по телевидению. В один голос утверждали то, чего охраннику хотелось бы не слышать: зло, которое пришло в этот мир вместе с людьми-индиго — людьми-дьяволами, наконец активизировалось. Долго готовилось к решительному нападению, и вот мрачный час наступил. Один колдун, как только что услышал охранник из радиоприемника, работавшего в микроавтобусе телевизионщиков, утверждал: коттедж Апельсина — центр смерти человечества, вилла Смерть! Сам Апельсин на самом деле не умер, а лишь ловким образом избавился от одного из ненужных ему тел, надел, как шкуру, другое и теперь готовится руководить откуда-то действиями людей-дьяволов по всей России, а может, и по всему миру, потому что таких, как он, крупных политиков-дьяволов в мире было немного.

Охранник бы очень удивился, если бы узнал, что об обстоятельствах самого убийства он в этот момент знает ровно столько же, сколько и следователи и эксперты, работавшие весь день на месте преступления. Всю последнюю неделю в Москве проходил конгресс, посвященный правовым и расовым проблемам, существующим вокруг людей-индиго. Одним из тех, кто руководил работой конгресса, был Иван Апельсин. Фактически конгресс проходил под эгидой НРП.

Позавчера конгресс закончился, и большинство его участников из Москвы разъехались. Несколько человек, еще остававшихся в столице, Апельсин пригласил к себе домой на ужин. Отужинав, большинство из них в тот же вечер разъехалось, некоторые вылетели из Москвы сегодня утром.

Само проведение конгресса было не случайным…

11.

Оболенский продолжал вспоминать… Перемешавшиеся с людьми потомки лесных африканских индиго внешне в большинстве от них не отличались. Различие было в занятиях.

С первого дня, когда появились в большом мире, стремились только к деньгам. Чрезвычайно законопослушны, почти никогда не попадали в тюрьмы. Но все легальные способы зарабатывать как можно больше — используемы.

Не занимались наукой, не были замечены в искусствах. Упорно стремились в профессии, где заработки выше, чем в других.

К образованию относились с точки зрения пользы. Как способ развития личности — не интересовало. Стремились учиться, потому что без этого много не заработаешь. Знания — всегда однобоки. Казалось, должно мешать: распространена точка зрения — только разносторонняя личность достигает успеха. Индиго опровергли ее — не читали книг, не ходили в музеи, в выбранном деле — бизнесмена ли, адвоката — оказывались на заглавных позициях. Некоторые утверждали: просто люди-дьяволы обладают сверхъестественными потусторонними способностями…

Всегда и везде по отношению к людям — подчеркнуто дружелюбны и честны. Так же как существовало множество людей, с настороженностью, даже ненавистью относившихся к индиго, было много и тех, кто любил. С индиго проще работать: не обманывают, обещали — делают, уважают закон, культурны. Утверждение христианских миссионеров: это — люди-дьяволы — не находило подтверждений. Кроме двух: стремление к обогащению, уход от контактов с церковью. В последнем все потомки африканских индиго — непреклонны, чрезвычайно последовательны.

Церковь выдвигала цепь рассуждений… Как такое может быть? Если это — всего лишь потомки неизвестного племени охотников, почему так категорично настроены против религии. Африканцы не настроены враждебно к христианству. Наоборот — встречаются настоящие ревнители веры. То же и по отношению к исламу: весьма распространен среди чернокожих обитателей жаркого континента. Другое дело индиго…

Толком не познакомившись с католическими миссионерами, индиго бежали, как зверь бежит от огня. «Дьяволы! — возопили церковники. — Только они могут себя так вести! Дьявол боится креста. А крест есть у каждого миссионера».

Избегание религии относилось ко всем, в ком была хоть капля крови индиго… Тут еще необъяснимый момент! Распространившись по миру, смешавшись с местным населением, индиго, даже внешне утратившие признаки своих африканских предков… всегда оставались индиго!.. Была шутка: если в огромный город, не зная друг о друге, с разных концов войдут два индиго — вернее, двое, в ком есть хоть капля этой крови, — вечером следующего дня встретятся, будут тихо шептаться, стоя на центральной площади.

Сами индиго утверждали: никаких индиго нет. То, как стремились друг к другу и находили себе подобных, доказывало — есть! Являются сплоченной, замкнутой по принципу крови общностью.

Впрочем, поклонники индиго трактовали по-другому… Индиго нет, но постоянное настороженное отношение к тем, кто якобы является их потомками, заставляет этих людей держаться ближе к собратьям — вместе отстаивать во враждебном мире законные права. Мнение не лишено логики — находило много сторонников. Но и тех заводило в тупик странное отношение людей-индиго к религии.

Обстановка подогревалась тем, что индиго (или люди-дьяволы — как кому угодно!) яростно боролись с любыми попытками (большей частью вполне невинными, продиктованными чисто научным, этнографическим интересом) изучать их. «Мы — как все, изучать нечего!» — вот их лозунг. Отказывались от экспериментов, не сдавали анализов…

Всегда найдется путь узнать правду…

Индиго погибали от несчастных случаев, оказывались без сознания… Были случаи насильственных похищений. Редкие данные исследований говорили — генетически индиго отличаются от людей.

Но стоило газете или журналу опубликовать подобные данные, — начинались активные действия — акции протеста, судебные преследования… Бороться за свои интересы умели, тема отличия от людей стала табу…

Обществам, в которых жили, никаких проблем не создавали, вклад вносили немалый, — с табу окружающие мирились.

В последнее время с индиго что-то происходило… Словно бы исполнились ненависти к людям. Было несколько случаев необъяснимых убийств, совершенных ими. В одной стране арестована группировка — состояла из них. Занималась убийствами, похищением людей, наркотиками…

Факты складывались в зловещую картину.

Удивляли не преступления — то, что их совершали те, кто всегда избегал криминала.

Люди-индиго словно сходили с ума. Сумасшествие — опасное. Либо — это мнение противников — перестали скрывать истинное лицо.

Исключительную способность достигать успеха уже доказали. Численность в мире — значительна, — человечество охватил страх… Встали прежние вопросы: люди-индиго — кто они? Откуда взялись?..

Чем грозят миру?

12.

Президент африканской Республики, на территории которой располагалась та самая историческая деревня, сидел на своем невысоком черном троне, сделанном из железного дерева, обильно инкрустированном золотыми пластинами и драгоценными камнями.

Рот президента Нгамбези был перепачкан в крови, но кровь была не его. Только что президент съел хранившееся до этого в холодильнике в задней комнате его дворца сердце Нкрума — лидера Прогрессивной партии — его заклятого политического противника, умерщвленного и расчлененного после того, как некоторое время назад президент Нгамбези фактически узурпировал власть, — он проиграл свободные выборы и устроил военный переворот.

Таким — перепачканным в крови — Аджио и увидел верховного правителя страны. Бобо — командующий танковыми войсками — доверенное лицо и помощник президента — втолкнул колдуна в тронный зал. Сделано было это так грубо, что Аджио чуть не растянулся на полу.

Однако он все же удержался на ногах и, чувствуя, что надо собраться с силами, так как настает его звездный час, медленно подошел к президенту…

Когда ворвавшиеся в хижину колдуна военные в больших фуражках оторвали его от супа с банановыми клецками и выволокли наружу к стоявшему там джипу с работавшим мотором, Аджио попрощался с жизнью… Только не мог понять, чем не угодил всесильным военным. Может, своей дружбой с миссионером Суаресом?.. Когда его привезли в город и машина подъехала к комплексу зданий за ослепительно-белым забором, Аджио понял: с ним хочет посоветоваться сам президент!.. Точно так же, как когда-то привозили в город его отца, сегодня привезли сюда и Аджио.

Колдун подошел к самому трону. Он хотел упасть ниц, но Нгамбези жестом остановил его. Президент, не произнося ни слова, сверлил Аджио недобрым взглядом… Молчание продолжалось. Аджио, разумеется, не смел заговорить первым. Он только таращился на окровавленный рот Нгамбези…

Президент Нгамбези давно занимался ритуальным каннибализмом, поедая внутренности своих убитых врагов. Он полагал: так их сила переходит к нему. Будучи человеком образованным, Нгамбези серьезно подходил ко всему, что делал. По его заданию помощники выписывали из-за рубежа книги, посвященные людоедству.

Нгамбези узнал: одними из самых известных каннибалов прежних эпох были индейцы Центральной и Южной Америки. Древние ацтеки и майя производили человеческие жертвоприношения. Среди толпы всегда находились «гурманы» или, как их потом иногда называли, «религиозные фанатики», с жадностью набрасывавшиеся на трупы принесенных в жертву.

Когда испанские конкистадоры вторглись в индейские государства, в редких сражениях, в которых местные жители одерживали верх, никогда не преследовали разгромленного противника: тут же начинали делить трупы убитых испанцев между собой.

На территории нынешнего Чили в древности существовало племя, которое поедало умерших членов. Правда, для поминальной трапезы брали не всего умершего, а лишь внутренности. Остальное мумифицировали и непрерывно таскали с собой (племя вело кочевой образ жизни). На ночных стоянках вместе с живыми возле костра «грелось» до двадцати мумий предков. Жаркий и исключительно сухой климат территорий, на которых обитало племя, позволял мумиям сохраняться долго. Часть из них дошла и до наших дней.

Нгамбези узнал: странное племя не было случайно возникшим сообществом умалишенных. Оно было устойчивым, живучим и просуществовало на Земле вместе со всеми своими леденящими кровь привычками пять тысяч лет!.. Многие развитые государства древности в гораздо более короткие сроки успевали исчезнуть вместе со всеми своими народами, зайдя в развитии в тупик.

Президент не очень-то стеснялся привычек. Думал: белые люди напридумывали табу, но принесло ли это им счастье?..

Наконец Нгамбези заговорил. Он рассказал Аджио, что вчера вечером в заросшем травой международном аэропорту столицы приземлился пассажирский самолет, прилетевший из одного из западноевропейских государств. Полицейский, поднявшийся на борт воздушного судна — проверить у пассажиров паспорта и въездные визы, — сразу заподозрил неладное: все прибывшие были крепкими, коротко стриженными молодыми мужчинами. Тут же вызвал подмогу…

Самолет окружили войсками. Прилетевшие задержаны и под конвоем препровождены в местную тюрьму. В ходе первых допросов все твердили одно: прибыли в Африку по контракту с местным футбольным клубом. Клуб сообщил, что по его поручению агент в Европе действительно рекрутировал белых футболистов, но, во-первых, агент недавно при загадочных обстоятельствах убит, — деятельность клуба за рубежом приостановилась. Во-вторых, даже если бы продолжалась, клуб пригласил бы лишь нескольких футболистов, никак не целый самолет.

«Футболисты» ни в чем не признавались, предъявляли контракты, — на поверку оказались фальшивыми, утверждали: друг друга не знают. Самое удивительное: среди задержанных действительно оказалось несколько настоящих футболистов, — были заочно знакомы местным любителям футбола.

Президент Нгамбези полагал: настоящие футболисты — лишь ширма. Кто-то в Европе забрасывает в его страну наемников, — в назначенный день и час должны устранить его от власти. Недавно Нгамбези приступил к национализации горнодобывающих предприятий, принадлежащих западным компаниям. Кое-каким влиятельным силам в Европе и Америке правление встало поперек горла.

Однако доставленные наемники не были вооружены и должны были где-то дожидаться условного сигнала. Значит, внутри страны должны существовать какие-то местные заговорщики, которые действуют заодно с Западом.

Поспешные и непродуманные действия полиции привели к тому, что встречавшие наемников люди успели скрыться. Правда, Бобо через своих агентов начал расследование, но надежды на успех было мало…

Президент чувствовал: грозящая опасность огромна… Недаром съел сегодня сердце Нкрума — припас, который хранил в своем холодильнике на случай чрезвычайных обстоятельств. Время настало! Теперь понадобятся силы и хитрость! Много сил! И много хитрости!.. У него еще есть в запасе печень Нкрума, его мозг — мозг Прогрессивной партии…

Колдун тоже не будет лишним… Аджио похолодел… Если не поможет президенту определить, откуда исходит опасность внутри страны, на зубах Нгамбези появится его, Аджио, кровь.

Колдун завертелся в каком-то диком ритуальном танце. «Должно быть, эти движения помогают хоть как-то отодвинуть от себя неожиданный, панический страх!» — думал про него Бобо.

Главный советник президента не верил, что духи спасут Аджио и укажут на заговорщиков. Искать внутренних врагов — дело тайной полиции, не духов. Что может знать о заговоре дремучий лесной колдун?.. Духи сильны, когда надо помочь корове отелиться, когда нужен дождь на поля, когда требуется удачная охота на антилопу. Про таинственных заговорщиков им ничего не известно. В том дремучем мире джунглей, где обитают духи, заговорщики не встречаются. Президент Нгамбези просто дуреет от чувства неведомой опасности и, влекомый своими странными инстинктами, ищет повода сожрать сердце колдуна. Как будто сердце колдуна сделает его власть, опирающуюся на коррумпированных военных, прочнее!..

Колдун прекратил танец — возможно, последний в его жизни, запрокинул голову и прикрыл глаза, словно прислушиваясь к внутренним голосам…

«Давай, давай! — думал Бобо. — Постарайся напоследок, старый плут!.. Уже сегодня твои внутренности будут разложены на полках большого иностранного холодильника в соседней комнате».

Аджио заговорил… Он знает, кто угрожает президенту Нгамбези. Заговор и вправду существует. Нити его и вправду тянутся за рубеж, а заканчиваются здесь, в джунглях… Люди-дьяволы — вот кто замыслил погубить президента Нгамбези!.. Они хотят создать в Африке собственное государство, населенное только ими!..

Мысль — неожиданная!.. Бобо подошел ближе… Заметил, что президент тоже встрепенулся и смотрит на Аджио уже не как на кусок мяса, который съест сегодня на обед…

«Да! — продолжал вещать колдун. — В джунглях тайно собирается армия. Она состоит из множества людей-дьяволов. Скорее всего, среди тех, кто прибыл вчера на самолете, тоже найдутся дьяволы… До поры враги лишь скрытно собирают силы. Время выступления близится, и оно по своей силе будет ужасно!.. Тайные лагеря спрятаны в джунглях, в самых непроходимых местах в окрестностях исторической деревни. Кое-где дьяволы уже начали убивать местных жителей… Но это только начало готовящегося ужаса!».

Нгамбези потрясенно откинулся на спинку трона: он так и знал!.. Заговор существует!.. Нет, духи все же знают больше, чем от них можно ожидать!.. Вещая устами Аджио, они спасли колдуну жизнь.

13.

С того момента, когда Иван Кожедуб побывал на месте преступления — убийства депутата Ивана Апельсина, — прошло несколько дней. Коттедж убитого и окружавший его небольшой заросший деревьями участок иначе как виллой Смерть теперь никто не называл. Звери, разбежавшиеся по окрестностям, прикончили еще парочку человек. Среди прочих — одного проживавшего по соседству крупного бизнесмена. Но дело было даже не в этом.

Действительно, с убийства депутата Апельсина на вилле Смерть — будем так называть ее и мы — стартовала целая серия событий, без сомнения указывавших, что смерть действительно разбушевалась. Главными действующими лицами во всех этих событиях оказывались люди-индиго. В тот же вечер студент одного из столичных вузов, индиго, неизвестно как раздобывший автомат, зашел в помещение одной из молодежных дискотек и открыл беспорядочную стрельбу. Около двух десятков человек было убито или ранено. После своего преступления студент-индиго был схвачен милицией. Во время предварительного допроса он не смог объяснить мотивов, по которым он совершил преступление, выглядел крайне удрученно и в ту же ночь в тюремной камере покончил с собой.

Не успела информация об этом дойти до обывателей, на водозаборной станции в маленьком восточногерманском городке Нойлютерштадт таинственным образом была отравлена вода. Последствия — ужасны: сотни людей погибли, тысячи оказались в больнице. Никаких следов, которые указывали бы на того, кто сделал это, обнаружить не удалось. Тем не менее в связи с делом немедленно стали упоминать людей-индиго, которых теперь уже иначе как люди-дьяволы не называли.

В Нойлютерштадте проживало достаточно много людей-дьяволов. Ни один из них от отравленной воды не погиб. Незадолго до событий Драк — предводитель местной нойлютерштадтской группы неофашистов «Вайсштурм» — объявил: вскоре городок станет первым местом в мире, где люди-дьяволы будут крещены насильно. Заканчивая свое выступление на собраний «Вайсштурма» в местной пивной, Драк заявил: «Святой воды у нас хватит на всех!».

Полицейское дело о гибели тысяч людей в Нойлютерштадте было обозначено как «Дело Святой воды». Только теперь подразумевалось, что святой водой «крестили» не неофашисты из «Вайсштурма», а люди-дьяволы — в отместку за планы насильственного крещения. Причем полиция сразу начала расследование с предвзятых позиций и с ходу, без достаточных оснований арестовала нескольких местных людей-дьяволов. Как потом оказалось, среди полицейских многие сочувствовали «Вайсштурму».

По всему миру тут же начались многотысячные демонстрации людей-индиго. Если раньше их выступления были мирными, то теперь они громили попадавшиеся на пути магазины и рестораны, переворачивали автомобили. Во время одной из демонстраций в Лионе, Франция, кто-то бросил горящий факел в окно дома, оказавшегося детским приютом Святой Терезы. Поскольку перед демонстрацией все двери приюта были предусмотрительно наглухо закрыты, а из-за толп народа пожарные не успели подъехать быстро, он сгорел вместе со всеми обитателями. Кто именно бросил факел, оставалось неизвестным, так же как и то, был ли в действительности бросивший его человеком-дьяволом.

Некоторые газеты, телеканалы и радиостанции выдвигали версию, по которой нойлютерштадтское дело Святой воды, пансион Святой Терезы и убийство в России политика Апельсина — секретный план враждебных людям-дьяволам неофашистских организаций, стремящихся спровоцировать «окончательное решение» вопроса людей-индиго и на этой волне прийти к власти.

Список трагических происшествий, напрямую связанных с действиями людей-дьяволов, или тех, что подавались как дело их рук, увеличивался с каждым часом.

Расследование убийства Апельсина, которым занимался Кожедуб, продвигалось очень медленно. Естественно, первое подозрение пало на тех, кто присутствовал на ужине в коттедже Апельсина накануне его смерти. Медицинская экспертиза установила: Апельсин был убит приблизительно в час или в два часа ночи. Поскольку был одет в тот же костюм, в котором он был во время ужина, было ясно — в эту ночь политик-дьявол долго не ложился спать. Видимо, с кем-то беседовал, а потом был убит.

Прислуга, работавшая в тот вечер на вилле Смерть, на допросе показала: большинство гостей разъехалось сразу после ужина, но некоторые остались в коттедже и продолжали беседу, угощаясь всевозможными напитками. Поскольку ближе к ночи прислуга, перемывшая к тому времени основную часть посуды, была отпущена домой, рассказать, что же происходило в коттедже Апельсина в поздние часы, могли только остававшиеся гости.

Расследованием занималось сразу несколько бригад следователей из разных органов. Дело было непростым еще и потому, что большинство из вечерних гостей виллы Смерть были известными политиками, учеными или общественными деятелями. Работать с такими подозреваемыми для следователей непросто. Еще тяжелей Кожедубу…

В средствах массовой информации сразу утвердилось два предположения. У каждого — свои сторонники и противники. Первая версия: Апельсина убили фашисты, потому что им не нравился политик из людей-дьяволов. Против этой версии было то, что НРП не была партией людей-индиго. Вторая версия — провокация. Апельсина убили свои, дабы спровоцировать беспорядки и тем самым подтолкнуть правительства, жаждущие умиротворения, на более активные действия против нацистских организаций. Любое проявление интереса к тому или иному подозреваемому тотчас истолковывалось средствами массовой информации с точки зрения двух версий. Практически моментально власти постарались наложить запрет на любую информацию о ходе расследования. В силу особого положения подозреваемых это не очень удавалось. САГЕН было в еще худшем положении — каждая из парламентских фракций стремилась подтолкнуть агентство к тому, чтобы оно сделало основной версией расследования именно ту, которая политически ей наиболее выгодна.

Кожедуб не знал, куда деваться от атаковавших его парламентариев…

Вскоре выяснилось обстоятельство, которое могло быть простым совпадением, а могло быть и ниточкой, потянув за которую удастся распутать клубок…

Среди тех, кто не участвовал в патронируемом Апельсином конгрессе, но был в тот вечер на ужине на вилле Смерть, был человек-индиго, хозяин средней руки фирмы по производству изделий из кожи: курток в стиле Марлона Брандо, ремешков, дамских сумочек. Фирма проявляла активность и имела филиалы сразу в нескольких странах. В том числе в России, Германии… Важным обстоятельством было, во-первых, то, что Апельсин знал этого человека недавно: его познакомил с ним один из участников конгресса, во-вторых, и это было главным — германская контора фирмы находилась в Нойлютерштадте, куда наутро после вечеринки улетел первым самолетом человек с неприметным именем и фамилией Ганц Мюллер… Судя по фотографии — типичный ярко выраженный человек-дьявол.

Версия «Ганц Мюллер» была откровенно выгодна нацистам. Бухенвальд очень обрадовался, когда узнал, позвонив в очередной раз Кожедубу: тот летит в Германию. Кожедуб не чувствовал себя необъективным — так или иначе, должен был встретиться со всеми фигурантами «интернационального» дела. То, что при этом обнадеживает ту или иную сторону, для него не имело значения. Без этого не обойтись…

Ганц Мюллер из Нойлютерштадта успел уехать — как и всякий индиго, опасался мести за приписываемую индиго Святую воду. Но скрываться не собирался. Германию не покидал, жил в гостинице другого небольшого городка, в котором вел переговоры о покупке местной фабрички галантерейных изделий. Та принадлежала турку из Измира, но он с ней почему-то решил расстаться.

В городок, расположенный примерно в тридцати километрах от печально прославившегося города Святой воды — Нойлютерштадта, — Кожедуб прибыл на поезде…

14.

В железнодорожном поселке

Вера Кузнецова медленно поднималась по обшарпанной лестнице со сбитыми ступенями на свой пятый этаж. Лифт почему-то не работал. Пустая кабина стояла с раскрытыми дверями на третьем этаже. Кузнецова возвращалась с работы на железной дороге. Несколько раз перекладывала из руки в руку огромную сумку с продуктами — купила в ближайшем магазине.

Как только вошла в подъезд, сразу стало не по себе. Последние дни инстинктивно чего-то боялась. Убийство депутата Апельсина, страшная история Святой воды, сгоревший пансион, стрельба на студенческой дискотеке… Соседи всегда, с того самого момента, как в их квартире поселился Мандарин, относились к ней и дочери враждебно. Теперь точно жди беды!..

Почему не работает лифт?.. Она остановилась, начала тревожно прислушиваться. В подъезде было тихо. Подозрительно тихо…

«А и черт с ним! Пусть будет что будет! Надоело жить в постоянной тревоге!» — с отчаянием подумала Кузнецова и решительно пошла вверх. — «Главное, чтобы с внуками ничего не произошло!».

До квартиры оставалось каких-нибудь пара лестничных маршей.

Вот и ее железная дверь. На площадке — никого. Из-за соседских дверей не доносится ни звука. В ее квартире тоже тихо… Что-то это подозрительно!.. Мандарин должен быть уже дома, сидеть с детьми. Дочка Танечка на работе… Нервничая, Вера Кузнецова начала нажимать на звонок. Никто не открывал. По-прежнему из-за двери не доносилось ни звука. Теперь уже не сомневаясь — что-то произошло, Кузнецова трясущимися руками полезла в сумку — искать свои ключи, лежавшие где-то на самом дне… Не сразу всунула ключ в замочную скважину. Наконец дверь подалась вперед…

С ужасом Вера Павловна вступила в собственную квартиру. В этот миг она прокляла все: и тот день, когда ее дочка Танечка познакомилась с Сергеем Мандарином, и то, что она не смогла отговорить ее от этого брака… Из ванной комнаты доносился негромкий звук льющейся воды!..

На миг в голове у Кузнецовой мелькнула надежда: «Слава богу! В ванной, не слышит!» Она подскочила к двери ванной, рванула ее на себя, чего прежде никогда бы делать не стала… Дверь резко распахнулась. В ванной никого не было, горел свет, струя воды била в раковину и исчезала в горловине. От ужаса у Кузнецовой подкосились ноги. Уронив сумку, перескакивая через покатившийся кочан капусты и картофелины, она ринулась в комнаты… «Дети!.. Где дети?!».

Ворвавшись в комнату, она в изнеможении, едва живая осела на пол: внуки мирно спали в своих кроватках… Слава богу!.. «Но где Мандарин?! И почему они спят в это время?!».

Она поднялась и прошлась по комнатам… Сергея нигде не было, квартира была пуста. «Этого не может быть! Он бы никогда не оставил детей одних!..».

И вдруг страшная догадка мелькнула в голове Кузнецовой: зачем в ванной оставлена вода?! Намек?!.. Это «Святая вода»?!.. Мол, сами не пейте! В ужасе Вера Павловна представила, как завтра, нет, почему завтра? Уже сегодня по всем телеканалам начнут показывать их городок, произносить попутно «Нойлютерштадт» и эти страшные слова «Святая вода»…

Какая-то дикая фраза всплыла в голове Веры Павловны: «Я его приютила, я себя и убью!» Она подошла к телефону, позвонила в милицию и без всяких объяснений попросила приехать к ней домой, назвала адрес. Затем сказала: «Срочно оповестите — вода отравлена!» Потом пошла в ванную и набрав под краном горсть воды, выпила ее и принялась ждать… Она знала — смерть вскоре наступит.

«Я его приютила, я себя и убью!».

Затем она выпила еще воды… К тому моменту, когда в Дверь отчаянно забарабанила милиция, а город был охвачен паникой, Вера Павловна была жива, но практически невменяема.

«Не виновата! Испугалась! Хотела предупредить!.. Где он?» — выкрикивала она сквозь рыдания. Ее увезла «скорая помощь».

Меж тем Мандарин, так странно исчезнувший из квартиры, домой так и не пришел… Вода, конечно же, отравлена не была. Железнодорожный поселок не стал Нойлютерштадтом. Во всяком случае, пока…

15.

Кожедуб как-то давно уже бывал в Германии. Тогда он еще не работал в САГЕН, и это была поездка по обмену между российскими и немецкими стражами порядка. Бродя со своим новым знакомым — толстым и светловолосым немецким полицейским — по шикарным улицам большого немецкого города, Кожедуб был несколько удивлен и разочарован. Он представлял старинные немецкие города эдакими заповедниками средневековой старины с узкими живописными улочками, вросшими в землю домами горожан-бюргеров с толстенными стенами и маленькими узкими оконцами, мощными крепостными башнями… Но ничего этого не было. Была современная, казавшаяся Кожедубу совершенно безликой, архитектура, одинаковая от Гонконга до Нью-Йорка. Если бы не небольшое число старинных зданий, можно было вообще подумать, что он находится в каком-то современном, совсем недавно отстроенном на пустом месте городе… Немецкий коллега объяснил: в этом предположении Кожедуб недалек от истины… Вторая мировая война… Налеты английской и американской авиации в последний период были устрашающи. Тысячи самолетов волна за волной сбрасывали бомбы на немецкие города, сея смерть и тотальное разрушение. Знаменитый Кельнский собор — гигантский шедевр готической архитектуры, строившийся три сотни лет, — уцелел только лишь потому, что летчики получили специальный приказ не сбрасывать на него бомбы. Так что узкие средневековые улочки действительно когда-то существовали… Но в какой-то момент они превратились в широкие открытые пространства, засыпанные горами щебня. Прежняя Гроссдойчланд — Великая Германия — перестала существовать. История преподнесла немцам суровый урок и еще раз доказала, что война несет народам одно лишь зло. Однако, как по секрету рассказал Кожедубу все тот же немецкий коллега, когда в 1947-м в западной зоне оккупации планировались свободные выборы, американцы провели среди немецкого населения секретный социологический опрос…

Распространена точка зрения, что двенадцать лет правления Гитлера были для немецкого народа своеобразным «умопомрачением», от которого их «излечили» союзники. После чего «очнувшийся» немецкий народ глубоко раскаялся…

Данные социологического опроса, тут же спрятанные подальше в сейфы и железные конторские ящики, показывали не такую умильную картину: семьдесят процентов населения послевоенной, лежащей в руинах и понесшей колоссальные потери Германии вновь отдали бы свои голоса гитлеровской Национал-социалистической рабочей партии, сокращенно НСДАП (Национал-Социалистише Дойче Арбайт Партай), сохрани она к тому времени свое существование. Видимо, яд человеконенавистнических теорий разрушался не так быстро и продолжал действовать даже после того, как основные фашистские идеологи понесли заслуженное наказание. Массовое «умопомрачение» большинства немцев продолжалось, но признаваться в нем они теперь соглашались лишь на условиях полной анонимности.

Со свободными выборами освободители, они же для некоторых — оккупанты, решили повременить, дабы не смущать «очнувшихся» и «кающихся»… Еще было живо в памяти то отчаянное, умелое и совершенно неооъяснимое с точки зрения здравого смысла сопротивление, которое, жертвуя собой, оказывали немецкие солдаты, когда любому было уже совершенно очевидно, что война на все сто процентов проиграна и ни одного шанса избежать полной капитуляции нет. Что за странное безумие охватило немецкий народ? В чем корень этого ужасного зла? Почему немцы так поверили в ядовитые человеконенавистнические идеи?!..

* * *

Городок поразил Кожедуба. То, чего он не встретил в Германии в свою первую поездку — присутствовало здесь-Возможно, сказывалось еще и позднее время суток — чистенький железнодорожный состав сделал короткую остановку возле вылизанного перрона, уже когда на островерхие черепичные крыши бюргерских домов и пронзающие небо шпили кирх — протестантских церквей — опустилась какая-то особенно черная ночь. Кожедуб вдруг понял — средневековье вокруг него самое настоящее и густое из всех, что он когда-либо видел.

Он говорил по-немецки и, расспросив у знающего и точного железнодорожного служащего дорогу, направился пешком к отелю «Дрезден», в котором у него был забронирован номер. Служащий, как показалось случайно обернувшемуся Кожедубу, смотрел ему вслед недобрым взглядом, хотя и был только что в разговоре с приезжим безукоризненно вежлив.

«Не иначе как тайный нацист!.. В современном мире все всех не любят, все ко всем относятся с недоверием! — подумал Кожедуб. И хотя в карманах у многих отпечатанные на одном типографском станке единые паспорта, истинным паспортом все чаще становится тип лица, цвет волос, акцент… А ведь и такой „паспорт“, если призадуматься, можно легко подделать. Даже легче, чем бумажный…».

Кожедуб закурил. После разговора с Бухенвальдом он стеснялся своих любимых, но дешевых «рабоче-крестьянских» сигарет и в магазинчике на вокзале приобрел пачку немецких «Реемтсма». Марка эта имела давнюю историю и производилась еще в фашистской Германии. По качеству они уступали английским и американским. Табак, как известно, товар «колониальный». А к дележу колоний Германия опоздала, что и пыталась позднее наверстать…

«Ох, ох, ох, что ж я маленький не сдох!» — напевал Кожедуб свою любимую шуточную песенку. Не успев отойти хоть сколько-нибудь далеко от вокзала, он заблудился и теперь брел по узким средневековым улочкам почти наугад.

Кожедуб не знал, что в то же самое время, когда он продирался сквозь хитросплетения «штрассе» и «платцев», в кабинете у Бухенвальда произошла примечательная сцена…

* * *

Бухенвальд сидел за своим огромным полированным столом и читал проект речи, подготовленной для него одним из помощников, когда позвонила секретарь и сообщила, что его хочет видеть Герой.

Норицын велел пропустить. Время — позднее, кроме чтения проекта речи, никаких срочных дел у него не было, и он вполне мог уделить Владику какое-то время… Через несколько мгновений тот быстрым, энергичным шагом вошел в кабинет. Он был взволнован.

Проигнорировав предложение Бухенвальда занять одно из удобных кресел, подскочил к столу, опираясь руками о край, проговорил:

— Похоже, началось… Теперь многое встает на свои места!.. Только что по Си-эн-эн передали: в исторической деревне дьяволы прикончили нескольких человек.

Жора присвистнул и поднялся из-за стола.

— Быть этого не может!.. — недоверчиво проговорил он. — В исторической деревне? Зачем?!

Взволнованным голосом Владик-Герой пересказал содержание репортажа, переданного известным телеканалом…

Исторической было принято называть маленькую, затерянную в джунглях африканскую деревушку, где впервые поселились среди людей вышедшие из леса люди-индиго. У нее было какое-то неудобопроизносимое африканское название, и во всем мире повелось называть ее исторической. Так было понятней и легче.

Было время, когда историческая деревня оказалась практически на сто процентов населенной людьми-дьяволами, поскольку не смешавшихся с ними местных жителей в ней уже не осталось. Но люди-дьяволы стремительно расселялись по миру, жить в исторической деревне было для них неинтересно — примитивное существование африканских охотников или возделывание мотыгой убогих огородов на границе деревни и леса их уже не привлекало. Люди-дьяволы постепенно покидали деревню, а в ней опять стали селиться люди. Впрочем, пока их в процентном отношении было не так уж много.

В первое время, когда существование людей-индиго только-только было признано новой реальностью человечества, в историческую деревню потянулись толпы исследователей и журналистов. Этому способствовал период относительного затишья в бесконечной череде переворотов, гражданских войн и эпидемий, сотрясавших этот центральноафриканский регион, где на границе двух государств располагалась деревенька, состоявшая из хижин, крытых пальмовыми листьями.

Никаких особых открытий, проливавших свет на появление людей-индиго, ученым сделать не удалось. Сами люди-индиго делали все, чтобы ученые и журналисты как можно скорее убрались восвояси, — отказывались от контактов, взывали к солидарности проживавших бок о бок с ними негров, а по всему миру уже шли демонстрации индиго, протестовавших против взгляда на них как на новый вид, выплюнутый эволюцией из Африки. Вскоре в регионе началась очередная военная заваруха, и западным ученым и журналистам пришлось убраться.

В деревне проживал один старик, у него никогда не было ни жены, ни детей. Первых людей-дьяволов он повстречал мальчиком, живя вместе с родителями на краю деревни у леса. Мбаса Нкомо был достопримечательностью исторической деревни. Он помнил первые годы выхода людей-дьяволов в «свет», имя его, рассказы и свидетельства упоминались в каждой публикации, посвященной их истории. Зато люди-дьяволы не жаловали его — рассказы Мбаса Нкомо, как необычные люди появились из леса, не соответствовали версии людей-дьяволов, что они всегда существовали на Африканском континенте. Впрочем, взаимоотношения между дьяволами и людьми в исторической деревушке были крайне дружелюбным и.

Недавно Мбаса Нкомо был найден в своей хижине с раскроенным черепом. Деревня была затеряна в глуши лесов, а обстановка в Центральной Африке крайне неспокойной. У тамошних жителей было столько других бед, настолько легко каждый день они могли оказаться на грани между жизнью и смертью, что люди-индиго не волновали их совершенно, а информация о смерти старика пришла от христианских миссионеров с огромным опозданием одновременно с информацией, что в исторической деревне один за другим стали погибать люди. То есть те, в ком не было крови людей-дьяволов…

На самом деле Владик-Герой немного исказил переданную Си-эн-эн информацию: в смерти людей подозревали дьяволов, но никто не видел, как индиго убивал человека и доказательств не существовало. Было очевидно одно: погибали лишь люди, а среди индиго таких смертей не было…

— Как убивали? — спросил Бухенвальд.

— Ничего не понятно… Достоверной информации нет. Миссионерам стало известно: людей стали находить мертвыми кого где… Мбаса Нкомо — в своей хижине на краю деревни, кого-то в лесу неподалеку. Но дело в том, что у местных жителей есть уверенность — это дело рук людей-дьяволов, больше некому!.. Отсюда вывод: люди-дьяволы пошли в атаку. Очевидно, убийство Апельсина было провокацией… Нужен был повод. Так же, как в случае со Святой водой!..

— Что ты предлагаешь?

— Мне кажется, мы должны ехать в Африку. Причем срочно!.. С этим делом надо разобраться на месте. Мы должны быть в центре событий!

16.

Мы возвращаемся к Кожедубу, который, как мы помним, шел в сторону гостиницы. В какой-то момент он понял, что окончательно заблудился. Впрочем, это не огорчило его: городок был небольшой и, куда бы он ни пошел, он бы не удалился от своей цели очень сильно, так что он даже рад был прогуляться и осмотреть окрестности. Тем более вещей у него с собой почти не было — лишь маленький чемоданчик да плащ, перекинутый через руку… Да еще пакет…

Но странно: все это множество средневековых зданий и прекрасно сохранившиеся средневековые улицы вовсе не выглядели музеем под открытым небом. Точно бы Кожедуб на машине времени на самом деле попал в самое настоящее средневековье и все на этих узких и темных улицах под стать мрачным, словно бы приготовившимся к осаде домам: то и дело навстречу Кожедубу попадались толпы грубо горланившей, агрессивного вида молодежи. Очень многие были пьяны.

Да и люди, которых Кожедуб видел в освещенных окнах пивных, располагавшихся под низкими старинными сводами средневековых построек, как-то не очень походили на добропорядочных миролюбивых бюргеров: красные лица нетрезвых мужчин были перекошены злобой, они громко что-то выкрикивали, о чем-то спорили.

Кожедуб смотрел по сторонам, несколько раз с тревогой обернулся: теперь начало казаться, что кто-то упорно идет за ним следом… Но кто может следить за ним в этом городе, в котором его никто не знает и куда он только что приехал? Человек-дьявол?..

Проходившие мимо молодые люди бросали на Кожедуба какие-то очень неспокойные, неодобрительные взгляды. Он понял: в этот поздний час его одинокая трезвая фигура, любопытные взгляды, которые он кидает по сторонам, наконец, пакет с символикой московского аэропорта — все это безошибочно выдает в нем приезжего… Но почему, почему вдруг в этом городке такая недоброжелательная атмосфера?!.. Если бы он поймал обращенные на него один, два, ну несколько косых взглядов — это, в конце концов, было бы объяснимо, но здесь, похоже, на улицах просто не встретишь иных людей, кроме тех, что яростно ненавидят чужаков. Кожедуб был не робкого десятка, но что он может сделать один против агрессивной толпы?.. К тому же он никак не может позволить себе оказаться сейчас в больнице.

Не успел он об этом подумать, как кто-то грубо окрикнул его. Он обернулся: из «биирштубе» — пивного зала — на другой стороне улицы вышло несколько человек. Они в упор разглядывали его…

— Неандерталец! — крикнул один из них, самый молодой, почти еще мальчик.

Все остальные заржали.

Продолжая идти, Кожедуб отвернулся от них.

— Эй, неандерталец, куда же ты?!.. Музей неандертальцев совсем в другой стороне!.. А может быть, ты ищешь зоопарк?!..

Слова шутника были перекрыты дружным хохотом его маленькой компании, к которому присоединился хохот еще одной группы людей, как раз за несколько мгновений до этого вышедших на маленький перекресток из кривой, уходящей куда-то вверх, к холму, средневековой улочки.

Эти вновь появившиеся люди шли как раз Кожедубу навстречу… Кожедуб замедлил шаг… Что ждать ему от них? Все они улыбались и пребывали скорее в благодушном, чем озлобленном настроении…

Неожиданно кто-то схватил его сзади за локоть и толкнул вбок, в какой-то узкий дворик между двумя массивными, приземистыми средневековыми постройками.

— Вы пошли совсем не туда!.. А я ведь объяснил вам дорогу!.. — раздалось над ухом у Кожедуба.

Железнодорожный служащий, это был он! Так вот кто шел за ним следом!..

Они быстро прошли двориком, который перешел в другой, еще более узкий, повернули за угол и оказались на другой улице — дворы были проходными.

Железнодорожный служащий отпустил локоть Кожедуба, пошел помедленнее. Оба обернулись: их никто не преследовал…

Мимо них прошла толпа какой-то странной, диковатого вида, расхристанной молодежи. Они пьяно горланили песню, на Кожедуба, сопровождаемого человеком в форме железнодорожного служащего, не обратили никакого внимания.

— Кто это такие?.. — Кожедуб решил не подавать виду, что удивлен.

— Это вандалы… Вернее, это они сами себя так называют. Молодежная группировка.

Они пошли помедленнее, от железнодорожного служащего Кожедуб услышал (он знал это и прежде), что первую треть первого тысячелетия почти вся территория современной Европы входила в состав Римской империи: Италия, Франция, Британия, Испания, часть Германии… Но вот под ударами германских племен, как называли их римляне, эта гигантская империя пала.

Как понял Кожедуб, между древними германцами и современными российскими уголовными «братишками» было кое-что общее… Свою страну жители нынешней Германии сами называют «Дойчланд», то есть земля дойчей. Когда древние и дикие предки нынешних дойчей появлялись на римских границах, римляне спрашивали «кто вы?», и те гордо отвечали: «Мы — братва!» «Братва» звучало как «германы», с той поры всю страну римляне стали называть Германией, то есть, дословно, «землей братков». От римлян это название дошло и до нас.

Древнегерманские «братки», победив римлян, расселились по всей Европе. Но дальше всех от мест своего первоначального обитания отселились «братки» из племени вандалов. Сначала они облюбовали Испанию. Им понравилась эта благодатная земля, на которой римские граждане возделывали оливковые сады, дававшие прекрасное масло, экспортировавшееся по всему тогдашнему миру, и многочисленные виноградники, урожай с которых превращался в прекрасное вино. А выпить вандалы любили… Мало кто знает, что нынешнее испанское название Андалусия — это не что иное, как исковерканное Вандалусия — место, где пребывали «братки»-вандалы.

Но у вандалов появились соперники — «братки» из другого, более многочисленного германского племени — готов. Готам тоже нравилась Испания, и они не долго думая прогнали вандалов, а сами поселились среди оливковых рощ и виноградников. С тех пор на территории Испании появилась Каталония — не что иное, как исковерканное название страны Готаландии. По расположению Готаландии нетрудно понять, что «братки»-готы облюбовали себе самый лакомый, освоенный римлянами кусок Испании — на побережье Средиземного моря, где больше всего плодоносных виноградников и оливковых деревьев.

Вандалы же, теснимые соперниками, переправились через Гибралтар в Африку и, прогнав римлян, расселились почти по всему Средиземноморскому побережью. Здесь они создали целый пиратский флот и стали наводить ужас на жителей прибрежных стран. Приплыв на своих кораблях из Африки, германцы-вандалы высадились в Италии, напали на Рим, обманом завладели городом и принялись грабить. Причем в отличие от других германских «братков», которые к этому времени уже один раз успели серьезно разграбить этот город, вандалы не только грабили и убивали, но и старательно уничтожали все, что не могли унести на корабли, — прекраснейшие статуи, произведения искусства.

Этим бессмысленным уничтожением плодов человеческого труда вандалы вошли в историю — слово «вандализм» понятно на всех языках…

Через сто лет один из византийских полководцев разбил войско вандалов и уничтожил их африканское королевство. Остатки свирепого племени рассеялись среди местного африканского населения…

— Как видите, подвиги далеких предков не дают этим парням покоя… — закончил свой рассказ железнодорожный служащий. «А может, якобы железнодорожный служащий?» — подумал Кожедуб. От всех этих рассказов стало не по себе. Мрачное средневековье по сравнению со всеми этими вандалами и готами показалось ему счастливым, благословенным временем.

— Это было перед средневековьем! — словно угадывая его мысли, проговорил железнодорожный служащий. — Те времена называются Темными веками. От них почти не осталось никаких свидетельств и исторических памятников. Ведь вандалы не умели ни читать, ни писать, ни строить… Они только грабили и разрушали!.. Что творилось в мире в Темные века — один бог знает. Но уж явно ничего хорошего!..

«К чему он мне начал рассказывать про вандалов, Африку и Темные века? — думал Кожедуб. — Индиго тоже появились в Африке… Хочет намекнуть: индиго, мол, потомки вандалов… Ерунда какая-то!..».

— Хотите, я вам кое-что покажу? — проговорил железнодорожный служащий.

«Что это может значить?!» — пронеслось в голове у Кожедуба. Но любопытство пересилило, — он согласился.

17.

Пока Кожедуб, шагая по темным и узким средневековым улочкам, выслушивал историю германского племени вандалов, в Подмосковье уже стало темнеть. К тому же вечером был необычно сильный туман: вытяни руку, в густом молоке не увидишь пальцев.

Вилла Смерть, окруженная со всех сторон густыми зарослями и невидимая с дороги, перестала существовать — в нескольких метрах от узкой асфальтовой ленты начинался сплошной мрак.

Но где-то там, в глубине участка, покрытый мельчайшими капельками водяной пыли, стоял коттедж, пустой и безжизненный, с закрытыми окнами, с дверями, замкнутыми на замок и опечатанными.

Владелец небольшой кондитерской фабрики по фамилии Жук об этом не забывал. Несколько минут назад он выехал на автомашине со своей, как он ее называл, «виллы», что располагалась через участок от апельсиновской. С тоской подумал: «Вот уж не повезло с соседом!».

Жук направлялся к железнодорожной станции, рядом с которой располагался большой и красивый супермаркет, — закупить провизию… В просторном гараже его дома стояло несколько автомобилей. Из них он выбрал для поездки старенький японский джип. Купленная давно и уже подержанной машина имела непрезентабельную внешность, — жена Жука несколько раз попадала на ней в аварии, так что на крыльях можно было различить плохо отремонтированные следы от «приключений».

Для поездки по загородным дорогам Жук обычно выбирал именно этого «старичка».

Прежде, до гибели, ни Апельсин, ни его загородный коттедж совершенно не волновали Жука — никакого отношения к конфетному бизнесу убитый не имел, а большие участки и высокие заборы способствовали тому, что проживавшие по соседству люди могли почти не встречаться.

Но с тех пор, как дом Апельсина — вилла Смерть замелькала в заголовках новостей, Жук и его жена потеряли покой. Дом, стоявший на участке, отделявшем дом владельца фабрики от виллы Смерть, был пуст — еще до этой истории хозяева уехали за границу. Получалось, ближайший к вилле Смерть обитаемый дом — Жука.

Его не оставляло чувство тревоги: кто знает, не прячется ли где-нибудь в густых зарослях хищник из зверинца Апельсина. Правда, окрестности давно прочесаны милицией и здешними жителями. Но рельеф сложный — с оврагами, маленькой речушкой и обилием зарослей. Здесь, несмотря на поиски, хищник мог затаиться.

Подступившие сумерки и туман только усилили тревогу. Как раз в эти мгновения Жук проезжал мимо виллы Смерть. Или нет?.. Жук занервничал: туман был таков, что он почти ничего не видел. Едва узнавал места, а езживал по ним тысячи раз… Сейчас должен быть крутой поворот, Жук напрягся. «Не пропустить бы… Да, вот здесь!».

Начал тормозить и одновременно поворачивать рулевое колесо. Пластмассовая сувенирная конфета-трюфель, подвешенная на красивой цепочке к зеркалу, закачалась… Неожиданно, в нескольких метрах впереди, перед капотом из тумана возник дорожный щит. Тускло мигала стрелка. За ней, загораживая половину узкого шоссе, фырчал трактор с тележкой.

Жук утопил до отказа педаль тормоза, рванул руль. Машину крутануло, она пошла юзом, и в следующую секунду колеса наскочили на что-то. Джип тряхнуло, и он остановился.

Ошалевший Жук, еще не придя в себя, вывалился в туман… Показалось: сбил человека.

Переднее колесо спущено: уходя от столкновения, налетел на разложенные на шоссе инструменты. Строительные рабочие, собравшись в кучу, обалдело рассматривали машину и ее хозяина. Чуть поодаль стоял маленький разобранный компрессор. Видимо, пытались отремонтировать… Еще дальше на полотне — следы дорожного ремонта. Когда в середине дня Жук проезжал здесь, никаких работ не проводилось.

Убедившись, что никого не сбил, обругав рабочих, он призадумался… Запасное колесо у него с собой было, но, как назло, именно сегодня выложил из джипа все инструменты. Спеша за провизией, обратно не погрузил. Хорошо, что еще недалеко отъехал от дома!.. В конце концов Жук решил: вернется домой пешком, свалит инструменты в другую машину, стоявшую в гараже, прихватит с собой жену и вернется менять колесо. Потом жена поедет на легковой машине обратно, а он двинет за провизией… Рабочие сказали ему, что будут здесь долго, и обещали, если у него возникнут трудности, помочь… Жук немного успокоился.

По узкому шоссе он отправился пешком обратно на виллу. Идти было жутковато, и даже в какой-то момент пожалел, что не одолжил у рабочих ломик — так, на всякий случай… Потом взял себя в руки и зашагал, стараясь ни о чем не думать. По-прежнему в тумане не было видно ничего, кроме асфальта и кювета за обочиной. Даже забор виллы Смерть, мимо которой в этот момент проходил, угадывался едва-едва…

Оказавшись у себя на вилле, Жук обнаружил: жена заперлась в ванной комнате. Слышался громкий плеск воды. Между тем его ободрило, что дошел от джипа домой быстро и без приключений. «Прихвачу домкрат и инструменты, обратно вернусь пешком!» — неожиданно решил Жук.

Сложил железяки в холщовый мешок, вышел на шоссе. Было темнее прежнего. Туман, кажется, немного развеялся, но на смену сумеркам спешила ночь. Некоторое время двигался, прислушиваясь к звуку собственных шагов. Когда поравнялся с виллой Смерть, опять начал нервничать, тревожно обернулся: сзади шел человек…

Откуда он взялся, владелец кондитерской фабрики не представлял. Когда выходил со своего участка, никого не было. Впрочем, в таком тумане и сумерках человека можно было и не разглядеть! Странным было другое… Жук занервничал еще сильнее…

Человек, шагавший по шоссе за спиной, был одет во фрак. Черные брюки — в узкую белую полоску. На голове — это поразило Жука больше всего — красовалась шляпа, высокий черный цилиндр. Из таких фокусники вытаскивают кроликов…

Жук прибавил шагу и через несколько мгновений опять обернулся — странная фигура в цилиндре не думала отставать. Явно прибавила шагу!.. «Что же это?!» Жук запаниковал: фигура преследовала его!.. Откуда она взялась?!.. Появилась, когда поравнялся с виллой Смерть!.. «Вот оно что!» — с какой-то тоской подумал владелец кондитерской фабрики.

Еще раз обернулся… Он пытался разглядеть лицо незнакомца, но в сумерках этого не сделать. «С чего взял, что штаны в белую полоску?! Как разглядел?!» — пронеслось в его голове.

Он пошел еще быстрее. Опять обернулся — фигура не отставала. Жук побежал. Сзади послышался быстрый топот… Неожиданно впереди раздался громкий треск, сумерки прорезали фары и послышались громкие голоса.

— Помогите! Помогите! — отчаянно закричал Жук.

Он налетел грудью на строительных рабочих, — они шагали рядом со своим трактором, медленно ползшим по дороге. В прицепленной к нему тележке была свалена груда инструментов. Жук резко развернулся, — в тумане никого не было! Человек в цилиндре исчез так же неожиданно, как и появился!..

«Это была галлюцинация! Жуткое видение! — отчего-то подумал он. — Какого черта в такую погоду и в такое время кто-то станет бродить по этому шоссе во фраке и цилиндре?!.. Но он явно гнался за мной!.. Нет, он исчез, когда увидел строительных рабочих».

Парни в желтых светоотражающих накидках проводили владельца кондитерской фабрики за поворот. Там со спущенным колесом стоял его старенький джип. Руки дрожали. Менять колесо был не в состоянии: «Чертов Апельсин! Чертова вилла Смерть! Чертовы люди-дьяволы!».

За небольшое вознаграждение один из дорожников сделал всю работу… Перед тем как тронуться с места, Жук на всякий случай судорожным движением заблокировал двери.

18.

Это совсем недалеко. Буквально в двух шагах отсюда! — сказал Кожедубу железнодорожный служащий и повел его за собой по темным средневековым улочкам маленького немецкого городка.

Через несколько минут они оказались возле приземистого и мрачного здания, и железнодорожный служащий или тот, кто выдавал себя за него, начал свой рассказ…

В конце 1932 года Гитлер, этот изверг рода человеческого и будущий палач народов, в том числе и русского, оказался в очень тяжелом положении. В Германии шла борьба за власть, и у всех наблюдателей к этому моменту возникло впечатление, что его партия — НСДАП — начала в этой гонке выдыхаться и терять шансы. На последних выборах она собрала меньше голосов избирателей, чем на предыдущих, и потеряла более трех десятков мест в рейхстаге. Среди соратников Гитлера наметился раскол, который грозил лишить фюрера — вождя нации — последних надежд на успех.

В ночь Хеллоуина — праздника чертей и ведьм — возлюбленная Гитлера Ева Браун пыталась покончить с собой… У самого Гитлера все сильнее возникало ощущение — что-то в нем и его жизни не так. Он стремительно терял энергию и удачу. В разговорах с партийцами Адольф стал признаваться: непрерывно думает о собственной смерти. Такие речи сильнее убеждали их: Гитлер больше не прежний упорный политический борец, а подавленный, неуверенный в себе лидер, сдающий позиции, утративший волю к жизни и неспособный вести за собой других.

Угнетенный и разочарованный, Гитлер, смолоду испытывавший тягу к оккультизму, обратился к знакомому астрологу и знатоку магии… Судьба свела их в Берлине еще в середине двадцатых годов. В пору, предшествовавшую приходу нацистов к власти, Германия кишела подобными предсказателями.

Фюрер принялся расспрашивать: как узнать, что принесет ему будущее? Какова судьба его партии? Он требовал конкретного ответа.

Астролог занялся какими-то малопонятными вычислениями, задал Гитлеру несколько вопросов, изучал линии его руки и в конце выдал неожиданное известие… Грандиозный успех — вот что ожидало Гитлера и его бойцов. Триумф давно бы состоялся, если б не козни недоброжелателей. На пути фюрера и НСДАП встал некто, владеющий приемами оккультного воздействия на судьбу. Это мог быть колдун, маг или обычная деревенская ведьма. Творился тайный обряд от себя или по чьему-то заказу — не имело значения. На Гитлере лежит магическое заклятье, лишающее его жизненной энергии, отнимающее удачу. Оно сильно, так как сделано профессионалом. Но на каждое действие можно найти противодействие…

В данном случае астролог и оккультный специалист знал только один действенный способ. Надо разыскать корень мандрагоры, который бы рос на заднем дворе дома мясника. Такой корень, выросший в земле, впитавшей в себя кровь, страх смерти, боль убиваемых и расчленяемых животных, согласно поверьям древнегерманского племени тевтонов, обладает волшебной силой.

В полночь в день полнолуния корень надо выдернуть из земли и изготовить из него волшебный амулет. Он станет спасительным щитом против злых чар неведомой ведьмы, колдуна или мага… Но найти подходящий корень непросто. И потом, магам и колдунам давно известно: корень мандрагоры, напоминающий своей формой фигурку маленького человека, смертельно опасен…

Если его пытаются выдернуть из земли, он издает ужасный визг, на месте убивая того, кто покусился на его жизнь… Астролог готов взяться за дело — отыскать подходящий корень, извлечь его из земли, используя особые меры предосторожности, и приготовить амулет, — он вернет силы Гитлеру и удачу НСДАП…

Фюрер согласился. Скорее от отчаяния и безысходности, чем от того, что поверил астрологу. Слишком все казалось просто. Тот ушел… Знакомый Гитлера вернулся ровно в первый день нового 1933 года. Волшебный амулет был у него в руках…

Через месяц Гитлер — политик, сброшенный со счетов, про которого была в ходу шутка: внешностью он больше походит на министра почт, чем на вождя нации, — стал рейхсканцлером Германии…

— Этот корень рос именно здесь! — торжественным голосом проговорил железнодорожный служащий. — Никакой мясник здесь давно уже не живет, никакой бойни давно уже нет, но я вас уверяю: зачем бы вы ни приехали в наш город, ключ к успеху находится там, на заднем дворе, где земля впитала предсмертный ужас, боль и последние вздохи убиваемых животных, кровь, вытекающую из их расчленяемых туш… Кстати, вот и ваша гостиница!..

Кожедуб повернулся и посмотрел туда, куда показывал железнодорожный служащий. В старинном здании, украшенная симпатичной неоновой вывеской, располагалась гостиница «Дрезден».

— Благодарю вас! — сказал Кожедуб и направился в сторону гостиницы.

Железнодорожный служащий остался стоять возле дома мясника… Странный человек: Кожедубу показалось, что хотя железнодорожник на словах осуждал Гитлера, фашистов и новых вандалов, в душе его коренятся иные чувства.

19.

Войдя в маленький вестибюль, Кожедуб через витрину посмотрел на улицу: железнодорожный служащий по-прежнему стоял на месте, разглядывая «Дрезден» и улицу перед ним… Что все это означало? При чем тут какой-то магический корень и дом мясника?..

Кожедуб подошел к конторке, за которой стоял гостиничный менеджер, поздоровался и назвал свою фамилию…

В этот момент в вестибюле «Дрездена» было пусто. К удивлению Кожедуба, даже не посмотрев в свой компьютер, работник гостиницы ответил, что, к его сожалению, все номера сданы и нет ни одного свободного места.

— Но у меня есть подтвержденная вами бронь!.. — в недоумении воскликнул Кожедуб. — Что, черт возьми, происходит в этом городке!..

— Происходит!.. Происходит!.. — с неожиданным раздражением проговорил служащий и уткнулся в какую-то бумагу, лежавшую перед ним на столике.

Кожедуб поставил чемоданчик на пол и облокотился о конторку.

— Что происходит?

Служащий молчал.

— Что же мне теперь идти ночевать на вокзал или на скамейку в парк?!.. — проговорил Кожедуб.

В этот момент в вестибюль, спустившись по неширокой лестнице, вошел человек — пожилой, полный мужчина с приятным, внушавшим доверие лицом.

— Не волнуйтесь, сейчас мы что-нибудь постараемся для вас сделать! — сказал он, быстрым шагом подходя к конторке.

— Но почему не действует моя бронь?!.. — возмутился Кожедуб.

— Я все вам объясню… — бросил пожилой мужчина, обходя конторку и беря в руку один из стоявших на ней телефонов.

Набрав номер, он отвернулся от Кожедуба и негромко поговорил о чем-то с человеком на другом конце провода.

— Вас готовы принять в гостинице «Европа», — наконец сказал он, поворачиваясь к Кожедубу. — Цена будет точно такая же, а номера у них даже более просторные, чем здесь… Единственное неудобство, гостиница расположена гораздо дальше от центра!.. Но поскольку мы, действительно, не предупредив, отменили вашу бронь, я берусь отвезти вас туда на своей машине!.. Устроит вас такой вариант?.. Имейте в виду, городок у нас маленький, гостиниц не так много… Если бы не мой звонок, вам действительно пришлось бы ночевать на вокзале.

Кожедуб на мгновение заколебался… Все происходившее казалось ему странным и необъяснимым. Дикое предположение закралось в голову: может, это и не гостиничные служащие вовсе?.. Но он отмел его. Мрачная атмосфера городка действовала на нервы.

— Хорошо! Я согласен!.. — решительно произнес он. — Надеюсь, вы дадите мне свои объяснения!..

Пожилой мужчина кивнул и, зайдя за конторку, достал из ящика ключи от автомобиля.

Кинув взгляд сквозь витрину, Кожедуб увидел: железнодорожного служащего возле дома мясника нет. «Ушел!» Но в следующее мгновение заметил фигуру, маячившую в темной арке через дом от бывшей бойни. Похоже, то был железнодорожный служащий… «Зачем он следит за мной?!».

Вместе с пожилым мужчиной Кожедуб вышел сквозь стеклянные двери. Они обогнули здание и оказались в маленьком внутреннем дворике, — там стояла старая, но чистая и ухоженная легковая машина. Пожилой мужчина открыл двери, сел за руль.

Кожедуб разместился на заднем сиденье. Двигатель с полоборота завелся, и машина, тронувшись, выехала со двора. Пожилой мужчина на небольшой скорости повел ее по улицам города.

20.

Владелец кондитерской фабрики Жук возвращался на джипе обратно к себе на виллу. В багажнике лежали пакеты с продуктами. Проезжая мимо места, где недавно были строительные рабочие, Жук с разочарованием обнаружил: те уже забрали инструменты и уехали. Он так надеялся увидеть их желтые комбинезоны, услышать треск отбойных молотков! Но ремонтируемый участок был пустым. Трактор с тележкой уехал.

«Быть может, продвинулись вперед, туда, к моей вилле!» — с радостной надеждой подумал Жук. Он завернул за поворот, проехал еще какое-то расстояние, но рабочих нигде не было… Теперь на узком шоссе, в это время всегда пустынном, он был один.

Жука мороз продрал по коже, когда вспомнил, что пережил по дороге от дома к джипу, поджидавшему его со спущенным колесом…

Проскочив мимо виллы Смерть, владелец кондитерской фабрики сбавил скорость — опасался в темноте и так и не рассеявшемся тумане проскочить поворот к воротам. В салоне негромко играла музыка, но вот, как всегда в начале часа, стали передавать последние известия…

Жук сделал погромче: воспринимал новости, как имеющие к нему непосредственное отношение. Все-таки был почти соседом покойного Апельсина и только миновал забор таинственной виллы Смерть…

По радио говорили об африканских событиях — в каждом выпуске самой главной новостью была, как ее успели окрестить, «атака людей-дьяволов»: передавали, человеческое население в исторической деревне уничтожено полностью. Известный комментатор, специалист в деятельности секретных служб, заявил: возможно, в исторической деревне — центр тайной организации индиго. Радио-и телесообщения об убийстве людей служат индиго сигналом начинать то же самое по всему миру.

Жук чуть не вздрогнул, едва услышал это. Что, если вилла Смерть — тоже какой-то центр, из которого начнется атака на людей?!.. Он и его уютный особняк станут первым объектом нападения…

Он таки проехал съезд к собственным воротам и, затормозив, стал возвращаться задним ходом. Теперь, когда можно было сворачивать, сделал паузу и огляделся… Ничего подозрительного! Но разве увидишь что-нибудь в такой темноте?!..

Неожиданно для себя съехал на обочину, заглушил двигатель и погасил фары. Стоять так было довольно опасно, хотя на асфальте оставалась лишь левая пара колес. Жук надеялся: за краткое время, что пробудет здесь, мимо никто не поедет… В нескольких метрах впереди — съезд к его воротам…

Кто был этот странно одетый, гнавшийся за ним человек?!.. Индиго?!.. Но какой смысл?.. Может ли Жук чувствовать себя в безопасности в этом коттедже, если его отделяет от виллы Смерть лишь необитаемый участок, а другим соседям дом его и не виден из-за высокого забора. Разве только крыша…

Жук продолжал вглядываться в темноту… Космы рассеивавшегося тумана, мрачные чащобы, забор. Опасность могла таиться где угодно. Жук чуть-чуть опустил окно и приблизил к нему ухо, вслушиваясь в ночь. Было тихо, доносились лишь отдаленные звуки цикад.

21.

— Я понимаю, как удивил вас наш отказ разместить вас в отеле, несмотря на то, что место было забронировано, — проговорил пожилой мужчина, когда они по средневековым улочкам отъехали на какое-то расстояние от «Дрездена».

— Конечно! — ответил Кожедуб.

— Ни я, ни мой клерк — мы оба намеренно не начинали этого разговора в гостинице… Видите ли, вам, наверное, показалось, что в «Дрездене» живет не так много народа… Но это не так. На самом деле он забит постояльцами… Обратите внимание на эти группы людей, шатающиеся по всему городу. Я имею в виду не эти группы диковатого вида молодых людей, как, например, вот тех…

Всюду, где они проезжали, Кожедуб видел скопления молодых людей, очень похожих на уже виденных им «вандалов».

— Они, кстати, здесь тоже отчасти по тому же самому поводу, но я имел в виду не их. Вы можете встретить в нашем городе группы гораздо более взрослых мужчин и женщин… Впрочем, в основном это мужчины. Дело в том, что в нашем городе проходит конгресс теозоологов…

— Теозоологов?.. — Кожедуб уже несколько раз слышал название этой науки, оно упоминалось и российскими средствами массовой информации, но что точно изучала эта наука и в чем ее главные достижения — не знал.

— Да, учение о формировании современного человека. Оно существует очень давно, с начала двадцатого века. Его создателем был Адольф Ланц, человек, весьма почитаемый Гитлером. Но никто и никогда не считал это учение наукой. Однако из-за новых данных науки и пересмотра некоторых взглядов на происхождение человека приверженцы теозоологии в последнее время воспряли. Число поклонников теозоологии стремительно увеличивается. Но дело даже не в них…

— А в чем же?

— В том, что в последнее время в нашей гостинице стали происходить совершенно необъяснимые вещи…

…Когда это произошло в первый раз, вину за случившееся поспешили свалить на горничную, убиравшую номер. Совершенно необъяснимо, без всякой причины толстое ворсистое покрывало, лежавшее на кровати в одном из номеров, стало дымиться, будто кто-то положил на него горящую сигарету. Но никакой сигареты не было!..

По счастью, в пустой номер зашел электрик, чтобы сменить перегоревшую лампочку в ванной. Он-то и окатил дымившееся покрывало водой и сообщил об обнаруженном дежурному администратору. Горничная была тут же уволена, тем более в «Дрезден» она пришла недавно и на ее работу уже были нарекания.

Не прошло и полдня, как в том же номере, уже при постояльце, задымился телевизор. Тот выдернул шнур из розетки, выскочил в коридор, стал звать на помощь. Прибежавший менеджер гостиницы с помощью еще одного сотрудника заменили неисправный телевизор, поставив вместо него тот, что из соседнего номера — почти новый и другой марки. Однако на этот раз перенервничавший постоялец телевизор смотреть не стал, а, выключив его на всякий случай из розетки, отправился в душ.

Выйдя из ванной комнаты, он увидел, что из отключенного из сети телевизионного приемника тонкой струйкой поднимается к потолку сизый дымок. Изумленный и перепуганный, он тут же позвонил администратору. Тот был удивлен не меньше… Со всеми возможными извинениями телевизор вообще убрали из номера. Однако в середине ночи постоялец с выпученными глазами и в брюках, небрежно надетых поверх пижамы, возник перед сонным администратором и заявил с испугом, что в его номере дымится телефон. Вдвоем они поспешили наверх, на второй этаж, где администратор убедился, что телефон действительно испускает дым.

Когда его выдернули из розетки, дым понемногу прекратился. Вдвоем с постояльцем, подстегиваемые каким-то болезненным любопытством, они при помощи маникюрных ножниц тут же разобрали телефонный аппарат, но причины возгорания не обнаружили. Оплавлялась и дымилась скрытая внутри аппарата часть провода, идущая к телефонной трубке. Оба ничего не понимали в телефонии, но все же было очевидно: этот провод не мог раскалиться. И не только до того, чтобы оплавиться, но и вообще никак.

По счастью, соседний номер был чист и свободен, и администратор вместе с постояльцем перенесли его вещи туда.

С вымученной, кривой улыбкой пожелав гостю спокойной ночи, администратор удалился, а тот, вместо того чтобы спать, уселся в кресло и, не выключая света, принялся ждать… Минут через пятнадцать он с ужасом обнаружил: из-под кресла тянется струйка дыма — дымилось дерево с обратной стороны сиденья.

На этот раз администратор не поверил ему и, хотя кресло еще немного дымилось, встал у окна, оглядывая номер и пытаясь обнаружить какие-то мелочи, подтверждающие, что гость его дурачит. В этот момент раздались крики в соседнем, третьем за эту ночь номере, и оттуда выскочила женщина в домашнем халате. Перебудив полэтажа, она стала кричать «Пожар!» и звать на помощь. Телефонный аппарат в ее номере испускал густой удушливый дым.

Разбуженные криками о пожаре, перепуганные, из других номеров выскакивали постояльцы. Выдернутый из розетки аппарат понемногу перестал дымить, а администратор принялся звонить на телефонную станцию. Так эта история получила первоначальную огласку…

Инженер со станции заверил: с их стороны нет никаких неполадок, однако в гостинице установлена мини-АТС, заниматься которой должен специалист из обслуживающей ее фирмы. В ночное время вызвать никого не удалось. Полночи постояльцы этажа, проклиная гостиницу «Дрезден» и ее управляющих, не спали. Однако больше странных дымков не появлялось, и постепенно все успокоилось. Постоялец, с чьего номера все началось, был переселен в единственный свободный номер на другом этаже.

Приехавшие рано утром инженеры никаких неполадок в мини-АТС не обнаружили.

Однако странные дымки продолжали появляться. Причем происходило это только в нескольких номерах на одном этаже и только в правой части здания. Управляющие гостиницей старались держать историю в тайне.

Однако вскоре случаи необъяснимых самовозгораний предметов произошли и в других домах, стоящих неподалеку от «Дрездена», и после этого эпидемия самовозгораний распространилась на весь городок…

Один маг и знаток оккультных наук выступил в местной газете с пространным заявлением: он изложил уже слышанную Кожедубом историю про двор мясника и амулет и дальше сообщил, что, по его данным, городок располагается на некогда священном для древнегерманских язычников месте, обладающем особой энергетикой. Странные возгорания возвещают скорое возрождение древнего германского духа, предвещают новую эру истории. Первая ее страница будет вот-вот приоткрыта. Квартал, в котором находился «Дрезден», маг и прорицатель объявил местом когда-то разрушенного языческого капища. Вместо него христианами, насильно крестившими дикие племена, была построена первая церковь. Древние святыни были поруганы, но сосредоточие германского духа и особой германской энергетики по-прежнему находилось именно здесь…

Тираж газеты был моментально распродан. Хотя власти постарались сделать все, чтобы как-то приглушить шум вокруг этой истории, в определенных, националистически настроенных кругах, выступление оккультиста было воспринято с небывалым воодушевлением. В город в ожидании неких мистических событий стали съезжаться неоязычники. Конгресс теозоологов, проведение которого первоначально планировалось совсем в другом месте, неожиданно был перенесен сюда.

Христианская община городка усмотрела в последних событиях проявление дьявольских козней. Тем более не так далеко отсюда находился Нойлютерштадт, — там дьявол уже собрал страшную жатву. В необъяснимых возгораниях пытались обвинить людей-индиго, — те жили в городке, но вели себя очень тихо. Привязать их хотя бы к одному случаю так и не удалось (многие этого очень хотели!). В город прибыла большущая группа христианских священников. Тут же распространился слух, что попы — из особого церковного департамента, занимающегося борьбой с чертями и ведьмами, якобы избравшими городок местом своей дьявольской атаки.

Удивительно, но с их приездом возгорания по всему городу действительно прекратились. Так же неожиданно, как и возникли… Несколько дней прошли спокойно. Но накануне в гостинице «Дрезден» опять произошли два случая — в тех самых номерах, где эта история и начиналась… Они до сих пор пустовали. Именно в расчете на них, поскольку гостиница была забита участниками конгресса теозоологов, была оформлена бронь гостю из России. Совместно с городскими властями было решено держать новые случаи в полной тайне, дабы не накалять обстановку. Но, видимо, какие-то слухи о новых возгораниях дошли до горожан: перед «Дрезденом» несколько раз сегодня появлялись как отдельные зеваки, так и группки народа, внимательно разглядывавшего средневековое здание и даже фотографировавшего…

— К тому же у нас в «Дрездене» вы бы чувствовали себя неуютно и по другой причине… — закончил свой рассказ пожилой управляющий гостиницей. — Эти люди, теозоологи, и те, кто по своим убеждениям близки к ним… Они, как бы вам это сказать, очень нетерпимы!

— В чем заключается их наука?..

— Всякая ерунда!.. Не хочу пересказывать. Тем более вам, иностранцу…

— Случайно они не занимаются изучением неандертальцев?..

— Нет, не совсем. Хотя в какой-то степени этим тоже. Между прочим, если вас интересуют неандертальцы, у нас открылся филиал музея неандерталя… В округе были обнаружены прекрасно сохранившиеся захоронения неандертальцев. Это подогрело интерес к теме.

Они подъехали к «Европе». Вопреки названию, гостиница оказалась маленькой…

— Здесь вам будет гораздо спокойней… И не пугайтесь множества людей в черных сутанах, — проговорил на прощание пожилой мужчина из «Дрездена». Они стояли у стойки портье, тот заносил данные Кожедуба в компьютер. — Сотрудники отдела по борьбе с ведьмами и проявлениями дьявола остановились именно здесь…

Кожедуб уже успел увидеть нескольких священников в строгих черных одеждах, которые прошли от лифта к входным дверям.

22.

Жук вглядывался в темноту перед собой и продолжал слушать. Он казался себе охотником, сидящим в засаде. Но вот только кого он здесь поджидает? Этого Жук объяснить себе не мог. Просто знал: окажись он в своем доме, станет с тревогой прислушиваться к каждому звуку, будет выглядывать то и дело в окно, всматриваясь в ночную черноту… Здесь он словно бы поджидал врага на дальних подступах к своим владениям.

Интересно, что сейчас делает его жена?.. Вот уж кто отличается завидной беспечностью!.. Она собиралась лечь спать раньше обычного и вряд ли сейчас дожидается его. Дети были в городе в пансионе…

Разинув рот, Жук начал резко втягивать в себя воздух: впереди, отделенный от него небольшим расстоянием, из клочьев тумана появился тот самый человек в цилиндре и во фраке. Он энергично шел по обочине шоссе прямо на джип.

Жук дернулся, ухватился за ключ зажигания и повернул его… Тишина!.. Стартер не заработал!.. Жук отпустил ключ и судорожно повернул его еще раз: то же самое!.. В этот момент идущий по обочине шоссе человек остановился и повернулся к Жуку боком. Жук замер и во все глаза смотрел на фигуру в цилиндре.

Человек в цилиндре явно не торопясь рассматривал забор и ворота его виллы. На джип он не обращал никакого внимания… Вот он сделал несколько шагов в сторону от шоссе, перебрался через кювет, прошел еще немного, и теперь его отделяло от забора и ворот, стоявших на некотором расстоянии от шоссе, лишь полдесятка метров. Теперь Жук видел незнакомца со спины.

Тот продолжал рассматривать забор и ворота… Лихорадочные мысли проносились у Жука в голове. «Вызвать милицию?.. Зажечь немедленно фары? Но он же видел джип!.. Это какой-то сумасшедший!» Жук вскрикнул: неожиданно сорвавшись с места, человек в цилиндре в несколько длинных прыжков подскочил к воротам, ловко оттолкнулся от земли, уцепился за верхушку столба, подтянулся, на мгновение замер на самой вершине ворот и тут же исчез… Он был уже там! На территории виллы Жука!..

Все произошло настолько стремительно и неожиданно, что Жук в первое мгновение не нашел ничего лучшего, как вертеть опять ключом зажигания. Стартер и не думал работать. То ли это влажность и туман, то ли последствие дорожного происшествия, то ли он был слишком стар и сломался в самый неподходящий момент… Жук начал давить на кнопку клаксона: сигнал показался ему недостаточно громким… Казалось, звук его гаснет тут же, не в силах продраться сквозь туман, отражаясь от забора, теряясь в зарослях с другой стороны шоссе.

Жук выхватил из кармана мобильный телефон и начал набирать милицию… Соединение не устанавливалось так быстро, как хотелось… Жена!.. Она там, в доме! И конечно же, не обращает ни на какие шорохи и звуки внимания!.. Не успев дозвониться до милиции, Жук дал отбой и принялся набирать мобильный номер жены. Тот не отвечал!.. Может, она позабыла телефон где-то в другой комнате, может, уже переключила его на беззвучный режим.

Жук рванулся, чтобы выскочить из машины, подбежать к воротам… Нет, сначала он все-таки вызовет милицию!.. На это ушло ужасно, непозволительно много времени… Несколько раз его охватывало нестерпимое желание бросить разговор с дежурной и бежать к дому, но он все же довел его до конца: дом заперт, если преступник все же решится проникнуть в него, на это уйдет некоторое время. Да и потом… Там горит свет!..

Наконец, прихватив увесистый ключ, Жук выскочил из джипа, подбежал к воротам, нажал на пульте кнопку. Черт!.. Сработало не сразу… Все эта сырость и туман!.. Наконец, ворота дернулись и принялись отъезжать в сторону. Сквозь все увеличивающийся просвет Жук видел свой участок с редкими деревьями и вдалеке, едва различимый в тумане — свет, исходящий из одного из окон его коттеджа…

Медленно, постоянно осматриваясь, Жук пошел по дорожке вперед.

— Сюда! Он здесь!.. Заходите с другой стороны! — кричал он при этом, стараясь показать, что руководит многочисленной группой. Крики его глохли в тумане. Он пока не видел таинственного человека в цилиндре, никто не набрасывался на него, но видно было так плохо, что в какое-то мгновение Жук вдруг сообразил, что тот, притаившийся где-то, тоже не видит его и он, обнаруживая себя криками, только облегчает ему задачу… Жук замолк… Жук не мог сообразить в эти секунды, правильно ли он делает, но дальше он двигался молча, только еще медленнее, чем до этого, непрерывно останавливаясь и оглядываясь.

У него была мысль начать звать жену, но тут же он передумал — он только выманит ее сонную из дома, прямо в лапы к этому… В цилиндре!..

Вспоминая жуткую фигуру, преследовавшую его на шоссе, Жук понимал, что не справится с ним, и только на одно была у него надежда — что этот тип сам ускользнет куда-нибудь, предпочтя не сталкиваться с Жуком и милицией… Поэтому Жук не торопился, шел очень медленно… Но милиции все не было, хотя он с самого начала знал — быстро они не приедут… Вот и коттедж, а за ним — хозяйственные постройки. Жук косился в ту сторону, где был соседский участок и дальше — вилла Смерть… Тип в цилиндре, наверное, уже перебрался туда.

И в это мгновение свет у него в доме погас… Несколько мгновений Жук стоял в оцепенении, пытаясь сообразить, что это означает… Жена встала и пытается разглядеть что-то из окна?.. Тут уши Жука уловили явственный жестяной звук, раздавшийся где-то за домом. Как ни был Жук перепуган до этого, но теперь его обуял ужас: некто в цилиндре не испугался ни открывающихся ворот, ни криков Жука и по-прежнему находился на участке…

23.

Бобо, ближайший помощник и советник президента, знал: несколько дней назад Нгамбези распорядился установить за ним наблюдение.

«Ничего необычного!» — подумал тогда Бобо.

Президент всюду видел заговоры, не доверял никому.

«Однажды ты уже устанавливал за мной слежку!».

Потом она была отменена, — людоед убедился: командующий танковыми войсками верен главе государства…

Но сейчас слежка некстати. Несколько своих дел Бобо не мог отложить, перепоручить другому. Главное — совершить их надо было втайне от Нгамбези…

В маленькой каморке в задней части Белого дворца — она находилась по соседству с большой президентской кухней — Бобо переодевался в женское платье. Повар его и принес. С ним командующий танковыми войсками был из одной деревни, затерянной в непролазных джунглях.

Виртуоз африканской кулинарии отчаянно рисковал, добывая платье для таких целей. Но отказать покровителю в услуге не мог, — в Белый дворец без протекции Бобо он бы не попал.

Рисковал и главный танкист, — шанс, что повар донесет Тотоблито, нельзя сбросить со счетов. Но другого выхода не было. Подчиненным в военной форме Бобо доверял еще меньше…

С ног до головы он замотался в женские тряпки. Лицо спрятал в широких складках платка. Теперь готов к «выходу в свет»…

Усмехнулся… Видели бы его в таком виде механики-водители, наводчики и командиры! Как раз сейчас немногочисленные танковые войска в полном составе расположились в кварталах вокруг Белого дворца.

Он приоткрыл дверь каморки. Тут же захлопнул… По коридору, пританцовывая, шел колдун. Встреча с ним была нежелательной.

Загадочные и наводившие ужас события в президентской резиденции начались именно с Аджио…

В пригороде Санкт-Петербурга

— Почему она ничего не сказала раньше?..

— Потому что боялась… Она ничего не сказала и теперь. Информацию передала нам ее мать. Причем сразу… Накануне девушка пришла домой поздно ночью. Мать, которая ждала ее, не ложась спать, встретила ее. Снежана, видимо, находясь в состоянии аффекта, сделала это признание. При этом она взяла с матери клятву, что та ни при каких условиях никому не расскажет об услышанном. Но та слова не сдержала: едва Снежана уснула, выбежала на балкон и сделала звонок по мобильному телефону… Так мы получили информацию… — милиционер замолчал.

Казалось, собеседник потерял интерес к сведениям, перестал слушать: Федор Карпов, сотрудник Санкт-Петербургского отделения САГЕН, с неприязнью оглядывал убогую комнату. Первый этаж здания, в котором находился райотдел МВД, уже отремонтировали, — поднимаясь сюда, сагеновец видел покрытые модными панелями стены, полированные перила лестницы, изящные светильники… Здесь же все осталось так, как было лет тридцать дому назад.

— Мы недавно сюда переехали… Расширяемся…

— А кроме того, что ее убил бог людей-дьяволов, эта убитая… Вика… ничего не сказала?..

— Судя по всему, это была ее единственная и последняя фраза… Видели бы вы, как он ее пропорол!.. Это не нож, а целый меч. Кстати, нам так и не удалось установить его происхождение…

— Полагаете, оно божественное?.. Нечто вроде меча-кладенца?

Карпов не улыбался. Однако милиционер из райотдела отказывался воспринимать вопрос как серьезный.

— Ну и шуточки у вас!.. Он иностранный… Но где сделан?.. Ни единого клейма. Специалисты разводят руками… Собственно, из-за такого ножа я и не верил в эту версию с маньяком…

Сагеновец вопросительно вскинул глаза.

Милиционер достал из с трудом открывшегося ящика обшарпанного стола фоторобот, протянул Карпову.

— Это преступление с самого начала приписали маньяку, — пояснил эмведешник. — Действовал у них там в районе один. Только он убивал каким-то небольшим ножичком… И наносил при этом много ран. Орудие преступления на месте никогда не оставлял. А здесь… Так и числилось это дело по разряду висяков… Да, я не сказал вам еще одного важного обстоятельства… Она призналась матери, что еще раз видела убийцу. А до этого он звонил ей по телефону…

— Бог людей-дьяволов? — теперь в голосе Карпова звучала неприкрытая ирония.

— Представьте, да!.. По крайней мере, так он представился. Она сказала, у него жуткий голос… Кровь стынет в жилах!..

* * *

Все началось, едва колдун сообщил Нгамбези о готовящемся заговоре людей-дьяволов…

Через минуту из интимных покоев президента выбежала одна из жен.

— Холодильник! Он объят пламенем!..

— Этого не может быть!.. — прошептал Тотоблито, начальник охраны.

Сам он только появился в тронной зале.

— Я сам выбирал его! Отличная марка!.. — добавил он уже громче.

— Если сгорят внутренности для трапез… Эта фирма!.. Уничтожу ее! Продали мне хлам!.. Беги туда!.. Ты должен все потушить!.. — заорал президент на Тотоблито.

Главный охранник со всех ног кинулся во внутренние покои.

Бобо хотел напомнить, что фирма, продавшая во дворец холодильник, — она занималась экспортно-импортными операциями, — принадлежала дальнему родственнику Нгамбези.

— Черт!.. Ему надо принести все сюда… — сказал президент. Повернулся к Бобо. — Догони его!.. Скажи, чтобы собрал припасы в пакет, приволок ко мне!..

Главный танкист ринулся исполнять приказ…

— Стой!.. Хочу, чтобы ты оставался рядом!.. Я позвоню ему.

Нгамбези потянулся к карману просторной африканской накидки, — там мобильник. В эту секунду трубка вспыхнула…

С воем Нгамбези срывал загоревшуюся от телефона одежду. Бобо суетился рядом.

Пылавшая ткань полетела на мраморный пол.

— Я обожжен!.. Бо-ольно!.. — выл президент. — Объяви тревогу!.. Попытка покушения. Враг рядом! Закрыть все ворота. Никого не впускать и не выпускать из дворца!..

— Холодильник потушен! — влетевший Тотоблито имел бравый вид. В критические минуты умел произвести на Нгамбези хорошее впечатление. — Вот внутренности! Все в пакете… Даже не успели подпалиться!.. Что с вами?!.. О ужас?!.. Вы ранены?!.. Почему вы разделись?

— Я найду врага! — взвыл Аджио. — Дайте мне сотворить магический ритуал!..

Но взгляд, которым смотрел Нгамбези на колдуна, был мрачен. В голову президенту пришла одна мысль…

В пригороде Санкт-Петербурга

Цепенея от страха, Снежана взяла трубку…

— Ты плохо сделала, что рассказала обо всем матери…

«Человек-собака!» — в ту секунду, когда она услышала этот голос, сердце ее замерло. Девушка не могла вымолвить ни слова.

— Ну что же ты молчишь?.. Ты хочешь умереть?.. Вспомни тот вечер…

Страшная картина: Вика с торчащим из груди лезвием, с которого стекает бурая липкая кровь…

— У тебя был день рождения… — продолжал «человек-собака». — Ты позвала двух лучших подруг, одна из них в последний момент позвонила и сказала, что поругалась с начальницей и та заставляет ее остаться на сверхурочные…

— Откуда вы все знаете? — потрясенно прошептала Снежана.

— Я же бог… Мне поклоняются люди-дьяволы. А бог знает обо всем, что было и будет на этой земле… — темп речи «человека-собаки» убыстрился, в голосе почувствовалась какая-то особая, действительно дьявольская энергетика. — Ты ждала одну Вику. Надела недавно купленную модную кофточку, которая так тебе идет, проверила в духовке курицу — не подгорела ли, протерла бокалы, заглянула в морозилку, где охлаждалось шампанское. У тебя было отличное настроение… И тут раздался звонок! С улыбкой на лице ты побежала открывать дверь!..

— Да! Да! — в истерике выкрикнула девушка.

— Кровь! Много крови! Ты увидела ее!.. Она хрипела! Изо рта выскакивали розовые пузыри, она свалилась на колени, опрокинулась на бок… Послушай, я вижу будущее! Ты умрешь! Ты дала слово, что никому ничего не скажешь, но ты не сдержала его!

В этот момент Снежана услышала, как в соседней комнате «двушки», в которой жила с матерью, раздался шум.

Мамы дома не было…

24.

Бобо знал — стоит немного переждать, и ворота дворца вновь откроются, держать всех придворных и слуг под арестом Нгамбези долго не сможет. Страной необходимо руководить… Сейчас, пока начальник охраны изображает расследование, а на самом деле решает, как лучше использовать шанс для сведения счетов с личными врагами, пока колдун приплясывает и закатывает глаза, спрашивая у духов ответа, кто покусился на жизнь Нгамбези, президент обдумывает свой очередной ход… Когда он его придумает, ворота Белого дворца откроются.

Но Бобо не мог ждать… Сегодня у него было одно срочное тайное дело, которое, кроме него, не мог выполнить никто.

Бобо опять открыл дверь: колдуна нигде не было… Какие-то неясные звуки доносились из дальних покоев дворца.

«Скромница», закутанная в свои покрывала, медленно двинулась по коридору…

Где-то там, за дверями, в дальнем конце огромного, выложенного белыми мраморными плитами двора уже, должно быть, подкатил к воротам шикарный американский лимузин. Издалека завидев сверкающую лаком черную машину, охрана заранее взяла под козырек: в машине обычно путешествовал всесильный Тотоблито, но в этот час в нем приехала его жена.

Никто не посмеет остановить ее. Ведь приказ никого не пускать отдал ее муж, а им, в свою очередь, верховодит та, что в лимузине… Опаснее вызвать гнев супруги шефа, чем нарушить его собственный приказ…

…Лимузин уже успел медленно проехать мимо поста охраны с вытянувшимися в струнку караульными и подкатил к подъезду. Скоро к нему выйдет и Бобо.

Сейчас влиятельная пассажирка вылезает из роскошного салона, а шофер лимузина придерживает для нее дверцу.

Бобо знал про него такое, что если бы каким-то чудом супруга Тотоблито получила эту информацию, она бы закричала от страха и кинулась бежать, опрокидывая на бегу кадки с растущими в них низенькими декоративными пальмами…

В пригороде Санкт-Петербурга

Окно было распахнуто. «Кто-то проник в квартиру!» В следующее мгновение мысль показалась несуразной: маленькая комнатка была как на ладони — письменный стол, широкая кровать, накрытая цветастым покрывалом. Шкаф…

За окном разбушевавшийся ветер гнул кроны деревьев. Должно быть, она позабыла защелкнуть после проветривания шпингалет… Кто станет лезть к ней через окно?!

Снежана подошла ближе, глянула вниз: с пятого этажа был виден двор с разбитой посреди него детской площадкой, крыша соседнего низенького домика. Городок был небольшим, и даже таких, как у нее, пятиэтажных домов было в нем до последнего времени немного. Лишь недавно как грибы после дождя стали расти двадцатиэтажные жилые башни. В ее квартале их не было…

С улицы на дорожку перед домом въехала новенькая машина, тормознула перед подъездом. Дверца распахнулась — девушка, что-то крикнув оставшемуся за рулем парню, побежала в подъезд.

Снежана отвернулась от окна. Опять перед ней была ее маленькая комнатенка. С закрытыми глазами она могла найти здесь любую мелочь. Сзади в открытый проем ударил порыв ветра. Волосы Снежаны взлетели в разные стороны. И одновременно дверь шкафа — она была прикрыта неплотно — распахнулась. То, что Снежана увидела, заставило ее вздрогнуть…

* * *

Человек, переодетый в женскую одежду, стремительно шел по коридору. Он повернул за угол…

Глазам Бобо открылся небольшой холл, служивший неким подобием кухонной подсобки.

Сидя на низеньких табуретках, изготовленных из мягкого тропического дерева в дворцовой мастерской, несколько кухонных работниц терпеливо перебирали крупу. Как по команде они вскинули глаза на появившуюся незнакомую женщину, но сказать хоть слово не посмели.

Жизнь во дворце быстро отучала проявлять любопытство. Что бы ни происходило вокруг, здешние обитатели сохраняли невозмутимость и старались изо всех сил показать — их это не касается.

Единственными, кто задавал вопросы, были люди Тотоблито.

За холлом — кухонной подсобкой — помещение, в котором должна была находиться жена Тотоблито. Эта вздорная, толстая баба тоже мнила себя колдуньей и очень любила совать свой нос в дела мужа. Именно для этого часто приезжала во дворец, а формально — чтобы лично сварить Тотоблито чудодейственный эликсир, который она готовила по какому-то одной ей известному рецепту из лесных кореньев. Приготовление эликсира проходило в одной из маленьких комнаток дворцовой кухни.

Когда Бобо вошел в нее, жена Тотоблито кипятила кастрюльку с отвратительно пахнувшим варевом на маленькой газовой плитке. Отвлекать ее от этого занятия не смел никто, поэтому с испугом она уставилась на неожиданно вошедшую «скромницу»…

— Сука! Нашептывала мужу, что командующий танковыми войсками неверен руководителю страны!.. — со злостью прошептал Бобо.

«А уж Тотоблито передавал ее слова как свои собственные президенту Нгамбези…» — подумал про себя.

Женщина не успела закричать, — стремительным прыжком Бобо оказался возле нее. Схватив за горло, он изо всех сил сжал его.

Через десять секунд жена Тотоблито обмякла и повалилась на пол.

25.

В шкафу на самой нижней полке, чуть в глубине лежал темно-синий конверт. За день до убийства Вики Снежана бросила его поверх старых кофточек, которые не носила еще со школьных лет.

— Послушай, завтра одно мероприятие… Здесь пригласительный билет — буду рада, если присоединишься — так сказала Вика.

Она забежала к подруге на четверть часа, от чашки кофе отказалась: некогда! Они поболтали, выкурили на кухне по сигарете… Снежану интересовала новая работа Вики — зарплату той положили в два раза больше, чем получала теперь она сама. На конверт как-то не обратила особого внимания, — послезавтра день рождения. «Тогда и напьюсь!» — весело подумала девушка.

Потом, когда Вика ушла, схватила его с кухонной столешницы и бросила на нижнюю полку шкафа…

«Накануне своей смерти Вика была там, откуда взялся этот лежащий на кофточках синий конверт!.. Никогда прежде до этой страшной минуты я не слышала от нее ни о каких людях-дьяволах и их богах… Не там ли, где была за день до моего дня рождения, встретилась Вика впервые с убийцей?.. Значит, в конверте — ключ…».

Снежана медленно отодвинулась от подоконника, сделала первый шаг. Синий конверт — он был сравнительно узким и длинным — манил. «Быть может, лучше отнести его в милицию?!..».

Она подошла к шкафу, взяла конверт в руки. Затем, уже не испытывая никаких страхов и сомнений, оторвала с правой стороны полоску. Внутри был сложенный втрое лист бумаги…

Девушка вытащила его, развернула… Сам конверт упал на пол к ногам.

Снежана читала…

«Приглашение. На одно лицо. Кафе-клуб „Леон“. Индустриальная улица, 6. Тематическая вечеринка „Зверем по белому“. Ваш логин… Пароль…».

Места, где были логин и пароль, были закрыты непрозрачной блестящей пленкой, как это бывает на платежных картах.

Несколько секунд поколебавшись, Снежана ногтем соскребла пленку.

Логин: «Африка». Пароль: «Нет будущего для Гомо сапиенс».

Внизу было напечатано мелким шрифтом: «Вход на вечеринку строго для обладателей логина и пароля. Просьба не разглашать их третьим лицам».

Дата вечеринки миновала. Но кафе-клуб «Леон» должен был остаться на прежнем месте.

Жгучее любопытство охватило Снежану.

В коридоре заскрипела дверь. Услышав шаги и характерное материно покашливание, она сунула приглашение в карман короткого халатика. Быстро нагнулась. Подняла с пола конверт. Переломив надвое, сунула туда же.

* * *

Бобо быстро раздел труп и, скинув с себя свои тряпки, спешно переоделся в те, что были на жене Тотоблито. Замотав лицо покрывалом, торопливо пошел вниз, к лимузину.

Опять он прошел мимо тех же самых работниц, по-прежнему перебиравших крупу, они вытаращились на него, но ничего не сказали.

Спустившись к машине, Бобо открыл дверцу и сел на заднее сиденье лимузина. Шофер обернулся и с недоумением уставился на него.

— Что вытаращился? Это я, Бобо! Поезжай! — хрипло произнес командующий танковыми войсками.

Водитель, сексуальный маньяк, к тому же бывший контрабандист и вор, приговоренный к отрубанию рук, но вызволенный из тюрьмы Бобо, а потом им же снабженный фальшивыми документами, тут же тронулся с места.

Как и предполагал Бобо, когда они подъехали к воротам, охранники, отдав честь, принялись открывать.

Через несколько мгновений лимузин уже мчался по улицам, на которые опускалась ночь. В одном из кварталов шофер высадил «скромницу», и дальше она пошла пешком, потом остановила такси…

* * *

…Машина подкатила к небольшому двухэтажному зданию. Оно стояло на некотором отдалении от основного здания аэропорта. Внутри — местная таможня.

К ней подруливали винтовые самолеты — с ободранной краской и сипящими моторами. Такие совершали рейсы внутри страны и летали к ближним соседям.

Сейчас у здания стояли три грузовика с тентовыми кузовами.

К ним и подъехало такси. Дверца открылась. Бобо — по-прежнему в женском одеянии — не спеша выбрался наружу. Глянул на машины, на редкие пальмы — росли вдоль бетонной «взлетки».

Люди из таможни — они стояли у грузовиков — обратили на такси внимание, но не спешили идти…

Издали главный танкист узнал их — асы контрабанды. Используя должности, гоняли через аэропорт левый товар. Наживались по-черному…

Бобо медленно пошел к ним. Такси уехало.

— Что, не узнали? — хрипло рявкнул Бобо.

Люди замерли…

Он сдвинул с лица цветастое женское покрывало.

— Вот же как!.. Вы… Но почему?!.. — на лицах появились виноватые улыбки.

— Что там во дворце? — осмелился задать вопрос главный таможенник. — Какие-то загадочные поджоги. Кого-то убили…

— Сейчас все время убивают… Дождетесь — и вас кокнут…

Таможенники уставились на Бобо. «Что это он?» — говорили глаза.

В этот момент в воздухе раздался гул приближавшегося винтового самолета.

— Летит! — с удовлетворением отметил главный танкист.

26.

Получив номер, как и было условлено, по той же цене, как и в забронированной для него гостинице «Дрезден», Кожедуб поднялся на свой этаж, бросил на кресло маленький чемоданчик, плащ, привел себя после путешествия в порядок и, хотя было уже довольно поздно, спустился вниз, в холл. Он проголодался и хотел найти место, где можно поужинать.

Кроме портье, стоявшего за своей конторкой, в маленьком холле в кресле перед журнальным столиком сидел одетый во все черное священник и без особого видимого интереса перелистывал газеты.

Едва Кожедуб начал расспрашивать портье о ближайших ресторанах, священник тут же повернулся к ним. Портье посоветовал Кожедубу какой-то ресторан и принялся рисовать на листе бумаги схему, как его найти, но священник перебил его, сказав, что туда идти не имеет смысла — кухня уже не работает.

Следом священник порекомендовал Кожедубу одну замечательную пивную, где даже в этот час можно прекрасно поужинать. Подумывая о немецком пиве, которого он отведал бы с удовольствием, Кожедуб принялся расспрашивать у священника дорогу, но тот заметил, что это недалеко и он может проводить гостя. По словам священника, он мучился бессонницей и как раз собирался выйти из холла на улицу, чтобы немного прогуляться.

Они вышли вдвоем. Священник был чрезвычайно словоохотливым собеседником. Да и Кожедуб совсем не прочь поболтать с ним: практика в немецком языке ему не повредит!.. К тому же хоть необычная обстановка в немецком городке и не имела отношения к расследованию (впрочем, как знать), она заинтересовала его. Что скажет про все это духовное лицо?

Но священник, как ни был разговорчив, стоило Кожедубу упомянуть странные возгорания предметов и электроприборов, тут же перевел разговор на другую тему… Потом неожиданно вернулся к возгораниям и сказал: церковь очень боится, что ее обвинят в мракобесии. Массовые поиски колдунов, ведьм и вообще охота на дьявола — из самых печальных страниц в истории христианства. Тогда, в средневековье, массовая истерия по поводу ведьм и колдунов, якобы существующих, — их великое множество и они поклялись погубить весь людской род! — привела Германию к тому, что в некоторых ее районах почти не осталось женщин — все они по подозрению в колдовстве были сожжены на кострах. Сегодня, глядя на благополучную Европу, в это верится с трудом.

Однако, как это ни поразительно, нынче многие полагают, что в средние века действительно имел место огромный заговор нечистой силы, которой вполне было под силу погубить человечество. Усилиями инквизиции нечистая была побеждена, и уже потом, когда, разумеется, и следов-то никаких от заговора не осталось, действия церкви и инквизиторов были объявлены мракобесием и средневековым варварством. Благо, такого количества ведьм и колдунов, как прежде, уже не существовало — все они оказались сожженными на кострах. Можно говорить, что их никогда и не было, и обвинять церковь в чем угодно. Сам священник варварством это не считал и полагал, что заговор дьявола действительно имел место. И сегодня в Германии, а первым делом — в городке, происходит то же самое.

Группа священнослужителей прибыла в городок по просьбе местной религиозной общественности…

Тут Кожедуб не удержался и заметил: «Видимо, той, которая, пока шел от вокзала к гостинице, обозвала меня неандертальцем…».

Священник принялся с усердием убеждать Кожедуба: замечание вовсе не было обидным. Кожедуб не мог с ним согласиться, но рассказ выслушал внимательно. Когда-то он слышал или читал про этих неандертальцев, но все давно стерлось из памяти…

* * *

Неандертальцы были значительно ниже современного человека, намного шире в кости и ходили с головой, чуть запрокинутой назад. Кряжистая фигура Кожедуба и его рост немного ниже среднего были той причиной, по которой его сравнили на улице с неандертальцем.

Повсеместно укоренилось мнение, хотя оно на самом деле не имело твердых научных подтверждений: неандертальцы были свирепы, грубы, успешней орудовали огромной суковатой дубиной, чем думали головой. Подход был определен прежним взглядом: неандертальцы — чуть ли не ближайшие предки человека. В эту канву хорошо укладывалась эволюция физически крепкого, но тупого и грубого неандертальца в менее сильного, но умного человека.

Если предположить, что неандерталец не был столь туп, груб и свиреп, каким его изображают, а, наоборот, несильно отличался от современного человека, то от чего к чему двигалась эволюция? От хорошего к хорошему?.. Поэтому теория эволюции от неандертальца к человеку подразумевала в предшественнике больше животных, звериных черт…

На самом деле неандерталец, как следовало из последних данных, не был предком человека. В лучшем случае — двоюродным братом.

Когда современный человек, исторгнутый из чрева Африки очередным природным вихрем, переселился в Европу, неандертальцы жили там уже очень долго.

Кстати, именно суровый климат тогдашней Европы, покрытой с севера ледниками, сделал неандертальца широкоплечим и кряжистым.

На этом разговорчивый священник остановился подробней. Это в некотором смысле объясняло и кряжистость фигуры Кожедуба…

Ученые провели исследования одного вида лис, обитающего как в жарких, африканских широтах, так и на Севере — среди льдов и снегов. Поразительная закономерность: мордочки лис из жарких стран были узкими и вытянутыми, уши — длинными, тот же самый вид, но обитающий в условиях холода, имел более массивные и округлые морды и короткие уши. Объясняется просто: более массивное, с более короткими конечностями тело тяжелей промерзает и дольше охлаждается, наоборот, худое с длинными конечностями — быстрее охлаждается и легче промерзает. Соответственно неандертальцы, как вид, приспособившийся к холодному климату Европы, были более массивны, а современный человек, вышедший из Африки по историческим меркам относительно недавно, более худ, длинноног и длиннорук. Такому проще в жару. Но и он начал приспосабливаться к регионам, в которых существовал. Поэтому славяне, живущие в холодном климате, как правило, имеют более крупное, массивное телосложение, чем, скажем, живущие в условиях жары более хрупкие индусы…

Священник, сказал, что вопреки всем разговорам про акселерацию ученые отмечают неуклонную тенденцию к «миниатюризации» человека — в среднем каждое новое поколение хоть не намного, но более малоросло, более хрупко телом, чем предыдущее. Объясняется тоже просто: техника отменила нужду в большой физической силе.

«Тем более что в танке комфортней себя чувствует именно маленький человек! — подумал, внутренне усмехаясь, в этот момент Кожедуб. — И голова у него ни обо что не задевает! Следовательно, миниатюрный человек и вправду более приспособлен к современным условиям! Да и водки, чтобы опьянеть, большому человеку надо больше, чем маленькому. Вот и с позиции семейного бюджета миниатюризация прогрессивна!».

В теме происхождения человека непременно подчеркивается: чем дальше эволюция, тем объемней мозг. Но странно: мозг неандертальца больше, чем современного человека. Хотя должно быть — если последний — прогрессивный вид — наоборот!.. Оно, конечно, у осла голова тоже большая, но как быть с предыдущей тенденцией?!..

Раскопки близ пещер, в которых жили неандертальцы, показали: они не были такими уж зверями… Умели поддерживать огонь, заворачивались в шкуры и, что поразительно, хоронили своих сородичей, вырывая могилы и украшая их цветами. Значит, и им были свойственны мысли о загробном мире. Возможно, у них даже была какая-то своя религия…

ДНК неандертальцев значительно отличалась от ДНК человека: они вынашивали своих детенышей двенадцать месяцев вместо девяти (чтобы дети появлялись на свет более окрепшими, более подготовленными к суровой жизни). Гораздо раньше современного человека — с семи лет — неандертальцы созревали для дружбы с противоположным полом и заводили потомство.

В течение десяти тысяч лет они и «новые» люди — современный человек, вышедший из Африки, — жили в Европе бок о бок… При этом человек был там «новичком», «приезжим», а неандертальцы — «местными», с историей аж в три четверти миллиона лет. А потом они вдруг исчезли. Неожиданно, без явных причин и полностью…

И только спустя долгие тысячелетия в немецкой долине Неандер был обнаружен скелет человекоподобного существа, которого, по месту обнаружения, назвали неандертальцем. Как он сам себя называл, рассказать он, конечно же, уже никому не мог… Но безусловно, какую-то тайну, эти люди, отличавшиеся от нас своей ДНК, хранили… А быть может, это наша ДНК хранила для них какую-то неведомую жуткую тайну, которая и была причиной их странного исчезновения?

«Если бы эти молодчики убили бы меня где-нибудь в темном переулке и очистили карманы, я бы тоже превратился в неопознанный труп!» — подумал на этом месте рассказа Кожедуб.

— Странно, я полагал, что церковь далека от всех загадок ДНК… Ведь это бог сотворил Адама.

— Не надо упрощать. Религия — это не упрощение. Церковь тоже интересуется всем новым, и для нее небезразличны тайны, не дающие покоя всему человечеству. Видите; ли, есть мнение, что современный человек произошел от брака обезьяны с дьяволом. Таким образом, мы, борцы с сатаной, никак не можем стоять в стороне от вопроса происхождения человека. Ответив на него, мы точно определим, где таится зло… Большое зло!.. Огромное!.. — задумчиво проговорил священник.

— Как же выглядел тот дьявол, который женился на обезьяне?.. И охота ему было! — с усмешкой проговорил Кожедуб. — Я бы ни за что не польстился на обезьяну.

— Напрасно вы смеетесь! — серьезно заметил священник. — Я не знаю, как выглядит этот дьявол, но я знаю, где его можно увидеть. Он регулярно появляется в Африке.

— В Африке?..

— Да. Обратите внимание: эволюция человека происходила рывками. Обратите внимание: два наиболее прогрессивных вида, прямоходящий человек и мы с вами нынешние, появились в Африке практически вдруг, неожиданно. Теперь вспомните появление СПИДа. Ведь он тоже как-то вдруг, неожиданно, необъяснимо выскочил откуда-то из Центральной Африки. И уж самое последнее: люди-индиго, люди-дьяволы!.. Я уверен на сто процентов: они произошли от брака африканских обезьян и какой-то злой силы!..

Они уже стояли у входа в пивную. Кожедуб почувствовал, что желудок его сводит от голода, и, поблагодарив священника, поспешил войти внутрь.

— Именно в Африке! Там он регулярно появляется! — крикнул ему вслед священник.

27.

В Центральной Африке

Спустили трап… Довольно большая, но старая машина, обслуживавшая внутриафриканские рейсы, стояла у двухэтажного здания.

Человек, добравшийся до бетонного покрытия первым, приблизился к встречавшим.

Те хранили молчание.

— Я — переводчик! — проговорил человек.

По трапу спускались парни, одинаково одетые в темные брюки и белые рубашки…

Одного из них Бобо выделил сразу… На пальце правой руки — бриллиантовый перстень, на запястье левой — поблескивает золотом швейцарский хронометр. Человек направлялся прямиком к нему.

Остановившись, он с некоторой растерянностью смотрел на главного танкиста. Переводчик уже был рядом с ними.

— А-а, понимаю, местные обычаи!.. — проговорил человек, кивая головой на женские тряпки. — Смотрю — стоит в центре, значит, главный!.. Но прикид… Вы — Бобо?

Танкист важно кивнул. Потом бросил таможенникам:

— Никаких штампов в паспортах! Никаких виз и таможенных деклараций!.. Провезете их в город втемную… — повернулся к человеку с перстнем. — Я так понимаю: вы — Владик-Герой!.. Скомандуйте своим людям рассаживаться по грузовикам!.. Как там Жора?! Как успехи НЕРО?

* * *

— «Вы — человек-дьявол?» — Владик бросил взгляд на темное лицо спутника. Тот по-прежнему был в бабьих накидках.

— Разумеется! — главный танкист, сидевший за рулем грузовика, кивнул головой. Колонна все дальше и дальше забиралась в глухие джунгли. — И таможенники — тоже! И все, кого вы видели на летном поле!

Переводчик повторил фразу на понятном Герою английском. Заместитель Бухенвальда все сильнее испытывал мистический ужас.

«Он преследует меня с самого начала африканского путешествия!» — подумал Владик.

Он попытался разобраться в собственных ощущениях. Вернулся в недавнее прошлое…

Бортом европейской авиакомпании активисты НЕРО прибыли в соседнее государство. На летном поле ожидали старый винтовой самолет. Парни разделись, чтобы позагорать. Через десять минут многие были покрыты ужасными волдырями солнечных ожогов.

«Это не южный курорт! — сказал Владик. — Это ад!».

Самолет задерживался. Их повели пообедать. Накормили каким-то местным блюдом. Вкус неплох, но к тому времени, как прилетел самолет, половину вывернуло наизнанку… Набегались в грязный местный туалет!.. Сновавшим и на летном поле, и в кафе неграм — все нипочем… Волоча свои баулы, люди, имевшие измученный и несколько испуганный вид, начали забираться по трапу…

Нет, все это мелочи. От такого мистический ужас не возникает. Герой продолжал вспоминать…

— Чудовищный старый винтовой самолет летел низко над джунглями — хрипел моторами, проваливался в ямы, дребезжал корпусом. «Бойцы» крепились, но Владик-Герой чувствовал: думают то же самое, что и он, — в таком «солнечном раю» им не выжить!..

Несмотря на ночь, стояла ужасающая жара и духота. Владик обливался потом. В голове то и дело возникали «подлинно райские» картины: снежная зима, пасмурная осень, прохладное дождливое лето, толпы бледных людей на городских, умытых дождем улицах, чахлая растительность…

Колонна старых итальянских грузовиков, сипя одышливыми моторами, продолжала путь… Сначала они ехали по ночным пригородам. Потом места стали принимать все более дикий вид…

Так и не разобравшись в своих ощущениях, Герой произнес:

— Отступать — поздно!..

Бобо покосился на него, но ничего не сказал.

Главный танкист вел маленькую автоколонну все дальше в джунгли. Дорога с каждым километром становилась хуже…

Теперь Владик покосился в сторону Бобо: командующий танковыми войсками жадно втягивал носом запахи джунглей…

Мощное чувство жизни охватывало царедворца — где-то рядом крадутся сквозь чащи, такие густые, что через них невозможно продраться без особого тесака, лесные звери — хищники и жертвы. Одни догоняют, другие убегают, изворачиваются, ускользают… Летают невидимые насекомые, ползут змеи…

…Вот они какие, люди-дьяволы!.. Глядя на Бобо, Герой испытывал ужас: он, Владик, слишком далеко ушел от своих африканских предков. А индиго чувствуют себя на жарком континенте как рыбы в воде!

Бобо чувствовал голод. И отлично! Боялся уснуть за рулем — ехать еще далеко. Командующий танковыми войсками закурил сигарку. От вонючего дыма Герой закашлялся.

«Зачем я нацепил золотые часы?! — с тоской подумал он. — Лишний повод убить и ограбить. Они нас здесь съедят! Этот, за рулем, в бабьем наряде, первый и набросится. А за ним — остальные!.. И ведь поздно отступать! Отсюда уже не сбежишь. Только вперед — в джунгли! Там наша общая с этой обезьяной прародина!».

28.

Профессор Шахматов находился в Центре планетарных исследований. По его инициативе в комнате, предназначенной для проведения совещаний, за круглым столом собралась группа ученых. Все они занимались проблемой, которая хоть впрямую и не была связана с вопросами происхождения человека — научной специализацией Шахматова в ВИАГе, но тем не менее интересовала его в последнее время все сильнее и сильнее…

— Итак, коллеги, это маленькое научное совещание не совсем обычно… — проговорил сухонький седой академик, глядя с улыбкой на собравшихся за круглым столом таких же, как он, светил науки. — Речь на нем пойдет о смене магнитных полюсов Земли. Поскольку наш коллега из ВИАГа, уважаемый профессор Шахматов, антрополог, а не геолог, прошу вас не злоупотреблять специальными терминами и говорить на максимально понятном языке… Кто хочет начать?..

— А что конкретно интересует уважаемого коллегу? — спросил полный моложавый шатен — фамилия его была Воскресенский. В Центре занимался геологическими проблемами. — В этой теме слишком много неясностей. А знаем мы, сказать по правде, не так уж много…

Шатен умолк.

— Давайте я начну, как говорится, от печки, — опять взял инициативу в свои руки академик. — А коллега из ВИАГа скажет, какой аспект для него важнее… Ядро планеты Земля окружено расплавленным железом. Раскаленная до чудовищных температур железная масса находится в неком не очень понятном движении. Грубо говоря, перетекает внутри планеты подобно гигантской подземной реке.

— Или водам озера, находящимся в постоянной ротации! — встрял шатен.

— Но железо — источник магнитного поля Земли. Вместе с его движением происходит движение магнитных полюсов…

— Примерно раз в полмиллиона лет в направлении движения железного потока происходит радикальная перемена… — опять вмешался в речь академика Петченко Воскресенский. — Так же радикально — с плюса на минус и наоборот — меняются магнитные полюса…

— А к каким последствиям может привести явление? — спросил Шахматов.

— Видимо, вас интересует живая материя?.. — Воскресенский откинулся на спинку стула и упер правую руку в крышку стола.

— Магнитное поле защищает Землю от всяческих космических излучений, — вступил в разговор еще один участник совещания — профессор Дмитриевский. — Ослабление поля, неизбежное во время смены полюсов, может привести к тому, что лучи космических радиаций буквально выжгут Землю.

— Да, — кивнул головой академик Петченко. — Существует предположение: революции в животном мире Земли — гибель динозавров и другие — последствия магнитных катастроф.

«Разумеется! Ведь магнитное поле может вызывать определенные изменения и в генетическом коде, в ДНК живых существ!.. При этом мутации будут происходить без „видимых“ причин. Наши глаза не способны различать изменения в магнитном поле, пусть даже самые чудовищные!» — пронеслось в голове у Шахматова.

— Как скоро может случиться смена полюсов? — спросил он вслух.

— Последний раз магнитные полюса Земли менялись местами примерно семьсот пятьдесят тысяч лет назад, — сказал профессор Дмитриевский.

«Время смены полюсов совпадает с неожиданным появлением наиболее совершенного предшественника современного человека!» — понял Шахматов.

Вслух он проговорил:

— Значит, промежуток между сменами полюсов слишком затянулся! В полтора раза против обычного!..

В его голосе звучал молодой задор. Академик Петченко даже улыбнулся — энтузиазм ученого ему импонировал.

— Может, очередная катастрофа будет особенно стремительной, а потому чудовищной по последствиям?.. Враз вырвется на свободу слишком долго накапливавшаяся энергия!..

— Я только что вернулся из экспедиции. Последней из длинной серии, — проговоривший это ученый среди немолодых академиков казался юношей.

— Профессор Воробьев! — представил его Петченко.

— В некоторых районах планеты в последние дни происходят странные, совершенно необъяснимые завихрения магнитного поля, — продолжал ученый, рано — в тридцать с небольшим — добившийся профессорского звания.

— Вы случайно не в одном маленьком немецком городке побывали? Я тут почитываю тамошнюю прессу… — Воскресенский хохотнул и тут же картинно зажал рот рукой.

— Зря смеетесь! — серьезно проговорил молодой профессор. — В городке, где проснулся «дух древних тевтонов», я не был…

— О, вы тоже обо всем знаете?.. — в голосе Воскресенского больше не было усмешки.

— Знаю… Тоже читаю, как вы выразились, «тамошнюю прессу»… Я вот что скажу… Я ездил по регионам с аномальным магнетизмом. Видел много странного. Утверждаю: необъяснимые самовозгорания предметов, происходящие в последнее время в разных регионах мира, как-то связаны с событиями, что происходят в недрах Земли!.. С изменением магнитного поля… Приближается чудовищная буря!..

— Ничего подобного! Все это — обычные колебания напряженности. В масштабах космического века их можно считать незначительными, — заявил ученый, сидевший за дальним концом стола. — Более того, в целом за последние месяцы напряженность магнитного поля Земли даже упала.

— Это верное предвестие смены полюсов! — воскликнул Воробьев. — Хочу доложить вам, что Северный магнитный полюс Земли, располагавшийся на одном из пустынных островов на севере Канады, больше не обнаруживается в месте своего постоянного пребывания. Видимо, некоторое начальное движение потоков железа уже началось… Безусловно, уже сейчас оно может оказывать воздействие на все живое…

29.

Несколько мгновений Жук стоял, совершенно парализованный ужасом. Затем инстинкт самосохранения и мысль о находящейся в доме жене заставили его взять себя в руки. Но беда была в том, что он совершенно не представлял, что ему делать.

Какое-то время, показавшееся ему бесконечным, — на самом деле не более десяти минут — он без движения стоял на том месте, на котором застали его странные звуки, и пытался хоть что-нибудь разглядеть в темноте, уловить какой-то подозрительный шорох. Но тщетно… Ни за темными окнами дома, ни вокруг него не было ничего видно. Стояла полная тишина.

Странный этот человек в цилиндре!.. Что ему нужно?!.. «Нет, это, конечно же, не обычный грабитель! — вдруг подумал Жук. — Но тогда кто?».

Откуда-то издалека донесся звук автомобильного мотора, становившийся все громче. Мысль о приближающейся милиции придала Жуку сил, но очень скоро машина проехала по шоссе мимо, не остановившись. Опять все стихло. Ниоткуда не доносилось ни звука.

Жук медленно, очень осторожно, ожидая в каждую секунду нападения и потому крепко сжимая в руке тяжелый гаечный ключ, принялся обходить коттедж. Наконец он был уже с той его стороны, которая прежде была ему не видна и откуда до него донесся странный жестяной звук.

Но здесь он не обнаружил ничего подозрительного. Теперь он начал думать, что странный человек все же покинул его участок. Стараясь не расслабляться, Жук еще раз обошел дом, теперь уже с другой его стороны, и оказался перед входной дверью.

Раз свет погас, значит, щелкнувшая выключателем жена должна находиться у окна и наблюдать за ним. Но он почему-то не видел ее. Правда, на окнах были занавески, которые могли скрывать ее силуэт.

Наконец Жук решился, подошел к двери и, озираясь, вставил ключ в замочную скважину, дважды провернул его. Вынул ключ и потянул за ручку — дверь открылась. Он быстро заскочил за нее и тут же заперся на щеколду. Резким движением зажег лампу — жены здесь не было. Жук медленно, по-прежнему сжимая в руках гаечный ключ, обошел весь первый этаж, включая во всех комнатах свет, и затем начал подниматься по лестнице на второй.

Вот и их спальня. Жук открыл дверь и в темноте увидел, что жена лежит на кровати под одеялом. Неужели она спустилась вниз, чтобы погасить освещение в прихожей, и затем поднялась и легла?.. Прежде он не замечал за ней такой бережливости. Жук протянул руку к выключателю. Сейчас он зажжет люстру, она проснется и начнет ругать его…

Свет вспыхнул: укрывшись с головой одеялом, жена не просыпалась. Несколько мгновений Жук колебался — стоит ли будить ее… Потом резко шагнул к кровати и… Передумал!.. Нет, пусть проснется сама. Так будет гуманней. Где же милиция?!.. Вот тебе и защитники добропорядочных граждан!.. В изнеможении прямо в одежде Жук прилег на свою половину кровати. Теперь он даже не может позволить себе лечь и уснуть, — хоть и поздно, а милиция обязательно приедет и начнет стучать к нему в дом. Тут он вспомнил про ворота, которые он оставил открытыми, и брошенный на дороге джип, который он даже не запер. Впрочем, неисправную машину никто не может угнать.

Жук повернулся и посмотрел на жену: поразительное спокойствие!.. И как ей там, под одеялом, не душно. Жук протянул руку и резким движением откинул его…

30.

В пивной, в которую Кожедуб попал по совету священника, замечательным было все, кроме одного: она была битком набита участниками конгресса теозоологов. Все большие столы занимали они, а на тот маленький, за который официант усадил Кожедуба, горой были свалены какие-то теозоологические брошюры, отпечатанные, видимо, в пропагандистских целях.

Официант хотел убрать их, но Кожедуб попросил его не беспокоиться, и тот, пожав плечами, только сдвинул брошюры на край. Прикончив ужин, состоявший из огромной порции копченых домашних колбасок с капустой, и запив его пивом, Кожедуб, заказав еще одну огромную кружку местного сорта, взял из стопки брошюру и принялся ее листать…

…Как смог понять после своего беглого чтения Кожедуб, теозоология была выдумана человеком по имени Ланц фон Либенфельс, которого, не без оснований, считали чуть ли не духовным отцом Адольфа Гитлера, диктатора и убийцы. Ланц полагал, в глубокой древности землю населяли два вида людей: грубые и дегенеративные «гориллы» и умные высокоинтеллектуальные «арии». «Арии» были носителями прогрессивного, творческого начала, «гориллы» были сильны в разрушении, кровавых сварах с соседями, низостях, хитростях и отличались непомерной половой активностью.

Параноидальный расист Ланц полагал: «арии» со своим высоким духом и интеллектом были гораздо сильнее «горилл» и последним, рано или поздно, грозило полное вымирание. Но на беду, «арии» не следили за чистотой своего рода, и на свет появлялось потомство, совмещавшее в себе черты как «ариев», так и «горилл»…

Чуть позже, из другой брошюры, видимо написанной другим автором, Кожедуб понял, что первоначальная теория Ланца фон Либенфельса — человека, воспитанного все же в христианской традиции и довольно начитанного, была более заумной и в гораздо большей степени исследующей религиозные моменты, чем теозоология в интерпретации ее нынешних последователей, собравшихся в этой пивной. Сам термин «теозоология» сочетал в себе религию и науку о животных. Ланц полагал, что все религиозные мифы и священные книги древности — лишь закамуфлированная история «грехопадения» «ариев», вступивших в губительную для их рода связь с «гориллами». Так, библейский миф об искушении Евы змеем — не что иное, как мифологизированное описание вступления женщины «ариев» в связь с «гориллой».

Вся эта «теория», хоть и претендовала на звание науки, на самом деле являлась полным бредом, псевдонаукой, далекой от всех подлинно научных изысканий, и была густо замешана на человеконенавистничестве и идеях превосходства одних людей над другими. Именно последнее теозоология и пыталась, впрочем, довольно убого, обосновать. Кожедуб не находил ни одно из теозоологических рассуждений убедительным, однако, судя по множеству ссылок, приведенных в брошюрах, у расистской ахинеи существовало немало истовых поклонников.

Они были убеждены, что потомство, родившееся от браков «ариев» с «гориллами» унаследовало как благородные черты первых, так и низкие вторых. И с этого момента райская жизнь, которую вели племена высокоинтеллектуальных, чистых душой «ариев» закончилась. Под библейским «изгнанием из рая» подразумевается то, что пороки, низость, тупость, деградация, подлость и прочие черты, присущие до этого лишь племени «горилл», вошли в повседневную жизнь арийцев. Впрочем, арийцами, как таковыми, они уже не были, ведь на свет появилось третье, смешанное горилло-арийское племя.

Однако степень смешения «ариев» и «горилл» в разных регионах была разной. Поскольку, как верил Ланц, первоначальный ареал расселения «ариев» находился ближе к Северу, а «гориллы», в его представлении, конечно же, пришли с Юга, то степень смешения соответствовала этой географии.

Северные, германские народы, по Ланцу, несли в себе лишь незначительную примесь крови «горилл», народы Южной Европы были смешаны с ними в большой степени, а неевропейские народы, включая «недоразвитых славян», были либо чистыми «гориллами», либо «гориллами» с небольшой примесью арийской крови.

В этом смешении с низшей расой Ланц видел корень всех проблем человечества. Он также полагал, что единственный выход, к которому в закамуфлированной форме призывает и религия, — в очищении от дурных генов.

Однако до определенного момента теозоология все же не имела большого количества последователей, справедливо считаясь псевдонаукой и бреднями фашиствующего мракобеса.

Тот конгресс, который проходил в эти дни в маленьком немецком городке, и то оживление и жаркие споры, которые Кожедуб мог наблюдать за соседними большими столами (кстати, до сих пор никто из теозоологов не обращал на него никакого внимания), были вызваны новым толчком в развитии теозоологии, приведшим к появлению так называемой «новой теозоологии», которую, для краткости, все продолжали называть теозоологией.

Именно приверженцы новой теозоологии и собрались в эти дни в городке.

Эти люди полагали, что новые открытия, последние данные науки, а главное — появление людей-индиго дают теозоологии Ланца фон Либенфельса новую жизнь, хотя и внося в нее некоторые коррективы.

Основным пунктом, на который опирались новые теозоологи, была научная теория о том, что предки человека не вышли одномоментно из Африки, а потом эволюционировали до нынешнего своего состояния, а появлялись из Африки волнами все более и более совершенных видов, каждый из которых, приходя на другие континенты, смешивался со своими менее совершенными предшественниками.

Таким образом, по новым теозоологам, или неозоологам (название тоже было очень распространено), «арии» — это тот новый вид, которое пятьдесят тысяч лет назад странным и плохообъяснимым образом появился в африканских дебрях. Вид — адепты теории верили в это свято — обладал исключительными качествами — умом, благородством и всем прочим…

Кстати, отмечали неозоологи, он был весьма и весьма малочислен — всего-то менее десяти тысяч особей и, почти в точном соответствии с Библией, расплодился из потомков если и не одного Адама и не одной Евы, то уж, во всяком случае, Адамов и Ев было совсем мало.

Но вид этот совершил «грехопадение» — смешался с теми, кто уже населял Землю до него, собирательно именуемыми неозоологами «гориллами». Потомство, разумеется, оказалось более продвинутым, чем «гориллы», так как несло в себе кровь нового, продвинутого вида, но хуже, чем первоначальная группа, появившаяся в центре Африки, поскольку в своих ДНК несла, после смешения, гены «горилл».

Такова, вкратце, суть новой теозоологии — неозоологии, почерпнутая Кожедубом из сложенных на столике брошюр.

Расовая нетерпимость из нее никуда не делась, однако нынешние последователи Ланца постарались осовременить давнишний бред, приложили к нему новые данные науки.

Склонившийся над очередной пропагандистской брошюрой, Кожедуб почувствовал: публика в пивной неожиданно пришла в еще большее возбуждение…

Он поднял глаза от черных букв, отпечатанных на глянцевой бумаге, и увидел: на небольшой пятачок между столами вышел какой-то человек, явно приготовившийся произнести речь…

— Господа, слыхали ли вы об учении Артуро Леона?.. — начал он.

В зале пивной воцарилась напряженная тишина. Кожедуб отставил в сторону свой бокал с пивом, положил на край тарелки вилку, которую он держал в руке… Ему не было знакомо это учение, но ему было знакомо имя… Артуро Леон был в числе тех, кто участвовал на последнем ужине, устроенном Апельсином на вилле Смерть.

— Я полностью согласен с вами!.. — продолжал человек, обращаясь к собравшимся в пивной. — Но я также полностью согласен с Артуро Леоном!.. Я считаю, что в неозоологию необходимо внести важные изменения. Вы полагаете, «арии» вышли из Африки и смешались с жившими в Европе «гориллами», я же вслед за Артуро Леоном полагаю наоборот! Истинными носителями цивилизации и «ариями» был не вышедший из Африки самый последний по времени вид человека, а вытесненные им неандертальцы!.. Неандертальцы были сильны, благородны и бесхитростны. Пришельцы (а мы, нынешние люди, — большей частью потомки новичков) были не столь сильны и интеллектуальны, зато наша голова хорошо работала в одном, совершенно определенном направлении — как занять лучшее место под солнцем. В точности так же, как у нынешних людей-дьяволов, которых не интересует ни наука, ни искусство, а только лишь одно — деньги!.. Зло всегда побеждает, оно более приспособляемо к обстоятельствам. Потому-то мы, нынешние люди, победили, а неандертальцы исчезли!.. В этом мире мы достигли кое-какого прогресса Только потому, что все же впитали в себя немного их благородной крови. Но зло не хочет останавливаться на достигнутом. Теперь на смену и без того отвратительному виду — нам, нынешним людям, приходит вид еще более ужасный — люди-дьяволы!..

Люди в пивной зашумели…

— Убирайся! — закричал кто-то. — Неандертальцы — «гориллы», из Африки вышли «арии»!

Что касается Кожедуба, то ему было безразлично, кого считать истинными «ариями», а кого — «гориллами», однако собравшихся в пивной людей покушение на основы их теории взволновало чрезвычайно… Назревал то ли жаркий научный спор, то ли драка…

31.

В первое мгновение Жуку показалось, что жена крепко спит. Но в следующее мгновение он понял: мертва!.. Задушена!.. Все вокруг поплыло у него перед глазами. Он даже не испытывал в эти секунды страха за свою собственную жизнь…

Остановившиеся, мутные, полуприкрытые глаза, сердце не бьется, — человек в цилиндре задушил ее!..

Жук, ничего уже не соображая и не думая об опасности, грозившей ему, стал набирать «скорую помощь». В следующее мгновение еще одна ужасная мысль дошла до него: сейчас его заподозрят в убийстве жены!..

Жук почувствовал себя невероятно плохо. Сердце его отказывалось работать. Словно сквозь туман до него донесся звук мотора милицейского вездехода, въезжавшего на участок через по-прежнему открытые ворота.

32.

В Центральной Африке

Наконец старые итальянские грузовики, в которых ехали Бобо, Владик-Герой, переводчик и «бойцы» НЕРО, добрались до цели. Последние километры двигались даже не по плохой грунтовке — она была до этого — по бездорожью. Свет фар выхватывал перед мордой грузовика лишь следы, оставленные другими, проехавшими недавно автомобилями, — колеи были свежими…

Глубокая ночь. Бобо, ни разу, несмотря на мрак и бездорожье, не сбившийся с дороги, валился с ног от усталости… Активисты НЕРО, намаявшись в тряских кузовах на жестких скамейках, перебирались через задний борт, спрыгивали на землю. Вокруг — большой палаточный лагерь, разбитый на границе тропического леса…

На подъезде к лагерю натолкнулись на аванпост, состоявший из нескольких вооруженных людей-дьяволов. За мешками с песком — крупнокалиберный пулемет. Машины остановили. Несколько минут Бобо разговаривал со старшим на местном наречии… Вернувшись в кабину, сказал:

— Нас ждут. Иначе открыли бы огонь!..

Лагерь спал, между палатками прогуливались часовые с автоматами…

33.

Был очень яркий день, и все, что произошло накануне, так же как и все, что он узнал, могло показаться Кожедубу некой страшной сказкой, если бы он и при свете солнца не видел повсюду явных признаков того, что ни история с самовозгораниями, ни новые вандалы, ни участники конгресса новых теозоологов не приснились ему. Все существовало в реальности.

Еще вчера, вернувшись поздно вечером в свой номер в гостинице «Европа», из выпуска новостей, который он посмотрел по телевизору, Кожедуб узнал, что возле виллы Смерть появился еще один труп. Убийство политика Апельсина стало событием международного порядка. За всем, что с ним связано, следили и в этом маленьком немецком городке.

Чуть позже Кожедуб на свой мобильный получил звонок от одного из сотрудников САГЕН. Тот сообщил: кто-то через окно на втором этаже проник в коттедж, расположенный через участок от виллы Смерть, задушил спавшую в кровати женщину и опять через окно выскочил на улицу.

Украдено ничего не было, но, видимо, лишь потому, что преступника спугнул муж убитой. Его поначалу заподозрили в преступлении, но очень быстро предположение было опровергнуто — настоящий убийца оставил в доме и на участке много следов — на влажной и мягкой земле остались отпечатки его ботинок. К тому же, карабкаясь к окну, он сильно поранился о торчавший острый угол жестяного листа, оставив на нем небольшой клочок одежды.

В некоторых местах в доме остались следы крови, сочившейся из раны.

Муж убитой видел преступника: примерно за час до этого тот пытался напасть на него и не сделал этого единственно потому, что из-за поворота шоссе показалась группа дорожных рабочих. Лица его владелец коттеджа не разглядел, но утверждает: тот был очень странно одет — во фрак и цилиндр.

— Кровь убийцы уже направлена в лабораторию! — заверил Кожедуба сотрудник САГЕН. — Так что одно мы точно будем знать очень скоро — является ли он человеком-дьяволом…

Связавшись в начале дня с местной полицией, предупрежденной о его визите, Кожедуб через них скоро вышел на Ганца Мюллера. С удивлением он узнал, что Ганц Мюллер проживает в той же «Европе»…

В номере его уже не было. Кожедуб позвонил ему по мобильному, и тот без колебаний согласился отложить дела… Мюллер сам предложил подъехать в «Европу», встретиться и поговорить.

В ожидании его Кожедуб сидел в холле гостиницы и курил сигарету…

Ганц Мюллер вошел с улицы в холл и молча, не поздоровавшись, уселся напротив него в кресло.

Кожедуб тоже, не произнося ни слова, уставился на него — его поразил вид этого человека-индиго… Кожедубу приходилось сталкиваться с людьми-индиго прежде. Ему всегда казалось, что, в сущности, их внешнее отличие от людей настолько незначительно, что порой обыкновенные люди, не имеющие в себе крови индиго, вполне могут по ошибке быть за них приняты.

У Ганца Мюллера было необычно вытянутое сверху вниз, длинное лицо, голову его словно бы сплюснули с боков. Кожа — очень темная, высокий лоб, обильно покрытый испариной, почти лысая голова. Мутные, с нечистыми белками глаза человека-дьявола перебегали с предмета на предмет. Он часто облизывал губы, покрытые каким-то белым налетом, зубы его были в крови, сочившейся из десен.

«Да уж! Суеверному и темному человеку он и вправду должен казаться настоящим дьяволом…» — подумал Кожедуб.

— Спрашивайте быстрей! — первым проговорил Ганц Мюллер. — У меня мало времени, и потом я очень плохо себя чувствую. Я болен!..

«Вот оно что!» — теперь странный «дьявольский» вид человека-индиго получил для Кожедуба свое объяснение.

— Что вы делали в тот вечер на вилле покойного господина Апельсина?

— Как и все, я был приглашен на ужин по случаю завершения конгресса и отъезда гостей.

— Какие вас связывали отношения?

— Никаких. Я надеялся, что он поможет мне распространить мой бизнес и на Россию. Как вы понимаете, Апельсин пользовался очень большим влиянием и мог это сделать…

— Ну и как, он вам помог?..

— Да, мы договорились кое о чем. Если бы он не погиб, он бы, безусловно, помог…

— Вы общались с ним в тот последний вечер?

— Разумеется… И очень много.

— О чем вы говорили? О вашем бизнесе?..

— Нет, мы обсуждали предстоящий конгресс теозоологов. Вы, вероятно, знаете, именно сейчас он проходит в этом городке. Апельсин пытался убедить Артуро Леона, что никаких людей-индиго, или, как их еще называют, людей-дьяволов, не существует. Те, кого называют людьми-дьяволами, — лишь потомки лесных африканских охотников. Своей теорией о вытеснении благородных неандертальцев хитрыми и подлыми Гомо сапиенс, а их, в свою очередь, еще более низкими людьми-дьяволами, Артуро Леон подрывает и без того хрупкий миропорядок. Все люди абсолютно одинаковы и равны, различия в них вызваны не разницей в структуре их ДНК, а разницей в образовании и воспитании. Я привел пример, что в 1938 году группа французских ученых случайно столкнулась в Южной Америке с племенем индейских дикарей, живущих в каменном веке. Те убежали, случайно оставив маленькую девочку. Ученые забрали ее в Париж, и там она выросла нормальной западной женщиной, хорошо образованной и культурной.

— Кто убил Апельсина?

— Понятия не имею… Он был очень взвешенным и спокойным человеком.

— Может быть, за это его и убили?.. Насколько я понимаю, Артуро Леон настроен против людей-индиго?..

— Артуро Леон настроен вообще против всего человечества. Это ученый, который живет на корабле, плавающем под флагом какого-то карликового государства. Насколько я знаю, у него в данный момент вообще нет никакого гражданства. При получении российской визы у него были большие сложности. Его корабль пристал к берегу в порту Санкт-Петербурга, и Апельсин специально летал туда, чтобы убедить власти разрешить Артуро Леону сойти на берег.

— Зачем Апельсин делал это? Ведь, получается, он помогал врагу?..

— Это была часть его идеологической программы. Он специально хотел столкнуть на своем конгрессе людей разных точек зрения. Апельсин был уверен в своей правоте. Он рассчитывал, что спор с Артуро Леоном на конгрессе привлечет внимание общественности и его, Апельсина, позиция будет более убедительной. Но Артуро Леон обманул Апельсина — он воспользовался его содействием в получении российской визы, а участвовать в публичных диспутах отказался.

— Мог Артуро Леон убить Апельсина?

— Не знаю. При всем при том у них были какие-то очень странные отношения. Несколько раз за этот вечер я видел, как они покидали гостей и уединялись в дальней комнате коттеджа.

— Когда вы покинули коттедж, Артуро Леон еще оставался в нем?..

— Нет, я уехал одним из последних. Артуро Леон к тому; времени уже отбыл на вокзал.

— Кто остался в коттедже после вас?

— Профессор Шахматов и еще какие-то люди. Я не знаю всех по именам…

— Как вы объясните свой отъезд в Нойлютерштадт сразу после убийства Апельсина… Вы знаете, дело Святой воды…

— Я ничего не знаю… Если у вас есть ко мне какие-то претензии, выскажите их!.. У нас действует презумпция невиновности…

34.

Подойдя к одному из часовых, Бобо — самое большее, через час ехать обратно — спросил:

— Джейсон Филипс спит?

— Видел его недавно… У штабной палатки, — ответил индиго. — По-моему, пошел к себе. Наверное, спать. Это вон там… — он показал на дальний конец лагеря.

«Разбужу! — подумал командующий танковыми войсками о Филипсе. — Передам разговор между колдуном и президентом Нгамбези… Попрошу форму — переодеться. Осточертел бабий балахон…».

Твердым шагом Бобо двинулся вперед… Мимо тянулись длинные ряды армейских палаток. Какой-то навес…

Смена, заступающая на караул, пила горячий кофе. Из чашек валил пар… Соблазн велик! Не удержавшись, Бобо подошел к солдатам.

— Угостите кружкой!.. Полдня в пути…

— Пожалуйста, господин Бобо, — худой, жилистый человек-дьявол моментально налил полную, протянул.

— Не смотрите так, это конспирация!.. — главный танкист одернул женский балахон.

Один из сменного караула — щеку его прорезал глубокий ножевой шрам — усмехнулся… Остальные были серьезны. Бобо принялся пить кофе…

* * *

— Я опасался, что Бухенвальд заподозрит неладное! — проговорил Владик-Герой.

Джейсон Филипс внимательно слушал. Они стояли у радиатора грузовика. Мотор работал, свет фар пробивал темную африканскую ночь.

— Думаете, легко отправить людей в Африку так, чтобы этот дегенерат ничего не узнал? — разговор шел по-английски. — Впрочем, местами он чрезвычайно хитер… — поправился Владик. — Но я переиграл!.. — Герой самодовольно улыбнулся.

Филипс по-прежнему молчал. Из джунглей донесся вой — его не мог заглушить даже шум работающего мотора. Владик словно ничего не замечал.

— Бухенвальд… — продолжал он рассказ.

— Норицын?.. — впервые как-то откликнулся Джейсон.

— Да, Норицын!.. — счастливо повторил Владик. — Он думает, я отправился в историческую деревню собирать информацию. Всякие там… Последние события… Он сам хотел ехать!.. Подонок! Как я понервничал!.. Пришлось бы не сюда, а переться с Жориком… Но люди бы к вам были отправлены в любом случае. Со мной ли, без… — Герой посерьезнел.

— Все сложилось, как задумано? — задумчиво спросил Филипс.

— Да! Удалось убедить его буквально перед самым отъездом. Я ему говорю:

«Жора, ты должен присутствовать на антииндиговском конгрессе!.. В Африке справлюсь без тебя. Ты — вождь нации! В трудный момент не смей покидать народ!» Подействовало. Он любит такие дубовые фразы… Сам демагог до мозга костей… Нет, Бухенвальд в идеологическом тупике, — опять раздался громкий вой. — Он ведет НЕРО по ложному пути.

Переворот неизбежен… — Герой немного помолчал. — Но пока скидывать его рано… Тактика!.. Пусть в Москве думают, что я на подходе к исторической деревне, в глуши — ни дорог, ни связи. А вокруг — кровожадные люди-дьяволы!..

Владик громко заржал.

— Так оно и есть! Так оно и есть! — усмехаясь, повторил Джейсон Филипс.

Владик-Герой отцепил от своей рубашки круглый черный значок НЕРО.

— Пора снимать эту гадость!

— Молодец! — похвалил Джейсон. — Я подарю тебе наш… Вот, — он вынул из кармана и приколол к рубашке Героя новый. — Серебряный топор с капающей кровью на черном фоне.

— Ответный жест! — Владик тоже извлек из кармана значок. Нацепил на грудь Филипса.

— Что здесь? — индиго пытался разглядеть в свете фар эмблему.

— Эмблема нашей тайной конторы: на черном фоне серебряный череп, а под ним — топор.

— Почти как у нас… Два месяца назад, когда мы встретились у вас под Москвой на вилле… Бедный Апельсин!.. Не думал, что встречу в тебе единомышленника. Помнишь девиз?.. Смерть и ужас!

— Смерть и ужас! — выкрикнул Герой и выкинул руку в фашистском приветствии.

Филипс ответил тем же.

* * *

Бобо двигался в сторону палатки, где, как сказали ему солдаты, спит Джейсон… Вот и она! Такая же, как и остальные в этом лагере: большая, высокая, ходить можно, выпрямившись в полный рост. Откинув полог, царедворец оказался внутри. Полог за ним сам собой закрылся. Совершеннейшая темнота!..

Бобо вдруг почувствовал страх…

Он достал из кармана маленький фонарик, осветил палатку: здесь живет только один человек. У противоположной брезентовой стены стояло единственное спальное место — грубо обструганные деревяшки, на которые наброшен матрас. На этом подобии кровати, укрывшись с головой легким покрывалом, спал хозяин.

«Джейсон Филипс! — понял Бобо. — Будить — дурная манера…».

Скоро грузовики, а с ними и Бобо, уезжали обратно.

«Надо рассказать, что наметил!».

Он решительно подошел к кровати и, взявшись за край покрывала, откинул его…

Страшный удар по голове. Сознание померкло, жизнь покинула командующего танковыми войсками.

* * *

— Вместо людоеда Нгамбези президентом республики станет Бобо, — делился с Владиком информацией Джейсон Филипс.

Только что они вместе прошлись перед строем активистов НЕРО, — человек-дьявол заметил: у каждого на рубашке — значок «солнечного затмения» с черепом и топором посредине.

Теперь Филипс и Герой медленно двигались к кухне, чтобы вместе поужинать за бутылкой южноафриканского вина.

35.

Индустриальная улица находилась на дальней окраине городка. Снежана редко бывала здесь. Дом 6 оказался старым фабричным общежитием. Окна на всех трех этажах были заколочены досками — здание давно пустовало. Однако с правой стороны в полуподвальном помещении располагался продуктовый магазин, а с левой — виднелась неброская вывеска «Кафе-клуб». Названия «Леон» не было, но девушка не сомневалась — это именно то, что она разыскивает.

Она отпустила такси — дорогой все время оборачивалась, опасаясь слежки, — медленно пошла вдоль обветшавшего дома 6.

В кафе-клуб вела узкая лестница. По обе стороны от нее над мостовой торчали маленькие полуокошки — забранные снаружи массивными железными решетками, изнутри они были укрыты плотной тканью черного цвета, а может — картоном.

«Внутри — зал со столиками, барная стойка, маленькая сцена. Специальные лампы создают интимный полумрак», — живо вообразила Снежана.

Она посмотрела на наручные часики: начало восьмого. Заведение должно работать… Вот и лестница. Внизу, у самой двери стоял человек. Массивной фигурой и коротко стриженными волосами походил на охранника-вышибалу, но одет не в форму секьюрити, а в обычный свитер и джинсы.

Увидев — девушка собирается спуститься, громко сказал:

— Кафе не работает… У нас отключили электричество.

Снежана остановилась.

— Но я назначила здесь встречу… — соврала она.

— Ничего не знаю! Сегодня мы вряд ли откроемся… — тон человека был грубым. — Завтра — санитарный день. Послезавтра — выходной… Не знаю, будем ли мы вообще когда-нибудь работать… Поищите другое место для встреч!

Он исподлобья с явным недоверием рассматривал ее.

Девушка развернулась и медленно пошла вдоль дома. Там, где из своего полуподвала, прикрытого козырьком, человек уже не мог ее видеть, остановилась.

Снежана знала, чего ищет: победы над унизительным животным ужасом, заставлявшим ее все последнее время покрываться ледяным потом при каждом подозрительном звуке.

«Бог людей-дьяволов… Он еще там, в кафе?!» То, что убийство Вики каким-то образом связано с вечеринкой, не вызывало у девушки сомнений. «Убийца узнает обо всем, что я сообщу в милицию!».

Ей оставалось только одно — уйти. Но тут мимо, снижая скорость и подруливая к тротуару, подъехало такси. Это был новенький черный «мерседес» с желтыми шашечками и буквами VIP. Знак — внутри важная персона. Автомобиль был не здешний, приехал из Питера.

«Мерседес» остановился. Выскочил шофер и, быстрым шагом обогнув автомобиль, раскрыл заднюю дверцу. Из него выбрался высокий, худой мужчина. Он был в строгом деловом костюме и черных начищенных туфлях. Что-то неуловимое выдавало в нем иностранца. Не глядя на шофера, он медленно двинулся к козырьку кафе-клуба… Тот прикрыл дверь, сел за руль, и через пять секунд «мерседес», развернувшись, помчался обратно — в ту сторону, из которой приехал.

Снежана не двигалась с места.

«Иностранец» — так окрестила про себя этого человека — на нее даже не посмотрел… Снежана не знала, что жить ей остается меньше тридцати минут.

В это самое мгновение бог людей-дьяволов находился от нее в пяти метрах и держал в руке длинный острый нож…

36.

Допрос был закончен. Кожедуб встал с кресла. Мало того, что он не узнал почти ничего нового, дело стало еще более запутанным и туманным. В любом случае завтра он должен был уехать. Его билет был с открытой датой. Чуть позже он позвонит в авиакомпанию. Сейчас Кожедуб решил прогуляться, чтобы обдумать все, что только что услышал…

При свете дня город выглядел гораздо жизнерадостней, чем накануне. Средневековые постройки не казались Кожедубу мрачными — в ярких лучах солнца воспринимались им как симпатичные театральные декорации. Новых теозоологов и «вандалов» нигде не было видно. Наверное, отдыхали после вчерашних споров и готовились к вечеру.

Кожедуб с удовольствием шел по улице. Через некоторое время обнаружил, что за ним неотступно следует какой-то незнакомый человек. Поначалу он было решил, что ему показалось, но вскоре, зайдя в какой-то магазин и через витрину посмотрев на улицу, убедился, что незнакомец действительно следит за ним — тот остановился возле магазина напротив и, пользуясь отражением в стекле, следил: не выйдет ли Кожедуб на улицу.

Попетляв некоторое время по старинной части города, еще раз убедившись, что человек преследования не прекращает, Кожедуб задумался: кто установил слежку и с какой целью? Однако на вопросы не было ответа. Он было собрался позвонить в полицию, но передумал.

…Неплохо проведя день, погуляв, походив по магазинам, пообедав и довольно рано поужинав в одном из местных ресторанчиков, Кожедуб отдыхал в своем номере гостиницы «Европа». Лежа на кровати, читал купленные днем местные газеты, стараясь не пропустить ни одной статьи, хоть как-то связанной с событиями вокруг людей-индиго, и одним глазом смотрел программу местного городского телеканала.

Время проходило незаметно. На улице стемнело. Неожиданно телефонный аппарат кремового цвета, стоявший на тумбочке, принялся издавать мелодичные трели. Нехотя Кожедуб отложил газеты, встал с кровати. Недоумевая, кто бы это мог быть, взял трубку.

— Герр Кожедуб?.. Вы меня не знаете, но мне нужно срочно встретиться с вами, — человек говорил так, будто сильно чем-то испуган и не в состоянии скрыть этого. — Я хочу сообщить вам кое-что…

— Кто вы?..

— Мое имя ничего вам не скажет. Кроме того, я не хочу произносить его по телефону.

— О чем вы хотите мне сообщить?..

— Герр Кожедуб!.. — истерично воскликнул незнакомый собеседник. — Если бы я мог все сообщить вам прямо сейчас, зачем бы нам было встречаться?!.. Я не хочу говорить по телефону…

Кожедуб молчал. Интуитивно чувствовал: сейчас лучше выдержать небольшую паузу.

— Речь идет о сенсации… У тех, кого называют людьми-дьяволами, есть религия… Поэтому они чураются любой другой. Я могу помочь вам проникнуть на их религиозное собрание…

— У людей-дьяволов есть религия?

— Да, они не такие простые, какими хотят казаться. У них есть очень мрачная вера… Ритуал… Больше я не могу говорить… Завтра в десять приходите в филиал музея неандерталя. Я буду на втором этаже. Вы узнаете меня по соломенной шляпе…

37.

Федор Карпов стоял в тени больших двадцатифутовых контейнеров. Если с корабля сейчас наблюдают за берегом, так же как он, Федор Карпов, наблюдает за кораблем, то его вряд ли разглядишь.

Погода была ветреной и дождливой, видимость — скверной…

Утром Карпову позвонил его старый знакомый — Иван Кожедуб — и попросил разузнать, какова ситуация с Артуро Леоном… К Кожедубу Карпов относился с симпатией. Поэтому он отнесся к просьбе со всей серьезностью.

Вопреки опасениям Кожедуба, что Артуро Леон давно уже отплыл от берегов России, корабль с громким названием «Провидение» по-прежнему стоял на рейде Санкт-Петербургского порта… Вглядываясь в судно, Карпов думал: такому больше подойдет называться «Привидением». Вид замогильный!.. Возможно, сказывалась унылая погода и серый, неброский окрас корабля. Из-за него он почти сливался с морем — в этот день оно было грязного, непонятного цвета — и с сумрачным небом…

Там, на этом корабле-призраке, сейчас находится и сам Артуро Леон. Карпов выяснил: ученый этот обладал весьма мрачной, скандальной репутацией — он несколько раз попадался на каких-то не совсем законных операциях по скупке трупов, человеческих органов и прочего «биоматериала», над которым экспериментировал. Карпов так и не выяснил, уроженцем какой страны являлся Артуро Леон — уголовное преследование заставляло его несколько раз менять гражданство, пока, наконец, он вообще не оказался обладателем просроченного паспорта какой-то африканской страны, которая не спешила выдавать ему новый… За Артуро Леоном тянулся шлейф недоказанных обвинений: криминальная пересадка органов, взятых у похищенных людей, эксперименты над людьми-индиго, попавшими в автомобильные катастрофы… В конце концов он превратился в вечного пассажира собственного корабля, плавающего под флагом карликового государства, обладающего, благодаря особенностям налогообложения, одним из самых крупных флотов мира.

«Провидение» было не только местом жительства человека без гражданства, но и его плавучей научной лабораторией. Этим утром Карпову попались сведения, что криминальные операции сделали Артуро Леона достаточно богатым человеком. Через подставных лиц он владел крупными счетами в разных банках мира и теперь мог позволить себе путешествовать по морям и океанам, заходя в те порты, в которые его пускали, и пропагандируя свои собственные теории, которые научными считали только разве что приверженцы теозоологии.

Несколько портовых рабочих прошли мимо Карпова. Они покосились на бинокль, который он держал в руках.

Российскую визу, позволившую ему сойти на берег в порту Санкт-Петербурга, Артуро Леон получил только благодаря активному содействию покойного политика Апельсина. Такое сотрудничество было достаточно странным, потому что Артуро Леон неоднократно высказывал свои ненавистнические взгляды по поводу людей-индиго, объявляя их существами, лишенными души, животными… Правда, того же Артуро Леона в одной латиноамериканской стране обвиняли в том, что он спас некого безнадежно больного и очень богатого человека-индиго, пересадив ему человеческий орган, полученный незаконным путем. Ходили слухи, что Артуро Леон оправдывался перед единомышленниками тем, что сделал это в порядке научного эксперимента, а не из желания помочь человеку-дьяволу или заработать грязные деньги.

«Не было ли в случае с Апельсином чего-либо подобного?» — спрашивал себя Карпов… Как ни усердствовал убитый политик-индиго, а визу Артуро Леону выдали лишь на короткий срок — как раз до конца апельсиновского конгресса. Но покидать территориальные воды России корабль Артуро Леона не спешил. Сначала он производил в порту какие-то закупки, потом с борта сообщили, что в машине «Провидения» возникла серьезная неисправность и судно не может выйти в море… Время от времени с «Провидения» на берег сходили матросы…

У руководства порта к «Провидению» претензий не было — за пребывание в порту капитан платил звонкой монетой, каких-либо неудобств корабль, то пришвартовывавшийся в самой безлюдной, глухой части пристани, то вообще медленно отходивший от берега на рейд, никому не причинял.

Карпов через портовые власти уже отправил на «иностранца» запрос: нужна встреча с Артуро Леоном — поговорить про убийство политика. Ответ получен достаточно туманный — Артуро Леон от беседы не отказывался, но сообщал, что в данный момент заболел и, скорей всего, не сможет ни сойти на берег, ни принять на корабле. К тому же, жаловался он, его российская виза уже истекла…

Сколько ни рассматривал Карпов в бинокль загадочный корабль, он так и не обнаружил никого из членов команды. «Провидение» казалось вымершим, точно это не обычный корабль, а Летучий Голландец, появляющийся в бурю, как предвестник несчастья. Никаких признаков работ по починке машины Карпову тоже разглядеть не удалось. Это еще больше насторожило его.

«Что-то с этим „Привидением“ нечисто! Не напрасно Артуро Леону не хотели давать визу. И корабль, чую, зря подпустили к нашим берегам!.. Впрочем, и без него кого уже здесь только нет! Один корабль картины не изменит!».

Как и Артуро Леон, Федор Карпов резко отрицательно относился к людям-дьяволам, хотя взглядов своих нигде не афишировал. Убийство Апельсина казалось ему событием положительным. И если Артуро Леон к нему причастен, то это в какой-то степени оправдывало в глазах Федора Карпова пребывание мрачного судна у российских берегов. «Так ему и надо, этому Апельсину! — думал Карпов. — Один гад прикончил другого гада!».

Федор Карпов был честным служакой и по-своему цельной личностью, но и в его душе с недавнего времени поселилась свойственная эпохе озлобленность и нетерпимость.

Ветер и дождь усилились. Карпов с трудом раскурил тут же намокшую сигарету. Стена дождевых струй совсем скрыла «Провидение». Словно и не стояло оно вон там, совсем недалеко от берега!

Делать в порту больше было нечего, и Карпов, спрятав бинокль под яркую спортивную куртку «Адидас», пошагал вдоль штабелей контейнеров к выходу за территорию.

38.

Подойдя к козырьку над каменной лестничкой, что вела в полуподвальное помещение кафе-клуба «Леон», высокий и худой иностранец начал спускаться вниз… Через мгновение Снежана уже не видела его.

Она медленно двинулась следом — сама не зная зачем. Ей представлялось, что иностранец — не обычный посетитель, а имеет какое-то отношение к клубу. Охранник — если это был он — беспрепятственно пропустит его внутрь.

Когда девушка подошла к лестничке и заглянула вниз, иностранец в одиночестве дергал закрытую дверь. Затем он несколько раз нажал на звонок, подождал и принялся подниматься.

Снежана быстро пошла по улице прочь. Дойдя до угла дома, повернула за него, бросив при этом взгляд назад. Иностранец медленно шел следом.

Старые обветшалые дома стояли на большом расстоянии друг от друга. В центре двора, больше походившего на заброшенный пустырь, стоял контейнер со строительным мусором. Во все стороны торчали разломанные оконные рамы, трубы, отрезанные электросваркой, ободранные межкомнатные двери образца пятидесятых годов.

Спрятаться можно было только за контейнером. Снежана побежала…

Заскочив за ржавый металлический короб, она выглянула — иностранец еще не появился из-за дома. Теперь она уже жалела, что выбрала это место — слишком много усилий. Проще было зайти за угол, переждать и потом преспокойно отправиться за иностранцем следом.

Все оказалось не так…

Он медленно вышел из-за дома и повернул как раз туда, где могла поджидать его девушка. Потом он еще раз повернул и направился к козырьку — один в один, как тот, что над входом в кафе-клуб. Здешний должен служить той же цели — спасать от дождя лестничку в полуподвальное помещение. Значит, у клуба два входа?!

Иностранец достиг козырька и действительно принялся спускаться вниз. Опять фигура его исчезла.

Выждав некоторое время, она покинула укрытие и медленно направилась к лесенке.

Никого… Тяжелая металлическая дверь, грубо выкрашенная черной краской, слегка приоткрыта. Снежана уже не отдавала себе отчета в том, что делает. Торопливо спустившись по лестнице, она потянула дверь на себя. Та податливо открылась шире. Внутри была полная темнота…

«У них же отключено электричество!» — вспомнила девушка.

39.

Кожедуб связался с офисом авиакомпании и отложил отъезд. Он также позвонил в САГЕН и, не раскрывая подробности (по той же причине, что и незнакомец, — не доверял телефону), сообщил, что задерживается ввиду неожиданно открывшихся обстоятельств.

На следующее утро, позавтракав в гостинице миской белого йогурта без всяких добавок, двумя яйцами всмятку, французским сыром и полудесятком горячих булочек с маслом, напившись крепкого кофе, Кожедуб отправился к портье, выяснять, где находится музей неандертальцев. В эти неполных два дня он успел услышать про него уже несколько раз.

В последний момент он передумал спрашивать что-либо у портье, а просто взял лежавший на стойке краткий путеводитель по городу. Его он приметил накануне. Расположившись на кресле в холле, Кожедуб принялся разыскивать в нем адрес музея. Конечно, он мог попросту велеть таксисту отвезти его туда, но, вполне возможно, музей расположен где-то совсем рядом с гостиницей…

Проверив адрес по прилагавшейся к путеводителю карте, Кожедуб обнаружил, что музей неандертальцев находится на окраине, добираться до которой все же, видимо, ему будет проще всего на такси.

Теперь предстояло избавиться от «хвоста». Однако выйдя на улицу и некоторое время бесцельно побродив по городу, Кожедуб убедился, что сегодня за ним никто не следит… Это был очень плохой знак.

С недобрыми предчувствиями он сел на стоянке такси в свободную машину — чистенький новый «мерседес», оборудованный счетчиком, — и велел ехать в музей.

Его здание располагалось у самой городской черты — серебристый, современной формы купол возвышался сразу за кварталом симпатичных одноэтажных особнячков. Вокруг был разбит парк, но деревья были еще молодыми — не такими высокими и густыми, чтобы музея из-за них не было видно с дороги. Такси подкатило к самому подъезду. Расплатившись, Кожедуб выбрался из «мерседеса». Медленно, осматриваясь, поднялся по низким и широким ступеням к дверям — они плавно разъехались в стороны.

Кожедуб посмотрел на часы — было без четверти десять. Купил в кассе билет, прошел за турникеты и принялся не спеша осматривать экспозицию. Ничего интересного он в ней не находил: общие сведения о неандертальцах были ему уже знакомы, а фотографии раскопок, темно-коричневые от времени черепа казались скучными подробностями. Задержался Кожедуб лишь возле пластмассовой фигуры неандертальца в полный рост. Он был наряжен в чопорный костюм, подходящий банковскому служащему. Вглядываясь в реконструированный облик человекоподобного существа, Кожедуб решил, что встреться ему такой на улице, он бы без сомнений подумал, что это — человек-индиго. Но это не удивительно: при всей похожести с ДНК человека ДНК неандертальца от нее все же значительно отличалась. Точно так же, как и ДНК людей-дьяволов…

Волосы неандертальца-банкира были огненно-рыжими — считается, что им был присущ именно этот окрас. На одном из стендов были рисунки. Из них можно было понять, что общеизвестная низкорослость и кряжистость неандертальцев — черта, присущая тем из них что обитали в холодной Европе близ ледниковых толщ, — не более чем приспособление к холодному климату. Скелеты неандертальцев, которые в последнее время находили в более жарких регионах (например, на территории современного Израиля), показывали, что своей комплекцией и ростом они ничем не отличались от современного человека…

Кожедуб услышал доносившиеся откуда-то со стороны лестницы, уходившей на второй этаж, шум и крики. Бросив рассматривать рисунки, он сорвался с места… Женщина, спешившая во встречном направлении (к карманчику ее блузки был приколот беджик работника музея), в страхе шарахнулась от него в сторону…

Прямо посреди экспозиции на втором этаже с ножом в сердце лежал пожилой мужчина. На лацкане его пиджака булавкой был прикреплен такой же беджик, как и у бежавшей навстречу женщины. В метре от убитого валялась слетевшая с его головы шляпа-канотье из желтой соломки.

Как видно, тайна, о которой он хотел сообщить Кожедубу, была действительно нешуточной, раз для того, чтобы предотвратить их разговор, некие люди пошли на убийство… Совершенно естественным было предположить, что это — люди-дьяволы…

* * *

С улицы проникал свет, и Снежана видела: у входа никого нет. Сразу за дверью начинался длинный коридор. Стены выкрашены в темно-бордовый цвет. Единственная мебель — черная тумбочка с выдвижными ящиками. Сверху — кипа приглашений. Снежана различила — точно такие же, как то, что было в синем конверте. Логин и пароль заклеены серебристой металлизированной пленкой.

Где-то в дальнем конце коридора мелькнул и тут же исчез лучик фонарика. Девушка прижалась к стене, надеясь, что так ее не заметят. Сердце ее отчаянно колотилось…

Дверной проем, через который проникал яркий свет дня, был от нее в нескольких метрах. Еще можно остановиться, убежать…

Если бы она сделала так, то увидела: из мусорного контейнера ловко выскочил прятавшийся в нем человек. Он был в черном спортивном костюме и таких же черных кроссовках. Быстро перебежав через двор, «спортсмен» оказался у козырька, заглянул вниз, потом торопливо отошел к углу дома.

* * *

Кожедубу больше не удалось ничего узнать в этом маленьком немецком городке. В тот же день на поезде он выехал в сторону мегаполиса, рядом с которым располагался аэропорт. Поздним вечером этого же дня самолет приземлился неподалеку от Москвы.

Кожедуб безумно устал. Тайна религии людей-дьяволов так и осталась тайной. Когда Кожедуб сообщил местной полиции о звонке, который он получил накануне от убитого, ее сотрудники тотчас ужасно напряглись.

«Вполне возможно, что это провокация!» — было заявлено Кожедубу.

Полицейские стали очень дотошно расспрашивать его, не является ли агентство расследований, в котором служит, организацией, представляющей интересы вполне определенных политических группировок.

Единственное, что удалось узнать Кожедубу: убитый был обычным музейным работником. Местная полиция осторожничала, опасаясь, что дело еще больше накалит обстановку вокруг людей-дьяволов, не хотела вмешивать иностранцев. Показания Кожедуба были запротоколированы, и на этом его причастность к истории завершилась…

Обо всем происшедшем подробно сообщил в САГЕН. Руководитель агентства велел Кожедубу возвращаться. Дальнейшее его пребывание в городке казалось руководителю бессмысленным.

Когда, выйдя из автобуса, Кожедуб уже подходил к дверям аэропорта, к нему неожиданно подошел человек в черном костюме — в точности таком, как был на музейном неандертальце, — попросил следовать за ним…

* * *

Глаза Снежаны немного привыкли к темноте, но все равно: двигаясь по коридору, она касалась рукой стены. Так надежней… Эта сторона кафе-клуба словно вымерла.

Вдруг впереди опять мелькнул луч фонарика. Он осветил дверь и погас… Кто-то вышел в коридор из прилегающего помещения. Снежана прижалась к стене и замерла. Она старалась не дышать и вдруг с ужасом расслышала совсем рядом чужое прерывистое дыхание.

Она резко обернулась, — девушка уже кричала от ужаса. Некто крался за ней по пятам все время, пока она двигалась от двери. Теперь он был на расстоянии протянутой руки.

В ней — нож… Космы чужих волос — некто мотнул головой — хлестнули ее по лицу. Это было последнее ощущение. «Человек-собака!» — успела подумать она.

Нанизанное на сталь тело стремительно обмякло.

40.

Через несколько минут они оказались в специальном зале — он предназначался для встречи особо важных гостей.

Здесь Кожедуба поджидал Жора Бухенвальд. Пограничные формальности заняли полминуты. Расспрашивая Кожедуба о подробностях командировки, Георгий спустился вместе с ним к подъезду, где стояла большая черная машина политика. Прогуливавшийся рядом с ней шофер, куривший маленькую короткую сигарку, бросил ее на асфальт и кинулся открывать хозяину и его гостю двери.

— Не удивляйтесь, что удостоились такой чести, — проговорил Норицын. — На сегодняшний день от вас и вашей работы очень многое зависит. Я всегда говорил, что появление людей-дьяволов — самая большая тайна нашего времени. Очень многие, но только не я, считали, что никакой тайны здесь нет. Звонок, который вы получили от сотрудника музея неандертальцев, и его убийство за несколько минут до вашей встречи говорит о том, что я все-таки прав. То, что у людей-дьяволов есть некая объединяющая их религия, которую они держат в секрете от нас, людей, говорит только о том, что мы, люди, находимся в огромной опасности…

Столь хорошая осведомленность Бухенвальда о его делах неприятно поразила Кожедуба.

В Санкт-Петербурге

Человек-дьявол Сергей Киви внимательно разглядывал стоявшего перед ним Артуро Леона…

Скандальной славы ученый был выше среднего роста — в молодости мог попробовать играть в баскетбол за студенческую команду. Худоба Леона — особого свойства: широкие, массивные кости обтянуты смуглой кожей. Длинные продолговатые глаза смотрели из-под густых черных бровей. Сильно вьющиеся волосы зачесаны назад, поблескивают в электрическом освещении.

Артуро сделал несколько шагов и без приглашения опустился в массивное кресло, обшитое натуральной кожей.

Они находились в одном из VIP-кабинетов элитного ресторана «Золотой берег» — совладельцем был Киви, другой акционер — тоже человек-дьявол.

Леон закинул ногу на ногу, огромная ступня в ослепительно начищенном остроносом ботинке торчала в сторону Сергея, как таран древнеримской галеры. Ученый сцепил на колене ладони. Пальцы рук — длинные, узловатые — наводили на мысль о железной хватке. Чувствовалась сила.

Артуро без всякого стеснения разглядывал человека-дьявола. На своем веку повидал их немало. И даже пользовал на хирургическом столе — копался во внутренностях, резал, сшивал…

Все же чувствовалось, что предки Киви не так давно вышли из Африки — кожа темнее, чем у европейского южанина откуда-нибудь из Марселя или Неаполя. Широкий приплюснутый нос, маленькие глазки. Коротко подстриженные жесткие волосы.

«Иногда у них встречаются странные пропорции лица! — отметил про себя Леон. — Оно бывает либо слишком сплюснутым, либо слишком вытянутым. И эти прижатые длинные уши какой-то ромбовидной формы!.. Этот Киви — яркий экземпляр!.. Других не отличишь от среднего европейца».

Длинный овал лица человека-дьявола прорезала улыбка.

— Приятно познакомиться со знаменитым человеком!

— Не будем терять время! — отрезал Леон. — Вам известны мои условия?

Киви сразу посерьезнел. Уселся в кресло напротив Артуро. Между ними был полированный стол из материала под черное дерево…

— Вы хотите продать нам, как вы выразились, нашего бога?.. — медленно начал Сергей.

Двое других людей-дьяволов, за все время не произнесших ни слова, не спеша уселись в свободные кресла.

— Кто как выразился — неважно. Это тот, кому вы поклоняетесь, как богу. Он находится в деревянном ящике в одном из грузовиков — припаркован в нескольких кварталах отсюда. Бог стоит десять миллионов долларов. Получаю деньги и делаю звонок. В течение десяти минут мои люди вносят сюда ящик. Бог ваш!.. Хотя… — Артуро усмехнулся. — Он и так ваш… Но за десять миллионов вы сможете… — он не договорил.

— Деньги вы подразумеваете наличные?.. — спросил Киви.

Двое других по-прежнему не произносили ни слова, сверля Артуро злыми взглядами.

— Да, и немедленно. Скажу честно, я замешан в уголовном преступлении. Хотя у меня свой человек в здешней милиции… За мной могут начать охотиться, поэтому срочно покидаю эти гостеприимные берега… С вашими финансовыми возможностями… доставить в течение получаса десять миллионов баксов — не сложно!

Киви откинулся на спинку кресла. Потом неожиданно встал.

— Нам надо посовещаться…

Сделав рукой знак, увел двоих за собой. Дверь хлопнула.

Артуро Леон остался один в VIP-кабинете. По его лицу пробежала тень беспокойства.

* * *

Проторчав часа два во всевозможных больших и маленьких дорожных пробках, они, наконец, подъехали к великолепному загородному шале. Вокруг был разбит хорошо ухоженный парк с клумбами, подстриженными кустами и дорожками, выложенными камнем. Между деревьев тут и там маячили фигуры охранников. Это была подмосковная резиденция НЕРО.

Кожедуб предпочел бы сейчас оказаться у себя дома — в стандартной квартире на шестнадцатом этаже обычной городской башни, но САГЕН было парламентским агентством, а Жора Бухенвальд — руководителем одной из самых многочисленных его фракций. Отказаться от ужина и беседы было невозможно…

Георгий сам затопил камин из аккуратных, тщательно подобранных по размеру поленьев, дожидавшихся его в очаге. В большой зале их было только двое, скатерть, тарелки и столовые приборы на небольшой круглый столик раскладывали бесшумно входившие и выходившие официанты.

— Завтра я уже, возможно, буду ужинать в других, менее комфортных местах, — проговорил Бухенвальд, когда поленья в камине наконец затрещали, объятые пламенем.

Вслед Жора еще раз рассказал Кожедубу уже известную ему историю про уничтожение людей в исторической деревне. Бухенвальд сообщил, что завтра он, может быть, выезжает на Черный континент. Проблема была в том, что в стране, в которой находилась историческая деревня, продолжался гражданский конфликт. Поэтому норицынская команда собиралась подобраться к деревне, расположенной в приграничном районе, с территории другого государства. Там тоже было не все спокойно, но боевых действий, по крайней мере, не происходило.

Бухенвальд попытался завести разговор про загадочное убийство сотрудника музея неандерталя, обещавшего сообщить Кожедубу что-то про религию людей-дьяволов. Кожедуб выразил сомнение, что такая религия могла бы существовать. Имей она место, к ней должно быть причастно очень много народа. А раз так, то невозможно было бы удержать эту загадочную веру в тайне.

— И все же, мне кажется, это одна из ниточек, ведущая к центру клубка, — задумчиво проговорил Жора. — Ты подошел очень близко к центру тайны! Кстати, мы не решили, что будем сейчас пить! — проговорил вслед Бухенвальд.

Он предложил Кожедубу выбрать пиво, сопроводив свою рекомендацию целой лекцией… По Норицыну, из всех пьянящих напитков, употребляемых в нашей стране, самым национальным является именно пиво. Водка появилась позже, а пиво было в равной степени известно и любимо всеми человеческими племенами, жившими в холодном климате, непригодном для винограда и виноделия. Еще римляне отмечали, что древние германцы не употребляют вина, а пьют «мутноватый желтый напиток». Точно так же и славяне, проживавшие по соседству на востоке. Не случайно слово «вино» взято без изменения из латинского языка, для пива же у каждого северного народа название свое, ибо каждый из них дошел до его рецепта самостоятельно. Что же касается римлян, то им пиво было незнакомо по очень простой причине — в жарком климате напиток из ячменя невозможно приготовить, если нет холодильника, точно так же как холодным странам недоступно производство вина.

«К тому же, — заговорщицки сообщил Жора в конце „лекции“, — есть сведения, что вина из так называемых „гибридных“ сортов винограда обладают легким отравляющим воздействием, механизм которого еще не до конца изучен. Эти сорта винограда были выведены в Америке и отличаются устойчивостью к вредителям. Поэтому их и любят высаживать. Но никогда не пейте вина из винограда сорта Изабелла!.. Уж если хотите вина, то только Рислинг или Каберне или Совиньон!..».

На последних словах в зале появились двое молодых людей, внешний вид которых напоминал Кожедубу о чем-то виденном совсем недавно… Бухенвальд тут же сообщил, что это «новые вандалы» из того самого городка, в котором побывал Кожедуб. Эти прибыли в Москву несколько дней назад, а некоторые из «вандалов» летели из Германии тем же рейсом, что и он. В самолете он не столкнулся с ними лишь потому, что парни путешествовали обычным, экономическим классом, а Кожедуб летел в «бизнесе». Парни скованно улыбались и тащили с собой два металлических бочонка пива — в подарок.

«Вандалы» — Курт и Герхард — прибыли на конференцию, созванную парламентской фракцией Норицына в противовес той, что проводил теперь уже покойный политик Апельсин. Сборище планировалось откровенно антииндиговское…

Бочонки, хоть и не были охлаждены, были тут же откупорены, официант принес бокалы, и Жора, изредка обращаясь к парням на ломаном немецком, а в основном разговаривая с Иваном, продолжал витийствовать. Парни, не понимая и не произнося ни слова, потягивали пиво и почтительно слушали.

Официанты принесли легкую закуску…

Хорошо, что «новые вандалы» не понимали ни слова! У Норицына была весьма своеобразная точка зрения…

Два дня назад Курт и Герхард, перебрав лишнего, устроили дебош в одном из московских ночных клубов. При этом Курт огрел бутылкой по голове отдыхавшего за соседним столиком азербайджанца. Охрана задержала их и передала приехавшей милиции. Азербайджанца в бессознательном состоянии собиралась увезти «скорая помощь». Однако оказалось, что он — тоже участник конгресса, патронируемого Бухенвальдом, и член родственной организации фашистского толка «Серебряный волк», прибывший в Москву только этим вечером из Баку. «Серебряный волк» имел отделения в нескольких странах вокруг Каспийского моря.

Как раз в тот момент, когда Юсефа — так звали азербайджанца — несли на носилках к машине «скорой помощи», из расположенного по соседству ресторана вывалилась большая компания туркмен со значками членов «Серебряного волка» на лацканах пиджаков. В этот день они уже успели мельком пересечься с Юсефом, которого знали давно — он часто ездил к ним на пароме из Баку в Красноводск по делам организации.

Толпа туркмен тут же хотела расквитаться с обидчиками, которых как раз выводили из дверей со скрученными руками… Милиции пришлось стрелять в воздух…

Теперь «новые вандалы» были обязаны Бухенвальду тем, что он лично ездил вызволять их из милиции и уладил конфликт с «Серебряным волком» — Курту и Герхарду пришлось принести извинения…

Жора самодовольно сообщил Кожедубу, что, конечно, в своей массе немцы гораздо культурнее русских, однако связано это с тем простым фактом, что в Древнем Риме именно германцы — нынешние немцы — составляли основной контингент рабов. «Знаешь! — разглагольствовал Бухенвальд. — В каждом приличном римском доме был привратник — немец-раб, сидящий у двери с ошейником на шее, к которому была прикована тонкая цепь, другим своим концом прикрепленная к кольцу у двери. Сидели у двери на цепи, встречали хозяйских гостей да смотрели по сторонам, примечали, учились!.. Вот так культуры и понабрались!..» Норицын заржал… «А мы, славяне, жили от римлян далеко, вот и не имели такой возможности приобщиться к цивилизации, как немцы! С ошейником да на цепи!».

— Я говорю ему, что мы, русские, многому научились у немцев! — коверкая слова, обратился Норицын к ничего не понимавшим и заискивающе улыбавшимся «новым вандалам».

Те закивали головами… Жора встал и пожал им руки, давая понять, что аудиенция окончена… «Вандалы» вышли.

Через другую дверь в залу вошел Юсеф. Голова его была перебинтована, но держался он бодро…

41.

Киви и двое других — Виктор Бокарев — он был индиго, но скрывал дьявольское происхождение — и Роман Ананас находились в большом, совершенно пустом зале ресторана. Из двух десятков столиков выбрали один, уселись, положив локти на белую скатерть.

— Зря закрыли «Золотой берег», — проговорил Бокарев. Пустые столики отчего-то вызывали в нем тревогу. — Как бы не вызвало подозрений…

— Другой зал работает. Полно народу… Через полчаса откроем и этот… — сказал Киви. — Туалеты находятся в коридоре, — будет проходить Леон. Лучше закрыть зал, чем рисковать, что кто-то его узнает…

— Разве его внешность широко известна? — в голосе Ананаса звучало сомнение.

— Нет… Вы же видите — ходит повсюду без грима. Но риск есть… Виктор, что все-таки произошло в клубе «Леон»?..

— Вечеринка. Тема — «Зверем по белому»… Этот кафе-клуб на паях принадлежит самому Артуро. Посетители об этом не знают… Да и знали бы… Городок маленький, местные не любопытны. Про Леона и его опыты вряд ли кто-то слышал… Он появился в зале инкогнито, не называя имени. В программе было выступление малоизвестных музыкантов, танцевального шоу… В перебивке Леон объявил: «Покажу вам бога людей-дьяволов!» Освещение погасло. Официантки внесли свечи и расставили по столикам. На сцене уже был человек с головой шакала — египетский бог Анубис…

— Ты же сказал, «бог людей-дьяволов»…

— Не я, Леон. Но человек был в маске шакала.

— Может, человек с головой чудовища?.. Это бог Сет.

— Нет, именно шакала. Или собаки… Это неважно. В зале было несколько наших, никто не знал, что они индиго. Неожиданно человек-шакал… Или собака… Он соскочил со сцены в зал. Схватив с ближайшего столика столовый нож, набросился на посетителя. Крики, женский визг, опрокинутый стол со свечой, вспыхнул пожар… Возникла паника. Кафе-клуб — в полуподвале. Очень тесно!.. Огонь залили своими силами, но от воды перемкнула проводка, пожар едва не вспыхнул снова…

Один из наших — он пришел на вечеринку с девушкой — сам не понял, как оказался на улице. Девушка исчезла, он искал ее в зале, но тщетно… Телефон не отвечал. Потом позвонила сама. Из дома. «Пока я шла, за мной кто-то следил… Это он, бог!» На следующий день ее зарезали…

42.

— Как видишь, под наши знамена встают люди разных вер и наций!.. Еще вчера — скромный рыночный торговец, торговал сигаретами поштучно, а сегодня — большой человек, партайгеноссе Юсеф, руководит сплоченной организацией!..

Юсеф снисходительно улыбнулся.

— Смерть дьяволам!.. — воскликнул Бухенвальд.

— Смерть!.. — более спокойно, чем он, сказал Юсеф.

Пока они с Норицыным обменивались рукопожатиями, Кожедуб исподтишка рассматривал его… Юсеф был одет в обычный темный костюм в тонкую белую полоску, в тон — темный галстук. На лацкане пиджака — небольшой круглый значок: на черном фоне изображенная сбоку серебряная голова зубастого волка.

Представив Юсефа и Кожедуба друг другу, Жора сказал: по сведениям Юсефа, в одном из государств, расположенном на северо-востоке Африканского континента, давно и очень активно изучают людей-дьяволов. При этом ни на какие нормы гуманности не оглядываются. Юсеф подтвердил…

Северо-восток всегда был местом, где черная, негритянская Африка сталкивалась с арабским миром. Большие племена кочевников-бедуинов в прошлые века переправились сюда из Аравийской пустыни и расселились в пустынях и саваннах. Государства здесь были пестры по своему национальному составу, религии — многообразны. К тому же отсутствие дорог, средств связи и кочевой образ жизни населения мешали центральным властям контролировать отдаленные районы. Воинственные племена, хоть формально и считались их гражданами, на деле подчинялись племенным вождям. Жизнь под огненным солнечным кругом похожа на доисторическую войну: каждое племя только за себя, имеет автоматы, пулеметы и враждует со всеми остальными. Через знакомого Юсеф свел дружбу с сотрудником посольства из такого вот государства. Тот рассказал: в ходе гражданской войны, что уже несколько десятков лет идет в стране, в периодических взаимных набегах было взято в неволю большое количество людей-дьяволов. Захваченные здесь всегда считаются «трофеями войны», становятся рабами.

В столице государства обосновался человек — эмиссар некоего могущественного религиозного объединения, сколь жестокого, столь и законспирированного. За немалые деньги выкупал людей-дьяволов у племенных вождей, прятал их в своих владениях, на так называемых «фермах». Там, не озираясь ни на какие нормы гуманности и права, ни на какие демонстрации, проводил, конечно же, как он полагал, в интересах веры и всего человечества, жестокие исследования: разрезал людей-дьяволов на части, пытаясь понять, как устроено их тело, допрашивал с применением пыток, выяснял, кто же они на самом деле…

И теперь на «фермах» нанятые за хорошие деньги патологоанатомы и ученые-генетики всесторонне, не скованные никакими нормами, изучают несчастных пленников, — шансов вырваться от истязателей на свободу у людей-дьяволов нет.

Сотрудник посольства раскрыл Юсефу: данные получены поразительные. Можно говорить о мрачных перспективах для остального, недьявольского человечества.

* * *

— Времени больше нет… Надо на что-то решиться…

Трое людей-дьяволов по-прежнему сидели за столом в пустом зале ресторана «Золотой берег».

— Резюмируя, выбора у нас нет. Риск последствий, которые нельзя допустить, слишком велик, — проговорил Ананас и поднял глаза на Киви.

Тот тяжело вздохнул…

— Да… Если у него есть бог, то бога во что бы то ни стало надо купить, а потом узнать, где Леон его взял.

— И тут же Леона убить! — Бокарев пристукнул кулаком по белой скатерти.

— Если же это на самом деле не бог, — продолжал делать выводы Киви, — насколько быстро мы сможем это понять?

— Я уже вызвал «эксперта». Он сможет это определить моментально, — сказал Ананас.

— Тогда, при отрицательном вердикте, наши люди, они в любом случае повиснут у Леона на хвосте — догонят его, убьют и вернут нам миллионы… — произнося эти слова, Киви уже вызвал кого-то по мобильному телефону. — Алло, это я… — сказал он в трубку. — Привези мне деньги… Срочно… Десять миллионов… Да, из фонда… Жду…

Он дал отбой.

— Пора обрадовать нашего гостя, — мрачно проговорил Киви и поднялся из-за стола.

Двое, злобно сверкнув глазами, тоже встали…

— Мы согласны! — заявил Бокарев, появившись на пороге VIP-кабинета.

На лице Леона не отразилось никаких эмоций. Казалось, он заранее предвидел такой исход.

«Ты еще пожалеешь!» — злобно подумал в эту секунду Ананас.

Киви смотрел на ученого с радушной улыбкой:

— Может быть, по рюмке коньяку за сделку?..

* * *

Внимательно рассмотрев содержимое аккуратного кожаного чемоданчика, но не став пересчитывать пачки долларов, Леон извлек из кармана портативную радиостанцию:

— Найдите служебный вход в ресторан «Золотой берег». Гам встретят… Принесете ящик с богом ко мне…

Затем он отключился от связи, закрыл чемоданчик и, поставив его у ног, уселся, скрестив руки на груди, обратно в кресло…

Пятнадцать минут никто в VIP-кабинете не произносил ни слова…

…Дверь распахнулась. Два человека, краснея от натуги, внесли длинный и достаточно широкий ящик из плотно пригнанных друг к другу толстых досок. Если бы не форма ровного прямоугольника, походил бы на гроб…

В штаб-квартире НЕРО

Естественно, эмиссар, руководящий экспериментами, опасается за себя и соратников. Ведь правительства стран, в которых по пустыням и саваннам разбросаны его секретные «фермы», вряд ли станут его защищать, если на его владения в конце концов будет совершен рейд. Что стоит отправить туда несколько вертолетов с рейнджерами? Западные; государства под давлением людей-дьяволов могут пойти и на это.

С другой стороны, он готов поделиться материалом с теми, кому это интересно.

Бухенвальд убеждал Кожедуба: поскольку тот сам со своей стороны подошел к некой тайне, которая у людей-дьяволов есть, ему необходимо выехать в африканскую столицу, расположенную посреди пустынь и саванн, встретиться с эмиссаром. После этого в другом свете предстанет убийство депутата Апельсина…

Иван понимал: сейчас он бессилен повлиять на события. Вынужден молчать. Но пытки и садистские опыты вызывали в нем протест и ярость.

Кожедуб не мог совсем не слушать Георгия, но ко всему прочему осознавал: тот втягивает его, а значит, и САГЕН в довольно опасную и некрасивую историю. Уже сама информация о незаконных и бесчеловечных историях, которой обладал теперь Кожедуб, — политическая бомба.

Фракция Норицына — могущественна, но в парламенте были и другие силы, иные партии. Как они отнесутся к тому, что САГЕН замешано в связях с могущественным религиозным объединением, а то — повинно в садистских опытах?..

В самом начале ужина, едва проглотив закуску, Юсеф неожиданно куда-то заспешил. Кожедуб понял: хочет оставить их с Бухенвальдом наедине. Жора, видимо, сумел незаметно подать какой-то знак Юсефу. Сделано это было после того, как Кожедуб не проявил энтузиазма по поводу поездки.

В гости к жестоким религиозным фанатикам ехать не хотел!

* * *

— Ты же говорил, что он определит моментально!

Ананас, к которому Бокарев адресовал этот вопрос, занервничал.

— Сам не знаю, что он так тянет… Боишься, что Леон уйдет?..

— Мы послали следом людей, но эта бестия движется на хорошей скорости…

— Он сам за рулем?..

— Нет, машиной управляет другой. Что же он тянет, надо скорее!.. Бог или не бог!..

Словно услышав его слова, в VIP-кабинет вошел Киви. Вид у него был озабоченный. В руках — газета.

— Ну что?!.. — хором спросили Бокарев и Ананас.

— Пока результата нет… Заперся с ящиком в кабинете администратора… — Киви плюхнулся в широкое кресло.

— Один?.. — в голосе Бокарева — испуг.

— С ним трое ассистентов. Какие-то сумки с медицинскими инструментами… — Киви положил газету на стол.

— Главный его инструмент — наркоз, — тоном знатока проговорил Ананас. — Надо его поторопить… Хотя, если он заперся…

Киви устало провел ладонью по глазам. С усилием поднялся с кресла.

— Я постучу ему в дверь… — проговорил он. — Как бы не случилась беда…

Бокарев и Ананас тревожно переглянулись.

— А вы пока почитайте газету, — сказал им Киви. — Поищите там один материал… Кажется, третья полоса. Я сейчас вернусь… Надеюсь, с результатом.

Не глядя на них, он вышел из комнаты.

— Газета? Материал?.. Что это значит?.. — Бокарев схватил со стола выпуск. — Совсем свежий… Сегодняшнее число. — Он развернул газету, принялся просматривать полосы. — А, вот… — углубился в чтение…

— Что там?..

Ананас вскочил с кресла, подошел к Виктору. Заглянул в газету.

С фотографии на него смотрел человек…

Тот, кто знал пропавшего командующего танковыми войсками Бобо, сказал бы, что он невероятно на него похож. Но Ананас понятия не имел ни о каком Бобо, да и был это не он.

Человек был одет в строгий деловой костюм.

— Прочти вслух, — попросил Роман, который из-за близорукости не разбирал текста, набранного рядом с фотографией.

— Наш… Как они называют, человек-дьявол… — сказал Бокарев, который через строчку уже пробежал несколько абзацев. — Пишут про необычное и необъяснимое поведение людей-индиго… Одно из событий в длинном ряду похожих… Тайна, покрытая мраком… Загадка, разрешение которой может повлиять на все будущее человечества…

Дверь VIP-кабинета со скрипом приоткрылась.

Двое моментально оторвались от газеты и уставились на образовавшуюся небольшую щель. Но там никого не было…

Потом дверь закрылась так же неожиданно, как и распахнулась…

— Странно… — пробормотал Ананас. Перевел взгляд обратно на газету. — Говоришь, загадка?..

— Да. Тут про нашего банкира… Владелец и директор крупной финансовой корпорации. — Бокарев принялся читать вслух: — «В последние дни этот очень прагматичный и осторожный бизнесмен в обход закона произвел несколько крупных финансовых операций, которые практически сразу были обнаружены полицией… Скандал, который разрастается день ото дня, грозит перерасти в международный… Полиция начала проверки других фирм, так или иначе связанных с финансовой корпорацией. Уже выявлена целая серия махинаций, совершенных их руководителями в недавнее время. Все бизнесмены, вовлеченные в скандал, оказались людьми-дьяволами. Эксперты отмечают…» Как там наш эксперт? — неожиданно прервал чтение Виктор.

Посмотрел на дверь. Но она больше не открывалась. Зато из коридора донесся какой-то шум.

— Читай… Что там дальше?.. — подтолкнул его Анананс.

— «Все бизнесмены-дьяволы имели безупречную репутацию, отличались крайней осторожностью. Законопослушность их фирм приводилась в качестве образца… Общественность потрясена случившимся. По мнению… Можно говорить о феномене, схожем с массовым безумием. Ничем другим, кроме припадка сумасшествия, объяснить поведение прежде столь прагматичного и осторожного человека, каким был Орандж, невозможно… Скандал с финансовыми операциями уже активно соотносится всеми с нойлютерштадтским делом Святой воды и расстрелом, учиненным на молодежной дискотеке, а также поджогом приюта Святой Терезы. Разница в том…».

Дверь опять отворилась. На этот раз на пороге сразу был виден Киви.

— Пока результата нет… Пришел вам это сказать. Черт знает что!.. Места себе не нахожу!..

Киви исчез, хлопнув дверью…

Двое опять переглянулись. Виктор продолжал читать:

— «От финансовых махинаций пострадали прежде всего люди-дьяволы: рискованные аферы Оранджа с самого начала были обречены на то, чтобы быть тут же раскрытыми карательными органами…» — Бокарев замолчал.

— Все это очень плохо… — пробормотал Ананас. — Репутация — это самое главное. Нас и так уже боятся… Но до сих пор реального повода не было…

— Слушай дальше… «Возникла целая группа людей-индиго, утверждающих, что Орандж страдал психическим расстройством, потому деяния его являются болезнью, а не преступлением. Сам он, действительно, сделал заявление: пустился на авантюры в состоянии охватившего его психического расстройства, природы которого не может ни понять, ни объяснить. Противники людей-дьяволов тут же принялись утверждать: все — лишь неуклюжая попытка уйти от ответственности. Буквально в то самое время, когда верстался этот номер, Орандж сделал заявление о том, что совершенно здоров и рассказами о безумии действительно пытался снять с себя ответственность… Эксперты полагают: столь неожиданный шаг вызван страхом перед медицинским обследованием…».

На последних словах в комнату влетел Киви:

— Это не бог!..

Бокарев бросил газету, вскочил с кресла:

— А кто?!..

— Эксперт ничего не может понять!..

— Убейте Леона, отнимите деньги! — в ярости завопил Ананас.

В распахнутую по-прежнему дверь, ревя от боли, влетел человек… Держался рукой за глаз. Лицо, рассеченное острым предметом, было залито кровью…

— Он меня изувечил! — ревел эксперт.

43.

Владелец кондитерской фабрики Жук впал после убийства жены в полубезумное состояние. Жил при этом по-прежнему на своей вилле. Тело супруги, задушенной загадочным человеком в цилиндре, еще находилось в морге, а Жук не мог простить себе тогдашней нерешительности. С тех пор не смыкал глаз. Вернее, так ему казалось. Днем Жук, который бросил заниматься делами — передал их наемному управляющему, — в оцепенении сидел в кресле на веранде, смотрел на лужайку. Не прекращая думать о людях-дьяволах, о неизвестном в цилиндре, погружался в забытье…

Вдруг от резкого звука Жук пришел в себя. Мелькнула мысль, что слишком задумался, хотя, конечно, спал. Окно, с шумом захлопнутое поднявшимся ветром, разбудило его… Жук вскочил. Его колотило от холода. Сумерки, и опять по участку стелился густой туман. Закрыв окно на шпингалет, он взял со стула теплый синий свитер, натянул, некоторое время стоя пытался согреться. Вглядываясь в размытые очертания, старался разглядеть ворота, забор. Ничего не видно, кругом было одно туманное молоко.

В доме темно. Неожиданно для себя Жук вышел в прихожую, зажег свет. «Чтобы все было, как в тот раз!» — подумал он.

Постояв некоторое время, вышел на улицу, запер дверь. Двинулся от дома к воротам, потом остановился… Свет в окне, рассеиваемый туманом, казался призрачным и загадочным. Жук подошел к воротам. Те были закрыты. Пульт дистанционного управления — у него в руке.

Вот он нажал на кнопку, и ворота медленно открылись. Владелец кондитерской фабрики шагнул к дороге. Мимо медленно проехал редкий в этот час автомобиль. Свет его фар на мгновение выхватил из мрака черный силуэт джипа, по-прежнему стоявшего на обочине.

Проехавший автомобиль скрылся за поворотом. Осмотревшись, Жук немного прошел в сторону своего автомобиля, остановился, развернулся и нажал кнопку на пульте. С едва слышным лязгом ворота закрылись. Туман скрадывал все звуки.

Жук повернулся к джипу. Черный и безжизненный, он стоял памятником ужасной ночи… Подошел ближе. Уже в деталях различал решетку радиатора, фары, эмблему. Боковые указатели поворота, зеркало, вынесенное на кронштейне в сторону. Машина была обильно покрыта влагой. Он достал из кармана электронный ключ и нажал на кнопку. Сигнализация отключилась, замки дверей щелкнули. Схватился за ручку и осторожно, словно бы чего-то опасаясь, влез в машину… Внутри было сыро и промозгло. Жук вставил ключ в замок зажигания, немного опустил окно, заелозил в кресле, принимая удобное положение и наконец замер.

Теперь все было, как тогда… Ужасная ночь не отпускала, Жук заново переживал ее подробности.

Он начал дрожать, но только теперь не от холода. «Ну же! Приди! Появись! Некто во фраке и цилиндре! Убийца! Я чувствую, ты по-прежнему где-то рядом. Ты должен быть где-то здесь, иначе никакой тайны виллы Смерть не существует. Но она есть и до сих пор не раскрыта!.. Я уверен, ты затаился поблизости!».

Жук вздрогнул: странно, он не позаботился об оружии!.. Он начал шарить в салоне джипа, но ничего подходящего не находилось… Неожиданное равнодушие охватило его: все выдумал, убийца не появится…

Довольно долго Жук неподвижно сидел, всматриваясь в туман и представляя, как некто мог бы медленно появиться из него, повернуться. Как и в тот раз, боком. Подойти к забору…

Ничего не происходило… Наконец Жуку надоело сидеть в машине. Он вылез на шоссе, закрыл двери и медленно пошел к воротам. Туман и темнота усилились…

Жуку страшно хотелось обернуться, но он не делал этого. Какое-то суеверие владело им: он полагался на судьбу. Достал пульт, нажал кнопку — ворота открылись. Закрыв их, двинулся к дому… Окно прихожей тускло и призрачно светилось в тумане. Жук поднялся по ступенькам, подошел к двери. Сунул ключ в замочную скважину, провернул, потянул за ручку. Вот он в прихожей. Не снимая ботинок, оставляя за собой мокрые и грязные следы, Жук, как и в ту ночь, прошел по всем комнатам, включая свет. Обойдя первый этаж, стал подниматься по лестнице… Вдруг он остановился… Какой-то необычный звук донесся с улицы, со стороны ворот. Он бесшумно взлетел по ступенькам на второй этаж и, не зажигая люстру, подошел к окну.

Как ни вглядывался — ничего! В задумчивости Жук отвернулся от окна. Глаза его, привыкшие к темноте, уперлись в кровать. Сбитое в ком, на ней лежало одеяло…

Жук спустился вниз и погасил на всем первом этаже свет. Поднялся наверх, не раздеваясь, повалился на кровать… Он знал — не уснет, но едва прикрыл глаза, тут же провалился в забытье…

* * *

Должно быть, он спал совсем немного — каких-будь десять — пятнадцать минут. Открыв глаза, медленно поворачивая голову, осмотрелся. По-прежнему он был один в комнате, с первого этажа не доносилось ни звука. Некоторое время продолжал лежать, затем приподнялся, сел на кровати…

Прошло еще десять-пятнадцать минут… Нужно бежать из этого проклятого дома! И как можно быстрее!.. Но Жук вместо этого спустился вниз и опять вышел за дверь. Она была открыта — забыл запереть. Влажный, прохладный воздух подействовал на него освежающе…

Он подошел к соседскому забору, попытался вскарабкаться. Не удалось.

Опрокинул бочку с дождевой водой, — с шумом она хлынула на землю, окатив ботинки… Когда бочка была пуста, Жук подвинул ее к забору, поставил. Вскарабкавшись на торец, уцепился за край забора, перебрался на другую сторону, прыгнул вниз.

Медленно пошел по соседскому участку. Впереди, за невысоким проволочным забором была вилла Смерть…

Жук подошел к черному и безжизненному соседскому коттеджу. Хозяева давно жили за границей… Постояв некоторое время возле дома, не приметив ничего подозрительного, Жук двинулся дальше. Вот забор виллы Смерть.

Невысокий, но, перелезая через него, Жук расцарапал ногу о проволоку… Дальше шли густые заросли. Он очень медленно, непрерывно останавливаясь и прислушиваясь, начал пробираться сквозь них. С листьев на него обрушивалась вода, так что он мгновенно вымок до нитки. Наконец впереди забрезжил просвет.

Хотя туман был по-прежнему густ, а ночная мгла не стала светлей, подобравшись поближе, Жук различил очертания коттеджа покойного. Вилла Смерть! Этот небольшой дом и убийца жены как-то связаны!

…Он долго вглядывался в темноту, но ничего не различал за черными окнами. Цепенея от страха подошел ближе. Вдруг за углом послышались торопливые, энергичные шаги. Он бросился в густую траву, но из-за угла никто не появлялся, шаги стихли. Жук пополз вперед. Угол коттеджа… Лежал, прислушиваясь, не осмеливаясь выглянуть. Потом все же осторожно высунулся: у двери стояла какая-то фигура. Испугавшись, Жук, толком не рассмотрев неизвестного, спрятался за угол.

Раздался шум, сверху — скрип и звяканье оконного стекла. Некто, должно быть, лез в дом через окно. Почему же, черт возьми, Жук не прихватил мобильник!

Он быстро пополз в сторону зарослей… Казалось, будет пробираться вечно. Но вот проволочный забор. Вот он на другой стороне. Быстро перебежал соседский участок… Забор, а выручившая бочка — на той стороне!..

44.

Поздний ужин в загородной штаб-квартире Бухенвальда продолжался. За столом теперь были только сам хозяин и Кожедуб.

— Хочу подарить тебе значок члена нашей партии — ее эмблему…

Жора вытащил из кармана красивую бархатную коробочку, вынул из нее значок и протянул его Кожедубу.

Значок был очень похож на тот, который носил на лацкане пиджака Юсеф: такой же тускло поблескивавший черный кружок, только в его центре был не профиль зубастого серебряного волка, а четкие серебряные буквы «НЕРО».

Смысл аббревиатуры публике до сих пор не ясен: то ли «Общероссийская партия „Нет дьяволам!“», то ли «Единая националистическая организация России».

Кожедуб вертел в руках значок, раздумывая, как бы ему подипломатичнее отказаться от такого подарка.

— Знаешь, что означает черный круг?.. Это символ солнечного затмения, времени, в которое мы живем. Все вокруг померкло, лишь темнота окружает нас, ничего нет, что было раньше: население наше вымирает и сокращается, огромные территории отторгнуты, армия больше не так сильна — Что же осталось?!.. Только НЕРО. Я дарю тебе этот символ. Поверь, таким, как ты, всегда найдется место в наших рядах!.. Давай я приколю тебе его на пиджак…

Кожедуб не дал Норицыну продырявить ему лацкан.

— САГЕН существует под эгидой всего парламента! Не какой-то одной его части! — сказал он.

Жору ответ не смутил.

Подобно змею-искусителю, про которого Кожедуб читал в брошюре теозоологов, Бухенвальд принялся его обрабатывать… При этом усиленно подливал из бочонка, но Кожедуб пил мало, памятуя, насколько печально закончилась для мифических «ариев» скоропалительная неразборчивость в связях.

Угодить из рая в ад не спешил…

Бухенвальд совсем не походил на «гориллу-дьявола», но после того, как перешли с пива на водку, Кожедубу начали мерещиться над головой разговорчивого сотрапезника маленькие остренькие рожки…

Однако в конце вечера змей-искуситель стал больше напоминать собой зеленого, а с зеленым змием Кожедуб до сих пор успешно справлялся, не испытывая по утрам похмелья. В конце концов, так и не добившись от Кожедуба идеологической солидарности, Георгий был вынужден отправить его с шофером домой…

* * *

«Ситроен», в салоне которого сидел Артуро Леон, на бешеной скорости мчался по окраинному району Санкт-Петербурга. Тот, кто находился за рулем, выжимал из двигателя максимум. Но все равно — преследователи — это были люди-дьяволы — на прямых участках стремительно сокращали расстояние до машины ученого, — спортивное купе — «БМВ» восьмой серии — было далеко не новым, но его мощнейший двигатель работал как часы.

«Ситроен» непрерывно маневрировал — неожиданно сворачивал в проулки между домами, на полной скорости пролетал узкие дворы, заставленные легковушками. В них «БМВ» преследователей не могло его обогнать и прижать к обочине. Но и риск оказаться в безвыходном тупике — велик.

Однако до сих пор Артуро и его лихому водителю везло — гонка продолжалась.

Теперь оказались на широком, довольно пустом проспекте, ярко освещенном вечерними фонарями. С двух сторон его окаймляли многоэтажные дома, построенные во второй половине прошлого века.

Индиго решили сорвать шанс!

«Ситроен» рвался вперед так, что редкие автомобили, двигавшиеся на скорости под сто километров в час, уносились назад, будто стояли на месте…

— Притопи! — велел человеку-дьяволу, сжимавшему руль тот, что и без того прижат ускорением к пассажирскому сиденью. Посмотрел вперед: через заднее стекло «ситроена» Артуро и его водитель были различимы лишь едва…

Одновременно отстегнул ремень безопасности, вытащил из-за пазухи пистолет с длинным узким стволом и вороненой стали ребристой рукояткой.

— Киви сказал: усыпить и доставить живым… — заметил водила.

— Живым не возьмем… Не удастся! Ловкие гады!.. Беру ответственность на себя…

«БМВ» рванулось вперед и быстро поравнялось с машиной беглецов. Едва индиго с пистолетом нажал на кнопку и стекло, движимое моторчиком, поползло вниз, «ситроен» резко затормозил…

«Восьмерка» значительно вырвалась вперед.

— О черт! — выругался дьявол-водитель, тоже нажал на тормоз.

Если бы его сосед с пистолетом вовремя не уперся ногами и свободной рукой в панель перед собой — влетел бы головой в стекло.

«Ситроен» стремительно развернулся и помчался все по той же полосе в обратном направлении. Встречные автомобили шарахались в стороны.

«БМВ» ничего не оставалось, как повторить маневр.

Машина Артуро Леона свернула влево — на боковую Улицу и целеустремленно помчалась вперед.

Несколько раз после этого беглецы делали резкие повороты, не давая людям-дьяволам догнать себя.

— Сейчас будет набережная. Там я его прижму! — уверенно заявил водитель «восьмерки».

Машины вылетели к большой воде с небольшим интервалом.

Но тут произошло то, чего люди-индиго никак не ожидали. «Ситроен» резким маневром вылетел на тротуар для пешеходов, дверца распахнулась…

Несколько секунд понадобилось человеку в черном водолазном костюме, с баллонами и каким-то резиновым мешком за спиной, чтобы перебраться через невысокое ограждение…

Он исчез…

— Спрыгнул в воду! — заорал индиго, державший в руке пистолет.

— Почему не стрелял?!..

— Как?!..

«БМВ» замерло рядом. Стекло французской легковушки опустилось… Человек-дьявол из страха чуть было не выстрелил, но водитель «ситроена» всего лишь прокричал:

— Артуро просил передать привет! До встречи в аду!..

45.

Всю ночь Кожедубу снился Бухенвальд в образе черта с копытцами, рожками и хвостом, раздвоенным на конце-Кожедуб отбивался от него, но Норицын был силен и изворотлив и победа в итоге была бы за ним, не приди в последний момент Кожедубу на помощь священник из гостиницы «Европа» — тот самый, из отдела по противодействию сатане, проводивший его в пивную. Вместе им удалось вытолкать Жору за дверь. Но тот в отместку тут же поджег телевизор, телефон, покрывало на кровати и кресло… Кашляя и задыхаясь, Кожедуб и священник выскочили из комнаты… Прямо в объятья к сатане в образе воскресшего Апельсина!.. Он уволок их в свои владения в африканских джунглях, где стал проводить на них бесчеловечные опыты с целью выяснить, какую жуткую тайну несет в себе человеческий род и чем он может быть опасен людям-дьяволам…

Очнувшийся от ужасного сна Кожедуб не сразу мог отличить действительность от мрачных сновидений — в нос ему бил сильный запах дыма. Вскочив наконец с кровати, он понял, что это ему уже не снится… Мобильный телефон дымился и звонил одновременно… Голова раскалывалась, как будто не Юсефа, а его, Кожедуба, огрел бутылкой по черепу кто-то из «новых вандалов» — то ли Курт, то ли Герхард…

В Финском заливе

Несмотря на особый костюм с подогревом и неистраченный запас кислорода в баллонах, пловец чувствовал — время его истекает… Аккумуляторы, дарившие тепло, не вечны, да и погода стремительно портилась.

Опасней всего — волны. Они становились все больше и больше… Даже небольшой шторм может оказаться для него губительным…

Сквозь стекло герметичного подводного костюма Артуро Леон, перевернувшийся на спину, взглянул на небо. Звезд над головой не видно… Мохнатые рваные тучи, быстро бежавшие с северной стороны, выглядели в рассеянном, безжизненном лунном свете зловеще…

«Погибнуть здесь, в стылой воде, под этим угрюмым небом в самом расцвете сил… Неужели уготовлен такой жребий?!».

Он припомнил события последних дней… Действовал тогда крайне хладнокровно, — удача улыбалась ему. Сначала нарочно устроил вечеринку в клубе «Леон»: как рассчитывал, до «мафии» индиго дошла информация о том, что в клубе вывели на сцену бога людей-дьяволов. Они занервничали и сами вышли на контакт с Артуро.

Он намеренно не особо скрывался от них…

Смерть этой девушки Снежаны… Лишние кровавые следы!.. На свою беду, оказалась догадливой. Запугивание уже не помогало…

Уголок моря был пустынным, но вдали Артуро то и дело различал огни проходивших мимо судов. По водам Балтики пролегало множество оживленных судоходных путей…

Он перевернулся. Работая руками и ногами, придал телу вертикальное положение, осмотрел горизонт. С той стороны, где, как он предполагал, должен быть запад, к нему быстро приближались мерцавшие огоньки.

Сквозь герметичный костюм не слышал звуков, но мог вообразить, что над морем сейчас разносится надсадный вой авиационных моторов.

Вскоре маленький гидроплан пролетел над ним на небольшой высоте. Артуро расслабился… Электроника сработала. Его местонахождение указал миниатюрный радиомаячок. Развернувшись, гидроплан начал снижаться и вскоре заскользил брюхом по темной воде… Пройдя метрах в тридцати от Леона, остановился. Моторы стихли…

Артуро не спеша поплыл к самолету… Вскоре ему помогли забраться в раскрытый люк…

Взлетев, машина взяла курс на маленький аэродром, расположенный на побережье одного из прибалтийских государств.

46.

— Послушай, хочу с тобой посоветоваться!.. — звонил Астахов, руководитель САГЕН, непосредственный начальник Кожедуба. — Сегодня ночью в милицию поступил звонок…

— Я перезвоню, перезвоню с городского!.. — выкрикнул Кожедуб и еле успел отбросить мобильный телефон в сторону. Еще секунда, и вырвавшийся язык пламени обжег бы ему лицо.

Схватив со стола бутылку минеральной воды, которую открыл перед тем, как завалиться спать, Кожедуб окатил пылавший телефон.

Пламя угасло. Вокруг мобильника, корпус которого покоробился, по почерневшему паркету растеклась небольшая лужа…

В квартире уже звонил городской.

— Что, черт возьми, у тебя там происходит?..

— Телефон загорелся!..

— Ничего себе! Наверное, аккумулятор…

— Наверное!.. Как бы этот не загорелся, так что говори скорей!..

— В милицию позвонил Жук — его дом стоит через участок от виллы Смерть.

— Его жену на днях задушили.

— Да, именно он!.. Зачем-то ночью он перебрался через забор виллы Смерть и увидел, как какой-то человек залезает в коттедж Апельсина через окно. Жук тут же поспешил обратно к себе в дом — позвонить в милицию. Получив его сообщение, милиция выехала в этот район. Думали, на злополучный участок проник какой-нибудь воришка: решил обшарить дом. Хозяина нет. А мести мертвеца не боится! Но скоро Жук вновь позвонил. Сообщил: видел, как с территории апельсиновской виллы выбрался на дорогу убийца его жены — тот самый загадочный человек во фраке и цилиндре. Жук был чрезвычайно возбужден, уверял: милиции приезжать не надо — могут спугнуть незнакомца. Выехавший автомобиль с милиционерами был отозван. О происшедшем тут же доложено мне… На вилле Смерть устроим засаду! Но сделать все — крайне скрытно. Лучшее время — следующая ночь! По прогнозам, опять возможен туман. Проникнете туда незаметно.

Повесив трубку, Кожедуб наконец подошел к тумбочке, на которой лежали его наручные часы: было пять часов утра. Иногда, когда никакой важной работы не было, Астахов мог с легкостью закрыть глаза на то, что его подчиненные вообще не появляются в офисе агентства, а проводят время кто где: кто с удочкой в руках где-нибудь на берегу подмосковной речки, кто — в бане… Однако когда САГЕН было вовлечено в важное расследование, сотрудники работали круглые сутки, отдыхая порой всего по нескольку часов. Сам же Астахов больше всего любил работать по ночам…

Кожедуб пошел в ванную комнату. Хотя до вечера, до того времени, как ему нужно будет отправляться на виллу Смерть, была еще уйма времени, ему следовало поторапливаться. Еще накануне, в самолете он наметил для себя первым делом выяснить — уплыл ли из порта Санкт-Петербурга корабль Артуро Леона — ученого, того самого, который принимал участие в последнем ужине Апельсина и который, как понял Кожедуб со слов Ганца Мюллера — человека-дьявола, ненавидит все человечество.

* * *

Федор Карпов стоял на палубе небольшого пограничного корабля. Дул порывистый ветер, штормило. Синоптики предсказывали: в самое ближайшее время погода только ухудшится. Надвигалась самая настоящая буря.

Однако «Провидение», принадлежавшее Артуро Леону, неожиданно снялось с якоря и начало медленно уходить от берега.

Военный корабль, на который Федор с трудом упросил его взять, совершал обычное тренировочное плавание… В задачи не входило задерживать «Провидение», однако Карпов попросил капитана догнать его.

Быть может, Леон все же примет агента на борту, ответит на несколько вопросов?.. До сих пор добиться этого не удавалось…

47.

Кожедуб вышел на улицу. Странно, что, находясь в квартире, он ни разу с того момента, как проснулся, не выглянул в окно.

Водители машин уже даже не сигналили: движение по улицам — куда достигал взгляд — было парализовано. С унылыми лицами люди толпами двигались по тротуарам.

— Что происходит?

Старушка, торопливо семенившая мимо по улице, остановилась, но ответила не сразу.

— А вы что, не знаете?!.. Трамваи не ходят, метро остановилось… Все, конец!.. Разве мы могли подумать, что их так много?!..

Она двинулась дальше.

Первой мыслью было позвонить, но, сунув руку в карман, Иван вспомнил: мобильного телефона больше нет…

* * *

Военный корабль догнал «Провидение» и некоторое время шел параллельным курсом. Просьбы Карпова о встрече переданы через мегафон и флажками морской азбукой, но палуба загадочного судна оставалась вымершей. Агент различал лишь темные силуэты за стеклами рубки… Не сбавляя хода, «Провидение» ускользало прочь из российских территориальных вод.

* * *

— В Москве царит хаос. То, что люди-дьяволы играют главную роль во многих компаниях, никогда и ни для кого не было секретом. Но никто не думал, что жизнь столицы зависит от них до такой степени!.. — профессор Шахматов закинул ногу на ногу. Пепел от сигареты, которую курил, упал на ковер. Но пожилой ученый не обратил на это внимания.

В холле ВИАГа, куда Кожедуб добрался, потратив на дорогу три часа, было чрезвычайно многолюдно. Все кресла вокруг столиков заняты. Возбужденные сотрудники громко разговаривали друг с другом. Другие спешили дальше — в коридор, на ходу обмениваясь репликами с коллегами.

— Их роль — решающая… — задумчиво проговорил Шахматов, пристально взглянул на Кожедуба, продолжил: — Раньше считалось: люди-дьяволы занимают ключевые должности, связанные с решением главным образом экономических вопросов, с менеджментом, с управлением компаниями. Теперь мы поняли: большинство технических специалистов, занимающих самые ответственные посты, — тоже индиго. Городское хозяйство зависит от них.

— И замечу я вам… — встрял в разговор какой-то молодой ученый с бородкой, стоявший до этого за спинкой кресла. Того самого, на котором сидел профессор. — На этих должностях они оказались не благодаря какой-нибудь особой хитрости и пронырливости!.. Вовсе нет! Лишь потому, что уровень их знаний и компетентности на самом деле превосходит все то, чем можем похвастаться мы, обыкновенные Гомо сапиенс!..

Шахматов задумчиво курил, не произнося ни слова.

— Подавляющее их большинство внешне ничем не отличается от нас, обычных людей. Они носят распространенные, заурядные имена и фамилии!..

— Да-а, — наконец протянул Шахматов. — До сегодняшнего дня никто и не подозревал, что какой-нибудь главный технический специалист электросетей вместе со всеми своими замами — люди-индиго.

Молодой ученый с бородкой закивал головой… Смотрел он при этом почему-то на Кожедуба.

— А теперь эта многочисленная армия управленцев, директоров, специалистов и инженеров словно бы посходила с ума!..

— В столице началось нечто невообразимое, — произнес Иван, припоминая приключения сегодняшнего утра. — Сколько раз включалось и выключалось электричество?!.. Я уже сбился со счета…

— Хорошо считать, если ты в офисе. А если катишь по железной дороге?! Если ты в метро, трамвае, троллейбусе?! — воскликнул бородатый. — Всюду перебои!.. Я сегодня добирался до ближайшей станции по шпалам, карабкался из тоннеля метро!..

— Я пять часов торчал в пробке!.. — сказал какой-то молодой человек, сидевший в кресле у соседнего столика, но прислушивавшийся к разговору, в центре которого был Шахматов.

— Не волнуйтесь, — в тоне бородатого зазвучала черная ирония. — Нефтепроводы теперь работают в странном режиме. Я слышал, один нефтеперерабатывающий завод уже остановился. Скоро пробок на дорогах не будет. Нет бензина — нет и машин!.. Охранная сигнализация, милиция, «скорая помощь» — говорят, уже сейчас перебои. Баки пусты, не на чем выезжать на вызовы.

— А те, кто отвечает за управление огромным хозяйством, просто не выходят на работу! — заметил Кожедуб.

— Они остаются дома и лежат на диване. И бессмысленными глазами смотрят в потолок! — откликнулся на слова Шахматов.

— Не всегда! — возразил бородатый. — Я слышал, в диспетчерской крупного транспортного предприятия человек-дьявол начал отдавать частью совершенно бессмысленные, частью — просто опасные, вредные распоряжения. Потом упал в обморок. Прямо на пол возле рабочего кресла!

— Это еще ничего!.. — воскликнул молодой человек из-за соседнего стола. — Говорят, один диспетчер-индиго в аэропорту в самый ответственный момент начал выть и скулить по-собачьи…

— Во всем этом можно было бы заподозрить заговор, — задумчиво произнес Шахматов. — Если бы выезжавшие к людям-дьяволам врачи не констатировали однозначно — им действительно очень и очень плохо. Перепады в сердцебиении, аномалии внутричерепного давления. Иногда — временная потеря зрения и слуха, — эти диагнозы зафиксированы у целой армии людей-дьяволов!..

— Между прочим, многие из тех, про кого до этого никто и думать не думал, что они — люди-дьяволы, были рассекречены именно из-за этих тяжелых состояний. В нашем отделе вычислили одного…

— Правда ли, что вы, ученые, уже окрестили все это «синдромом людей-дьяволов»? — спросил Кожедуб.

— Правда, — подтвердил профессор Шахматов. — Синдром ЛД — это эпидемия кардио-и нейрорасстройств, протекающих на фоне явлений, которые невозможно характеризовать иначе как массовое умопомешательство.

48.

Дикий вопль раздался со стороны караульного помещения, стоявшего возле ворот Белого дворца: свежий номер местной газеты неожиданно вспыхнул ярким пламенем. Это произошло прямо в руках читавшего армейского офицера. Пламя опалило капитану лицо, повредило глаза.

Это был тот день, когда по Белому дворцу президента Нгамбези, а вместе с ним и по всей столице катилась эпидемия необъяснимых возгораний предметов. Из огромных окон дворца были видны столбы дыма — они поднимались из городских кварталов. То пылали дома жителей.

Стремительно распространялась паника…

Перебегая от одной колонны до другой, черный колдун Аджио следовал за медленно бредущим по залам Белого президентского дворца христианским миссионером Хуаном Суаресом.

* * *

С того момента как Аджио поведал президенту Нгамбези об угрожающей тайной армии людей-дьяволов, что сосредоточилась в джунглях, в Белом дворце произошло много событий.

После «попытки покушения на президента» — как назвал Тотоблито странные возгорания холодильника и телефонов — объявления после этого тревоги на некоторое время все успокоилось…

К дворцу стянули верные Нгамбези войска — среди них десяток устаревших танков с эмблемой черной нации на бортах. Охрана контролировала ворота. Правда, никто пока и не пытался штурмовать президентские покои.

Увидев двигающуюся по улицам колонну танков — их вели плохо обученные механики, и они рыскали из стороны в сторону, — население столицы, и без того в жаркое время суток не покидающее без нужды жилищ, попряталось по домам, в ужасе ожидая начала стрельбы, грабежей и разбоев…

Однако танки заняли свои позиции — этим все ограничилось. Солнце нещадно прожаривало притихший город. Все в нем чего-то ожидали, включая самого президента. Ничего не происходило.

Тут же распространился слух: Нгамбези пригрел во дворце злого мага. С помощью его чар тиранит население.

А на самом деле во дворце царила не меньшая паника: предметы загорались, жена начальника охраны Тотобли-то — задушена, командующий танковыми войсками Бобо исчез. Танкисты остались без руководства.

На улицах собирались толпы людей. Намеревались идти к Белому дворцу — потребовать выдать злого мага на расправу, прекратить поджоги…

Аджио понял: часы жизни сочтены.

По просьбе начальника охраны — Тотоблито в отличие от покойной жены был истинным христианином — во дворец прибыл миссионер Хуан Суарес. Тотоблито знал его несколько лет.

Авторитет Суареса в столице — высок. Среди тех, кто собирался штурмовать дворец, было немало христиан (многие африканцы сочетали эту религию с традиционными верованиями).

Нгамбези, узнав от Тотоблито, что Суарес во дворце, неожиданно потребовал привести его. К этому моменту Аджио — уже связан, спрятан в подвале.

Нгамбези сказал:

— Суарес, обратись по радио к жителям. Убеди: никакого злого мага нет. Нгамбези не насылает беды на подданных.

— Я готов! — ответил миссионер. — Скажу больше, мой президент. Могу попытаться остановить «шабаш дьявола»! — так Суарес назвал эпидемию самовозгораний. — Все происходящее — наказание. Ведь во главе страны стоит закоренелый язычник!

— Что имеешь в виду?! — вспылил Нгамбези.

Образ холодильника, набитого человеческими органами, возник перед мысленным взором миссионера. Его сердце как никогда приблизилось к тому, чтобы попасть за белую дверцу. Но страх не мучил…

— Вы должны отречься от мрачного людоедства! Немедленно креститесь! И огненная беда отступит!

Страстная речь миссионера подействовала: президент согласился.

Миссионер Суарес тут же с омерзением извлек из обгоревшего холодильника малость прожарившиеся останки политических противников Нгамбези. Закопал в саду Белого дворца. Творил при этом молитвы.

Удивительно, но возгорания предметов действительно прекратились.

Потрясенный могуществом Суареса, президент при крещении захотел взять новое имя, которое было не совсем библейским. Суарес, из дипломатических соображений, не стал возражать…

Суарес выступил с обращением к жителям столицы: происходящее — наказание за безбожие, президент готов принять христианство. Этого желает и своим подданным.

Тут же в Белом дворце Нгамбези крестили. Теперь президент страны именовался Хуан Суарес Нгамбези. В честь обратившего в христианство проповедника…

Колдун Аджио был освобожден из подвала… Увидев во дворце миссионера, сообразив — старый знакомый пользуется теперь огромным влиянием, Аджио попытался поговорить с ним. Дело было очень важным… Суарес словно не замечал его.

Осторожный колдун, опасаясь за свою жизнь, незаметно следовал всюду за проповедником: Аджио знал — Суарес не даст остальным придворным расправиться с ним…

Нгамбези как будто забыл о колдуне… Тот нервничал: дело к миссионеру было крайне серьезным и не терпело отлагательства.

В пригороде Санкт-Петербурга

— Невероятно! Она не могла разложиться до такой степени, и чтобы никто не заметил… — интеллигентный дядечка, первым обнаруживший труп, глубоко дышал — будто долго находился под водой.

— Само собой, — устало проговорил милиционер из патрульной группы, прибывшей по звонку. — Здесь круглые сутки кто-нибудь вертится… Нашли бы сразу.

— Я пришел выбросить торшер и… Знаете, первой мыслью было уйти, как будто ничего не видел… Одолел страх!

Милиционер устало махнул рукой.

— Ее подбросили сюда уже мертвой… Может, везли к речке, но там на шоссе весь вечер дежурила ДПС… При них не могли остановиться и вытащить тело… Нашли ближайшую помойку… — он повернул голову к следователю — тот направлялся от экспертов, работавших за каменной стенкой, у которой стояли мусорные баки, в их сторону.

— Есть сильное подозрение: это Снежана Короткова… — проговорил следователь.

— Здешняя?.. — спросил патрульный.

— Да, только сегодня мать оставила заявление… Поеду к ней…

Следователь забрался в свою «Ладу», завел двигатель…

49.

— Суарес!.. Да обрати же, наконец, на меня внимание! Выслушай!.. Ты спас меня от смерти. Хочу отблагодарить тебя!.. Хочу открыть тебе такое, после чего ты не сможешь ни спать, ни есть.

Миссионер повернул голову.

— О чем ты говоришь?.. — он по-прежнему шел по коридору.

— Помнишь, ты хотел знать, кто убивает обезьян в джунглях?.. Если можешь сделать так, чтобы мы с тобой выбрались из Белого дворца, я помогу тебе разгадать тайну… Перед тем как военные посадили меня в джип и привезли к президенту, я кое-что узнал…

…Суарес остановился. От слабости покачнулся, но колдун предупредительно взял его под руку, помог пройти полдесятка метров, — рядом был удобный холл.

— Я буду помогать тебе, Суарес… — заверил колдун. — Ты теперь немощен, но Аджио не растерял силы…

Миссионер в измождении опустился на резное деревянное кресло. Бросил на стоявший рядом низенький столик на кривых ножках пачку газет. Некоторое время неподвижно сидел, уставившись в одну точку где-то на мраморном полу перед ним.

Колдун терпеливо ждал…

Чувствовал себя миссионер невероятно плохо. Болезнь — рак одного внутреннего органа — в последнее время прогрессировала стремительнее. Он не наблюдался у врачей, но по тому, какими неодолимыми стали охватывавшие его приступы — слабость, он задыхался и покрывался потом, — Суарес чувствовал — на этом свете остается пройти маленький путь.

Природная пытливость, желание разгадать давно тяготившую тайну победили…

— Смотри, Аджио, если ты ввел меня в заблуждение… На этот раз…

— Нет, Суарес! — колдун смотрел покровителю прямо в глаза. Миссионер мог поклясться: колдун — искренен. — Я не обманываю… Я расскажу тебе, что знаю. Сам поймешь — тебе надо покинуть дворец и поехать со мной…

— Хорошо… Я распоряжусь, чтобы Нгамбези предоставил машину… Думаю, армейский джип подойдет лучше всего…

— Джип — хорошо! Но лучше, чтобы никто ничего знал. Суарес, вызови из города такси. Покинем дворец ночью, тайно. Так, чтобы никто не проследил, куда поедем…

50.

Кожедуб в Центральной Африке

Колонна старых итальянских грузовиков медленно ползла по бездорожью. По тому, что в паре километров впереди виднелся тропический лес, Кожедуб понял: путешествие подходит к концу. Совсем немного, и они окажутся в лагере.

Угрюмый темнокожий человек-дьявол, рядом с которым сидел Кожедуб, за несколько часов пути не проронил ни слова. Несколько раз они останавливались: задней машине требовалось долить воды в радиатор.

Кожедуб вспоминал то, что произошло с ним недавно…

* * *

Кожедуб и новый немногословный сотрудник САГЕН по фамилии Пчелкин ехали в машине в сторону виллы Смерть. За рулем сидел сагеновский водитель, — Иван видел его впервые.

Кожедуб и Пчелкин сидели на заднем сиденье. Машина тащилась медленно — погода и вправду благоприятствовала намеченной засаде: туман уже окутал землю, ночь выдалась особенно черная, безлунная. Пчелкин с тревогой посматривал за окно. Кожедуб исподтишка наблюдал за ним.

Новый сотрудник ему не понравился: когда в офисе САГЕН вместе с Астаховым обсуждали предстоявшее дело, Пчелкин не проронил ни слова: слушал, что говорили Астахов с Кожедубом, изредка поддакивал.

Можно объяснить робостью новичка перед начальником, но Кожедуб чувствовал: по характеру Пчелкин не трус. В нем — что-то болезненное, нервозное: судорожность движений, непрерывное облизывание пересыхающих губ.

Теперь молчал и смотрел куда-то за окно, на шедшие в параллельном ряду автомобили, но Кожедуб чувствовал: нервы новичка натянуты…

Пчелкин напоминал Ганца Мюллера, хотя тот — индиго, этот — обычный человек. «Между людьми-дьяволами и ненавидящими их членами НЕРО — внутреннее родство!» — подумал Кожедуб. Хотелось, чтобы мысль была неправдой.

Пчелкин был членом НЕРО — на лацкане черного, в тонкую белую полоску пиджака с внутренней стороны — значок: черный круг и на его фоне белые буквы «НЕРО».

Его можно заметить только случайно и при известной наблюдательности — Кожедуб обратил на кружок внимание, проходя у Пчелкина за спиной, — тот сидел в кабинете у Астахова за большим столом для совещаний.

Знакомство Пчелкина с членами НЕРО не было секретом. Астахов сообщил:

— Пчелкин принят к нам по настойчивой рекомендации Бухенвальда.

Правда, Жора тогда соврал:

— Пчелкин — аполитичная личность!..

Без Бухенвальда непроверенного человека не приняли бы в САГЕН с такой поспешностью.

— …Одного человека отправлять на виллу Смерть — опасно, трех — много. Если в коттедж кто-то наведывается, разумно поджидать малыми силами. Не спугнуть!.. Вы с Пчелкиным справитесь… — заявил Астахов Ивану, провожая на задание.

— Кто этот Пчелкин?!..

— Он много работал в сыскных агентствах.

— И все?! — возмутился Кожедуб.

— Слушай, Бухенвальд потребовал: пусть в расследовании участвуют не только симпатизирующие коммунистам агенты. «Усильте группу нейтральными сыщиками!..» Надоело, что из-за тебя нас упрекают в симпатиях коммунистам!..

…Управляемая сагеновским водителем машина сделала поворот и оказалась на нешироком шоссе, ведущем в сторону виллы Смерть…

«Уж коммунистомто я точно никогда не был! — размышлял Кожедуб. — И про политику не говорил…».

Свое кредо Иван определял: «быть хорошим человеком».

«Все дело во вчерашнем разговоре!».

На загородной штаб-квартире Норицына Кожедуб, опьянев, слегка утратил над собой контроль: вставил в длинные речи Жоры пару комментариев…

«Сохранял нейтралитет, значок НЕРО нацепить отказался — сиди теперь со странным Пчелкиным!..».

Вот и забор виллы Смерть.

— Проезжайте не останавливаясь… — велел Иван.

«Водитель тоже из НЕРО? Или коммунист?.. Астахов явно симпатизирует НЕРО. Может, носит на лацкане… На обратной стороне круглый черный значок с белыми буквами».

Проехали забор виллы Смерть, миновали еще один участок. Вкатили в открытые ворота. Те тут же закрылись. Владелец кондитерской фабрики Жук поджидал их у дерева с раскидистыми ветвями…

«Ох, не кончится эта засада хорошим!» — с тоской подумал Иван.

В пригороде Санкт-Петербурга

— Вы осматривали ее вещи?.. — следователь смотрел не на мать Снежаны, а куда-то в сторону.

Женщина — она была убита горем — ответила не сразу:

— А что осматривать?.. Это он, человек-собака!..

— Записная книжка… Фотографии… Что-нибудь, что бы помогло установить ее связи…

— Если вам нужно, смотрите… — разрешила она, немного помолчав.

Федор Карпов, пришедший в эту квартиру вместе со следователем из райотдела, поднялся со стула первым.

— У нее в комнате нет стола с ящиком… Она все хранила на полке… В шкафу…

…Распахнув дверцу, Федор сразу наклонился к нижней полке. Опыт подсказывал, что если в шкафу что-то припрятано, то это — там… Он было схватился за кофточки, аккуратно сложенные одна на другую, но тут взглянул чуть дальше — в глубь отделения.

У самой стенки поверх одежды лежал синий конверт. Карпов осторожно взял его в руки, раскрыл, вытащил лист бумаги.

Он был исписан аккуратным девичьим почерком…

Федор не верил удаче: покойница на всякий случай подробно расписала, куда собирается идти. Догадывалась: день может стать в ее жизни последним.

Следователь, наблюдавший из-за спины, присвистнул…

Карпов уже звонил по мобильному…

— Срочно на Индустриальную, 6… Кафе-клуб «Леон»!.. Девушку убили там!..

51.

Еще въезжая в ворота виллы Жука, водитель потушил фары, и, когда машина остановилась, вокруг был полный мрак. В темноте владелец кондитерской фабрики повел их за собой в дом, стоявший в глубине участка без единого огня. Жук шел первым, за ним — Пчелкин, замыкал шествие Кожедуб. Водитель остался в машине. Чуть погодя он уедет и, удалившись на некоторое расстояние от вилл, будет ждать сигнала от Жука и Кожедуба. Астахов опасался, что даже такая мелочь, как незнакомая машина на участке Жука, может спугнуть неизвестного, навещающего виллу Смерть.

Вошли в коттедж и, по-прежнему не зажигая света, расположились в одной из комнат. Пчелкин, позвякивая, перебирал ключи от апельсиновской вотчины. Словно бы не доверяя Кожедубу, Астахов передал связку с брелоком именно новичку.

В коттедже некоторое время привыкали к темноте. Осторожно отодвигая занавески, выглядывали в окна, всматривались в черноту, но, конечно, различить что-либо было невозможно. Отрывочные реплики Жука производили тягостное впечатление: в темноте с трудом можно было различить его лицо, но по тому, какая ненависть вдруг начинала сквозить в его голосе, и по тому, как он вдруг резко вскакивал с места и подбегал к окну, было ясно, что им без остатка владеют мысли о мщении. Вспышки активности сменялись угрюмой апатией, тогда Жук просто сидел на кресле, погрузившись в оцепенение, не обращая никакого внимания на присутствие ночных гостей…

Он продолжал сидеть так и когда Пчелкин и Кожедуб вышли из коттеджа и, осмотревшись, двинулись к забору.

Бочка для дождевой воды стояла перевернутой на прежнем месте. Легко перебравшись через забор, Пчелкин и Кожедуб вновь на какое-то время остановились, прислушиваясь к ночным шорохам и вглядываясь в темноту, а потом медленно, осторожно двинулись дальше. Пчелкин с опаской поглядывал на пустующий дом…

Кожедуб вел себя более равнодушно. Затея с засадой с самого начала казалась ему дурацкой. Сколько ночей придется сидеть им в этом доме? Да и насколько можно доверять информации обезумевшего после убийства жены владельца кондитерской фабрики? Действительно ли он видел кого-то, влезавшего в виллу Смерть?.. А что это еще за загадочный человек во фраке и цилиндре?.. Все это походило на какую-то мистификацию…

Получается, САГЕН ведет свое расследование, руководствуясь указаниями полубезумного потерпевшего… У Кожедуба было серьезное подозрение, что вся эта затея с засадой была придумана только для того, чтобы вывести его, Кожедуба, из расследования. Пока он будет просиживать ночи в засаде, а днем отсыпаться, какой-то другой следователь САГЕН, более угодный НЕРО, станет вести реальное расследование во вполне определенном, тенденциозном направлении.

Руководитель САГЕН Астахов явно перестал сохранять нейтралитет и все больше склонялся к взглядам НЕРО. Кожедуб получил от него еще одно распоряжение: срочно связаться с Юсефом из «Серебряного волка», с помощью его знакомого выехать в Африку для встречи с тем самым «экспериментатором», изучающим людей-дьяволов, пытая их… Как данные «экспериментатора», если они у того вообще были, могут помочь расследованию, Кожедуб не представлял. Но Астахов, видимо, слишком глубоко увяз в своих взаимоотношениях с Норицыным. К тому же ему не терпелось сплавить Кожедуба куда-нибудь подальше, пока не будет обнаружена и озвучена какая-нибудь версия смерти Апельсина, связанная с кознями коварных людей-дьяволов…

Пчелкин и Кожедуб приблизились к забору. За ним начинались чащобы, окружавшие виллу Смерть. Перед забором Пчелкин в нерешительности остановился и, как будто ища поддержки, повернулся к напарнику. Тот молча прошел вперед и через несколько мгновений был уже на участке покойного Апельсина. Пчелкину ничего не оставалось, как перелезть следом.

Они медленно углубились в заросли. Время от времени Кожедуб останавливался и прислушивался. Пчелкин в темноте натыкался на его спину.

Наконец они вышли на свободное пространство. Теперь надо было действовать стремительно. Они быстро подошли к дверям коттеджа. Сильно волнуясь, Пчелкин отомкнул замок, раскрыл дверь. Юркнули внутрь, на ощупь Кожедуб заперся изнутри, забрав ключи от коттеджа у что-то слишком разнервничавшегося и оттого начавшего медлить Пчелкина.

Они оказались в полной темноте…

* * *

— Аджио, имей в виду, если со мной что-то случится…

Даже в темноте Суарес заметил, как встрепенулся от его слов колдун. Лица Аджио было не разглядеть. Только зубы слегка белели в свете луны и звезд.

— Неужели ты думаешь, что я привез тебя сюда для того, чтобы убить?!.. Да и зачем? Ты спас меня… Ты до сих пор оберегаешь меня от беды. Сам знаешь — многие считают, что я наслал на город таинственный огонь. Нет, Суарес, я ничего не понимаю! Как ты можешь говорить такое?!.. Ты сам не веришь своим словам!..

Колдун остановился. Замер и Хуан.

— Здесь очень темно, Аджио, — проговорил миссионер. — Это путешествие… Столько часов плыть на лодке по мутной реке… Ты хочешь сказать, что в этом глухом уголке…

— Сейчас ты убедишься — я не вру… Я уже был здесь не так давно. Желтолицый человек неплохо устроился. Конечно, его дом совсем не такой, как дворец президента Нгамбези, но и в нем есть яркий свет, удобные кресла, виски…

— Где же свет? Кругом полный мрак…

— Не беспокойся. Этот желтолицый закрывает окна крепкими ставнями… Через них не проникает ни один лучик. Дом оборудован генератором. Слышишь звук?

Действительно, где-то неподалеку раздавалось слабое жужжание.

— Желтолицый у себя… — довольно проговорил Аджио. — Где же еще ему быть?!.. Пересчитывает денежки, которые выручил за древесину…

— Ты хочешь сказать, он — китаец?..

— Знаю только, что зовут его Чжан Нун и своей ученостью он похож на тебя… Но только ты равнодушен к деньгам. А желтолицый скупает древесину и с выгодой отправляет ее по реке на побережье… Он приглашал меня найти убийцу…

— Убийцу? — поразился Суарес и ощупал рукоятку револьвера, спрятанного в широких складках сутаны.

— Да… Одному в деревушке раскроили голову. На самом деле это сделал один приезжий, — он уплыл вместе с лесом. Но люди в деревне сказали, что в доме Чжана Нуна тайно живет злой дух…

— Дух?.. — поразился Суарес.

— Да. Это тот, кого я хочу тебе показать. Ты ведь интересуешься нашими злыми духами. Люди думали, что это дух убил человека… Еле удалось разубедить их. За это я получил от Нуна хорошие деньги. Ведь дух и вправду живет у него за ставнями… Не знаю, зачем он его там держит. Скорее всего, хочет со временем продать так же, как свою древесину. Отвезет на моторке к побережью, сдаст на большой корабль. На любой товар найдется покупатель… Осторожней, Суарес… Здесь привыкли к чужакам. Но лучше нам добраться до двери Нуна незаметно. А то узнают меня. Припомнят убийство… Скажут, чего это колдун опять сюда пожаловал?..

Аджио бережно повесил на плетень большой горшок, который Суарес нечаянно свалил, ухватившись рукой за соседнюю палку. Миссионера шатало от слабости. Ночь была душной, влажной… До сих пор им не встретилось ни одного человека. Маленькая деревня, затерянная в джунглях на берегу реки, казалась вымершей…

Большой дом, выстроенный из дерева на европейский манер, возник перед ними неожиданно. Темная стена казалась глухой, но колдун безошибочно подошел к двери и несколько раз ударил по ней кулаком.

Примерно через минуту сквозь доски донесся голос.

— Кто это?..

— Аджио, колдун. Чжан Нун, это ты?.. Открой!..

Прошло еще несколько минут. Потом дверь слегка приотворилась. Внутри — темнота, из которой вдруг в лицо Аджио ударил луч мощного фонаря. Всего на несколько секунд. Луч погас, раздалось лязгание толстой цепи. Дверь распахнулась. Схватив миссионера за руку, колдун затащил его за собой внутрь…

…Вспыхнул яркий свет. Несколько местных, в центре которых стоял низенький китаец с интеллигентным лицом, окружив гостей, недоверчиво смотрели на них, держа наготове ружья.

— Зачем ты приплыл, Аджио?.. Хочешь, чтобы люди взбудоражились?.. — спросил Чжан Нун.

— Ты знаешь, кого я к тебе привез?.. — высокомерно спросил колдун.

Во взгляде, который китаец бросил на миссионера, уже не было уверенности.

— Это Хуан Суарес! — объявил колдун. — Он интересуется тем, кого ты у себя прячешь… Его братья готовы заплатить тебе за духа большие деньги.

— Не может быть! — в страхе прошептал китаец. — Я знаю Хуана Суареса!.. Кто же его теперь не знает!.. Сам президент Нгамбези… Но Суарес был у меня сегодня днем…

Аджио и миссионер недоуменно переглянулись.

— Послушай, Нун… Ты знаешь, я бы не стал тебя обманывать… Клянусь тебе — вот миссионер Хуан Суарес. Мы добирались с ним вместе от самого Белого дворца…

Китаец облизал пересохшие губы.

— Сегодня днем ко мне приехал белый, одетый точно так же, как вот он… Он сказал: посмотри на меня — я всесильный миссионер Суарес. Сам президент делает все, что я захочу… Или продай то, что у тебя есть… Или… Он заплатил не так много. Но я не посмел отказать… К тому же… Я очень удивился… О том, что у меня есть, знаешь только ты, Аджио, да еще…

— Зачем ты доверил кому-то свою тайну, желтый человек! — с горечью произнес колдун. — Разве ты не знаешь…

— Я искал покупателя…

— Куда ушел этот… Этот лже-я? — что-то обдумывая спросил миссионер.

— Он уплыл… По реке. Его привез сюда маленький кораблик… Суденышко очень старое. У них барахлила машина, и они долго не могли отчалить. С белым команда. Но небольшая — человека четыре… Они помогали ему нести груз…

— Надо догнать кораблик!.. — Суарес посмотрел на колдуна. — У нас хорошая лодка!.. С таким мотором быстро нагоним их…

— Думаю, что это реально… — проговорил китаец. — Плыть дня два… Они не успели проделать весь путь.

Колдун в страхе замотал головой, но миссионер был неумолим:

— Надо спешить!.. Это единственный шанс не дать им исчезнуть без следа…

52.

Окна первого этажа апельсиновского коттеджа были закрыты тяжелыми ставнями, сквозь которые и днем, должно быть, не проникал свет. Ощущения Кожедуба и Пчелкина, оказавшихся в совершенно темном помещении, были ужасны. Кожедуб, правда, неплохо запомнил расположение комнат и даже помнил, как была расставлена мебель… Но все равно, сидеть в совершеннейшей темноте, поджидая неизвестно кого, было жутковато.

Оба были вооружены, у обоих с собой были компактные, но достаточно мощные фонарики, но их не зажигали ни на секунду. Войдя, кое-как добрались до двух кресел, уселись и принялись молча ждать, не разговаривая и стараясь не шевелиться. Все подробности дела обсудили еще в офисе САГЕН с Астаховым…

Время шло… Сколько можно так сидеть?.. Кожедуб украдкой взглянул на фосфоресцировавший циферблат наручного хронометра: миновало уже больше двух часов. Поначалу от непривычной обстановки и неизвестности оба испытывали сильную нервозность и возбуждение. Однако напряжение постепенно сходило на нет, и теперь Кожедуб мучительно хотел спать.

Он начал воображать чучела крокодила и обезьяны возле стен, пауков и ящериц в банках… Все это было в большой зале, в которой и было найдено тело Апельсина и где сейчас расположились они с Пчелкиным. Кожедуб изо всех сил старался не уснуть, но, видимо, сказывалась предыдущая почти бессонная ночь…

Он принялся обдумывать ход расследования… Ганц Мюллер во время их встречи в Германии сообщил, что в числе людей, последними остававшихся на вилле, был профессор Шахматов. От того Кожедуб в свою очередь узнал, что когда профессор на прибывшей за ним институтской машине уезжал от Апельсина, с ним еще беседовал Джейсон Филипс. Это был человек-дьявол, известный борец за права людей-индиго. Удалось установить, что рано утром на следующий день Джейсон Филипс прямо из Москвы улетел на самолете в ту самую африканскую республику, где впервые «вышли в свет» люди-дьяволы… В офисе Джейсона Филипса не знали, с какой целью их патрон отправился в Африку. По их словам, поездка эта была неожиданной и заранее не планировалась…

…Проснулся он от какого-то странного звука, ужаснулся, что впервые в жизни заснул на посту, в засаде, и тут же начал прислушиваться… В зале кто-то жалобно скулил. В первое мгновение у Кожедуба возникла дикая мысль, что это какая-то апельсиновская собака, которую забыли, заперли в этом коттедже, но звук доносился с той стороны, где сидел Пчелкин. Затем совершенно отчетливо Кожедуб услышал всхлипы плакавшего человека. Несколько мгновений он колебался и уже готов был включить фонарик, но тут, нарушая инструкцию, раздался голос Пчелкина.

— Кожедуб! Кожедуб!.. Ты здесь?!.. — слова перемежались всхлипами. Пчелкин плакал.

Кожедуб не отвечал, силясь понять, что все это означает. Что случилось в то время, что он так предательски спал?!..

Раздался шум: Пчелкин вскочил со своего кресла и подошел к Кожедубу. Теперь он, должно быть, стоял в метре от него.

Опять раздались всхлипывания.

— Мне страшно, Кожедуб!.. Кто-то приближается, я чувствую!.. Я боюсь!..

Пчелкин говорил в полный голос, чего по инструкции, данной ему Астаховым, делать не должен был ни в коем случае.

— Кожедуб, ты здесь?..

Пчелкин подошел ближе, наклонился и, протянув руку, схватил Кожедуба за плечо. Это его немного успокоило, он отпустил Кожедуба, однако остался стоять возле его кресла.

Кожедуб изо всех сил напрягал слух, однако никаких подозрительных звуков слышно не было.

Кожедуб поднялся, схватил Пчелкина за голову, притянул к себе, спросил его в самое ухо:

— Кто приближается? Я ничего не слышу!..

— Кто-то! Кто-то приближается, Кожедуб!.. Наша с тобой гибель приближается! — истерично и довольно громко заговорил Пчелкин. — Что за идиотская затея с засадой?!.. Зачем нам здесь торчать?!.. Мне страшно!.. Если здесь завелась какая-то нечистая сила, надо было просто вызвать войска и прочесать, сжечь напалмом весь этот район. Отдай ключи, я пойду!..

Пчелкин, вопреки инструкции, включил фонарь, однако направить его на Кожедуба не успел — тот выбил фонарь у него из рук. Отлетев, фонарь разбился, Пчелкин ринулся на Кожедуба, одной рукой вцепился в ворот, другой норовил попасть в карман пиджака — вытащить ключи. Кожедуб ударил его в челюсть…

Пчелкин упал и, кажется, потерял сознание. Воцарилась тишина…

Прошло с полминуты, Кожедуб не шевелился. Раздался шум, как будто кто-то карабкался по стене коттеджа. Кожедуб еще больше напрягся и затаил дыхание… Через некоторое время со второго этажа послышался звук раскрываемого окна. Кожедуб достал из кобуры пистолет, обхватил поудобней рукоять фонарика.

— Я боюсь! Боюсь! — завопил Пчелкин, неожиданно вскакивая с пола и бросаясь к Кожедубу.

От резкой атаки тот потерял равновесие и упал.

— Отдай ключи! Не хочу здесь оставаться!.. — вырвав у Кожедуба фонарик, Пчелкин включил его. Луч заметался по стенам, по банкам с пауками, чучелам зверей.

Наверху раздался шум. Кожедуб вскочил и ринулся к лестнице, но Пчелкин вцепился в него, пытаясь добраться до кармана с ключами. Во второй раз Кожедубу не удалось «вырубить» коллегу с одного удара. Когда Пчелкин все же обмяк, Кожедуб, держа в руке зажженный фонарик, ринулся по лестнице вверх. Окно было открыто, но за ним был лишь мрак и туман… Гость успел исчезнуть…

53.

Среди стражей порядка царило разочарование, которое никто, похоже, не собирался скрывать. Все посматривали на Карпова.

Когда Федор неторопливым шагом двинулся по пешеходной дорожке, что вела от дома шесть наискосок — к деревянным домикам сельского типа, — несколько человек из группы милиционеров последовало за ним.

В кафе-клубе никого не задержали. Полуподвал совершенно пуст. Электричества не было, в свете карманных фонариков сыщики не нашли ничего подозрительного…

— Да нет, все правильно сделали! — проговорил шагавший рядом с Карповым майор. — Кто ж знал, что они все смылись… Ничего-ничего… Всех разыщем…

Федор вспомнил, как сорок минут назад он командовал в мегафон «Выходить по одному!..» Слава богу, здание пустое, — во дворе не собралось зевак. Свидетелей милицейского «штурма» пустого подвала не было… Чувство досады не оставляло…

Ближайший домик оказался классическим деревенским срубом с двускатной крышей. Должно быть, стоял с тех пор, когда на территории большей части нынешнего городка были поля, на которых пасли буренок.

Увидев в оконце, что у калитки стоят люди, некоторые из которых в милицейской форме, старушка задернула занавеску и отправилась встречать гостей…

— …Сама я подозрительного не видела… Я мимо этого дома вообще редко хожу… Всегда там было страшно. Еще когда фабричная общага была — то крик, то драка… А теперь, как он пустой стоит… Мало ли кто туда пробирается?.. Про кафе это я вообще ничего не знаю… Они нас не касаются. А вот кое-кто из молодежи туда бегал. И был на днях случай… — рассказывала старушка.

Карпов насторожился. Милиционеры внимательно слушали, но в беседу не вмешивались.

— Дочка соседская… Ира… Вы наверное, знаете уже, вот здесь… — она показала рукой на соседний деревянный домик. — Живут бабка вроде меня, мать и внучка. Внучку зовут Ирой. Оторва, каких еще надо поискать!.. Познакомилась на днях в этом самом кафе с каким-то иностранцем. Вроде матрос. Ходит в форме. Черная такая, фуражка, погоны, пуговицы блестящие… В общем, приволокла его домой. Он у них ночевать и остался… Мать попивает, так они ей нальют винца, она ни во что и не вмешивается… А бабке чуть что: «Заткнись старая, по рогам получишь!» Я от нее все и знаю: она у меня только вчера отсиживалась…

Старушка опасливо посмотрела по сторонам, словно проверяя — не слышит ли кто, как она выдает соседские тайны.

— Переночевал у них, значит, матрос, а с утра с ним стало твориться что-то странное… А может, он и с самого начала такой был, только Ира эта по пьяни-то и не заметила… — добавила старушка. — Взял и разлегся на полу — прямо как был, в форме и фуражке… А сам ни слова при этом по-нашему не говорит, только рычит и поскуливает, как собака. Бабка их ему говорит: «Вставай, у нас на полу не лежат!» И ногой его так легонечко поддала… А он вдруг как завоет!.. Обезумел совсем, вскочил, бабку за горло, мать ей на выручку. Он и ее за горло… Бабка чудом вырвалась и ко мне… «Надо, говорит, милицию звать!» Да только так и не позвала… Успокоилась да пошла обратно… Не знаю, живы ли они там… Что-то с их участка — ни звука…

Продолжение воспоминаний Кожедуба

В ночь засады на вилле Смерть задержать никого не удалось. Выскочив из дома, Кожедуб понял, что пытаться преследовать таинственного гостя бесполезно — в тумане не было видно ни зги…

…Он вынул из кармана новенький мобильный телефон, вызвал из памяти номер Астахова…

— …Где он сейчас?..

— В десяти шагах от меня… — ответил Кожедуб. — Сидит на пороге коттеджа. Обхватил голову руками…

— Значит, пришел в себя? — задумчивым тоном спросил Астахов.

— Трудно судить… Вы дали мне странного напарника.

Через какое-то время прибыли сотрудники САГЕН и специалист с собакой…

* * *

Начало светать, туман к этому времени развеялся, но ветер пригнал тучи, и пошел дождь… Собака поводила их по зарослям, потом — к забору, потом — на шоссе… В конце концов след (если овчарка действительно взяла верный след) был утерян.

Пчелкин в сопровождении одного из сотрудников САГЕН был увезен в город.

В офисе агентства он продолжал повторять:

— Этой ночью я испытал настолько жуткий страх, что не мог владеть собой…

— Чего вы так испугались? — спросил Астахов.

— Не знаю… Не могу ничего объяснить.

54.

— Группа захвата окружила деревянный домик довольно быстро. Только вот справились они с матросом не сразу…

Карпов вел Ивана по большой автомобильной стоянке, — она располагалась неподалеку от здания питерского аэропорта. Здесь бросали машины те, кто встречал и провожал, или такие, кто менял собственную «тачку» на полет на самолете, а потом, по возвращении, на ней же мчался в город.

В городе на Неве Кожедуб планировал истратить день, максимум — два. Дальше — Северная Африка. Встреча в посольстве была уже назначена.

— Не пугайся… Вон моя… Видишь, «ауди»-сигара… Веришь, даже не знаю, какого она года… Наверное, ей лет двадцать… Выкупил конфискованную… Все номера были перебиты, владелец так и не объявился… Ребята из группы захвата оказались на волоске от стрельбы… Очень сильно искусал двоих. Еще бы немного, загрыз насмерть… Вот такой морячок! На его счастье — комнатка маленькая, в ней две женщины… Побоялись стрелять…

Они подошли к бордовому длинному автомобилю. Карпов открыл дверь.

— Поскольку ты сообщил, что времени у тебя мало, я договорился с райотделом: они организуют встречу с задержанным прямо сейчас, ночью… В изоляторе это не сложно. Как тебе вариант?

— Великолепно! — тут же отреагировал Кожедуб. — Что отпечатки пальцев с ножа?.. Это — убийца?

— Нет… — Карпов уселся за руль. — Знаешь, у меня глушитель немного рычит… Тебя не смущает?.. Но в изоляторе он чуть не прикончил человека. Искусал сокамерника так, что того увезли в реанимобиле… Правда, нашего матросика тоже отделали так, что встать самостоятельно уже не мог…

Теперь сидит в отдельной «хате».

* * *

— Что с документами? У него было что-нибудь?

— Держись крепче за сиденье… Просроченный паспорт. Какая-то африканская страна. Эмведешники не сразу разобрали иностранные закорючки.

— Но российская виза-то была?..

— Ничего подобного. Самое главное — паспорт побывал в воде. Эксперт не уверен, но склоняется к тому, что вода морская… А теперь я скажу тебе самое главное…

— Вот как?! Значит, до сих пор было не главное?..

— Нет… Держись крепче!..

55.

События, о которых не знал Кожедуб

Большой дом загородной штаб-квартиры НЕРО погружался во мрак… Сумерки быстро сменялись ночью. Парк с клумбами, причудливо подстриженными кустами и множеством охранников казался полным странных призрачных существ…

На крыше вспыхнули яркие электрические прожекторы. В штаб-квартире НЕРО боялись непрошеных гостей, уделяли вопросам безопасности огромное внимание…

В подземельях, где оборудовано несколько комфортабельных помещений, по-прежнему сумрачно… В зале кинотеатра, рассчитанного на несколько зрителей, ярко светится экран…

Перед экраном, скованный по рукам и ногам тяжелыми наручниками, — стальные шипы с силой впиваются в конечности при малейшем движении, — на низком диванчике — Пчелкин. По обе стороны — два дюжих охранника…

На мягком кресле — Бухенвальд — управлял оборудованием, время от времени повторяя некоторые места фильма, комментировал происходящее на экране…

После предательства на вилле Смерть Пчелкина отстранили от работы. Но в офисе САГЕН его и так уже не было…

Едва озадаченный Астахов сообщил Жоре о поведении протеже, в «конторе» возникли дюжие парни из НЕРО.

Пчелкина, доставленного с апельсиновской виллы, увезли в неизвестном направлении…

— О новом сотруднике не беспокойтесь! — заявил по телефону Бухенвальд.

— А если начнут шуметь родственники?..

— Никто не будет. Забудь!.. Сами во всем разберемся!..

Сложные медицинские анализы — пчелкинская кровь была взята принудительно — показали — человек-индиго. Проверка данных выявила: документы — фальшивые. Внедрив Пчелкина в НЕРО, кто-то ловко провел Норицына и его контрразведку.

— Отстраните начальника! — бесновался Жора. — Проворонил!.. Чуть не позволили дьяволам влиять на расследование по Апельсину!

— Ничего не знаю… — долдонил лже-Пчелкин.

— Не бить, но спать не давать, морить голодом, давить на психо… — распорядился Жора…

…Любительский фильм, который крутили в кинотеатре, получен по секретным каналам из Африки. Президент Нгамбези поедает жертвы…

— Видишь: обгладывает руку!.. Смотри, скрюченные пальцы!.. Отправлю тебя ему в подарок.

Дверь приоткрылась. В зал вошел Саша Оболенский — тот самый ученик и помощник Шахматова.

Он в тайне от профессора на оборудовании ВИАГа исследовал кровь Пчелкина.

— А-а, это ты… Входи! — буркнул Жора. Профессор Шахматов не знал: его любимый ученик и помощник давно знаком с Норицыным. Играет в НЕРО роль научного советника.

Пчелкин вдруг затрясся, задергался, завыл…

— Ладно… Признаюсь… Не Пчелкин!.. Человек-дьявол. Фамилия — Мандарин. Звать Сергеем… Сообщите жене… Татьяна Кузнецова… Поселок железнодорожников…

— Что произошло в ночь засады? — заорал вскочивший с кресла Бухенвальд.

— Не знаю… Необъяснимый ужас!.. Поверьте, говорю правду… Нервный срыв!.. Назову того, кто ввел в НЕРО!..

Продолжение воспоминаний Кожедуба

— На одной из квитанций, которые мы обнаружили у этого морячка, — она тоже изрядно подмочена в воде, стоит штамп. Эксперты разобрали на нем название корабля…

— «Провидение» — привидение?.. — уже догадался Кожедуб.

— Так точно!.. Артуро Леон!.. Что теперь намереваешься делать? — оторвавшись на мгновение от дороги — ночная трасса была пустой, — Карпов многозначительно взглянул на коллегу.

— Ехать еще далеко? — каким-то отрешенным голосом спросил Иван.

— Всего час, пятнадцать минут уже прошло… Значит, минут сорок-сорок пять… По трассе — одно удовольствие, а вот дальше пойдут местные дороги. Ленинградская область — это тебе не Германия!

— Ну тогда тем более… Я с твоего позволения посплю…

…Когда Кожедуб раскрыл глаза, автомобиль Карпова уже стоял возле старого и порядком обветшавшего здания органа внутренних дел…

* * *

Пчелкин, который оказался Мандарином, согласился на сотрудничество… В обмен на свободу он предложил руководителю НЕРО помощь во внедрении их агента в тайную организацию людей-дьяволов. Конечно, Бухенвальд мог внедрить в нее кого-то из членов НЕРО, но, планируя раздуть по окончании операции большую политическую шумиху, решил передать дело САГЕН — нейтральному парламентскому агентству.

56.

— Слушайте, а он, часом, не дьябло?.. — спросил Саша Оболенский Жору, разглядывая фотографию Кожедуба. — Очень похож!

— Да ты что! Нет!.. — воскликнул Бухенвальд.

— Я категорически против, чтобы ему поручали такое важное задание!.. Если хотите, я настаиваю: в тайную организацию людей-дьяволов надо внедрить меня, а не Кожедуба!..

— Саша, ты хорошо разбираешься в антропологии. Но здесь нужен агент, а не ученый. Дело — тонкое. Нужен опыт…

— У меня есть опыт!.. Сами знаете… Несколько лет веду двойную игру!.. — Сашины глаза загорелись дьявольским огнем.

— Нет… После Пчелкина Астахов не примет по моей рекомендации ни одного человека. Так что забудь… В Африку не поедешь!.. — отрезал Жора.

«Как бы не так!» — со злостью подумал Оболенский, но для видимости обреченно вздохнул, понурил голову.

* * *

— Он у нас — герой. Только о нем и разговору… Ни слова ни на каком языке не говорит, мычит, визжит и то и дело впадает в дикую ярость… Не боитесь с таким?.. Толку вы от него все равно не добьетесь…

— Хоть посмотрим… — ответил Кожедуб.

Милиционер вел их с Карповым по неширокому коридору изолятора.

— Я полагаю, он попал на российский берег, спрыгнув с борта корабля в воду… Как вы и просили, мы со своей стороны никаких действий не предпринимали…

— Слушай, — Иван вдруг повернулся к Карпову. — Я тебя до сих пор не спросил. А как его зовут?

— Да… Это еще один момент… Понимаешь… — Карпов замялся. — Артуро Леон… Как-то не похож он на ученого!..

В джунглях Центральной Африки

Из кузовов выбирались хмурые, измученные жарой люди. Разбредались по сторонам, валились на землю — буро-кремнистую, выжженную солнцем. Затем, окрикнутые более опытными попутчиками, с испугом поднимались, торопливо шли к машинам.

Тенты над кузовами спасали от прямых солнечных лучей.

Огненное светило швыряло радиацию немилосердно…

Кожедуб прибыл в местный столичный аэропорт на винтовом самолете, — казалось, неминуемо развалится в воздухе! Его и несколько человек — среди них как индиго, так и обычные люди — африканец — местный житель отвел к микроавтобусу. Доставил к сараю на окраине города.

Заперли на замок.

Полтора часа люди, измученные долгой дорогой, без еды и пищи дожидались неизвестно чего…

Между собой не разговаривали: все из разных стран, да и настроение подавленное. Люди-дьяволы чувствовали себя хуже всех… Двоих в сарае начало рвать… Остальные хмуро взирали на корчившихся. Уставший Кожедуб — из Германии прибыл регулярным рейсом в соседнее африканское государство, потом пересел на винтовой — берег силы.

Улегся в углу сарая на тонкий слой соломы. Попытался задремать…

…Дверь открылась, привели следующую партию…

Больше не запирали, африканцы принесли сухие пайки, вдоволь бутилированной воды. Курящим тот негр, который встречал в аэропорту, раздал по две пачки сигарет, по коробке сигарок.

Кожедуб закурил: сигареты оказались ничего, сигары противно воняли. Обменял их у говорившего по-немецки человека-дьявола на дополнительную пачку сигарет. Тот доволен: ему сигарки нравились…

К вечеру подкатили грузовики. Кузов первого забит людьми полностью, второго — наполовину, третий пуст. Люди из сарая занимали свободные места. Кожедубу места в кузове не хватило…

Оказалось, это — везение. Водитель махнул рукой: «Залезай в кабину!» Иван угостил его сигаретой. Тот отказался. Достал из кармана рубашки вонючую сигарку, закурил…

Четверть часа спустя тронулись в путь…

57.

— Кто перед нами и что все это означает?.. — вопрос, заданный Иваном, повис в воздухе.

Профессор Шахматов, находившийся в Санкт-Петербурге всего несколько часов, выглядел изнуренным. Дорога — сразу после рейса он, вместе с Кожедубом и Карповым, — отправился в изолятор временного содержания, была ни при чем…

— Я видел его один раз… Вы видели больше, — наконец ответил профессор. — Во время прежних… допросов он вел себя так же?..

— Допрос был всего один… И я сразу понял, что помочь мне можете лишь вы… Тогда, — припоминал Иван недавнее прошлое, — я положил перед ним несколько пирожков с мясом — купил в кафешке аэропорта. С рычанием он мигом сожрал их, после этого успокоился, стал зевать… Когда стали поднимать со стула, чтобы вести в камеру, подчинился конвоирам с безразличием…

— Понимаете, я предчувствую большую работу. И она меня не радует… — заговорил профессор. — С таким буйным подопечным!., (во время «допроса», в котором участвовал профессор Шахматов, матроса держали четыре сотрудника изолятора). Здесь, без специального оборудования, не могу вам ничего сказать! Необходимо отвезти его в лабораторию!.. Но он, как я понимаю, уголовный преступник… Или подозреваемый?..

— Неважно. У нас и так уже трудности… — мрачно заметил Федор. — Начальство собирается сообщить в консульство… Ведь это их гражданин. Мы убеждаем потянуть время… Но… Райотдел просит забрать его из их изолятора.

— Можно попробовать перевести его в изолятор контрразведки. У САГЕН с ними хорошие отношения…

— А нельзя ли этого матроса выкрасть? — задумчиво произнес Шахматов. — Скажем, по дороге из одного изолятора в другой…

* * *

Вот уже тридцать минут как Жук находился в коттедже покойного депутата Апельсина. Он проник в него так же, как это делал неизвестный ночной гость: через окно второго этажа. После того, как завершилась провалом засада, которую сотрудники САГЕН устроили на неизвестного, Жук окончательно разуверился в способности думских спецагентов поймать убийцу. Несколько ночей подряд Жук караулил убийцу, скрываясь в зарослях возле коттеджа, но тот, видимо напуганный засадой, на время затаился.

Наконец, когда наступили дни, в которые работа правоохранительных органов была парализована, Жук решился проникнуть в дом покойного политика при солнечном свете. Никаких особых целей у него при этом не было. Жук просто надеялся, что осмотр дома даст ему хоть какую-то зацепку…

И он не разочаровался… Побродив в течение получаса по коттеджу, Жук наконец остановился в той самой зале, где на полках стояли банки с пауками, а вдоль стен — многочисленные чучела. Владелец кондитерской фабрики обратил внимание, что подставка под чучелом крокодила в отличие от подставок остальных чучел привинчена к полу винтами. Причем эти винты были подозрительно толсты и мощны… Еще через пятнадцать минут исследований, Жук обнаружил, что если засунуть руку глубоко в пасть крокодила, там совершенно четко нащупывается какой-то странный рычаг. Однако сдвинуть рычаг не удавалось. Еще через какое-то время Жук нащупал небольшую кнопку. Как только он нажал на кнопку, рычаг при одновременном нажатии на него нагнулся… Одна из полок вместе со всеми книгами, пауками в банках и небольшими чучелами птиц медленно повернулась, открывая узкий проход и ступени лестницы. По ней Жук спустился в подземелье, вырытое еще ниже подвала, в свое время добросовестно обследованного сотрудниками думского агентства…

58.

Кожедуб вспоминает

— Он не очнется?.. Боюсь, мы с ним не справимся!..

— Нет, инъекции, которую я ему сделал, хватит надолго!..

Профессор Шахматов посмотрел туда же, куда и Кожедуб — в сторону «фольксвагена»-универсала, припаркованного у тротуара метрах в двадцати от сквера, на скамейке которого они втроем сидели.

Федор Карпов молчал.

В багажном отделении универсала лежал связанный и укрытый брезентом с головой бесчувственный африканский матрос. Утром троица забрала его под ответственность Кожедуба из райотделовского изолятора, но в камеру контрразведки так и не попал.

— Да, дорожка была непростой… Как назло, одни пробки! — устало проговорил Кожедуб.

Весь день был за рулем. «Фольксваген» — оперативная машина питерского отделения САГЕН.

— Эти люди в клинике… — наконец вступил в разговор Карпов. — Вы уверены: они будут хранить молчание?

— На сто процентов! — подтвердил Шахматов. — Главврач — мой друг со студенческих лет. Рентгенолог — это его дочь. Подопечный, пока мы его везли на каталке, был укрыт, так что никто ничего не заметил… За это не беспокойтесь…

— Итак, профессор, вы обещали вердикт! — сказал Иван.

Шахматов глубоко вздохнул. Повертел в руках свежие рентгеновские снимки.

— Даже не знаю, с чего начать…

* * *

Карпов закурил сигарету.

— Мое заключение можно считать предварительным, потому что времени на анализ снимков было мало… — начал профессор. — Но в точности его я не сомневаюсь. Иностранный матрос, который сейчас спит в багажнике «фольксвагена», — не кто иной, как самый настоящий живой неандерталец. Во всяком случае, строение зубов, скелета, некоторые особенности комплекции и внешнего вида полностью совпадают с тем представлением о неандертальцах, которое имеет современная наука..

— Но ведь неандертальцы вымерли?! — Кожедуб поднял на профессора удивленные глаза.

— Артуро Леон — не матрос, а ученый всегда увлекался темой неандертальцев. Он полагает: современный человек не является венцом творения. Напротив — шагом вниз по сравнению со своим братом — неандертальцем… У Леона — корабль. Там можно проводить опыты по клонированию. В Европе и Америке это запрещено. Но территория корабля не подпадает под юрисдикцию ни одной из развитых стран. Думаю, Леон «вырастил» неандертальца из древних ископаемых остатков. Технология выращивания для меня загадка… Могу лишь сказать, что, скорее всего, наш матрос очень молод: неандертальцы вырастали и созревали гораздо быстрее нынешних людей…

— Я пойду проведаю нашего подопечного, — сказал, поднимаясь со скамейки, Карпов.

Шахматов и Кожедуб некоторое время молча следили за его удалявшейся фигурой. Затем Иван повернулся к профессору:

— Зачем он нарядил его в морскую форму?

— Неандерталец с просроченным паспортом африканской страны, с немалыми деньгами… Ведь вы обнаружили при нем деньги?..

— Да, это так…

— Очевидно, Леон хочет вновь заселить Европу неандертальцами. Проверяет, смогут ли оставить здесь потомство… Вывести новую расу полулюдей-полунеандертальцев… С помощью одного матроса этого не сделаешь! — рассуждал сам с собой Шахматов. — Смотрите! Наша машина отъезжает!..

Кожедуб вскочил… «Фольксваген» тронулся с места и, набирая скорость, поехал по улице.

Появившись в зале маленького кинотеатра, Саша Оболенский выглядел очень взволнованным. Что-то настолько потрясло его, что осмелился побеспокоить Бухенвальда.

— Посмотри новости! — воскликнул молодой ученый.

Норицын тут же остановил фильм, переключил телевизор на просмотр выпуска…

В Санкт-Петербурге и его окрестностях одного за другим обнаружили несколько десятков странных матросов в одинаковой заграничной форме. Ни у одного нет положенных для иностранца документов. В лучшем случае — просроченный паспорт африканской страны…

Часть задержана за драки и хулиганство — буйства в барах и ресторанах. Другая — при проверке документов. При себе имели крупные суммы. Удивительно: все они — близнецы.

Большинство уже проживало в семьях местных жителей.

Показали демонстрацию, которую провели перед зданием ОВД подруги задержанных. Все матросы находились в изоляторе, — накануне свезли в одно место.

Большинство еле говорило по-русски. Один с помощью нанятого подругой адвоката начал процесс по признанию его политическим беженцем. В африканской стране шла гражданская война, — шансы добиться успеха были…

От граждан стали приходить многочисленные сообщения: в районах Санкт-Петербурга и области проживает еще такое же количество матросов-близнецов: тратят имеющиеся деньги, ведут себя тихо. Внимания безобразными поступками не привлекают…

* * *

Ночью, уже почти перед рассветом, Кожедуба разбудил телефонный звонок.

— Я жду тебя в ночном баре, — голос Карпова звучал хрипло. — Это напротив гостиницы…

…Кожедуб обнаружил коллегу в странном состоянии: осунулся, невероятно бледен, взгляд отрешенно блуждал по сторонам.

Но когда заговорил, голос был тверд.

— Я не русский человек!

— Какое мне дело до твоей национальности?.. Какое имеет значение, кто ты: русский, татарин или китаец?..

— Нет, ты не понял. Я и не татарин и не китаец… У меня нет национальности. Я вообще не человек!..

В первую секунду Иван подумал: Карпов — индиго…

— Сегодня днем, наконец, понял истину, к которой шел всю жизнь: я — неандерталец. Вернее, очеловеченный потомок неандертальцев. Всегда ощущал свою инаковость: трудно было жить среди людей… — Федор сделал паузу. — Я трудно сходился с ними… Чего греха таить, продвижение по службе давалось нелегко… Не в состоянии плести интриги, как более удачливые коллеги.

Кожедуб молчал.

— Давно интересовался темой… Про Леона много знаю. Но сегодня дошло окончательно: ношу в себе гены неандертальцев… Понимаешь, наш мир, мир неандертальцев, рухнул тысячи лет назад. При столкновении с людьми… Но предки смешались с человеками, я — их потомок, существую до сих пор… Посмотри, во что вы, Гомо сапиенс, превратили Землю! Погубили природу! А ради чего?!.. Процветают пороки, тупость, подлость, низость!.. Вы утверждаете: неандертальцы — грубы и агрессивны. А разве сами вы не жестоки, разве не готовы за копейку перегрызть друг другу глотку?!.. Извини, Кожедуб, ты лучше других. Не заслуживаешь упреков…

— Куда дел матроса?

— В надежном месте. Не пытайся давить!.. Днем свидетелей не было… Матроса везли под твою ответственность, — от всего отопрусь… Еще неизвестно, кому поверят. Буду добиваться получения парнем российского гражданства. В конце концов, для него — это всего лишь возвращение на Родину.

— Сошел с ума?!..

— Нет!.. Возвращается прошлое! Когда-то эти места были населены нами!.. А вы, Гомо сапиенс, прервали чужой род!..

— Напишу рапорт…

— Пиши… Матрос — не преступник. Все равно были бы вынуждены отпустить. Я уже сообщил в консульство. Никто не знает, кто убил девушку. Клянусь тебе, это не мы, неандертальцы… Ищи другого!.. Пострашнее!..

* * *

В середине дня Кожедубу позвонил Юсеф. Сообщил, что его знакомый из посольства одного африканского государства готов с ним встретиться. Ждет Кожедуба вечером. Рандеву должно было состояться прямо в здании посольства…

60.

Шахматов глянул на наручные часы. Он стоял на набережной возле гранитного египетского сфинкса. Воды Невы красиво отражали лучи солнца. Можно было потихонечку идти в сторону гостиницы… Машина с телевидения будет ждать у подъезда.

Припомнил подробности телеинтервью, данного накануне другому каналу. Десант с «Провидения» был в СМИ горячей темой.

— …Через некоторое время у любвеобильных неандертальцев в городе и окружающих районах появится потомство. Я в этом уверен! — вспоминал собственную речь профессор. — Неандертальцы созревают для взрослой жизни быстрее современных людей. Можно предсказать: скоро у иностранных матросов появятся внуки. План Леона по возрождению неандертальцев, как вида, считайте удавшимся!..

— Что же дальше?.. — задал вопрос телеведущий.

— «Вживление» неандертальцев в человеческое общество приведет к тяжелым последствиям. Прежде всего социальным… Неандертальцы грубей, агрессивней и физически сильней современных Гомо сапиенс. Жизненные циклы вида протекают в иные, чем у человека, сроки. Одновременное проживание в городе неандертальцев и Гомо сапиенс приведет к крушению человеческого общества! Неандертальцы продиктуют стиль поведения, люди будут вынуждены принять игру. И вряд ли окажутся победителями! Силы слишком неравны — неандертальцы хитрей, сильней, злей и коварней…

— Именно эту точку зрения вы уже озвучили в передаче одного местного коротковолнового радио. Аудитория этой станции — невелика, передача вышла во время, когда большинство слушателей — на работе. Но последствия оказались неожиданными. По всей стране стали появляться стихийные объединения людей. Они считают себя потомками исчезнувшего вида… Вас обвиняют в том, что вы намеренно раскрутили тему неандертальцев. Иностранные матросы себя таковыми не считают!.. Как вы относитесь к обвинениям в свой адрес?

— Мне очень тяжело их слушать. Не я политизирую тему. Выступаю за научный анализ. Но иностранные матросы — против него.

Неожиданно Шахматов почувствовал ужасное головокружение. Ухватившись за постамент сфинкса рукой, надеялся переждать — станет легче. С каждой секундой становилось хуже. Болела голова, страшный озноб охватывал тело, сердце билось с перебоями.

Вспомнил еще эпизод — случился недавно…

На круглом столике — тарелка с пиццей, бутылка минеральной воды «Перье», наполненный до половины стакан…

Профессор обедал не спеша. Заведение посещал не впервые. Нравилось: все блюда готовились в полном соответствии с традиционной итальянской рецептурой. Из натуральных средиземноморских продуктов. За большим окном — Невский проспект.

Инстинктивно поднял глаза от тарелки. Дверь в дальней стене пиццерии отворилась, — за ней располагалась кухня. Несколько раз он видел — оттуда выходили официанты. Тот, что обслуживал профессора, появился теперь вместе с каким-то человеком.

Официант двинулся к одному из столиков, а его спутник быстро прошмыгнул к двери.

Шахматов узнал: Федор Карпов!..

«Отравил меня специальным ядом! Подонок!» — успел подумать профессор.

Через мгновение упал, потеряв сознание, к подножию сфинкса…

Каменное изваяние олицетворяло тайну.

61.

Продолжение воспоминаний Кожедуба

Принесли еще по чашечке кофе — посольский Кожедубу понравился, это была уже вторая порция.

— Джунгли не так слабы, как кажется… Не только гибнут под ударами цивилизации — атакуют сами, — проговорил Посланник. — Индиго, люди-дьяволы — вот неожиданный удар, который нанесли цивилизованному человечеству…

— Где живет Великий Исследователь?

— На границе пустынь и саванн, на подступах к тропическому хаосу. Пытается определить, в чем главные составляющие удара, в чем сила, где слабые места. В них нужно ударить, остановить экспансию… Завтра в нашей столице открывается промышленная выставка. Будут российские фирмы. Вы готовы выполнить некоторые требования?

Кожедуб кивнул.

— Делиться информацией небезопасно, — пояснил дипломат. — Если враги узнают, что Великий Исследователь распространяет ее… Сделают все, чтобы уничтожить. Даже контакты с друзьями обставляет по правилам конспирации… Во всем мире хотят знать тайные пружины, которые движут людьми-дьяволами… Давно занимается ими. Многое понял… Завтра утром пришлете в посольство свой паспорт. Под видом российского бизнесмена, желающего посетить ярмарку, получите визу. Это беру на себя. Купите билет и полетите к нам в северо-восточную Африку… Там, в пустыне, на ровных песчаных полях, выработался особый вид человека, в котором ничего не осталось от обезьяны. Все, в чьих ДНК обезьяны сидело слишком много, сбежали в каменные джунгли из небоскребов. Упорно пытаются сделать все, чтобы на земле их стало как можно больше. Чтоб сильнее походили на джунгли настоящие. Разве это прогресс?! Бессмысленный обезьяний страх, тяга к привычному хаосу, тьме тропического леса — легко затеряться, спастись от хищника, прыгнув с ветви на ветвь… Вот вам суть ваших городов!

Выйдя из здания посольства, все еще под впечатлением обезьяньей коллекции, Кожедуб открыл дверцу поджидавшего сагеновского автомобиля.

День выдался пасмурный, какой-то тихий и грустный. Москвичи на улицах ругались — совсем нет лета!.. А потом хлынул дождь, и случился бешеный ураган… Природа словно чувствовала что-то…

62.

В Центральной Африке

На корму небольшого речного суденышка — это была действительно доисторическая посудина — вышел человек.

Чернокожий в белой длинной рубахе навыпуск и белых штанах. На ногах не было обуви. Несколько минут он пристально вглядывался в настигавшую суденышко моторку — левой рукой при этом держался за флагшток. Потом неторопливо ушел обратно в рубку.

Суарес, сидевший за штурвалом, несколько снизил ход. Он еще не решил, что делать дальше… Аджио выглядел испуганным. Ему идея с преследованием загадочного двойника миссионера с самого начала не нравилась.

На палубе суденышка больше никого не осталось. Из невысокой трубы жирной петлистой линией вылетал в небо дизельный выхлоп.

Джунгли на обеих берегах реки уходили назад. Время шло, а на суденышке, похоже, решили, что на моторку не стоит обращать внимания.

«Может быть, это и к лучшему! — подумал Суарес. — Провожу их до пункта назначения и при первой возможности свяжусь с Белым дворцом!.. Одному не справиться…».

В ту же минуту на корме суденышка появился белый в миссионерской сутане. Хуан пытался разглядеть лицо, но их разделяло приличное расстояние.

Рукава сутаны взметнулись… Ручной пулемет, который оказался у белого, огласил реку и джунгли длинной лающей очередью…

С грохотом пули прошили тонкий металл моторной лодки, вонзились в колдуна Аджио… После второй очереди над отсеком, в котором располагался движок «Хонда», возникло облако масляного дыма…

Продолжение воспоминаний Кожедуба

— От двадцати до пятидесяти процентов горожан носят в своих телах микроскопических червячков!.. — проговорил белокожий человек, встретивший Кожедуба в аэропорту североафриканской столицы. — Они путешествуют по всему организму с кровотоком. Постепенно вгрызаются в печень, стенки желудка, другие внутренние органы… Гляньте вот туда…

Кожедуб повернул голову: участок улицы, на который он смотрел, был пуст. Забор и небольшой дом за ним были кремнисто-коричневого цвета. Переходящий иногда в буро-красный, он был здесь повсюду: административные здания, дворцы… А сверху — ярко-голубое, без единого облачка небо, палящее солнце… У забора не было ни одного человека.

— За этими домами — река. А в ней водится так называемый ганский червь. Он действует по тому же принципу, но гораздо больше по размерам. Ни в коем случае не пейте никакой воды, кроме специальной питьевой — продается в бутылях. Запомнили, как меня зовут?.. Вильям Нейпир!.. Позабыл визитные карточки… Если что, попросите портье соединить с посольством Великобритании. Нахожусь здесь в ранге третьего секретаря… Поменяйте привезенные доллары на местные динары. Шансов выехать за границу у большинства местных нет, из-за строгих законов контрабанда на нуле. Доллары не популярны. Меняйте в отеле. На черном рынке курс выше. Но за обмен там могут арестовать!

Через несколько минут англичанин уехал.

* * *

Кожедуб спустился из номера в ресторан. Еда была вкусной, но официанты пребывали словно во сне. Наконец расплатился по счету, пошел к себе. В киоске накупил газет…

На первой полосе немецкого издания — фотография профессора Шахматова. Лицо покрыто отвратительными красными волдырями, но жизнь — вне опасности…

Адвокаты иностранных матросов сделали заявление: никакими неандертальцами те не являются. Раздутый шум — последствие выступления Шахматова. Тот, уже из больницы, упирал на свое.

Статья в немецкой газете называлась: «Профессор Шахматов настаивает: неандертальцы!».

Зазвонил телефон.

— Вам предстоит путешествие в другой город… — незнакомец говорил на ломаном английском. — Без разрешения иностранцы не могут покидать пределы столицы. Ровно в девять за вами зайдут. Отправитесь за бумагой…

Человек бросил трубку.

* * *

В пять минут десятого в дверь кожедубовского номера постучали.

Нейпир! Поздоровались, как старые приятели.

— Госучреждение, в которое нам надо, неподалеку. Не имеет смысла пробираться на машине. Улочки узкие. Пойдем пешком…

В городе на кремнисто-коричневом фоне выделялись черные лица людей и их ослепительно белые одежды…

— Административный центр государства, объединяющего разноплеменные народы! — рассказывал Вильям. — Некоторые, тысячелетиями проживая на своей территории, не имели контактов с цивилизацией. Добирались сюда лишь этнографические экспедиции. Природа и климатические условия суровы: палящее солнце, недостаток воды, выжженные африканские степи — саванны. За века приспособились кое-как выживать. Но жизнь балансирует на грани смерти. А сгубило их глобальное потепление…

— Почему? — поразился Кожедуб.

Ему казалось: уж местным-то аборигенам жара не страшна.

— Сделало эти места чуть более засушливыми. В других регионах уменьшение количества дождей — не принципиально. Здесь разрушило хрупкий баланс. Северо-восточная Африка гибнет. Почвы унесло ветром, примитивное сельское хозяйство больше невозможно. Племена, тысячелетиями выживавшие на своих землях, бросили их. Двинулись в отчаянии в столицу. Теперь этот город — самый большой в мире зал ожидания. Несколько миллионов населения, большинство не работает. Занимаются неизвестно чем, ожидают каких-то перемен, которые неизвестно когда и почему наступят. Покинули прошлое, но будущее не наступило. Самая большая мечта — заполучить крышу над головой. Став владельцем одноэтажного домика, местный перестает к чему-либо стремиться. В лучшем случае — торгует с лотка, а то и с асфальта: сигареты, мыло, какая-нибудь еда. Но это — колоссальный успех…

Несколько раз навстречу попались калеки.

— Почему у них нет рук?..

— О, это отдельная история!.. Полагаю, лучше тебе не рассказывать. Но я все же сделаю это…

63.

В джунглях Центральной Африки

Наглотавшийся воды Суарес пришел в себя не сразу. Глядя на сгрудившихся вокруг низкорослых охотников, постепенно понимал: он — жив.

— Благодарю тебя, господи, за чудо!.. — прошептал обессиленный миссионер одними губами.

«Преследование — безрассудство. Меня толкнул на него дьявол!» — подумал следом.

Вспыхнувшая ненависть к сатане оживила его. Он сперва пошевелился. Потом с помощью чернокожих охотников присел. Спина опиралась теперь о коричневый обвитый лианами ствол. Они находились в густой чаще…

Нагота спасителей прикрыта лишь набедренными повязками, вооружены луками… То и дело замирали и с тревогой прислушивались к тому, что происходит в глубине тропического леса. В глазах охотников мелькала тревога и неприкрытый страх.

— Твоя лодка утонула… — сказал миссионеру один из них. — Здесь оставаться нельзя… Страшный дух пребывает поблизости… Мы должны спешить!.. Ты можешь идти?..

Суарес приподнялся выше… Попытался встать, но от слабости повалился обратно. Откинувшаяся назад голова ударилась о толстую лиану.

Ужас охватил миссионера.

— Не оставляйте меня здесь! — малодушно прошептал он. Губы дергались. — Вынесите из джунглей… Вам хорошо заплатят!.. Сатана… Он рядом! Я чувствую… Ему нужен я!.. Хочу умереть среди братьев… Ему не достанусь!..

От слов белого тревога охотников только увеличилась.

Трое из них уже орудовали в зарослях, срубая при помощи огромных тесаков длинные палки… «Соорудят носилки!» — догадался Хуан. Никогда прежде его воля не находилась в состоянии такого упадка.

Потом он посмотрел на охотников — все они, как один, вглядывались в чащу. Суарес проследил за их взглядами: за поваленным стволом дерева заросли были особенно густыми. Ему показалось: мокрые волосы на его голове начинают Шевелиться… Сатана приближался!

Кожедуб вспоминает недавнее прошлое

— У власти — военный диктатор. Ввел жесткие законы против преступлений. Но заключенных в тюрьмах стало меньше: вместо тюрьмы — ампутация. За последние месяцы количество безруких в городе увеличилось на полтысячи… — рассказывал Нейпир. — Вот тебе местный анекдот: преступник выкупил у палача собственную отрубленную руку, высушил ее, прикрепил к деревянной подставке. Теперь просит подаяние, стоя возле руки с протянутой ладонью. Та — у ног на асфальте. Успех необыкновенный… Медяки так и сыпятся!.. Ну вот, закрыто!

Государственное учреждение в назначенный час так и не открылось…

Получение разрешения заняло два дня…

* * *

Небольшой портовый городок в сотне километров от столицы.

— Откуда здесь столько китайцев? — спросил Кожедуб.

— Отец нации активно закупает в Китае оружие, поставки идут в основном через наш порт… На кораблях прибывают техники, советники…

Иван находился в ужасающе грязной гостинице, у которой был очень приветливый и разговорчивый хозяин — одновременно исполнял за стойкой обязанности портье…

Нейпир посадил Кожедуба ранним утром в старенький поезд, через несколько часов — у моря. Последовали два трудных дня: гулять по городу тяжело по причине устрашающей жары, сидеть в обшарпанном номере — тоскливо.

Кругом — крайний упадок. Все, на что падал взгляд, старое, ветхое. По улицам слонялись медлительные местные жители. Казалось, если что-то отваливалось или ломалось, ни у кого нет сил произвести ремонт.

Вечером второго дня, когда стемнело, на улице подошел человек. Попросил сесть в стоявший неподалеку новый джип. В машине завязали глаза и примерно час везли куда-то. По тому, как часто делали повороты, догадался: далеко от порта не уехали, кружат по одному району, то ли чтобы сбить его с толку, то ли проверяясь на предмет слежки.

Потом с завязанными глазами ввели в дом, провели в комнату…

* * *

Коллекция представляла собой органы, части тел людей-индиго, помещенные в огромные прозрачные сосуды с формалином. Были здесь и особым образом обработанные, высушенные чучела с лицами, выражающими крайнее страдание. На многих — заметны следы ужасных пыток.

Кожедуба чуть не вывернуло наизнанку, охватило сильное, но невыполнимое желание: поскорей покинуть этот дом. Как мог, взял себя в руки.

— Это моя коллекция! — гордо заявил Великий Исследователь. Он был в длинных черных одеждах. Лицо замотано черным покрывалом. Разговор шел через переводчика по-английски…

Великий Исследователь, который на самом деле был Великий Палач и Садист, не сообщил нового. В основном приводил разнообразные доказательства: напоминая людей своим обликом, люди-дьяволы людьми не являются — вся, как выразился Великий Исследователь, «начинка» — отличная от человечьей…

Встреча закончилась. Человек проводил Кожедуба в комнату. Несколько раз приносили еду, которую он оставлял нетронутой.

Просто сидел и ждал… Не было ни телевизора, ни радио, ничего… Кожедуб уже научился различать шорохи, шумы, скрипы, неясные голоса, раздававшиеся откуда-то из-за стен… Потом вдруг что-то начало твориться…

64.

В джунглях Центральной Африки. Кожедуб

Дорога подходила к концу. Вот и лагерь. Стройные ряды палаток окружены колючей проволокой, кругом часовые. Все серьезно: огневые точки из мешков с землей, пулеметы. Сам лагерь разделен на несколько частей — подобие отрядов, — между которыми тоже натянута колючая проволока… Прибывших построили в колонну в затылок друг другу. Офицер-индиго в незнакомой Кожедубу военной форме сидел за маленьким столом, похожим на школьную парту. Подходили по одному, протягивали документы, офицер задавал несколько вопросов — кто, откуда, чем занимался, потом называл номер отряда и номер палатки, в которую следовало идти. Делал какие-то пометки в компьютере, работавшем от аккумулятора. В лагере было проведено электрическое освещение, слышалось тарахтение дизель-генератора. Стремительно темнело…

По дороге на отдых все подходили к интенданту, выдававшему каждому комплект военной формы без знаков различия: штаны, рубашку, куртку, ботинки, панаму. Собственную одежду человека интендант забирал, упаковывал в особый полиэтиленовый мешок, прикреплял бирку и складывал в углу своей большой палатки, сортируя по отрядам.

После переодевания Кожедуб добрался до своей палатки, представился старшему — им оказался молоденький белокожий паренек, почти еще мальчик. Человек-дьявол или нет Кожедуб не понял. Мальчик проводил его на ужин и с величайшим почтением сказал после ужина возвращаться в палатку и спать — подъем завтра очень рано, с рассветом, день предстоит тяжелый.

Кожедуб продолжал вспоминать…

Чуть раньше в Северной Африке

До Кожедуба отчетливо донеслись крики и вой ужаса. Становились все громче.

Он принялся изо всех сил прислушиваться. Поначалу представлялось: это крики и вой ужаса истязаемых, ведомых на пытку. Затем начал различать: крики и вой ужаса принадлежат разным сторонам — одни выли от ужаса, другие, судя по всему, ужасно нервничали и пытались заставить их замолчать. Теперь уже не услышать всего было нельзя…

Неожиданно без всякого стука в комнату вошел кожедубовский провожатый. Не включая света, повалился на стоявшее у противоположной стены кресло. Иван, лежавший на низкой кушетке, молча смотрел в его сторону. Лица человека не было видно…

65.

В тайную организацию принимали не только людей-индиго, но и тех, кто им симпатизировал.

В свое время Мандарин входил в общественную организацию, занимавшуюся отстаиванием прав людей-индиго. На собрании познакомился с неким Семеновым, представившимся соучредителем нескольких коммерческих фирм. Разумеется, тоже человек-индиго. После некоторого периода обычной дружбы Семенов спросил Мандарина:

— Ты готов поучаствовать в борьбе?.. За нас… Людей-дьяволов!

В разговорах между собой они тоже использовали это определение, хотя и вкладывали в него саркастический смысл.

— Да… — не без колебания ответил Мандарин.

После этого Семенов огорошил упоминанием огромной суммы денег — поступит на счет, если выполнит важное задание. Мандарин согласился, был неожиданно и тайно вывезен из городка, стал Пчелкиным, оказался в САГЕН.

Помимо добычи информации о расследовании и попыток определенным образом влиять на него, Мандарину было поручено присматривать людей, симпатизирующих людям-индиго, готовых за деньги выполнять определенные задания. Нужно по возможности знакомить их с Семеновым, остальное тот брал на себя.

Выпущенный на свободу Мандарин объяснил Семенову свое отсутствие приступом «синдрома людей-дьяволов». Рассказал: это случилось неожиданно, оказался без сознания в клинике. Там лечат думских работников, телефон по требованию врачей отключен. До сих пор не может понять, как все случилось…

Мандарин-Пчелкин свел с Семеновым Кожедуба.

Кожедуб выступал под чужим именем и с легендой начальника подразделения службы безопасности крупного банка.

Все трое поужинали в ресторане, Семенов и Кожедуб обменялись телефонами. Семенов рассказал: в некотором смысле они с Кожедубом коллеги. Среди фирм, в которых есть доля его капитала, — одно сыскное агентство…

Кожедуб пожаловался на низкую зарплату, сказал: в последнее время у него назревает конфликт с начальством. Если бы кто-нибудь предложил ему другую работу, не заставил бы себя уговаривать.

Через день вербовщик сам позвонил Кожедубу, предложил встретиться…

* * *

Они сидели в маленьком кафе и попивали через соломинку фруктовый коктейль.

— Одна немецкая фирма, — проговорил Семенов, — принадлежащая на паях мне и одному человеку-дьяволу, хочет нанять начальника службы безопасности. Будет трудиться в нашем российском филиале. Но для прохождения собеседования необходимо лететь в Германию. Поедем вместе…

Так Кожедуб вновь оказался в маленьком, славном своей средневековой архитектурой городке.

66.

В Северной Африке. Вилла Великого Исследователя. Вспоминает Кожедуб

Наконец хриплым голосом человек заговорил:

— С пленниками в «загоне» (так он выразился) творится что-то невообразимое. Мы, стражи, ко многому привыкли… Такого не видели ни разу: люди-дьяволы враз посходили с ума.

— В чем это выражается? — Иван сел на кровати.

— Их обуял чудовищный ужас.

— Они боятся пыток и истязаний!..

— Нет. Ужас наводит находящееся вовне… За стенами… Так звери ведут себя перед землетрясением… Знаете, как в их религии называется дьявол?..

Кожедуб молча ждал ответа.

— «Тот, кто идет нам на смену»…

— А бог?..

— У них нет бога!.. Только дьявол. Дьявол в их религии — самый главный бог. От него зависит все!..

67.

Уже находясь в международном аэропорту в ожидании посадки на рейс, Кожедуб получил звонок от сагеновского начальства. И следом позвонил Норицын.

* * *

Семенов поселил Кожедуба в частном пансионе, а сам исчез. В течение двух дней Кожедубом никто не интересовался. Хозяйка странно косилась на крепкого постояльца, спускающегося вниз только на завтрак, обед и ужин. Кожедуб усиленно размышлял: что-то во всем этом ему не нравилось. Болтаться по городу и смотреть на рожи «новых вандалов» и теозоологов не хотелось. Пару раз под видом родственницы позвонила сотрудница САГЕН. Обменялись условными сообщениями. Астахов настаивал: все в порядке, действуй дальше… Под конец второго дня в номер заявился незнакомый человек: в хорошем костюме, на пальце перстень с большим бриллиантом…

— Я являюсь представителем тайной организации людей-индиго, — без обиняков признался обладатель перстня. — Предлагаю вступить…

— Какой мне смысл?.. — проговорил Кожедуб.

— Движение людей-дьяволов на подъеме, с вами ли, без вас — мы завладеем миром. Госслужбой все равно не проживете. А у нас помимо «морального удовлетворения» вся деятельность хорошо оплачивается.

— Хорошо, я согласен…

— Вот и отлично… Не люблю, когда для виду ломаются. Короткое предложение — быстрый ответ!.. Сейчас мы готовим в Африке серьезную операцию. Требуются людские ресурсы. Народа, признаться, катастрофически не хватает…

— А я думал, в мире полно людей-дьяволов…

— Это так!.. И очень многие состоят в наших рядах. Но в массе они серьезные профессионалы. Отвлечься от дел, поехать на другой континент — проблематично. К тому же нужны именно такие, как вы, — люди, владеющие оружием, с хорошей физической подготовкой…

* * *

Поужинав бобами с мясом и жиденьким кофе, Кожедуб вернулся в палатку. Сумка его валялась нетронутой на прежнем месте. На двухъярусных кроватях уже спало несколько человек. Старшего не было. Скинув с себя уже пропотевшую форму, Кожедуб завалился на пахнувшую какими-то травами постель…

Когда он уже спал, полог палатки приоткрылся. Сквозь небольшую щель внутрь ударил тоненький лучик фонарика, пробежал по спящим, на мгновение коснулся лица Кожедуба, тут же потух.

Этого было достаточно: Саша Оболенский узнал лучшего агента САГЕН. Впрочем, нужды в этом не было: кто есть кто, в тайной организации людей-дьяволов знали с самого начала.

Оболенский выдал им главное — предательство Мандарина и план Бухенвальда.

68.

Глухие сильные удары разносились по дому. Но и дверь была прочна — западная продукция: коробка из специальной стали, сейфовый замок. Металлическое полотно легко выдерживало пистолетный выстрел.

— Откройте, Леон, мы вас вычислили!.. — прокричал человек по-английски с сильным акцентом.

Нервы Артуро напряглись до предела. Но самообладания не потерял. Заранее был готов к тому, что его станут разыскивать.

— Я не знаю вас!.. Не открываю каждому, кто стучится!.. — голос его прозвучал хрипло. Ученый тянул время.

Опять удар.

— Откройте, или мы подожжем дом!.. Со всех сторон наши люди!.. Хуже будет!.. Вы — на нашей территории…

Экран системы видеонаблюдения показывал людей в форме. «Это не армия… Наверняка — эскадрон смерти Нгамбези».

— Ладно… Я открою… Подождите, схожу за ключами!..

— Не тяни время!.. Что ты там прячешь?!.. — рявкнул офицер.

Последних фраз ученый не слышал. Он уже был на пути в одну из комнат, где специальное устройство открывало замаскированный в полу люк. Но бежать Леон не собирался…

69.

Когда Кожедуб, разбуженный горном, умывался теплой, противно пахнувшей водой, лагерь покидала первая партия людей… Они тоже прибыли накануне. Как объяснил Кожедубу старший по палатке, отправлялись в самый дальний лагерь, — расположен в джунглях глубже остальных.

Людей разбудили затемно, покормили завтраком, нагрузили всевозможным снаряжением. Под руководством опытных проводников с первыми лучами солнца ушли в чащу.

Следующей, не намного позже, должна отправиться партия Кожедуба. Ей тоже предстоял немалый ход через тропический лес, но цель — лагерь — была расположена гораздо ближе…

Всего таких лагерей в джунглях было разбито несколько, и количество их стремительно увеличивалось.

Позавтракали и уже было начали собираться в путь… Вдруг за колючкой пробежала волна какого-то беспокойства.

На территорию въехал армейский открытый джип с какими-то людьми. Почти уже готовой к выходу партии велели оставить мешки и ящики, построиться в шеренгу.

Перед строем пробежал, давая указания, белокожий человек — Кожедуб узнал Джейсона Филипса — запомнил его по фотографии. Потом вынесли маленький столик, стул. На него уселся темнокожий офицер-дьявол. Вызывали по списку людей из строя, уточняли данные. Выдавали какие-то таблетки и заставляли тут же проглотить. Все, кого вызывали, были исключительно дьяволами.

Принесли ящики. Раздали автоматические винтовки последней модели американского производства, боевые патроны. Тут же в лагере на специально оборудованной площадке немного поупражнялись в стрельбе, чуть-чуть попривыкли к незнакомому оружию. Инструктор на пальцах объяснил разноязыкой толпе основные моменты — как разбирать, как чистить… Затем спешно навьючились мешками, подхватили окованные железом ящики, энергично двинулись в джунгли. Впереди вместе с проводниками шли несколько человек с огромными, чудовищно острыми тесаками-мачете для прорубания дороги в особенно густых зарослях.

Через джунгли продирались целый день с несколькими короткими привалами. Ели прямо из банок консервы, грубо взрезая жесть кинжалами, выданными вместе с автоматическими винтовками. Кожедуб долго рассматривал изображенную на рукояти эмблему: черный круг и в центре топор с капающей кровью. Чем-то напоминало норицынскую символику.

Как раз к наступившей темноте добрались до цели…

Небольшой лагерь располагался на расчищенной площадке посреди совершенно непролазных джунглей. Внутри все было оборудовано толково: палатки, кухня… Маленький генератор давал электричества на несколько лампочек.

За колючей проволокой царила нервозность.

Прибывших построили, разбили на отделения. Тут же, по составленным ранее анкетам, имевшимся у старшего партии, назначили кандидатов в командиры. Кожедуб — среди них.

Затем кандидатов отвели на специальную площадку. Несколько инструкторов в довольно жестком режиме провели тестирование: владение искусством рукопашного боя, меткая стрельба. Не все показали одинаковый результат, но офицер-дьявол с удовлетворенным видом показал — хорошо, годится!.. Кожедуб понял: проверка — формальная. Кто будет командиром, а кто рядовым — решено заранее. Может, до того, как люди прибыли в Африку.

Опять раздали медикаменты. Видимо, против «синдрома людей-дьяволов». Кожедубу офицер-дьявол поначалу тоже выдал две сине-красные капсулы с порошком. Затем, внимательно вглядевшись в него, забрал обратно.

Всех распустили. Перед ужином был объявлен короткий отдых.

Не успел Кожедуб разлечься на узкой металлической кровати, в палатку вошел в сопровождении переводчика, говорившего по-немецки, темнокожий офицер-дьявол.

— Вас вызывает начальник лагеря!

Перед штабной палаткой часовой отобрал у Кожедуба автомат, переводчик подтолкнул его к входному проему…

Внутри царил полумрак. За большим столом в центре палатки сидел пожилой, грузный человек-индиго. Начальник лагеря.

С потолка свешивалась едва горевшая тусклая лампочка. За столом, спиной к Кожедубу сидел еще один человек.

У стены на скамье сидели два каких-то зверского вида негра.

Начальник лагеря жестом предложил Кожедубу садиться. Кожедуб отодвинул стул, сел. В тот момент, когда он узнал во втором находившемся в комнате человеке ДжейсонаФилипса, негры уже были за спиной…

— Ваша операция закончена! — на чистейшем русском языке проговорил начальник лагеря. — Начинается наша!..

Один из негров очень учтивыми движениями сковал Кожедубу наручниками руки, потом — ноги. Между ручными и ножными бряцала тонкая цепь.

Джейсон Филипс поморщился, сделал рукой знак: негр тут же снял «оковы».

— Здесь некуда бежать, господин Кожедуб! — проговорил по-немецки Филипс. — Кругом за пределами лагеря — смерть…

70.

Огромные глаза на узком и длинном личике. Бог людей-дьяволов был еще юн. Но мозг, во много раз превосходивший человеческий по быстродействию и способности обучаться, уже впитал в себя большую часть того, что к пятидесяти годам узнал и изведал китаец Чжан Нун.

Карие глаза Адама — так Леон назвал «покупку» — излучали мудрость.

Над ними — густая полоса мохнатых сросшихся бровей. Короткие, курчавые, как баранья шерсть, волосы на голове коротко стрижены.

Носик маленький, слегка приплюснутый, рот, напротив, широкий, с узкими, презрительно изогнутыми красивыми губами. Кожа очень темная, но не черная, а густо-коричневая. Тело небольшое, вытянутое, слабый торс, неширокие плечи. Кажутся приставленными от другого туловища мощные ноги и мускулистые руки с невероятно длинными сильными пальцами.

Посмотрев на них, Артуро всякий раз долго не мог избавиться от наваждения — представлялось, как пальцы Адама обвивают его горло, стягиваются вокруг него, как веревки…

Ева была такой же, но чуть поизящней: брови тоненькие, тоже сросшиеся, мышцы на руках и ногах не выпирают из-под кожи. И пальцы не такой ужасной длины… Она не смотрела на Леона даже теперь, когда им угрожала смертельная опасность и спасение зависело от ученого, — с обожанием богиня людей-дьяволов взирала только на своего Адама.

— Вот что… — сказал ему Леон. — Час настал… Бери сумки (они были заранее приготовлены)… Сейчас я нажму эту кнопку, — все трое находились в просторной гостиной арендованного Артуро дома. Боги только что были выпущены из подвала, в котором проводили все свое время. — В подземелье откроется люк, о котором вы не знали. Дом раньше принадлежал здешнему мафиози… В этой гостиной я пересадил ему новую почку. А потом вынужден был бежать… Ход выведет вас на поверхность аж за соседним участком… Пойдете по улице, держитесь все время темных мест… На площади сядете в такси. Дальше все, как я говорил…

— Мы должны добраться до Кейптауна… Явочная квартира… Катер… Корабль…

— Да… Петлистый маршрут запутает ваши следы… Не будем терять время. Сдается мне, эти гориллы и вправду могут зажечь дом. Изжариться заживо не входит в планы. Не доставлю Нгамбези такого удовольствия…

— Я слышал, любит жареную человечину…

— Любил. Итак… — Леон, словно мысленно благословляя их, посмотрел на Адама и Еву. — Будем надеяться…

— Не волнуйтесь, все подробности и инструкции — вот здесь, — Адам показал пальцем на свою голову. — Можно последний вопрос: зачем нам помогаете?

— Затем же, зачем прежде вывел в пробирке неандертальца!.. Ненавижу Гомо сапиенс. Тупиковая ветвь эволюции. Подлые, тупые свиньи!.. — Артуро Леон неожиданно для себя пришел в ярость. Угрозы людей в форме оставили свой след. — Мне кажется, сам я — не человек. По крайней мере в душе. Может быть, неандерталец, может… — Артуро Леон зло усмехнулся. — Инопланетянин?.. Люди должны исчезнуть с Земли. Я сделаю все, чтобы заселить ее более правильными созданиями!..

— Понятно…

— Идите… — Леон нажал кнопку. Внизу, в подвале, куда спускалась приставная металлическая лестница, из стены плавно выдвинулся люк. Устройство, созданное на деньги мафиози наемными западными инженерами, сработало без осечки. Хотя последний раз им пользовались несколько лет назад. — Мой интерес только в одном… Хочу, чтобы вы покинули эту вонючую Африку, целыми и невредимыми оказались в Европе. Помните — не зря дал такие имена: Адам и Ева… Вы прародители будущего рода!..

— А вы — змей искуситель?! Дьявол?..

— Я — высшая сила. Подлинный бог людей-дьяволов, которого они так и не распознали!..

Улыбка жестокого самодовольства прорезала лицо Артуро Леона.

* * *

— Что вам от меня нужно?.. Я не занимаюсь шпионажем или заговорами, — Артуро Леон стоял на мраморном полу гостиной. Даже при внимательном осмотре нельзя было обнаружить: несколько плит, плотно пригнанных к остальным, на самом деле — смещающийся вниз люк, за которым — подземелье. — На каком основании посмели вломиться в дом?..

— На основании приказа президента Нгамбези. Долго же мы вас искали, Артуро Леон, — с ненавистью произнес Тотоблито. В руке — пистолет. — Вы ловко подделались под миссионера, прикрылись именем Суарес… Парни с речного суденышка рассказали все… Дальше двинуться по следу — дело техники…

Тотоблито неожиданно выстрелил. Пуля попала ученому в живот. Обливаясь кровью, Артуро упал. Второй офицер выстрелил в голову.

— С Леоном покончено, — удовлетворенно сказал Тотоблито.

— Обыщите дом. Обшарьте шкафы, кладовки… Может, есть потайные комнаты. Суарес велел прикончить все живое, что найдем. Хуан так и сказал: «Никто из тех, что будут с Леоном, не должен выжить… Даже домашние твари: кошки, собаки, куры… Застрелите и сожгите все, что обнаружите!».

Люди в форме, в руках — автоматы, ринулись выполнять приказ. Другие разбрызгивали по вилле бензин…

71.

В столице африканской республики — как обычно, жарко.

Портрет президента Нгамбези — недавно укреплен на стене аэропортовского здания — подавляет величиной. Президент смотрит на подданных строго и чуть надменно…

Один из служащих таможни, слегка опоздавший к началу дежурства, а потому и не разделивший невеселой участи своих коллег, прячась за пальмой, смотрел на происходившее перед небольшим служебным домиком. Тот выстроен вплотную к основному аэропортовскому зданию.

На середине широкой заасфальтированной площадки, по краям которой росло несколько раскидистых пальм, стоял в полной военной форме, с пистолетом в кобуре, висевшей на поясе, бывший начальник президентской охраны. Теперь — министр обороны.

Севшим от ярости голосом Тотоблито равномерно выкрикивал слова команд, повинуясь которым почти весь технический персонал аэропорта и работники таможни прыгали вокруг него по-лягушачьи, образуя несколько кругов разного диаметра.

Издевательство длилось уже больше двадцати минут. Лягушачьи прыжки чередовались с бегом на корточках. Чуть в сторонке, глядя на несчастных, потешалась свита Тотоблито, обвешанная автоматами, гранатами и снайперскими винтовками.

Сегодня утром в аэропорт столицы прибыл большой транспортный самолет, доверху загруженный самым современным оружием. Принадлежал западноевропейскому государству. Работники аэропорта, оживлявшиеся только во время прибытия рейсов с контрабандными товарами, отнеслись к рейсу с прохладцей.

Иностранный самолет долго ждал на взлетной полосе. Затем начались проволочки с разгрузкой.

В аэропорт неожиданно прикатил Тотоблито. Расхлябанность и беспорядок привели его в ярость…

Напугав работников аэропорта беспорядочной пальбой в воздух, военные согнали их на небольшую площадку, построили в несколько шеренг, затем Тотоблито произнес речь о «вышибании гражданской расхлябанности».

Через двадцать минут «практических занятий» одному сотруднику таможни и одному технику стало плохо, они повалились на асфальт, но Тотоблито запретил помогать…

Наконец, лягушачьи прыжки прекращены. Невыдержавших оттащили в тень пальм, где один из них скончался.

Началась разгрузка…

Тотоблито с удовлетворением смотрел: на африканскую землю выгружаются ящики с новейшими системами вооружений. Доволен был и представитель фирмы-продавца, контролировавший по бумагам выгрузку товара: министр обороны Тотоблито — серьезный человек! Умеет наладить дело…

Представитель фирмы едва успевал пересчитывать выгружаемые на асфальт ящики. Но работа в таком темпе была Для него привычной. Дела у компании шли хорошо.

С распадом СССР и прекращением военного противостояния между сверхдержавами гонка вооружений в мире не только не прекратилась, еще прибавила скорости. Расходы, которые человечество совершало на приобретение новейших систем по уничтожению, увеличились в несколько раз.

Если раньше оружием запасались в основном СССР и США, то теперь центры активности сместились в столицы небольших, очень озабоченных боеспособностью своих дивизий стран Азии и Африки.

Количество военных держав в мире стремительно увеличивалось.

Президент Нгамбези активно закупал вооружение. Средств не хватало. Президент стремился национализировать, отобрав у крупных иностранных фирм, предприятия по добыче полезных ископаемых.

В последние дни подписал несколько контрактов на поставку оружия. Торопил фирмы-поставщики.

Армия Тотоблито становилась все более многочисленной и оснащенной. Вчера объявлена дополнительная мобилизация. Правда, в частях хромала дисциплина, но этому вопросу Тотоблито уделял особое внимание.

Заодно неплохо бы приструнить распустившихся гражданских. Вроде этих работников аэропорта… Тридцать минут лягушачьих прыжков под руководством военных каждый день — и в стране наконец заработают как надо больницы и школы, электростанции и автобусное сообщение.

72.

В гуще тропического леса опять появился новый вид человека — еще один, очередной после людей-дьяволов.

— Это злобная, хитрая и изворотливая бестия. Своими способностями он значительно превосходит нас, людей-дьяволов и, уж конечно, обычному человеку, а уж тем более неандертальцу, тягаться с ним просто невозможно, — объяснял Кожедубу Джейсон Филипс. — Мы хотим уничтожить его, растоптать в зародыше, полностью истребить, пока он еще относительно неопытен, слаб и не успел выбраться из джунглей и расселиться по всему миру. Пока с ним еще можно справиться…

Для этого, а также для предотвращения возможного возникновения новых видов человекоподобных существ тайная организация людей-дьяволов разработала широкомасштабный план.

— Проблема в том, что мы не знаем механизма, как возникает новый вид людей, — продолжал объяснять Филипс. — Это до сих пор загадка. Ужасно, но люди-дьяволы не смогли разобраться даже в собственном происхождении. Потому мы можем лишь утверждать: каждый раз новый вид возникает именно в той самой области джунглей, которая находится поблизости от исторической деревни. Значит, здесь присутствуют какие-то особые условия…

В пользу этого говорит обстоятельство, что на протяжении нескольких миллионов лет новые виды людей возникали именно здесь, в Африке, примерно в этом же районе.

Вполне возможно, одним из факторов, который служит толчком к возникновению нового вида, являются магнитные поля. В последнее время люди-дьяволы по всему миру испытывали невероятные проблемы со здоровьем и как будто даже сходили с ума. Это из-за перемен в магнитном поле Земли. Люди-дьяволы чувствуют их особенно остро. Но в эти дни к их ощущениям примешивался необъяснимый страх, который и заставлял их безумствовать. Ощущая изменение магнитного поля, индиго предчувствовали, что в это самое время где-то там, в джунглях, появляется их главный враг, ужасный дьявол их религии, — «Тот, кто придет нам на смену».

Люди-дьяволы вышли в мир в особый период времени, когда стали появляться новые человекоподобные. Каждый новый вид несет в конечном итоге гибель предшественникам. Индиго обладают особым чутьем на присутствие рядом «новичка».

Не говоря уже о физическом приближении, люди-дьяволы испытывают панику, даже ощущая воздействие природных катаклизмов, способных привести к появлению очередного вида.

Человек в этом отношении более беспечен. Он замкнул собой длинную цепочку эволюции и долгое время жил в условиях, когда «новых» не возникало. Поэтому он утратил природное чутье на конкурентов.

Люди-дьяволы — совсем другое дело…

В этом месте рассказа Кожедуб вспомнил Пчелкина — получается, в коттедж Апельсина проникало человекоподобное существо, но не человек. Иначе почему Пчелкин-Мандарин испытывал такой неодолимый ужас?!..

Завтра отряды из различных лагерей, расположенных в разных частях джунглей, начнут наступление на их новых обитателей. Это будет подобие охоты с применением разнообразных технических средств. Среди прибывших в джунгли немало специалистов по установке противопехотных мин, электронных средств слежения, подобных тем, которые использовали американцы во время войны во Вьетнаме. Там были похожие условия: противник скрывался в густых тропических лесах. Работавшие в автономном режиме специальные электронные средства отслеживали его появление и передвижение. Дальше с воздуха либо при помощи особых мобильных групп по нему наносился удар.

Пока люди-дьяволы, разумеется, не имели в своем распоряжении авиации. Однако, по словам Джейсона Филипса, в самое ближайшее время в результате военного переворота президент Нгамбези будет отстранен от власти. При новом правительстве отряды тайной организации людей-индиго смогут действовать на территории африканской Республики почти открыто. Первым делом будут закуплены и размещены на столичном аэродроме военные самолеты и вертолеты.

На джунгли будут сбрасываться так называемые «косилки маргариток» — специальные бомбы сверхкрупного калибра, предназначенные для создания площадок для посадки вертолетов. Взрываясь на низкой высоте, эти бомбы буквально сметают с лица земли любую растительность и все живое в радиусе почти семидесяти метров.

Пока же на некоторых участках Джейсон Филипс и его «бойцы» планировали применить так называемый «римский плуг» — тоже американское изобретение времен все той же войны во Вьетнаме: тридцатитонный бульдозер, способный укрепленным на нем особым ножом расчищать даже самый густой лес.

Несколько таких бульдозеров уже были доставлены в лагеря людей-дьяволов на трейлерах.

73.

В подвале в специально оборудованных клетках Жук обнаружил тела двух мертвых людей, погибших, очевидно, от жажды: женщины и маленькой девочки. Взрослая была невысокого роста и кряжистого, ширококостного телосложения.

Более всего владельца кондитерской фабрики поразило — мертвые были наряжены в костюмы, относившиеся к разным историческим эпохам: женщина одета в костюм английской леди конца девятнадцатого века, отправившейся на конную прогулку, девочка разнаряжена придворной фрейлиной. Рядом с клетками стоял большой шкаф-купе со специальным карусельным механизмом, приводившимся в действие электромотором. На вешалках в шкафу была целая коллекция костюмов всевозможных исторических эпох. Между шкафом и клетками с мертвецами стоял маленький столик и перед ним стул. На столе — работающий ноутбук, который, видимо, стоял здесь так с того времени, как Апельсин в последний раз перед смертью спускался в секретный подвал.

В ноутбуке хранились дневниковые записи политика, которые объяснили Жуку увиденное…

Все трое — а среди пленников был еще взрослый самец — неандертальцы.

Рядом с компьютером лежало устройство, выстреливающее иглы со снотворным. В одиночку депутат большей частью мог «работать» с неандертальцами, только пока они спали. Особенно с самцом…

Человек-дьявол Апельсин интересовался всем, что было связано с деградацией и обреченностью человеческого рода. В компьютере Жук обнаружил весьма любопытные рассуждения о том, что очевидным доказательством скорой гибели человечества является современная мода.

Изучая наряды прежних эпох, Апельсин приходил к выводу: все они должны были подчеркнуть стремление носивших их людей быть все более аккуратными, организованными, готовыми к контактам с другими членами общества. Это была тенденция, которую Апельсин характеризовал, как стремление человечества к жизни.

Но с какого-то момента мода стала отражать «стремление к смерти»: наряды подчеркивали асоциальность носивших их личностей, их демонстративное пренебрежение к порядку, стремление к хаосу, нежелание быть вовлеченными в какое-то общее, позитивное дело…

Апельсин использовал своих пленников в качестве манекенов, наряжая их в костюмы, присущие той или иной общественной эпохе… Видимо, ему доставляло удовольствие смотреть на этот одновременно странный и жуткий маскарад.

Обнаружил Жук и второй — мерзкий эротический дневник. В нем были записи такого характера, что даже сам Апельсин постарался замаскировать их поглубже в памяти компьютера.

Политик-дьявол сделал себя по собственной воле, а самку неандертальца — насильно, под наркозом — участниками мрачного эксперимента. Он хотел проверить — можно ли скрестить людей-дьяволов с неандертальцами. «Вроде бы, — писал Апельсин, — получилось!.. Скоро возникнет вопрос: что делать с детенышем?».

Ученый Артуро Леон, который, как следовало из дневника, подарил Апельсину семью неандертальцев, знал о многочисленных тайных извращениях, которым предавался политик. Видимо, заранее было согласовано и проведение «эксперимента». Депутат писал, что собирается сообщить Леону о результате.

Политик признавался, что все дело — тайна, о которой не рассказывает даже преданным соратникам. О подвале и его обитателях знают только двое: он и Артуро.

Теперь Жуку стала понятна агрессия неандертальца, убившего его жену. Как минимум, на его глазах Апельсин проводил свои «эксперименты».

А ведь Жук, который от омерзения не смог читать дневник дальше, прочел только его начало и, значит, не знал всего, что происходило в секретном подвале… Какие еще изыскания проводил Апельсин? Зачем ему было нужно именно трое?..

Неандерталец, убивший жену владельца кондитерской фабрики, воспринимал людей — а Апельсина он, разумеется, считал человеком — как ненавистное племя мучителей.

Выходя из своего убежища ночью, неандерталец боялся нападать на группы из нескольких человек… Но ненависть толкала его на поиски удобной жертвы.

Возле клеток рассыпанными на полу Жук нашел какие-то пилюли. Он не мог знать этого, но медикаменты были те же, что получали солдаты людей-дьяволов в джунглях. Средство было разработано одной американской фирмой, но пока не прошло клинических испытаний и в аптеках не продавалось. Оно подавляло мучительное чувство тревоги…

Жук вернулся к первому дневнику политика-Апельсин писал, что потомки неандертальцев, растворенные в человеческом роде, являются наиболее опасной его частью — они злобны, чрезвычайно агрессивны и изворотливы. По всей видимости, природа человека предусмотрела какой-то механизм, по которому количество потомков неандертальцев в человеческой популяции постоянно уменьшается. Возможно, таким механизмом является резус-фактор… Видимо, ни люди, ни неандертальцы не уничтожали друг-друга, а просто перемешались, образовав третий, смешанный вид. Кровь потомков неандертальцев обладала отрицательным резусом, и если в утробе матери оказывался детеныш с положительным человечьим резус-фактором — вероятность гибели его была весьма велика.

Таким образом род потомков неандертальцев пресекался… Это «открытие» Апельсина даже Жуку, не сведущему в сложных научных вопросах, показалось весьма спорным… Он продолжал читать заметки политика, все больше напоминавшие ему расистский бред, обосновывающий ущербность одних и особые права других…

…Наиболее древний народ Европы — баски, который в силу географических условий жил обособленно от других народов, видимо, сохранил в себе наивысший, близкий к изначальному процент неандертальцев в человеческой популяции, — так считал Апельсин. Если везде в Европе процент людей с отрицательным резус-фактором не превышает десяти, то у басков, по его данным, составляет от двадцати пяти до восьмидесяти…

Но современная наука и медицина научились бороться с таким природным механизмом борьбы человеков с неандертальцами, как резус-фактор, сведя его действие на нет. И вот популяция неандертальцев среди человеческой популяции опять неуклонно увеличивается.

К тому же Артуро Леон изо всех сил старался убыстрить процесс искусственными методами.

«Мне нравится наряжать этих зверей в одежды из моей коллекции… Цилиндр, смокинг…» — последние фразы из дневника… Жук вздрогнул…

* * *

В пригороде Санкт-Петербурга на одной из съемных квартир был задержан очередной матрос-неандерталец. В подкладке его форменного кителя был обнаружен длинный нож — копия того, которым была убита подруга Снежаны Коротковой — Вика.

И в тот же самый день на сочинском железнодорожном вокзале случайно пойман находившийся в бегах администратор кафе-клуба «Леон». Он не совершал никаких тяжких преступлений, а потому в обмен на снисхождение выдал известные ему секреты Артуро, у которого был кем-то вроде главного подручного по некоторым делам.

Вечеринку, на которой в маске бога Анубиса был показан неандерталец, Артуро устроил, чтобы привлечь внимание людей-дьяволов. Для чего — администратор не имел понятия. Главное было в том, чтобы люди-дьяволы вышли со своей стороны на ученого первыми… А он как бы и не стремился к этому, хотя на самом деле — жаждал всей душой.

Неандерталец по характеру был буен и жесток, слушался одного Леона, считая его вожаком стаи.

Артуро клонировал в основном самцов. Не имея возможности общаться на «Провидении» с противоположным полом, неандерталец еще больше осатанел и постоянно испытывал приступы дикой агрессии.

Вырвавшись во время вечеринки из-под контроля вожака Леона, он проследил за Викой, узнал, где она живет. На следующий день, когда она вышла из дверей, пустился за ней следом. В подъезде Снежаниного дома набросился, но Вика смогла в конце концов вырваться, едва не оставив насильника без глаза. В ярости неандерталец настиг девушку и нанес страшный удар ножом… В тот же вечер он вернулся обратно в заведение.

В милиции городка, где располагался клуб, у Артуро был свой человек. Леон платил ему огромные деньги. После убийства этот милиционер принялся, изменив голос, угрожать Снежане — ведь она несколько мгновений видела преступника и могла описать его.

Девушка подчинилась, и смерть Вики поначалу списали на орудовавшего в окрестностях маньяка. Потом через Снежанину мать милиция узнала об ее предсмертной фразе… Начались новые угрозы…

Леон внимательно следил за расследованием. Даже знал Снежану в лицо. Ее фотография оказалась в вещах Вики. Милиционер-оборотень показал ее Артуро.

Встретив девушку возле кафе, ученый понял: Короткова вышла на верный след.

Администратор слышал, как Леон приказал неандертальцу:

— Убей ее!..

Еще давно с корабля «Провидение» в клуб было привезено несколько однотипных ножей. Неандертальцу позволялось брать их.

В тот же день администратор бросился в бега, опасаясь не столько следствия, сколько самого Артуро и его подручных — теперь знал про ученого слишком много. Не хотел быть нанизанным, как те девушки, на нож.

Перед тем как скрыться, администратор успел увидеть, как другому неандертальцу — не убийце — сделали укол снотворного и заколотили его в большой деревянный ящик.

К этому времени на одной из питерских свалок милиция уже нашла и разбитый в щепы ящик, и изрубленное на мелкие куски, облитое бензином и сожженное тело неизвестного.

Милиционер-оборотень был арестован, но вину свою полностью отрицал. Никаких веских доказательств, подтверждающих его преступную связь с Леоном, кроме показаний администратора, добыть не удалось.

Неандерталец-убийца лишь выл и кидался на охранников. На найденном ноже следов крови не было.

74.

— Этот африканский регион должен быть поставлен под полный наш контроль! — говорил Кожедубу Джейсон Филипс. — Вполне возможно, что даже тот, ужасный для нас новый вид людей, который уже появился в джунглях, не последний. Мне кажется, катастрофа с магнитными полюсами Земли будет именно тем толчком, который значительно ускорит эволюцию… Собственно, это уже и происходит. Я предлагаю вам присоединяться. В нашей тайной организации, в отрядах, что находятся в джунглях, немало обычных людей. Так же как и мы, они полагают: в эволюции человека нет никакого божественного промысла, высшего смысла… Она — лишь цепь случайностей. И вовсе не обязательно, что цепь эта ведет к чему-то лучшему. Вспомните, господин Кожедуб, ваших человеческих стариков, которые частенько ворчат и говорят, что раньше все было лучше. В таких случаях вы смеетесь над ними, а ведь в их словах есть доля истины. И немалая. Завтра не всегда оказывается лучшим, чем было вчера. Зачем позволять этой эволюции продолжаться, уничтожать вас, обычных людей, нас, людей-дьяволов, ради какого-то нового вида? Пусть новые люди хитрей и изворотливей, пусть агрессивней и целеустремленней. Но кто сказал, что они построят на Земле рай?!.. Вовсе нет!.. Мы, люди-дьяволы, полагаем: «Тот, кто идет нам на смену» не построит никакого рая, он создаст еще более ужасный, усовершенствованный ад. Ад, в котором исчезнем и мы, и в конце концов и он сам, «Тот, кто пришел нам на смену».

Так уничтожим его раньше, чем он это сделает, погубим его, прежде чем он шагнет из своей африканской колыбели во взрослую жизнь!.. Пока мы еще способны это сделать! На данном этапе мы сильнее его!.. Присоединяйтесь к нам, господин Кожедуб! Вы достойный, замечательный человек. Вы можете быть нам полезны…

С помощью Кожедуба Джейсон Филипс собирался вести кампанию по дезинформации САГЕН, Бухенвальда и, возможно, даже всей мировой общественности. Пока тайная организация была заинтересована, чтобы об истиной сути происходившего в джунглях не было известно никому.

— Мы не уверены, что, как только правда откроется, здесь не появятся толпы защитников нового вида людей. К тому же, сами понимаете, мы в щекотливом положении, так как сами на протяжении всей своей истории отрицали возможность эволюции человека, выдавая себя за потомков малочисленного племени африканских охотников.

Если вы согласны стать членом нашей тайной организации, господин Кожедуб, то завтра утром примете участие в ритуальном убийстве нескольких пленных, принадлежащих к новому виду. Дальше вернетесь в Москву и станете выполнять наши задания… Мы настолько сильны, что не боимся вашего предательства. Члены тайной организации есть повсюду. Поверьте, если завтра попытаетесь рассказать вашему начальству правду о том, что происходит в джунглях, — информация тихо умрет где-нибудь в коридорах власти. Зато вскоре будете вынуждены уйти из САГЕН, не найдете больше хорошей работы, и я не поручусь, что с вами ничего не произойдет…

75.

Прямо на обернувшегося Жука смотрел убийца. Он был все в том же смокинге, блестящем цилиндре, правда, белая манишка была уже сильно загрязнена. Такой же кряжистый, как и те двое, что умерли от жажды.

Видимо, он приходил в этот дом, чтобы добраться до своей семьи, но не знал, как попасть в подземелье, из которого каким-то образом вырвался. На погибель Апельсина… И не его одного.

Не задумываясь, Жук выхватил из-за пазухи длинную, отточенную, словно шило, отвертку и воткнул ее по рукоять в живот убийцы… Тот с глухим стоном повалился на пол. Месть совершилась!

76.

— Они исчезли вместе с деньгами!.. Адам и Ева!.. Библейская пара!.. Кретины! Они одурачили вас, как щенков! — человек, стоявший в рубке морского катера, — в ярости.

Брызги слюны летели на стекла приборов, на штурвал.

В тесное помещение вошел еще один.

— Марио! Что случилось?!.. Да говори же! Успокойся… Ты скажешь или нет? Все на нервах…

Марио — он был бледен от злобы — схлопнул мобильный телефон.

— Теперь Леон вышвырнет нас на помойку!..

Вошедший побледнел.

— Они не появятся?!..

— Нет… — ответил Марио тут же. — Эти Адам и Ева заткнут за пояс любого мошенника… Таких асов в Кейптаунской тюрьме не найдешь… Развели парня на берегу…

— Которого?..

— Того, что занимался ими!.. — недогадливость собеседника привела его в ярость. — Водил их по городу… Адам и Ева делали какие-то покупки. Платил за них. Парень заведует тайным счетом… Одним из счетов Леона. Непостижимо!.. Они расстались вчера!.. Больше не видел. Сегодня отправился в банк. Денег нет! Ни цента!.. Сложный валютный трансферт! Он не заказывал его…

Наконец, второму — его звали Анхель — стала ясна суть. Задумавшись, посмотрел на ночной город — со стороны океана выглядел живописно. Яркие огни, снующие автомобили, красиво подсвеченные здания, пристань с яхтами. У торговых причалов — суда со всего мира.

— Да, мы и вправду кретины… — произнес Анхель наконец. — Дожидаемся их несколько часов, сходим с ума… А они давно уже… Но почему только мы?! Если эти бестии превосходят человека умом во много раз… Наш дорогой шеф, Артуро… Почему решил, что библейская пара станет играть по его правилам?!.. С такими мозгами я бы тоже сыграл по своим… Надо им рваться на корабль — стать подопытными крольчатами!.. Видеть рожи неандертальцев… Тошнит от них!..

— Хватит!.. — оборвал Марио. — Шеф платит и заказывает музыку… Вот вернется… Конечно, мог бы предусмотреть… Сдается мне, Адам с Евой на роль подопытных крыс предназначили Гомо сапиенс… Всех и каждого. Идем в море… В последнее время чувствую себя спокойно только там…

Ярость в лице Марио сменилась тревогой.

* * *

Через своих ловких эмиссаров Артуро Леон, теперь уже покойный, некоторое время назад получил информацию, которую не удалось раздобыть многим заинтересованным лицам, — в джунглях появились некие существа, которые люди-дьяволы обожествляют. Леон выделил на поиски сведений немалый бюджет и вскоре узнал: в свое время китайский торговец лесом нашел в джунглях двух детенышей, принес их в дом, где и прячет, уже выросших, по сей день. Они какие-то странные… Похожи на людей, но… Те, кто их случайно видел, полагают, что они лесные духи… Артуро догадался: китаец нашел детенышей именно того существа, которое люди-дьяволы называют своим богом.

Когда он продал дьяволам ящик с неандертальцем, у него уже было предположение, что в джунглях появился новый вид — третий по счету, если первым считать Гомо сапиенс, а вторым — людей-дьяволов. Это было почище неандертальцев, которых так усердно клонировал и внедрял в человеческую среду Леон!

Из России, которую выбрал полем для экспериментов главным образом из-за обилия продажных чиновников, милиционеров-оборотней и неработающих законов — легко творить черные дела, — Артуро поспешил в Африку… Стоило ему взглянуть на выкормышей китайца, как понял: все догадки — верные!..

В голове Артуро стали возникать новые головокружительные планы: вожаком стаи неандертальцев он уже стал. Но собратья Адама и Евы — совсем другое!.. Они — до поры скрытая огромная сила. Вот бы ему, Артуро, стать еще и их предводителем!.. Правда, было страшновато: опасно пытаться манипулировать теми, кто умом превосходит тебя. Ну да ничего! Леон был человек риска, — опасность не могла остановить его на полдороги.

Артуро принялся разрабатывать детали нового адского плана.

Кстати, к моменту своей гибели Леон точно знал, отчего люди-дьяволы так стремительно клюнули на его провокацию с богом. Пока адамы и евы находились в джунглях, вид был локализован на сравнительно небольшой территории.

Его можно было легко истребить. Если какие-то особи уже распространились по свету, то остановить дальнейшее размножение — невозможно…

Услышав, что Леон демонстрирует бога, люди-дьяволы занервничали: откуда он мог заполучить представителя нового вида?.. У ученого одна особь или их много? Что все это значит?.. Дьяволам нужна была дополнительная информация. При этом свои знания не хотели раскрывать даже намеком. Получить какие-то данные они рассчитывали, купив у Артуро «ящик с богом». Обнаружив, что Леон надул их, — как выглядит новый вид, отлично представляли и принять за него неандертальца не могли, — дьяволы пришли в ярость. Устроили погоню. Но Артуро в тот раз избежал расплаты, а неплохие деньги, которые «снял» с дьяволов, пошли на расходы по новому проекту.

Средства покойному Леону были ох как нужны: подкуп чиновников, оплата информаторов, медицинская техника, содержание корабля с командой, специальные операции.

77.

Джейсон Филипс еще долго убеждал Кожедуба вступить в тайную организацию людей-дьяволов. Тот так и не дал согласия…

Лежа, связанный, несмотря на заверения Филипса, что не боится его предательства, по рукам и ногам на тонкой подстилке из пальмовых листьев в подземной тюрьме — она была вырыта на территории лагеря, — Кожедуб знал, почему не согласился.

Он не боялся стать предателем: формальная перевербовка еще не означала предательства. Астахов бы понял Кожедуба, расскажи тот ему правду. Но сказать «да» означало принять участие в завтрашнем ритуальном убийстве…

Пленные, пойманные в джунглях, — новый вид людей, — томились здесь же, в подземной темнице. Кожедуб не мог видеть их, но слышал их хриплые гортанные крики и тоскливый вой.

Чем-то Джейсон Филипс напоминал Кожедубу Великого Исследователя: так же как тот подвергал своим садистским исследованиям людей-дьяволов, так же теперь Филипс обращался с «Теми, кто пришли нам на смену». Придет час, и он спокойно начнет изготовлять из них чучела, вспарывать животы и грудные клетки, чтобы заспиртовать в банках внутренние органы.

В середине ночи в подземную тюрьму в сопровождении негров-охранников пожаловал Саша Оболенский. Речи его были схожи с речами Джейсона Филипса — эволюция вредна, она не ведет ни к чему хорошему, «или мы — их, или они — нас». Саша рассказывал, что в древности Земля была населена расой людей-богов, которые создали совершенное государство — Атлантиду. Но эволюция погубила ее, создав на замену богам нынешних людишек — сосредоточие пороков и подлостей. Они погубили природу, заготовили чудовищные запасы ядерного оружия, способного разорвать наш шарик в клочки. «Те, кто идет на смену, натворят такого, что прегрешения нынешних людей покажутся детскими играми!» — заключил Оболенский.

Кожедуб не мог разобраться, вредна эволюция или полезна, но он твердо знал одно — он не палач и не убийца. И не станет им никогда!..

Поэтому, сжав зубы, он молчал. Руки и ноги, в которые впились тугие веревки, давно онемели.

В середине их разговора откуда-то издалека стал доноситься грохот, похожий на канонаду. Судя по тому, что гул проникал даже в подземелье, он был очень силен.

— Мы начали наступление! — проговорил Саша Оболенский.

Не добившись от Кожедуба согласия, он в раздражении покинул темную клетку. Гул и грохот продолжались всю ночь, а на рассвете до узника донесся звук близкой автоматной стрельбы, крики, клекот вертолетов… Потом разрывом то ли снаряда, то ли гранаты разметало вход в тюрьму…

Потом кто-то швырнул в подземелье одну за другой несколько гранат…

В панике и спешке покидавшие лагерь люди-дьяволы уничтожали пленников…

78.

Офицер, проверявший британский паспорт Евы Смит, протянул книжечку владелице.

Адам уже поджидал ее впереди, одновременно высматривая на транспортерной ленте багаж.

Вот различил два объемистых чемодана, на сильных ногах стремительно подошел ближе. Стараясь не демонстрировать окружающим кисти рук, до середины прикрытые длинными рукавами куртки, схватился за ручки.

Двинулся наперерез Еве, волоча за ремешки чемоданы, катившиеся на маленьких колесиках…

Не произнося ни слова, отошли подальше от «линии границы». Только тут заговорили.

— Итак, Лондон! — в голосе Адама — нескрываемое торжество. — Добрались…

— Офицер долго рассматривал паспорт, потом — меня, сличал лицо с фотографией, — с тревогой проговорила Ева.

— Не переживай… Он просто размышлял, откуда ты… Из Африки или из Индии? Может — полинезийская аборигенка?!.. Думал: кому только не выдают британских паспортов!.. Теперь, когда мы в Англии…

— Чуть не умерла в самолете!.. — капризно произнесла она.

— В твоем положении — это нормально. Завтра начнем подыскивать клинику…

— Ты с ума сошел?! — вскричав, она осеклась. Посмотрела по сторонам — вдруг кто услышит. — Доверить роды людям?!..

— Что предлагаешь? Можно вернуться к Леону. На корабле есть неандертальцы… Врачи из них — хуже некуда… Послушай, с деньгами, как у нас, любые проблемы решаемы.

По глазам Евы понял: последние слова успокоили ее.

— Сколько от Хитроу до города?..

— Не знаю… В любом случае надо торопиться. Я голоден. В аэропорту не найдешь хорошего ресторана… Разместимся в гостинице, пойдем на Пиккадилли…

С тревогой посмотрел назад. Скрыл от нее: в пустой туалетной комнате на него неожиданно набросился человек-дьявол. Первый случай за все время!.. До сих пор удавалось держаться от них подальше… Адам убил его, раскроив череп о кафельную стену.

Труп сидит на крышке унитаза за тоненькой дверью. Если еще не нашли!..

Вот и двери… Он передал шоферу чемоданы, усадил ее в такси, забрался внутрь сам. Бросил водителю:

— Вокзал Виктория!

Ева удивленно вскинула глаза: куда мы едем?!

Адам ободряюще подмигнул: все в порядке! В последний момент пришла идея изменить маршрут…

79.

Кожедуб лежал на койке в единственном более-менее оборудованном госпитале столицы африканской Республики. Его посекло осколками гранаты, однако повезло и ранения оказались не очень серьезными.

Госпиталь принадлежал христианской миссионерской организации…

Когда Хуан Суарес вслед за многочисленными и хорошо вооруженными солдатами армии президента Нгамбези оказался в лагере «заговорщиков», он, обследуя брошенную территорию, спустился с несколькими солдатами в полуразрушенную подземную тюрьму. Все пленники были мертвы. Единственный оставшийся в живых — Кожедуб. Истекал кровью, но оставался в сознании. Это и спасло его. Солдаты президента Нгамбези расстреливали на месте всех схваченных противников — большинство из них попадали в плен ранеными, а тащить на себе из джунглей бессильных вражеских бойцов солдаты не хотели.

Но Суарес обратил внимание: Кожедуб связан. У того, прежде чем он наконец потерял сознание, хватило сил объяснить миссионеру: является агентом российской спецслужбы, в лагере выполнял особое задание, был рассекречен, брошен в тюрьму.

Суарес, хотя про себя и решил, что пленного надо подвергнуть строгой проверке, распорядился вынести его из джунглей… Кожедуб был помещен в столичный госпиталь. Рядом с ним круглосуточно дежурили несколько охранников, настолько беспечных, что, если бы Кожедуб хотел и было куда бежать — покинуть двухэтажное здание оказалось бы делом нетрудным.

Когда по дипломатическим каналам информация была подтверждена, охрану сняли…

В джунглях шли кровопролитные бои. Под натиском превосходящих сил людям-дьяволам и всем, кто к ним присоединился в лагерях, включая Владика-Героя и бойцов из НЕРО, пришлось отступать в глубь тропического леса…

Саша Оболенский погиб в первые минуты после неожиданного нападения правительственных войск — его срезалапулеметная очередь из вертолета…

Участь тех, кто ушел в джунгли, была ужасна: армия Нгамбези в последнее время значительно усилила свою оснащенность — снаряды, ракеты, мины — все было пущено в ход.

В международной печати промелькнули заметки, что президент дал санкцию на массированное применение против укрывшихся в джунглях заговорщиков химического оружия. Облака смертоносного газа уничтожали все живое на огромных площадях.

В средства массовой информации просочился слух: использовать химоружие Нгамбези убедил Хуан Суарес.

«В борьбе с дьяволом уместны любые средства! Даже те, что запрещены международными конвенциями! — рассуждал наедине с собой миссионер. — Средства массового уничтожения — надежная гарантия: новый вид человека будет уничтожен в зародыше!».

Час назад Ивану позвонил Бухенвальд. Голос руководителя НЕРО звучал раздраженно:

— Ты, Кожедуб, ведешь себя глупо… Против людей-дьяволов не хочешь выступать, так как сохраняешь объективность. Новый вид отказался расстреливать, потому что это негуманно… Видишь, я знаю то, что для всех — тайна. Хочешь быть добреньким? Так не бывает. Борьба за существование — жестокая вещь. Примкни к одной из сторон. Или окажешься между молотом и наковальней. Погибнешь… Может, выжидаешь, кто окажется сильнее?.. Это подло. Вот Суарес — наш человек. Мне не по душе католические бредни, но Хуан — за людей и мочит дьяволов, старых и новых, не зная сомнений. Даю тебе шанс, Кожедуб. Присоединяйся к НЕРО. Мы — защитники Гомо сапиенс. Будущее определяется тем, кто кого загасит, а не твоими гуманными идеями… Время чистых философов прошло. Сейчас все конкретно… Мочить и только мочить!

Иван дал отбой.

В душе Кожедуба, когда он ковылял на посадку в старый винтовой самолет, чтобы лететь в соседнее африканское государство, а оттуда — в Москву, царило смятение: слишком много моральных вопросов, на которые не мог дать ответа…

Иван заскрежетал зубами… Он привык к ясности. Сомнения бесили… Нет, он знает точно: будет бороться, чтобы убийственный яд ненависти к кому бы то ни было: новым людям, старым, людям-индиго (или людям-дьяволам — как их ни назови!) не мог распространяться по этой прекрасной Земле!.. Иначе к чему идеи добра, на которых воспитан?!..

Солнце, садившееся за горизонт, было багровым. Закат выглядел мрачно. Наступавшие времена не предвещали хорошего.

«Сейчас все конкретно… — звучали в ушах Кожедуба слова Бухенвальда. — Кто кого загасит…».

80.

Некоторое время спустя

В холле маленького отеля в городке Восточной Англии не было ни одного человека, если не считать портье за стойкой.

Пройдя через автоматические двери, постоялец, не обращая на него внимания, решительно направился прямо к лифту.

Мыслями он еще находился в медицинской клинике. Там, на отдельном, запертом на электронные ключи этаже в занавешенной плотными шторами палате Ева готовилась рожать первенца. Бригада врачей и медсестер, приставленных к ней, работала за специальное очень большое вознаграждение…

Он сделал правильный выбор!.. Профессор, владеющий клиникой, — известный классный специалист, клиенты приезжают со всего мира. Главное — Адам помнил, как заблестели глаза медика, едва странный гость назвал сумму «премиальных».

Такой продаст только за еще большие деньги! Но к тому времени семейство Смитов уже уедет отсюда в никому не известном направлении.

Портье окликнул его.

— Мистер Смит… Вас тут спрашивали…

Адам остановился. Огромным усилием воли погасил накатившую волну страха.

— Кто?..

— Какой-то поляк… А может, и не поляк… Не очень различаю славянские фамилии. Вот… Мистер Кожедуб… — он протянул постояльцу лист бумаги. — Это номер его телефона. Остановился в «Бирмингеме». Наверное, знаете — это на соседней улице.

Постоялец машинально кивнул.

Даже мозг нового человека Адама, равный по мощи нескольким суперкомпьютерам, не мог выдать ничего вразумительного…

Фамилия незнакомая. Кто это?! Что ему надо?!..

Адам поднял глаза от бумаги, повернулся к портье:

— Он что-нибудь передавал на словах?

— Нет!.. — чувствуя замешательство постояльца, портье, словно извиняясь за причиненное неудобство, развел руками. — Только сказал, что ему нужно встретиться с вами! Срочно!..