Ааргх. (Трилогия).

Ааргх.

До чего же занимательная литература! Я взял труп за шиворот и двумя пальцами забросил его под лавку. Свой нож из спины этого ненормального можно забрать и позднее, вряд ли на него кто-то всерьёз позарится…

Хозяин здешней харчевни, бывший наёмник Трувор, друг моего отца, знает меня не первый год, а потому глупых вопросов не задаёт и с воспитательными нотациями не лезет. Вот счета он мне выписывает – будь здоров! Барыга какой-то, дерёт с почти что родственника, как с титулованного лорда из богатой провинции. А мне, между прочим, и книжку дочитать некогда…

«Ааргхи – немногочисленный народ, проживающий на северной окраине Империи. Они отличаются высоким ростом, чудовищной силой, отталкивающей внешностью и полным отсутствием элементарных манер. Неотёсанный ааргх абсолютно неуправляем, кровожаден и подвержен необузданным страстям…».

– Хм, ну… где-то как-то в чём-то… – буркнул я себе под нос, бросая косой взгляд в сторону входной двери. В неё как раз протискивались двое массивных ребят с выразительными, как булыжник, лицами. Судя по немаленьким клинкам и чистенькой одёжке, наверняка чьи-то телохранители. Лучше б были просто наёмниками, наш герцог вечно с кем-то подвоёвывает, и народу в Приграничье толчётся много. Лучше – это в том смысле, что «бойцы удачи» – люди тёртые и со мной обычно не связываются, а вот телохранители… Я попытался вновь углубиться в чтение, познавательная книженция!

«Сами ааргхи живут кланами, в пещерах или небольших деревнях, они прирождённые охотники и воины. В большие города попадают редко, на государственную службу идут неохотно, потому что не ценят ни деньги, ни карьеру. Их примитивный ум не способен к созиданию, высокое искусство и философские науки могут довести взрослого ааргха до ярости. А ярость их не поддаётся описанию…».

Вот тут в самую точку! Я вспомнил своего дядюшку Орна, который на площади перед императорским дворцом вышиб дух из одного чересчур умного офицера, громко назвавшего его вооружение «альтернативно-эклектическим раритетом»… И, кстати, правильно! Длинные фразы заставляют задумываться, был ли это намёк, похвала или, наоборот, завуалированное оскорбление. Мир полон простых, внятных и удобных к применению слов, зачем добровольно усложнять себе действительность?!

Быть может, в силу этого один ааргх в бою стоит десятка опытных рубак уже хотя бы потому, что не тратит время на громоздкие боевые кличи и дурацкие вопросы типа «Я вас не сильно задел?» или «Вы точно намерены меня убить?» Хорош был бы я, к примеру, вежливо уточняющий вон хоть у того самоубийцы под столом: «Вам не очень мешает мой нож в спине?» Кстати, дочитав, не забыть забрать нож…

«Ааргхи едят руками, пьют, не зная меры, но не пьянеют, ибо пьяного ааргха ещё никто не видел. Они по-своему верны слову и могут быть наняты для охраны караванных путей. Однако нанимателю стоит помнить о нескольких обязательных пунктах: 1) никогда не обманывайте ааргха; 2) никогда не шутите с ааргхом. Ибо эти человекоподобные чудища напрочь лишены чувства юмора…».

– Вот сволочь! – Я возмущённо прихлопнул страницу ладонью. В харчевне мгновенно повисла безрадостная тишина. Молодой блондинистый господин, вошедший вслед за телохранителями, медленно повернул голову в мою сторону. Упс… кто-то опять понял меня неправильно. Всё зло от книг… это точно…

– Что эта грязная скотина делает в трактире? Я думал, в приличные заведения не пускают всякий сброд!

Ну вот, начинается…

– Это он не о вас, молодой лендлорд, – устало покачал головой Трувор. Как я его понимаю. Последний ремонт здесь делали всего неделю назад, когда гвардейцы нашего герцога решили примерить мой килт мне же на голову. Трупов тогда не было, только инвалиды, но у этого дворянчика целых два (!) телохранителя, и ему явно не терпится испытать их в деле…

– А почему он вообще смеет повышать голос в моём присутствии?! У нас в императорской столице давно не принято миндальничать с представителями расовых меньшинств…

Ах, он ещё и столичный… Тем более непонятно, зачем припёрся в нашу глушь. Наводить свои порядки? Но ведь самое обидное, что встать, извиниться и уйти от этих идиотов подальше мне нельзя! Я же ааргх! Прирождённый воин, кровожаден, неуправляем в ярости и всё такое… как в книжке написано.

– Закон запрещает драки и дуэли, – сделал последнюю попытку владелец заведения.

– Дуэль – это привилегия людей благородных, – наставительно отметил господинчик, бросая на стойку золотую монету. – А драки не будет, мои парни лишь освежат воздух в вашей милой ресторации… И сделают это быстро!

Старина Трувор взял деньги и, отворачиваясь, пожал плечами. Хороший знак, значит, за всё уплачено. И потом, мне ведь, в конце концов, совсем не обязательно их убивать?! Можно просто кинуть об стенку… Собственно, так я и сделал.

Самый шустрый из служак был либо глуп, либо недостаточно образован (в принципе, оба этих качества просто необходимы при приёме на такую работу), поэтому подошёл ко мне и начал с вопросов. Ну, сами знаете, типичный лексикон телохранителей: «Чего расселся? Почему не подстрижен? Где маникюр? Когда в последний раз умывался?» и так далее… Он лишь на минуточку запнулся – об свежий труп у меня под ногами. Ещё, помнится, успел сделать удивлённое лицо, и…

Вот эту его заминку я решительно использовал – демонстративно, не отрываясь от чтения, сгрёб парня за поясной ремень и, раскачав над головой, одним движением кисти запустил в дверь!

Кстати, не попал, что редкость… В смысле не попал им в дверной проём, этот идиот не вовремя взмахнул руками и, изменив траекторию собственного полёта, предпочёл вписаться головой в косяк. В принципе, не страшно, косяки в харчевне дубовые, да и башка у зеваки явно тоже… Но вот второй телохранитель, тоскливо зыркнув в сторону вскинувшего бровки хозяина, потянулся за мечом…

– Это ааргх, – честно попытался предупредить его кто-то из завсегдатаев.

– Ха, да я этих ааргхов на чём только не вертел. – Он лихо изобразил в воздухе причудливую вязь молниеносных ударов, уподобившись сбрендившей ветряной мельнице. Мне понравилось. Я даже ему поаплодировал и кинул мелкую монетку к ногам. Любой умный человек сказал бы спасибо и ушёл, правда? Этому чурбану мозгов не хватило…

Видя, что я вернулся к книге, он заревел дурным голосом и кинулся меня рубить. Не отрываясь от чтения, я поднял левой рукой свободный столик и просто прихлопнул героя сверху, как вооружённую муху. Сразу стало очень тихо… Причём, знаете, хорошая такая тишина, раздумчивая, неторопливая, настраивающая на мысли о вечном…

– Но… ааргхи же неграмотные! – возмущённо взвыл кудрявый дворянчик.

Не поднимая глаз, я мысленно прикинул расстояние до этого всезнающего субъекта. В принципе, если запущу соседним табуретом (вместе с тем, кто на нём сидит), то вроде бы… Нет, пожалуй, нет, при неудачном рикошете можно задеть стойку с бутылками, а такого мне даже Трувор не простит. Ссориться же с ним не в моих и не в его интересах. Я плачу по счетам всегда, это раз. И не во всякой харчевне тебе дадут спокойно почитать умную книгу, это два. Серьёзную литературу по-любому трудно достать, так что с энциклопедией мне крупно повезло…

– Эй, десять золотых тому, кто уложит ааргха! – Тот же голосок, так же дрожащий, но теперь от обиды и возбуждения. В здешнем заведении дураков мало, Приграничье всё-таки, но алкоголь вкупе с такими деньжищами вполне могут прельстить пару-тройку болванов.

И правда, несколько мужиков, особо храбрых (или нетрезвых?), осторожно поднялись из-за своих столов. Сегодня точно не мой день, может, стоило проверить гороскоп на неделю? Порычать, что ли…

– Я – ааргх! А он – один, без телохранителей и с деньгами…

В зале снова образовалась удивительная по своей энергетической насыщенности тишина. На её обманчиво беззвучном фоне громогласно вопиял один вопрос – на фига нам гасить ааргха, когда есть благороднорожденный балбес, уже без охраны, зато набитый бросовым золотом и, самое главное, на таком далёком расстоянии от судебных исполнителей императорской столицы?

Собственно, и вопрос-то, как говорится, по сути был чисто риторическим. Два плюс два у нас даже самые дремучие наёмники в полчаса на пальцах складывают. Истеричный визг молодого господина стих крайне быстро…

– Тебе лучше уйти, пока на улице хорошая погода. – К моему столику решительно подошёл Трувор, мрачный, как пиратское судно.

– Гр-р-р, – приветливо ответил я.

– Что б тебя разодрало, уж со мной-то не надо притворяться. – Он больно ткнул меня пальцем в лоб. – Если бы твой отец при битве при Транфальгарском проливе не вытащил меня из горящей башни, ноги бы твоей в моей харчевне не было! Я терплю твои выходки третий год лишь из уважения к его светлой памяти и не хочу…

– Терять лицензию, нарываться на неприятности, связываться с законом, – терпеливо продолжил я. – Всё, всё, дядя Трувор, уже ухожу…

– И вот ещё, мальчик мой. – Старик наклонился, по-родственному заглядывая мне в глаза. – Ради всего святого, не забывай, что ты ааргх, и веди себя соответственно.

– Рычать и тупить?

– А что делать, Малыш, людям так привычнее…

– Дядя Трувор, не называйте меня так, это мама придумала. А за книжку спасибо, я с собой заберу. И это… тот человек ударил меня первым, все видели, – на всякий случай напомнил я.

– Ага, – подтвердил хозяин, с трудом вытаскивая мой нож из спины уже порядком всем надоевшего трупа. – Только его клинок почему-то сломался от удара тебе в бок, а твой нет…

– Этому есть минимум два логичных объяснения. Во-первых, бить надо не в рёбра, а под ребро. Во-вторых, никогда нельзя экономить на качестве стали. Покупая боевой нож по стоимости деревянной зубочистки, будь готов к тому, что тебя надуют. К тому же там охранные руны у рукояти, то есть несчастный обращался к колдунам, а значит, он идиот втройне…

– Гром и бесы, только вот не надо опять рассуждать как на собеседовании при вступлении в Императорский университет – тебя не поймут! – вновь всплеснул руками друг моего отца. – Ты же ааргх, неужели так трудно немного притвориться?! Сюда, между прочим, заходят разные подозрительные личности…

– Гр-р-р, – послушно кивнул я. Он прав, образованный ааргх штука попросту недопустимая. Донесут властям, а потом сожгут всем миром и будут считать, что поступили правильно. Пойду-ка я на свежий воздух…

Да, погодка на дворе и впрямь стояла великолепная. Начало лета, весенняя грязь подсохла, свежая зелень лезла изо всех щелей, солнышко ещё только ласково слепило. Через месяц-другой на Южных пустошах оно будет выжигать глаза…

Со стороны Имперского тракта в наше Приграничье потянулись первые редкие обозы, но торговля оживает быстро, так что самое время наняться к кому-нибудь на службу. Ведь ааргхи – самые лучшие в мире охранники караванов, так вроде было написано? Хотел бы я повидать этого далёкого автора, интересно, он только про нас так много «знает» или о других народах тоже весьма сведущ.

– Ааргх, ааргх, п… жалста, не броса… – едва слышным полушёпотом окликнул меня кто-то за спиной. А ведь очень знакомый голосок, если вдуматься. Только раньше он звучал в иной тональности, более повелительной, что ли…

– Гр-р-р! – как можно агрессивнее обернулся я. От моего рыка с крыш вспорхнули воробьи и хотя бы одна амбарная мышь наверняка упала в обморок. Я долго тренировался, но у папы это всегда получалось круче – от его рёва строевые мамонты герцога хватались хоботом за сердце, сам видел.

– Не убива-ай… меня, животное. – Передо мной рухнул на колени тот недалёкий молоденький дворянчик, что докопался до моего чтения в харчевне.

– Жи-вот-но-е?! – медленно переспросил я, тихо обалдевая от его непроходимой тупости. Вот так, прямым текстом, назвать ааргха в лицо животным и подписать себе приговор даже без отсрочки исполнения… способен лишь бурый самоубийца или законченный псих! Думаю, скорее второе.

Тогда ну его, я стукнутых на голову второй раз не обижаю, мама говорила, что это не совсем этично… Я бегло огляделся, не видел ли кто моего позора, и быстро зашагал по дороге.

– Погоди, – опять раздалось сзади. – Ты что, правда, меня не убьёшь?

Я ускорил шаг. Больной, совсем больной, ещё подхватишь от него чего-нибудь каплевидно-вирусное…

– Но ты же ааргх! – Настырный аристократ вцепился обеими руками в ножны моего меча и успешно прокатился несколько шагов, пока я понял, что там прилипло. Прости, мама, я вынужден его убить, он очень просит.

– Чего надо?! – Я остановился, поймал идиота за тонкую ножку и, перевернув, поднял на уровень глаз.

Он был абсолютно голый, с умеренным количеством ссадин и синяков. Кстати, то, что паренька только раздели и обобрали – это неслыханная удача! О харчевне Трувора ходят разные слухи, маменькиным сынкам там просто не место, их съедают в пять минут, причём порой отнюдь не в аллегорическом смысле. Да, да, чёрные орки заглядывают и к нам…

– Ну?! – Я вовремя вспомнил, кто я таков, и показал клыки. У нас они вдвое крупнее, чем у обычного человека, то есть впечатление производят.

– Мне надо… Я хочу тебя…

– ????

– …тебя нанять!

Ой-ё… Я разжал пальцы и быстро вытер ладонь о поношенный килт. Голый, битый, слабоумный, без гроша за душой, а туда же… Но этот наглец быстро встал, подбоченился и голосом, исполненным самомнения, возвестил:

– Да будет тебе ведомо, ааргх, что я потомок одного из древнейших родов Империи! И выполняю в ваших землях секретную миссию. Ты поможешь мне!

– Гр-р-р, – напомнил я.

– Ах да, извини. Сейчас повторю словами, понятными даже такому существу, как ты… – Он перевёл дух и добил меня окончательно: – Я есть твоя господина! Ты есть мой слуга! Я – велеть, ты – делать! Я – платить и называть хорошим. Ты – всё понять?

– Упс…

– Упс?! То есть да? Итак, сначала я велеть… – Больше он ничего не успел сказать. Терпение не числится у ааргхов среди добродетелей, и я вряд ли исключение в этом плане.

Одним взмахом руки я подсадил его на одинокую сосну у дороги. Хорошо подсадил, эдак на двойную высоту моего роста. Он там так смешно прилип к смолистому стволу, умильно открывая и закрывая ротик, что я бы даже посмеялся, будь у ааргхов чувство юмора. Но энциклопедия твёрдо говорит, что его у нас нет…

Тем временем из-за поворота застучали конские копыта, и трое всадников в походном снаряжении взяли меня в плотное кольцо. Неулыбчивые ребята, судя по чёрным плащам, доспеху и оружию, – вполне опытные вояки. Но, что самое неприятное, – за спиной одного из них сидел телохранитель, тот самый, который неаккуратно ушиб себя головой об косяк.

– Это он? – указывая на меня плетью, спросил самый старший из воинов, на его запястье сверкнула красная лента. Телохранитель сумрачно кивнул. Может, они все его родственники и набежали мне мстить? Тогда отчего же их так мало и почему опаздывает похоронная команда…

– Где граф?

Вопрос, видимо, относился ко мне, но поскольку он был чрезвычайно размыт и не конкретизирован (какой граф, откуда, как выглядел, как зовут, почему я должен его знать и так далее…), мне оставалось лишь недоумённо пожать плечами.

– Я говорю, где граф Эльгенхауэр, двоюродный племянник главнокомандующего императорской гвардией, стройный молодой человек с золотистыми кудрявыми волосами на косой пробор, чьих телохранителей ты только что избил в грязной забегаловке за поворотом?!

Вот это исчерпывающий вопрос, уважаю. Грех не ответить честно, я уже открыл было рот, но не успел – сверху упала шишка, стукнув одного из всадников по плечу. Все, естественно, подняли глаза и сразу нашли кого искали.

– Вот он! На дереве спрятался, – хрипло взвыл телохранитель, тыча пальцем в своего господина. Старший всадник кивнул и повернулся ко мне:

– Ты можешь уйти.

– Ааргх, не уходи! – тут же раздалось сверху.

Двое наездников помоложе намеренно откинули в сторону полы чёрных плащей – ого, стальные арбалеты! Да ещё заранее заряженные… Не каждый решится на такое, одно неверное движение во время скачки – и тяжёлый болт может сорваться куда угодно – в собственную лошадь, в напарника или себе же в ногу…

– Ты не можешь уйти, я тебя нанял!

– Неужели? – Старший пристально посмотрел мне в глаза. Очень неприятный тип, с каким-то сверлящим взглядом, этому графу не позавидуешь.

Я постарался смести с лица все намёки на интеллект, ааргх должен быть ааргхом. К тому же если меня и наняли, то без аванса я и пальцем не пошевелю. Папа всегда так поступал, людям абсолютно нельзя верить, врут на каждом шагу. Но, видимо, главу отряда моё молчание устроило, он презрительно сплюнул мне под ноги и скомандовал:

– Убить.

Два арбалета медленно поднялись в сторону голой мишени. Телохранитель гаденько усмехнулся, его бывший господин издал какой-то пронзительный горловой писк…

Э-э-э, минуточку, кажется, так я вообще не получу своего аванса! Если кто не в курсе, то самый верный способ остановить стреляющего всадника – это укусить за ухо его лошадь. Что я и сделал, благо наши головы находились почти на одном уровне, особо наклоняться не пришлось.

Безвинная скотина обомлела до жеребячьего визга и, сделав эффектный поворот на задних ногах, унеслась вдаль с невообразимой для самой себя скоростью. Причём я лично был уверен, что передними копытами она так и держалась за покусанное ухо… Орущего всадника лошадка, естественно, к бесам выбросила по дороге.

В результате второй арбалетчик засмотрелся и спустил тетиву, не прицелившись толком. С сосны упало ещё шесть шишек, но молодой граф держался цепко! Пользуясь случаем, я нежно потянул стрелка за ногу и, сдёрнув с коня, завязал в узел его же плащом. Убивать, разумеется, не стал, мне-то он ничего плохого не сделал. Старший воин схватился за меч, но вынимать его из ножен благоразумно не спешил…

– Гр-р-р, – сдержанно посоветовал я. Всадник другой рукой тихо достал нож и резко ударил назад – продажный телохранитель за его спиной охнул, мешком сползая с крупа. Убийца рванул поводья и дал шпоры.

– Я запомню тебя, ааргх… – донеслось из тучи пыли, поднятой копытами его коня. Неприятный субъект, вежливый, корректный, но неприятный. Зачем ему меня запоминать? Разве только решил вдруг пригласить на кружечку пива, но мне почему-то кажется, что вряд ли…

– Я тебя хвалить! – радостно сообщили сверху и, подумав, добавили: – Но ты меня снять…

А ко мне вдруг постучалась запоздалая, очень запыхавшаяся мысль о том, что денег-то у голозадого и нет. К слову, это ведь в чём-то благодаря моей услуге в харчевне, что ещё более не радовало, ибо аванс, в который я уже вложил время и силы, явно плакал горючими слезами где-то на стороне.

– Эй, – я дружелюбно пнул ногой компактно связанного в плаще воина, – у тебя деньги есть? В долг, до зимы, верну, честное слово…

В ответ на этот вполне человеколюбивый жест доброй воли я получил лишь грязные ругательства, перемешанные с угрозами кастрации и продажи меня в оперу тенором. Не то чтобы очень уж обидно, но непонятен сам посыл – за что?!

– Деньги будут примерно через час, – уверенно сообщили с сосны, и мой многообещающий наниматель всё-таки хряпнулся вниз. Я мог бы его подхватить, но не захотел. Парнишка голый и липкий, что обо мне люди подумают…

– Ты храбрый ааргх! – в конце концов заключил побитый, ограбленный, раздетый, едва не убитый и всё равно оптимистично настроенный граф Эльгенхауэр. – Я беру тебя с собой, нас ждут ужасные приключения, великие подвиги и громкие дела!

– С этим что? – Я кивнул на всё ещё грозно сопящий свёрток.

– А, подвесь на дерево, – безмятежно отмахнулся молодой господин, продолжая изливать на меня водопад золотых посулов, перспектив, заверений и гарантий карьерного роста под его щедрой рукой. И должен признать, фантазии у него хватало…

На самом деле дворянчик даже не подозревал, что мгновением раньше одной этой фразой сдал последнюю проверку на вшивость. Прикажи он мне убить пленника, я бы точно отказался на него работать. А так… почему бы и нет?

Я проверил узлы, покачал притихшего воина и подбросил повыше в ветви. Раздался треск, и он упал наземь, видимо, плохо зацепился. Ругань была та-ка-а-я… Пришлось мысленно извиниться и повторить. Свёрток рухнул снова! Да что ж мне с утра так не везёт?! В третий раз я размахнулся посильнее, и грубиян наконец надёжно застрял на верхушке сосны, мама была бы мной довольна…

– Ну всё? Ты закончил? Тогда пошли отсюда.

– Туда? – Я ткнул пальцем в сторону харчевни.

– Н-нет, пожалуй, нет, – поморщившись, произнес мой новый хозяин. – Туда мне нельзя, там с меня взяли расписку, что я, совершенно добровольно, пожертвовал многим хорошим людям свои вещи, деньги и прочее. А потому никаких необоснованных претензий к некоему господину Трувору не имею. Где тут у вас ближайшая деревенька?

– Там, – я указал на север.

– Отлично, туда и направимся. А что за книжку ты читал тогда за столом?

– Гр-р-р!

– Понятно…

То-то, главное – не забывать рычать и тупить.

– Называй меня мой господин благородный лендлорд граф Эльгенхауэр-младший! Хотя такое тебе, наверное, не выговорить. Ладно, можно просто Эшли.

Идиотское имя! Впрочем, как и у практически всех наших чистопородных дворян. На первый взгляд их древние фамилии несут в себе нечто героическое и многофункциональное, а копни поглубже, каждого второго по-домашнему кличут – Эшли, Доди, Пэрри или ещё какой-нибудь Лалик…

Вот так, волей-неволей, я вновь получил работу и оказался при деле. Всю зиму мне пришлось просидеть в наших горах, занимаясь совершеннейшей ерундой вроде скучных потасовок с соседями, колкой дров и выслушиванием милых маминых нотаций. По весне я начистил клинок и двинул из дому навстречу ветру перемен…

В принципе, ничего интригующего в этом ветре нет, фигуральное выражение, не более, каждый ааргх время от времени покидает родные ущелья и склоны, чтобы заработать на жизнь, покрыть себя славой или хотя бы посмотреть мир. Я вот ухожу так уже третий или четвёртый год.

– Тебе, наверное, жутко интересно, что за люди напали на нас у той сосны?

Я промолчал. Болтливый граф соизволил счесть это проявлением самого ярко выраженного интереса, и продолжил. По-моему, он вообще был довольно целостной натурой и мог распрекрасно слушать сам себя, сам же себе и отвечая.

– Как ты уже, надеюсь, понял, я принадлежу к одному из древнейших родов Империи! Упоминание имени моего славного предка встречается в летописях даже раньше, чем записи о начале династии самого Императора! Но это, разумеется, большая тайна, хотя и… ни для кого не секрет. Так вот, мой дядя, занимая пост главнокомандующего войсками, поручил мне одно деликатнейшее дело. Речь идёт как минимум о серьёзном изменении внутренней и внешней политики нашего государства, направленной на… ты меня не слушаешь?!

Ой-ё, да я давно его не слушаю, а остановился просто потому, что мы пришли. Вот околица, вот деревня – шесть дворов, один храм, одна лавка. Харчевня в получасе ходу обратно, староста не позволил Трувору ставить питейное заведение ближе. И, должен признать, правильно не позволил, наёмники и деревенские мужики за одним столом – слишком предсказуемая компания. В смысле, деревню можно хоронить сразу, в две пьянки…

– Нам нужен самый богатый дом! – строго потребовал Эшли, дёргая меня за рукав.

– Будем грабить? – не угадал я. Мой господин воспринял предложение всерьёз, поморщил лобик, но сказал решительное «нет»…

– Мне будет достаточно лишь произнести моё имя и титул, чтобы самый бедный из ваших крестьян отдал мне последнюю рубашку!

– Ну-ну…

– В смысле?

– Гр-р-р… – более внятно объяснил я и присел на обломок колонны какого-то давно заброшенного святилища. Мне-то что, пусть идёт, экспериментирует… Он уже и так голый, содрать с него нечего, а приобретение жизненного опыта ещё никому не помешало – узнает, каковы нынче крестьяне.

– Тогда я велеть ждать меня здесь. – Парень вновь перешёл на дебильно-приказной язык, поняв, что с места я всё равно не тронусь. Собственно, ему туда-сюда, плюс собаки, пинки, тумаки… в общем, у меня вполне есть время немного почитать.

«Ааргхи обычно длинноволосы и длинноруки, их лица могли бы быть даже привлекательными, если бы не огромные клыки и маленькие злобные глазки. Они не знают гигиены, боятся воды и отличаются большой неряшливостью…».

Вот врёт! Но своеобразно врёт, насчёт волос – это правда, а вот всё прочее – враньё. Я стригу ногти мечом достаточно регулярно, и горячие источники у нас в горах есть, так что «не надо гнать порожняк», как выражаются ютунхеймские гномы. Интересно, а про гномов здесь написано? Я сунулся в оглавление, угу, значит, что мы тут имеем: – гномы, эльфы, сильфы, тролли, орки, гоблины, цверги и ещё штук двадцать всякой бесполезной и, более того, вредной мелкоты. Вернёмся к ааргхам…

«Живут они семьями, кланами и родами, причём узкие интересы своей семьи нередко ставят выше интересов Империи. Одеваются в простую одежду, которую воруют друг у друга или добывают в бою. С домашними животными обращаться не умеют, ибо лошади и быки их боятся. Являются вымирающим народом, и мудрый правитель сделает всё, чтобы даже смерть ааргхов послужила благу Имперского дома».

И? Собственно, на этом всё. Нас резюмировали как вымирающую нацию, да и ещё шовинистически намекнули на то, что де это тоже неплохо. Автора я найду, теперь точно найду, у нас с ним есть тема для разговора…

О, а вот и моего хозяина несут! Нет, ошибаюсь, сам несётся. Как я и предполагал, с радостными собаками, визжащими детьми и агрессивными представителями трудового крестьянства. Молодой граф довольно резво бежал, высоко вскидывая голенастые ноги, а за ним упоённо гнались все, кто успел присоединиться к неожиданному развлечению.

Я неторопливо убрал книжицу во внутренний карман и переложил ножны с мечом на колени. Уже практически приблизившись ко мне, голый граф Эшли перешёл с галопа на рысь, с рыси на строевой шаг и, нарочито неторопливо встав рядом, возмущённо пожал плечиками:

– Дикий у вас здесь народ, совершенно дикий… Никакой тонкости в обхождении, поведенческая культура отсутствует напрочь! Повсюду мрак, темень, недоверие и вопиющее невежество! Как жить, куда мы катимся с такими людьми?! Я просто поражаюсь…

Подоспевшие жители как-то резко остановились в двух-трёх шагах и озадаченно почёсывали дубинками у себя же в затылке.

– Эй, мужики, это ж ааргх, – наконец опознал один бородач.

– А ить я его помню, – вскинулся другой. – У нас по прошлом годе бык с цепи сорвался, ну и на энтого… как дал ему рогами!

– И чё?

– Чё… а то сам не знаешь? Быка-то всё одно на скотобойню вести надо было, а так уже разделанного унесли.

Рядовое событие действительно такое имело место, чуточку поморщился я, но для деревенских – воспоминаний на всю зиму. Причём с каждым годом количество быков на моей шее будет увеличиваться, а уровень разрушений, которые я причинил, отправив эту скотину пинком обратно в хлев, расти в геометрической прогрессии. Меж тем крестьяне потоптались, и один самый храбрый осторожно спросил:

– Ты, ааргх, а вон тот, беглый, твой, что ли, будет?

– Я его хозяин и господин! – гордо заявил племянник главнокомандующего, попытавшись облокотиться на моё плечо с самым царственным видом. Ничего не вышло, роста не хватило, да и в целом эстетика не та.

– Срам бы хоть прикрыл, не с тобой разговариваем, – оборвали его. – Ну так что, ааргх?

Я молча кивнул, не вдаваясь в подробности. В том смысле, что «мой» – это ключевое слово, а «мой хозяин» – может считаться излишней конкретизацией.

– И главное, – пользуясь минутным затишьем, зачем-то пустился объяснять граф, – я ведь им ничего плохого не сделал! Вышел на площадь, заглянул в храм, поинтересовался видами на урожай, представился и даже как-то пошутил для раскрепощения…

Ёу-у, голым впёрся в храм Зверобога?! Даже я невольно втянул голову в плечи. Древний идол с туловищем быка испокон веку отвечает за хороший урожай, поэтому приход в храм по весне обнажённых крестьянских девок только приветствуется, как хороший знак. А вот голый мужчина… это даже не пощёчина Зверобогу, это намёк… Короче, храм проще перестроить, а будущий урожай загублен лет на десять вперёд.

– Больше ничего? – с надеждой спросил я и тут же понял, что вряд ли.

– Баб наших смущал, трясёт чем попало, а те, дуры, и рады, – нестройно загомонили крестьяне. – Двух коров сглазил, они ныне в стойлах стоять не хотят, а глаза такие мечтательные… Огород истоптал, что теперича курить станем?! Луковицу из земли выдрал, да тут же и съел её бесстыжим образом!

Детальные обвинения в богохульстве, обмане, грабеже и попытке развращения всей деревни в целом грозили затянуться до вечера. Хорошо ещё, хоть сам граф Эшли проявил немыслимое аристократическое благоразумие, встав в позу, скрестив руки на груди и не унижаясь до разборок с «варварами»… Мне ничего не оставалось, кроме как порыться в самых дальних карманах, выудить золотую монету (осталось три!) и кинуть её толпе.

– Дать одежды. Дать еды. В морду не давать. Проверю.

Мой благородный господин был всенародно собран и экипирован за какие-то пятнадцать – двадцать минут. А теперь пора уносить ноги…

– Вообще-то я привык одеваться иначе, – задумчиво доложил мне граф Эшли, когда мы уже вышли за околицу.

Я удостоил его косым оценивающим взглядом, но промолчал. Теоретически слуге вообще не положено говорить своему хозяину ничего такого, что могло бы его огорчить. А молодой граф, одетый на скорую руку, с крестьянского плеча, по принципу «кому-чего-не-жалко», и вправду производил двоякое впечатление. Хотя, голым он всё равно выглядел смешнее, если это утешит.

– По-моему, кожаный килт несколько коротковат, нет?

Сказать ему, что это не килт вообще, а широкий пояс кузнеца, поэтому, кстати, такой потёртый и с подгорелыми краями…

– Рубашка мне нравится, но в ней не хватает героичности.

Хм… Кто бы спорил, это явно девичья ночнушка, с глубоким вырезом и кружевом по подолу. Надо ему хоть кружева оборвать, торчат из-под килта, как несвежие ромашки…

– И плащ, честно говоря, слишком старый. А что, в деревнях все носят такие вот, тёплые, в клеточку, с бахромой?

Это шаль. Точнее, дряхлый платок какой-нибудь не менее древней старушки, обычно их в таких и хоронят. Но пусть будет – плащ…

– Только ты не подумай, что я привередничаю. – Мой господин великодушно похлопал меня по плечу. – Благородство и умение ценить заслуги всегда отличали род Эльгенхауэров. Я не забуду твою монету и воздам за неё сторицей!

Главное, чтоб нам не воздали крестьяне, хотя вроде бы мы уже отошли на мало-мальски приличное расстояние. Дело в том, что среди четырёх моих монет одна была… не совсем золотая. То есть и не медь, конечно (я ж не фальшивомонетчик какой!), просто позолоченное серебро.

Вес почти тот же, навскидку не определишь, но и особо долго этим тоже не обманешь – куснут два раза и удивятся белым отметинам. Идиотский метод проверки… Я вот, к примеру, подобным образом не поступаю, у меня любая монета почему-то прокусывается насквозь, случайно и, главное, быстро так, раз и…

То есть эта «золотая» монетка у меня была всего одна, кстати, не факт, что именно она и досталась крестьянам, но в любом случае, есть ли смысл торчать в этой дыре лишнее время? Потому что, если я хорошенько покопаюсь в памяти, то вспомню, что на самом-то деле под золотом даже не серебро, а всего лишь олово. Согласитесь, это уже повод ускорить шаг…

– Ааргх, ты ничего не слышишь? Куда ты бежишь, я же к тебе обращаюсь?!

– Не бегу. Широко шагаю.

– Зато мне уже практически приходится бежать! Да стой же ты, грубиян неотёсанный! – Юный граф оббежал меня слева и встал, упершись обеими руками мне в живот. Смешной такой, ножки скользят, глазки горят, весь из себя что-то величественное изображает. Ладно, послушаем…

– Настал час правильно расставить приоритеты, – строго начал он, и мне пришлось сделать предельно глупое лицо. – Я – твой господин, ты – мой слуга. Тот факт, что на данный момент я ношу одежды, купленные на твои деньги, свидетельствует лишь о моей врождённой деликатности и демократичности. Ты хоть слышал такие слова? Объясню попроще, это когда слуга радостно платит своему же хозяину за оказание ему великой чести принятием его услуг! Опять непонятно? Тогда ещё проще, я – велеть, ты – слушаться! А теперь скажи, тебе не послышался какой-то подозрительный шум со стороны той деревни, которую мы только что покинули? Эй!

Действительно, от его философских откровений, подгоняющих целую теоретическую базу под самый наглый бред, меня притупило не по-слабому. А если его ещё раз закинуть на дерево, поможет?

– Не поможет, – словно читая мои мысли, уверенно вскинул острый подбородок молодой дворянин. – Твоё старательное молчание не поможет тебе ускользнуть от исполнения своих служебных обязанностей! Итак, я убеждён, что слышал невнятный шум, словно кто-то кого-то искал с какой-то очень эмоциональной целью. Мы вернёмся и узнаем! Быть может, эти добрые крестьяне нуждаются в нашей заботе и совете?

Я уже собирался в короткой, но предельно доступной форме пересказать ему, о чём так эмоционально покрикивали милые сельские жители, но передумал. То есть меня отвлекли два момента – еле уловимый запах дыма и очень чёткий звук лошадиных подков. Вряд ли это крестьяне повскакали на своих трудовых коняг, дабы дружно пуститься в погоню. Разве что у кого-то ещё есть столь резкий повод нас повидать…

Решение пришло быстро – я схватил графа в охапку, зажал ему ладонью рот и одним прыжком ушёл в ближайшие запылённые кусты. Животный инстинкт не подвёл, по дороге мимо нас промчался конный отряд из полусотни тяжело вооружённых всадников. Одного из них я узнал. И это был не тот случай, когда мне стоило бы с радостью окликнуть знакомого человека…

– Гр-р-р, – сквозь зубы процедил я, когда они скрылись за поворотом. Теперь понятно, откуда шум и запах гари. Не найдя нас в деревеньке, воины наверняка подпалили пару домов, просто из раздражения. А к графу Эшли, между прочим, начинают неумолимо накапливаться разные вопросы, вот только… он вроде не дышит?! Я запоздало убрал ладонь.

– Э-э, ты… как тебя там? Мой благороднорожденный господин-хозяин… вставай, давай! Дыши… я же… тьфу, зараза, вот ещё не хватало собственного работодателя придушить! Причём я же с него ещё ничего и слупить не успел, то есть осрамлён навеки… Вставай, а то убью!

Папа говорил, что людей приводят в чувство тремя способами – хлопают по щекам, давят на грудную клетку или делают искусственное дыхание. Хлопать его нельзя – башка едва держится на цыплячьей шейке, оторвется – не пришьёшь. Давить на грудь, заставляя биться сердце? Так я ж один раз нажму – и под прощальный хруст рёбер буду хоронить труп уже с тяжёлыми телесными повреждениями. Что остаётся? Дышать рот в рот…

– Если ты хоть кому-нибудь об этом расскажешь, – тоскливо поугрожал я, а поскольку молодой граф всё так же аристократически не подавал признаков жизни, резко наклонился, вытянув губы и…

– Хха-р, да у вас тут романтическая встреча, – ядовито прошипел кто-то за моей спиной. Я вовремя отдёрнулся, покраснел и, не оборачиваясь, двумя пальцами швырнул нож на голос.

– Почти попал, – с тем же ядом посмеялись надо мной. – Обернись, глупый ааргх, сегодня мне не нужна твоя кровь, вокруг полно свежих трупов…

«Хнара»? – догадался я, стараясь не произнести этого имени вслух. Очень неприятная дамочка во всех отношениях, и убить её трудно, поскольку она, как правило, уже мёртвая.

– Не надо будить человека, отдай его мне.

– Сожалею…

– Я уплачу, ааргх. – В голосе хнары мелькнул некий оттенок недоумения, она не привыкла к отказам. Мне никогда не приходилось сталкиваться с ней лично, но Трувор много рассказывал, так что, оборачиваясь, я уже примерно мог знать, что увижу.

За моей спиной, шагах в пяти, на задних лапках сидел ободранный скелет лисицы, а на её плечах скалил зубы полуистлевший жёлтый череп женщины. В пустых глазницах играли мерцающие огоньки, пряди длинных волос пучками украшали голое темя, и меж белых рёбер торчал мой нож. Это первая ошибка, обычным железом её не убьёшь…

– Насмотрелся? А теперь уходи. – Она картинно взмахнула останками несуществующего хвоста. – Мне хватит одного, к тому же мясо ааргха всегда жестковато.

– Это потому, что мы не предназначены в пищу, – медленно объяснил я. – Склонен думать, однако, что слухи о нашей жёсткости проистекают скорее из общего впечатления о главной черте нашего характера. Мы действительно жёстки. То есть держим слово, не отступаем в бою и не прощаем предательства. Следовательно, я не отдам вам этого человека…

– О, грязь под ногтями Берлобога, образованный ааргх! От тебя ли я слышу такие длинные речи?! – Хнара всплеснула костяшками передних лапок. – Мне ничего не стоит убить вас обоих, и ты прекрасно знаешь это. Но не будем о грустном, скажи сначала, как тебя зовут. В ваших кланах все имеют прозвища или клички…

– Малыш.

– Ты?!! Это ты-то «малыш»?!! Я думала, ааргхи не умеют врать…

– Я умею. Но не вру. И я всё равно его не отдам.

Огоньки в глазницах вспыхнули нестерпимо ярко и пропали полностью. Плохой признак… У хнары ядовитые зубы, достаточно одной царапины и всё, мгновенная смерть. А движется эта тварь с почти неуловимой для человеческого глаза скоростью.

– Малыш, так и быть, – к моим ногам подкатилась золотая монетка, – возьми и беги, это твой последний шанс.

Вообще-то это её излюбленный трюк. Я знал, что лишь только протяну руку за золотом, как мелкие клыки полоснут моё запястье. Дядя Трувор трепался, будто бы в своё время был лично знаком с одним охотником, который собственными глазами видел останки тех несчастных, что поддались на «мирное урегулирование». У меня была только одна возможность – попытаться ударить первым.

– Фи, как это вульгарно и глупо, – фыркнула она, когда я молниеносно обнажил тяжёлый меч. – Ты хочешь отрубить мне голову этим жалким железом?!

– Трувор говорил, что это возможно. Короче, я попытаюсь.

– Трувор, Трувор… Это не тот трактирщик из бывших наёмников, чьё заведение пользуется самой дурной славой? – Хнара, казалось, разговаривала сама с собой.

От взмахов моего клинка она ускользала поразительно легко, то есть даже не прячась и практически подыгрывая моему стремлению её убить. Каждый раз кончик меча не дотягивался до её похрустывающей шейки буквально на волосок.

– Пожалуй, на днях я навещу этого твоего Трувора, пусть он и мне что-нибудь расскажет… перед смертью!

Если она рассчитывала пустой болтовнёй утомить меня, то зря – ааргхи могут размахивать мечом и день, и два, и даже три, не зная усталости. Другой разговор, что самой хнаре незачем торчать тут столько времени. Она явно голодна и надеется, что наших тел хватит ей надолго. Видимо, наша игра наскучила и ей самой…

– Прости, Малыш, мне надоело. – Я не видел, как она подпрыгнула под руку на взмахе, но в тот же миг жёсткий череп с силой ударил меня в грудь. Я не удержал равновесия и опрокинулся навзничь, прямо на вроде бы зашевелившегося графа Эльгенхауэра.

– Всё, ааргх… – тихо мурлыкнула хнара, и смрадное дыхание из её пасти едва не сожгло мне ресницы. Она стояла, упершись лапками мне в грудь. – Ты не захотел уйти. Уважаю ваши традиции… Тем более что подобная благородная глупость мне ещё и выгодна. Ты очень странный ааргх, я никогда не слышала о таких. Хочешь, подарю тебе один совет на будущее? На очень короткое будущее… Оставь меч!

– Легко, – тихо выдохнул я. Не потому, что испугался, лично я боюсь только мышей и высоты, и то лишь из-за чрезмерно богатого воображения, а большинству ааргхов страх вообще неведом. Потому что так в книжке написано…

– Ты хотел меня убить, – продолжала хрипло измываться надо мной хнара. – Но разве можно убить ту, что давно мертва?! И какой вред ты пытался причинить мне обычным железом, оно лишь утяжеляло твою руку, лишая её лёгкости и скорости. Поверь моему опыту, в рукопашном бою скорость всегда будет иметь преимущество перед силой! Брошенный нож надёжнее тяжёлого меча, стрела опередит удар секиры, а осадные башни…

– Можно ещё раз, я запишу.

– Это что, шутка? – на мгновение замерла она.

– Ааргхи лишены чувства юмора, – неуверенно напомнил я, резко хлопнув в ладоши. Хнара оказалась права, меч действительно утяжелял руку. Без него я одним хлопком разбил череп нечисти в жёлтую пыль! Руки, кажется, не поцарапал… Тоненькие лисьи косточки, лишившись черепа, дрогнули и рассыпались в хаотическом беспорядке. Получается, мёртвого тоже можно убить, надо лишь знать как…

– Какая милая была зверушка-а… – пропел мне прямо в ухо чей-то знакомый голосок. Я резво вскочил на ноги, а наш молодой дворянчик соизволил-таки очухаться. Он некоторое время смотрел мне в глаза, недвусмысленно намекая дать ему руку и помочь подняться, но мне показалось, что это не входит в мои прямые обязанности. Телохранитель – не нянька всяким изнеженным особам, цацкаться с ним будут другие, в другом месте и по-другому. Я поднял меч, сунул его в ножны, вытащил из быстро чернеющих рёбер хнары свой нож и приветливо сказал:

– Гр-р-р…

– Ты не ааргх, – самостоятельно встав на ноги, оповестил Эшли.

– Гр-р-р!!!

– Ладно, ты ааргх, но какой-то… неправильный, – согласился мой господин, снова вставая на ноги. – И не рычи так прямо в ухо, я от этого падаю… Так вот, милейший, я, признаться, давно пришёл в себя и слышал часть вашего разговора. Кстати, кто она? Ну, та забавная говорящая игрушка, состоявшая из одних костей…

– Хнара. – Подумав, я выудил книжку и протянул ему. В конце концов, хуже уже не будет, главное – больше ни в чём не признаваться и отпираться даже от самого очевидного.

– Хнара, хнара, хна… ага, нашёл!

Я ненавязчиво углубился в лес, стараясь держаться не очень далеко от дороги. В конце концов, мне тоже надо выяснить, чего хотят от нас те всадники, а они непременно вернутся, потому что хотят сильно. Значит, будет гораздо лучше, если мы сможем сами наблюдать за ними из-за кустов. Молодому графу лишний раз объяснять всё это не хотелось, он и так, не задумываясь, шёл за мной след в след, умудряясь читать на ходу и как-то обходить лбом стволы деревьев…

– Значит, здесь написано: «Хнара (по-научному ф…к) – существо, состоящее из скелета кошки, собаки, лисицы или некрупного домашнего скота и человеческой головы. Нарождается из неупокоенных голов преступников, похороненных без благословения, тайно, в лесу или на неосвящённой земле. Хнары бывают мужского и женского вида, ибо пола у них уже нет…» Хи-хи… насчёт пола смешной момент, не находишь? Действительно, откуда у скелета пол…

Я даже не обернулся. Может, кому это и смешно, лично меня никогда не волновали проблемы наличия первичных половых признаков у практически сгнившей твари, пытающейся меня съесть!

– «Хнары обладают ядовитым укусом. Могут обольстить человека учтивой речью, обещанием показать клад. Её можно остановить молитвой или горстью молотого перца, коим надлежит обсыпаться, избегая попадания в глаза и нос…» …Это правда?! Она так не любит перец?

– Почему, любит, в меру, как и все, – невольно сболтнул я лишнего. – По-моему, ей даже нравится, когда пища сама посыпает себя специями…

– Ага! Ты пошутил!

– Неправда.

– Нет, пошутил! Это было смешно, я тебя застукал, я…

– Гр-р-р!!!

– Ладно, совсем необязательно всё время рычать. Возвращаю тебе твою книжку. – Мой новый хозяин, вздёрнув подбородок вверх, чуть пританцовывая, обошёл гневно пыхтящего меня. – Ты хоть читать-то умеешь?

– Картинки смотрю.

– Так я и думал. Могу научить!

Всё-таки он не самый плохой человек, мало кто в нашей Империи возьмётся добровольно учить ааргха грамоте. А уж тем более здесь, в вечно горячем Приграничье, где нашего брата ценят исключительно как боевую единицу, способную по необходимости заменять собой боевой десяток. В этом ракурсе умение читать является явно лишним, а любовь к книгам попросту преступной, хуже колдовства. А всё почему? Потому, что наша Империя, как и все империи, состоит из лоскутного одеяла маленьких графств, княжеств и даже королевств, объединённых одним языком, денежной и политической системой. Управление централизованное, не идеальное, но речь не об этом… Просто кроме естественной границы на море по суше мы соседствуем ещё с двумя крупными государствами – Лавидией и Клинакром.

Во всех трёх странах основное народонаселение – люди, следовательно, прочие расы изгнаны или вытеснены ими на окраины. Это общепринятая политика, за рубежом поступают так же, ну и попробуйте теперь хоть на мгновение представить себе весёлую жизнь у нас на фронтире, куда с двух сторон согнано всё отребье нации и где жизнь стоит так дёшево, что её никто не воспринимает всерьёз…

– Слушай, а куда ты меня, собственно, ведёшь? – наконец задал первый умный вопрос мой хозяин. В двух словах не объяснишь, а играть ограниченного идиота мне, видимо, предстоит долго, поэтому я просто указал рукой направление.

– Ага, значит, вон в ту сторону, понятно. – Он глубокомысленно покивал головой. – А, собственно, зачем нам туда?

– Гр-р-р…

– Ах, ты в том смысле, что мне пора бы несколько более чётко изложить наши планы и перспективы. Что ж, будем считать тебя успешно прошедшим необходимый курс-минимум по охране высокородных особ. Думаю, настала пора сказать всю правду о причинах моего таинственного появления в вашей глухомани. Но тебе я попробую объяснить попроще…

Ненавижу, когда со мной так разговаривают. На дерево я этого надутого петуха уже забрасывал, может, теперь утопить где-нибудь на минуточку? Хотя ему наверняка ничего уже не поможет, но хоть мои нервы целее будут. Тем более самовлюблённый граф нёс полную чушь…

– …вот поэтому мой дядя и отправил меня сюда, в Приграничье, ибо канал контрабанды ведьм должен быть обнаружен. До сей поры проход не в состоянии отследить ни наши маги, ни имперские отряды конных рейнджеров, ни даже специально обученные агенты. Трёх последних мы потеряли, один умудрился передать донесение с почтовым голубем, но смысл письма остался непонятен. Все были в недоумении, и тогда я вышел вперёд, сказав в лицо самому Императору: «А в чём, собственно, проблема?!» Меня и послали…

В принципе, я мог бы его и вообще не слушать, но в какой-то момент прозвучало название одного слишком известного мне места – харчевня Трувора. Когда загадок скапливается слишком много, они начинают меня огорчать. В том смысле, что я от них спать не могу и ем плохо, мама говорила, будто бы у меня пытливый склад ума, весь в дедушку, а он был первым среди нашего клана, умеющим не только читать, но и разбираться в векторной геометрии. Деда я помню хорошо, он и научил меня грамоте, хотя геометрия мне не далась, всё-таки для ааргха это, конечно, явный перебор. В наших горах, где и бумагу-то приличную не сыщешь, не говоря уже о циркуле и логарифмической линейке…

– Что за ведьмы?

– Обычные ведьмы, кукольные, бытовые, маленькие. Ну знаешь, такие тряпочные игрушки, что принято держать в доме как защиту от всякого зла. Глупое суеверие, но едва ли в Империи отыщется десяток семей, не имеющих такого амулета над порогом. Считается, что раз при доме уже есть ведьма, то никакое другое зло не посмеет туда и носа сунуть. Вроде бы безобидная нелепость, но многие маги уверены в необычайной концентрации чёрной энергии, всё явственней нарастающей в наших городах. Более того, официально известны случаи, когда игрушечные ведьмы оживали и нападали на людей. Биороботроника – не слишком сложное для тебя слово?

– Нет, – подумав, решил я. – Это когда чародей оживляет неодушевлённый предмет с помощью древней крови и заставляет, к примеру, деревянного или глиняного человечка мыть на себя посуду?

Мой господин резко остановился, сощурился и неожиданно прямо спросил:

– Этот Трувор, трактирщик и разбойник, по которому давно плачет петля, он тебе кто?

– Гр-р-р..!

– Нет, я необязательно намерен сию же минуту требовать его сдачи властям, – поспешил поправиться он, – но в последнем донесении пропавшего агента говорится: «В харчевне Трувора четвёртый стол в исподнем…» Вот почему я появился именно там.

– В харчевне Трувора, четвёртый… да ещё в исподнем?! Во-первых, это чушь, а во-вторых, у Трувора всего три стола! – не сдержался я. Тьфу, надо выражаться ещё лаконичней и попроще, как все ааргхи.

– Ты уверен? – с умным видом уточнил Эшли.

– Три, – уже совершенно точно кивнул я, максимально стараясь соблюдать приличествующее немногословие. – Большой в центре, два поменьше – у окон. Всего три.

– Хм, странно, меня заставили выучить донесение наизусть, ошибки быть не может. А на листочке был ещё грубый, даже схематичный рисунок ящерки. У вас водятся ящерицы?

– Нет. Им холодно.

– Так я и думал. Но мне кажется, ты о чём-то хотел спросить меня. Если дело касается твоего жалованья, то считай, что оно удвоено! И не надо меня благодарить, я всего лишь…

Далее пошла старая песня с новыми куплетами, и мне пришлось вновь отключить слух, переводя внимание на более серьёзные вопросы. Например, вон на того типа, что в полный рост красуется в кустах, думая, что его никто не видит и не слышит. Почти так, но я-то его ещё и чую!.. Дяденька не профессионал – ни один нормальный убийца не пойдёт на задание, выпив для храбрости…

– Упади, – полушёпотом попросил я своего хозяина, всей кожей ощущая скрип натянутой тетивы.

– Не понял… Это какая-то здешняя игра? – как всегда, в полный голос начал выяснять он. – Типа, делай, как скажу я, а потом я сделаю, как скажешь ты, да? Так вот что тебе придётся усвоить, любезный мой игрун, – граф Эльгенхауэр-младший никогда не позволит себе так низко пасть, ибо его предки по материнской линии водили в атаку полки конных копейщиков ещё в те далёкие времена, когда мои предки по отцовской линии обороняли столицу от…

Джанг! Короткий арбалетный болт, просвистев у него прямо под носом, звонко влепился в соседнюю сосну. Стальное оперение яростно задрожало, словно бы негодуя на непредсказуемость мишени. Да, с ходу попасть в нашего болтливого молодца, эмоционально подпрыгивающего по лесной тропинке, – не самое лёгкое испытание. Особенно когда стрелок пьян… или боится. А ещё вернее, и то, и другое.

– Эт-то что, в нас стреляли, да? – заплетающимся языком прокомментировал в общем-то абсолютно очевидный факт мой нынешний хозяин, хорошо ещё, не падая в обморок. Но в тот же миг его глаза вспыхнули. – Что же ты стоишь, дубина?! Поймай этого подлого негодяя, немедленно! Кому говорю?!!

Эх, чтоб меня разорвало, с восхищением опомнился я, прыгая через кусты боярышника, а у парня, оказывается, есть командный голос! Он не безнадёжен, и благородная кровь даёт о себе знать даже в лице самых изнеженных представителей гнилой столичной аристократии. Возможно, мы с ним и сработаемся. Если, конечно, он будет платить не только удвоенными обещаниями…

Ааргхи движутся в лесу с грацией медведя, поверьте, и мало кто услышит этого огромного зверя, если он решит к вам подкрасться. Именно поэтому тот нетрезвый гад ужасно удивился, когда я обрушился на него подобно негаданному наследству от бабушки-эльфийки. Мужик как раз незатейливо натягивал рычагом тетиву арбалета, когда вдруг поднял глаза и столкнулся со мной ресница в ресницу. По-моему, ему резко поплохело…

– Ты чего? – тихо спросил я.

– Ни… эта… ничё… а чё?! – не сориентировался он. Многие теряются, видя ааргха так близко, наверное, думают, что мы кусаемся. Хотя и это недалеко от истины…

– Стрелял зачем?

– Ну… эта… заплатили… а чё?

Клинический идиот, окончательно уверился я. Ладно, погоню его к господину графу, пусть он с ним разговаривает, у меня сегодня нервы точно не стальные. С людьми всегда ужасно трудно, какие-то они капризные и непоследовательные. Если я начну вспоминать всех своих прошлых нанимателей, никаких слёз не хватит! Тем более что двух я похоронил собственноручно, представляете? О чём не жалею, и вдобавок ко всему многие были мне за это очень даже благодарны… Незадачливый убийца семенил впереди меня, время от времени удивлённо оборачиваясь:

– Не, ну ты чё?.. Чё сразу толкать-то, бежим куда-то… Чё мы, сами не разберёмся, чё… сам не такой, что ли?!

– Нет, не такой, – поймав его за пояс, чётко и вразумительно объяснил я. – Увы, мой любезный собрат по ремеслу, конечно, нечто общее у нас есть – мы оба наёмники. Кроме того, у нас обоих один и тот же клиент. Однако если для тебя и всех прочих он – объект охоты, то для меня – жертва предполагаемого, но необоснованного насилия. Для тебя он имеет ценность мёртвым, для меня же исключительно живым! Я доступно изложил фундаментальные основы несостыковки наших интересов?

Мужик припух… причём так явно, что мне стало просто неудобно. Люди предпочитают жить в плену иллюзий, называя их «устоявшимися законами бытия», а в этих скрижалях не пером, а боевым топором вырублено – ааргх должен быть туп! Иначе вся вселенная незамедлительно рухнет, ибо расшатывание основ мироздания всегда приводит к глобальным катаклизмам.

По крайней мере в осоловелых глазах этого субъекта мир полностью перевернулся и боги окончательно сошли с ума… Поэтому первое, что данный индивидуум сообщил ожидающему графу Эшли, было сакраментальное:

– Это у вас неправильный ааргх!

– Неужели?

– Он говорит длинными предложениями, так и сыпет умными словами, у него в голове целая книга по богословию! Я бы избавился от такого…

– Гр-р-р!..

– Спокойно, Малыш, я разберусь, – величаво остановил меня молодой хозяин, и я подчинился, изумляясь сам себе, что не пристукнул его на месте. Малышом меня называет только мама. Кроме неё так может ко мне обращаться ну разве что старина Трувор. И то лишь потому, что когда-то они служили вместе с отцом и папа где-то, как-то и, главное, зачем-то его спас! Больше – никто! Хотя, если подумать… может, ещё Сун?

– Малыш?!!! – Надо было слышать тот крик-вопль-стон, идущий из необратимых глубин подсознания, который издал наёмник. Я не обиделся, испытав даже какое-то болезненное удовлетворение: дяденьке действительно сегодня досталось. Образованный ааргх по кличке Малыш! У-у, такое даром для психики не проходит…

– Кто тебя нанял?

– Ну, это… начальник отряда, с красной полосой на рукаве… Всадники вперёд пошли, а я и ещё двое остались в лесу. Мало ли… Тока про ааргха нам не рассказали. А он всегда такой?

– Нет, – подумав, подмигнул мне граф. – Таким тихим и спокойным он бывает редко. Обычно произнесение длинных предложений перегружает его нервную систему и он срывается на пленных.

– О тёмные боги, – шёпотом выдохнул убийца.

– Гр-р-р!!! – как можно ужаснее взревел я, призывая на помощь все свои театральные способности. То есть выкатил глаза, вывалил язык, показал зубы, поиграл мускулами, порвал на груди пару цепочек, потряс мечом над головой и всё такое, сами понимаете… После подобной демонстрации мой господин уже мог не утруждать себя задаванием вопросов – наёмник пел так, что не остановишь!

Уж не знаю, что там себе выяснил умник Эшли, мне было понятно одно – я получил не ту работу. А ещё вернее, не того работодателя! За этим молодым аристократишкой, сущим бледным цыплёнком, котёнком или зайчиком носилась взад-вперёд минимум полусотня опытных бойцов с вполне конкретной целью – убить.

Да, вот так просто, без всяких идеологических выкрутасов, убить и всё. Никаких тебе вариаций, типа – взять живым, склонить к сотрудничеству, выдоить секретную информацию, не допустить проникновения… Куда, к чему, когда, зачем, почему и какой в этом смысл? Лично у меня такое количество вопросов вызывает только икоту и чесотку меж лопатками. А там от души почесаться ох как нелегко, знающие меня поймут…

– Отпусти его, ааргх, боле он ничем не может быть нам полезен, – наконец подал голос мой так называемый хозяин. Ну, разумеется, что же ещё делать с грязными убийцами, отпускать на волю как птичек по весне… Щас-с!

– Ну, эта… правильно… Чё уставился, отпускай, раз приказано! – Рано обрадовался мерзавец. Я мигом прикрутил его к ближайшему дереву его же поясом, после чего связал ему руки его же рукавами и установил напротив его же арбалет с хищным болтом.

– Эй… господин, а он вас не слушается! – мигом наябедничал наёмник.

– Ах, это же неправильный ааргх, – только вздохнул, поднимая узкое плечико, молодой дворянин. Уф, я уже думал, он начнёт лезть ко мне с наставлениями – этично ли так бросать в лесу живого человека?.. Право, я и не знал бы, что ответить. Мне оно без разницы. В конце концов, живой – величина непостоянная…

Мужик что-то кинулся вопить о правах каждого гражданина на гуманный суд, о законе и справедливости, но быстро смолк. Я мельком оглянулся посмотреть, в чём причина – хм, всего лишь на взведённый арбалет взобралась любопытная лесная белочка. Она задумчиво обнюхивала тетиву; если её никто не напугает, возможно, она ничего и не заденет? Собственно, это ведь уже её и его проблемы, у меня на сегодня другая цель. Всем пока!

– Ты куда? – Мой хозяин умудрился не потеряться в лесу и увязаться следом.

– К Трувору.

– Что значит к Трувору?! – грозно возвысил голос благородный граф Энгельхауэр. – Ты смеешь бросить меня здесь одного и удрать дуть пиво в трактир своего разбойного дружка? И это в то время, когда я только-только раскрыл тебе всю глубочайшую важность нашей великой миссии! Ты сильно разочаровал меня, ааргх… скажу более, ты низко пал в моих глазах! Ты совершил проступок, и я буду вынужден…

– Гр-р-р! – внятно напомнил я, не сбавляя шага.

– …вынужден пойти с тобой, – мгновенно, без малейшего смущения выкрутился он, делая вид, что всего лишь оправлял килт. – Да, да, именно к этому Трувору и ведут все следы, так ясно было указано в послании. Пошевеливай ногами, нам надо хорошенько допросить этого старого…

Я предупредительно выгнул бровь.

– …старого, но благородного человека. Думаю, что уж тебе-то он не откажет в совете и благорасположении. Тот, кто дарит полезные книги для чтения, наверняка не мыслит всадить тебе топор в затылок или безбожно обсчитать за обедом, не так ли?

Основную часть пути прошли молча, я выбрал длинную дорогу, чтобы обойти отмеченную нами деревеньку и тем не менее выбраться к трактиру до темноты. О невразумительной контрабанде ведьм мне не было известно ничего, но если дяде Трувору хоть каким-либо образом грозит беда, лучше поспешить. Кроме того, общеизвестно, что там, где появляются ведьмы, – добра не жди… Я их недолюбливаю.

И должен признать, у меня есть на то основания. Ну там всякие неприятные мелочи типа выдаивания молока у соседской коровы с помощью топора, воткнутого в ствол дерева, или научения кошки ходить на задних лапах, звеня в колокольчик «к покойнику»… – может продемонстрировать почти любая деревенская баба. Сделать бурю в котле с вересковым мёдом так, чтоб она же повторилась в жуткой реальности на море, способны единицы, но и то не факт, что именно им это удалось, чаще речь идёт о банальном совпадении. А вот настоящих, знающих, опытных, злых ведьм – очень и очень мало…

Я, к примеру, в своей жизни встречал таких двух. От одной меня едва спасли, когда я был совсем маленьким, а другую мы завалили с папой, только папа после этого тоже долго не прожил, старуха успела выдохнуть ему какую-то пыль в лицо, и он не дожил до следующей весны. Это не значит, что у меня к ведьмам должок, но хотя бы как-то объясняет моё отношение к этим женским особям.

Граф Эшли начал первым:

– Малыш, а ты заметил…

– Гр-р-р!!!

– Бесполезно, – спокойно отмахнулся он. – Хоть ещё десять раз меня на дерево закинь, я тебе больше не верю. Конечно, ты – ааргх! Чистопородный, коренной, подлинный, в этом нет сомнений. Но мои собственные наблюдения, помноженные на свидетельские показания хнары-зверюшки и того чуть поддатого недоумка, сводятся к одному: ты – неправильный ааргх! Но изо всех сил пытаешься выглядеть соответственно общепринятому стандарту. Долго мы будем продолжать притворяться?

– Хозяин велеть, я – слушать.

– Малыш, не тупи, не смешно, – очень серьёзно начал щуплый дворянин, – я и без того чувствую себя непривычно глупо. Странное задание, в которое меня втолкнула моя гордыня. Явное предательство моего телохранителя, неизвестные всадники, жаждущие моей смерти… Думаешь, я привык, чтоб на меня так откровенно охотились?! Ааргх, я городской житель, более того, я из самой столицы, у нас все серьёзные проблемы решаются цивилизованным судом. В крайнем случае на благородной дуэли, до первой крови. А здесь, у вас, меня вдруг по-настоящему пытаются убить… Что происходит, а?

– Понятия не имею, – решившись, сдался я. – Мне кажется, что эта задачка с контрабандой ведьм – просто некая зацепка, повод загнать тебя в наше Приграничье, здесь такие хлыщи и суток не выживают. Графский титул, случайно, не даёт прав на престол?

– В смысле на претензию наследовать трон в случае неявки ближайших родственников? Мм, пожалуй, нет. Да, собственно, в любом случае нет! К тому же Император молод и полон сил, пусть он живёт ещё шесть царствий!

Мы бы, наверное, продолжили рассуждения на эти темы, но отдалённый конский топот со стороны дороги недвусмысленно намекал, что всадники вернулись. Логичный поступок, вряд ли среди них все уж такие непроходимые тупицы, чтобы вечно ловить нас там, где нас нет. Прийти в харчевню Трувора раньше их мы не успеем по-любому, но всё равно имеет смысл ускорить шаг.

Видимо, молодой граф вполне проникся моим энтузиазмом, потому что прыгал след в след по бурелому и даже не особенно жаловался на колючесть ёлок, неподметённость тропинки и переизбыток хвойного воздуха. В качестве проверки я пару раз отпускал прижатые плечом ветки – моего благородного господина сметало с ног, но он терпеливо вытаскивал из задницы иголки, выплёвывал кусочки мха и едва ли не на четвереньках упорно лез вперёд. Думаю, это из страха потеряться…

С какой-то полянки открылась часть крыши харчевни, значит, мы совсем близко. Всадники, разумеется, были уже там. Мы подползли поближе, увеличивая угол обзора. Скакунов воины привязали к здоровенной горизонтальной жерди у входа, а сами наверняка разбрелись по углам строить мне засаду. Как дети, ей-богу… Я не о себе, я по поводу того, что как же можно у нас в Приграничье вот так привязывать лошадей, без всякой охраны?! Их украдут в течение двенадцати минут, или я не знаю здешних мест…

Значит, так, считаем по порядку – двое у главного входа, изображают пьяных наёмников. Парни редкой актёрской бездарности… Ещё парочка засела в кустах у дороги, эти поосмотрительнее, хотя и не учитывают, что на корточках долго не высидишь, а каждая смена позы – лишний шум… Трое патрулируют задний двор, эти хоть не скрываются, даже ходят едва ли не строевым шагом. Остальные, видимо, в доме. Там пока тишина, Трувор зря лезть в драку не станет, он достаточно опытный воин и уж куда умнее большинства местных рубак. Иначе бы просто не дожил до своих лет.

– Чего мы ждём?! Вперёд! Если ты настоящий ааргх, то способен сразиться сразу с сотней противников! Я буду командовать, а ты бить, и вместе мы запрост…

– Гр-р-р!

– Малыш, если я ещё раз услышу в твоей интонации столь незавуалированное мнение о моих умственных способностях, – я тебя уволю, – поспешно обиделся мой настырный хозяин, скрестив руки на груди. Вот ведь, мелкий, щуплый, без меня никуда, а всё чего-то строит…

Хотя, возможно, у него есть оправдание, столичная жизнь показывает тебе лишь глянцевую сторону реальности и учит навешивать ярлыки на всё, что не вмещается в узкие рамки городского миропонимания. Презирать всегда легче, чем пытаться понять…

Я ведь, по большому счёту, тоже далеко не сахар. Но давайте уж определимся раз и навсегда, как вам со мной удобнее? Пожалуйста, я готов изображать «нормального ааргха», тупить беспросветно на всё подряд, рычать, махать кулаками и грызть кирпичи, соответствуя общепринятым нормам. Тогда со мной надо разговаривать именно в приказном тоне, посылая на заведомо безрадостное мероприятие типа «иди-туда-и-всех-убей!» Либо вы зачем-то требуете, чтоб я оставался самим собой, ну так и принимайте меня такого, какой есть, а не считайте клиническим дебилом с заскоком на практической философии…

– Высказался? – холодно посмотрел мне в глаза племянник главнокомандующего Империи. – У тебя на лице всё было написано, читать не перечитать, только успевай страницы переворачивать. Хорошо, каков твой план действий?

– Я иду один.

– Понятно, – подумав, важно кивнул он. – А я, соответственно, обхожу дом с противоположной стороны, снимаю часовых, забегаю в заднюю дверь, хватаю их главаря за…

– Я иду один.

– А-а… вот ты в каком смысле?!. Тогда я прикрываюсь ёлочками, ползу сзади, и когда они берут тебя в плен, мне остаётся лишь убрать охранника и поджечь угол дома, чтобы мы могли в суматохе беспощадно всех…

– Я иду один.

– Гр-р-р!!!

– Не понял. – От изумления мне пришлось прочистить уши, юный граф Эшли рыкнул на меня, как совершенно неуправляемый ааргх. Он что, дразнится?!

Мы злобно уставились друг на друга, но в этот момент из харчевни вышла новая служанка Трувора, направляясь к колодцу за водой. Это несколько изменило первоначальный план, по крайней мере я понял, как избавиться от этого умника…

– Вон, слева, – показываю пальцем, – идёт девушка с ведром. А вон, подальше, шагах в пятидесяти колодец. Её надо осторожно перехватить и допросить. Нам нужны сведения о количестве и вооружении врага.

– Кто такая? – мигом загорелся мой господин.

– Служанка из харчевни, моет посуду, разносит еду и подметает на кухне. То есть подозрений ни у кого не вызовет.

– Как зовут? Сколько лет? Давно замужем? Нет?! А почему?

– Понятия не имею, – даже смутился я. – Это новая девушка. У Трувора они вообще как-то не задерживаются – или беременеют, или уходят на другую работу. Не каждая выдержит сутками таскать пиво грубой солдатне, улыбаясь на щипки и сальные шутки…

– Ха, так, значит, крошке ничего не известно о галантном обхождении? Делай своё дело, ааргх, я пошёл… Через десять минут она расскажет мне всё! Ну, и ещё с полчасика на… сам понимаешь… будет невежливо уйти просто так, ничем не отблагодарив чудесное создание! Ах, эта провинциальная невинность…

Вы не поверите, но он ведь действительно так и пошёл, томно мурлыча на ходу и светясь от возбуждения. Надо бы честно предупредить, что девицы в приграничных харчевнях НАСТОЛЬКО не привыкли к городской галантности, что, прежде чем выслушать, сначала сломают нежному говоруну руку. Просто так, на всякий случай, мало ли, их воспитывали не особенно церемониться с мужчинами… Хотя, какой из этого хлыща мужчина?!

А теперь, чтобы отвлечь внимание, я выпрямился во весь рост, с хрустом выломился из кустов и широким шагом направился прямо к парадному входу. Надеюсь, у тех двоих, в засаде, нет приказа стрелять без предупреждения…

– Стоять, ааргх! – Парочка у входа резво выхватила мечи, с непонятно какой дури бросившись мне наперерез.

Безнадёжные идиоты или упёртые самоубийцы… Ни одному здравомыслящему жителю фронтира даже в башку не стукнет лезть с мечом на ааргха! Ладно, будь по-вашему, при любом диагнозе я сделаю доброе дело – помогу людям перейти в лучший мир или доукомплектую ими же ближайшую психушку…

Вояки постарались подбежать одновременно и ударить дружно, надеясь, что хоть один меч достигнет цели. Банальная тактика новичков, абсолютно не учитывающая физические особенности жертвы нападения… Я не много говорю? Дурная привычка, чаще приходится общаться самому с собой, но в обществе я – стопроцентный ааргх! Сейчас покажу:

– Гр-р-р!!!

От одного моего рёва они на мгновение зажмурились, автоматически оборвав замах и выставив клинки на защиту. Я прыгнул ровно между ними, выбросив в стороны кулаки. Один словил в лоб и, не пикнув, отлетел на дорогу, второй согнулся, получив в горло, но упасть я ему не дал – мне был нужен щит. Как предполагалось – стрелять в своего двое из кустов не решились, целили мне по ногам, но не попали. Пока они перезаряжали арбалеты, мне оставалось лишь прицельно швырнуть в них очухавшимся товарищем и уже неторопливо дойти до дверей харчевни. Сзади слышались невнятная ругань да стоны, кто-то неудачно сломал руку…

Ничего, мужики ещё поймут, как им невероятно повезло в сравнении с теми, кто ждёт меня внутри. А они ждут, все ждут, я чувствую запах их страха… Но постучать в дверь надо деликатно, вежливость – первый камень в фундаменте благородства!

Поэтому, осторожно постучав костяшками пальцев, я дождался нервного вопроса: «Кто там?» и, свернув за угол, бросился головой в окно. Вот на такое эффектное появление никто почему-то не рассчитывал.

– Гр-р? – приветливо подмигнул я. На меня уставилась чёртова уйма железа – мечи, ножи, кинжалы, арбалетные болты, стрелы, копья, рогатины, секиры и ещё штук несколько специфичных оружейных названий, упоминать которые нет ни смысла, ни времени.

– Я запомнил тебя, ааргх… – медленно протянул высокий мужчина в чёрном, с той же красной лентой на правом запястье и гаденько улыбнулся.

Почему-то все нехорошие люди любят играть в высокопарность и раздутую патетику. Запомнил он… Я тоже его ещё не забыл, не так давно виделись, давайте ближе к делу. Какие у кого к кому претензии, готов выслушать, даже ухо приподниму.

– Ты сорвал выполнение нашего задания, изувечил моих людей и помог бежать врагу Империи! Ты знаешь, как называют тех, кто не повинуется воле вышестоящих? Ты что-нибудь слышал о Красных Рукавах?! Ты хоть понимаешь, что лишь добровольное сотрудничество может на время отсрочить твою неминуемую смерть…

Я сделал самое тупое лицо и кивал не переставая – воинствующие болтуны любят таких слушателей. Итак, общая расстановка сил в зале следующая: человек пятьдесят подчинены типу в чёрном, все на нервах, вот-вот сорвутся и кинутся в свою последнюю атаку. Кто у нас тут ещё?

За столиками около десятка равнодушных завсегдатаев – охотники, наёмники, пьяницы. Эти пришли посидеть без напряжения, но в драку с удовольствием пойдут за любого, в зависимости от платы и настроения. Почему нигде не видно Трувора? Неужели старик погорячился и полез выяснять отношения с этой бандой?! Но тогда где трупы, их должно быть не меньше пяти…

– Ааргх! – Голос неприятного типа взлетел под потолок, видимо, я слишком отвлёкся. – Похоже, это животное не понимает нормальной человеческой речи. Будем говорить проще – где быть твоя хозяин?

– Гр-р-р, – с трудом овладев собой, сквозь зубы тоскливо простонал я, сколько можно принимать всех нас за дебилов?!

– Отвечай, скотина!

– Где Трувор? – в свою очередь упёрся я.

Высокий отдал кому-то приказ, и через минуту двое громил доставили из кухни друга моего отца, его руки были связаны у запястий, а глаза безмятежно спокойны. Ага, значит, всё в порядке. Они сделали большую глупость, что не убили его сразу. А потом ещё большую, посчитав, что связанный воин никому не причинит вреда…

– Я ждал тебя, Малыш, – еле слышно прошептал Трувор.

Мы молча, взглядами, произвели расчёт позиций и врагов – он выбрал четверых, я подтвердил десяток. Остальные, возможно, успеют убежать, это их шанс.

– А теперь говори, или ему не поздоровится! – крикнул тот, что меня запомнил. Нет, вот бывают же такие противные люди?! Ты ему вроде ничего плохого не сделал, а он, гад, при всех докапывается до тебя, как будто ты ему денег должен или корову со двора свёл покататься верхом.

– Ты разочаровал меня, ааргх. Придётся нам…

Не пришлось. То есть я даже не узнал, что именно он намеревался со мной сделать – погрозить пальчиком или сказать «ай-яй-яй!». Двери распахнулись, и на пороге появилась разухабистая девица, вооружённая до зубов и с ТАКОЙ объёмной грудью, что в зале все привстали.

У меня психика покрепче, я хоть могу отстранённо описать её в цвете: плечи прямые, талия стройная, руки белые, ногти ухоженные, ноги – под юбкой не разберёшь, но вроде не колесом. Лицо милое, кудри золотые, коротко подстриженные, выбиваются из-под грязного платка, повязанного на разбойничий манер. Блузка мятая, под ней две эдаких полутыквы, одна выше, другая ниже, но объём компенсировал всё! Наверное, поэтому я не узнал его сразу…

– Привет, мальчики, – фальшивым фальцетом пропела «незнакомка», и народ разулыбался. Кокетливо вихляя узкими бёдрами, отчаянный граф Эшли прошёл в центр зала. В каждой руке по арбалету, на бедре сабля, за поясом три или четыре кинжала, на шее боевая цепь с крючьями. Я, конечно, знал, что он припрётся, но чтоб в таком виде?! Однако, как видно, узнал его не только я.

– Гром и все демоны, отпрыск благородного рода решил сменить пол? – насмешливо фыркнул глава отряда и приказал: – Взять!

Его воины недоумённо двинулись к моему господину, который, казалось, только этого и ждал:

– Ах, неужели здесь нет настоящих мужчин, готовых оградить от грубостей солдатского произвола невинную девушку?! Которой, кстати, есть чем заплатить, ибо она уже тяготится своей невинностью… Кто первый?

Наши с Приграничья вскочили разом, как кони по весне, под кобылий запах и рёв боевых труб. Тип с «красными рукавами» досадливо поморщился…

– Деревенское дурачьё, это же вовсе не девиц… ау!

Флегматично стоящий Трувор подцепил носком сапога ближайшую табуретку, одним взмахом ноги направив её говорливому негодяю в лоб! Пока никто ничего не понял, он молча врезал первому громиле коленом в пах, второго боднул лбом в зубы и, подпрыгнув на месте, пнул обеими ногами в живот. Тут уже ни рост, ни сила, ни доспехи не помогут, старик дерётся только по-чёрному…

– Гр-р-р! – радостно взревел я, выхватывая меч и секиру, потому что пропустить такое веселье мне бы просто не позволила совесть. Высокий начал метаться, кричать, пытаться хоть как-то командовать, строить своих, а что толку? Харчевня – не поле боя, здесь шеренгой не встанешь, с копьями не развернешься, в латах не покувыркаешься, тут другие правила. К тому же наёмники и жители фронтира, в отличие от регулярных войск, дерутся ежедневно и не в качестве тренировки, а элементарно защищая свою жизнь. Один против трёх – для них по меньшей мере нормально. Сами понимаете, что началось дальше…

– Я убью тебя, Малыш! – орал старина Трувор, пнувший сапогом в голень (потом – в живот, в подбородок, и каблуком по затылку!) следующего противника. – Это всё из-за тебя! Сколько убытков, сколько разрухи, сколько проблем, кто будет платить за всех этих идиотов?!

– Они, кажется, вполне кредитоспособны, – на всякий случай соврал я, широкими взмахами меча расчищая вокруг себя пространство для манёвра.

– Я всё вычту с твоей мамы! – совершенно нелогично заключил Трувор, но с него станется, он ей уже пару раз жаловался…

– Сзади! – успел предупредить я. Старик легко ушёл от свищущего клинка, развернувшись, наступил каблуком нападающему на большой палец ноги, выбил головой меч, саданул связанными руками в подбородок и в высоком прыжке сбил с ног лоб в лоб. Хм, бывший наёмник в хорошей форме, недаром папа считал его другом. А другом ааргха мог быть только тот, кому он доверит прикрывать собственную спину…

– Малыш, я тебя прикрою. – У меня под мышкой возник подоткнувший юбку граф Эльгенхауэр. Один арбалет он в кого-то уже разрядил, а вторым размахивал, как охотник вилкой в толпе злющих диких уток. То есть на него не особенно обращали внимания, всем и без того было чем заняться.

– Твой знакомый, кажется, чем-то рассержен? – Эшли наивно кивнул в сторону красного от ярости хозяина харчевни. Я сделал непонимающее лицо.

– Это всё из-за тебя! – продолжал надрываться старик. – Мне разгромят весь трактир, меня лишат лицензии, мне…

– Она липовая, – по ходу напомнил я, сметая двух вояк с тяжёлыми топорами.

– Неважно! – окончательно взбеленился Трувор, так и дерущийся связанными руками (лень самому развязать или такие понты?). – Они искали тебя и того молодчика, с которым вы вышли. Только ради памяти твоего покойного отца я терплю эти твои ежегодные закидоны!

– Можно мне стукнуть того здорового, что поднимает меч за вашей спиной?

– Можно, но не пытайся меня перебить! – прорычал он, нагибаясь, чтобы я мог прицельно метнуть стол. – Во что ты ввязался на этот раз? Когда ты вообще поумнеешь и устроишься на работу?!

– Уже!

– И куда?!

– Вот к нему. – Я приподнял своего тощего господина за шиворот и показал Трувору. Тот закатил глаза, жутко скрежеща зубами:

– В моё время трансвеститов сжигали на костре!

– Это пережиток прошлого, – уверенно откликнулся граф.

– Я убью вас обоих, – едва не заплакал Трувор, когда мне наконец удалось добраться до высокого типа и запустить им через всю харчевню. В том, что он попал башкой в окно и вынес его вместе с рамой, я не виноват. Стекло у нас в Приграничье жутко дорогое… Но раз они первыми начали – пусть платят!

Тем временем бойня принимала самый неприятный характер: звенело оружие, с хрустом и чавканьем вгрызаясь в живую плоть, люди дрались молча, а умирали страшно, так и не успев понять за что…

Молодчик Эшли, вытащив из лифа два вилка капусты, кинул в кого-то, не попал, выхватил клинок и, должен признать, вёл себя вполне достойно. В том смысле, что убить себя никому не позволил, сам за мою спину не прятался и даже успешно отражал клинки противников изящной рапиркой. Школа у него чувствовалась, но пока не герой, никого не заколол столичный дуэлянт…

Завсегдатаи Трувора потеряли уже троих, но и воины в чёрном дрогнули, завалив весь пол трупами своих товарищей. Лишённые командира, они стушевались, запаниковали, бросившись в конце концов в неорганизованное отступление. Я проследил за ними из разбитого окна: негодяи удирали пешком – лошадей у коновязи уже не было. Приграничье, воруют, предупреждали же…

– Малыш, нам надо серьёзно поговорить, – строго окликнул меня сзади голос папиного друга. Победители обирали трупы, старая трактирная служанка с бульдожьим лицом уже замывала кровь, а сам виновник наших смут торопливо резал верёвки на руках дяди Трувора.

– То есть обычным «я больше не буду…» мне уже не отделаться?

– Иди за мной. Оба идите!

Мы с графом послушно опустили головы и прошли за ним в его подсобку. Он бухнулся на чурбак для рубки мяса, налил три одинаковые кружки из бочонка с «Сапогами епископа», выпил свою порцию в два глотка и налил снова. На его виске заметно кровоточила крупная царапина, а костяшки пальцев были сбиты до чёрных мозолей…

– Так куда вы влезли, ребята? Я хочу слышать только правду! Клянусь, если кто-то попробует накормить меня лживым навозом, то пусть пеняет на себя – два лишних трупа уже ничем не отягчат мою душу.

Я неохотно кивнул. Молодой Эльгенхауэр, так и не переодевшийся, поправил пустой лифчик, храбро отхлебнул из кружки, закашлялся как больной барсучонок, вытер выступившие слёзы и хорошо поставленным голосом, в лицах описал всю нашу эпопею. Хочу сказать, что у меня так красочно и достоверно не получилось бы.

– Это правда?

– Гр-р-р, – уверенно подтвердил я.

– Хочешь сказать, что парнишка ни разу не солгал, даже в мелких деталях?

– Гр-р-р! – Хотя, если честно, то, конечно, он несколько преувеличил свою роль в эпизоде уговора девушки поменяться с ним одеждой. Нет, с одной стороны, меня там не было, значит, ему веры больше, но с другой… Поверить в то, что она в десять секунд настолько пленилась его красотой и обаянием, что быстренько разделась, отдав этому задохлику всё, всё, всё – от одежды до… И, типа, он этим всем (кроме платья!) даже не воспользовался, потому что со всех ног спешил мне на помощь?! Но хозяин харчевни предпочёл не заострять на этом внимания.

– Эти парни в чёрных плащах – тайная полиция Империи, – наливая себе уже в третий раз, начал старина Трувор. – Причём настолько тайная, что и сам император толком не знает, кому они подчиняются. Я встречал этих молодчиков дважды… При битве на море у Северного пролива, когда они на глазах у всех зарезали четверых наших офицеров, а потом генерал Ленгстон «слил» сражение в пользу эльфов. Кое-кто из уцелевших кричал об измене, но их никто не слушал, а сам генерал умер при невыясненных обстоятельствах на пути в столицу. А второй раз они посетили наш лагерь при осаде Семибашенья, была такая мятежная крепость на западе. Не тронули никого, однако когда мы взяли город, нам отказали в праве на военную добычу, потому что её успели вывезти «чёрные плащи», не принимавшие прямого участия в самом сражении. Сегодня мы встретились в третий раз…

– Эти наглецы так ничем и не объяснили причин своего бестактного поведения? – высокомерно вскинул носик молодой граф.

– О нет, мой благородный лендлорд, – спокойно ответил бывший наёмник. – Да, они не скрывали, что ищут вас, но никаких письменных объяснений этому вопиющему факту почему-то не представили. Хотя, видит небо, я настаивал…

– Мерзавцы! – подтвердил пылкий Эшли.

– Да, да, увы, куда катится наш мир, – сочувственно согласился Трувор и развернулся ко мне, не понижая голоса: – Где ты выкопал этого законченного идиота? Разве твоя мама не говорила, что никогда нельзя поступать на службу к высокородному дауну с явными признаками прогрессирующей шизофрении?!!

Молодой дворянин вспыхнул до ушей, как кормовая свёкла, но я успел ответить первым:

– Он заплатил аванс.

– Ты не умеешь врать, Малыш…

– Умею, но вам не хочу. Ладно, аванса не было, но я дал слово. А слово ааргха твёрже его…

– …лба! – закончил известную поговорку друг моего отца. Мы чокнулись и выпили молча. После короткого вздоха Трувор встал, помассировал хрустящее плечо и тихо буркнул:

– Я не знаю, чего и как вы были намерены здесь найти. Ваш шпион, видимо, не умел считать, у меня в заведении всего три стола. Четвёртого не было и нет.

– Но четвёртая столешница обязана быть! Я убеждён, я почти ощущаю в воздухе какие-то странные эманации, словно бы кто-то ищет меня, шепчет моё имя, и само подсознание говорит – ответ здесь… Сейчас произойдёт нечто, что откроет всем нам глаза, и мы увидим, что скрывается за четвёртой столешницей, которой нет! Ааргх, ты со мной?

– Нет. – Я оттопырил ухо, ещё раз прислушался и окончательно принял решение. – То есть я по-прежнему на службе, но подожду здесь.

– Ты не веришь в подсознательные эманации?! – от всей души поразился граф Эшли.

Ну… не верю, а что такого? При чём здесь эманации, когда я отлично слышу, чей гневный голосок уже разносится по разгромленной гостиной, и прекрасно знаю, куда влипнет мой вдохновенный хозяин, едва перешагнёт порог спасительной подсобки.

– Я вновь глубоко разочарован в тебе, Малыш… Ты по-прежнему отказываешься помочь мне в поисках!

– Это не входит в его обязанности телохранителя, – устало пояснил Трувор. – Мне кажется, или там действительно шумит рыжая Эльза?..

Я вовремя дал ему знак помолчать. Молодой господин, сочтя наши перемигивания подлым сговором, вышел вон с гордо поднятой головой. Старый трактирщик сдержанно хихикнул и предложил мне выпить ещё. Почему нет, ааргхи же не пьянеют…

– Ах, вот ты где, льстивый мерзавец! – яростно раздалось из-за двери. Мы почти услышали, с каким грохотом сердце графа Эшли упало в его же пятки.

– Эльзу я нанял недавно, и её родители ещё приплатили мне за это, – нетрезво подмигнул Трувор. – У девочки крутой нрав и доверчивость котёнка, помноженная на силу императорского мамонта. Каких трудов мне стоило убедить её не начинать драку, а пройтись за водой… Думаю, сейчас она наверстает своё?

Не знаю, уж что такое в действительности наболтал ей мой щуплый господин, чтобы девица мигом согласилась поменяться с ним одеждой. Думаю, самое малое – предложил немедля выйти замуж! И, судя по графским воплям, теперь уже она тащит жертву на супружеское ложе. Загремел хохот завсегдатаев, посыпались грубые солдафонские шутки, кое-кто даже проорал о ставках и начал отстукивать на перевёрнутом жбане ритм. Я встал.

– Он же не заплатил, Малыш.

– Если сейчас не дать ему шанс, то он унесёт свой долг в могилу, а я останусь на бобах. И потом, есть же хоть какие-то элементарные правила мужской солидарности?!

– Золотые слова, мой мальчик! Иди и вытащи его из… ну, куда, по визгу, Эльза его успешно запихивает.

Старый наёмник чуточку ошибся, скорее она его – выпихивала. Мой благородный господин забился под барную стойку, вцепившись руками-ногами-ногтями-зубами, и, подвывая, готовился к самому худшему. А чего брыкался, спрашивается? Эта страшная Эльза куда милосерднее той же Сун, и ему ещё повезло, что он не попал в лапы «самой уродливой наёмницы»…

Гневную рыжеволосую девицу в нижней рубашке я успокоил за полторы минуты, пообещав вернуть ей её платье плюс оплатить моральный ущерб уже в конце следующего месяца. Слово ааргхов по праву считается нерушимым. Сумма, по счастью, не уточнялась, значит, есть шанс получить серьёзные скидки. В крайнем случае можно сдавать юного графа в аренду, мелкие мужчины его комплекции ценятся женщинами Приграничья как забавный нонсенс, шутка природы…

– Вылезай, – предложил я, когда новая служанка временно оставила нас в покое.

– Не вылезу.

– Она ушла, – уточнил я.

– Всё равно не вылезу. Приказываю тебе залезть сюда!

– У ааргхов нет чувства юмора, – пришлось напомнить мне. Втиснуться под барную стойку я не смог бы и в возрасте четырёх лет…

– Тогда дай огня!

– Для ритуального самосожжения, дабы сохранить лицо после сегодняшнего позора?

– Ха-ха-ха, – раздельно продекламировал племянник главнокомандующего. – Между прочим, здесь надпись! Четвёртый стол – это барная стойка.

Мм… не лишено логики, мысленно согласился я. Потом, не напрягаясь, вырвал широкую доску столешницы и, перевернув, своими глазами прочёл: «Воронья пустошь, без меча и доспеха…» Под корявыми буквами чернела нарисованная углем ящерка. Опять эта никчёмная зверюшка, в ней что, скрыт какой-то сакральный смысл?! Полный бред…

О самой пустоши я, разумеется, слышал, она в двух днях перехода к югу, но это земли эльфов, «без меча и доспеха» туда не сунется даже псих. Лесные жители стреляют на запах…

– Ну хоть теперь ты убедился в моей правоте?!

Я водрузил доску на место и прихлопнул кулаком, вывернутые гвозди вошли в дерево, а граф почему-то грязно выругался. Возможно, ему попало по голове? Я пристукнул ещё раз, чисто в воспитательных целях, ибо моя мама всегда считала недопустимой грубость выражений в общественных заведениях. Даже если это всего лишь разбойничья харчевня старого Трувора.

Мы покинули гостеприимный кров на рассвете. Переодетый более-менее в подобающий для дальней дороги костюм охотника на пещерных медведей, дворянин плёлся сзади и ныл не переставая. Почему ему не дали высказаться, почему мы не взяли лошадей, почему никому ничего не сказали? Да только намекни мы Трувору, что идём в Воронью пустошь, он бы меня приковал за ногу или запер в подвале, но не пустил! А на лошади в лесу ловить нечего, не говоря уж о том, что я пока не встречал коня под мой рост и вес.

Кстати, об эльфах в той популярной книженции тоже было довольно интересно написано (если вы считаете, что я потерял энциклопедию, то зря – берёг за пазухой, у самого сердца!), в общем, там было сказано прямым текстом следующее:

«Эльфы бывают разные». Вот это я бы выделил ключевой фразой. Всё остальное можно было бы опустить как факты общеизвестные и широко популяризированные. «Все эльфы – потомки единой расы неземного происхождения. В их мифах и песнях часто упоминаются обрывочные сведения о далёких звёздах, иных мирах и волшебных кораблях, пронизывающих саму ткань Времени. В память об утерянной родине эльфы хранят неизвестные минералы, чудесные формулы долголетия и не любят холодного железа…».

Всё так, оружие у них действительно из непонятного металла, и живут они, пока их не убьют, а убивать эльфов дело неблагодарное – у этих парней невероятно развит закон кровной мести. Известны случаи, когда за одного (даже случайно!) погибшего эльфа его собратья выжигали целые деревни…

«У них развиты музыка, литература и прикладные искусства. Они блистательные врачи и мудрые предсказатели. Все положительные человеческие качества гипертрофированы у них в четвёртой степени, хотя справедливости ради стоит признать и некоторые отрицательные стороны их поведения…».

Ага, дошли до сути. Причём дошли напрасно, именно на этой интригующей ноте повествование обрывается. Видимо, автор просто не знает (или не желает знать!) о так называемых тёмных эльфах. В них любит играть золотая молодёжь при императорском дворце, говорят, это очень модно сейчас – презирать людей, одеваться в чёрное, хамить и убивать без повода.

Типа это не я, это во мне подсознательный, неконтролируемый всплеск крови «тёмного эльфа», а значит, наказывать не за что, я-то борюсь с собой и сострадаю над каждым трупом. Убивают, естественно, беззащитных – бродяг, побирушек, случайных прохожих… Судьи молчат, дел не заводят, возможные трения с законом всегда улаживаются золотом. Увы, таковы современные нравы, и лучше бы тайная полиция занималась этим, а не бегала за одним суетливым родственничком главы имперской гвардии.

Всё вышесказанное отнюдь не означает, что я не люблю эльфов, я просто…

– Малыш, а почему эта пустошь называется Вороньей, там много птиц?

– Иногда да. Периодами. Когда туда забредают непредупреждённые люди, то вороны слетаются наутро огромными стаями.

– Звучит не слишком ободряюще. Там водятся какие-то чудовища, ящерки, например?

– Нет, просто это окраина резервации эльфов. А они редко утруждают себя рисованием табличек «Посторонним вход воспрещён».

– Да неужели настоящие эльфы?! Длинноволосые, стройные, с миндалевидными глазами и острыми ушками?! – радостно всплеснул руками мой восторженный граф. – У нас при дворце был знакомый учитель эльф, его звали Унгорн Скиталец. Преподавал биологию и изящную словесность, вот такенный был дядька!

– Высокий, худой, волосы белые, синий шрам от виска к подбородку и улыбается, вытянув губы? – припомнил я.

– Да… но откуда ты…

– Известный убийца и маньяк, лет десять назад его изгнали из Приграничья. Причём свои же. Он зарезал двух соплеменников из чисто научных целей, исследовал внутренние органы, сравнивая с человеческими. То есть даже не для развлечения, а у эльфов такое уголовно наказуемо.

Мой хозяин на несколько минут примолк. Видимо, не хотел мне верить. Я его не осуждал, более того, я им даже чуточку гордился. Согласитесь, парнишка менялся на глазах, и потом, нельзя не уважать такой незыблемой упёртости, граничащей с откровенной неумностью. Или храбростью?

Да кто угодно на его месте при первых признаках серьёзной опасности удрал бы домой, к маме! Конечно, не факт, что ему позволили бы прибыть ко дворцу живым, но выбирая из двух направлений (Воронья пустошь – императорская столица) – лично я бы посоветовал второе. Больше шансов. Существенно больше.

– Ааргх, возможно, ты и прав. Об Унгорне ходило много противоречивых слухов, но педагог он был неплохой. Исчез таинственным образом, говорили, что в результате собственного колдовства.

– Эльфы редко колдуют. Для этого у них слишком практический склад ума.

– Просто у него в комнате нашли обгоревшие останки игрушечной ведьмы. Магическая аура была чрезвычайно насыщена, и хотя наши штатные волшебники не обнаружили прямых доказательств его смерти, дело было закрыто. Мы торопимся или у нас есть время на привал?

– Кто у нас хозяин? – напомнил я.

– Хозяин?! Действительно, надо подумать, кто… – непонятно над чем сыронизировал он. – Ладно, тогда я приказываю остановиться и отдохнуть хотя бы полчаса. Ещё велю тебе разжечь костёр, раздобыть свежего мяса, приготовить ужин, найти мне постель, зашить вот эту дырку в плаще, отчистить сапоги и…

– Гр-р-р!

– …и помассировать мне шею, – невольно зажмуриваясь, отважно закончил Эшли. – Но по здравом размышлении, всё это я могу сделать и сам. Тебя не затруднит подыскать нам безопасное местечко для отдыха? Ну там, чтоб не было этих лисоскелетных дам или вульгарных бандюков с арбалетами…

Может, не будет, а может, и будет, кто даст стопроцентную гарантию? Конечно, хнары, как правило, встречаются нечасто, но можно подумать, в наших лесах только такие злобные твари и водятся. Неправда, на самом деле есть и покруче, это ж Приграничье всё-таки…

Мы выбрали нейтральную полянку в окружении вековых сосен, я растоптал пару слизняков-ланкуров, прятавшихся под хвоей. У этих гадов удивительно острые зубки и слюна с обезболивающим эффектом, человек даже не заметит, как из него будет уходить кровь, пока не станет поздно. На первый взгляд больше ничего такого, чрезмерно опасного, заметно не было. А если кто на нас особенно голоден, то чего его искать, сам придет и покажется.

– Малыш, я всё хотел тебя спросить…

– Нет!

– Что нет? – Граф принял из моих рук хлеб и ломоть слабосолёного сыра. Я отвернулся, вздохнул и повторил ещё раз, для шибко умных: – Нет! Я не желаю беседовать на эту тему.

– Но ты даже не знаешь, о чём я хотел спросить?!

– Знаю. Вы все спрашиваете одно и то же – почему ты такой неправильный ааргх? А я не желаю больше это обсуждать! Может быть у конкретного индивидуума право на неприкосновенность внутреннего мира?

– Хорошо, поставим вопрос иначе, – не отлипал он. – Тебя в детстве врачам не показывали?

– Показывали, – хмуро буркнул я. – И врачам, и знахарям, и жрецам, и колдунам, и ещё не разбери поймёшь кому, но всё без толку. Папа очень переживал, что его сын не такой, как все. Мама… ну, мама любит меня любого, говорит – это во мне дедушкины гены. В конце концов все сошлись на том, что если я буду вести себя «попроще», то меня не выгонят из клана.

– Но всё-таки выгнали? – прозорливо догадался мой новый господин. Я не ответил. Это были не самые приятные воспоминания.

Трудно едва ли не с младенчества ощущать себя изгоем и понимать это из года в год всё яснее и чётче. Наша разность с моими ровесниками выпирала, как рельеф драконьего хребта. Меня дразнили – я научился молчать, меня толкали – я научился драться, надо мной издевались даже взрослые – мне пришлось стать очень-очень-очень сильным и… всё равно уйти. Теперь я появляюсь в родной деревне лишь на зиму, навестить маму, но не общаюсь ни с кем из соседей, да они и сами меня сторонятся. Я – неправильный ааргх…

– Мне слышатся голоса в лесу, или это шум ветвей? – неожиданно похлопал меня по руке бдительный дворянин из столицы.

Действительно голоса… Да такого сентиментального рохлю-телохранителя, как я, давно стоило гнать в три шеи! Разнюнился над пёстрыми картинками былого и напрочь отключился от реалий, а в жизни, по большому счёту, важно лишь то, что есть здесь и сейчас. Если, конечно, вы намерены жить долго. Я принюхался и напряг слух:

– Всё те же ребята из тайной полиции. Либо очень идейные, либо им круто платят. Есть какие-нибудь соображения по поводу их странной страсти к кудрявой голове племянника дяди главнокомандующего?.. Естественно, в фигуральном выражении.

– Э-э, а то же самое, помедленнее, ещё раз?

– Объясняю проще, доступнее и примитивнее, для недалёких существ, именуемых в простонародье «хозяин», а по-научному «господин» – чего им от нас надо?! – не сдержался я.

– Они хотят меня убить!

– Ну, я иногда тоже, и что с того?

– Так я же не хочу, чтобы меня убивали! – справедливо возмутился он.

– Рано ли, поздно ли нас всех что-то убивает, кого меч, кого радикулит, – философски пожал я плечами. – Эти парни гоняются за нами второй день без объяснения причин. Вряд ли кто-то из харчевни Трувора назвал им цель нашего путешествия, значит, у них в отряде есть серьёзные следопыты. Неприятный момент, но, с другой стороны, охотиться на ааргха тоже неблагодарное занятие…

– Мы устроим им засаду?! – загорелся граф Эшли.

– Хуже. – Подумав, я показал клыки. – Мы пойдём им навстречу.

Молодой аристократ горячо кивнул, поправил кинжал на поясе и, выхватив трофейную рапиру, отважно срубил пару веточек в качестве разминки и демонстрации мужества. Он ещё намеревался в красивом полуприсяде заколоть ближайшую сосну, но не успел. Мне пришлось пригрозить отобрать у него оружие, в двух-трех сжатых предложениях объяснив, что я с ним сейчас сделаю, если он сию же минуту не перестанет оставлять улики.

Эшли опомнился, покаялся (мысленно!) и выразил полную готовность следовать моим указаниям. Я автоматически погладил его по голове, приговаривая: «Хороший хозяин, умный хозяин…».

После чего мы дружно, рука об руку, пошли навстречу нашей судьбе. Судьба в тот день, как оказалось, приняла обличье шести воинов тайной полиции Империи и двух проводников. Вот именно те двое мне больше всего и не понравились.

Начну с того, что это были не люди, а гномы. Ааргхи не любят гномов. И не потому, что «не умеют их готовить» (плоская шутка), нет, проблема взаимной антипатии в данном случае гораздо сложней и глубже.

Мы – очень высокие, они – очень мелкие, мы – живём в горах, они – под горами, мы предпочитаем меч, они – топор, мы – не пьём, они – алкаши со стажем, мы – держим слово, они – продажны, мы – говорим, они – вещают, мы ценим железо, они – золото… И такой список неразрешимых противоречий можно продолжать долго, но стоит ли?

Итак, небольшой отряд людей в чёрных плащах уверенно вели два широкоплечих бородача в отлично подогнанных доспехах и неброской одежде, по манерам и повадке – достаточно опытные ребятки, знающие Приграничье.

Особо приметной внешностью не отличаются, бороды одинаково рыжие, заплетены в две косы, брови как проволока, глазки маленькие и недобрые, ладошки мозолистые. Причём оба индивидуума явно имели некое семейное сходство, хотя на мой непредвзятый взгляд все гномы в той или иной степени приходятся друг дружке родственниками. Внутрисемейные и клановые браки у них самое обычное дело…

– Реликтовая раса, – полушёпотом прокомментировал мой начитанный господин.

«Как и ааргхи», хотел было ответить я, но вздрогнул, неожиданно найдя первое звено, объединившее нас с гномами. Надо же, мы тоже реликтовые…

Мы смотрели на их отряд, по горло закопавшись в сырой мох. Хорошо замаскированного ааргха, несмотря на огромный рост и впечатляющие габариты, можно не заметить даже на расстоянии вытянутой руки. Столичного графа я сунул под мышку и прижал, чтоб не трепыхался раньше времени; он сопел, но держал себя в руках.

Опыт драки с шестью противниками сразу у меня имелся – достаточно неожиданным прыжком сбить четверых, остальные гарантированно стушуются и побегут. Вот разве что гномы… эти будут драться до последнего, отступать они не умеют. Но, по совести говоря, это ведь уже не мои проблемы, правда?

– Теперь ааргх – всех бить, а хозяин – лежать тихо, – не разжимая зубов, прошептал я. – Пожалуйста, мне одному как-то спокойнее, честно…

– Ты мне не доверяешь?! – непонятно с чего вспыхнул Эшли. В его глазах засверкали аристократические молнии, и я с тоской почувствовал, что ситуация вновь уплывает из-под контроля. – Значит, ты в одиночку идёшь в бой? Ты добываешь славу, рискуешь головой, а меня бросаешь в тылу, как последнего труса?! Да чтоб ты знал, в нашем роду никогда…

– Заткнись, – умоляюще выдохнул я, потому что следопыты мигом навострили уши. Бесполезно… Благороднорожденный идиот выскользнул у меня из-под мышки и вскочил в полный рост! Мама-а…

– Всем стоять, негодяи! Итак, вы меня искали? Вы думали, что вот так просто найдёте и лишите жизни самого графа Эльгенхауэра-младшего?! Ха-ха! Даже ещё раз ха-ха! На колени, несчастные, или я лично…

Договорить ему не дали. Кто-то из тайной полиции ловко швырнул в него тонкую цепь с шестигранными крючьями. Мой господин хрюкнулся носом в мох, хорошо ещё не напоровшись на собственную рапиру. Гномы, покачав бородами, отошли в сторону, а воины, дебильно ухмыляясь, шагнули вперёд, выхватывая охотничьи ножи. Арбалетов вроде бы ни у кого не было. Угу, тогда, наверное, никто не будет против, если я тоже встану…

– Гр-р-р!!!

Вот на этот раз «гр-р-р» у меня лихо получилось! Двое умников даже подпрыгнули, а остальные четверо так опешили, что не успели выговорить и «прости, дяденька…», когда я обрушился на них подобно весеннему камнепаду. Троих смело в кустарник, двое разлетелись по ближним деревьям, последнего, шестого, я поймал и запустил на дальнее. А мог бы вообще не тронуть, но он отбросил свой меч и нагло укусил меня за палец! Не очень больно, однако… как-то, знаете ли… В общем, как я и предполагал, проблемы были только с гномами. В мои разборки с людьми они тактично не лезли, ждали своего часа…

– Давненько ааргхов не били, дружище, мы? – на старом и так раздражающем гномьем диалекте протянули они.

– Давненько, однако, скучают без их голов секиры наши, – столь же важно ухмыльнулся второй. Два широколезвийных гномьих топора одновременно сверкнули в воздухе. Говорю открытым текстом – против боевой пары обученных гномов ни одному воину долго не выстоять.

Внушительная сила, абсолютное бесстрашие, великолепное оружие, слаженность защиты и нападения, а маленький рост лишь придаёт им дополнительную манёвренность. Про дьявольскую изобретательность в метании топора вообще молчу, в этом искусстве им нет равных…

– Есть ли у ааргха желанье последнее нынче?

– Есть, – подумав, сообщил я. Мой господин, ругаясь сквозь зубы, пытался распутать обмотавшую его ноги цепь, выдирая из штанов крючки прямо с лоскутьями ткани. – Сагу Кольца возвращенья, о чёрном копье и эльфийском клинке слышать желал бы приватно.

Гномы опешили. Видимо, такой образованный ааргх им тоже встретился впервые. Ну почему все думают, что головой мы гвозди забиваем?! Мы ей много чего делаем…

– Но… это ж… два тома, и петь до скончания месяца нам тут? – тихо взмолился один.

– Сага священна, – торжественно подтвердил я, поднимая графа, обрывая с него остатки цепей и вдумчиво прикидывая направление. – Будет навеки тот проклятым гномом, сплошь безбородым и сгинувшим от бесконечного насморка, если, сагу начав по желанью последнему жертвы, вдруг оборвёт её, не дочитав последней страницы. Или хотя бы шесть строчек… да хоть бы и две… Сага священна!

Гномы бросили себе под ноги топоры и, обняв друг дружку, залились слезами. Я мог быть твёрдо уверен, что они не уйдут с полянки, не продекламировав с выражением и до конца свой знаменитый эпос.

– Может, как-нибудь золотом?! – уже на нормальном, общепринятом языке взвыл один. Не будь я очень занят, то, возможно, и согласился бы, но увы… Поняв, что поблажек не будет, оба гнома вытерли слёзы, отсморкались в бороду и, приняв величавые позы, распевно начали:

– «Сага сия не является прямо долгоидущим судеб продолжением старых героев… Три века спустя, в странствиях дальних, в истоках тревог, разобраться пытаясь, чтоб отыскать средоточие Зла и одолеть неуёмные Тёмные Силы… Ахнет Запад, и хрюкнет Восток – рюмка в гномьей руке. Девять звёзд, первый глоток… Девять звёзд на коньяке!».

Мы слышали их, наверное, ещё не менее получаса, хотя чаща была густая и звук периодически гасило. Мой обалдевший господин был настолько ошарашен увиденным, что никак не мог поверить в легкомысленную бредовость разрешения ситуации.

– Ты мог их просто уложить! Они же маленькие…

– Обманчивое впечатление, да и крайне опасное. Гномы легко не сдаются, успешно используя преимущества своего роста. Обычно они поступают следующим образом: один рубит тебе ноги, а другой, высоко подпрыгивая, швыряется боевым топором. Уж кто-нибудь из них да достигает цели. На оставшуюся утилизацию туши противника они тратят от силы минуты четыре, полученный фарш можно выгодно загнать тем же тёмным оркам.

– Всё равно не понимаю… Но как ты заставил их читать стихи?!

– Они сами предложили «последнее желание». Сага о возвращении Кольца для них, что для эльфов самогон из аниса и полыни.

– Эльфы пьют самогон?! – искренне вытаращился на меня юный граф.

– Ещё как пьют! Это у них целый ритуал, с поджиганием, разогревом и капаньем в стакан через жжёный сахар. Считается, что стоит усосать по бутылке на брата в продвинутой компании, под медитативную музыку, как эльфов посещают видения давно покинутой инопланетной родины…

– Убиться лбом об шкафчик, – завистливо прошептал Эшли. Я только хмыкнул, мы, ааргхи, подобного экстаза достигаем банальным перееданием определённых лесных грибов. И дешевле, и экономичнее, и с копыт валит куда как круче…

Пока мой хозяин притих, уйдя в себя (наверняка ненадолго и за какой-нибудь ерундой), я всерьёз призадумался о некой нелогичности всего происходящего. Речь, разумеется, не о том, что меня наняли работать бесплатно и что за нами гонятся идиоты в чёрном обмундировании. Хотя и это отдельная тема.

Я вообще не понимаю болезненного пристрастия всех отрицательных персонажей к чёрному цвету. Ведь с позиции трезвого расчёта, оденься ты во что-то яркое, с весёленьким рисунком по ситцу, так жертва ничего не поймёт и расслабится, а тебе будет куда легче свершить над ней очередной злодейский умысел, разве нет? Но все мои знакомые мерзавцы один в один как заведенные гоняются по ярмаркам и разъездным лавчонкам магов-шарлатанов в едином порыве – купить себе чёрный плащ, чёрный меч, чёрные доспехи, чёрную обувь… Штамп на штампе! Интересно, а нижнее бельё у них тоже чёрное?! С резиночками и кружевами…

Простите, заболтался. На самом деле меня гораздо больше волновал моральный облик этого далёкого главнокомандующего имперскими силами, который с лёгкой душой отпустил в Приграничье своего (как я понимаю) единственного племянника! Да, да, того самого, что семенит сейчас за моей спиной и подготовлен для жизни на фронтире примерно так же, как цыплёнок в клетке с тремя лисами и решёткой-гриль. Я знаю, что он сам вызвался, но неужели он кому-то НАСТОЛЬКО мешал?

Хм… в этом случае получается, что полиция следит за ним с одной целью – быть уверенной, что паренёк не вернётся в столицу. Он бы отлично свернул себе шею сам, не сегодня, так завтра, но вмешалось Провидение – граф нанял ааргха, то есть меня. А мы, ааргхи, отличаемся редким умением сохранять своих кредитоспособных нанимателей живыми и невредимыми.

Потеря нанимателем памяти, как и платёжной ведомости не в наших интересах… Следовательно, я иду с Эшли до конца и на месте получаю полное удовлетворение от разрешения всех загадок плюс материальную компенсацию моих трудов, а главное, нервов! Ибо именно нервы этот недоношенный тип умеет трепать лучше всего…

– И всё-таки мне непонятна твоя подозрительная мягкосердечность по отношению к этим гномам! В конце концов, кого я нанимал в телохранители – свирепого ааргха или философствующего миротворца?! Кто даст мне гарантии, что ты готов ввязаться за меня в любую драку? За что я плачу деньги, собственно говоря?!

– Гр-р-р… – тихо выругался я, ускоряя шаг. Кажется, я его перехвалил, столичные понты берут верх. Отрезвляющее средство в лесном арсенале было и есть одно – оттянуть как следует низко растущую ветку и… Хряпс! Моего возмущающегося господина отшвырнуло назад шага на три, и весь оставшийся отрезок пути вплоть до заката я наслаждался обществом вежливого, тихого и ОЧЕНЬ молчаливого спутника. Блаженство-о…

Мы остановились на ночлег уже ближе к полуночи, когда пробираться лесными тропинками стало просто опасно. Нет, не мне, разумеется, ааргхи отлично видят в темноте. Я бы шёл и шёл, но перспектива потерять своего работодателя не прельщала – он мог провалиться в берлогу, наступить на хвост спящему цвергу, схватиться рукой за рога «оленьего мясника» и вообще банально потеряться!

Короче, местечко у ручья было идеально для привала, и после беглого осмотра я разрешил столичному аристократу рухнуть на отдых. Он в любом случае будет завтра ныть, что не выспался, что чувствует себя разбитым, что лес слишком дикий и у него всё болит. Да нормально, переживу, почти все хозяева себя так ведут, дело привычное. К моему тихому удивлению, Эшли провалялся на сырой земле очень недолго. Он засучил рукава и полез помогать мне с костром.

– Это лишнее. Разведение огня относится к охране лагеря, а значит, вменяется в мои обязанности телохранителя. Хозяин вправе…

– Хозяин вправе сказать своему телохранителю – заткнись?! – прямо в лоб спросил меня граф. Я подумал и кивнул. Он сделал характерный жест рукой, показывая, что я надоел ему хуже чирья в неприличном месте, и молча вернулся к собиранию сухих веточек. Обиделся, что ли? Подумаешь, какая неженка…

Да если вдуматься, так я второй день только и бегаю с высунутым языком вокруг его светлости и спасаю его едва ли не поминутно! «Заткнись…» Вот заткнусь на самом деле, и пусть выкручивается без меня как знает! Все они, дворяне, одинаковы, все «белая кость», а мы для них были и будем третьим сортом, реликтовой расой, дуболомами на побегушках… Тьфу!

Я резко встал, поймал этого недоумка за грудки и приподнял до уровня глаз.

– Ну? – мрачно буркнул он.

– Извини, – так же сумрачно пояснил я.

– Ладно, проехали и забыли.

– Спасибо. – Я поставил его на место. В конце концов, взаимная вежливость и такт – единственный путь к гармоничному сосуществованию начальника и подчинённого. Главное – вовремя успеть сказать друг другу «сам дурак!», и можно без проблем двигаться дальше.

За треском костра я не сразу различил лёгкие шаги, но всё же успел предпринять все меры, чтобы нападение не застало нас врасплох. А когда человек подошёл к моей спине уже совсем близко, я расслабился и поздоровался первым:

– Добрый вечер, Сун! Твою походку не спутаешь ни с одной другой.

– Я хотела сделать тебе сюрприз, Малыш.

Эшли завертел головой, сразу хватаясь за рукоять своей рапиры. Поздно, парень, будь ты один, в лесу бы не нашли даже косточек юного графа Эльгенхауэра. К нашему огоньку шагнула стройная девичья фигурка в красной маске и самых эротических доспехах на свете. Обычно противники Сун застывали толпами с разинутыми ртами, пока эта своеобразная особа на поразительной скорости проходила сквозь их ряды с двумя кривыми клинками. Те, кто уцелел, брали себя в руки и шли мстить, но тогда она открывала лицо…

– Кто эта небесная красавица?! – сипло выдохнул мой хозяин, едва держась на полусогнутых ножках.

– Кто этот смешной задохлик? Твой новый хозяин? – мелодично фыркнула Сун, присаживаясь на пенёк. Её открытые загорелые ноги в коротких сапожках производили впечатление, равное лишь глубине декольте. Кольчугу она носила как самое миниатюрное платье, конечно, не прямо на голое тело… Какая-то кожаная ночнушка там была, правда, очень маленькая, а в остальном наёмница была прекрасна, как обнажённая сабля. Густые рыжие волосы, уверенные движения, сильные мышцы, выразительные глаза и всегда прикрытая маской верхняя часть лица.

– Ааргх, представь меня, – прокашлявшись, как можно более представительным голосом потребовал покрасневший аристократ.

– Это Эшли, граф, племянник кого-то там из столицы, – исчерпывающе выложил я. – А это Сун, моя знакомая наёмница, охотница за приданым. Ей его вечно не хватает…

– О небо, разве такой прелестнице необходимо приданое?! – мигом распустил хвост мой наниматель. – Да во всех городах Империи не найдётся никого, кто сравнился бы с нею по красоте и изяществу. Она божественна, и я готов вызвать на дуэль всякого, кто посмеет в этом усомниться! Вы позволите поцеловать вашу ручку, леди?

Сун обменялась со мной многозначительным взглядом. Мы с ней не были друзьями не разлей вода в широком смысле этих слов, наёмники слишком часто служат на противоположных лезвиях меча, поэтому серьёзные отношения чреваты для обеих сторон. Но я не первый год знал её именно как профессионала, а пару раз мы даже вместе служили в охране у купцов, перевозивших ткани через Южные пустоши.

Жара там по лету нестерпимая, двигаться можно только ночью, а ночь традиционно время выползания всяких тварей, как человекоподобных, так и не очень. Все с зубами, когтями, вечно голодные и абсолютно недружелюбные. В общем, тогда в долгом походе до указанного места дошли всего четверо – я, она, верблюд и сбрендивший торговец…

– А почему у вас такое экзотическое имя? – продолжал изливаться граф, фигурально балансируя на самом краешке пропасти. – Оно восхитительно звучит – Сун! Это ведь что-то значит, не правда ли?

В руке девушки сверкнул метательный нож, но я успел остановить ее, прежде чем случится непоправимое – реакция у ааргхов действительно превосходит стандартную человеческую.

– Он не знал.

– Все знают.

– А он – нет. Столичная штучка, образование – нулевое, для жизни в наших краях не приспособлен абсолютно.

– Но он хоть платит? – Наёмница убрала клинок и, не дожидаясь моего вранья, подняла взгляд на недоумевающий объект нашего обсуждения.

Эшли радостно улыбнулся.

– Сун – это значит Самая Уродливая Наёмница, аббревиатура, – ровно пояснила она, на мгновение снимая свою кожаную маску. Мой господин невольно ахнул и отвернулся.

Несколько лет назад, когда она была совсем девочкой, её деревню сожгли наёмники какого-то мятежного лендлорда, малышку не убили (уже повезло!), но так расписали ножами личико, что, возможно, даже смерть была бы милосерднее. Девочка выжила, выросла, сама стала наёмницей и одного за другим выловила своих мучителей. Не убила никого, но то, что она с ними сделала, тоже не образец всепрощения – от громил остались слепые, мычащие обрубки без рук и ног…

Сун – так в насмешку назвал её кто-то из завсегдатаев трактира Трувора. Как ни странно, она лишь рассмеялась в ответ и до сих пор носит это имя с непонятной гордостью. Так и живёт, фигуркою – богиня, лицом – урод, характером – чёрная сталь, а в её душу я не заглядывал, да и вам не советую.

– Куда направляетесь, Малыш?

– На Воронью пустошь. У моего хозяина там небольшое дельце.

– А-а, ищет красивое место для безымянной могилы? – в тон улыбнулась Сун, но я всё равно не понимаю шуток. – Расскажешь мне, или это жуткий секрет?

– Я нанял этого ааргха, и он не промолвит ни слова без моего разрешения, – важно буркнул молодой граф, явно злясь на самого себя за недавнюю слабость. – Но если леди в курсе, что такое Воронья пустошь, то, быть может, она даст нам пару советов. Мой телохранитель почему-то уверен, что там очень опасно…

– Не более, чем везде. – Наёмница расслабилась, красиво вытянула ноги и приняла из моих рук ломоть хлеба, натёртого чесноком. – Все мы рождаемся, чтобы умереть, кто раньше, кто позже, но итог один, и это без вариантов. Воронья пустошь – священная земля эльфов, то есть для отпетых самоубийц – просто рай на земле! Если у вас есть что-то лишнее, завещайте мне это сейчас, а я обещаю помолиться в ближайшем храме за двух безвременно ушедших идиотов. Хотя, быть может, и забуду, я такая непоследовательная… Но вам-то точно будет всё равно!

– То есть риск действительно есть?

– Хм, это неточная формулировка. Риск подразумевает возможность выжить, а Воронья пустошь такого понятия не подразумевает.

– Однако мы всё-таки туда идём…

– Ваши тараканы – ваши проблемы.

– Но вы согласились бы пойти с нами?

– Добровольно? Нет! Говорю об этом честно, жёстко и решительно.

– А если я вас найму? Малыш! – Пылкий Эшли требовательно протянул ладонь, и я, как последний дурак, положил туда свою собственную золотую монету.

– Другое дело. – Золото мигом исчезло в глубоком кольчужном декольте Сун. – Тогда я с вами, мальчики.

– Можете называть меня «хозяин», «господин граф» или просто «милый». – Наш (теперь уже общий!) наниматель вновь начал выгибать грудь, видимо, девушка всё-таки распространяет какую-то всепоглощающую ауру. На меня она почти не действует, но я ведь и не человек, строго говоря, потому и…

Потому именно я первым отметил едва уловимый шорох листьев слева за деревом, тем самым, у которого распинался в обещаниях новой порции наград и поощрений благородный потомок одного из древнейших родов Империи. Сун была ближе, я подмигнул ей, не делая ни одного лишнего жеста, но она всё поняла правильно. Искренне расхохотавшись над очередным гипертрофированным посулом, наёмница чуть опрокинулась на спину и, не глядя, одними кончиками пальцев метнула нож. Из темноты донёсся сдавленный хрип.

– Всего лишь кукла?! – недоумённо сморщил нос юный граф, когда Сун вытащила из кустов маленькую игрушечную ведьму. Нож наёмницы пробил ей горло, почти полностью обрубив крючконосую голову с вытаращенными красными глазами.

– Малыш, сказать ему, что он дурак?

– Теперь уже нет, это будет нарушением профессиональной этики. Но тебе никто не возбраняет подумать о нём это…

– Браво! Так я и сделаю, – пообещала она.

– Вы оба от меня что-то скрываете?! – догадался умница Эшли. Да, всерьёз паренька не обманешь, логичные выводы на основе железных фактов скоро сделают из него настоящего мужчину. Если, конечно, он доживёт до утра.

– Это кукла-ведьма из серии тех самых безобидных сувенирчиков, что продаются во всех городах Империи. Их вешают в доме на кухне и…

– Малыш, не надо поить меня прокисшим пивом! Всё это я знаю не хуже тебя и, более того, я сам веду дело о контрабанде ведьм! Ты хочешь сказать, что данная игрушка ожила и шпионила за нами?! То есть гипотезы наших магов только что нашли реальное подтверждение?

– Не совсем, – поправила его Сун. – Мы и раньше встречали таких куколок, они не шпионы, они убийцы. Кто-то очень хорошо знает ваш маршрут и не стесняется в средствах. Чтобы оживить игрушечную ведьму и заставить её служить своей воле, нужна серьёзная магия, а значит, немалые деньги.

– Но если дело обстоит так, то я не понимаю, почему сам Император… – Эшли разгорячился ещё больше, и мне пришлось прервать диспут. На сегодня довольно. Хозяин идёт баиньки, а двое суровых телохранителей бдительно берегут его сон. Мне три раза пришлось добавить поощрительное «гр-р-р», поскольку граф повиновался недостаточно быстро.

Когда он отрубился, Сун пересела поближе, прижавшись спиной к моему плечу. Ничего личного, просто так теплее.

– Во что ты ввязался, Малыш?

– Обычная работа, – попытался отвертеться я, но мне никогда не удавалось её обмануть, даже в мелочах. Наёмница вздохнула и осторожно погладила меня по руке.

– Это как-то связано с гибелью твоего отца?

Я промолчал. Откуда она узнала? Наверняка Трувор проболтался по пьяному делу. У ааргхов довольно традиционные взаимоотношения в семье. Как правило, в роду не более двух ребятишек, девочками занимаются мамы, мальчиками – отцы. Меня воспитывала мама. Понимаете, что я имею в виду?

Отец – он… он был герой! Ну, из тех, кто всегда на виду, кого спешат нанять в первую очередь, о ком при жизни слагаются песни, легенды и саги. Высокий, могучий, прямолинейный, честный, и… и… я?! Достойное продолжение его крови – в плане роста и силы, но… читаю, пишу и даже чуточку сочиняю сам. Он, конечно, любил меня, по-своему, как безнадёжно больного на голову, неудачного и неправильного, но всё равно своего, родного. Вот только дома старался бывать пореже…

Мама ему всё прощала. Учила меня верить в себя, никогда не сдаваться, и однажды настал великий день – отец взял меня с собой на простенькую охоту. Мы ушли в горы, вроде бы и не так далеко от деревни, но именно там нам было суждено напороться на ведьм. Домой я вернулся один…

– Ты не виноват.

Я не сразу уловил, о чём она.

– Нет, Малыш, чтение мыслей мне пока не под силу, – тихо успокоила меня Сун, – но ты бы видел своё лицо, по нему можно читать, как по книге. Итак, этому столичному павлинчику подкинули сыр в мышеловке, а ты идёшь рядом, потому что у тебя личные счёты к мышелову, так?

– Гр-р-р…

– Но я не идейный работник и не связана с вами ничем, кроме денег. Твой золотой хорош на неделю, а что потом? Ты ведь не обидишься, если я уйду на самом интересном месте? Продажность – первое качество наёмника.

– Разумеется. Сам такой, – честно согласился я. Хотя и не понял, ради чего она всё это мне объясняла? Кодекс «воинов удачи» один во все времена: твое слово, твой меч, твоя жизнь и твоя честь – это товар, который имеет чётко выраженный эквивалент в звонкой монете. Нет монеты – нет товара. Красивые сказки для семейного чтения сочиняют романтические идиоты о столь же романтично (читай, бездарно!) сгинувших болтливых героях-бессребрениках! Мы-то хоть твёрдо знаем, за какую сумму рискуем головой…

– А как ты оказалась здесь?

– Просто шла. – Она мягко повела плечиками, так, чтобы её грудь сверкнула в максимально выгодном свете. Странно…

Раньше она никогда не делала попыток сменить тему разговора вот таким образом. В том плане, что она никогда так не поступала со мной, я же ааргх, к чему тратить на меня такие взгляды и позы?.. Значит, она не случайно с нами встретилась и ей есть что скрывать.

Я встал, подобрал поломанную ведьму и вновь присел у костра. Шейка игрушки была сделана из тростника, поэтому нож так легко перерубил её на излёте. Я внимательно ощупал саму куклу. Ага, внутри правой руки обнаружилась стальная игла, легко выходящая из тряпичной ладони. Наверняка ещё и остриё смазано ядом. Милая забавка, не находите?

Сун мрачно кивнула, взяла у меня ведьму и бросила в костёр. Игрушка заискрила, но горела очень вяло, как бы даже неохотно, я готов был поклясться, что кукольное лицо исказилось гримасой боли, беззвучно посылая на наши головы страшные предсмертные проклятия.

– Ты веришь в контрабанду ведьм? – спросила наёмница.

– Не знаю… В последние годы о них стараются не говорить вслух. Старина Трувор считает, что ведьмы соседней Блекории объединились с нашими, причём именно с теми, кого когда-то изгнали из столицы. Если это произошло и они умудрились выбрать Верховную, объединив силы, то… Тогда контрабанда ведьм действительно существует и кто-то всерьёз пытается изменить расстановку политических сил, в обход всех таможен внедряя к нам такие вот магические игрушки…

– Ха! Малыш, даже если ты прав (в чём я не уверена), то в любом случае это не твоё и даже не наше дело. Пусть им занимаются имперские маги, за что-то же им платят жалованье?!

– Гр-р-р…

– Ты не понимаешь…

– Сун, этот городской парнишка нанял меня. И не мне объяснять тебе правила нашего кодекса. Я пойду с ним до конца, пока не узнаю, кто именно и почему так подставил моего нанимателя. Пускай он полный идиот и ничего не смыслит в жизни, но… Даже у него есть одно маленькое право – каждый мужчина должен ЗНАТЬ, за что умирает!

– Всё это патетика, ааргх… – кисло откликнулась Сун, и я почувствовал, что она изо всех сил сжимает зубы, чтобы не дать прорваться каким-то очень важным словам. Её не нужно было торопить, этика общения наёмников осуждает психологическое давление, как попытки влезть в душу. Лично я мог быть уверен только в одном – меня она не предаст. Если ей заплатили.

– И всё-таки мне кажется, ты не должен в это ввязываться. Даже ради памяти отца. То есть именно из-за его памяти! Потому что он наверняка надеялся, что ты продолжишь ваш род, что ты…

Я поднял на неё взгляд и приложил палец к губам. Сун мгновенно заткнулась. Слух ааргха тоньше, чем человеческий, но через пару-тройку минут и она услышит мелкий топот десятков маленьких ножек, спешащих к нашему костру. Кто-то бежит сюда, не скрываясь, их много, они полны решимости, они ни о чём не думают, у них даже нет своей магической ауры, но я загривком чувствую их жажду крови.

Девушка вздрогнула и, молча вскочив на ноги, рывком выхватила тонкий кривой меч. Ходили слухи, что она выкупила его у эльфов за большие деньги и якобы сталь светится при приближении врага. Последнее явное преувеличение, но сам меч отменного качества, и я не раз видел, с каким ужасающим мастерством она им владеет.

– О небо, Малыш! Клянусь драной шкурой Зверобога, откуда их столько набежало?!

Нас окружало плотное кольцо маленьких кукольных ведьм. Глаза каждой игрушки горели красным, в ладошках поблёскивали кончики стальных игл. Их крючковатые носы, замерев на мгновение, словно внюхиваясь, резко повернулись в сторону дрыхнущего Эшли.

– Не будем его будить, – одними губами прошелестела Сун. – Мальчик так сладко спит…

Я кивнул. Мой обманчиво тяжёлый клинок бесшумно снял первую злобную куклу, ринувшуюся к нашему трогательному хозяину. Драка была яростной, но короткой. Обойти боевого ааргха, чью спину закрывает опытная наёмница, невозможно по определению… Кто бы ни послал сюда три десятка заряженных магией игрушек, он не рассчитывал на таких телохранителей, как мы.

Ведьмы были мелкие и шустрые, ими руководила чужая воля, но у них не было собственных мозгов. А мы не играли в благородство, мы привыкли защищать свою жизнь всеми возможными способами. Минуты через три я скидывал носком сапога порубленные останки в затухающий костёр, а вот Сун… Когда она показала мне едва заметную царапину на колене, я был готов наорать на эту дуру за то, что она не носит нормальных доспехов. Хорошо ещё яд явно не мгновенного действия.

– Ляг. Не дёргайся. Будет больно.

Я наклонился и быстрым движением ножа превратил царапину от иглы в приличную рану. Хлынула кровь! Сун закусила губу и красноречивым взглядом твёрдо пообещала непременно меня убить, если, конечно, сама выживет. Я же честно старался отсосать яд. Пасть у меня будь здоров, но мне пришлось раз шесть сплёвывать её кровь, пока внутреннее чувство не подсказало, что опасности больше нет. То есть от яда она уже не умрёт, а вот от кровопотери – запросто.

– Хотя бы перевяжи, – хрипло попросила она. Не проблема, я оторвал полосу от жирной тряпки, в которую был завёрнут кусок свинины. Сало способствует заживлению ран.

– Спасибо.

– Гр-р… Не за что.

– Я знаю, – серьёзно подтвердила очень бледная Сун. Это не ирония, это нормально. Если мы напарники и рубимся в одной связке, то каждый раз благодарить друг друга за спасение жизни так же глупо, как здороваться через каждый час. Правила выживания в лесу диктуют свою вежливость.

– Попробуй уснуть. – Я снял куртку и накинул ей на плечи, наёмница скрылась под ней, как в походной палатке.

– Ты… неправильный ааргх.

– А ты не оригинальна, – огрызнулся я, возвращаясь к костру.

Ладно, сегодняшняя ночь на мне, ааргхи могут не спать по трое суток, завтра тяжёлый день и в обед нас ждёт Воронья пустошь. То есть, образно выражаясь, она нас ждёт не в обед, а скорее на обед. А у меня нет ни малейшего желания так глупо расставаться с жизнью, хотя в книжке и написано, что ааргхи безумно храбры и презирают смерть.

Невозможно презирать окончание собственного жизненного пути. Я, знаете ли, насмотрелся таких утончённых рубак, бравировавших изящной философией перед лицом реальной опасности. В лучшем случае они просто медленно сдыхали в крови и грязи, держась за распоротые животы или пытаясь выцарапать стрелу из своего же горла. И это те, кому везло! В столице у каждого храма любому богу полно обиженных на судьбу калек, потерявших в боях за «что-то-там-на-благо-родины» руки, ноги и зрение. Это бывшие герои. Почему-то о таком повороте судьбы задумываются немногие, и армия инвалидов успешно продолжает пополнять свои ряды…

Ведьмы горели долго и жарко. Дыхание Сун было слабым, но ровным. Наш молодой господин, так и не проснувшийся за всю ночную эпопею, сонно причмокивал губами, словно пытался произнести имя своей пушистой собачки или потребовать любимую соску.

До самого рассвета ничего не произошло. Лично я счёл это очень хорошим признаком, вопросы будем задавать себе где-нибудь после завтрака. Хотя, по большому счёту, вопрос-то всего один – кто же вас так не любит, граф Эльгенхауэр-младший?

Рассвет был холодным, как и обычно в сыром лесу. Хорошо, что мы северный народ, чихающий ааргх с вышитым носовым платочком смотрелся бы очень комично. О! Может быть, это и есть юмор?! Набрать где-нибудь кучу батистовых платочков с монограммой и симулировать аристократический насморк – всем будет смешно! Или всё-таки уж сразу взять приличную скатерть…

– Доброе утро, мамочка, – сонно оповестил о себе мой строгий хозяин, продирая глаза.

– Гр-р-р! – вежливо приветствовал я его, изо всех сил стараясь изобразить «мамочку».

Граф вздрогнул, огляделся, вспомнил, где он и зачем, после чего проявил начальственный голос:

– Всем подъём! У нас мало времени и много дел. Почему боец Сун до сих пор в постели?! Обязанности женщины в отряде включают в себя приготовление завтрака, стирку белья старшего командного состава и…

Из-под моей куртки высунулась узкая ладонь девушки с зажатым меж пальцев метательным ножом.

– …но, с другой стороны, она ведь ещё новобранец, – даже не переменившись в лице, продолжил наш храбрец. – Пусть отдохнёт как следует, ибо путь наш труден, а награда хоть и велика, но ещё за горами. Как прошло ночное дежурство, мой верный ааргх?

Я рассказал, коротко, по существу, только голые факты, без моей интерпретации и личностных оценок. Эшли фыркал, сдвигал бровки, топал ножкой, делал страшные глаза и скрипел зубами, с завидным разнообразием пользуясь всем эмоциональным набором гримас, которые ему щедро отпустила природа. Даже Сун высунула нос (вроде это называется «каламбурная аллитерация»?) полюбоваться на нашего забавного хозяина. Мне он тоже нравится, с таким в тюрьме сидеть хорошо, нескучно…

По существу дела он высказался, лишь когда мы свернули лагерь и продолжили поход. Я шёл первым, наёмница прикрывала тыл, поэтому высокопарные размышления молодого графа были отлично слышны нам обоим.

– Малыш, мне очень неприятно об этом говорить, но большей чуши, чем та, что ты развесил мне от уха до уха, вообразить просто невозможно. Ты книги писать не пробовал? Так вот, не пиши – в твоём вранье просто штамп на штампе! Одна якобы ожившая ведьма ещё куда ни шло… Хотя где гарантия, что вы меня банально не надули, кинув ножик в заранее припрятанную игрушку?! Налёт на лагерь целой толпы игрушечных ведьм, яростный рукопашный бой, да ещё тяжело раненная иголкой в коленку Сун? Это перебор, ребята… Я уж не говорю о том, какой чуткий у меня сон, но ты сам погляди на свою подругу – это она-то, потеряв литры крови, ослабленная смертельным ядом, скачет тут вприпрыжку, бодрая как горная коза?!! Чисто по-человечески мне понятно ваше стремление с первого же дня службы набить цену за свои услуги. Но поверьте, я и так достаточно хорошо вам плачу, чтобы…

Сун порывалась заткнуть его дважды и дважды со вздохом отступала. Я не оборачивался принципиально, сколько понимаю в людях, парень перепуган до крайности и искренне надеется, что всё происходящее и окажется тем, чем ему бы очень хотелось. То есть полным блефом, чередой нелепых случайностей или даже намеренной подтасовкой фактов. Но не ужасающей реальностью!

Потому что в последнем случае он обязан сам себе объявить в лицо – да, на меня объявлена охота тайной полицией Империи и объединением ведьм, да, я иду на смерть под стрелы эльфов, мне не выжить в лесу и часа, а мои единственные охранники – грамотный ааргх и самая уродливая наёмница. Эшли не хотел умирать, понимаю и не осуждаю, мне стало его чуточку жалко…

Я обернулся, стёр пот со лба двумя пальцами. Сун перехватила мой взгляд, едва заметно кивнула и споткнулась на правую ногу. Угу, значит, она тоже отметила двух эльфов справа. Дальнейший путь до Вороньей пустоши у нас пройдёт под всё увеличивающимся конвоем. Сопротивляться, как-то реагировать и (не приведи боги!) нападать было бы равно глупо. Воевать с эльфом в чаще – примерно то же, что рубить снежинки боевой секирой. Пока за разговорами дошли до места, я насчитал около сорока лесных жителей, которые успешно присоединились к облаве. Причём их выдавал только мимолетный блеск глаз, эльфы не могли сдержать восторга, предвкушая новую забаву.

Папа никогда не рассказывал, доводилось ли ему воевать с остроухим народом. Дядя Трувор не воевал точно, но настоятельно советовал мне держаться от них подальше, рассказывая страшные истории о коварстве и нечеловеческой жестокости эльфов. Всё это верно, но не более чем наполовину. Хотя бы исходя из того, что они всё-таки не люди и, следовательно, подход к их поступкам с общечеловеческим мерилом ценностей заранее обречён на неудачу.

– Вот она. – Мы вышли на довольно широкую поляну, необычайную как по своему виду, так и по непривычной ауре. Я бы даже сказал, по некой сублимации, смеси энергетических полей, налагающихся друг на друга под невероятно изогнутым углом пространства…

– Священное место эльфов, сердце леса, – на вдохе, словно бы незаметно к чему-то принюхиваясь, протянула наёмница. – И здесь погибло много людей. Слишком много даже для эльфийского алтаря.

– Мм… ничего такого не чувствую, – повертел пустой головой наш легкомысленный наниматель, держась всё-таки за моей спиной.

Поляна представляла собой геометрически правильный круг, каждое дерево по её радиусу было очень старым, со своим индивидуальным узором коры, своим рисунком ветвей, что в целом составляло единый, но неповторимый узор. А если приглядеться внимательнее, то в игре света и тени различались полустёртые эльфийские руны. Это, несомненно, был их храм, и вторжение любых посторонних лиц казалось немыслимым святотатством.

– Малыш, я вот всё хотел спросить, – полушёпотом начал Эшли, пока мы стояли на краю, не решаясь без разрешения двинуться дальше. – Вот ты говорил, что отсасывал у Сун яд из ранки на колене. Так это… ну, она как-то… в смысле, это же очень эротичное действие. Как она реагировала, ей нравилось?!

– Гр-р-р… – обалдело выдавил я, более неподходящую тему он не мог придумать?! И это здесь, на рубеже жизни и смерти, на пороге эльфийского храма… Псих озабоченный!

– Угу, – понятливо подтвердил он. – А то я уж подумал, что её вообще мужчины не интересуют. Как, по-твоему, у меня есть шансы?

– Были, – отозвалась за нашими спинами таким же шёпотом великодушная наёмница. – Но боюсь, что сейчас нам слегка подправят систему будущих взаимоотношений. Сделают их ещё более крепкими. Даже вечными…

– И что, мы так и будем здесь стоять, даже не попытавшись разрешить загадку, ради которой пришли?! Эй вы, эльфы! А ну покажитесь, или мне надо упрашивать вас дважды, как глухих кокетничающих старух?!

Сун тихо поперхнулась, а я на излёте успел отбить мечом три длинные стрелы, невесть откуда полетевшие нашему дипломатичному графу прямо в лицо! Видимо, у кого-то из эльфов помоложе сдали нервы, опытных воинов никакими насмешками и оскорблениями не прошибёшь.

– Я могу продолжить? – ровно поинтересовался из-под моей руки невозмутимый Эшли. – Итак, господа эльфы! Не хотите показываться, не надо, обойдёмся и без вашего участия. Я всего лишь намерен пройти поляну и отыскать там ответ на один вопрос…

Вопрос, может быть, у него был один, а вот стрел просвистело уже восемь. Причём две – в меня! Типа я им заслоняю цель.

– Мы никому не хотим причинять лишнего беспокойства. Если вам удобнее сидеть под пеньками и прыгать по веткам, как стукнутые белочки, – не проблема. Скажу честно, я сугубо городской житель и видел этот ваш чудесный лес со всем его содержимым на ближайшей лесопилке по изготовлению табуреток! Но мы не уйдём отсюда до тех пор, пока не узнаем правду о контрабанде ведьм.

На этот раз лучники, не прячась, встали в полный рост едва ли не из-за каждого куста и ствола дерева. Такую лавину стрел не в силах был бы остановить ни один легендарный герой… Но никто не спустил тетивы. Обоюдная пауза длилась минуты три.

– Малыш, – первой не выдержала наёмница. – Если они решили убить нас медленно и со вкусом, то я намерена драться! У меня нервные дни, а эти остроухие так смотрят, словно всё знают.

– Кто их, инопланетников, разберёт? – демонстративно бросив меч в ножны, признал я. – Раньше они стреляли за милю до Вороньей пустоши, потом непосредственно на ней, а теперь вот вообще, кажется, намерены ограничиться воспитательной беседой. А ты непременно настаиваешь на драке?

– Да, хотя бы с двумя-тремя. Вон теми, например, слева, они глаз не сводят с моего декольте…

– Открой лицо, – не подумав, посоветовал я.

– Ааргх, ты – четвёртый в списке ближайших трупов, – сквозь зубы пообещала Сун, но наш господин поспешил вмешаться:

– Ну что вы как дети, ей-богу! Посмотрите лучше, вон там показался добрый дяденька и идёт явно к нам. Он даст ребятишкам, каждому, по сладкому прянику, и вы перестанете ссориться, да?

Если сейчас же его не убьют эльфы – это сделаю я! Или, вернее, мы, нашей боевой соратнице явно пришли в голову те же мысли… Однако дворянчик был прав, к нам действительно направлялась какая-то эльфийская шишка. Возрасту неопределённого, у ихнего народца вообще странные критерии в этом плане – никто никогда не видит ни эльфийского молодняка, ни их стариков.

Ну, детей они, похоже, просто прячут от мира, выпуская в свет уже сложившимися юношами и девушками. А вот пожилой, пенсионный, увенчанный годами и наградами, дышащий на ладан эльф-ветеран, это как? То есть это где?! По человеческим меркам, они замирают на пятидесятилетнем рубеже и никуда уже с него не спускаются. Морщины можно убрать хорошим кремом, волосы они стопроцентно красят и подклеивают, артриты-маститы-радикулиты лечат мазями, но это же всё равно получается раскрашенная кукла с трухой внутри! А эльфы не такие…

Вот и появившийся остроухий тип подошёл к нам поразительно лёгкой скользящей походкой, и я готов поклясться, что трава под его стопой практически не приминалась. Все они в чём-то фокусники…

– Ааргх! – громко оповестил «вневозрастной» эльф.

– Это у вас кашель, ругань или просто констатация факта моего присутствия? – вежливо уточнил я. Сун мысленно обозвала меня «идиотом», и я это тонко почувствовал. Эльф на мгновенье стушевался, а потом вдруг неожиданно широко улыбнулся:

– Я буду говорить с тобой. Именно с тобой, ааргх, потому что вижу в твоих глазах нечто, отличающее тебя от твоего народа.

«Просто он ненормальный!» – так же мысленно вставила наёмница, и мой собеседник кинул на неё укоризненный взгляд. Сун даже отступила на шаг, поняв, что сегодня слишком многие читают её мысли как дешёвую литературку…

– Э-э, позвольте представиться, граф Эшли Эльгенхауэр-младший, племянник главнокомандующего войсками Империи, потомок древнего рода и волей случая хозяин этого оригинального индивидуума. Образованный ааргх, ошибка природы, если бы я только знал, кого нанимаю в слуги… Ну, вы меня понимаете? А это Сун (не будем расшифровывать…), тоже мой телохранитель и неплохо готовит. Так с кем мы имеем честь?

– Ааргх, – продолжал эльф, совершенно не обращая внимания на длиннющую тираду моего господина. – Угомони этого болтуна, я буду разговаривать только с тобой. Если твои спутники двинутся с места – они умрут.

– Гр-р-р! – на всякий случай напомнил я. В том смысле, что в два прыжка доскачу до кустов и даже с десятком стрел в спине положу дюжину его собратьев.

– Не говоря уж о том, что моя голова слетит первой? – улыбнулся эльф. – Мы учтём это, и тем не менее я бы очень не советовал им двигаться. Пойдём…

– Назначаю тебя моим полномочным представителем и парламентёром! Дай им жару, Малыш, – прокричал мне вслед отчаянный граф Эшли.

Но с места не двинулся, руками не размахивал и лишней эмоциональности не позволял себе однозначно. Они с наёмницей замерли двумя восковыми фигурами, стрелки медленно скрылись в кустах, но никто не сомневался, что их луки по-прежнему наготове…

Мой провожатый указал на картинно поваленный, давно позеленевший ствол дуба, где мы присели на собеседование.

– Моё имя Айрондэл, – первым представился он.

– Малыш, – стыдливо признался я, хотя чего уж там, Эшли своими «делегированиями» уже сдал меня с потрохами.

– Он глуп и наивен, – ещё раз подчеркнул очевидное эльф.

– Он мой хозяин, и этого достаточно. – Я чётко обозначил границы обсуждения личности моего работодателя.

Айрондэл понимающе кивнул:

– Где ты получил такое образование, ааргх по кличке Малыш?

– Чтению выучил дед. Хоть папа это и не одобрял, но всегда привозил мне из похода книжку-другую.

– Книги – это зло…

– Да, но в определённом, метафорическом смысле, как и любые знания.

– Наши знания передаются лишь в устной форме и заранее определённому кругу посвящённых.

– Что отнюдь не умаляет опасности этой информации как таковой. Ибо откуда тогда взялись бы эльфы типа того же Унгорна-убийцы? Кстати, он учитель моего господина.

– И что же ему преподавал этот ренегат?

– Изящную словесность.

Эльф просто повалился на спину, словно бы я сказал ему что-то смешное. Хотя в том факте, что беглый уголовник обучает столичных аристократишек основам стихосложения и любовной прозы, на мой взгляд, ничего комичного нет, есть лишь поругание нравственности и разрушение самих устоев общества. Лично я на месте императора запросил бы у этого эльфа хотя бы рекомендательные письма с прежнего места работы. Впрочем, вполне возможно, он сам бы их при мне и написал…

– Никто из людей не смеет безнаказанно шагнуть на Воронью пустошь, – отсмеявшись, продолжил Айрондэл. – Но этот городской мальчик говорил что-то о ведьмах. В последнее время в наших лесах происходят странные вещи. Нас словно бы выживают, убивая тайно, без свидетелей и следов, с помощью неизвестного яда. В большинстве тела исчезают бесследно. Враг действует чужими руками. Единственные улики, что нам удалось найти, – две игрушки, кухонные ведьмы в безобразном тряпье.

– И с выпрыгивающей стальной иглой в ладони?

– Значит, у нас общая проблема, ааргх.

Точно, проблема получается общей. Убивать эльфов – занятие неблагодарное. Уж очень долго они растут и взрослеют, а дети в их семьях большая редкость. Получается, если не разобраться с этой «контрабандой ведьм», то и лесной народец тоже скоро станет «реликтовой расой». Почти как мы или гномы. Мир будет принадлежать исключительно людям, и они его гарантированно изгадят!

С этими мыслями я собрался с духом и рассказал мудрому Айрондэлу всё-всё-всё, начиная с нашего случайного знакомства с графом Эльгенхауэром в тихой харчевне дядюшки Трувора…

– Значит, на столешнице было написано именно «Воронья пустошь, без меча и доспеха», – после очень долгого размышления повторил задумчивый эльф. Я даже не стал кивать, он всё равно разговаривал скорее сам с собой. – И что значит эта оборванная фраза?

– Понятия не имею. Если бы писал я, то, конечно, выразился бы как-то более внятно. Единственное, что на фоне всего этого приходит в голову, так, может, это намёк на попытку мирного решения вопроса. То есть мы должны были просто прийти, просто спросить и просто уйти, никому ничем не причинив вреда.

– Такое возможно, – согласился со мной Айрондэл. – Возможно, но не реально. Человек, ступивший сюда, умирает. Это закон.

– Я – не человек.

– Ты свободен. Тронуть такого уникального ааргха нам не позволит банальное уважение к твоей начитанности и образованию. Умрут те двое.

– Гр-р-р…

– Хорошо, умрёт один. И не делай страшное лицо, кто-то из них навеки останется спать под нашими деревьями, сколько бы эльфов нам ни пришлось уложить рядом. Лучше сам выбери искупительную жертву.

Я пожал плечами. Сам так сам. Сейчас посоветуемся с хозяином и всё решим. Плохо одно – хитрый эльф так ничего толком и не рассказал о ведьмах.

Впрочем, он и не обязан передо мной отчитываться. Сделал пару намёков, уже спасибо. У них свои проблемы, и куда более серьёзные, чем наши. Вы только представьте – чтоб лесные эльфы, на своей территории, да не могли выследить того, кто убивает их и похищает трупы?! Дело припахивает сильным колдовством…

– Ну наконец-то, – шумно приветствовал меня вечно куда-то спешащий столичный аристократ. – Малыш, у меня уже обе ноги затекли и поясница как деревянная. О чём вы там договорились?

– Скорее всего, они нам помогут, – неторопливо проговорил я. – Но им надо заплатить. Это закон.

– О, чума и мир загробный! У вас в Приграничье все такие меркантильные?! Слово «плати» я слышу гораздо чаще, чем «здрасте». Дай этим остроухим одну монетку, но не более!

– Не выйдет.

– Почему нет? У тебя же оставались ещё две, я видел!

– Они хотят иную плату, – мигом определила двусмысленность ситуации опытная наёмница. – Надо кого-то отдать, мы с Малышом уже были в подобном положении.

– В южных горах два года назад нам нужно было пройти перевал, – припомнил я. – Помнится, тогда чёрные тролли забрали у нас самого упитанного пони. Сун удалось убедить их, что он полноценный член отряда и сам вытянул роковой жребий.

– Как это? – проявил невнятный интерес граф.

– Она дала ему на выбор три соломинки – длинная означала смерть, две короткие – жизнь. Естественно, пони мигом схрумкал все три. Тролль честно признал, что он не оставил нам выбора…

– Это такой юмор, Малыш?

– Ааргхи лишены чувства юмора, – вежливо вставила Сун, поднимая с земли три порыжевшие хвоинки.

– Достаточно двух, – виновато пояснил я. – Эльфы настаивают, что жертвой должен быть непременно человек. Увы, но я в пролёте.

– На! – Моя напарница уверенно сунула длинную хвоинку в руки опешившего Эшли. – Благородный господин всегда уступает даме, не так ли?

– Э-э… нет!

– А если я вот так подниму подол кольчуги?

– Всё равно… нет!

– Я могу вообще её на минуточку снять, подарить прощальный поцелуй, и разбежались, идёт?

– Да нет же!

– В последний раз спрашиваю, да или нет?! – Наёмница схватилась за нож, и я со вздохом был вынужден прекратить этот поучительный спектакль. Неудобно, эльфы смотрят…

– Гр-р-р!!! – рявкнул я так, что Эшли шарахнулся, Сун вздрогнула, а кто-то из лесных жителей, не сдержавшись, пустил в нас испуганную стрелу. Она, вихляясь, не долетела до меня шага три, даже не вонзившись, а бездарно шлёпнувшись на землю. Удовлетворившись произведённым эффектом, я никому не стал ничего объяснять, а просто вернулся к ожидающему на брёвнышке Айрондэлу.

– Они не хотят умирать. Ничего не выйдет.

– Тогда… – Он печально развёл руками, но я поспешил прояснить суть дела:

– Не надо быть ясновидящим, чтобы предположить, что здесь произойдёт через минуту. Вы умрёте первым, потом мой хозяин, потом минимум троих заберёт с собой Сун, ещё десяток положу я. Закон будет торжествовать! Но ведьмы, радостно потирая ручки, постепенно уничтожат вас всех, потому что лично вы не дали нам шанс их остановить.

На этот раз пожилой хранитель эльфийских традиций думал гораздо дольше…

– В твоих речах есть логика. Враги наших врагов скорее наши друзья. Но… если мы вас отпустим, обещаешь ли ты, что будешь везде говорить, будто бы мы вас убили?

– Слово ааргха! – безоговорочно подписался я под этим бредом. – К тому же могу утешить – у нас на хвосте висит тайная полиция Империи и два гнома. Папа говорил, что у эльфов с гномами всегда были очень трогательные взаимоотношения…

– О да, почти семейные, – мечтательно закатил глаза Айрондэл. – Именно на эту поляну в давние времена приземлился инопланетный корабль наших предков. Именно здесь местные гномы приняли нас как братьев, поделившись кровом и пищей. И именно здесь они, гады, «по-братски» разобрали наш звездолёт, пока мы были на охоте, переплавив его на мотыги, кирки и совковые лопаты для своих подземных работ. Поубивал бы на месте…

– Значит, договорились?

– Конечно, ааргх, с эльфом всегда можно договориться…

– …если не поворачиваться к нему незащищённой спиной, – вовремя вспомнил я старую поговорку, и мой собеседник удовлетворённо кивнул. – Теперь ваша очередь. Мы на Вороньей пустоши, доспехи и мечи забыты. Где нам искать канал «контрабанды ведьм»?

– В Приграничье много сквозных троп. В наши леса кукольные ведьмы вползают с западной стороны. Думаю, они идут через Слепую реку. Именно поэтому их и не могут отследить имперские маги, считается, что ни одно колдовство не в состоянии пересечь текущую воду. Но их становится слишком много… Поторопись, Малыш! И прими добрый совет: если вам удастся уцелеть и вы захотите вернуться в родные края, – обойдите Воронью пустошь, сделайте крюк и увеличьте срок собственной жизни.

– А если мне понадобится ваша помощь?

– Ты её уже получил – вы уйдёте живыми, и мы остановим тех, кто хотел бы остановить вас. Этого недостаточно?

– Честно? – Я мог бы вылепить ему в лицо всё, что я думаю об их гнилой философии, но мой собеседник даже не стал бы спорить или пытаться меня переубедить. У каждого народа своя шкала ценностей, в его миропонимании эльфы изначально занимают приоритетно высокую планку, а значит, будут оправданы по-любому. Они вымрут, но не попросят помощи. Они посмотрят, как умираем мы, и не почешутся. Почему? Потому что мы не они, этим всё сказано.

– И этого не изменишь, ааргх, – тихо заключил Айрондэл. – Во всяком случае, такие времена ещё не наступили. Но когда они наступят и дожди польют не вниз, а вверх, то я первый ступлю под твои знамёна.

– Это была шутка? – попробовал угадать я.

– Можно сказать и так, но, скорее всего, ирония.

– Значит, мы зайдём за вами после дождя. – Я встал, поклонился и вернулся к своим.

Повторять в сотый раз, что ааргхи не имеют чувства юмора, уже не хотелось. Главное – нам дали направление и указали цель. В принципе, на Слепую речку можно было уже не идти, а просто отправить графа Эшли в столицу, и пусть там скребут себе в затылке, где им взять столько войск, чтоб перекрыть всю реку. Она, кстати, не такая уж и широкая, просто течёт по территории двух государств и в таких густых камышах, что берегов не видно. Да ещё вода в ней необъяснимо мутная, словно бельмо на глазу. Пить можно, но не нужно. Может, поэтому и такое название…

– Я горжусь тобой, Малыш! – припадая к моему локтю (выше не получилось), едва ли не прослезился мой эмоциональный господин. – Ты блестяще провёл переговоры, отстоял наши жизни и превратил недавних врагов в надёжных союзников. Ты достоин награды – пусть Сун тебя поцелует, а я обниму!

– Деньгами никак?

– Почему? – сразу откликнулась наёмница. – По крайней мере со мной всегда можно договориться. Один золотой – и я тебя не целую!

На мгновение её предложение показалось мне заманчивым и обоснованным, но, вовремя вспомнив, сколько денег осталось в моих карманах, я здорово приуныл. Всё, теперь придётся целоваться с Сун, а она страшная. То есть по общепринятым человеческим меркам. У ааргхов своё мерило красоты, и на лицо я бы не посмотрел, будь она с меня ростом, густоволоса, крепка и непременно с большой грудью. Так, чтоб на одну её грудь – две моих ладони! Сун в этом плане жалкая худышка! Хотя, о чём это я и зачем?! А затем, чтоб никто не догадался…

– Айрондэл приглашает вас всех на ужин, сегодняшний день и ночь вы будете нашими гостями, – практически спас меня невесть откуда выпрыгнувший юный эльф в светло-зелёном костюме, с длинным луком за плечами. Остроух, высоколоб и узколиц, как и вся их порода. Граф Эльгенхауэр-младший ответил за нас, как подобает настоящему аристократу:

– Передайте почтенному Айрондэлу, что мы благодарим его за приглашение и непременно придём сесть за ваш стол, выпить вашего вина и вкусить вашего мяса…

Молодой эльф, не говоря ни слова, в мгновение ока натянул тетиву. Я чуточку сжал его тонкую шейку сзади и вежливо объяснил, кивнув на недоумевающего Эшли:

– Столичный тип, груб, необразован, тонкостям обращения не обучен – прости дурака, храбрый воин. Не простишь, тебе же хуже…

Паренёк показал себя с лучшей стороны, он покосился на меня с неподдельным ужасом, вспомнил, кто такие ааргхи и… опустив лук, заливисто рассмеялся. Я тоже ему улыбнулся во все клыки. Сун поддержала нас несколько деревянным, но всё же смехом, правда (неизвестно зачем) покрутив пальцем у виска. Мой хозяин предпочёл изобразить благородную холодность. Юный эльф при всех хлопнул меня по руке и весело предложил:

– Иди за мной, ааргх! Твои спутники будут устроены. Если же кто-то посмеет обидеть тебя, скажи, что ты друг Эландера, и они отстанут!

– Ладно.

– Только не убивай никого! Просто скажи, что ты мой друг, этого вполне достаточно, ребята отвалят с извинениями. Я, конечно, предупрежу наших, чтоб не нарывались, но всё-таки…

– Гр-р-р! – чуть нахмурился я. Сказано же, чего два раза повторять, знаем мы их эльфийские шуточки – насуют муравьёв в пирог или светлячков в кашу, а ты сиди, выковыривай. В чём-то они все как избалованные дети, и надо бы отшлёпать, да неудобно, эльфы так искренне огорчаются и плачут…

Нас торжественно повели в глубь леса, в обход Вороньей пустоши и, как знак невероятного великодушия, даже не завязали глаза. Типа мы самые дорогие гости (если не сверхпочётные жертвы), а потому эльфийский эскорт вокруг нашей троицы увеличивался с похвальной скоростью.

Пока дошли до места, нас конвоировало уже около сотни воинов. Это подозрительно мало, говорят, в былые времена эльфы населяли едва ли не треть континента, почти все леса были под их патронажем. А потом орочьи войны, опустошающие набеги пиратских племён с запада и всё более активное переселение людей на новые территории заставило остроухих потесниться. И с каждым годом, увы, всё больше и больше…

Воронья пустошь ныне единственное место, где они ощущают себя безграничными владыками. Получается, я столкнулся уже с третьей реликтовой расой. В наше Приграничье сталкивают всех неугодных или неудобных новому миру, реликты должны оправдывать своё название, то есть вымирать. А мне по-прежнему не хочется…

Эльфийский лагерь представлял собой небольшой город на деревьях. Дерево вообще нечто святое для них, мой дед говорил, это потому, что они будто бы с деревьев и спустились – подобрать отпавшие хвосты, а тут на тебе – эволюция! Версия, возможно, не безупречная, но иной, объясняющей неодолимую страсть эльфа к дереву, пока нет…

Граф Эшли всю дорогу на что-то дулся, и лишь стройные эльфийки, встречающие своих мужчин, как-то заставили заблестеть его глазки. Вообще-то женщины у них красивые, опять же, по их меркам. Лично мне чрезмерно большие глаза кажутся явным перебором, но зато они видят в темноте не хуже нас, ааргхов.

И платья у них слишком прозрачные, всё сразу видно, поэтому перед танцующей эльфийкой никто не может устоять. Общеизвестно, что пару раз они лихо подлавливали на этом отряды грубых орков или охотников за лёгкой добычей. Выйдут несколько таких лесных фей, спляшут, покажут себя во всём и по-всякому, а эльфийские лучники как дадут два залпа с флангов по разомлевшим зрителям! Но ведь и у каждого трупа на лице написано – умер по маковку счастливым…

– Ты уверен, что нам здесь рады? – тихо спросила Сун, когда мы сели на расстеленные плащи и тот же Эландер дал кому-то распоряжение накрыть поляну.

– Нас пригласили. Усадили за общий стол. Скорее всего, травить не станут, но чего-нибудь слабительного в компот намешают запросто. Ты его не пей…

– Малыш, я серьёзно!

– По-моему, нашу подругу что-то беспокоит, – непонятно зачем вмешался неугомонный племянник главнокомандующего. – Она всё время нервничает, срывается, даже грубит порою. То смех, то слёзы, то лапушка, то мегера… Согласись, это ненормально!

– Для женщины? – тупо уточнил я. – Сколько помню, они все такие. Причём практически всегда, а иногда даже особенно.

– Дураки вы оба!

– Ну вот, что я тебе говорил, – обличающее вскинулся граф. – Ты опять её расстроил… Извинись!

– Извини, Сун, – послушно повторил я, надеясь, что тема исчерпана. Наёмница гулко стукнула себя кулаком по лбу и развернулась ко мне спиной. Эшли что-то утешающее шептал ей на ухо, пока она не схватилась за нож. Но тут прямо на траве стали расставлять блюда, появился Айрондэл с двумя такими же ветеранами неопределённого возраста, и нашу невнятную размолвку незаметно замяли.

Еда была обычной, как я люблю, без разносолов и лишних специй: оленина, кабанятина, хлебные лепёшки, много жареных грибов и много вина. Вино – известная слабость эльфов, своих виноградников у них нет, но талант к купажированию – врождённый! Тот, кто хоть раз пробовал традиционные эльфийские вина, весь прочий алкоголь называет пойлом и даже на дух не принимает…

– Говорят, ааргхи могут пить не пьянея? – подкатился ко мне кто-то из молодёжи. На всякий случай я сказал «гр-р-р» и объявил, что Эландер мой друг. Эльф рассмеялся и побежал трепаться об этом остальным. К чему? Может, Эландер не пользуется среди своих таким уж авторитетом, но мне он показался вполне адекватным парнишкой. В следующий раз скажу «гр-р-р!» погромче.

– Я хочу поднять тост за наших гостей, – привстал старейшина эльфов. – Сегодня мы столкнулись с чудом – образованным ааргхом, страстно желающим избавить наши земли от вторжения ведьм! За это и опрокинем.

Вино было превосходным. На дне бокала тоже ничего не оказалось, что приятно. Хотя сам тост мог быть и покороче, лично я вполне обошёлся бы одной последней фразой. А вот Эшли, когда пил, едва не подавился двумя камушками, поэтому Сун вообще отставила свой кубок в сторону. Ко мне подошёл знакомый молодой эльф с тремя товарищами:

– Ааргх, они не верят, что ты мой друг.

– Гр-р-р, – спокойно подтвердил я.

Эльфы засмеялись, один демонстративно пнул Эландера коленом и вопросительно кивнул мне. Я так же молча поймал наглеца за ногу и при всех насыпал ему сзади в узкие штаны грибное рагу. Теперь все поверили. Мой новый друг предпочёл больше не убегать, уселся рядом и тихо снабжал меня полезными советами насчёт меню. Как я уже и говорил, юмор эльфов был весьма специфичный, а не подшучивать над гостями они просто не могут.

Принципиально не хочу перечислять, сколько всего досталось на бедную голову моего хозяина. Ни есть, ни пить, ни толком поддерживать разговор ему просто не давали. Причём конкретно никого ни в чём обвинить было невозможно – разве кто-то виноват, если человеку за шиворот заползли муравьи, в пирог набился мох, а в кубок нагадила шустрая белка?! Опытная наёмница подсела поближе к одному из старейшин и так старательно показывала ему свои колени, что он взял её «под защиту». Со мной, традиционно, не шутили…

Ближе к ночи начали петь, поют эльфы здорово, да и музицируют тоже. Мой господин незаметно уснул, по-детски свернувшись калачиком, а я неожиданно вспомнил одну важную вещь.

– Эландер, присмотри за графом Эшли, ему сегодня и так досталось, пусть хоть поспит спокойно. Мне надо кое о чём спросить ваших мудрейших глав.

Пьяненький молодой эльф изобразил служебное рвение и рухнул вповалку на храпящего тощего аристократа. Увы, но лесные жители совершенно не могут противостоять винному духу – литр-другой креплёного, и они под столом. Я поспешил в надежде, что хоть Айрондэл ещё как-то вяжет лыко. Но когда я его увидел…

Гр-р-р! Надо бы выругаться, но мама говорит, что так ведут себя лишь необразованные грубияны с ограниченным словарным запасом, а интеллигентному мне всегда есть что сказать. Ох, я бы сказал… Да и вы сказали бы, поверьте!

В общем, лыко-то Айрондэл вязал, причём именно в прямом, буквальном смысле – сидел, привалившись спиной к стволу, пьяный в дымину, и что-то плёл из узеньких полосок берёзовой коры. Типа народный умелец-лапотник, ага… Я подошёл и, взяв его за грудки, встряхнул, как любимое грушевое дерево:

– Вы что-нибудь знаете о ведьмах, чьё клеймо – схематичное изображение ящерки?

– Ящерки… – Должен отдать должное старому эльфу, он протрезвел в мгновение ока. – Но это знак слуги ведьм! Ящерку даруют за особые заслуги, как правило убийцам! Это уже не люди и не… страшный народ… мало их… Но все пок-кр-ны воле ве-дь-мм… во!

То есть протрезвление, по сути, и длилось тоже мгновение. Айрондэл отвалился под ближайшие кустики и на мои пинки уже никак не реагировал. Троица ещё не совсем упившихся лесных молодцов восприняла это как ужасно смешную шутку, даже почти задрыхший старейшина поднял голову с тёплых колен утомлённой наёмницы и послал мне воздушный поцелуй! Право же, от вина их клинит не профилактически…

– Спать пора. – Я присел рядом с Сун.

– С тобой, что ли?

– ???

– Это была шутка, – извинилась она.

– ???

– Малыш, прости, я сорвалась. Просто мне всё здесь не нравится! Всё не так, – нервно стряхнув с себя разомлевшего эльфа, встала на ноги наша спутница. – Я не понимаю ни смысла, ни цели похода к Слепой речке. Мы пытаемся найти и перекрыть канал вторжения в страну игрушечных ведьмочек?! Что, эти ужасные куклы-монстры чем-то всерьёз угрожают благосостоянию всей Империи? А тебе не приходило в голову, что, возможно, и сама Империя не настолько хороша, раз боится десятка свободных женщин, желающих лишь одного – равноправия!

– С императором? – недопонял я.

– С мужчинами! – возвысила голос Сун, но быстро взяла себя в руки. – Малыш, я знаю, мы – наёмники, и ты, и я зарабатываем на жизнь мечом и кровью. Вопросы задавать нам не положено, наше дело драться. Но скажи, почему, нанимая охрану, тебе достаточно сделать шаг вперёд, а меня непременно заставят для проверки отлупить какого-нибудь здоровенного недоумка-телохранителя? Плюс мне постараются заплатить меньше, да ещё всю дорогу хозяин будет пытаться лезть грязными руками мне под юбку… почему?!

– Если Эшли только попробует… – честно попытался я предложить свою защиту, но наёмница, глухо зарычав, только выругалась, с горя выпив махом ближайший кубок вина. После чего выпучила глаза, закашлялась и выплюнула то немногое, что не успела проглотить.

– Какой… идиот, насыпал туда соли?!

Вневозрастной эльф, две минуты назад стряхнутый с её колен, пьяно икнул и подмигнул мне с непередаваемым удовлетворением. Я понял, что Сун сейчас его прикончит, с ней такие шуточки с рук не сходят. Но положение спас молоденький дозорный, взбаламутивший всех сообщением, что в лесу чужаки в чёрном…

Что обычно происходит в подобной ситуации? Звучат боевые трубы, воины хватаются за оружие, натягивают доспех, женщины торопливо целуют мужей, и те грудью встают перед лицом любой опасности, отважно отражая коварного врага от отчего порога! То есть, по-людски, всё выглядело бы примерно таким образом, но это ж – эльфы…

Как они валялись вповалку, самодостаточные и пьяные, так бедный дозорный и бегал безрезультатно взад-вперёд, оповещая всех, кто открыл хотя бы один глаз. Потом пареньку почему-то надоело, он нашёл себе недопитый кувшин и с горя тоже отметил это событие.

– Что за чужаки в чёрном? – между делом уточнила Сун, подбирая по размеру эльфийский плащ и бесцеремонно выдёргивая их из-под спящих.

– Тайная полиция Империи, ловит нашего хозяина и господина.

– С чего он им сдался? По большой любви или ради денег?

– Возможно, и то и другое, – подумав, сообщил я. – Но в целом они все просто хотят его убить.

– Знаешь, я бы не очень-то и возражала!

– Я иногда тоже, но…

– Знаю, знаю, знаю… Кодекс наёмника! Ладно, пошли, наваляем этим имперским ублюдкам. – Наёмница кинула мне длинный плащ, сама завернулась во второй и, уточнив у уже теплеющего дозорного, откуда идут враги, первая скрылась в ночи.

Я поспешил следом, хотя в голове всё ещё шумели отголоски её пылкой тирады насчёт женского равноправия. Куда-то не туда оно их всех заводит… Вроде бы и мысли и слова правильные, но результат обычно имеет несколько отвлечённые последствия. Это примерно как пустить боевого мамонта в огород прополоть морковку. То есть ни морковки, ни огорода, ни забора, ни близстоящих хибар, но зато какой понт – у меня в огороде трудится имперский мамонт!

– Э-э… ты куда? – хрипло раздалось у меня за спиной. – Как вы вообще дерзнули уйти, не поставив в известность вашего хозяина и нанимателя?! Ну, с девицы что взять (она точно меня не слышит?), ибо женский ум есть вечная тема для диспута и анекдота, но ты… О мой верный ааргх, куда же сбегаешь ты в прохладной весенней ночи?!!

У-у, а граф-то ещё не выветрился, угораздило же его проснуться не вовремя. Я на мгновение замешкался. Как быть – взять его с собой, есть шанс, что убьют? Или дать по башке прямо здесь, не будет в бою путаться под ногами? Ладно, ладно, в любом случае применение физической силы против своего работодателя, даже в его интересах, ни одним контрактом обычно не приветствуется. Хотя ведь можно просто попытаться перевести его энергию в более созидательное русло.

– В лесу «чёрные плащи». Мы с Сун попробуем их остановить. Если ты сумеешь поднять ополчение из эльфов и двинуть их нам на выручку, то, возможно, успеешь нас спасти.

– Правда?! – Эшли мигом вскочил на ноги и встряхнул головой, как боевой конь. – Я сию же минуту сформирую из этих пьяниц боеспособный отряд. Приказываю продержаться до нашего подхода!

– Будем стараться. Самим очень жить хочется, – искренне признался я и припустил следом за так ни разу и не обернувшейся наёмницей. Вроде всё сделал правильно – и не обманул, и пусть на время, но избавился от этого нудного типа. Всё честно? Поверьте, я не привереда, но вот не везёт в последнее время с хозяевами катастрофически просто!

Один оказался аферистом, сквозанул под моей охраной через земли чёрных орков, а на границе продал им меня же на сырокопчёную колбасу. Я тогда ушёл, а вот шесть орков остались… То есть их около двух десятков было, а осталось шестеро, причём обиженных, злых и голодных, но всё-таки более счастливых, чем те, что всерьёз загораживали мне дорогу. И что, вы думаете, они сделали с моим бывшим хозяином, когда поняли, что я за ним не вернусь?!

А ещё был случай, когда меня нанял гад, торгующий яйцами дракона. Вы когда-нибудь видели курицу, которая с кулаками и руганью догоняет домохозяйку, собравшую яйца в курятнике? Я тоже не видел. Но дракон-то не курица, и он догнал нас часа через три…

Сун бодро двигалась эльфийскими тропами так, словно была здесь не в первый раз. Может, и правда была? Или мне так кажется? Мнительность – плохое качество для наёмника, оно незаметно подтачивает боевой дух изнутри, заставляя задумываться, а нам, ааргхам, думать вредно, ничем хорошим это не кончается.

– Их около двух дюжин, – по ходу доложили нам двое эльфов, как белки выглядывая из дупла. – Мы заметили их ещё час назад, движутся строем, без факелов, все в чёрном. Их ведут гномы…

– Два охрипших бородача с типовыми секирами, – уверенно кивнул я. После прочтения вслух всей саги голос спасти невозможно, оба незадачливых следопыта ещё с недельку будут разговаривать исключительно шёпотом и неприличными жестами.

Дозорные моей прозорливости не удивились, а лишь указали, с какой конкретно стороны в ближайшее время появится безжалостный враг.

– Помощь близка, – зачем-то утешил их я. – Наш хозяин пытается протрезвить вашу гвардию. До этого отражаем противника вчетвером.

– Вас послали, вы и отражайте, а нам нельзя покидать пост, – безапелляционно заявили нахалы, вновь скрываясь в дупле. Сун в сердцах сплюнула им туда же, в ответ нас обоих непечатно оскорбили.

Оскорбления по своему адресу я прощаю легко (то есть отомщу и сразу прощаю), но не заступиться за честь напарницы не могу никак! Пришлось быстренько выкорчевать из земли ближайший пень и как следует вбить его в дупло, заперев невеж по меньшей мере до утра. Надеюсь, им захочется выйти в туалет, а нетушки вам…

Мы с наёмницей удовлетворённо хмыкнули и побежали. Никакого тактического плана ни у меня, ни у неё не было, у меня с планами всегда туго, а она слишком эмоциональна, чтоб тратить на стратегию то время, которое можно успешно посвятить полировке ногтей. У женщин такие трогательные слабости…

– Вот они. – Я первый разглядел чёрные силуэты с матово отсвечивающими мечами в руках. – Бьём без предупреждения?

– Это невежливо, Малыш, но кодекс гласит, что…

– «„Я тебя предупреждал!“ – лучше говорить трупу». – Довершив известную цитату, мы одновременно обнажили оружие и молча, как два нехороших проклятия, врезались в толпу «чёрных плащей».

Действительно, кого и о чём спрашивать, они ведь идут нас убивать, а не арестовывать. К тому же я уже сидел разок в тюрьме, часа четыре, насколько помнится… Ну её, столько провозился с решёткой, что всё впечатление испортил, а ещё дядя Трувор говорил – в жизни всё надо попробовать…

Трое легли сразу, остальные пытались нас окружить. Особенно в драку лезли гномы (жутко злопамятный народец!), но, видимо, в ночи, в эльфийских плащах, нас на какое-то время приняли за лесных жителей, и воины сами хотели лично завалить такого «здоровенного эльфа»…

Пока они поняли, что перед ними ааргх, их отряд уменьшился почти вдвое. Тем не менее Сун успешно отбивалась от троих чёрных воинов, а меня оттеснили остальные. Описывать сам бой я категорически не намерен. В смаковании вспоротых животов, отрубленных конечностей, выколотых глаз, фонтанов крови и брызг мозгов может найти удовлетворение только неподконтрольный книголюб-извращенец! Причём из тех, кто сам меч в руки взять струсит, но читая, где и как убивают, будет пускать слюну и елозить плоским задом.

Отважный граф Эльгенхауэр-младший появился безумно не вовремя (впрочем, как всегда), вконец испоганив нам с наёмницей всю драку. В том плане, что он выскочил из-за дерева, размахивая факелом, как психованный барсук, и радостно оповестил:

– Смотрите все! Лучшие эльфийские девушки в эксклюзивной танцевальной программе «Твоя ночь, твои желания…» Первые десять минут просмотра – бесплатно! Ласточки мои, за-жи-га-е-ем!!!

Я так и замер в процессе стуканья двух гномов лбами, лбы попались крепкие… Впрочем, тут все застыли в разнообразных позах, кто как стоял, лежал или отползал, потому что на серебристую полянку выпорхнули шесть юных эльфиек в неглиже.

Охотно верю, что сами они называют это «ночными рубашками», в целом фасон похож. Длинные, вплоть до щиколотки, безрукавочки с неглубоким вырезом на уровне ключиц. Но из чего оно было сшито?! Из паутины, из того же лунного света, из обрывков розового тумана или сахарной пены моря? Кажется, я впадаю в лирическую поэзию…

Короче, все их одеяния оказались настолько прозрачными, фигурки совершенными, а пластика движений зазывно романтическая, что не устоял никто! Всепоглощающая волна любовной ауры молоденьких эльфиек накрыла поле боя, мужики распахнули рты и вытаращили глаза, дружно забыв, ради чего сюда припёрлись и чем только что занимались. По идее, сейчас из-за деревьев должны показаться храбрые остроухие лучники, дабы волна стрел, обрушившись на зачарованного противника, навеки смела эту нечисть с непорочного лица эльфийской земли…

– Малыш, – раздался у меня под ухом гневный шёпот Сун, – где, тьма их раздери, эти хвалёные стрелки Вороньей пустоши?! Одни только голые дуры.

– Почему сразу дуры? – раздумчиво не согласился я, и гномы в моих руках согласно кивнули. Нельзя же, в самом деле, так обзывать эти невинные создания лишь потому, что у них есть что показать миру и они от души готовы облагодетельствовать этим всех. Думаю, «чёрные плащи» тоже меня бы поддержали, но бешеная наёмница уже тащила ко мне за шиворот нашего упирающегося господина…

– Где эльфы?

– А больше никого и не будет, – безмятежно развёл руками тот. – Там же все спят вповалку, я их и по-хорошему, и по-плохому, но эти вояки просто недобудимы! Хорошо ещё дозорный, что прибежал за помощью, пока был относительно трезв, подсказал, как надо действовать. С девчонками я быстро договорился и… и… О нет, ааргх, они же раздеваются!

– Ночь тёплая, но лес есть лес, могут и простыть на сырой земле, – непонятно кому сообщил я, укоризненно качая головой.

Весёлые эльфиечки, скинув свои прозрачнейшие рубашки, начали смешливо гоняться друг за дружкой по кустам. В ночное небо взлетел коллективный вздох немого мужского восхищения. Оружие выскальзывало из рук, глаза заволакивало страстью, сердца бились в неровном ритме, а губы уже искали соприкосновения с округлыми достоинствами прелестниц. Это я описываю со стороны, созерцая отрешённым взглядом левого наблюдателя. Меня-то эльфийками не соблазнишь, я же ааргх…

На Сун танцы с раздеваниями тоже особого впечатления не произвели, но, узнав о том, что лучников не будет, она быстро обошла поле сражения, без предупреждения пиная разлакомившихся вояк тайной полиции прямо между ног! Практически через пять минут враг был повержен, смят, обезоружен и связан. Никто не сопротивлялся, все боялись неосторожным словом или жестом спугнуть чудесные лесные видения. Мне даже стало как-то неудобно, хотя не я же их пинал, сами виноваты, и за такое шоу надо было чем-то платить…

– Мр-р, а как тут вообще, у эльфов, на тему свободной любви? – странно осевшим голосом с трудом выговорил качающийся Эшли.

– Гр-р-р, – застенчиво попытался урезонить его я. Не помогло. Более того, мой рык неожиданно вселил в щуплого столичного юношу неадекватную уверенность в собственной неотразимости! Он выпрямил спинку, небрежно повёл плечиками, пригладил растрёпанные кудри, стрельнул глазками направо-налево и… рухнул без писка, судорожно ловя ртом воздух, после короткого удара коленом наёмницы! Сун единственная среди нас ни на секунду даже не задержала взгляд на изгаляющихся нимфетках.

– Бери его под мышку, Малыш, и валим отсюда! Твою тайную полицию я связала надёжно, до утра никуда не денутся, а там пусть с ними разбираются проспавшиеся эльфы. У нас же, как я понимаю, свой маршрут… Малы-ы-ыш!

Видимо, я задумался о чём-то постороннем, потому что Сун, заорав в полный голос, попыталась ударить ногой и меня.

– Ты чего?

– А ты чего?! Я что, с деревом разговариваю, отвечать надо, когда спрашивают!

– Я просто оглядывался, у меня тут два гнома под рукой были и… провалились куда-то, оба сразу… Ты не обратила внимания?

– Малыш, не ври мне в глаза!

– Ааргхи не врут! – гордо соврал я. То есть почти соврал, потому что думал я совсем не о гномах, хотя раз они так шустро исчезли, то о них и надо было думать в первую очередь. – Ладно, прекращаем беспочвенный спор, берём хозяина и двигаем. В какую сторону будем топать?

– Если пойдём отсюда на север, то к утру будем у Слепой речки, – всё ещё нервно кипятясь, прикинула наёмница. Мне это опять не понравилось, сам не знаю почему, но…

– Ты явно что-то хочешь спросить?

– Да, по-моему, ты как-то уж очень активно стараешься, чтобы мы были там как можно раньше, – честно заметил я.

– Разве это не в наших интересах? – резко вспыхнула она. – Или ты считаешь, что за один золотой я обязана нянчиться с вами вечно?!

Всё верно. Один золотой – это только аванс, как правило, десятая часть стандартно установленного гонорара. Но именно поэтому я так и сказал. Либо у неё есть свой интерес к этой самой Слепой речке, либо… О втором «либо» задумываться не хотелось, оно казалось нелогичным. Если уж Сун хотела бы нас предать, то ей совсем не обязательно было рисковать собственной шкурой под клинками «чёрных плащей»…

И, кстати, мне по-прежнему не объяснили, с чего они к нам прицепились? Жаль, что этот вопрос я задал себе только полчаса спустя, возвращаться и допытываться смысла не имело. Спрошу в другой раз, интуиция подсказывает мне, что мы с ними ещё непременно увидимся…

Молодой граф, безвольно висевший у меня на плече, постепенно отдышался, успокоился и вроде бы даже уснул. В непроходимую чащобу мы не лезли, дали лишний крюк, но двигались по мелколесью. Направление на север по звёздам держать несложно, у ааргхов вообще врождённый талант определения сторон света.

Наёмница шла чуть слева, не глядя на меня, от неё исходило непонятное чувство обиды, словно я сделал ей очень больно и не захотел извиниться. Думаю, это её проблемы и сама она быстрее с ними справится, мне точно не стоит лезть. Но эльфы хороши-и… Если они частенько позволяют себе напиваться таким образом, то неудивительно, что их популяция год от года сокращается с такой скоростью.

Про сбежавших гномов я тоже не забыл, но следом за нами они не крались, это точно. Двинуть на эльфийскую территорию в составе отряда «чёрных плащей» бородачи, конечно, рискнут, а вот оставаться, изображая из себя героев, вряд ли станут. Я бы на их месте поспешил доложить о провале набега, и уверен, гномы знают, к кому обратиться…

Наверное, за час до рассвета, уже почуяв запах реки, мы, не сговариваясь, объявили привал. Короткий сон, молча, без предупреждения, набросился на меня, свалив в мгновение ока. По-моему, никто и не подумал выставить часовых…

Сны мне снятся редко. Тем более цветные. Дед как-то проводил сложную цепь логических умозаключений на основе простейшей статистики, железно подтверждавшей его теорию о том, что цветные сны есть первый признак устоявшегося психического заболевания. В идеале, я не должен быть им подвержен хотя бы потому, что у ааргхов психики просто нет, стрессы по жизни отсутствуют, а в существовании у нас нервов многие специалисты вообще сомневаются… К чему я это? А, вспомнил, так вот, мне приснился цветной сон!

Вроде бы иду я по ромашковому полю, сам весь в чём-то белом, с кружевами и рюшами, и настроение самое замечательное. Над головой солнышко улыбается, небо всё в белых барашках, птички весёлые туда-сюда вьются. А перед собой я толкаю эдакую корзиночку на колёсиках, а в корзине той лежат два младенчика. Один – копия нашего графа, а второй – вылитая Сун, даже мордашка так же почти вся чепчиком прикрыта. Мирненько так лежат, ножками дрыгают, гукают меж собой, мне, как маме, улыбаются. То есть, типа, я при них нянька такая…

И вдруг, прямо из-под земли – ведьма! Здоровущая, зараза, почти с меня, старая, страшная. Зубы оскалила и рычит. Думаю, всё, хана… на таком расстоянии ей заклинание чирикнуть – секундное дело, а у меня мало что никакого оружия, так ещё и руки заняты. Она так хихикает гадостно и вроде читать начинает, и тут я ей ка-а-к дам прямо по зубам! Ага, прямо корзиной с младенчиками…

Ведьму аж под облака снесло! Я перепугался, в корзину смотрю, а эти двое сопят себе в носопырки, не почуяли даже. Такое умиление накатило, словами не передать… Чуть слезу не пустил. Только нет их у нас, слёз, я ведь ааргх всё-таки.

А вот проснулся, как обычно, от чьих-то осторожных шагов и холода стали, приближающейся к моему горлу! То есть меня частенько пытаются убить, привык, и раньше доводилось просыпаться таким образом… тело отреагировало прежде, чем разум. Он (разум!) хотел предупредить, что это, скорее всего, мой юный хозяин так шутит, но не успел… Один взмах руки и… героического Эшли отшвырнуло в сторону шагов на десять!

– Гр-р-р!

– Малыш… – тихо простонали из кустов орешника. – Я же… всего лишь хотел… пошутить. Ой, больно-то как…

– Книжки умные читать надо, – вежливо огрызнулся я, выволакивая его светлость за ногу. – В энциклопедии чёрным по белому написано – никогда не шутите с ааргхом! Трудно запомнить, да?

– Я думал, это про других. У тебя же есть чувство юмора.

– Нет.

– Есть! Ты шутил при мне, два раза, и потом ещё…

– Гр-р-р!!!

– Да тьфу на тебя! – швырнул в меня зелёным орешком граф. – Считаем эту тему закрытой. Вообще-то я хотел побрить тебе одну щёку, смеха ради. Но ладно, вопрос не в этом, ты случайно не видел, куда делась наша странная спутница?

– Сун? – Зевнув, я пожал плечами. – Не видел, хотя, возможно, и слышал сквозь сон. Но раз куда-то отошла, значит, ей зачем-то надо. Мало ли причин у женщины…

– Между прочим, мне она намекала, что ещё девица, – сухо подчеркнул Эшли, обиженный моим равнодушием. – Её нет уже полчаса! Как работодатель и просто порядочный мужчина я обязан проявить о ней заботу и беспокойство. Идём!

Ну идём. Зевнув, я поднялся, думая, что, возможно, именно сейчас-то Сун как никогда способна позаботиться о себе сама и совершенно не желает, чтоб о ней так беспокоились. Просто мне было уже понятно, где её искать.

В отличие от изнеженного столицей нашего аристократа я слышал за холмом шум реки и плеск воды. Наёмница всегда, чисто по-женски, следит за собой, это мужики могут не мыться месяцами. Зато когда они, потные и грязные, идут в бой, противник зачастую бежит от одного запаха. В частности, те же эльфы именно поэтому предпочитают лук и стрелы – не надо вступать в рукопашную, потом не отмоешься…

А потом я чуть не сбил графа Эшли, который резко замер, разглядев наконец что-то в проёме зарослей камыша:

– Малы-ы-ыш…

Заглянув ему поверх головы, я узрел спину купающейся наёмницы. Всего-то? О боги, почему все мужчины, которые видят Сун в её коротеньких доспехах, вывешивают язык на плечо и ведут себя, как блаженные идиоты?

– Она же совсем голая-а…

Ага, и что?! Можно подумать, у них в столице все купаются, не снимая одежд… Воин не должен поддаваться женским чарам, тем более что Сун и не пытается никого очаровывать, она занята своим делом. Кстати, если обернётся, то один из нас – труп. И почему-то я уверен, что не я. Тавтология… К тому же из-за камышей, скорее всего, в первую очередь будет видно именно меня, я выше, значит, мне и достанется.

– Какая фигура, какая пластика, как она обворожительна в своей невинной наготе… А кожа? Она словно выкована из позолоченной меди! Да посмотри же, дубина, с такой красотой она бы могла занять достойное место при дворе, и я гото-о… уф! ау! апс-с…уй-юй-юй!

Мне пришлось сгрести его за шиворот, слегка придушив, и спрятать в кустах от греха подальше. Мама всегда говорила, что нехорошо подсматривать, и если, если женщина куда-то уединяется, то ей это зачем-то очень-очень-очень нужно… А мужское предложение помочь и посодействовать в данном случае может оказаться излишним, даже оскорбительным. В чём именно суть оскорбления, я так и не понял, но если при мне девушки шли купаться, я отправлялся гулять в прямо противоположную сторону.

– Малыш, а если я сделаю ей предложение?

– Гр-р-р?

– Вот прямо сейчас, шагну в реку, подойду поближе, коснусь её атласного плеча и тихо скажу: «Сун, я…».

– …покойник!

– Что, неужели так сразу? – насупился он.

– Да. Обычно все те, кто рисковал коснуться её атласного плеча без её письменного разрешения, заверенного гербовой печатью и подписью императора, умирали в течение трёх минут. У неё лёгкая рука.

– Ты что же, считаешь меня грубым мужланом, неспособным ухаживать за приличной девушкой?! Думаешь, я высокомерный городской сноб и сочту, что простая наёмница мне не пара? Да я женюсь на ней! Женюсь буквально сегодня же и сделаю её графиней Эльгенхауэр. Малыш, пусти меня к ней! Ты будешь свидетелем серьёзности моих намерений и удержишь бедняжку от опрометчивых поступков, главное, чтоб она дала мне договорить! Остальное – вопрос риторики и искусства изящного стихосложения, а я был далеко не худшим учеником самого эльфа Унгорна. Многие столичные дамы сочли бы за честь предложить мне…

– Хорошо, – не стал спорить я. Долгие диспуты вообще не по мне, и если кто-то стремится умереть красиво – почему я должен ему мешать?!

Юный граф так и не понял, какая сила подкинула его вверх, швырнув в сонную реку, прямо на спину обнажённой наёмницы. Ну или почти прямо на спину, чуточку не докинул.

Зато когда Сун обернулась и наш мокрый хозяин взглянул в её обезображенное лицо, он на мгновение потерял дар речи…

– Чего надо? – звенящим шёпотом спросила моя напарница, и в руке её тускло блеснул узкий нож. Откуда она его вытащила, я бы лично не уточнял.

– А…и…уэ…ю…кк…ой! – так и не совладав с языком, признал пылающий Эшли.

– Малыш! Это твоя работа?!

– Моя. – Я честно поднялся из-за кустов. – Он сказал, что хочет сделать тебе предложение. Уверял, что любит, готов взять замуж и что из тебя выйдет классная графиня Эльгенхауэр. Думаю, его родственники уже в курсе…

– Ты понимаешь, что я убью вас обоих?

– Меня-то с чего? Это же он хочет жениться. И вообще, будь паинькой, наш благородный господин просит всего пару минут на конструктивный диалог. Правило любой невесты – сначала выслушай, а уж потом убей.

– Говорите, граф, – стиснув зубы, поклонилась Сун. – Уверена, что вам будет легче высказать всё, что накипело, если я на минуточку отвернусь. Итак, я отворачиваюсь и считаю до десяти. Раз, два, три, четыре…

На счёте «шесть» отважный столичный аристократ уже прятался за моей широкой спиной, лепеча, что всё так, он готов жениться, но, увы, забыл получить благословение от дяди. Такая досада! А дядя у него – главнокомандующий сухопутными войсками Империи, следовательно, без его ведома жениться нельзя никак. Но он буквально сейчас же сбегает в столицу, выправит все бумаги, и если мы его немножечко подождём, вернётся уже к вечеру…

Сун вышла из реки, отжала мокрые рыжие волосы, сумрачно оделась и громко объявила:

– Я очень сожалею, парни, но люблю другого. Надеюсь, вопрос исчерпан, на меня никто не обижен и не намерен требовать удовлетворения на дуэли?!

– Нет, нет, нет! Мы всё понимаем, – поспешил ответить за нас двоих уязвлённый в самое сердце Эшли.

А я промолчал. Во-первых, мне жутко интересно взглянуть на того бедолагу, которого полюбила бы Сун. Во-вторых, и это, видимо, важнее, на её шее, в основании затылка, была вытатуирована ящерка. Наёмница всегда ходила с распущенными по плечам волосами, и если бы не подобрала их во время купания, я бы и не заметил. Надо бы расспросить при случае…

Конечно, каждый вправе украшать себя как кому заблагорассудится. К тому же татуировка не клеймо, и старый эльф, говоря о слугах ведьм, наверняка имел в виду нечто иное. С другой стороны, раз она знает, что мы ищем изображение ящерицы, и ни разу не предложила взглянуть на свою татуировку, то… то…

О, драная шкура Берлобога! Всё равно ничего не складывается, женщины слишком алогичны, чтобы рассматривать их поступки с точки зрения здравого смысла. Ты им говоришь, что хочешь пива, а они тебе, что солнце жёлтое, что левкои пахнут земляникой, у тёти мигрень, котёнок смешной, а она сломала ноготь. И то, и другое верно, и третье верно, но какое оно имеет отношение к заданной теме?! Ладно, всё равно мы уже на реке, и значит, скоро все загадки раскроются по-любому. К чему торопить сюжетную линию…

Итак, вот она, Слепая речка. Довольно глубокая, есть места, где я легко уйду под воду с головой. Не очень широкая, можно переплыть за несколько минут. Течение плавное, водоворотов и стремнин мало. Сама река извилиста и ускоряется на поворотах, но, что хуже всего, она почти не имеет песчаных пляжей, все берега заросли густым камышом, который надёжно прячет её от случайных глаз. Феномен природы, обычно такое бывает ближе к устью, а у этой по всей протяжённости.

Когда я вернулся к нашей стоянке, граф скромненько жевал хлебушек с сыром, та же еда была и у наёмницы, вряд ли мой завтрак будет сильно отличаться в лучшую сторону. Это жалкие остатки того, чем мы затарились у старины Трувора. Ааргхов надо кормить мясом, мясу следует быть хорошо прожаренным, и его должно быть много. Если бы не вчерашний ужин у эльфов, то на сыре и хлебе я бы долго не выдержал. Пойти поохотиться, что ли…

– Сун, вверх или вниз по течению нам следует двигаться?

– А с чего это я должна всё знать? – разом выдав себя, вскинулась моя бывшая боевая подруга. Именно «бывшая», потому что я очень не люблю случайных совпадений, настало время поговорить.

– Мы бежали через лес ночью, но ты вывела нас к реке задолго до того, как я её почуял. Река большая, но ты безошибочно остановилась там, где есть проход в камышах и можно искупаться. Ты уже была в этих местах, не так ли?

Про ящерицу я разумно решил умолчать. Пока умолчать. Надо же дать ей шанс самой разрешить все недомолвки. Она молчала… Наш молодой хозяин переводил удивлённый взгляд с меня на неё и решительно не понимал, до чего я так докопался. А когда понял (пусть не сразу, но понял), то безоговорочно встал на мою сторону. И, кстати сказать, сделал это с присущей ему аристократичной элегантностью:

– Я не хотел бы казаться бесцеремонным, вторгаясь в некие заповедные тайны нашей отважной спутницы, но как ваш наниматель и глава всего отряда не вправе закрывать глаза на то несоответствие деталей, о котором высказался Малыш. Надеюсь, Сун не составит труда развеять эти подозрения. Если, конечно, мы и дальше намерены двигаться вместе…

Это был её шанс. Она не захотела им воспользоваться. Наёмница молча собрала свой невеликий скарб, положила передо мной на пенёк золотую монету и, не говоря ни слова, скрылась в лесу…

– Что означает эта странная эскапада?

– Сун на нас больше не работает…

– Это я и сам вижу. – Неуверенно повертев в руках монетку, Эшли вернул её мне. – Но я хочу знать, что происходит на самом деле.

– Всё очень плохо, – подумав, решил я. – Надо срочно уходить отсюда. И желательно не в ту сторону, в которую пошла она.

– Твоя подруга предала нас?

– Сун не моя подруга. Мы просто работали вместе.

– Не надо мне врать, Малыш! Я видел, как ты смотрел на её спину… Скажи правду, у вас что-то было?

– Гр-р-р!!! – Я сорвался с места и, не оборачиваясь, двинулся вдоль линии камышей вверх по течению. Мой господин бежал следом и ныл не переставая:

– Она разбудила во мне невиданные доселе сердечные вибрации! Я действительно готов был жениться, а теперь моё сердце разбито. Я растоптан, смят и унижен в лучших чувствах… Мне очень больно, слышишь, ты?! Она ушла, и ушла, не сказав ни слова в своё оправдание, ушла, буквально швырнув нам в лицо наши презренные деньги… О, хоть в чём-то виноватые люди так никогда бы не поступили! В её спонтанном поступке так и сквозит оскорблённое негодование. Я хочу её вернуть! У неё божественная фигура, а лицо… ну, лицо, в конце концов, можно чем-нибудь занавешивать. Обернись, бесчувственный ааргх, ты должен помочь мне найти её!

Я обернулся. Я встал над этим сморчком в полный рост, сгрёб его за грудки и, подняв повыше, проорал во весь голос:

– Сун НЕ СМОГЛА предать! Хотела, но не смогла, поэтому и покинула нас. Кто-то заплатил ей, подговорил войти к нам в доверие и привести в определённое место. И этот кто-то отнюдь не из тайной полиции. Когда мы найдём его, то получим ответы на все вопросы. А сейчас мой мужественный хозяин возьмёт себя в руки и начнёт шевелить мозгами, разгадка близка, и я не сдамся, даже если дальнейшую часть пути мне придётся пройти одному.

– А… моя любовь? – на всякий случай уточнил он.

– Если любят, то любят всего человека, с достоинствами и недостатками. А занавешивать ей лицо… низко!

– Поставь меня на место.

Эшли поправил одежду, о чём-то подумал, гордо вскинул голову и пошёл вперёд, на шаг впереди меня. Вот и славно, продолжаем движение заранее выбранным курсом. Ему повезло, что ааргхи отходчивы по натуре.

А вот то, что Сун ушла, это действительно плохо, и плохо для неё в первую очередь. Если наёмник берёт плату и не выполняет порученное задание, его, как правило, ждёт смерть. И возврат денег в этом случае не имеет решающего значения, скорее наоборот, это выглядит прямым оскорблением нанимателю и недопустимым небрежением к самому статусу нашей работы. Один-два подобных выкрутаса (при условии, что они счастливо сошли с рук), и всё, ты уже вне клана, тебя никто не наймёт, тебе не подадут руки, ты – не человек слова… Я не знаю причин, побудивших Сун взять этот заказ, как ничего не могу сказать и об её уходе. С уверенностью готов подтвердить одно – ей этого не простят.

Но вот саму переправу мы нашли примерно часа через два. Разумеется, случайно. То есть, по определению, её там не могло и не должно было быть. На берегу реки стояли две ведьмы, они не видели нас, они были слишком заняты транспортировкой. Довольно молодые девицы, лет по восемнадцать (хотя возраст ведьмы никогда не определишь с первого взгляда), одеты в серые балахоны, тщательно скрывающие фигуру, волосы традиционно распущены, на поясе необходимый набор колдовских вещиц и амулетов. Если я побегу очень быстро, то, возможно, успею снести им головы одним взмахом, но вряд ли мой гуманный хозяин такое позволит…

А с противоположного берега тянулся прямо через реку неширокий понтонный мост из надутых бычьих шкур и сосновых досок сверху. Вот по этим-то доскам, дробно стуча деревянными каблучками, шествовала пёстрая колонна игрушечных ведьм. Воздух над их кукольными головёнками казался густым, он искрил и переливался разноцветными молниями. Неудивительно, что имперские маги не могли засечь канал контрабанды, кто-то приложил очень серьёзные усилия и не пожалел средств для надёжных отражающих заклинаний. У двух молоденьких ведьм на это не хватило бы ни сил, ни опыта, они мелкие сошки, но хоть с кого-то надо начинать…

Я молча подобрал увесистый сук и прицельно отправил его прямо в сияющую полосу над мостом. Не слишком элегантно кувыркаясь в полёте, деревяшка тем не менее всем весом врезалась в магнитную защиту, и она сдетонировала! Волшебство – штука тонкая и не слишком надёжная, послышался грохот, треск, вспышка синего пламени буквально смела часть злобных, уродливых кукол и подожгла доски.

Две ведьмочки впали в столбняк, а я, приложив палец к губам, спрятался вместе с графом за ближайшим толстенным стволом ели. Сидим, ждём, слушаем…

– Тут чужие, сестра! – истерично вскричал один женский голос.

– Мы покараем нечестивцев! – патетично пообещал другой, столь же юный и тонкий. О небо, кого только не берут в ведьмы последнее время, ну ведь совсем зелёных тащат.

– Малыш, а нельзя было сначала хотя бы поздороваться?! – ядовитым шёпотом упрекнул меня наш щепетильный столичный сноб.

Мне оставалось только пожать плечами, взять его под мышки и быстро высунуть из-за дерева.

– Здравствуйте, девочки, – только и успел чирикнуть этот идиот. Два огненных диска шарахнули в него почти одновременно!

Честно говоря, я не спешил втянуть его обратно, но граф спасся сам – во-первых, ойкнул, во-вторых, втянул голову в плечи, в-третьих, ведьмы тоже промахнулись.

– Дуры ненормальные! – обиженно проорал бледный Эшли, спрыгнув и прячась за моей спиной. – Предлагаю выйти и разобраться с ними по-людски!

– В каком смысле?

Вместо ответа он выхватил свою кривую сабельку и вновь храбро выскочил наружу. Ненадолго… На этот раз девчушки прицелились получше – столб пламени отшвырнул моего отчаянного нанимателя шагов на пять! Он встал, отряхнулся и, заорав дурным голосом, кинулся ко мне обратно.

– Ты… ты… ты так и будешь тут трусливо отсиживаться, когда меня там… едва… второй раз уже, между прочим!

Так и не найдя в моих честных глазах признаков готовности к раскаянию, благородный граф Эльгенхауэр вновь высунул голову из-за ствола и, старательно подражая мне, зарычал:

– Гр-р-р, – после чего показал обалдевшим девчонкам язык.

Я только пожал плечами и хмыкнул – через минуту-полторы два огненных удара потрясли дерево, за которым мы скрывались. Всё правильно, ведьмочки явно слабеют, и сила, и скорость уже совсем не те, что поначалу. Значит, действительно можно выйти и поздороваться.

– Гр-р-р!!!

От моего боевого рёва с ели посыпалась почерневшая хвоя, вода в реке мгновенно замерла, а обе девчушки едва не присели, увидев нависшего над ними ааргха с огромным и страшным мечом. О попытке сопротивления не было и речи.

Когда они обе, связанные за ручки и подвешенные за капюшоны на ближайшем суку, осторожно болтали ножками, я дал возможность вежливому Эшли откровенно побеседовать с представительницами древнейшей профессии. Не знаю, у кого как, а у нас в Приграничье древнейшая профессия – это именно ведьма!

Кстати, вам никогда не приходилось допрашивать этих милых созданий? О, тут есть своя специфика… Начать с того, что каждая вторая сопливая девчушка непременно грезит стать настоящей ведьмой. Вредные и глупые книжонки в ярких обложках создают незаслуженную рекламу этому ремеслу и меняют в неокрепшем девичьем сознании всю систему ценностей.

В результате такого чтения девочка спит и видит себя обнажённой, на метле, в обществе красавцев-колдунов и услужливых тёмных духов танцующей всю ночь на развесёлом шабаше, и мечтает о великой Силе, дарованной ей почти даром, так, за красивые глаза…

И вот уже на поясе магический меч, под седлом верная кобыла, в сумке магическая книга, и любого грубияна можно превратить в жабу, а любимый мальчик (сосед, принц, рыцарь, маг, перевоспитанный злодей…) счастливо живёт с ней в законном браке, не заглядываясь на длинноногих подружек! Ага, как же…

Это потом взрослые подруги по ремеслу внятно и жёстко объясняют девочкам, что отныне их души навек прокляты; что их телом будут удовлетворять свою похоть уродливые демоны; что без жертвенной крови не будет магии; что приворожённый жених подобен вшивеющему псу, а к концу жизни они сгорят на костре дряхлыми, нищими, одинокими и никому не нужными старухами… Горькая правда именно в этом, как и в том, что правда редко кому нужна.

– Малыш, ты хотел показать мне, как правильно допрашивать ведьм! Мы будем пытать их?

– Пытать?! – притворно удивился я. – Этих симпатичных созданий, таких хорошеньких и молодых?!

– Гром и грязь под ногтями! – резко завёлся вспыльчивый граф. – Да эти психопатки два раза чуть не убили меня своими дурацкими огненными шарами! Почему же мы должны с ними церемониться?! Они захвачены в момент преступной деятельности, они оказали сопротивление и пытались лишить жизни полномочного представителя самого Императора, то есть меня! Давай просто спалим их обеих на костре из тех же игрушечных ведьм!

Куклы действительно рухнули безжизненными чурками сразу, как только исчезло магическое сияние, взорвавшее мост. Основную часть игрушек унесла река, но для костра на нашем берегу топлива точно хватило бы…

– Ладно, учу, конспектируй или запоминай, – весь наш диалог происходил за тем деревом, на котором висели перепуганные девчонки. – Во-первых, надо избегать прямого контакта глаза в глаза. Даже самая неопытная ведьмочка способна если и не заколдовать мужчину, то во всяком случае очаровать его, взывая к жалости и ложному благородству.

– Этим и обычные девушки отличаются, – умудренно заметил Эшли. Я согласно кивнул и продолжил:

– Также рискованно забивать им иголки под ногти, жечь калёным железом или колоть ножом. Под влиянием боли ведьма способна изрыгнуть неконтролируемое проклятие, которое пусть даже и не убьёт, но основательно испортит костюм или настроение.

– Ты мог бы читать лекции в Императорском университете.

– Ааргх-профессор на кафедре, в квадратной шапочке с кисточкой? Общество ещё не дозрело до такого зрелища, – твёрдо заявил я, хотя такая шапка была у моего деда и он всегда её прятал. – Но вернёмся к основной теме нашего занятия: как допрашивать ведьму? По принципу взаимоисключающих начал – да и нет. Да, её надо пытать, ибо добровольно она ничего не скажет. Нет, её нельзя мучить по причинам, рассмотренным нами ранее. Следовательно, мы будем пытать их, но так, чтобы наши противницы испытывали от этого исключительно положительные эмоции…

Племянник главнокомандующего посоображал, широко улыбнулся, сбегал к реке за камышинкой и, осторожно подкравшись к девчонкам сзади, тихо пощекотал одну из них тростинкой по голой ноге. Ведьмочка взвизгнула и захихикала. Я удовлетворённо подмигнул, пусть парень чуток отведёт душу, в конце концов, и у нас в Приграничье есть какие-то свои, немудрящие развлечения…

В течение целого часа ведьмы верещали, ругались, угрожали, орали, умоляли, хохотали, визжали, плакали и под конец даже просто выли на одной истерической ноте. Тем не менее всё, что они могли сказать, они нам рассказали. Эшли получил новый полезный опыт в общении с женским полом, я – нужную информацию, девочки – короткую передышку. То есть где-то, как-то, в целом, но довольны все. Приблизительно, в беглом пересказе, это выглядело так:

– Всего один вопрос – кто нелегально поставляет кукольных ведьм в нашу любимую Империю?

– Хи-хи-и!.. Чтоб тебя выжр… ха-хи-и! Твои члены иссу… хи…хи… богини сумерек, поглоти… и… ха! хи! Ой, подавлюсь же…

– Повторяю, кто приказал вам контролировать этот мост и кто находится с той стороны реки, за камышами?

– Да чтоб у тебя отв… ха-хи-ха-а!.. Не могу! Альказраил дурбингу-у-упс! хи-нет! – хи… ха! Не щекоти-и-и-и-ик-те мня!.. Прокля… хи! – ля-ну! хи! прокляну же щас… щас… ха-щас… ага!

– Спрашиваю в последний раз, кто ваш хозяин или хозяйка? Где находится его дом (замок, пещера, дупло) и как туда пройти? Кому выгодна дестабилизация внутриполитической системы нашей страны и почему, собственно, меня все хотят убить?! Хи-хи… не обращайте внимания, это уже моё, нервное.

За подобными диалогами гораздо интереснее наблюдать, чем их описывать. В дневниковых записях, как правило, трудно передаваемы сами оттенки речи, характерный блеск глаз, попытки доплюнуть через плечо назад и попасть в Эшли с хворостинкою; аура недовызванных (и очень этим недовольных!) демонов; бессильные слезы в хохочущих глазах, извивающиеся позы и ни с чем не сравнимый выдох просто нечеловеческого счастья, когда одной из ведьмочек всё же удалось лягнуть пяткой юного графа в нос, и всё такое…

Ох, люди невероятно забавные существа, когда незлые и улыбаются. Наверное, я их всё-таки люблю, раз до сих пор не разочаровался и вожусь, как с маленькими детьми. Но вернёмся к ведьмам. Как я уже говорил, в конце концов, не выдержав «пыток», девочки признались, что в клан «Серых Сестёр» они вступили меньше года назад.

Завербовали их из самой столицы, прогнали в ускоренном режиме магической подготовки исключительно для контроля моста через Слепую речку. По слухам, это задание давалось новичкам для проверки их профессиональной пригодности к будущим свершениям. На пост заступали по двое, необходимо отстоять шесть вахт, те, что справлялись без эксцессов, шли куда-то на повышение. Те же, кто не выдерживал ежедневного напряжения, отправлялись по домам с минимальным финансовым пособием.

По крайней мере так им объясняла старшая сестра-наставница… Не знаю, кому как, а по мне, на такие наивные сказки можно купиться лишь в розовом детстве. Из ведьм – не выходят! Это пожизненное увлечение, один раз вступив в клан, любая женщина навеки подписывает себя тёмным силам, и выход на свободу у неё только один – печальный, но надёжный, ибо под хорошим могильным камнем не каплет…

– Малыш, к нам гости, – тихо произнёс мой хозяин, видимо, искренне думая, что я ничего не вижу и не слышу. Что ж, придётся ещё раз напомнить этому заботливому дворянчику, кто из нас двоих ааргх и с чем их едят! В смысле, ааргхов не едят ни с чем!

Прикрыв глаза, я начал неторопливо демонстрировать свои недюжинные способности телохранителя и следопыта:

– Прямо за моей спиной, по перелеску, шагах в пятидесяти отсюда движется слаженная группа из трёх человек. Двое довольно невысоки, у них скрипят поясные ремни и чешуйки кольчуги, едва слышно позвякивают друг о дружку. Шаги тяжёлые, ступня широкая, дыхание ровное и уверенное. Третий идёт, словно танцуя, под его сапогом не хрустнул ни один сучок. Думаю, он и выше, и легче, а ещё почти наверняка безо всякого оружия. Если мне будет позволено произвести логические выводы, то, пожалуй, я предположил бы, что эти трое и не люди вовсе. Речь наверняка идёт о двух гномах и одном эльфе. А раз эльф без оружия, значит, он в плену. Идентифицировать гномов тоже не составит труда, мы встречаемся с этими бородатыми упрямцами уже в третий раз. В чём я ошибся?

– Ни в чём, – с явной завистью вздохнул Эшли. – Научишь меня?

– Нет, и даже времени тратить не буду. Эти навыки шлифуют годами, а их использование составляет основной хлеб честного наёмника. Хозяевам это ни к чему.

– Боишься остаться без работы?

– У ааргхов не так много профессий. Охранник, телохранитель, наёмник – выбор невелик, – грустно признал я. – Ну что, обернёмся грудью к врагам и выслушаем их предложения? Поверь, уж если бы гномы хотели напасть, то крались бы как мыши с сыром в зубах и не тащили на верёвочке свободолюбивого эльфа.

– Переговоры веду я, – строго напомнил граф.

Мне-то что, пусть ведёт, язык у него точно лучше подвешен, всё-таки паренёк изящным стихосложением занимался. Да и вообще, за короткое время нашего знакомства я неоднократно имел возможность убедиться, что молодой дворянин, при всех своих минусах, всегда находит контакт практически со всеми. Согласитесь, это тоже своего рода искусство – умение подобрать нужные слова, выбрать единственно верный тон, логично и верно расставить приоритеты…

– А ну стоять! Вы, мерзкие, небритые недомерки!

Я чисто инстинктивно пригнулся, потому что после такого приветствия в узкую грудь Эшли должны были полететь сразу два боевых топора, а моя голова загораживала им мишень. Фишка заключалась в том, что гномы послушно остановились.

– Вот так! Руки по швам, глаза на меня, говорить быстро, коротко и внятно – чего надо?

– Мы к ааргху сказать слово пришли веское, – с напряжённой хрипотой в голосе начал первый гном, и второй сипло поддержал его в том же текстовом режиме:

– Ааргх, нас выслушай, говорим раз один для ушей твоих. Эльф этот другом тебя назвал своим. Жизнь его в руках наших. Не хочешь друга терять, человека глупого нам отдай. Золота за него ещё получишь немало в придачу, ибо щедры мы!

– О чём это они, Малыш? – не уловил общую концепцию мой нетерпеливый хозяин. Пришлось встать и развернуться к шантажистам во всю мощь:

– Гр-р-р!!!

– Привет тебе и мы шлём, враг могучий! – дружно поклонились гномы. На шаг впереди них, надёжно удерживаемый веревочкой на шее, стоял наш недавний знакомец, незадачливый Эландер. Под скулой синяк, нос побит, руки связаны, но оленьи очи сверкают неукротимой эльфийской свирепостью. Паренёк дрался как лесной тур, живыми остроухие не сдаются.

– А-а, так эти рогатые прощелыги хотят обменять жизнь пленника на мою? – наконец-то прозрел мой догадливый господин. – Уверен, что это не всерьёз… Ааргх, скажи им, я сам не могу, потому что просто умираю со смеху. Ха-ха! Ха-ха?! Малыш, я сказал «ха-ха» уже два раза. Поддержи меня сию же минуту!

Бородачи выразительно молчали, юный эльф тоже, ведьмочки, так и висящие на дереве спиной к сцене действия, с явным злорадством перешёптывались. В том, что Эландера убьют, у меня не было ни малейших сомнений. Как и в том, что я ни за что не отдам этим двум графа Эльгенхауэра. Проблема, по сути, одна – я действительно при всех называл эльфа своим другом. Предать дружбу ааргх не может, бородачи это знали…

– Я не могу выдать своего хозяина.

– Немедленно тогда умрёт вот этот. – Один из гномов молниеносно взметнул от бедра сияющую секиру.

– Он – ваша единственная защита, – сумрачно напомнил я, прекрасно сознавая, что этим упрямцев не остановить. – Умрёт он – умрёте вы. Оба. Сразу, здесь же, слово ааргха.

– Мы героями мир покинем, а предателем жить ты будешь, – с торжественным хрипом согласился второй, но тут влез Эшли:

– Минуточку, господа! Сдаётся мне, ваш спор несколько неконструктивен и при таком развитии приведёт лишь к бессмысленному кровопролитию. Давайте поищем компромисс. Мы можем выкупить у вас эльфа?

– Нет, – убеждённо заявили гномы, но топоры попрятали.

– А обменять? Вот тут у нас две чудные юные ведьмочки, – продолжал шумно торговаться предприимчивый столичный аристократ. – Умницы, красавицы (ну, может, на любителя…), зато как они кидаются огненными шарами – залюбуешься! Можно практично использовать при рытье новых тоннелей и шахт, во вспахивании огородов и валке леса, да таких тружениц у вас на рынке с руками оторвут! Соглашайтесь, пока товар кондиционный, мы на границе, сделка выгодная и бестаможенная, а?!

– Их покажи! – загорелся один, но второй оборвал боевого товарища:

– Нет! Слово мы дали, найдём тебя что, и плату взяли. Честь гномья – булыжника крепче!

– Добавлю к девочкам одну монету! Малыш, доставай…

Бородачи неуверенно переглянулись. Честь гнома действительно крепче булыжника, но характер всегда мягче золота. Они что-то быстренько меж собой обсудили, я обреченно полез в карман за жалкими остатками моей финансовой базы. Хотя я… Сун ведь вернула монету! Выходит, мы ещё при деньгах, но в этот момент негодяи дружно заявили:

– Шесть монет!

– Ааргх, заплати, – величественно повёл бровью мой наниматель. Мне стало очень неудобно.

– У меня нет таких денег.

– Плати, или его убьем в миг сей! – Гномьи секиры вновь вынырнули на свет.

Нет, ну как же они все меня достали… Мирных вариантов разрешения проблемы лично я больше не находил, Эшли тоже с тоской потянулся за саблей. Стройный эльф гордо вскинул голову; за всё время обсуждений цены его жизни он не позволил себе ни вздоха, ни даже заискивающей улыбки, жаль будет его терять.

Если бы на реке в это время не появился новый персонаж, моё повествование было бы вынужденно окрашено кровью. А так мы все дружно вытаращили глаза, когда прямо по водной глади, как по утоптанной тропинке, с противоположного берега к нам неспешно двинулась чуть сутулая женская фигура в длинном сером плаще с капюшоном.

– Сестра-наставница! – счастливо взвизгнули девчонки.

Старая ведьма, отметил я про себя. И, судя по тому, как эта особа разгуливала по воде, силы и опыта ей было не занимать. В каждом её шаге чувствовалась магия, плащ висел так, словно его даже не касался свежий речной ветер, из-под ног не разбегались круги, лица видно не было, а пальцы рук сплошь унизаны крупными перстнями. В таких колечках волшебную силу аккумулируют годами, но уж если потребуется шарахнуть, так мало не покажется никому!

Трувор как-то рассказывал, будто бы на его глазах три опытные ведьмы остановили строй боевых мамонтов, бедные животные почти ослепли и, панически трубя, разбежались в разные стороны, подавив немало народу. Во время войны их часто нанимало командование, но потом как-то перешли на помощь магов – женщины оказались слишком непредсказуемыми и капризными для долгой службы на одной стороне. Там, где ведьмы, всегда больше вопросов, чем ответов. Но, с другой стороны, я ведь, кажется, сам искал разгадки? Ну вот, частично где-то, как-то и нашёл.

Наставница обошла меня шагов за десять, остальных вообще и плевком не удостоила. Я зря называл её старой, скорее лет эдак тридцать пять – тридцать шесть. Не молодуха, но в полном расцвете сил, тёмных сил… Она лишь встала перед висящими ведьмочками, и её голос был удручающе брезглив:

– Вы не справились с заданием.

– Мы не виноваты, сестра! – перебивая друг дружку, затараторили девчонки. – Они сами пришли! Мы им говорили, что нельзя, но у них этот ненормальный ааргх! Вы бы слышали, как он разговаривает, он даже, наверное, читать умеет! Он всё-всё-всё про нас знает… Это потому, что они нас пытали!

– Мне очень жаль… – Властная ведьма вытянула вперёд руки, и две сиреневые змеи, словно выскользнув из её ладоней, обвились вокруг тонких шей провинившихся дурочек.

Я перехватил вспыхнувший взгляд Эшли и, не целясь, швырнул в тётку проверенный нож. Думаю, она ждала чего-то подобного, потому что увернулась ленивым наклоном корпуса, но от девчушек отвлеклась, так как сиреневые змеи исчезли. Теперь точно придётся драться.

– Вы нас подождёте? – вежливо уточнил я у насупленных гномов и эльфа. Все понимающе согласились.

Ведьма обернулась, уставившись на меня испытующим взглядом. Мой отчаянно-глупый господин, пользуясь затишьем, осторожно пошёл спасать двух обомлевших девиц. Видимо, романтическое отношение к дамам у него заметно превалировало как над здравым смыслом, так и над инстинктом самосохранения.

А сестра-наставница неожиданно двинулась прямо ко мне, остановившись едва ли не на расстоянии вытянутой руки. У неё было необычное лицо – очень молодое и очень старое одновременно. Кожа нежная, без морщинок, но очень бледная, губы пухлые, глаза без блеска, а волосы неестественной седины. Разумеется, я понимаю, что говорю глупость, седой волос он и есть седой, но здесь чувствовалось нечто неживое, противное ходу времени, словно у человека просто отняли цвет его волос в обмен на редкий дар или, наоборот, в наказание. Ведьмы такое любят, собственно, это их основное занятие – пугать и наказывать.

– Мы слышали о тебе, ааргх по кличке Малыш. Ты не похож на других, а непохожесть опасное качество. На небе играет солнце, рядом шумит река, и сам лес шепчет тебе – не умирай… Зачем же ты выбрал этот день для смерти?

Ну вот, я же говорил, вначале всегда идут запугивания. Почему бы и не подыграть разговорчивой тётеньке, отступив на шаг и сделав глупую физиономию? Все любят учить ааргхов, пусть потешит самолюбие, а я успею поудобнее взяться за меч и…

– Со мной это не пройдёт. Я не буду вести долгие разговоры, но лишь исполню предначертанное. Тебе, как наёмнику, следовало бы внимательнее относиться к выбору хозяина. Но именно наёмник обязан умереть первым…

– Эй-эй! Между прочим, это не вам решать, – неожиданно вскинулся молодой граф, безуспешно пытавшийся подкрасться к висящим девчонкам. – Ааргх находится у меня на жалованье, следовательно, он лицо подневольное. Раз у вас тут (да ещё у кучи народа!) непонятные претензии именно ко мне, зачем сразу убивать Малыша?! Я готов сразиться за его жизнь в честном поединке!

– Глупец… – впервые улыбнулась женщина. И это не была приятная улыбка…

– Я аристократ! Не ждите от меня ответных грязных оскорблений по своему адресу, но защищайтесь, если можете. В конце концов, я считался не худшим фехтовальщиком при дворце нашего Императора!

Эшли решительно обошёл ведьму, вернулся, встал рядом со мной в боевую позицию, закрыв меня узкой спиной, и его кривой клинок уставился в скучное лицо наставницы.

– Хорошо, ты умрёшь раньше своего слуги, – словно даруя милость, согласилась она. – Всё равно умереть предстоит всем вам!

– Э-э, в каком это смысле всем?! Я хотел умереть в бою! – впервые подал дрогнувший голос связанный эльф, оба гнома тоже заинтересовались темой. Хотя лично мне ответ был ясен заранее.

– Никому не нужны свидетели, – теперь уже открыто рассмеялась ведьма, резко хлопнув в ладоши.

Один миг, ослепительная вспышка света, и на поляне вокруг нас, злорадно усмехаясь, встали сорок ведьм! Да, да, сорок, считать я умею быстро, причём все одинаковые, словно наставница невероятно успешным образом создала из себя тридцать девять клонов. В руках женщин блеснули одинаковые спицы, словно бы выплывшие из рукавов. Наверняка острые кончики смазаны тем же ядом, что у игрушечных ведьм.

– Ааргх, мы за тебя, жить хотим поскольку, – неуверенно переглянувшись, объявили гномы. Я кивнул, да и кто бы на их месте поступил иначе? Наёмники тем и отличаются, что любят жить и умеют делать правильные выводы в самых неподходящих ситуациях.

Мгновением позже оба бородача, обнажив тяжёлые топоры, прикрывали мою спину. Освобождённому Эландеру они сунули в руки кинжал, и юный эльф недвусмысленно собирался использовать возможность геройски умереть в бою, а не быть зарезанным, как заложник. Итак, наши силы – четыре представителя реликтовых рас и один недалёкий дворянчик из очень далёкой столицы против сорока идентичных наставниц. Подерёмся?

– Сестры приветствуют храбрецов. Тот, кто хочет остаться в живых, пусть помнит – мы платим щедро…

– Ведьма брешет образом наглым? – уточнили гномы.

– Естественно, – ответил за меня торопливый Эшли. – Разве в наше нелёгкое время можно хоть в чём-то доверять женщине? Тем более той, что способна оставить живую копию себя на кухне, а сама умотыльнуть налево…

– Я просто не нуждаюсь в мужчинах, – на мгновение потеряла контроль наставница.

– Фригидная стерва, – по-наукоёмкому определил юный граф, и гномы сочувственно кивнули, в корне обрубив последнюю хлипкую возможность мирного урегулирования. Гнусаво взвыв, словно стая уличных кошек, одновременно наступивших в собачье дерьмо, все сорок ведьм пошли в атаку.

– Гр-р-р!

– Эльфы не сдаются!

– Бейруби-рубибей!

– Э-э… право же, даже не знаю, что сказать… Вот я вас!

С традиционными боевыми кличами мы единым фронтом встретили первую волну. Тётки, они и есть тётки, дерутся как психованные, визжат, толкаются, машут спицами, плюются. На кого-то действует, нам было скорее смешно…

Возможно, это чисто ведьмовская стратегия – прут дуриком, надеясь на то, что мы сломаемся и побежим. Ага, как же, ждите! Да кто из нас, приграничных, не умеет сражаться слаженно, едино, чем попало и, главное, результативно с любым противником?! Фронтир не балует трусов и дураков, это надо учитывать.

Первый десяток злобных ведьм нам удалось уложить минуты в полторы-две. Оставшиеся страшно обиделись и откатились, осыпая нас всякими многосложными проклятиями с вариациями, но, видимо, реальной магической силой пользовалась только одна лишь наставница. На её подобия ведьмовские умения не распространялись, а она сама разумно держалась в отдалении.

Эландер дрался просто молодцом, гибкий и сильный парень, а ловкости всем остроухим не занимать. Разве что ретив не в меру, так и лезет впереди всех в самое пекло. Тогда я ещё не знал, что это значит. А ведь мог бы и догадаться.

Гномы рубились уверенно, без суеты и жалости, неутомимо, словно часовой механизм. Выше пояса они ни одной тётке достать не могли, но, как вы понимаете, это уже и не их проблема, а того, кто отползает без ног…

Мой где не надо вежливый хозяин по-прежнему никого не убил. Да, он неплохо отбивал отравленные спицы, он не дрейфил, не просил пощады, но… Если хочет выжить в наших краях, ему придётся научиться доводить дело до конца! Когда вокруг нас осталось не больше пятнадцати всё так же озлобленных и ничем не наученных ведьм, я вдруг обратил внимание на бегство сестры-наставницы.

– Уходит! – Мне было ближе броситься наперерез, но один из бородачей опередил меня – серебряное лезвие топора закувыркалось в воздухе…

– Гр-р-р… балда, она была нужна нам живой!

Поздно. Гномы – лучшие в мире метатели топоров. Наставнице напрочь снесло голову, так что если и поискать хоть что-то положительное в этом факте, то разве что от её предсмертного проклятия мы избавлены надёжно. Оставшиеся клоны рухнули плашмя где стояли и за считаные мгновения истлели в пыль вместе с одеждой у нас на глазах. С нашей героической стороны никто не пострадал. Правда, на гномьих кольчугах было обнаружено множество царапин от спиц, но не более того. А пробить их хитро сплетённый доспех даже тараном не всегда можно. Проще сесть на бородатого недомерка и раздавить в лепёшку, но и то его кольчуга гарантированно не пострадает!

– Драться меж собой будем ли, ибо честь наша того не требует…

– У вас нет претензий к эльфу, у нас к вам, – подумав, предложил я. Все тоже подумали и признали условия взаимоприемлемыми.

Эландер гордо вскинул нос и пошёл вместе с Эшли освобождать тех юных ведьмочек, из-за которых здесь, собственно, и начался весь сыр-бор. Эльфы – известные врачеватели, если девочек не успели придушить как следует, то шанс вернуть их к жизни есть.

– Имя моё я поведать решил тебе, – подкатился один из гномов. – Туром Большое Топорище – прозвание славное моё среди народа подгорного. Своё назови?

– Малыш, – не стал скрываться я. В конце концов, это уже бессмысленно и отдаёт навязчивой закомплексованностью.

– А прозвище моё Нетуром Густозаросший, – также с поклоном заявил второй гном. На мой непредвзятый взгляд, он отличался от первого только бородой, причём куда более реденькой, чем можно было ожидать от такого имечка.

– На теле всём более густоволос я, – перехватив мой взгляд, без улыбки пояснил Нетуром. Видимо, они родственники, в их гномьих кланах практически все где-то кому-то в чём-то как-то, но родня, поэтому сходство имён меня не удивило.

Хуже другое – если гном тебе представился, значит, он намерен набиться в друзья. А мне, признаться, и одного Эландера по уши хватило на то, чтоб больше не разбрасываться очень уж явными проявлениями дружелюбия. Мы, ааргхи, предпочитаем нести ответственность лишь за себя самих, в крайнем случае за тех, кто нам это оплачивает. А всякие подозрительные «друзья-товарищи», как вы понимаете, так и норовят заставить нас заботиться о себе безвозмездно.

– О, кажется, наш отряд заметно увеличивается, – танцующей походкой, пиная на ходу сиротливые куколки ведьм, подоспел мой воодушевлённый хозяин. – Ушла одна наёмница, но взамен пришёл лесной эльф и сразу два гнома! Мои предки руководили армиями, я тоже всегда мечтал о чём-то подобном… Уж теперь-то мы всем покажем, на что способен героический отряд графа Эльгенхауэра-младшего! Не так ли?

Я ему даже отвечать не стал, рожу кислую скорчил, но ничего не ответил. Смысла нет, и так ясно, что дальнейший поход за ведьмами нам предстоит совершить в увеличившейся компании. Да Эшли наверняка и не послушается, если я начну его отговаривать. Благородная кровь, ему непременно надо хоть кем-то командовать, со мной этот номер не часто проходит, пусть уж тренируется на других.

– Гр-р-р!

– Что? – Все дружненько повернули головы в мою сторону.

– Ничего, сорвалось, – постучав кулаком в грудь, чуть виновато прокашлялся я. – Предлагаю сесть в кружок и определиться с дальнейшими планами.

– Малыш, – с нажимом напомнил о себе Эшли. – Итак, господа, как глава и командир нашего отряда я приказываю – гномам разжечь костёр, а эльфу – приготовить обед! Далее мы совместно обсудим… Эй! Я к кому обращаюсь?!

Туром и Нетуром в упор глядели на меня, Эландер высунул нос из-за дерева в вопросительном недоумении. Я, что ли, виноват, если они его не слушаются?! Ладно, в конце концов, он мой хозяин…

– Всё верно, парни, этот граф – командир отряда. К нему можно обращаться по имени и на ты, но приказы отдаёт он. Так получилось… Вопросы?

Все понятливо кивнули. Чую, с гномами мы сработаемся, дисциплинированные ребятки. Как оказалось, юного эльфа они утащили именно потому, что в похмельном угаре он звал какого-то ааргха и потом всю дорогу доказывал им, что я их сразу же убью, потому что я его друг и должник.

Последнее меня крайне заинтересовало, и бледный Эландер сбивчиво объяснил, что «должник» – это фигуральное выражение и подразумевает всего-навсего некую благодарность за те «важные советы», которые он якобы давал мне за столом. Шутник… Я ему так и сказал, пока держал за ногу, а он торопливо извинялся, боясь, что я его ещё и укушу.

Где-нибудь часок спустя мы все, включая оклемавшихся девиц, сидели вокруг жаркого костра из ведьм. Девчонки были так потрясены попыткой сестры-настоятельницы их убить, что больше помалкивали. А вот бородатые родственники охотно поделились важной информацией:

– Человек высокий нанял нас, с полосой на рукаве красной, и лицо изрезано мелко, царапками свежими. Всё ему о цели ведомо вашей, щедро платит, рука тверда его и сила есть за ним. Мы же слово держим своё, но не нам убить графа велено твоего. Мы за тобой из упрямства шли, ты нас обманом сагу заставил великую петь.

– Почему обманом? – не сразу ответил я. – Мне эта песня с детства нравилась, только у нас в горах её до конца никто не знает. Вот и хотелось воспользоваться случаем.

– Мог бы спросить и меня, наш наставник Унгорн как-то заставил нас её конспектировать как яркий образчик знаменитого примитивного гномьего фольклора, – влез в разговор наш начитанный аристократ. – Он даже сочинил на неё такую смешную пародию, щас… «Сэр Ник стоял на вершине горы и громко – „Я сам!“ кричал. Сэр Джон улыбался и тихо его в ладони своей качал…».

Эшли старательно хихикнул, но Туром выразительно положил ладонь на топорище секиры, и наш певец-пародист разом осёкся, извинившись за «столь резкое подзабытие текста». Правильно, то, что для эльфа «примитив», для гнома – «священный текст», надо уважать культуру новых союзников.

Однако вернёмся к костру. Грибов наш остроухий друг насобирал гору, мы их жарили на палочке, не так вкусно, зато питательно. Но самое трогательное, что никто из нас и близко себе не представлял план дальнейших действий. То есть продолжение похода против «контрабанды ведьм» – это факт неоспоримый, все согласны, но вот куда именно теперь идти и в какой стороне их искать?

По сути, мы сегодня оборвали один канал, но ведь ему, по логике, необязательно быть единственным. Вполне возможно, что на Слепой речке таких мостов разбросано не меньше десятка. Девчонки об этом ничего не знали, им открыли лишь определённый уровень знаний, дали узкоспециальное задание и ни в какие подробности не посвятили.

Плыть на тот берег в надежде застать там тех, кто направлял кукольных ведьм с другой стороны моста? Думаю, слишком поздно… Кто бы ни был на данный момент нашим противником, он наверняка уже в курсе произошедшего и давно замёл следы. Если бы удалось захватить сестру-наставницу живьём и попробовать как-то разговорить…

– Это… возможно, – неожиданно переглянулись подружки по несчастью. Ну вот вам, пожалуйста, – женщины… Несмотря на всё что сегодня произошло, они всё ещё не наигрались в ведьм.

Но остальные не разделяли мою точку зрения. Нетуром радостно приволок за волосы голову наставницы, Эландер побежал добавить дровишек, Туром нарубил колья для ограды, Эшли, как всегда, всеми распоряжался. Даже меня пробовал припахать, но я сказал ему решительное «гр-р-р…».

– А сработает?

– Если бы речь шла о эльфийской магии, я бы с уверенностью сказал, что да. Они работают тоньше и психологичнее. А то, что здесь готовится сейчас, это грубо, жестоко, неправильно и негуманно… но интересно!

– Враг сладко мёртвый пахнет…

– Малыш, у них все поговорки такие ярко-образные?

– Ну это же гномы, уровень интеллекта сообразно росту…

– В глаз эльфу дать?

– А при чём тут эльфы-то?!

– А ты улыбнулся ааргха шутке!

– Ааргхи лишены чувства юмора, – погромче напомнил юный граф, пытаясь в корне пресечь бестолковый спор, который сам же и начал.

Ведьмочки работали молча, с какой-то нервной суетливостью, словно бы прекрасно понимая, что пытаются провернуть нечто совершенно недозволенное. То, что сейчас происходило на поляне, и вправду было зрелищем не для слабонервных. На специально утоптанной земле лежала отрубленная голова сестры-наставницы, вокруг неё, образуя невысокий редкий загон (мне до колена), высились острые колья. Вокруг кольев, но не касаясь их, лежал оранжевый пояс пылающих углей.

За ними кружком стояли все мы, подразумевалось, что от жара седая голова ведьмы будет испытывать физические муки, но не сможет выпрыгнуть из загона, а чистая аура огня не пропустит ни одно дурное заклинание. Очень надеюсь, что девочки хоть чуточку разбираются в этом тонком деле…

Я лично магию категорически недолюбливаю – противоестественно управлять естественным течением вещей, и на моей памяти еще ни один колдун или чародей не умер своей смертью, в своей постели, окружённый скорбящими детьми и рыдающими внуками. Всегда удивлялся, почему люди, особенно молодёжь, так стремятся отдаться чёрной (белой, серой, уравновешенной, дикой, научной, народной, и т.д. и т.п.) магии?

Вот нам, ааргхам, волшебство, к примеру, вообще без надобности. Того гляди в бою забудешь нужное слово или плюнешь не через то плечо (я уж не говорю о сложносоставных заклинаниях!), и всё, ты уже не великая ведьма, а тощая лягушка с бледным бородавчатым пузом – неправильное волшебство всегда бьёт по своему же хозяину.

– Малыш, смотри, она шевелится, – дёрнул меня за рукав вытаращившийся граф Эшли. Девочки продолжали хором бубнить какой-то текст, хотя даже на слух было заметно, что читает одна, а подружка ей лишь поддакивает.

Голова ведьмы начала явственно биться, кое-где её спутанные волосы уже потрескивали и скручивались от жара. Опытный в деле предотвращения лесных пожаров остроухий эльф не позволял взлететь пламени, но тем не менее добивался ровного, полноценного жара. Голова стала подскакивать, она не размыкала век, кидалась на колья, словно пробуя через них перепрыгнуть или даже перегрызть. Гнетущее зрелище, если вдуматься, но никто из наших даже не ухмыльнулся злорадно.

– Ответь нам властью Зверобога, силой Берлобога, словом Рогатой Праматери и дочерей её «вкушающих в ночи»…

– Ответь нам, или муки твои да пребудут как на этом свете, так и на том – вечно!

– Три вопроса… – неожиданно внятно и спокойно ответила голова, прекратив прыжки и открывая глаза. Как таковых их не было – зрачки затянуты желтоватой мутной плёнкой.

– Э-э, а как вы так можете разговаривать без тела? – не выдержав, ляпнул наш столичный умник.

– Магия. Ещё два вопроса, – исчерпывающе ответила ведьма.

Я, не сдержавшись, отвесил Эшли полноценный подзатыльник, и остальные тоже потянулись добавить в свою очередь. Пришлось на них рыкнуть, это всё-таки мой хозяин! Граф Эльгенхауэр не обиделся, и второй вопрос задал уже по существу, куда осмысленнее:

– Кто и зачем организовал контрабанду ведьм в Империю?

– Это решение Совета Серых Сестёр. Империя должна покориться или погибнуть. Власть императора, передаваемая исключительно по мужской линии, – греховна и абсурдна. Мы восстанавливаем равновесие.

– Где находится главный храм Сестёр? – успел спросить я, вовремя заткнув ладонью рот горячему эльфу. И так понятно, о чём он хотел полюбопытствовать, но мой вопрос важнее, а на его я, кажется, уже могу ответить сам. На этот раз голова думала чуть дольше, возможно, выискивала лазейку для неявного обмана.

– Храм в западных горах, на стыке трёх границ. И он же – везде, за спиной каждого из вас! Для верующих он – сама жизнь с её мудрой гармонией. Ибо неверующие узрят в его очертаниях лишь смерть, без надежды и покаяния…

– А что насчёт ящерки? – поспешил влезть мой господин, но поздно. Ведьма закрыла глаза, показала сквозь неплотно сжатые зубы чёрный язык и умерла уже насовсем.

– Зря сглупил с первым вопросом, – уныло покаялся Эшли. Чтобы как-то его утешить, я протянул руку, взял мёртвую голову за волосы и сунул ему под нос – на срезе шеи, почти у самого основания затылка, виднелась голубая ящерка без хвоста. «Хвост» был отрублен гномьим топором, если так можно выразиться.

– Вы что-нибудь об этом знаете? – мужественно борясь с приступом тошноты, приступил к допросу молодой дворянин. Туром и Нетуром недоумённо переглянулись между собой, Эландер пожал костистыми плечами, ведьмочки, устало дыша, опустились на землю. Эшли мельком глянул под косу одной – татуировки не было.

– Значит, это необязательно знак «слуги ведьм», возможно, что и просто символ посвящённой особы более высокого уровня? – предположил он. Я не стал говорить, что одна такая «посвящённая» недавно ушла от нас, и ушла, между прочим, по его вине. Но тогда получается, что Сун каким-то образом связана с контрабандой ведьм? На неё это непохоже, да и то, что сама она ведьмой не является, я знаю точно.

Могу определить, насмотрелся в своё время на таких «инфицированных» дарованием тайных сил и могучего волшебства. Либо с жиру бесятся, либо дуры закомплексованные. Своей головой жить не могут и готовы отдать всё, лишь бы ходить на костылях чужих заклинаний. Мужика бы им нормального, да нашего брата на всех никогда не хватает…

Мы ж тоже хороши, все, блин, герои! Нам подвиги подавай, сражения с драконами, войны, пожары, месть и кучу прекрасных принцесс в качестве компенсации за ратные труды. Кстати, кто выдумал, что все принцессы прекрасные? Наверное, тот, что первым слупил под засидевшуюся в девках принцессу целую половину королевства.

Но вернёмся к Сун. Итак, она не ведьма, она не предатель, она не наёмный убийца, уже плюс. Плохо другое, я не знаю наверняка, была ли эта ящерка у неё год или два назад, когда мы только познакомились. Наверное, мне бы стоило прямо про татуировку спросить, не решился, а зря.

У нас с ней вообще сложные взаимоотношения. Или, наоборот, слишком простые для того, чтобы быть правдой. Я сам себе не могу толком объяснить… да и не хочу… Я – ааргх! А она… красивая. Это всё. То есть этим всё сказано, и поэтому я никому ничего не скажу. В конце концов, физиологическую несовместимость наших видов ещё никто не отменял.

– Похороните эту женщину достойно, в путь мы двинемся завтра, – донёсся до меня командный голос моего хозяина. – Малыш, это место годится для ночлега, или же нам стоит разбить бивак выше по течению?

Я отмахнулся, мне-то уж точно без разницы. После всего того, что мы здесь натворили, Серые Сёстры найдут нас в любом месте. Удивляет лишь некоторая задержка воинов тайной полиции, не думаю, чтобы человек из Красных Рукавов так быстро про меня забыл. Ведь как обещал помнить!

– Ааргх, с тобой можно поговорить наедине? – бесшумно скользнул ко мне Эландер.

– Гр-р?! – Я с сомнением покосился на смущённого эльфа. Если уже все мы в одном отряде, то к чему лишняя скрытность? Остроухий картинно прислонился к стволу ближайшей сосны и заговорил, намеренно ни к кому не обращаясь, словно бы сам себе бормоча под длинный нос:

– Я благодарен этим грубым гномам за то, что они похитили именно меня. Всегда мечтал пойти в эпический поход с боевыми друзьями в далёкие края, против неумолимого врага, чтобы умереть и возродиться в легендах. Ааргх, ты никогда не хотел умереть? Я имею в виду, так достойно погибнуть, чтоб о тебе помнили в веках!

– Нет, – без раздумий ответил я. – Не мой стиль, я вообще не спешу с этим делом.

– Но тогда почему ты идёшь под командованием такого… недалёкого человека? Он не наш, не из Приграничья, он абсолютно чужой для каждого из нас. Эльфы традиционно недолюбливают гномов, и они платят нам той же монетой, с неменьшей щедростью. Вы, ааргхи, во все времена жили обособленно от мира, никто даже не знает толком, сколько вас в горах. По-моему, вы и сами этого не знаете, правда? Девушки добровольно отдали себя Тьме, как бы они теперь ни пытались убежать – Тьма настигнет их и заставит уплатить долг. Но кто он? Столичный житель, аристократ? Это слово всегда вызывает у меня смех, если уж люди – «голубая кровь», то кто же тогда мы, эльфы? Не иначе как сами боги! Не пойми меня превратно… Я пойду до конца, я не струшу и не предам, я хочу знать, кто и зачем отнимает кровь у моего народа. Нас всё меньше и меньше с каждым столетием, и даже гномы понимают, что ведьм надо остановить, пока они не захватили весь мир. Ибо в мире ведьм не найдётся места никому, кроме их рабов. А мы ведь даже не люди, они называют нас «реликтовыми расами», ты слышал? Скажи мне правду. Я прошу ответа лишь на один вопрос. Ааргхи не умеют врать. Итак, почему ты идёшь с ним?

– Он заплатил, – пораскинув мозгами, определился я. Лицо Эландера вытянулось ещё больше. – Честное слово, заплатил! Один золотой! Правда, из моего же кармана… но это временно. И это непринципиально, гр-р-р!

– Мы все умрём, – поспешил согласиться лесной эльф и безропотно вернулся к своим прямым обязанностям. Вот получается у парня хорошо веточки собирать, пусть этим и занимается, а вопросы задавать я и сам умею. Только от них настроение портится…

Несмотря на скудность информации, жестоко выпытанной нами у ведьминой головы, некая голографическая картинка у меня всё-таки начала складываться. Не сразу, медленно, но давайте пройдёмся вместе, по порядку…

На ничейной земле, в глухих горах, где нет золота, руды и угля, решительно обосновываются Серые Сёстры. Место для них самое подходящее, на западных склонах есть такие кручи, куда и горные козы забираются с трудом. Посылать туда армию вытравливать ведьм, как лисиц, дело абсолютно безнадёжное, а очень одинокие, но великие герои на подобные мелочи не размениваются. То есть разнести обитель подколдовывающих старушек – подвиг весьма сомнительный, слава двусмысленная, а награды вообще никакой. Смысл – переться, рубить, жечь, наводить справедливость?!

Значит, предположим, у них там целый храм. Но храм ведьмовской! Для нас это значит – хорошо укреплённый замок, непременно чёрный и страшный, защищённый разной неприятной магией, зомбированными охранниками, нетопырями-шпионами, волками-оборотнями и прочей нечистью, держать которую при дворе считается признаком хорошего чародейского вкуса.

Милые дамы, проживающие в этой мерзости, перепив забродившей крови или переев несвежих лягушек, решают изменить мир под свои извращённые параметры, начав с близлежащих государств. Они налаживают закупку безобидных игрушечных ведьм, исправно поставляемых народными промыслами той же Лавидии, перепрограммируют их, оживляя с помощью крови эльфов, а потом запускают к нам контрабандным товаром. По официальным каналам они бы ни за что не прошли. Ибо любой таможенный маг, даже самой низкой квалификации, чувствует кровь древнего народа на расстоянии двадцати шагов под любым прикрытием, даже пусть разбавленную один к пятидесяти пяти!

Выпуск ведьм поставлен на поток, крови надо много, для чего ведьмам и понадобилось вторгнуться в земли эльфов, похищая остроухих охотников. Каким-то образом об этом сумел узнать один из тайных агентов Империи. Он успел выбраться из леса, оставить записи в харчевне Трувора, послать почтового голубя уже на пути в столицу и… бесследно сгинул. Возможно, его выследили, а суд над шпионами во все времена был предельно краток и суров. Непонятно, при чём здесь ящерка? И, что ещё непонятнее, при чём здесь Сун?!

Наши у костра сидели в основном молча, каждый думал о своём. Более или менее шумел лишь мой хозяин, снова и снова расписывая новоприбывшим все перспективы служебного роста под его начальственной рукой. Гномы слушали вполуха, их явно клонило в сон. Ведьмочки о чём-то шептались между собой, время от времени бросая заинтересованные взгляды в сторону сидящего в отдалении эльфа. А что, он симпатичный парень, стройный, длинноволосый, девчонки всегда на таких западают…

Я сам отошёл от костра как можно дальше. Нет, не настолько, чтобы потерять всех из вида, но так, чтоб треск горящих сучьев не перебивал звуки леса. Я слышал шаги. И не был особенно удивлён, она должна была прийти и объясниться.

– Не оборачивайся, – раздался за моим плечом тихий шёпот самой уродливой наёмницы. – И не отвечай, просто кивай, если понимаешь, о чём речь. Подтверди.

Я едва заметно наклонил голову. Обычная практика, нам не раз доводилось общаться и таким образом.

– Они нападут на вас через полчаса. Я видела следы в лесу и слышала вой. Уводи всех… хотя… поздно. Они догонят.

– Кто? – не разжимая зубов, прошептал я.

– Врлаки. Сёстры не оставят смерть наставницы безнаказанной, ты зря ввязался в это дело, Малыш…

– Ты тоже, Сун.

– Я же просила не говорить, кивать молча. Эшли обречён! Ни тебе, ни мне, ни нам всем его не спасти. За ведьмами стоят очень важные люди. Он – лишь клякса на карте большого плана, и у него нет иного выбора, кроме как исполнить их волю.

– Он не умрёт, пока я рядом.

– Неправильный ответ. – Голос наёмницы чуть слышно дрогнул.

– Сун, – тихо, не оборачиваясь, предупредил я, – если ты ещё раз протянешь руку к ножу, я буду вынужден тебя убить. Мне не доставит это радости, тебе тоже. Хотя по крайней мере ты умрёшь быстро…

– Не буду искушать судьбу, – почти ласково мурлыкнула она. – Реакция ааргха втрое превосходит человеческую. Врлаки скоро будут здесь. Постарайся сделать всё, чтобы мне не пришлось хоронить твой череп завтра.

Она ушла не попрощавшись. Её не тронут, она играет на их стороне, хотя наверняка и не погладят по головке за то, что пришла предупредить нас. Врлаки – это горные хищники, какой-то мутировавший подвид, болезненная смесь волка и пятнистой гиены. Отличается высоким ростом, повышенной свирепостью, не боится огня, нападает первым, целя страшными клыками сразу в лицо.

Один на один ааргху такой монстр не страшен, я с голыми руками даже на двоих выйду или на троих! Гномы тоже не пропадут, они родом из тех же гор, эльф с длинным луком справился бы с ними ещё быстрее. Жаль, что у Эландера только кинжал, тогда и он, и девчонки-ведьмы, и мой хозяин здорово рискуют. Человек ещё ни разу не одолел врлака в открытом бою. Значит, всем надо убираться.

– В чём дело, Малыш, ты чем-то озабочен? – встретил меня Эшли.

– Самую малость, – мужественно признался я. – Через несколько минут нас придут убивать.

– Фу, как скучно!

– Понимаю твой скепсис, самому надоело, но… Ребята, всем подъём! Выбираем деревья покрепче и лезем вверх повыше.

– Не приспособлены гномы на стволы сосновые лезть по прихоти, паникой вызванной обычной, – угрюмо насупились Туром и Нетуром.

– В самом деле, объясни всё толком, – не вовремя поддержал их господин граф. – Я же должен дать разумные указания, а не прыгать в дупло, как перепуганная белка, каждый раз, когда тебе кто-то привидится?!

– Лес словно притих, – подал голос юный эльф. – Ааргх прав, надо спрятаться в ветвях, и побыстрее! Конечно же мы все умрём, но лично я предпочту сгинуть более легендарно, чем в желудке у…

В ту же секунду со всех сторон раздался обманчиво далёкий вой, перемежающийся отрывистым хохотом.

– Врлаки, – в один голос опознали гномы и взлетели на ближайшую сосну едва ли не быстрее Эландера. Я ещё успел закинуть повыше побледневших девчат, подсадить столичного аристократа и запрыгнуть сам, когда первая из этих зубастых тварей осторожно шагнул на поляну.

– Малыш, кто они?! Я и в императорском зоопарке не видел ничего омерзительнее.

Поскольку мы сидели на одном дереве, мне было проще выудить заветную книжицу и, раскрыв на нужной странице, протянуть её любознательному графу. Пока он читал, я считал. Ого… в общей сложности восемь, нет, девять штук! Даже если я возьму на себя пятерых и погибну героем, а отважные гномы уложат по одному хищнику, то всё равно наша экспедиция печально закончится именно здесь. Я забыл сказать, что врлаки могут сторожить добычу неделю, а то и две. Терпения им не занимать, мы столько не высидим.

– Нет, ты только послушай, что они здесь про них пишут! – До глубины души возмущённый Эшли едва ли не кричал на меня, читая вслух: – «Врлаки (вовкдлаки, ликаптровроки и просто помешанные волки) – являются особым видом магического зверя. Их отличает отчаянная трусость при большом аппетите, стая из трёх-четырёх особей легко разорвёт овцу, но один на один убегут даже от столь миролюбивого животного. Внешне подобны крупным собакам, шерсть густая, в пятнах или полосах. Огромные зубы! Глаза круглые, походка дрожащая, хвост обычно поджат. В сущности, они вполне безобидны. Из-за безжалостного уничтожения врлаки стали в наши дни почти мифическими существами. Возможно, императорской академии стоило бы принять указ об их охране наравне с высокогорным грифоном и белым единорогом».

– Очень познавательно, – осторожно согласился я.

– Да, но это сплошное враньё! О небо, клянусь, когда-нибудь я непременно сдам этого энциклопедиста на съедение его же «мифическому существу»… В сущности, вполне безобидному!

Внизу, под нами, вальяжно разгуливали безжалостные звери-убийцы. С их клыков падала слюна, оставляя шипящие следы на хвое. Мускулистые лапы драли кору сосен, а двое особенно рослых тварей носили на шкурах многочисленные следы мечей и двойных рогатин. Сколько охотников из-за них не вернулись домой, оставалось только гадать.

– Если бы у меня был мой лук, – мечтательно простонал эльф с соседнего дерева. Тут он прав, я уже говорил, что остроухий стрелок способен в полной темноте всадить длинную стрелу в глаз любого зверя, целя лишь в тусклый блеск зрачка.

– Не любим мы псов зубастых сих, – мрачно проворчали родственники двумя ветками выше. – Но бить их знаем как – в лоб топор!

Хороший метод, практически безотказный! Даже не каждый дракон выдержит прямой удар в лоб тяжёлой гномьей секирой. Просто пока Туром или Нетуром будут вытаскивать из башки поверженного врлака своё оружие, два других зверя разорвут их на куски. То есть нам попросту не хватит гномов, надо где-нибудь набрать их побольше…

– Что они делают, Малыш? – отвлёк меня мой хозяин. – Ты не говорил, что эти чудовища умеют разговаривать!

Этот шумный дворянчик часто мелет полную чепуху, но уж если бывает прав, так прав на все сто. Три врлака, сидя под соседним деревом, явно разговаривали с ведьмочками. Девчонки сидели достаточно высоко, поджав ноги и подобрав подолы, но они явно не боялись ужасных зверей и о чём-то оживлённо болтали с ними на непонятном рыкающем языке. К врлакам присоединился ещё один, самый крупный, возможно вожак, он отрывисто что-то пролаял и… эти дуры сами спрыгнули вниз!

Я просто обомлел, по идее, их должны были растерзать в мгновение ока… Но хищники, заставившие нас искать спасение на соснах, резвились у их ног, словно добродушнейшие уродливые щенки, не выказывая ни малейших признаков агрессии! Мы, пятеро мужчин, переглянулись, чувствуя себя полными идиотами.

– Мы прощены, – неожиданно звонко объявила одна. – Нам разрешено вернуться к Серым Сёстрам! Звери не тронут вас, но не пытайтесь нас остановить.

– Что за… Как это прощены? Девочки, будьте умницами, это не может быть правдой, вы не… – возмущённо заёрзал граф Эшли, но вниз спуститься всё же не рискнул. – Ааргх, что они несут? Неужели они преспокойно бросят нас здесь после всего, что мы для них сделали?!

Два матёрых врлака опустились на брюхо, давая возможность ведьмочкам влезть к себе на спину. Костёр быстро догорал, две всадницы быстро исчезли в густой черноте ночи…

– Возвращайтесь домо-ой! – донеслось до нас. Я автоматически спрыгнул с дерева и едва успел взлететь назад – три врлака кинулись на меня, как щуки на лягушонка!

– Они обманули их… – обречённо выдохнул Эландер. Я посмотрел на него, потом на помрачневших гномов и всё понял. Ведьмы не прощают предательства. Никто не уходит из их лап добровольно. Тех, кто ошибся с выбором пути, не перевоспитывают и не дают испытательный срок. Наказание всегда одно, и всегда неотвратимо.

– Гр-р-р!!!!

От моего рёва хищники невольно дрогнули, и это дало мне возможность прыгнуть ближайшей твари прямо на спину. Упругий хребет музыкально хрустнул под моими ногами… Шестеро оскалившихся врлаков бросились вперёд почти одновременно. Подходи!

Я давно не помнил себя в такой неуправляемой ярости… Первому зверю мой меч снёс половину башки, второму я левой рукой вогнал свой топор меж рёбер и пинком ноги в челюсть шагов на десять отшвырнул третьего! Кто следующий?! Следующие не заставили себя ждать…

– Бейруби-рубибей! – Сверху, словно два разгневанных медвежонка, спрыгнули гномы. Юный Эландер был уже за моей спиной, выйдя с коротким кинжалом на безжалостного врага. Пробить шкуру зверя ему просто не хватило бы сил, но эльф, отчаянно извернувшись, лихо крест-накрест располосовал нос врлака, и животное, дико воя от боли, метнулось в сторону, попав под боевые секиры бородачей. Хорошее начало…

Эшли сползал дольше всех, но не потому, что боялся, а просто ему высоко. Он и в бой-то влез как-то ужасно неуклюже и не вовремя, один на один против жаждущего крови монстра. Я не мог ему помочь, элементарно не успел бы. Только помню чуть удивлённые глаза нашего утончённого интеллигента и слишком медленный взмах сабли…

– Гр-р-р! – Я вырвал свой топор, швыряя его через всю поляну в толстый загривок зверя. Лезвие прошло вскользь, но врлак все же упал. Я бросился вперёд, поднял своего хрупкого хозяина с колен… Живой?!!

– Я… кажется, впервые, кого-то… убил, – чуть изменившимся голосом пробормотал этот везунчик, показывая мне перемазанный кровью клинок. Его удар (может быть, и замедленный с точки зрения ааргха) тем не менее с медицинской точностью разрубил горло волкоподобной твари. По бледному лицу Эшли блуждала дебиловатая улыбка, но сегодня ему можно было простить всё!

Я никогда не видел и даже не слышал, чтобы человек убил врлака! И это сделал наш столичный цыпленок прямо у меня на глазах?! Подоспевшие гномы и эльф только качали головами. Слов не было ни у кого.

На растерзанной поляне хрипели два тяжело раненных хищника, мы добили их. Нетуром Густозаросший, морщась, держался за левый бок – клыки врлака не смогли прогрызть гномью кольчугу, но сдавили так, что, видимо, сломали пару рёбер. У меня три-четыре неглубокие царапины. Пощипывают, остроухий сказал, что утром поищет нужные травы, на клыках мог остаться трупный яд. Но… что же девочки-ведьмы? Нам надо…

– Не надо, – тихо остановил меня тот же эльф. – Я слышал крики в лесу, они мучались недолго.

– Недолго?! – неожиданно зло развернулся к нему Эшли. – Раз недолго, значит, это можно простить? Значит, Серые Сёстры по-прежнему будут убивать всех, кто встанет им поперёк дороги, а мы будем вечно скорбеть, потому что опять опоздали?! Я вам не похоронная команда! Мне не нравится оказывать последние почести! За мной, ааргх, там ещё остались две самые рослые твари… И я хочу, чтобы они мучались долго!

Это была абсолютно безумная идея. Идти посреди ночи в непроходимую чащу, на верную смерть, не зная, какую опасность приготовила тьма, чьи зубы ждут впереди и кто из нас погибнет первым. Согласитесь, это чистой воды безумие.

Так вот, мы не шли – мы бежали! С криками, рёвом, воплями, ни от кого не скрываясь, топоча, как мамонты, и сердца наши горели неукротимой яростью боя. Нас вела даже не месть, нечто большее – затмевающая разум жажда справедливости! Потому что это неправильно, потому что так нельзя, потому что должна же быть хоть какая-то правда на земле, иначе зачем нам всем жить?!

Эландер оправдывал заслуженную славу эльфов-следопытов, менее чем через полчаса мы вылетели на широченную поляну и замерли… Лунный свет серебром и чернью вырисовывал две девичьи фигурки в лохмотьях. Их одежда лежала рядом, словно бы ведьмочки аккуратно сняли её сами. А лохмотья… я не сразу понял и поверил – на их мёртвых телах нетронутыми были только лица. Два огромных врлака, облизываясь, выступили навстречу…

– Наши будут они, всех просим, пожалуйста, – сипло выдохнули гномы. Казалось, через поляну метнулись две неутомимые молнии. Даже я не предполагал, что они могут бросать секиры с ТАКОЙ скоростью и мощью. Врлаки стояли ещё долгую минуту, не сводя с нас пылающих глаз, а во лбу каждого по обух увяз тяжёлый гномий топор! Звери рухнули одновременно, так и не успев сделать ни шагу.

– Мне не нравится это место, – подал голос озирающийся эльф. – Нас заманили сюда с какой-то целью. Они были уверены, что мы придем… Посмотрите!

Мы нервно подались вперёд, и я не сразу углядел, что именно имел в виду вечно настороженный остроухий. Вокруг изуродованных девочек трава была с корнем вырвана, а на обнажённой земле ножом или мечом схематически изображён полукруг с непонятными символами или значками. Тот, кто это сделал, знал толк в чёрной магии, таинственный рисунок быстро заполнялся кровью… Выходит, их не просто убили, но ещё и принесли кому-то в жертву? Но кому?!

– Ма-малыш, – тихо позвал меня граф, он явно боролся с тошнотой, боясь даже глядеть на порванные тела. – Здесь, кажется, следы. По-моему, они слишком крупные для этих волков, то есть врлаков. Ты разбираешься в местной фауне?

– Ну… это следы медведя, – без напряжения определил я. Луна давала хороший свет, да и ааргхи в любом случае видят в темноте, как я заявлял уже неоднократно. Впрочем, эльфы и гномы тоже – иногда, оказывается, выгодно быть представителем исчезающих рас…

– Медведя?! – Эландер бросился на колени и коснулся пальцами крови жертв. – Ещё чуть-чуть тёплая… Они умерли от боли и шока. Нужно было, чтоб их кровь текла долго. Её запах должен был привлечь сюда хозяина леса. Того, кто сочтёт это оскорблением, кто не потерпит чужих на своей земле, кого нельзя победить железом, кто относится к самым древним богам и не знает слова «милосердие»…

– Что, опять «мы все умрём»?! – взорвался я. Этот парень начинает всерьёз меня доставать. И ведь не плакса по натуре, не трус уж точно, но его вечное стремление «умереть прямо здесь и войти в легенду!» здорово давит на психику. А лично у меня она очень ранимая.

Эльф не ответил, он молча смотрел на что-то у меня за спиной. Гномы подошли на цыпочках, встав слева и справа от меня, и тоже как-то перестали дышать. Живую нотку внёс лишь мой необразованный хозяин:

– Ой, какой большой мишка-а!

Берлобог… Огромный медведь, живущий в лесах с незапамятных времён. У него короткие задние лапы, тяжёлая грива и нависающий козырёк непробиваемого лба над красными глазками. Говорят, в бою он обычно встаёт в полный рост и идёт на противника, раскинув лапы. Его нельзя убить никаким железом, его сила невероятна, гнев не знает границ, а о тех единицах, кто видел его воочию и остался в живых, впору складывать сказки…

– Бежать бессмысленно, догонит, – ровно предупредил бесстрашный эльф. – Нам впятером его не одолеть, хотя…

– У тебя есть какие-то конструктивные предложения? Давай обсудим, не стесняйся, здесь все свои. Только поскорее, пожалуйста, а то у меня создается ощущение, что он питается не только мёдом…

– Нам нужно продержаться не более часа, – любезно поклонился графу Эландер. – Считается, что с первыми лучами рассвета Берлобог возвращается в свою обитель, в вековую тьму леса.

– Всего-то?! Малыш, разберись с чудовищем.

– Гр-р?! – не понял я. Простите, что, вот это и называется у людей юмором? То самое, чего нет у ааргхов?! Тогда у нас его действительно нет, потому что это абсолютно не смешно!

– Клинками точёными бога не зли, ааргх, труд напрасный это, – зачем-то напомнили родственники, так же уверенно подталкивая меня вперёд. Впечатление такое, словно они все заранее договорились, а меня просто ставят перед свершившимся фактом. В данном случае перед огромным медведем.

– Ладно, если вы все настаиваете… – Я засучил рукава и неторопливо снял с себя всё оружие. Чуть потрёпанную энциклопедию заботливо положил сверху, потом дочитаю. – Ну как говорится, я пошёл?

– Просим, просим! – Хором откликнулись ребята, и я в который раз пожалел, что напрочь лишён чувства юмора.

Гигантский зверь встал на задние лапы и, недвусмысленно рыча, двинул прямо ко мне. А куда ему ещё идти, я же ближе всех стоял… Медведь остановился на расстоянии вытянутой руки, принюхался и грозно заревел. Может, он и в самом деле древний бог, но запах из его пасти шёл просто отвратительнейший! Я невольно зажал нос и зажмурился.

Бац! Ну надо же так сглупить – всего на мгновение-то и отвлёкся, за что и был наказан – отправлен в далёкий полёт одним ударом тяжёлой лапы!

– У-у-у… – разочарованно взвыли наши.

Я медленно поднялся, посмотрел на медведя, вытер кровь с разбитой переносицы и неожиданно поймал себя на том, что сейчас дам ему сдачи! Зверь этого, видимо, не ожидал, потому что на мой удар ногой в живот отреагировал скорее удивлённо, чем обиженно. Что отнюдь не помешало ему достать меня по уху и второй лапой, хотя я почти что увернулся. «Почти», это значит больно, конечно, но не упал.

Мы встали друг против друга в боевые позы, реакция у него не хуже, чем у ааргхов, теперь драка пошла всерьёз.

– Гаси, гаси его, Малыш! Браво, так, и по носу, и в печень, и… Вставай, вставай, тунеядец, и дерись! На тебя смотрит вся Империя в моём единственном числе…

– Ааргх, не делай этого! Так нельзя, ааргх! Это жестоко по отношению к животному, у которого, может быть, ещё нет потомства… и не будет… Не смей бить мишку, он у себя дома! Да, похоже, только мы, эльфы, по-настоящему озабочены проблемой сохранения дикой природы.

– Встанет… не встанет! После не встают такого… А он такого после встал! Я бы тоже… но мозги есть у гномов никакие-какие… А подножку если медведю? Давай, ставь, давай… упс! Подножку кому ставил, дубина ты? Я – дубина?! А не хочешь в лоб сам вот! И вот тебе! И тебе вот!

Вот примерно в таком ключе наш рукопашный поединок комментировали мои боевые друзья. Причём сами-то, как вы понимаете, на ринг не выходили, разумеется, исключительно ради чистоты эксперимента. Не каждый же раз можно бесплатно полюбоваться на то, как бьют морду живому богу. Хотя, по правде сказать, я так до конца и не уверен, был ли этот медведь самим Берлобогом?

Помял он меня здорово, это да… Хорошо, у ааргхов кости крепкие, мама меня с детства известняком и мелом подкармливала. А в плане грубой драки на кулаках, думаю, скорее всего, выиграл я. По очкам выиграл точно! Он меня чаще с ног сбивал, зато я его ловил на прямой в нос, нос у любого медведя – жутко ранимое место. Он озверел, конечно, окончательно, весь килт на мне разодрал, но и на остальных наших уже – ноль внимания! Что, знаете ли, плюс… Если бы он не зациклился на мне, а гонял по поляне весь наш отряд, то наверняка придавил бы кого-нибудь окончательно. А так нашим свезло.

Честный поединок закончился с первыми лучами солнца. Не знаю, может, ему на восходе надо было вернуться в берлогу к жене, может, просто устал – последние полчаса мы практически висели друг на друге, по-родственному обнявшись, он – монотонно давя мне шею, я – устало тыча его кулаком под ребро… Короче, медведь отвалился первым, не поднимая глаз, молча пожал мне руку и ушёл восвояси – побитый, но не побеждённый!

Я так же молча рухнул там, где стоял… Меня поднимали, обнимали и поздравляли хором! Я вроде бы даже улыбался, потом всё стало двоиться, троиться, шестеро гномов о чём-то беззвучно кричали, перепуганный Эшли нежно хлестал меня по щекам, потом… всё… густая темнота, наверняка и надолго.

– Отойдите от него! – Похоже на голос Сун, и она явно разгневана. – Я не могу понять – что, все мужики такие дебилы или только вы четверо?! Берлобог едва не убил Малыша, а вы тут орёте и прыгаете, как сбрендившие ёжики! Ааргх потерял сознание, ему нужна тишина и уход, и если кто только раскроет рот без моего разрешения, то будет жаловаться на то, как я «была неправа», уже на небесах! Эшли, лучше не зли меня… Я видела, как ты надавал ему пощёчин, словно столичной дурочке, упавшей в обморок из-за слишком тугой завязки на лифе. Вы двое! Мне надо указать пальцем? Или лучше ножом?! Марш к ручью за водой, принесёте каждый по шлему, ручей в двадцати шагах на север. Убью, если задержитесь больше чем на минуту… Остроухий! Молодец, сам понял, разводи костёр. О, пламя ночи, как только нормальные женщины живут рядом с такими дремучими идиотами? А потом меня же ещё и спрашивают, почему это я до сих пор не замужем…

Ух ты?! Мне, признаться, и в голову ни разу не приходило спросить, почему это Сун до сих пор не замужем… Как-то, вполне естественно, вытекало, что любой нормальный мужчина, пленившийся линиями её тела, впадал в неконтролируемый ступор при одном взгляде на её лицо. То есть особо везучие незаметно сбегали, выйдя на минуточку за угол (купить обручальное колечко, нарвать цветов, убить старого врага, спросить благословения мамы, помолиться напоследок и так далее…), естественно исчезая навеки. Те, кому не везло, теряли либо жизнь, либо рассудок. Причём первое предпочтительнее, ибо юродивых в Приграничье не любят, так что долго и счастливо на паперти они не живут. А тут оказывается, это Сун сама ни за что не хочет. Кто бы подумал, а?

– Малыш, хватит притворяться, – строго напомнила только что обсуждаемая мной особа, опускаясь рядом на колени. – У тебя все мысли на лице написаны – брови играют, ресницы дрожат, а губы шевелятся.

– Привет, Сун! Как здоровье?

– Моё?! Ты умнее ничего не мог спросить? Лежишь тут избитый, переломанный, покалеченный, и интересуешься, как моё здоровье… Ты на самом деле хочешь это знать?

Я открыл глаза и попробовал ей улыбнуться. Она не оценила. То есть отвернулась, надувшись, как упёртая морская свинка. За что? Причина одна, я ей точно не нравлюсь.

– Леди, вы не могли бы быть чуть помягче с нашим общим другом и моим верным слугой? – поспешил вступиться за меня граф Эшли. Кто его просил лезть? Наёмница вытащила нож и медленно покачала его в тонких пальцах. Мой господин демонстративно выпятил грудь:

– Целься прямо в сердце! Этот ааргх так часто спасал мне жизнь, что я охотно заплачу ему тем же.

– Малыш, я тебе говорила, что ты не туда влез и не с тем связался? Так вот, этот сукин сын ещё от тебя чем-то заразился…

Я осторожно протянул ладонь и накрыл её руку, держащую нож. Сун не вырывалась… Эшли гордо подошёл к нам и торжественно опустился, так сказать, по другому борту от меня.

Как странно смешивает Рок В одном бокале страсть и веру, Любви несбыточной химеру И страха детского глоток… –

Задумчиво процитировал он и, переведя взгляд на девушку, мягко добавил: – По-моему, вы должны рассказать нам всё. Не уверен, что вам обязательно станет легче. Но, с другой стороны, хоть не будете чувствовать себя полной дурой, а это уже немало.

– Я бы…

– Да, да, понимаю, – проникновенно продолжал мой добрый господин. – За одну такую формулировку вы бы давно меня уже убили и внутренне сожалеете лишь об одном – наш общий ааргх наверняка будет против. Но раз уж меня нельзя уничтожить здесь и сейчас, так давайте хотя бы пооткровенничаем, пока народ занят делом. Я не люблю чужие монологи, но ваш выслушаю охотно.

Сун опустила голову. Потом дёрнулась, словно бы порываясь встать, зло одёрнула короткую кольчужку и на мгновение замерла. Вздохнула, подумала, вздохнула ещё раз и решилась:

– Я буду говорить при всех. Не люблю повторяться. Как и не люблю, чтобы кто-нибудь шибко умный, типа столичный, искажал мои слова «доступным пересказом». Устраивает?

Кто бы протестовал… Если, конечно, вдуматься и упереться всеми конечностями, то нас, как ни верти, пятеро против одной. Значит, по-любому одолеть – одолеем, но есть ли смысл в давлении пятёркой мужиков на одну тихую девушку?

Я встал. Башка болела сильно, интересно, какие доли головного мозга отшиб мне этот олимпийский мишка… Другой давно пустил бы в ход когти и порвал, а этот нет, спарринговал абсолютно честно. Это позволило мне немножко погордиться собой, на время приглушив боль. Хотя папа не поверил бы, даже положи я ему свежесодранную шкуру Берлобога под ноги. Сказал бы, что я её где-то выиграл на литературном конкурсе…

– Ты был в отключке часа три, – сухо высказался мой героический хозяин. – Девчонок не ищи, гномы похоронили их останки вон там, за соснами. И, пожалуйста, когда в следующий раз надумаешь отправиться в обморок, то хоть предупреждай, на сколько уходишь. Эти два бородатых перебежчика уже начали подозрительно посматривать на меня, явно прикидывая мою рыночную стоимость. Наверняка собирались пленить и сдать Красным Рукавам. Хорошо ещё эльф заступился, напомнил, что убийства сестры-наставницы им всё равно никто не простит.

– Извини, – так же сухо буркнул я, – роковая случайность, я не специально.

– И не надейся, что я буду выплачивать тебе пенсию за инвалидность!

– Гр-р?!

– И не рычи на меня!

– Эй, ребята, – подала голос Сун. – Даже не спрашиваю, какая муха вас укусила, – судя по реакции, их было целое стадо, и они отвели на вас душу.

Я опустил руку, а Эшли саблю. Это всё ведьмы, мы серьёзно влезли в их планы, а заражённая ими аура местности начинает действовать всем на нервы. Надо просить помощи у Эландера, остроухие лучше любого мага способны очистить от зла участок леса. Если, конечно, зло наносное, а не исконное.

Перехватив мой взгляд, юный эльф понятливо кивнул и начал что-то шептать, разводя руками над костром. Туром и Нетуром вернулись через минуту-другую и, хотя безбожно не уложились в график, наёмница не стала никого наказывать.

Вскоре мы кружком сидели у огня, живое тепло зримо боролось с чем-то очень неприятным в воздухе. Мне навязали холодную мокрую тряпку на лоб и дали отвар малины с лимонником и душицей. Кипятили в том же гномьем шлеме, и должен признать, бородачи практически не возражали. То есть пытались… недолго…

Иногда самая уродливая наёмница может быть крайне убедительной. Тем более что рассказала она действительно важные вещи.

– Я получила заказ на вашего графа. Малыш, успокой его! Ненавижу, когда мужчины так дёргаются.

Мне пришлось быстро перехватить за ногу возмущённо вскочившего Эшли, давая ему понять (может, и не совсем вежливо), что девушек надо дослушивать не перебивая. Юный аристократ изобразил бровушками нечто вроде «всё, ты уволен!», но поскольку его справедливого негодования никто не разделил, то он смолчал, а Сун продолжила:

– Все знают, что я не берусь за работу, подразумевающую личное устранение клиента. Я – охранница, наёмница, телохранительница, но не телохоронительница, ясно? В мою задачу входило найти некоего господина Эльгенхауэра (внешность, рост, приметы представлены) и сделать всё, чтобы он добрался до цели своего путешествия на Слепую реку. Да, да, Малыш, мне заплатили именно за то, чтобы он прибыл туда целым и невредимым! Я не знаю, зачем и кому это нужно, но не думаю, что всё так просто… Теперь спрашивайте.

Все уставились на меня. Я пожал плечами и кивнул гномам, Туром Большое Топорище огладил бороду и весомо изрёк:

– Нет дурного в сей работе совсем. Получено то, плачено что за! Нанимателя нам имя твоего поведай?

– Профессионалы не выдают имён.

– Правда?! – хором обомлели оба гнома и, отвернувшись, начали тихо разбираться меж собой насчёт профессиональной этики наёмника. Хотя весь шум явно сводился к одной теме – сколько ж доплачивают за такую щепетильность? Поэтому в порядке живой очереди поднял руку молодой эльф:

– Госпожа, вы были с нами на Вороньей пустоши, вы ели и пили за нашим столом. Говорят, вы отважно дрались вместе с ааргхом и графом против кукольных ведьм и воинов в чёрном, так что не мне упрекать вас в трусости. Но, как я понял, вы без объяснений бросили своих друзей в самом страшном месте, оставив их двоих на растерзание врагам… Это плохо вяжется с понятиями о чести. Разве что вы уходили, чтобы благородно умереть и возродиться в легендах… Нет?

Когда-нибудь я сам его убью. Эшли мельком бросил на меня косой взгляд, и я прочёл в нём точно такой же приговор остроухому сыну лесов и рощ.

– Ты прав, эльф… – медленно, сквозь зубы протянула Сун. – Возможно, где-то я допустила ошибку, но одинокой девушке, лишённой мужской поддержки, приходится самой думать о том, что покушать и чем прикрыться. Желание востребованности исключает всякие женские капризы – или ты в деле, или нет. Я берусь за любую работу, и Малыш подтвердит, что я честно сражалась за жизнь Эшли. Он дошёл до реки, а мои сомнения и муки совести касаются только меня. В конце концов, никто из вас не пострадал, не так ли?

– Вы что-то не договариваете, Сун… – подал голос мой прозорливый хозяин, видя, что остальные молчат. – Не хочу ни о чём допытываться, хотя один маленький вопрос всё же не даёт мне покоя… Как вы относитесь к этому ааргху?

– ?!! – одновременно вытаращились мы с наёмницей.

– Что вас связывает с Малышом? Это чувства или сугубо деловые отношения? Он вам снился? Вы вспоминали о нём, когда ушли? Вы не хотели бы с ним…

Я сгрёб его в охапку и унёс от греха подальше, не дожидаясь худшего. Эшли вырывался и бурчал. Сдержанно, без переходов на личности, и тем не менее…

– Зря! Уверен, что зря – она же почти раскололась! Малыш, видит небо, что я действовал исключительно в твоих интересах. Она не смогла бы сдержаться, я видел блеск в её глазах, как видел надежду в твоих… Она почти призналась! Я бы не стал на пути вашего счастья, я бы отошёл в сторону и позволил тебе как другу… Ладно, поставь меня.

Я безропотно опустил его на землю. Он присел на пенёк, вздохнув, я бухнулся рядом. Грудь раздирали самые противоречивые чувства. Наверное, Сун обиделась… Эшли, конечно, дурак и лезет куда не просят, но, по сути дела, он открыто спрашивал её о том, о чём я не посмел бы поинтересоваться даже в самых смелых мечтах. Она мне нравится, но именно поэтому… короче…

– Если ты мне друг, не делай так больше, – тихо попросил я.

– Ты ещё скажешь мне спасибо!

– Гр-р… – ещё тише напомнил я. Он отмахнулся, о чём-то ненадолго задумался и вскочил:

– Не время рассиживаться, мой верный ааргх! Разгадка близка, и она ждёт нас на том берегу. Забирай обоих гномов, нудного эльфа и свою недоступную наёмницу – я вновь поведу вас от победы к победе! Надеюсь, ты всё ещё со мной? Не передумал?! Это было бы чуточку безответственно.

– У меня свой счёт к ведьмам, – согласно поднялся я, хлопая себя по коленям. Мы пожали друг другу руки и вернулись к общему костру. Наш маленький сводный боевой отряд был готов к новым приключениям…

Туром и Нетуром завязали бороды в узел, начистили топоры, а куда и зачем топать, им в принципе без разницы. Мои финансовые запасы они подорвали окончательно, но зато были готовы на всё, лишь бы честно слупить с нас обещанный расчёт. А наш наниматель просто баснословно щедр на обещания! Не забыть бы напомнить ему, что в случае недостачи гонорара те же дисциплинированные гномы выбьют его из работодателя своими секирами.

Эландер вновь настроился на героическую гибель, суицидный клин в его эльфийской башке пухнет на глазах. Навязчивое желание непременно попасть в саги и баллады уже переросло понятие «маленький пунктик», а успешно приблизилось к фигуральному выражению «полновесный абзац»! Остаться в веках «единственным выжившим героем» он не хочет категорически, говорит, читателям нужны море крови и высокопарная смерть в тугом кольце врагов от подлой стрелы в спину, а стрела должна быть с чёрным опереньем, неструганым древком, тупым наконечником и массой микробов…

Сун шла впереди всех, и я видел, что всем это было приятно. Тот минимум одежды, что она носит, возможно, и добавляет ей ряд физических неудобств в походе, но зато явно увеличивает мощь мужского потенциала. Все, кто идёт за ней, никогда не признаются в том, что устали, хотят есть-пить-спать или хотя бы двигаться менее широким шагом. Нет, они бегут за ней, как горные единороги, из последних сил демонстрируя друг другу лёгкость походки и неутомимость духа.

Я, как всегда, замыкал отряд. Следил, нет ли за нами хвоста, заметал наиболее явные следы и думал, думал, думал…

О чём? Как и все, о Сун, но не так, как все, если вы понимаете, к чему я. По зрелом размышлении всё, что она нам наплела, выглядело хорошо поставленной ложью. По идее, я мог бы разбить её враньё в пух и перья за пять минут, но не был уверен в жизненной необходимости этого акта. Почему? Не знаю…

Потому что она мне нравится, если называть вещи своими именами? Возможно, хотя и не факт. Плюс эта ящерка, вытатуированная у нее на шее, прячущаяся под вечно распущенными волосами. Маленькая синяя ящерка, всё не дающая мне покоя. У погибших девочек-ведьм такой татуировки не было, у их наставницы была. Значит ли это, что наша наёмница – слуга ведьм или занимает определённую ступень в их иерархии? Тогда мне будет особенно грустно её убивать…

Мы двигались вдоль берега, вверх по течению, если бы Сун предложила организовать переправу в том же месте, где был мост ведьм, я бы взялся за нож без рассуждений. А так наш отряд шёл вперёд, и я с максимально тупым выражением лица пытался просчитать её игру. Ничего толкового в голову не приходило.

Между собой почти не разговаривали, даже гномы молча шевелили ногами, хотя обычно в долгих походах они поют что-то длинное и заунывное (с их точки зрения, бодрящее!), так что, может, и к лучшему, что молчали.

Нас не преследовали, это могу заявить с полной уверенностью. Куда-то запропала тайная полиция, люди в чёрном то ли потеряли наш след, то ли ждут своего часа в условленном месте. Ведьмы тоже не появлялись, уродливые деревянные куколки из-под кустов не выглядывали, врлаки в спину не дышали и за пятки никто не кусал.

Перекусывали на ходу, остановились на закате, самом традиционном времени для всяких неприятностей, каковые и не замедлили появиться. Но лучше расскажу по порядку.

Сун объявила привал на берегу реки, у небольшой заводи вроде оленьего водопоя. Правда, небольшого, если бы я раскинул руки в стороны, то успешно бы дотянулся до глухих стен камыша по обе стороны. Противоположный берег вообще казался сплошной камышовой стеной. Мы разожгли костёр, поставили часовых, приняли все меры предосторожности и…

На фоне полного безмятежья (сонная вода, зеркальная гладь реки, небо в звёздах, еле уловимый ветерок…) нас вновь атаковали ведьмы! Нападение было, я бы так сказал, весьма специфичным, первым их заметил эльф.

– Взгляните, друзья, – не без патетики воскликнул он, вставая у костра и величественно указывая на заводь.

Все, кроме меня, подпрыгнули и схватились за оружие. А мне чего дёргаться, реального врага я бы почувствовал всей шкурой шагов за сто. Но враг был, хотя и иной…

– Ух ты… – не выдержав, выдохнул граф Эшли. – Дамы и господа (включая тебя, Малыш!), кто-нибудь видел раньше что-нибудь подобное?!

На ровной глади реки высветился большой квадрат, наполненный цветными изображениями. Лунный свет такого эффекта не даёт – либо мы все сошли сума, либо у нас групповая галлюцинация, либо… Третий вариант не нравился мне абсолютно, но именно его подтвердили все.

– Ведьмы, – дружно хмыкнули мы.

В светящемся квадрате, как в раме, обрамляющей картину, замерли три фигуры. Традиционно три, ведьмы поодиночке не ходят, а байки о том, как одна Верховная держит в сухоньком кулачке судьбы всего континента, оставьте дурным сказочникам. Нет, женское самолюбие это, разумеется, тешит, но если хочешь выжить у нас в Приграничье, то лучше трезво смотреть на вещи и делиться властью.

Итак, три фигуры по пояс, в тех же серых балахонах, с откинутыми капюшонами, неубранными волосами и почему-то стёртыми лицами. От всех исходило золотистое сияние, как от ликов великих королей или святых отшельников. Та, что была в середине, повернула пустое лицо, словно выискивая кого-то и, чётко остановившись на гномах, кивнула. По воде прошла рябь, мигом сменив картинку.

Сначала перед нашими глазами вспыхнуло золото! Много золота, целые груды, слитками, самородками и золотым песком вперемешку с необработанными кристаллами драгоценных камней. Все, кроме Турома и Нетурома, недоумённо скривили губы, но вытянувшиеся лица бородатых родственников надо было видеть.

Подземный народец – лучшие мастера в ювелирном деле, равных им попросту нет, хотя эльфы частенько хвалятся большей изощрённостью дизайна и тонкостью вкуса. Именно необработанное золото и камни способны вызвать у любого гнома повышенное сердцебиение, жёлтый блеск в глазах, потливость ладоней и мелкую, едва заметную неопытному глазу дрожь копчика.

– Бесстыжий охмурёж, – от всей души шумно удивился мой хозяин. Наивный столичный юноша, неужели он всерьёз думал, что ведьмы побеждают только отравленными иглами в открытом бою?! О, настоящая ведьма шутя сделает так, чтобы нож вам в спину всадили ваши же ближайшие друзья в полной уверенности, что вы их сами попросили…

Сун, не тратя слов, уверенно отвесила гномам по звонкому подзатыльнику – бородачи одновременно тонко ойкнули и, уже протрезвев, сурово кивнули мне: типа, мы в порядке. Подзатыльник – хорошая штука, помогает практически во всех ситуациях, но если от руки наёмницы, то это – отрезвляющее средство, а если от моей ладошки – то скорее уже анестезия. В том плане, что боли потом с полчаса не ощущаешь, пока не придёшь в сознание.

– Прошу внимания, продолжение! – напомнил наш командир.

На воде мелькнули новые картины – поле битвы, тучи стрел и одинокий воин, отмахивающийся мечом от целых орд противника. Остроушие героя было показано особенно крупным планом. Он умер от тысячи ран, на куче поверженных тел, патетично подняв лицо к солнцу, мгновенно хлынул дождь, и казалось, сама природа исполняет вечную песнь скорби над павшим эльфом, чей гордый профиль отныне повторяют летящие над миром облака!

Из-под опущенных ресниц растроганного Эландера побежали крупные слёзы. Его плечи судорожно вздрагивали, руки безвольно опустились, а стук сердца можно было расслышать с противоположного берега реки.

– Они словно бы подбирают ключи к самым сокровенным желаниям каждого из нас! Сун, вы не могли бы… ну, и этого тоже… у вас лёгкая рука.

Но наёмница не оскорбила ударом по голове рыдающего эльфа. Она наступила ему на ногу. Причём так, что бедолага взвыл, грязно выругался на древнеэльфийском и едва не кинулся на неё с кулаками. Теперь вы понимаете, почему Сун всегда была бесценным товарищем в походах любой сложности, как нянька, психолог и телохранитель в одном лице.

А водяное зеркало меж тем выдало новую картинку: стройная девушка на фоне мирного домика в горах, маленькие дети, играющие у её ног, безмятежное небо; та же девушка, закапывающая меч и пояс с метательными ножами; она же, поливающая цветы, гладящая котёнка, вешающая занавески в доме, вышивающая крестиком…

Мы все невольно покосились на Сун, щёки наёмницы полыхали, как малиновый закат на поле боя. От пасторальной девушки с картинки она отличалась лишь тем, что у той было очень миленькое лицо, не отмеченное шрамами, страданием и болью.

На этот раз деликатный Эшли взял на себя роль целителя душ, он просто зашвырнул ближайшим камушком в романтическую идиллию на воде. Брызги долетели до Сун, она дёрнулась, словно обжёгшись, и отвела взгляд.

– Итак, остались только мы с тобою, мой ааргх… Кто первый?

– Твоя, хозяин, твоя всех первый.

– Малыш, не тупи! – раздражённо рявкнули все слаженным хором. Ну вот… А я всего лишь хотел пошутить… Видимо, энциклопедия права, ааргхи лишены чувства юмора.

Круги на воде от метко брошенного камня исчезли, словно их кто-то стёр. На сияющей глади появились силуэты ажурных башен столицы, значит, сейчас будет про Эшли… Всё пространство заполнила огромная императорская корона! Ничего не понимаю, он что же, врал, когда говорил, что ни в коей мере не является претендентом на престол? Но и сам юный граф остолбенело пялился на символ высшей власти – на его блондинистых кудрях с аристократической лопоухостью корона смотрелась, мягко говоря, чужеродно.

Сун подняла на меня вопросительный взгляд – не пора ли и кое-кому кое-чего отвесить? К нашему сожалению, мой господин вовремя очнулся, вскинул брови, потряс головой и сумрачно пробурчал:

– Враньё! Ни о чём таком я даже не мечтаю… И Императором быть не хочу – самое геморройное дело, не говоря уж о нервотрёпке и постоянной ответственности, так ещё каждая зараза в кефир яду сыпануть норовит… Ну-с, давай-ка теперь ты, друг мой! Что у нас любят ааргхи?

Все вытянули шеи, мне тоже было чуточку интересно, но всплывшая картинка превзошла наши любые, самые смелые фантазии. В чистом матовом квадрате… не было ничего! В самом прямом смысле, философская пустота, ровная поверхность, гладь, информационный ноль, пробел, полное отсутствие присутствия.

– Голова пустая совсем у него?! – не сдержался кто-то из гномов.

– Не думаю, друзья мои, – задумчиво протянул Эландер. – Скорее всего, ведьмы просто не знают, чем его прельстить. Я бы даже попробовал предположить, что из всех нас он максимально устойчив к их чарам, не так ли?

– Всё это глупости, я тоже устойчива к обещаниям и в добрые сказки не верю, – топнула ножкой Сун (изображение на воде пропало, как по команде). – Ночуем здесь, завтра у нас всех тяжёлый день.

– Почему… – начал было Эшли, но наёмница не дала ему завершить вопрос: «… ты здесь распоряжаешься, если командир отряда – я?!».

– Потому, что это было их последнее предупреждение! Завтра нас убьют! Потому и день будет тяжёлый.

– Убь-ю-т… наконец-то! Неужели никто так и не почувствовал упоительной магии самого этого слова?!

– Кто-нибудь поблизости, заткните этого эльфа, – бросил через плечо мой решительный господин. – Мы с ааргхом дежурим ночью. Если понадобится, на вторую вахту пойдут гномы. Сун не тревожить, она единственная дама среди нас, грубых мужланов, и имеет полное право спокойно выспаться. А если кто полезет её будить, тому… того я… Короче, прикажу Малышу при всех отшлёпать, а ладонь у него – сами видели…

– Не поняли?! – По-моему, это сказали все, включая и меня.

Эшли нёс какую-то романтическую чушь. Мало того что нашу спутницу и близко никто не собирался обижать, так она в случае чего и сама о себе прекрасно позаботится! Зачем защищать её от своих же?!

– Я прилюдно (пригномно, приэльфийски, приааргхски!) заявляю, что беру эту девушку в свои «дамы сердца»! – храбро заявил побуревший граф, отставив ножку и выпятив грудь.

Мы тупо переглянулись и… едва не рухнули наземь от хохота! Сун – дама сердца?! Да у неё бицепс толще, чем у него шея! Чисто зрительный контраст тренированной наёмницы, выросшей в горниле Приграничья, и субтильного столичного аристократика казался столь нереальным, что… Нет, ну взгляните сами, кто кого будет защищать, лелеять и в чью честь совершать подвиги?! Любому дураку ясно, что…

Я замолчал, лишь столкнувшись с отрешённым взглядом Сун. Она не смеялась! Она смотрела сквозь меня, словно бы я в её глазах стал просто ничем, а из-под её маски катились слёзы… Вторым замер эльф, гномы веселились дольше всех, всё не понимая, почему их здоровое кудахтанье никто не поддерживает. Но что о них сказать – деликатности ноль, с детства антрацитом по голове ушибленные.

Наёмница молча подошла к юному графу, взяв его под руку, усадила рядом с собой у костра. Я почувствовал необъяснимое жгучее желание сломать ближайшую сосну лбом! Просто чтобы проверить, кто из нас деревяннее…

Когда после скудного лесного ужина все улеглись, мой благороднорожденный хозяин соизволил снизойти до своего ничтожного слуги. А выглядело это следующим образом.

– Малыш, ты чего спрятался за дерево?

– Я бдю.

– Больше похоже, что ты прячешься…

– Гр-р!!!

– Чуть тише, Сун разбудишь.

– Гр-р…

– Другое дело. Но у меня такое ощущение, что между нами настал момент истины. Сейчас я открою тебе свою душу, а ты мне свою…

– Нет.

– Что нет?

– Не буду я никому свою душу открывать. И в твою заглядывать не буду, чего я там не видел… И вообще, если бы я мечтал о Сун, то в речке появилось бы её изображение! А раз оно не появилось, то и…

– Вот видишь, мой бедный ааргх, ты сам начал! Итак, спешу тебя успокоить – между нами ничего нет. Это во-первых, а во-вторых, я уступаю её тебе… Ты слышишь, она твоя!

– Она человек, а я ааргх! Сам её бери.

– Я изо всех сил пытаюсь быть великодушным до самопожертвования, а этот тупоумный верзила её уже не хочет?! Ты перестанешь мне когда-нибудь врать? Думаешь, я не вижу, как ты ревнуешь? Тогда кто вот тут вот, на уровне моего плеча грыз ствол сосны?!

– Ну… я… это… старая традиция ааргхов, смола укрепляет зубы и дёсны… и нервы. Короче, да, я ревную! И ещё…

– Что ещё?

– Сзади, – прошептал я ему в ухо, швырнув боевой топор одним движением кисти, от бедра, скорее на скорость, чем на силу, и не промазал!

Лезвие буквально перерубило пополам крадущуюся фигурку игрушечной ведьмы с длинной иглой. Я слышал её давно, и если бы Эшли не приставал с пошлыми вопросами, то поймал бы живьём, а так…

– В любом случае допросить бы её не удалось, – логично рассудил мой хозяин, внимательно рассматривая маленькую уродливую голову с медленно тускнеющими глазками.

Верно, разговаривать их не учат, наверное, для того, чтоб не сболтнули лишнего. Скорее всего, эта была единичная кукла-шпион или просто убийца. В конце концов, мы за последние дни так часто их били, что две-три штуки вполне могли ускользнуть и тайно преследовать нас издалека.

– Других нет?

– Нет, я бы услышал.

– Хорошо, так вот, возвращаемся к Сун. Я ей не доверяю. Поэтому и хочу держать при себе поближе. Мне кажется, на неё кто-то давит. Она хорошая девушка, но связалась с плохой компанией. Ей нужна моя жизнь, и насчёт завтрашнего дня она не шутила. Но если сейчас я сам не подам ей руку, так она ведь вообще пропадёт, правда?

Мне нечего было ему ответить. Он понял и отстал. Я запоздало кивнул, подобрал топор и вновь вернулся на вахту, ааргхи могут не спать несколько суток. Если бы знать заранее, что с Эшли будет столько проблем и он так любит задавать вопросы, я бежал бы от него не глядя! А теперь бегу за ним, как верный охотничий пёс…

Просто не люблю, когда убивают моих хозяев, значит, мы вместе до конца и больше говорить не о чем. Тем более что он, гад, вернулся к костру, подбросил веток, завернулся в плащ и нагло уснул, предоставив мне великую честь охранять безмятежный храп всей компании до самого утра. Ну и ладно.

Я погулял дозором туда-сюда, пнул носком сапога голову деревянной ведьмы, она откатилась в кусты, мигая зелёным глазом. В голове роились сумбурные мысли…

Почему люди так охотно служат злу? Уже и не помню, в результате какой цепи умозаключений я на это вышел, но это не праздное любопытство, поверьте. Мне кажется, всего причин две – деньги и власть, хотя, собственно, деньги – это синоним власти. Другие поводы перехода на тёмную сторону (как то: месть, разочарование, равнодушие, отсутствие твёрдой жизненной позиции и так далее) скорее относятся уже к вариациям. Главное – власть! Возможность быть выше, не сдерживать себя, навязывая своё личное видение мира везде и всем…

На моём личном опыте проверено, Добро никогда не гарантирует финансовой стабильности. Если ты решишь сражаться на стороне светлых сил, сделаешь себе маникюр, оденешься в белое и въедешь в соседний город на непорочного цвета жеребце, дабы всех их там облагодетельствовать, то вся эта эйфория покинет тебя при первом же столкновении с грубой реальностью. Костюм изгваздают в ближайшей харчевне, коня упрут там же, спасённые будут хихикать вслед, а толпа желающих поправить своё благосостояние за твой счёт – расти в геометрической прогрессии. Материальные блага начнут избегать тебя, как чумного! Стандартный гонорар за убитого дракона – один золотой, да ещё мелочью… Ибо доброму рыцарю кушать не надо, он сыт славой и песнями менестрелей!

А вот злой рыцарь совсем другое дело, его на стихи и песенки не купишь, он этот ваш занюханный золотой в день тратит только на чёрную ваксу для сапог! Ему проще самому стать «драконом», обложить данью пять-шесть городков и шиковать, не задумываясь о вечном. Кого из них когда всерьёз волновали слёзы сирот, стенания нищих, вопли вдов, сожженные поля и вырезанные деревни? Тот, кто боится, – платит!

С другого боку, что происходит потом? Ну вот есть у тебя, плохого рыцаря, куча денег и страшный меч. Будешь эти деньги жрать? Нет, ты пойдёшь их тратить. Тебе захочется красивых вещей, вкусной еды, интеллигентного обслуживания, солнечных пляжей и декорированных интерьеров. То есть все бандюки логично предпочитают мирный, уютный и спокойный отдых, где не ждёшь ножа в спину или отравленного супа за шиворот.

То есть очень плохой хочет жить во всём хорошем. Парадокс? Получается, что Зло, достигнув своей цели, начинает нуждаться в Добре?!

Вот так, с головой, полной умных мыслей, я охранял спокойный сон товарищей, а мои ноги сами собой всё время подводили меня к трупику игрушечной ведьмы. Не знаю, что меня тревожило. Хороший враг – мёртвый враг, но можно ли убить куклу, если она и так неживая? Сколько же надо извращённой фантазии и грязной магии, чтобы заставить безобидную игрушку умерщвлять людей…

Я наклонился и поднял обезглавленное тельце, в крошечном кулачке тускло блеснули рыжие волосы… Сун?! Не может быть… Эта ведьма шла по её следу, и волос наёмницы служил отличным указателем местонахождения объекта! Получается, что страшная куколка хотела убить… нет, не получается. Это не выгодно никому, а значит, бессмысленно, но тогда зачем… Ой-ё!

Я опрометью бросился в кусты, куда не так давно пинком загнал голову ведьмы. И уж поверьте, я отыскал её в минуту – уродливая кукольная голова закрыла один глаз, зато второй пульсировал ярко-зелёным светом! Это же маяк! Ведьма шла по нашему следу, ориентируясь на волосы наёмницы, и все другие ведьмы были в курсе любого изменения нашего маршрута. Надо срочно менять лагерь.

– Всем подъём! Уходим отсюда!

– Малыш, не ори, я только-только…

– Гр-р-р!!! – рявкнул я так, что мой хозяин и господин уже не строил из себя столичную барыню, а мигом вскочил, лупая сонными глазами. Гномы просыпаться отказались категорически, их до рассвета и обухом в лоб не разбудишь. Разве что в костёр положить, но времени нет, отложим на другой раз. Сун, Эшли и Эландер бодро стояли на ногах, ожидая моих объяснений…

– Бежим, быстро! – Я вкратце обрисовал ситуацию, подхватил под мышки храпящих бородачей и, не оборачиваясь, кинулся в лес. Наши гуськом бросились за мной, поняв, что дело серьёзное. Мы отбежали, быть может, шагов двадцать, когда за нашими спинами начался ад.

Земля тряслась, всю поляну заволокло пламя, наш бывший бивак распахивали ломаные зелёные молнии! Падали столетние деревья, горела земля, вверх взлетали булыжники, воздух наполнился ядом и серой! И ведь никакого намёка на грозу или природный катаклизм, это была запланированная месть ведьм.

На мгновение я мельком глянул на Сун, в её широко распахнутых глазах отражался ревущий огонь. Понимала ли она, какая судьба ей уготована? Её хладнокровно принесли в жертву, она должна была разделить нашу участь, ведьмы не жалеют никого.

– Друзья мои, – неожиданно опомнился заботливый эльф. – Вам не кажется, что охота на нас принимает чрезмерно больные формы? Ради шести скромных путников сжечь столько лесного массива?! Это же экологическое преступление!..

– Ой-ой, – в тон откликнулся граф Эшли. – Кто-то всё хотел умереть героем? Вперёд, там ещё довольно жарко…

– Да, я сплю и вижу умереть героем, – с достоинством вскинул нос выше бровей стройный Эландер. – Но именно героем, а не шашлыком на палочке! Прошу учесть разницу!

– Малыш, вставь ему куда-нибудь палочку, он опять меня раздражает!

– Не могу, – хмуро откликнулся я.

– Почему?!

– У меня руки заняты. – И вправду, гномы пригрелись и беззастенчиво сопели, как невинные младенцы. Бросить их на землю просто недостойно мужчины, хотя эльф, конечно, раздражает всех… Но он не худший представитель остроухих, а маленькие недостатки есть у каждого из нас, так что не хватало только срываться на своих же.

– А каково ваше мнение по этому поводу, дорогая? – Эшли переключился на наёмницу. Сун быстро оправила то немногое, что она называла одеждой, и не раздумывая ответила:

– Завтра переходим через реку. Точнее, сегодня на рассвете, нам нужно найти их замок в горах. Теперь и у меня появились свои, личные, вопросы.

Браво! Наконец-то она начинает прозревать! Я едва не захлопал в ладоши и… естественно, уронил обоих гномов. Они бухнулись в опавшую хвою, стукнулись шлемами, но продолжали преспокойно спать.

– Можно для смеха связать их бородами? – умилённо предложил эльф, но мы его не поддержали. Во всяком случае, не в этот раз, хотя идея, несомненно, привлекательная. Даже весьма привлекательная, но… лучше как-нибудь потом. Остаток ночи дежурила Сун, я разрешил себе подремать пару часов. Сладкий сон мигом свалил меня пухлым кулаком в ухо, как грипп медведя! И это было моей ошибкой, я не услышал подкрадывающегося врага…

– Люди в чёрном, тайная полиция, Красные Рукава, – кто-то прошептал мне на ухо. Я мгновенно открыл глаза и был искренне поражён, увидев, что все наши уже давно на ногах, собраны к походу и ждут исключительно меня! Такое впечатление, что во всём отряде я единственный соня и маменькин сынок. Гр-р-р…

– Тс-с-с! – хором прошипели все.

– Гр-р-р… – упрямо повторил я как можно тише. – Где они?

– Думаю, везде, – пожала плечами Сун. – Мы с эльфом засекли их ещё на подходе, больше полусотни воинов, есть арбалетчики, идут без проводника, но так уверенно, будто у них есть карта и они точно знают, что прижмут нас здесь. Мы не успеем построить переправу.

– Глупости, река не очень широкая, даже если брода нет, мы пересечем её вплавь.

– Нет, Малыш, – вмешался наконец мой хозяин, который просто не может молчать, когда есть возможность изобразить из себя мудрого полководца. – Сун говорит, что здесь сильное подводное течение и есть ямы. На той стороне сплошной камыш, нас окружили. Кроме того, есть одно очень серьёзное «но» – гномы не умеют плавать.

Я вопросительно уставился на опустивших головы родственников. Туром пробовал что-то бормотать под нос в своё оправдание, Нетуром сумрачно постукивал нестрижеными ногтями по обуху боевого топора. Звук был довольно звонкий, считалось, что ногти гномов имеют едва ли не железную крепость, и они их не стригут, а подравнивают друг другу молотком и зубилом… О чём это я?! На мгновение отрешившись от насущных проблем, мне удалось сосредоточиться и нормально прислушаться.

Итак, ветки трещали под сапогами, шелестели листья и скрипела хвоя, шум, который поднимали люди, не умеющие двигаться в лесу, должен был разбудить меня ещё час назад. Сун ошиблась в одном, нас окружало явно больше сотни человек. Возможно, присоединились другие отряды, но к ним ведь не подойдёшь и не поинтересуешься, почему они так быстро нас нашли и чего, собственно, хотят?

С другой стороны, это вопрос риторический – мы оставляли за собой такой след, что грех было бы не заметить.

– Плывите. – Я принял решение и вытащил меч. – Мы с гномами прикроем.

– Нет, ааргх, умереть героем, это моя… – начал было юный эльф, но я молча взял его за грудки и одним махом закинул подальше в реку. Эшли побежал к воде сам, не дожидаясь своей очереди. Наёмница посмотрела на меня странным взглядом, кивнула и тихо предупредила:

– Мы будем ждать тебя. Недомерков можешь оставить здесь, кто-то из них пытался заглянуть мне под юбку.

Туром и Нетуром картинно схватились за сердце. Видимо, это была чисто женская шутка, и они отреагировали правильно, потому что Сун улыбнулась и с разбегу бросилась в реку. Как жаль, что у меня нет чувства юмора, я бы тоже успел сказать ей на прощание что-нибудь смешное. Например, что буду драться, взяв в каждую руку по гному, всё равно у них лбы чугунные… или это не смешно?

– Настырные, вон, пришли, надо же, они. – Меж деревьев действительно замелькали чёрные плащи. Окружали нас быстро, брать живьём, видимо, никто никого не собирался. Из-за дальнего дерева высунулся наш давешний знакомец с неприятным лицом и красной повязкой на рукаве. Память у него хорошая, узнал всех и сразу:

– Тот самый ааргх и оба гнома-изменника? Опять эти реликтовые расы путаются у нас под ногами… Убейте их всех, но аккуратно – каждая голова должна иметь товарный вид! Я хочу видеть их набитыми соломой над каминной полкой среди своих охотничьих трофеев.

Судя по тому, как дружно расхохотались парни в чёрном, это была очень удачная шутка. Нет, мне такого никогда не понять, я тупоумный ааргх, что поделать…

Мой господин уже подплыл к камышам, Сун и Эландер тоже были в двух шагах от спасительного берега. Неужели нам так уж обязательно гибнуть?! Тем более что тут от силы с десяток арбалетчиков, а с остальными можно попробовать разобраться… Я взял меч в зубы и сгрёб обеих гномов за воротники. Они, поджав губки, кивнули, значит, поняли свою задачу. Не пловцы, верно, но вопросов не задают и в драке незаменимы.

– Шы-ы-ыр!!! – попытался грозно взреветь я, но с железом в зубах мой боевой клич показался каким-то смазанным и даже сюсюкающим.

Туром и Нетуром, подброшенные мною, как птички перелетели через копья врага, приземлившись уже в средних рядах. Командир тайной полиции закашлялся, стушевавшись, и мудро отступил за своих копейщиков.

– Бейруби-рубибей! – с невероятной быстротой зачастили родственнички, умело работая широкими топорами. Берег мгновенно огласился криками, стонами и звоном оружия.

– Гр-р-р, – скромно напомнил я о себе, берясь за меч обеими руками, но шквала нападающих почему-то не последовало. Так, двое-трое самоубийц, не более.

«Чёрные плащи» организованно отступили, давая арбалетчикам время и возможность для прицела. Сделавшие своё дело гномы подкатились ко мне, с ног до головы перемазанные кровью, но живые и довольные. Я понимал, что лишусь обоих после первого же залпа, а потому принял единственно верное, хоть и нестандартное решение:

– Поплыли на мне!

Сунул меч в ножны, показал врагу язык и, подхватив отчаянно отбивающихся бородачей, в длинном прыжке плюхнулся в реку. Заплыв в одежде, с оружием для меня не в диковинку, гномы повисли по обе стороны шеи, крепко сцепив ладошки, а свободными руками держа над водой верные топоры.

Первая арбалетная стрела ушла в воду с большим недолётом, зато последующие осыпали нас, как жужжащий дождь! Храбро верещащие родственники успешно отбили почти все, но один болт оцарапал мне руку, а другой… ой, мама! Только не туда…

Следующий залп накрыл нас уже у камышей и гарантированно никого не задел. А всё потому, что стрелки торопились, начальство орало, на берегу толкотня, и кто во всём этом виноват, всё равно непонятно.

Сквозь камыши брели долго, мне воды по колено, гномам, собственно, по горло. Никто не ныл и не жаловался, в этом смысле ребята выгодно отличаются от того же остроухого сына леса. Болт из задн… прошу прощения, ягодицы я выдернул сам. На гномов посмотрел выразительно: одно слово Сун – и я их лично закопаю в твёрдой породе. Если они и позволяли себе какие-то ухмылки, то исключительно за моей спиной, а смеялись, опустив лицо в воду, до счастливого детского бульканья. Тяжёлый сегодня день, сплошные шуточки, всем смешно, кроме меня… А мне, между прочим, больно… гр-р-р!

Выбрались на зелёную лужайку мокрые, грязные, поцарапанные и голодные до жути. Короткое кровопролитное сражение с превосходящими силами противника и последующим удачным бегством всегда возбуждает аппетит. Ведь с какой стороны ни посмотри, а победили всё-таки мы! Тот невежа с красным рукавом не получил ни одной головы, теперь ему нечем украсить стену над камином, что не может не радовать.

Хм, так… а где наши-то? На первый взгляд никаких следов Сун, Эшли и Эландера нигде видно не было. В камышах, что ли, заблудились? Вдоль берега тянулся негустой лесок, невдалеке виднелись горы, да и сама почва была здесь заметно каменистее.

Помнится, скрытная наёмница говорила о замке ведьм в горах. Сколько помню географию ближнего Приграничья, огромных горных хребтов или пиков тут нет, скорее некие скальные разломы, седые камни, поросшие кустарником и разнообразной зеленью. Говорят, именно здесь добывают знаменитую алую траву – если её съест животное, то умрет сразу, а человек, надышавшийся пыльцы алой травы, может проспать двое-трое суток. Впрочем, за это время его непременно кто-нибудь съест, нечисти в любых горах тоже хватает.

Мы с гномами разделились – Туром налево, Нетуром направо вдоль бережка, а я углубился в лес. Погони мы не боялись, я почему-то был абсолютно уверен, что тайная полиция не полезет через реку. Даже если они в сговоре с ведьмами, то всё равно не рискнут преследовать нас на их территории.

Забегая вперёд, скажу, что удача в тот день улыбнулась мне, а не гномам. За ближайшими соснами обнаружились свежие следы босых ног размером в полтора раза больше моих. А это что-то да значит! Дайте-ка припомнить…

После секундного размышления я смог уверенно сказать – здесь прошёл горный тролль, или по научному «гролль»! Не забыть бы заглянуть в энциклопедию, уточнить. Хотя книжка наверняка промокла и страницы слиплись, а жаль…

Однако дело уже не в ней, у меня невольно похолодели уши. Где наёмница, граф и эльф? Даже если они натолкнулись на гролля, то всё равно не сдались без боя! А трупы тогда куда попрятались?

– Малыш, – раздалось откуда-то с большой высоты. – Если ты меня снимешь, то я тебе подробнейше всё расскажу!

Мой благородный хозяин висел на соседнем дереве, причём так высоко, что мне пришлось за ним лезть. Ничего такого уж нового он не выложил, в смысле, того, о чём бы я не догадался сам. Но выслушаем его, он свидетель.

Сун вывела их на берег, велела ждать на песочке и без неё никуда не уходить. Сама она явно намеревалась вернуться на ту сторону, дабы принять активное участие в избиении членов тайной полиции. Но неожиданно замшелый валун, у которого они стояли, открыл злобные глазки, выпрямился во весь рост и схватил девушку за талию. Наёмница шипела и вырывалась, как ошпаренная кошка, но чудовище, утробно хохотнув, легко зажало её под мышкой и унесло с собой.

– Я не испугался ни на секунду, выхватил свой клинок и рубанул негодяя! Но сабля отскочила от этой дублёной шкуры, после чего непонятная сила зашвырнула меня под небеса. Я долетел вон до того облака и, кажется, даже видел, как вы сражались с «чёрными плащами». А потом земля призвала меня вниз, но я до неё не долетел… Пришёл в себя на дереве, смотрю, ты разгуливаешь, принюхиваясь, словно цветы собираешь. Думаю, надо окликнуть, верно?

– Куда ушёл гролль?

– Не знаю. Честно говоря, он просто не дал мне времени уточнить у него маршрут.

– Где эльф?!

– Тоже понятия не имею. Если не висит на соседнем дереве, то надеюсь, пошёл спасать Сун. Кстати, этому гроллю, как ты выражаешься, она очень понравилась.

– Гр-р-р! – насупился я, а мой бесчувственный наниматель продолжал сыпать соль на раны:

– Понимаешь, по нормальной особи мужского пола всегда видно, нравится ему самка или нет. Это у женщин сразу ничего не разберёшь, а мы существа примитивные.

– Ну а… он ей?

– Что он ей?! – явно недопонял Эшли.

– Ну в смысле, он ей… как? – непонятно с чего окончательно затупил я.

– О небо! Мой бедный, великодушный и неревнивый ааргх! Да какая разница этому здоровяку, как он ей?! Ему от неё что надо? Немногое… хотя может и съесть потом. Гролли едят людей?

– Не знаю, – яростно обнажая клыки, прорычал я. – Но ааргхи едят гроллей, это точно!

– Тогда чего ты встал, дубина?! Немедленно зови сюда гномов и в погоню! Мы спасём её, или меня зовут не граф Эшли Эльгенхауэр-младший… Куси его!

– Это ты мне?! Гр-р-р…

– Шутка, – не стал дожидаться худшего мой хозяин. – Итак, сегодня у нас по распорядку дня – погоня!

Хорошее слово. Мне оно нравится вне зависимости от того, кто кого догоняет – мы их или они нас. Хотя, в сущности, одно другому не мешает – мы идём в погоню за гроллем, а ведьмы, когда поймут, что мы уже в их горах, кинутся в погоню за нами. Все бегут, все при деле, всем интересно…

Гномы нашлись быстро, фактически ещё когда наш громкий аристократ обозвал меня дубиной. Прибежали, как миленькие, видимо, в надежде полюбоваться, как я буду его убивать. Но разочарования ничем не выдали, завязали узлом мокрые бороды и выстроились в арьергард. Это значит, охраняли наш тыл, я ещё много таких учёных слов из всяких книжек знаю, да и папа где только не служил в своё время, понарассказывал всякого…

Через лес мы бежали строгой колонной по одному, благо следы гролля были видны и невооружённым глазом даже такому столичному недотёпе, как наш граф. А вот почти сразу за лесом началась неровная каменная гряда, и тут понадобилось всё наше умение опытных специалистов фронтира. Хорошо ещё все мы, кроме Эшли, выросли в горах, так что у гролля просто не было шансов скрыться. Хотя он вроде и не особенно старался…

– Малыш, не отставай, – уже, наверное, в четвёртый раз подгонял меня этот нахальный мальчишка, по-козлиному прыгая с камушка на камушек. Я только стискивал зубы, стараясь, чтоб моя хромота не бросалась в глаза, но арбалетный болт оставил болючую рану… Крови было немного, но всё равно чесалась, зараза!

– Что с ним? – Эшли задал вопрос перешедшим в авангард гномам. Те оглянулись на меня с тонкими улыбками.

– Я ранен, – нехотя признался я. Родственники хихикнули…

– Ранен, куда?! – ахнул мой хозяин, Туром и Нетуром едва не рухнули с хохоту. Нет, мне бы только до них дотянуться, маленькие бородатые гадёныши.

– Вставай, Малыш!

– Пару минут, мне надо… передохнуть…

– Не время для отдыха! Сун в опасности!

– Сун… не пропадёт. – Никого не слушая, я присел на валун, увидел за соседним кустиком хнару и без предупреждения запустил в неё булыжником. «Это вместо здрасти?!» – только и успела сказать она, превращаясь в кучку белых косточек. Да, у меня такое плохое настроение…

– Ты не ответил, – продолжал настырный аристократ. – Что будет делать Сун?!

– Сопротивляться! Сколько я её знаю… А насколько я знаю гроллей, ему её сопротивление… мягко говоря…

– А если ей… ну, наоборот, не сопротивляться? Тогда, возможно, он… потом… отпустит её? Она останется живой и…

– Не останется. – Я встал, считая две минуты отдыха вполне достаточными. Конечно, жутко хотелось есть, но некогда и нечего. Ладно, как-нибудь потом.

– Ты не договорил.

– А что тут долго говорить – слишком велика разница в размерах, гролль этого не понимает. Он будет рвать её, пока не наиграется, а потом выбросит… Пошли!

Мы нагнали их за следующим поворотом ущелья. Туром демонстративно засунул бороду в рот, призывая всех к молчанию, и показал пальцем на огромную волосатую фигуру, поднимающуюся по узкой тропке к пещере. Нашу наёмницу он нёс на плече, как убитую лань. Она не двигалась: либо устала, либо гролль её слегка оглушил, либо не слегка…

– Если мы атакуем прямо сейчас, то фактор внезапности будет на нашей стороне. Это чудовище стушуется, запнётся, потеряет голову и не сможет оказать должного сопротивления нашему оружию, ибо оно будет светиться праведной местью… Итак, все слушайте мой приказ! Я сказал «все слушайте», а не «все отвернулись…» Малыш, что это значит?!

Я молча достал из-за пазухи чуть подсохшую энциклопедию и сунул ему, чтоб заткнулся. Эшли, как ребёнок, тут же отвлёкся на новую игрушку, пытаясь аккуратно разлепить нужные страницы и дав мне возможность договориться с гномами. Родственники кивали, соглашались, уточняли детали и вскоре убежали выполнять задание.

– Прочёл?

– Почти… Бумага кое-где совсем склеилась, но я осторожненько, кинжалом…

– Книжку не испортил? Мне её дяде Трувору возвращать.

– Как можно?! Дядя Трувор… помню-помню… как же, его забудешь! Тут вот пара моментов, зачитываю: «Одежду не носят и речью не обладают, живут в пещерах и норах, а шкуру гролля нельзя пробить никаким оружием. Их мозг примитивен, орудия труда – камень и дубина. Благодаря нечеловеческой силе и отсутствию нравственных норм способны на ужасающие поступки. Детёныш гролля одно время жил в зоопарке нашей столицы, но был умерщвлён в связи с половым взрослением и опасностью содержания…» В общем, на этом всё. Ах, нет, вот ещё: «Гролль боится огня, но может к нему быстро привыкнуть…» Это нам чем-то поможет?

– Вряд ли, – рассеянно откликнулся я. – Ничего нового там не написано, а кое-что даже наоборот, жутко устарело… Гролли давно не боятся огня.

– А чего же они боятся?

– Ничего. На это мы и делаем ставку.

Два отчаянных гнома вынырнули из-за камней у самого входа в пещеру, куда только что вошёл гролль. Просигналив мне снятием шлемов, что всё идёт по плану, Туром и Нетуром начали осторожно кидать мелкие камушки внутрь. Раза три раздавалось недовольное ворчание, потом короткий девичий крик. Эшли дёрнулся в бой, и мне пришлось применить силу, чтоб удержать этого субтильного героя, у которого мышцы вдруг налились железом! Гномы, всё поняв, усилили обстрел, уже выбирая камни покрупнее…

– Они выманят его наружу, гролль никому не позволит портить себе ужин. Вот теперь наша очередь, идём, мой благородный господин!

– Куда? – сипло выдавил он, отступая.

– В пещеру гролля, – беззаботно откликнулся я и ободряюще добавил: – Не бойся, я подтолкну, гр-р-р!

Юный граф два раза топнул ножкой, убедился в том, что впечатления произвёл ноль, швырнул в меня энциклопедией и первым полез вверх по склону… Храбрец, не находите?

Гролли – существа довольно любвеобильные, в отличие от своих женских особей. Гроллихи (не знаю, как их ещё назвать, в книжке не написано) сходятся со своими избранниками раз в пять-шесть лет. И ещё не факт, что волосатому счастливчику, поймавшему гроллиху, удастся одолеть её, дабы склонить к любовному акту. Ведь силой они равны, а получив своё, гролль мгновенно теряет интерес к подруге и бежит на поиски чего-нибудь свеженького.

Поэтому обычно гроллихам делают предложение дубиной по башке, и весь процесс ухаживаний… Метод проверенный, действенный, вот только применим не всеми и не всегда. Не каждого мужчину греет после такого иметь в жёнах навеки стукнутую дуру, пускающую слюну и хихикающую без повода даже в постели.

Мы только-только влезли на склон, обогнув пещеру так, чтобы оказаться над входом в неё, как разгневанный «домовладелец» с рыком выпрыгнул наружу. Его ярость не поддавалась литературному описанию, видимо, камушки гномов способны довести до белого каления кого угодно. Это ведь не столько больно, сколько обидно и раздражает по-дикому…

Увидев бородачей, чудовище вообще изобразило неуправляемую свирепость и кинулось на Турома Большое Топорище. Естественно, тут же словив камнем в затылок от Густоволосого Нетурома! Гролль взвыл так, что скалы дрогнули, и развернулся, дабы достойно покарать наглеца, тут же получив ответный булыжник от второго родственника.

– Мигом в пещеру, – тихо скомандовал я. – Ребята могут так развлекаться с ним минут двадцать, у них есть опыт.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – покачал головой мой бледный хозяин и смело спрыгнул вниз. Я не успел его предупредить, что внутри темно, а Сун (если пришла в себя) будет бить на звук, не задавая вопросов. Впрочем, этот столичный тип умеет учиться, он предусмотрительно дождался меня в уголке и нарываться на неприятности в одиночку категорически не спешил. Уважаю, растёт…

– Малыш, быть может, нам стоит её позвать? Су-у-у-н…

– Не стоит, если с первого раза не откликнулась, значит, в отключке. Ищем на ощупь.

– Я думал, ааргхи отлично видят в темноте?

– Видят. Вон она, слева, не наступи.

Пещера была не очень глубокой, запах внутри просто ужасающий, даже дикие звери не гадят там же, где и спят. На полу хрустели сухие ветки, чьи-то кости, обрывки шкур, недогрызенный бивень мамонта, и только в самом дальнем углу – украденная наёмница. Я бегло ощупал ей голову, так и есть, на затылке могучая шишка и запёкшаяся кровь. Руки-ноги, естественно, не связаны (зачем?), приводить в чувство будем на свежем воздухе, а вынести её несложно, она же лёгкая, как пёрышко.

– Ааргх, здесь действительно потемнело или мне просто так кажется?

– Гр-р-р, – потёрянно выдохнул я, поскольку уменьшение света могло обозначать только одно: гролль вернулся! Так и есть, массивная уродливая фигура встала за нашими спинами, молча глядя на незваных гостей.

Ну что о нём можно было сказать при более детальном рассмотрении? Здоровенный, выше меня, зрелый, морда скособоченная, нижние клыки выступают, глазки маленькие, смотрят не мигая, руки ниже колен, лохматый, видимо, очень сильный. И ещё очень грязный, а запах… Я думал, это гнилые кости в пещере так пахнут, так нет – вот он, носитель здешних ароматов!

Минут пять потребовалось гроллю, чтобы понять, кто мы и что тут делаем. Всё это время ему в спину честно летели бросаемые гномами камни, но поздно, теперь у него появилась иная цель.

– Бери Сун и беги, я его задержу.

– Но… – Эшли наверняка хотел предложить мне нечто романтически-благородно-бесполезное типа «я тебя здесь одного не брошу!», но не успел… Гролль сообразил, что мы его грабим и, издав ужасающий рёв, пошёл в атаку.

– Гр-р-р! – постарался как можно громче взреветь я, бросаясь ему под ноги. Тот, кто больше и сильнее, не всегда столь же ловок – он хряпнулся через меня, и я успел вытолкать из пещеры упрямого графа, нагрузив ему на плечи бессознательную наёмницу.

Мой господин, пошатываясь, двинулся на свободу, а я, обернувшись, столкнулся нос к носу с совершенно невменяемым чудовищем! От двух размашистых ударов удалось уйти приседанием, попади он хоть раз – его когти мигом бы снесли мне всё лицо. Ха, да я, между прочим, с живым Берлобогом дрался! А тут какой-то вшивый гролль…

– Так значит, твою плешивую шкурку нельзя пробить мечом, так, что ли, приятель? – Я, выхватив проверенный клинок, изо всех сил опустил его на бугристую голову противника.

– Бдзынь… – сказал мой меч на прощание. В ладони осталась лишь обмотанная кожей рукоять, мне было так обидно, что я тоже впал в некоторое безумие и слегка потерял самоконтроль:

– Этот меч мне подарила мама, ей он достался от бабушки, а та сделала его собственноручно! Бабуля не умела вязать, зато успешно подрабатывала молотобойцем в кузнице, а ты своим дурацким лбом лишил меня семейной реликвии?! Убью козла…

Гролль, заткнувшись, даже с некой долей виноватости во взоре выслушал все мои обвинения, и я почти уже поверил, что ему стыдно, когда сзади раздался придушенный голос:

– Малыш… помоги, она… меня… задавит!

Я обернулся, гролль вытянул шею. Почти на пороге валялся споткнувшийся Эшли, на нём «мёртвым грузом» лежала Сун, и он никак не мог из-под неё выползти. Хозяин пещерки вновь вспомнил, что мы пытаемся лишить его законной добычи, утробно заурчал и попробовал меня отодвинуть. Кстати, это ему удалось удивительно легко, он просто вмял меня плечом в стену и спасибо, хоть не сломал ни одной кости.

– Ма-лы-ш-ш!!! – отчаянно заверещал храбрый граф, когда над ним нависла любопытная морда горного чудовища.

Подоспевшие на крик Туром и Нетуром дружно метнули свои знаменитые топоры, но результат был предсказуем. Гролль пошатнулся от двойного удара в лоб, но на его дублёной коже не осталось ни одной царапинки. Гномья сталь тоже достойно выдержала столкновение, секиры отрекошетили обратно, чуть не поубивав своих же владельцев. Всё, следующий меч закажу только у гномов, и плевать на семейные традиции…

– Никогда не оставляй в тылу живого ааргха, – мстительно улыбнулся я и со всей дури вмазал гроллю сзади между ног! Могучая туша ойкнула и осела на пол… Вот так вот! Какая бы ни была непробиваемая шкура, но если ты мальчик, у тебя всё равно есть одно гарантированно уязвимое место, и хороший пинок туда (что спереди, что сзади!) всегда ставит точку в этом интимном вопросе.

– Валим отсюда, у нас есть минуты три-четыре, пока он придет в себя, – скомандовал я, подхватывая самую уродливую наёмницу и помогая встать своему слегка расплющенному господину. Гномы немножко повыпендривались на пороге, дружненько плюнув гроллю на лысину, и припустили за нами. Мы едва успели спуститься по тропинке вниз, когда сверху донёсся яростный вой.

Кажется, я ошибся, он отличнейше пришёл в себя за полторы минуты и теперь не успокоится, пока не убьёт всех нас. Жаль, ведь почти всё получилось, а теперь надо останавливаться, сгружать Сун, готовиться к бою, занимать превосходящую стратегическую высоту, встречать врага грудью и…

– Тенг! – что-то пропело в воздухе, и огромный гролль с воплем схватился за лицо – из его правой глазницы торчала тонкая тростниковая стрела! Вырвав её с кровью, он скрылся в пещере.

Тишина. Мы замерли. Действительно, тишина. Из-за двух валунов на соседнем склоне поднялся стройный Эландер, демонстрируя самодельный лук. Грубая ветка, тетива из собственных волос, стрелы без наконечников и оперенья, но даже это убожество – грозное оружие в руках умелого стрелка! Значит, наш остроухий друг жив, не потерялся и не сбежал. Выгодное дело иметь в отряде собственного эльфа, а?

– Чего стоим?! Уходим! – напомнил я, первым подавая пример.

И мы побежали. Очень-очень быстро. Насколько позволяли моя хромота, вес наёмницы и мой настырный хозяин. Все беды от того, что кое-кто очень уж воспитанный и нравственные нормы узкого круга общества возводит в ранг общемирового табу! Глупо и непрактично. Знаете, чем он донимал меня всю дорогу? Учил правильно нести Сун.

– Ты тащишь её на плече, словно она бесчувственное бревно! И почему головой вперёд?! У неё короткая юбка, а сзади идут гномы! Да я уверен, что им это интересно! Что значит, «чего они там не видели»?! Это ты невинной девушке будешь объяснять «чего», когда она придёт в себя! Сейчас же переверни её головой назад! И руку убери! Малыш, я не понял, тебе что, не за что (о, эта тавтология!) больше её держать?! Только за это место?! А ну не позорь мою даму сердца, возьми её на руки по-человечески, дабы нести с должным уважением! И имей в виду, если ты только посмеешь от меня уволиться, я дам тебе такие кошмарные рекомендации… Тебя потом не примут на работу даже в детский сад дворником!

Представляете?! Бородатые родственнички хихикают на ходу, эльф нагло ржёт шагов за пять впереди, Эшли, красный от праведного негодования, бегает вокруг меня кругами, а я даже не могу его пнуть. Руки заняты, меч сломали, до топора не дотянуться, и левая половина… ну, филейной части, разболелась вплоть до ай-яй-яй!

Хорошо ещё Эландер утешил, что гролль в погоню не побежит, будет лечить глаз, тростниковой стрелой без наконечника его не выбьешь, но щепка в зрачок – тоже штука малоприятная.

В открытую драку с горным монстром этот герой не полез, потому что умный. Но бегом дунул в лес, наломал подходящих веток, кое-как вырезал кинжалом более-менее сносный лук, надёргал стрел из сухого тростника, заточил их до острия орлиного клюва, и только тогда уверенно пустился в погоню. Да, голова у остроухого варит, и стрелок он отменный, осталось лишь определить, в какую, собственно, сторону мы бежим? Эльф удивленно обернулся:

– Мы ведь вроде бы искали ведьм? Цель изменилась, а мне не сказали?!

– Всё, привал, – объявил я, скидывая так и не пришедшую в себя Сун на руки подоспевшему аристократу. Он рухнул там же, где стоял, вновь придавленный всем весом своей прелестницы. Ничего, я же её тащил, пусть привыкает.

Мне тоже надо сесть, отдышаться, осознать произошедшее, проанализировать настоящее и, может быть, чуточку спрогнозировать будущее. После чего можно будет принять хоть какое-нибудь разумное решение. Озвучит которое мой благородный господин своим самым внушительным голосом. Потому что в отряде думать может кто угодно, но непосредственные приказы отдаёт только один командир… И это правильно!

Я устало покосился в сторону Эшли, наш умник пытался привести в чувство наёмницу, но не знал как. За плечи её трясти бессмысленно, облить водой (так нет воды!), похлопать по маске не решился, значит, что? Ага, прямой массаж сердца… Идиот.

Сун пришла в себя мгновенно и оценила несанкционированные лапанья так же, как и любая честная девушка. Щуплый граф словил такую оплеуху, что отлетел шага на три! Причём на этот раз никто не позволил себе даже улыбнуться. Это надо мной они все издеваются, а Сун никому ничего не позволяет… У неё есть чему поучиться.

– Эшли?!

– Да, дорогая…

– Прости, я случайно, – окончательно пришла в себя наша боевая подруга. – А где… гролль?

– Повержен! И честь данного подвига принадлежит блистательному скромнику Эландеру. Ну и гномы немного помогали, конечно…

Заметили? Обо мне ни слова. Хотя, справедливости ради, должен признать – о себе он тоже умолчал. Дуться не на что.

– Ты что-то сказал? – Все дружно повернулись в мою сторону.

Я сначала не понял, а потом догадался – речь шла о голодном бурчании у меня в животе. Неужели так слышно?! Видимо, да…

– Это моя вина, – решительно встала наёмница, её чуть пошатывало, но не более. – Все припасы остались на том берегу, у нас только оружие и совсем нет еды. Предлагаю всем отправиться на охоту, общий сбор здесь же часа через два.

Предложение было принято, но в результате короткого обсуждения за добычей отправились только гномы и эльф. Сун всеми была признана душевно травмированной и нуждающейся в покое, юный граф – столичным неумехой, способным разве что распугать дичь, а я – не умеющим контролировать бурчание в собственном желудке, что тоже, несомненно, испортит охоту всем остальным. Короче, мы трое остались разводить костёр и уточнять детали. Уточнение деталей вообще моё любимое занятие.

– Ну а теперь, мальчики, вы подробно расскажете мне всё!

Когда девушка так просит, лично я не вижу причин для отказа. Тем более что труд сказителя достался моему болтливому хозяину, а он идеально подходит для этой роли.

То есть мне наконец удалось отойти за деревья, найти укромный уголок и, задрав килт, заняться своей раной. Толком не рассмотришь, попросить кого-нибудь неудобно, перевязывать тоже, да и нечем. Нарвал знакомых листиков, разжевал, залепил, надеюсь, заражения не будет. А то ещё умру молодым, и сердобольные гномы (единственные свидетели) поставят мне памятник с арбалетным болтом в… историческом месте!

Когда вернулся, Эшли и Сун уже развели костёр и сидели рядышком, как лапочки. Интересно, почему в этой энциклопедии не написано, что ааргхи жутко ревнивы?! Потому что мы этого никому не показываем, вот и я не покажу.

– Кто-нибудь представляет, где мы конкретно находимся?

Мне ещё никогда не доводилось уходить так далеко, за Воронью пустошь, вверх по Слепой реке. Может, Приграничье давно кончилось и мы разгуливаем по суверенной территории соседнего государства…

– Нет, – покачала головой наёмница. – Слепая река служит естественной границей между Лавидией и Клинакром, а её устье теряется уже на болотах западного края нашей Империи. Здесь, в горах, мы на ничейных землях, ведьмы живут тут издревле, но никто не знает, где именно.

– Старая сказка о Блуждающем замке? – скептически хмыкнул мой господин. – Держу пари, Малыш, об этом ты ещё не прочёл, страница четыреста двадцатая, в приложении, цитирую по памяти: «Многие авторитетные историки и маги продолжают упорствовать в своих заблуждениях насчёт существования таинственного замка ведьм. Якобы этот дивный оплот чародейства и чёрного колдовства видели многие охотники и даже один рыцарь, но никто не смог проникнуть внутрь, ибо замок не стоит на одном месте, появляясь и исчезая от восхода до заката. Именно там обитает пресловутая Верховная ведьма – живой символ силы женской магии, избираемая пожизненно и облечённая неконтролируемой властью…» Как вам это, а?

– Я слышала нечто подобное, – как-то уж очень равнодушно ответила Сун. – А кто автор? Откуда только он всё это знает, хотелось бы спросить лично.

– У меня тоже есть к нему вопросы, – согласился я. – Однако, судя по хрусту веток, гномы возвращаются, и явно с добычей. Отложим разговор?

Эшли начал брыкаться и протестовать, уверяя, что в плане честного голосования его голос, как командира, имеет вес, вдвое превосходящий наши голоса, но нам уже всё это было без разницы. Мы – наёмники, а не слуги.

– Кролики, вот штуки две, вкусное мясо, испечь если, – гордо доложил Туром, выкладывая у костра две вполне приличные толстые тушки.

Его родственник молча приволок за ногу здоровущую белую цаплю. Видимо, она сочла его сверху похожим на лягушку, и это было её роковой ошибкой…

– Белку, зараза прыгучая, хотел топором, вот не попал, только хвостик… – подумав, признался тот же Туром и застенчиво преподнёс половинку беличьего хвоста удивлённой наёмнице.

Ну и куда она его привесит? Или будет копить хвостики на шубу?! Я уж не говорю о чувствах зарёванной белки.

Однако Сун тепло и растроганно поблагодарила гнома и, достав нож, бодро взялась разделывать дичь. Котла у нас не было, но жители фронтира – народ закалённый, мы прекрасно ели жестковатое, подгоревшее по краям мясо без соли и специй. И даже мой привередливый хозяин, отбросив непрактичный аристократизм, лихо расправился со своей порцией, уверяя, что вкуснее не ел ничего!

Настораживало разве что отсутствие эльфа… Мы не стали его ждать, все были слишком голодные, отужинает, как вернётся, не маленький. Вообще-то остроухие по праву считаются лучшими охотниками в лесу, уж гарантированно более удачливыми, чем те же гномы, но они здесь, а Эландера всё ещё нет. Разумеется, ножку от цапли мы ему оставили, хоть бородачи на неё и облизывались…

В ожидании я забрал у обоих шлемы и сходил за водой, ручеёк тёк в шагах в ста, ааргхи чуют воду на расстоянии. Вернулся, напоил отряд, но эльфа по-прежнему не было… Народ, естественно, малость заволновался. Шорох его едва слышных шагов я уловил, когда граф Эшли принял суровое решение отправляться на поиски заблудившегося бедняги! Он вернулся без добычи.

– Друзья мои, я видел замок!

Родственники хлопнулись ладонями, самая уродливая наёмница опустила взгляд, мой господин начал подпрыгивать, как сумасшедший, потрясая моей же книженцией, и я понял, что цель похода близка.

Простите, неточно выразился – цель похода существует! То есть никакой это не храм, как считали эльфы, а именно замок! Блуждающий замок ведьм (вряд ли кому ещё взбрело бы строиться в такой глуши), а значит, мы по крайней мере уверены, что он есть! Другое дело, что, вполне возможно, когда мы туда дотопаем – его на месте уже не будет. Что обидно…

Потому, пока все тормошили наблюдательного эльфа ради дополнительной информации, я оттащил в сторонку упирающегося дворянчика. Надо было серьёзно поговорить, причём сию же минуту.

– Малыш, вот только не надо сейчас устраивать мне сцен ревности! Уверяю тебя, мы с Сун беседовали исключительно о…

– Ты нашёл, чего искал? – быстро закрыв ему рот ладонью, спросил я. Он ответил недоумённым вскидыванием бровей.

– Вот и отлично, помолчи, хозяин, выслушай меня. Ты припёрся сюда из столицы искать канал контрабанды игрушечных ведьм, имея за спиной продажных телохранителей, а в памяти – дурацкие донесения пропавших агентов, так? Но мы нашли место прохода – участок Слепой реки в районе ничейных земель. Теперь столичные маги легко могут поставить кордоны и прикрыть лавочку, хотя бы в этом месте. Зачем тебе понадобился Блуждающий замок? Почему бы вообще не отправиться домой и поставить на уши дядю-главнокомандующего? Ты понимаешь, что после открытого столкновения с ведьмами, возможно, никто из нас не вернётся в родные края? Подумай, не спеши. Готов отвечать? Вот теперь слушаю.

– Малыш, ты сволочь!

– Если это из-за того, что мне пришлось кое-кому заткнуть пасть, то готов извиниться. А теперь давай что-нибудь конструктивное.

– Всё равно я очень рассержен! Хорошо ещё, ты не позволяешь себе такого вульгарного обращения при посторонних, – продолжал дуться Эшли и в общем-то не был так уж неправ. – Честно говоря, мне просто не хочется возвращаться в столицу одному. Что меня ждёт по дороге? Злобные гролли, кусачие хнары, кукольные ведьмочки, волки-переростки, недоверчивые эльфы да недружелюбно настроенная тайная полиция в чёрных плащах… Малыш, ну кто меня пустит домой?! Они все жаждут моей крови, но их много, а я один, меня для всех не хватит! Поэтому согласись, особой разницы нет – либо идти в замок ведьм, куда нас не приглашали, либо возвращаться в столицу той же дорогой, где меня прибьют уже стопроцентно! Что так, что так помирать, но хоть в знакомой компании…

– Гр-р-р, – мрачно выругался я.

– И потом, – он привстал на цыпочки, доверительно потянувшись к моему уху, – у нас с тобой совсем нет денег, а я как граф Эльгенхауэр (хоть и младший) не могу уйти, не расплатившись.

– И где мы намерены взять деньги? – опять не понял я.

– Одолжим у ведьм!

На этой оптимистической ноте наш конструктивный диалог успешно сдох, у меня просто кончились силы для разумной беседы с самоуверенным, болтливым, недалёким, надоедливым, с этим… этим… Я почувствовал, что захлёбываюсь эпитетами, и взял себя в руки.

Всё! Хозяев не выбирают, с чем свезло, с тем и будем работать.

Полчаса спустя, затоптав костёр, наш отряд в полной боеготовности шустро двинулся за эльфом, и действительно, вскоре мы все увидели замок ведьм. Говорю об этом с полной уверенностью, ибо более мрачного, чёрного, уродливого и противоестественного (самое то!) архитектурного строения я ещё никогда не встречал.

На склоне серой горы, в окружении засохших деревьев стояло какое-то сумасшедшее нагромождение кубов и пирамид – зубчатые башни, острые углы, кованые ворота с проржавевшими длинными шипами, везде, где нужно и не нужно, изображения оскаленных черепов, а в довершение всего розовые кружевные занавесочки на ближайших к нам оконцах! У ааргхов хорошее зрение, и Эландер подтвердит, а то гномы не верили…

Мы отползли на безопасное расстояние и, укрывшись с фланга за ёлочками, выдержали патетическую речь нашего командира. Тощий граф никак не мог уяснить, что в походе чем меньше говоришь, тем дольше живёшь. Он лично считал, что мы нуждаемся в воодушевлении:

– Дамы и господа! Люди и всякие разные! Мы долго шли к цели, и вот она! Мы рисковали жизнью, мы прикрывали друг друга, мы все сплошные герои! Хотя гномы, конечно, проглоты, на каковых никаких припасов не напасёшься, а эльф навеки заражён суицидальным нарциссизмом… Про ааргха вообще надо писать отдельную диссертацию на тему «психус-мускулюс-вульгарис», но прелестная Сун, как всегда, выше всяких похвал! Возражений нет? Тогда я возвращаюсь к тому, с чего начал. Вам всем была обещана награда! Вы все её заслужили, осталось подойти и взять… Нет, нет, не из моего кармана! Ваша законная зарплата ждёт вас вон там, за поворотом, в Блуждающем замке ведьм. – Эшли перевёл дух, окинул нас взглядом и уточнил: – Малыш, они всерьёз целятся в меня топорами, или это такая интеллектуальная шутка? Хотя кого я спрашиваю… А теперь попрошу, честно глядя мне в лицо, сказать – вы со мною, дети мои?

Ответное молчание затянулось более чем на пять минут. Гномы едва не передрались между собой, решая, кто из них первым убьёт моего господина. Остроухий сын леса аккуратно вырезал имя «Эшли» на тростниковой стреле эльфийскими рунами. Я никак не мог перевести тот медицинский термин, которым он меня похвалил в диссертации. И только Сун была удивительно спокойна, задумчива и даже чуточку отрешена.

Её глаза в прорезях маски казались абсолютно матовыми, без блеска, и в их безоблачной зелени не отражалось ничего. Я даже не уверен, что она слышала весь тот бред, который нёс наш романтический болтун, включая постоянные комплименты по её адресу. Пару раз наёмница непроизвольно поднимала руку к шее, туда, где под волосами пряталась татуированная ящерка, словно та причиняла ей лёгкую боль…

Не знаю, возможно, я просто накручиваю себя, но спросить Сун в лоб по-прежнему не могу. Будем надеяться, что все ответы ждут нас за крепостной стеной замка ведьм. А если не ждут, то нам придётся их выбить.

В конце концов все примирились и сошлись на продолжении похода прежним составом, с прежним командованием, но увеличенными премиальными за вредность и нервы. Граф Эльгенхауэр выглядел самым счастливым полководцем, только что открывшим коробку с новыми оловянными солдатиками и пушистым строевым мамонтом на колесиках.

Кстати, мамонты сейчас очень даже не помешали бы, в плане вышибания ворот вражеских крепостей им равных нет! Жаль только, что такими боевыми единицами могут похвастаться лишь пара-тройка герцогов да сам император. Дикие мамонты живут за Знойными пустошами, ловить их трудно, доставлять ко двору ещё труднее, а выдрессировать для строевой службы – вообще морока адская! Они слишком добрые и впечатлительные животные.

Но я отвлёкся, на самом деле все, кроме Сун, уже деловито обсуждали план штурма. Руководил, разумеется, граф Эшли, это ведь у него дядя главнокомандующий.

– Если это действительно Блуждающий замок из легенд, то он будет стоять на месте до заката солнца. Значит, нам можно не спешить, а надо продумать, как заставить ведьм самих открыть ворота, потому что сил для полноценной атаки у нас, увы, нет. Предлагаю высказываться. Эландер?

– Лично мне кажется, что при виде одинокого стройного эльфа девочки сразу захотят с ним познакомиться и охотно пригласят внутрь. Я удержу ворота до вашего подхода минут пять-шесть с одним кинжалом и луком против сотни озлобленных фурий! Похороните меня на вершине холма, под соснами, где бежит ручей, и чтоб было видно с любого места, а для тех, кто впервые проходит мимо, стояла бы каменная стела с подробным описанием гибели того, кто здесь лежит. Лучше в стихах…

– Туром и Нетуром? Ладно, тогда сначала выскажусь сам. Замок точно простоит до заката, но ворота нам никто не откроет, не такие уж они все там любвеобильные дуры. Боюсь, что девочек внутрь даже не пускают, там проживают лишь опытные и зрелые ведьмы. Наверняка у них есть слуги-зомби, на их стороне могучая магия, и если мы намерены взяться за дело всерьёз, то наша единственная надежда – это фактор внезапности. Предлагаю следующее. Берём двух гномов, передаём Малышу и пускаем его тараном прямо на замок! Он с разбегу кидает бородачей через стену, на ходу выбивает ворота ногой, и мы несёмся вслед. Эльф отстреливает всех, кто пытается помешать, гномы наводят шороху во дворе, а я тайно бросаюсь по винтовой лестнице прямо в покои Верховной ведьмы, чтобы под шумок… А что не так? Знаете, кто мой дядя? Да у нас всех наследственное стратегическое мышление в превалирующей степени!

– Вот глупость дурья, прости, командир, всем ясно… Не птички гномы сюда летать, туда! А этот ааргх длинный промахнётся если и в стену твёрдую запустит или перекинет через замок весь? Уж нет… Нужен ведьмам этим кто? Идёт за кем погоня? Кого к себе заманить хотели они все?! Именно, вот… Мы графа свяжем и его к воротам принесём если, то откроют. Знают ведьмы, плащи что чёрные на работу нанимали гномов двух, великих воинов, нас пустят героев словно. А как они пока щипать, колотить будут и надсмехаться над пленным, ворота тут распахнём мы нашим остальным, и в топоры! Весь разнесём замок, добычу награбим всю, всех победим сразу, бейруби-рубибей! Надо как вот!

Умники, один к одному, друг друга краше, слов нет… С другой стороны, если уж быть абсолютно объективным, то я сам никакой адекватной альтернативы предложить не мог. То есть всю тактическую несостоятельность планов моих товарищей видел отчётливо, но и у меня в голове на этот счёт не было ни одной разумной мысли. Но я хотя бы думал…

А Сун вообще не участвовала! Это, по идее, не должно было меня удивлять, но я совсем не хотел, чтобы на это обратили внимание другие члены нашего сводного отряда. Но, видимо, в какой-то момент это стало ясно и самой наёмнице. Сун встряхнулась, собралась и, посчитав что-то на костяшках пальцев, тихо сказала:

– Сегодня ночь Бельтейна, ведьмы не уйдут, они будут проводить обряд посвящения в лесу. Мы можем попробовать смешаться с толпой и так проникнуть внутрь замка. На подобных праздниках, как правило, бывает много всяких гостей, на нас не сразу обратят внимание.

Все радостно загомонили, план казался практически идеальным. Я же зажал рот обеими руками, чтобы только не спросить не вовремя, откуда она вообще это знает? Однако кроме меня этим животрепещущим вопросом никто не заинтересовался, тогда, собственно, чего я первый полезу с подозрениями? Мне оно что, больше всех надо? Мне вообще этого ничего не нужно, только бы добраться до Верховной ведьмы, а там уж…

Хотя, честно говоря, я весьма слабо представлял себе, что буду делать, когда встану с ней лицом к лицу. То есть в бою, меч против меча – никаких проблем, но вот просто так убить женщину, возможно, не смогу. Надо, чтоб она мне хотя бы морду расцарапала, а то неудобно будет…

До вечера каждый из наших нашёл себе занятие – Туром и Нетуром драили кольчуги и полировали топоры; эльф выстругивал новые стрелы, что-то насвистывая под нос (гномы только сплёвывали – денег не будет); Сун меланхолично выкладывала камушками сложный геометрический узор, никого не видя в упор или же избегая встречаться взглядом, на что у женщин тысяча причин (начиная от «голова не вымыта» и до… пока ей не надоест придумывать); граф Эшли упражнялся с сабелькой, бодрил народ неуместными похлопываниями по спине и отчаянно пытался скрыть нервную дрожь – всё-таки полностью привыкнуть к тому, что тебя всё время убивают, очень трудно…

Короче, я был свободнее всех. Мой клинок почил в схватке с гроллем, из боевого оружия оставались проверенный топор и два тяжёлых ножа как для метания, так и для ближнего боя. Точить и чистить ничего не требовалось, значит, можно было бы спокойно почитать книжку… Я пролистнул почти все страницы в поисках дополнительных материалов о Блуждающем замке. Увы, мой хозяин прочёл вслух почти весь абзац. Пришлось вернуться к графе «Ведьмы»…

«Есть много определений „ведьм“, и образованный человек никогда не назовёт этим словом ведунью или знахарку, собирающую целебные травы, а также повивальную бабку или распутную красотку, „очаровывающую“ чужих мужей. Истинная ведьма всегда принадлежит душой Тёмной силе, ибо лишь Зло дарует им магическую власть – сама природа по доброй воле не захочет подчиниться никому.

Ведьма черпает волшебство из заклинаний, снадобий и чародейных средств, в большинство из которых входит кровь. Таким образом, она вмешивается в установленный порядок вещей, и если великие маги Империи служат обществу, получая жалованье, то ведьмы представляют собой структуру дикую, неорганизованную, непредсказуемую и неконтролируемую, а посему опасную…».

Вот тут, если по совести, я здорово притормозил. Объяснения, почему имперским магам можно колдовать, а приграничным ведьмам – нельзя, были какие-то несерьёзные, не выдерживающие ни капли здоровой критики. Ведь если магия – это противоестественное вмешательство в естественный процесс бытия, то, по идее, она должна быть в равной мере запрещена всем?!

Единственное возможное оправдание состоит в том, что столичные маги работают лишь над обнаружением и обезвреживанием всех несанкционированных заклинаний. В некотором роде они – магический щит государства. Причём именно щит, не более! Если магу надо нанести ответный удар, то по указанному им адресу отправляются отнюдь не волшебные, а самые реальные войска. Ладно, что там дальше…

«Цель любой ведьмы – управление людьми, слепое подчинение их своей извращённой воле. Люди, нанимающие ведьму для защиты от злых сил, должны помнить, что она будет работать на них, покуда ей платят, ведь бескорыстное сотворение добра противно их духу. Но самое опасное то, что если на следующий день ведьме заплатит ваш враг, она будет служить и ему с неменьшей охотой. Понятия чести и верности для них чужды. Вопреки устоявшемуся убеждению, ведьмы вовсе не стремятся обрести красоту и любовь. Ибо любовь требует самопожертвования, а красота пробуждает свет в душе человека, но свет ослабляет силы зла, как ослабляет в результате и саму ведьму…».

Ну с этим я, положим, ещё и соглашусь. Для того чтобы сделать хоть что-то хорошее в этом мире, нет никакого смысла добиваться диплома по чёрной магии. Пару раз доводилось видеть мужиков, «присушенных» ведьмами. Жалкое зрелище – пустые глаза, блаженная дрожь в руках, идиотская улыбка, слюни в уголке рта… Неужели вот ЭТО чудо все девушки хотят видеть у своих ног как нежного возлюбленного и законного мужа?

Однако, несмотря на обилие критических выпадов по адресу ведьмовства и пространные морально-этические философствования, многое в этой книге казалось надуманным и предвзятым. Не хочу голословно обвинять автора, но кое-где он явно перегибает палку, намеренно настраивая читателя против женщин в целом как вида. А женоненавистничество никому не делает чести.

– Малыш, этот остроухий лесник докладывает, что ворота замка открылись. Пошли смотреть? – на четвереньках подбежал ко мне усердно маскирующийся Эшли. – Их там штук пятьдесят, все в платьях с капюшонами и идут строем, как на войну. Пошли, а? Гномы говорят, что они раздеваются во время мистерий…

– Гномы?! – не поверив, ужаснулся я.

– Нет, гномы только говорят, а раздеваются ведьмы! Красиво, под музыку, в танце, ради ублажения древних чёрных богов. Ты, кстати, тоже потомок древней крови, может, они и тебе чего-нибудь… спляшут…

– Гр-р-р, – скорее по привычке рыкнул я, но, конечно же, пошёл, потому что всё равно интересно. Все наши уже были там и, небрежно прячась под кустиками на склоне, дружно наблюдали парад ведьм, комментируя зрелище хлёсткими целенаправленными фразочками типа:

– Друзья мои, я рискую умереть со смеху, так и не попав в легенды – более нелепые ритуальные наряды просто невозможно придумать! Во-первых, цельнокрой давно не в моде, во-вторых, приталенное идёт только эльфам, в-третьих, ногу надо ставить от бедра…

– Смешные, точно, маршируют как стадом утки беременные!

– Где ты видел беременных уток, глупый гном?

– Эльфа, в зад пнутого, увижу сейчас зато!

– Любезно прошу всех заткнуться, – аристократически вписавшись между вечными спорщиками, объявил мой подоспевший хозяин. – Мы тоже хотим посмотреть, и госпожу Сун пропустите поближе, пожалуйста, ага…

Ведьмы шли подчёркнуто медленно, я бы даже сказал, церемонно. Мне впервые довелось видеть их в таком количестве. Ведьм было много, куда больше пятидесяти, скорее почти под сотню, молодых, зрелых, старых, худых, тучных, едва передвигающих ноги. Все в одинаково длинных серых платьях, капюшонах, надвинутых на лицо, одни держали в руках букеты папоротника, другие деревянных кукол, третьи красные свечи, кто-то вообще ничего. Они шли слаженной колонной по трое, сворачивая в лес, видимо, на какое-то серьёзное мероприятие, но если там действительно намечался праздник, то почему они не пригласили нас?!

Кто как, а я категорически не верил в то, что верховное начальство всей этой бабьей армады и не подозревает, что мы живы, сидим на их территории, полны оптимизма и тоже намерены от души поучаствовать! А раз они это знают, то долой глупую сентиментальность, мы придем без приглашений и полюбуемся в сторонке, никому не мешая, без уважительной причины.

– Придётся ползти, чтобы не заметили, – важно предупредил юный граф. – Малыш, тебя это особенно касается, ты у нас чрезмерно крупный. Вот гномы… гномы молодцы, могут идти себе пешочком, их всё равно за одуванчиками не видно. Эландер, натыкайте себе всяких зелёных веточек куда влезет. Я тоже возьму какой-нибудь листик в руки. Сун может просто подождать нас здесь… Все готовы? Так, теперь движемся врассыпную и не забываем фыркать, если что, пусть думают, что мы ёжики!

Уже по одному тому, с какими непробиваемо-серьёзными мордами все кивнули, было ясно, как в нашем отряде относятся к подобным приказам командования. Эшли, слава небесам, ничего такого не замечал и, следовательно, чувствовал себя просто отлично. На всякий случай, когда он отвернулся, я показал кулак гномам и эльфу. Сун не рискнул. Не то чтобы я её так уж боюсь, но мы были вместе в паре-тройке горячих дел, в общем – она умеет быть ОЧЕНЬ неприятной.

Ну а то, что чётко продуманного плана действий у нас всё равно не было, меня уже как-то и не смущало. Логически предполагалось, что мы выдвинемся ведьмам в тыл, захватим двух-трёх «отошедших в кустики», убедим их отдать нам платья и, смешавшись с толпой, проникнем частично в замок. Частично – это значит не все сразу. Согласитесь, трудно будет подобрать женскую одежду моего размера, впрочем, как и гномьего. Тем более что бородачи категорически не позволят «тряпки на себя бабьи напялить при эльфа улыбке смазливой»… Эландер клялся, что даже не хихикнет в их сторону, но остроухому верить – себя не уважать.

Значит, внутрь идут Сун, Эшли и Эландер, а мы убеждаем заблудившихся ведьм одолжить им платьица с капюшончиками. Методов убеждения всего два: мой щелчок в лоб либо обух гномьего топора по затылку. В обоих случаях гарантирована временная потеря сознания, возможно, без летального исхода. Далее наши переодеваются и осторожно участвуют во всей церемонии, на задних рядах, дабы потом вместе с ведьмами попасть в замок и…

Дальше мы не продумали, просто не успели, да и в голову никому ничего подходящего не стукнуло. С меня-то, в любом случае, спросу нет, я – телохранитель, моя задача – махать чем-нибудь острым или тяжёлым, скалить зубы и рычать «гр-р-р!». Кто бы сказал, что я с этим не справляюсь?!

– Рассредоточиваемся, – тихо скомандовал мой хозяин. – Всем расползтись по предполагаемым местам засады, скрыться и ждать. Сигнал сбора – куриное кудахтанье!

– Откуда тут куры?

– Хорошо, коровье мычание! Опять нет? И лаять нельзя, да?

– Можно дроздом раза спеть два, – разумно предложил Туром, эльф настаивал на крике свиристеля, а бедный городской Эшли ни за что бы не признался, что не отличит одно от другого. Нахалы поочерёдно предлагали ему шип болотной лярвы, свист козодоя, хрип простуженного барсука, тяфк лисы, цокот белки, вой врлака и…

– Сигналом будет воронье карканье, – примирила всех самая уродливая наёмница, и мы наконец-то расползлись.

Ненавижу ползать! Существо с моей комплекцией и характером должно ломиться напролом, это вызывает панику, возбуждая в противнике судорожную икоту и вкус к убеганию по пересеченной местности. Гномы, кстати, тоже отвратные ползуны, но благодаря росту всё-таки прячутся за высокой травой лучше, чем кто-либо.

Колонна Серых Сестёр торжественно углублялась в лес, их было очень и очень много, отчего наша затея всё больше теряла для меня привлекательность, но отступать поздно, да и некуда. Лучше быстренько прикинуть, куда мы будем складировать пришибленных ведьм.

– Две идут быстро. Берёшь сам, нам брать ли? – деловито уточнили гномы, указуя на одинокую парочку, воровато убегающую куда-то в кусты. Я дал отмашку: ловите сами, главное, без шума и кровяных пятен на одежде.

А мне, после короткого размышления, взбрело в голову просто влезть повыше на дерево и, наблюдая за передвижением женщин в капюшонах, попытаться хоть как-то определить, зачем они вообще попёрлись в лес. Сун говорила о празднике, о том, что эта ночь символическая и ведьмы намерены провести в чаще свои таинственные ритуалы.

Насчёт особой таинственности я бы ещё поспорил, дело известное – попляшут в кругу, споют пару песен, зарежут кого-нибудь в жертву и вернутся, довольные, в свой замок праздновать посвящение в новую ступень. Тоже мне великая тайна…

Напряг лишь в том, что ведут они себя, мягко говоря, нецелесообразно. То есть неритуально, абсолютно! Дойдя строгим маршем до первых деревьев, женщины разбегались по две, по три, по четыре, углубляясь в лес, о чём-то шептались, перемигивались, перехихикивались. Короче, вели себя совершенно неподобающим образом, словно юные жрицы, вышедшие на прогулку из храма Девятигрудой богини.

Говорят, что эта богиня требует от своих дочерей не отказывать никому в любви и ласке, ибо это поддерживает мировую гармонию на фоне общих войн и насилия. Возможно, и так… Я не судья их нравственного облика, у нас в Приграничье такой храм всего один, и находится он под полным патронажем герцога, так что его солдатня на отсутствие женщин не жалуется. А если все всем довольны, то о какой морали спорить?

Быть может, и ведьмы, вырываясь два раза в год из душного замка, только счастливы от души поваляться на свежей травке и хоть на мгновение вспомнить о том, что когда-то они были просто свободными женщинами…

– Ааргх, – тихо раздалось снизу. – Помощь нужна нам.

– В чём проблема? – От неожиданности я мягко рухнул на землю, гномы одновременно невысоко подпрыгнули и, опустив глазки, пояснили:

– Стыдимся мы…

– В каком смысле?

– Ведьмы там, это… делают такое…

– А, вот оно что, – опять не угадал я. – Ну в лесу туалетов нет, а если дело неотложное, то в кусты и ходят. Это естественная человеческая надобность, поэтому…

– Неестественная! – уверенно вскинулись родственники и невнятно, на пальцах, краснея, как императорские дочки, попытались изобразить мне, чем конкретно занялись в кустах именно эти две ведьмы. Я обомлел… Нет, не то чтобы никогда не слышал, на что способны истосковавшиеся без мужской ласки женщины, но всё-таки… как-то… Получается, и ведьмы тоже такие есть, да?!

– Ладно, этих не тронем. Любовь есть любовь, как её ни верти… Надеюсь, вы к ним не очень близко подходили? Руки мыли потом?

– Щепетильны были мы, ааргх. Ждали, в надежде бесплодной, мешать не посмели, однако, им… Может, наловим, обоюдно, других, естественное что в кустах исполнят?

– Согласен, – кивнул я.

Судя по виду сверху, толпа тёток разбрелась кто куда в радиусе трёхсот шагов. Если будем действовать решительно и тихо, то непременно хоть кого-нибудь да поймаем. Мы ориентировались на голоса и смех, потом выбрали уютную поляночку с ручейком и ромашками, где и залегли в засаду. В смысле залегли, конечно, гномы, я опять полез на дерево, чтобы никому не бросаться в глаза.

Ждали не очень долго, два раза даже просто дали пройти через полянку одиноко гуляющим ведьмам – они были маленькие и толстые, то есть размер платьев абсолютно не подошёл бы ни Сун, ни Эшли, ни Эландеру. А вот когда на зелёный ковёр клевера шумно выбежали сразу три росленькие девицы, раскрасневшиеся от бега и сбившие капюшоны на затылок, гномы дали сигнал – пора…

– Гр-р-р! – Спрыгнув с дерева, я предстал перед ведьмами во всей красе – здоровенный, небритый, взлохмаченный, с буграми мускулов и недружелюбным оскалом на самой тупой морде, какую только мог состряпать! О, сколько времени мне пришлось репетировать такое лицо – отдельная тема.

– Девочки… это же дикий ааргх! – еле слышно опознала одна, едва ли не уходя винтом в обморок.

– Раздевайтесь! – хрипло прорычал я. Та, что изображала потерю сознания, мигом распахнула глазки, да и обе её подружки взглянули на меня уже с совершенно иным откровенным интересом…

– Так ты говоришь, он дикий? Любопытно, насколько… Если судить по росту и плечам… мм, я первая!

– Вы… вы меня не так поняли, – нервно отступил я, но было поздно.

Три платья почти одновременно полетели на землю! Никакого колдовства, никакой магии, ни одного заклинания – эти озабоченные дуры кинулись на меня скопом, сбив с ног! Если бы не гномы, я бы точно кого-нибудь убил в порядке самозащиты от группового изнасилования. Туром и Нетуром на этот раз действовали безукоризненно слаженно, и я бы даже сказал, нежно…

Две девицы получили изящнейшие шлепки обухом в затылок, а третья была отправлена в столь же горизонтальное положение двусторонним ударом гномьих кулаков в висок. Все трое живы, но в себя придут часа через три-четыре – работали профессионалы…

– С меня причитается, – хмуро буркнул я, поднимаясь с хвои. – Но если только расскажете Сун…

Бородачи мигом переглянулись, и я проклял свой язык за то, что невольно подбросил им эту замечательную идею. Оттащив голых девиц в кусты, подальше от муравейника, мы взяли платья и, осторожно покаркав, вернулись к пункту встречи.

Деятельный граф уже буквально не находил себе места от ничегонеделания, и наше возвращение с добычей было встречено самыми бурными аплодисментами. Все расспросы на тему, что да как, я решительнейше пресёк, напоминая о том, что у нас мало времени. Солнце уже наполовину ушло за горы, и скоро в лесу будет совсем темно. Наверняка ведьмам дали часик-другой развеяться, но вскоре они соберутся и начнут ритуал…

– Бельтейн – это очень древний праздник, – поддержала меня Сун. – Верховная ведьма зажжет большой костёр в лесу, и сёстры будут праздновать посвящение новоприбывших. Нам надо поспешить, чтобы занять места до жертвоприношения.

– А кем обычно жертвуют? – тут же поинтересовался мой господин. Но самая уродливая наёмница не ответила. Наверное, просто не знала. Знала бы, ответила. Потому что во всём остальном она оказалась права.

Со стороны замка раздался протяжный звук рога, ведьмы, старые и молодые, кто чем ни занимался, бросив всё, резво двинулись строиться. Не прошло и получаса, как строгая колонна в капюшонах строевым шагом, высоко поднимая ногу, углубилась в лес. Наши герои «тайного фронта» естественным образом влились в их ряды, как весенний ручеёк в полноводную реку.

За Сун я не волновался, изящный эльф тоже двигался с блистательной девичьей грацией, а вот попытки славного Эшли подражать женскому качанию бёдрами выглядели едва ли не вызывающими. Оставалось надеяться, что на него не будут обращать слишком уж пристального внимания, в крайнем случае сочтут просто чрезмерно эксцентричной дурой, переевшей «волшебных грибов». Такие тут тоже были.

Мы с гномами скользили параллельно колонне, опекая её, как оленя на охоте, Туром и Нетуром – слева, я – справа. Ведьмы ушли довольно далеко от замка, но лес стал заметно реже, на небо выкарабкалась полная луна, и в дополнительном освещении никто не нуждался. Марш остановился, лишь достигнув большой, странного вида поляны, так называемого «места силы». Я много слышал о таких и вот получил возможность увидеть воочию.

Заросшее мхом, не очень высокое нагромождение камней, чёрных и красных. Вокруг них вытоптанная не одним поколением широкая полоса плотно утрамбованной земли без единой травинки или даже случайного листика. За ней, вплоть до редких, но могучих деревьев – сплошной зелёный дёрн, аккуратнейшим образом подстриженный и ухоженный. Видимо, ведьмы не первый год пригоняют свой замок именно к этому местечку на свой чёрный праздник. Просто от всего этого: от земли, от камней, от самого места веяло какой-то удушающей тоской и болью…

Мне трудно объяснять такие вещи, потому что ааргхи по сути своей мало подвержены унынию и самокопанию, мы живем очень скромно, без лишней уверенности в завтрашнем дне и глупых сожалений о дне вчерашнем. А вот для людей, особенно личностей истерических, творческих, обладающих богатой фантазией и неустоявшимся мировоззрением, «места силы» представляют реальную опасность сойти с ума.

Вообще-то под данное описание подпадал и мой драгоценнейший хозяин… Оставалось верить в лучшее и утешать себя тем, что сходят скорее с большого ума, а это к графу Эльгенхауэру-младшему никак не относится. Потому что тот, у кого есть мозги, поперед всех геройствовать не полезет.

Ведьмы выстроились в круг, плечом к плечу, те, у кого были куклы, поставили их на мягкий дёрн, на шаг впереди себя. Зачем – непонятно, но посмотрим… Те, кто нёс букеты листьев папоротника, быстро пустили их по кругу, так что по одной зелёной веточке было теперь у каждой участницы, включая и наших трёх, они, естественно, тоже безропотно приняли веточки.

Однако главной, или Верховной, ведьмы по-прежнему видно не было, хотя всё действо явно подчинялось строгой и чётко разработанной программе. Присутствующие развели руки в стороны и, низко опустив головы, дружно запели. Хор безбожно фальшивил, что скажешь, любители и наверняка не особенно репетировали…

Слов и мелодии я, разумеется, не воспроизведу, но если вкратце, то что-то невнятное о возрождении Великой Рогатой Матери, уничтожении её врагов, посевах из костей, поливах из крови и о новом мире, который из этой грязи непременно произрастёт. Может, и произрастёт, я же не земледелец, спорить не стану.

Но вот то, что груда камней в центре круга явственно завибрировала в такт песнопению – факт непреложный. Куски красного гранита светились, словно угли, а чёрная порода зримо наливалась совершенно особенной мощью, словно концентрируя в себе саму Тьму. И камни пели! Они издавали ноющий, саднящий звук, неприятно режущий уши, «место силы» действительно обладало могучей первобытной магией!

И я всё чётче понимал, что ведьмы собрались здесь неспроста. А следовательно, мне всё меньше и меньше нравилась сама наша затея, всё было слишком просто и легко, чтобы нас не раскусили. Например, почему та же Сун так и не…

Додумать не удалось – на вершине каменных глыб, словно из ниоткуда, возникла женская фигура в белых одеждах. Ну где-то, как-то, очень приблизительно похожая на ту, что приходила к нам в видениях на глади Слепой реки. Хотя там, помнится, было ещё две, так может, эта Верховная? Спросить не у кого.

– Сёстры! – по одному знаку все затаили дыхание. – Сегодня великая ночь Бельтейна! Долгожданный праздник посвящения и поцелуя! В эту ночь мы снимаем с себя все одежды, все запреты и все правила. Каждая из нас, шагнувшая внутрь круга, может предаться любым своим желаниям, даже самым низменным и порочным, и никто не посмеет сказать ей «нет»… Это ваша ночь, сестры!

Ведьмы ответили диким воем, визгом, топаньем и аплодисментами, но стоило фигуре в белом поднять руку, как вновь повисла тишина.

– Согласно обычаям, пусть к священным камням выйдут жаждущие посвящения!

Из круга выдвинулось шесть или семь женщин, судя по походке и стройности, довольно молодые. Они опустились на колени, и голос зазвучал вновь:

– Вы все знаете условия Договора. Знак «ящерицы» получит лишь та ведьма, что сумела не оставить следов и совершить истинное подношение. Все ли вы готовы?

– Да, о Верховная… – хором ответили вызвавшиеся.

Ага, значит, всё-таки это Верховная… Они никогда не называют друг друга по имени, только титулы, звания и уровень посвящения. Боятся, что, зная имя ведьмы, её колдовство может быть отправлено с удвоенной силой обратным адресом ей же! Ну а мы магии не обучены, мы будем бороться по старинке, дедовским способом.

Я прикинул в руке проверенный нож – докину наверняка, но поражу ли? Такая стерва, как ведьма, облеченная властью, вряд ли вскарабкается на всеобщее обозрение, не защитив спину магией от случайных колюще-режущих предметов. Будем ждать, гномы тоже славятся выдержкой.

– Все ли принесли вытопленный жир младенца?

– Да, о Верховная…

– Младенец был ещё жив?

– Да, о Верховная…

Я вдруг почувствовал, что выдержка мне изменяет. Огромным усилием воли закусил рвущийся наружу рык и увидел, как две «ведьмы» в задних рядах накрепко вцепились в третью, удерживая её от скоропалительных действий. Бедный юный граф, он всё ещё не понял, какое каменное сердце надо иметь, чтобы выжить в Приграничье и победить наверняка! А нож я всё-таки кину, вдруг попадёт? Но попозже.

– Вымажьте жиром губы и поцелуйте черный камень!

Все быстро сунули руку за пазуху, достали флаконы и склянки, размазали что-то блестящее по губам и поочерёдно запечатлели страстные поцелуи на горячем граните. Камень молчал, но вдруг, после последней кандидатки, он на миг вспыхнул красным! Девушка отшатнулась.

– Ты солгала! Ребёнок был уже мёртв, когда ты вытапливала его плоть… Бельтейн не прощает измены. Смотрите все!

В тот же миг провинившаяся схватилась за горло, опрокинулась навзничь, засучила ногами, её тело изогнулось под неестественным углом, она захрипела и… Я понял, что камень убил её. Все ведьмы круга дружно плюнули на землю. Те, что прошли посвящение, вновь опустились на колени, не обращая ни малейшего внимания на труп своей недавней подруги.

– Склоните головы! Рогатая Мать принимает вас.

Девушки сняли капюшоны. Они действительно все были очень молоды, не старше двадцати, но лиц, более изуродованных злобой и пороком, я ещё не видел. Одновременно склонив головы, они откинули волосы, и на шее, в основании затылка, у каждой магическим образом появилось тёмное пятно. Татуированное изображение ящерицы, даже не сомневался я. Так вот каким образом могла получить его Сун! А я ещё не хотел её убивать.

– А теперь возлюбите наших новых сестёр! Ночь Бельтейна открывает нам свои объятия. Этот лес ваш! Снимите запреты! Сегодня можно всё-о…

После этих слов все ведьмы дружно скинули платья, оставшись абсолютно голыми. Это было совершенно не возбуждающее зрелище, скорее пугающее и отвратное. Я даже зажмурился, молодых там оказалось не так уж много, по большей части тётки возрастные, обрюзгшие и с волосатыми ногами.

Над кругом взлетел счастливый визг и… как-то неуверенно оборвался. Даже не раскрывая глаз, я с ужасом понял почему. Три фигуры из всех так и не сняли платьев, сразу став очень-очень-очень заметными… Вот это и была первая недоработанность нашего плана.

Верховная ведьма медленно вытянула руку в их сторону:

– Кто вы?

Прямой вопрос, от ответа уже не увильнёшь, но Эшли попробовал:

– Такие же ведьмы, как и все, – тонким фальцетом нагло заявил он. – А не раздеваемся, потому что извращенки!

Но раз сегодня всё можно, то почему нельзя? Тоже логично. Хотя шито белыми нитками и не слишком убедительно. Я поудобнее перехватил нож и прицелился.

– Откройте ваши лица!

Сун сделала это первой, за ней медленно откинули капюшоны остальные.

– Сёстры! На наш праздник пробрались чужие… Какое наказание ждёт их?

– Сме-е-ерть!!! – радостно возопили все. Но, в принципе, ничего другого никто бы и не предложил, правильно, чего ж так орать-то?! Больные они всё-таки…

– О Великая Рогатая Матерь, тебе посвящаем мы эту жертву! Прими от нас кровь девушки, мужчины и эльфа… и… так, там кто-то ещё… Гролль! Кто пустил сюда гролля?!!!

Точно, гролль. Причём тот самый, кривой на один глаз! Кто же его мог пустить, да никто, сам припёрся по нашему следу, мстить! Вот теперь в круге началось настоящее веселье.

Верховная что-то там кричала, стоя на своих камнях, но кто её слушал?! В этом оре вообще ничего нельзя было услышать. У всех нашлось куда более интересное занятие, даже я отвлёкся, посмотреть стоило…

Судите сами – гролль вернулся за нами, то есть за теми, кого он уже знал и чей запах помнил. Мы его обидели, отняли добычу, дразнили камушками, да ещё и больно ткнули соломинкой в глазик! Он это дело запомнил, отдышался, набрался мужества и пришёл, гролль существо тупое, но целеустремлённое. Он двигается быстро, ловит кого надо, на вопли посторонних под ногами не разменивается. За такое можно только уважать.

Однако же и мой хозяин с эльфом и наёмницей тоже не беспробудные идиоты – все трое прыгнули в разные стороны, активно стараясь смешаться с толпой ведьм. Они тоже хотят жить, и кто их за это осудит?

Сами ведьмы, естественно, не дуры уже по одному определению профессии, искренне пытаются остановить чудовище любимыми заклинаниями. Но для того чтобы оно сработало, во-первых, надо не выпускать объект из поля зрения, а гролль шустро бегает! Во-вторых, для сотворения колдовства одним голосом, без магических колечек, амулетов или палочек требуется никак не меньше минуты – а кто эту минуту даст? А в-третьих, там ведь ещё, по сути, необходимо и полное сосредоточение – одну буковку забыла, не там акцент поставила, тут дыхание сбилось, там ударение не на тот слог и… хорони саму ведьму! Лопаются от перенапряжения, я не вру, многие видели.

Поэтому все лаются, орут, мечутся, бегают, блестят задницами, а пара-тройка скоропалительно выброшенных заклинаний успешно обратила в камень двух своих же ведьм, вызвала пожар на дёрне, и в опилки разнесла три дерева на левой стороне. Боюсь, что гномов там и погребло, хотя выберутся наверняка, им не привыкать… Я практически ни во что не вмешивался, потому что в круге и без меня развлечений хватало. Льщу себя надеждой, что такого замечательного праздника у ведьм ещё никогда не было.

– Остановитесь! – неожиданно прогремел голос Верховной и, невольно подняв на неё взгляд, я вдруг понял, что на камне их стоит уже трое.

Да, да, вот только теперь там находилось всё то трио, что доставало нас своими видениями на Слепой речке. Теперь они плотно сдвинулись всем составом, спина к спине, соединив руки, и всё движение на поляне в одно мгновение замерло! Крутая магия, признаю, впечатляет.

Весь круг казался заполненным восковыми куклами. Я заметил Сун, убегающую от гролля. Самого гролля, почти поймавшего её за подол длинного платья. Щуплого Эшли, храбро подставляющего подножку тому же гроллю, который почти поймал Сун. Остроухого эльфа, натянувшего лук (где он его прятал под платьем?) и едва ли не спустившего тетиву в сторону трёх ведьм, заколдовавших и наёмницу, и гролля, и моего хозяина, и всех, всех, всех, кроме меня.

– Гр-р-р!!! – Я выпрыгнул из-за деревьев, сшибая по пути голых тёток, и прицельно метнул сначала топор, а потом нож. Результат превзошёл все ожидания.

Видимо, Верховная действительно была защищена магией, но когда их стало трое, защита распространилась на всех. А из-за того, что троице пришлось создавать крайне мощное обездвиживающее заклинание – топор пробил брешь!

И пробил достаточно успешно, всё-таки ааргхи очень сильный народ. Магический щит не сдержал удар, хотя и существенно его ослабил – рукоять оружия тюкнула Верховную в грудь, и та едва не брякнулась с каменного постамента. Две поддерживающие ведьмы успели её подхватить, вот тут-то и показал себя мой нож, по рукоятку уйдя меж лопаток той, что была справа! Ведьма рухнула ничком, без звука, смерть наступила мгновенно. А вот её подруги издали такой во-ой…

Даже я невольно прикрыл ладонями уши, не прекращая движения вперёд, ещё шаг или два, и я их просто загрызу. Да-да, своими собственными зубами, раз на предателей-гномов надежды нет. В самом деле, почему не вмешиваются Туром и Нетуром, ведь сейчас самое время для одного массированного удара и…

Я вспрыгнул на первый чёрный камень, нелепо и подло поскользнувшись на крови ведьмы, упал, приподнялся, но в этот миг – сиреневая молния, выскользнув из красного гранита, всей мощью ударила меня в лоб! Ааргхи не часто теряют сознание… Но уж если повезёт, то надолго.

Поэтому я не ощущал, как меня отшвырнуло на десять шагов за пределы круга. Я не считал, сколько голых ведьм я подавил всем весом. Не видел, как аккуратно, не сразу снималось заклятие, когда моих друзей, словно императорских статуй, переносили в замок. Не знаю, что в это время делали гномы, заметили ли их, и почему они не пытались мне помочь.

То есть практически я вообще был отключён от всего на свете и пришёл в себя лишь в грязном, вонючем подземелье, на холодных плитах, в куче мокрой соломы, скованный по рукам и ногам. Похоже, если раньше мы успешно били ведьм, то теперь они сумели взять реванш. Из угла выскочила худая, облезлая крыса и уставилась на меня красными угольками глаз.

– Привет, – сипло поздоровался я. Всё-таки она здесь хозяин, да и какой-никакой, а собеседник… – Я – ааргх… Ааргх по кличке Малыш. А ты кто?

Крыса мой вопрос проигнорировала, хотя самого меня вниманием не оставляла, наверное, привычно прикидывая самые вкусные места.

– Даже не думай, меня нельзя есть, я очень нервный. Лучше скажи, где-нибудь рядом, за стеной или под полом, есть другие камеры? Наверняка должны быть. Понимаешь, туда посадили моих друзей, и я за них чуточку переживаю. Не за всех, конечно… Сун – девочка взрослая, да и, похоже, сама имеет некоторое отношение к вашим ведьмам. Эландер навязался нам без приглашений и будет только рад умереть героем. А вот некий граф Эшли Эльгенхауэр-младший… Худой паренёк, с кудряшками, романтическими бреднями и командирским голосом – его надо спасти. Поможешь?

Крыса фыркнула, быстро просеменила вдоль меня и, демонстративно коснувшись лапкой кандалов, сострадательно глянула мне в глаза. Действительно, чего я издеваюсь над бедным животным?! Кандалы были надёжные, тяжёлые, такие, думаю, даже мне с ходу не порвать, чего ж было крысе голову морочить.

Я мысленно извинился, поднапрягся и сел. Голова гудела, как будто три ведьмы одновременно шуровали в ней половниками, готовя варево для затопления кораблей. Я сам не видел, мне папа рассказывал…

Крыса недолго думая присела рядом, обводя философским взглядом потолок. Я попробовал посмотреть туда же, ничего интересного не обнаружил, вроде бы тюрьма как тюрьма. Раньше мне сидеть взаперти не доводилось, ну, упекли разок в кутузку при замке герцога, так это давно было.

Мне только-только разрешили выходить на заработки самому, я всем восторгался и всё принимал за чистую монету. Так что, когда солдаты герцога (всего трое, трое… позор!) арестовали меня за неопрятный вид и сунули в камеру, я вежливо подчинился. Папа пришёл за мной часа через два, вырвал дверь, рыкнул на охрану и подзатыльником отправил меня домой, объясняя по пути, как должен вести себя настоящий ааргх… Я запомнил.

При очередной попытке ареста за ношение «недопустимо короткого килта» четверых солдат унесли в гарнизонный госпиталь, двое вообще дезертировали со службы, а то, что у них раньше служило «камерой предварительного заключения», проще было просто смести веником, крупных обломков там уже не осталось.

Однако те, кто запер меня здесь, видимо, чётко представляли опасность содержания ааргха под стражей – кандалы были, как я уже упоминал, надёжными, стены монолитными, дверь массивной – лбом пробивать не рекомендуется. Но ведь всё равно отдохну и попробую! Не успел, снаружи скрипнул засов, к нам с крысой намереваются зайти в гости?

– Гр-р-р! – без приветствия начал я. В определённых случаях лучше начинать разговор первым, это правильно ставит акценты. Дверь качнулась, дрогнула, но не открылась, с той стороны кто-то быстро и шумно спорил:

– А он не кусается?

– Дура, он скован! Как он тебя укусит, как?

– Зубами, сама дура! Надо было просить Верховную, чтоб ему хотя бы намордник какой-нибудь… с шипами… и красным шариком… И цепей побольше!

– И бельё кожаное, да?! Иди давай! Если что, мы его палочкой…

– Сама иди! Он вон какой здоровый, такому твоя палочка – как щекотка… может, ему даже понравится… Так ты уверена, что не укусит?

Мама-а… Неужели меня, боевого ааргха, участника шести походов, героя сотен схваток, грозу труворовской харчевни и тайной полиции Империи будут конвоировать две молочные ведьмы-первогодки?! Вернусь домой, убью себя об стену.

Дверь всё-таки кое-как, с нажимом и препирательствами распахнулась, и на меня одновременно уставились две перепуганные девчонки в традиционных балахонах. А круглые глаза и дрожащие волшебные палочки в руках делали их особенно трогательными. И это страшные ведьмы?! Если и превратят в пенёк с опятами, так только от отчаянной храбрости и высочайшего профессионализма.

– Ааргх! Только попробуй… то есть даже не думай… даже и… видишь, что у нас есть? Страшно?! Так вот лежи и не дёргайся.

– Дура, а как мы его тогда поведём?

– Неважно, сама дура! Главное, чтоб он знал – одно движение, и мы… мы ему… мы, в смысле, тебе, ааргх… Нет, ты понял, что у нас есть? Он понял?

– Чё ты разоралась, как эта… понял, не понял?! Не видишь, он плачет.

Я? Да, я плакал. От горя, стыда и глубокой обиды прямо в сердце. Унизить сильнее они меня не могли, а рыкнуть на этих двух мышек у меня язык не поворачивался. Более того, если бы за мной прислали вооружённую стражу или хотя бы опытных ведьм – тут всё давно было бы завалено трупами, а против четырнадцатилетних девчушек, что я мог…

Только вытереть предательские слёзы, встать, покорно опустить голову и послушливо следовать, куда ведут. Как гуся на кухню, под угрозой двух прутиков сзади… Слов нет. Молчу, чтоб опять не разреветься.

Мы поднялись по лестнице наверх, потом ушли вправо, потом ещё наверх, оттуда влево, дальше вниз по длинному переходу под свет факелов и коптящих свечей из человечьего жира. Везде грязь, пыль, сумерки, паутина, вонь и спертый воздух. Неудивительно, что вчера все ведьмы с таким восторгом ломанулись в лес, подышать на природе…

Впрочем, для замка темных сил подобная атмосфера наверняка самое то. Положено, так сказать, по специфике производства. Не надо быть психологом, чтобы понять, как быстро в такой среде портится характер и культивируются дурные привычки. Подмели бы хоть разок, что ли…

– Если только обернётся – бей! Бей, не задумываясь, там в палочке сильное заклинание, шарахнет так, что мало не покажется! А я побегу за подмогой…

– Зачем сразу бить? Он же… тихий вроде…

– Ты что, дура?! Ааргхи – это же зло!

– Это мы – зло, сама дура! Забыла, что ли?! Мы – великое зло, а остальные перед нами трепещут! Ну и… ааргхи, наверное, тоже… Вон, гляди, опять плачет… бедненький…

Я уже не просто плакал, я был практически готов выть в полный голос. Получается, что и среди ведьм есть ещё одна-две чистые, не до конца испорченные души… И как это, интересно, я буду всех их отсортировывать, когда начну сплеча рушить замок?! Проводить долгие нравоучительные беседы с каждой или быстренько изобрести тест на один хороший поступок? Это непосильная задача для моих мозгов и непомерный груз для совести, но и поубивать всех подряд я уже тоже не смогу. Ладно, хватит хлюпать, может, Верховная чего полезного подскажет…

В конце концов меня ввели в какой-то довольно просторный зал и оставили одного в темноте. Впрочем, такая фишка как отсутствие света, – это для дополнительного давления на психику, только никто не учёл, что ааргхи отлично видят в темноте.

Итак, потолки высокие, сводчатые, стены ровные, расписанные всякой похабщиной вроде совокупляющихся демонов и ведьм, лижущих им зад. На высоте в два человеческих роста нависающие деревянные трибуны, судя по шороху платьев, их успешно заполняют обитательницы замка. Лично меня поставили в центре пятиугольной звезды, видимо, местечко наколдованное, стараются, чтоб не сбежал.

Прямо напротив некое подобие алтаря, за ним три высоких кресла, и то, и другое фигурно склеено из человеческих костей. Готов спорить на золотой, что черепа исключительно мужские, уж в этом-то я разбираюсь, у дедушки был атлас по анатомии.

Потом меня окружили ведьмы, маленькие, деревянные, кукольные, у каждой в кулачке поблёскивала стальная игла. Значит, на чистую магию здесь уже не надеются? Это комплимент, выходит, уважают…

– Свет! – приказал уже знакомый голос.

В одно мгновение весь зал вспыхнул сотней факелов. На трибунах во весь рост поднялись женщины, много женщин, даже при беглом подсчёте не меньше шестидесяти. Учитывая, сколько их пострадало в лесу, наверное, на праздник выпустили не всех, а вот на расправу над пленным согнали кого только могли.

– Ааргх! – В среднем кресле, как и положено, сидела Верховная, в кресле слева – её заместительница, кресло справа пустовало. Ха, а все врали, что сразить ведьму можно только заколдованным оружием.

– Ааргх!

– Гр-р-р… – ни к кому собственно не обращаясь, прокомментировал я.

Ведьмы на трибунах тихо зашушукались, видимо, пытаясь уяснить, что же всё-таки я хотел этим сказать. Верховная подняла руку, шум стих, она вновь заговорила, торжественно и внятно, но не откидывая капюшон с лица:

– Ты причинил нам много зла. Я могла бы перечислить все твои преступления, но это не в нашей традиции. Я могла бы спросить тебя о причинах такой ненависти, но это уже не имеет значения. Тем не менее я задам тебе один вопрос, и хорошенько подумай, прежде чем дать на него ответ. Второго шанса не будет.

– Нет! – подумав, заявил я. На трибунах снова зашевелились, и даже сама Верховная невольно переглянулась со своей напарницей слева.

– Ты же ещё не знаешь вопроса…

– Зато отлично знаю ответ!

Шум усилился. Невозмутимыми оставались лишь маленькие кукольные ведьмы, у них была своя задача, и они выполняли её, не отвлекаясь.

– Ну а, собственно, о чем вы можете меня спросить? Хочу ли я жить? Да. И что дальше? Вопрос-то, по сути, один… Значит, он будет сформулирован чуть иначе, чтобы одновременно включать и условие сохранения жизни. Видимо, что-то вроде – хочешь ли ты служить нам, Великой Рогатой Матери и её верным сподвижницам? Ага! Верховная икнула, значит, я угадал? Так вот, объясняю всем сразу, один раз, и не возвращаемся больше к этой теме – НЕТ! Извинений не будет, претензии не принимаются.

На долгую, протяжную минуту повисла самая тупая тишина из всех, какие только можно представить. Наконец тонкий, неуверенный голос сверху слева обиженно оповестил:

– Это… это же неправильный ааргх!

Ну вот, начинается… Ор поднялся совершенно невероятный. И откуда я такой взялся, и как мне не стыдно так себя вести, и что я себе позволяю, и где были мои родители, и куда смотрят власти, и как им теперь жить, и кто разрушил последние устои, и куда только катится мир?! Общая направленность воплей, визгов и упрёков сводилась к одному и тому же примитиву – ааргх должен быть ааргхом!

Предупреждал меня дядя Трувор, да видно зря – интеллект в карман не спрячешь. Совершенно не задумываясь о последствиях, я сунул руку за пазуху (благо кандалы позволяли) и выудил потрёпанную книжку. Раскрыл на страничке «гролли», хотел спокойно почитать, пока всё утихнет, но не дали.

– Что это? – очнулась Верховная, до сей поры явно пребывавшая в столбняке от моей отповеди.

– Энциклопедия мифических существ, – не отрываясь, буркнул я. – Почитать не дам, сам ещё не закончил.

– Отнимите у него книгу!

На трибунах охотно привстали несколько ведьм.

– Гр-р-р…

Все привставшие дружно опустились на место, делая вид, что хотели просто поправить платье.

– Сейчас ты отдашь нам её или умрёшь. – В голосе Верховной послышались очень неприятные нотки.

Какая-то неуравновешенная женщина, наверняка от неё муж сбежал.

– Книгу! – вновь потребовала Верховная.

Я повернулся к ней спиной и углубился в чтение. Фраза в сносках: «ручные гролли милы и пушисты…» добила меня окончательно. Где автор, я хочу с ним поговорить.

– Книгу! Или, клянусь кровью всех демонов ночи, твоя смерть будет страшной.

– Вы не убьёте его. – С правой трибуны прямо на каменный пол легко спрыгнула Сун. На ней было такое же балахонистое одеяние, но лицо прикрывала старая маска, а с оружием она не расстанется даже в могиле. Интересно, остальные наши тоже придут? По крайней мере по Эшли я уже даже успел чуточку соскучиться.

– В чём дело, сестра?

– Вы мне обещали. – В голосе наёмницы не было ни малейшей угрозы, но лично я, по своему опыту, посоветовал бы к ней прислушаться. – Вы наняли меня, чтоб я доставила на берег Слепой реки одного шустрого аристократа из столицы, об ааргхе речи не было.

– Мы действительно воспользовались твоими услугами, чтобы укрепить наше положение при дворе Императора, – холодно согласилась Верховная. – Но ты дерзнула проявить излишнюю самонадеянность и ввести врагов в наш круг…

– Иначе вам бы вовек не заполучить этого парня. У него оказались слишком сильные друзья.

– Как знать… Быть может, мы вполне управились бы и собственными силами, но речь не об этом. – Верховная одним мановением руки погасила нарастающий на трибунах ропот, слова Сун пришлись по вкусу немногим. – Ты привела к нам графа и эльфа. Последнее особенно приятно, ибо для заклинаний всегда нужна свежая кровь… Помнится, там ещё были два гнома, вроде бы даже родственники? Их не нашли.

– Это уже не моя проблема. Мне за них не платили.

– Как не платили и за голову ааргха! А теперь ты вдруг хочешь взять его бесплатно? Ну-ну, не нам тебя судить, у всех свои сексуальные пристрастия. Хотя ведь он ааргх, а ты человек, как вы намерены… Но ах, что это, сестра? Неужели я слышу скольжение ножа в твоих руках?!

Дерзкая наёмница неожиданно вздрогнула, из её рукава действительно выпал метательный нож, звонко дзинькнув о плиты пола. Сун глухо застонала и рухнула на колени, обеими руками схватившись за затылок…

– Как можно, сестра?! Нам рекомендовали тебя знающие люди, и мы оказали тебе высокое доверие знаком ящерки. Правда, ты о нём не знала, но разве в этом дело? Мы старались тебе помочь, мы были уверены, что ты – с нами. Разве не тебе пришлось пострадать от жестокости этих двуногих зверей в мужском обличье? Разве не они, глумясь, изрезали тебе всё лицо так, что ты не смеешь показаться без маски? Разве не тебя они презрительно и цинично называют самой уродливой наёмницей?!

Сун зарычала, раздирая пальцами верх шеи под волосами. И я вдруг понял, ЧТО именно причиняло ей такую ужасную боль… Так вот почему они «даровали» ей татуировку ящерицы как знак посвящения и тотального контроля.

Можно рискнуть с разбегу перепрыгнуть через деревянных ведьм, подхватить наёмницу на руки, броситься назад, возможно, даже добежать до дверей и… и, собственно, всё. Без оружия, в замке противника я не продержусь и получаса. А безобидная нарисованная ящерка убьёт её меньше чем за минуту. Оставалось равнодушно стиснуть зубы и читать, читать до рези в глазах и расплывающихся букв. Когда надо, ааргхи умеют ждать.

– Мы глубоко разочарованы, – удовлетворённо заключила Верховная. – Уведите её. Хотя… нет! Слово ведьмы дороже слова самого Императора! Я не пролью крови этого глупого ааргха, раз он так дорог тебе. Он будет жить… Жить и развлекать нас! Эй, здоровяк, ты хочешь облегчить её муки?

Я кивнул. Молча. Ничего хорошего эта злобная тётя мне предложить не могла, только гарантированную гадость, но сейчас сила на её стороне.

– Тогда подойди и сотри изображение ящерицы на шее своей подруги!

Трибуны восторженно замерли. Никто даже не хихикнул, боясь спугнуть удачу и лишиться такого зрелища. Деревянные ведьмы расступились, я шагнул к Сун, опустившись на колени, легко приподнял её голову.

– Малыш… не надо… – еле слышно прошептала она. – Я не понимаю, что со мной… Я не хотела, чтобы… чтобы всё так… Они обманут… тебе нельзя…

– Гр-р-р, – нежно ответил я, просунув ладонь ей под волосы.

В тот же миг словно раскалённое железо впилось мне в пальцы, пробежало немыслимой болью по запястью и, обжигая всю руку, замерло на плече… ящерка! Отныне это моя печать. Наёмница потеряла сознание, но она была жива, это я знал точно. Верховная встала с кресла, хлопнув в ладони:

– А теперь будем веселиться! Что вы желаете сделать с этим безмозглым чудовищем, сёстры?

– Предать смерти! Изуродовать! Сжечь живьём! Набить из него чучело! – загомонили все. И, уж поверьте, это были еще самые мягкосердечные пожелания.

Никогда не думал, что женская фантазия может быть настолько порочной и извращённой в изобретении самых ужасных мучительств для тела и души. Утешало одно – чтобы реализовать на мне все их требования, мне надо было иметь минимум сорок жизней! Я же обладал всего одной, что существенно снижало потенциал. Татуировка саднила и чесалась, но боль прошла, хотя дураку ясно, что вернётся, если я этому поспособствую.

Верховная не сводила с меня глаз, её губы бесшумно шевелились, сразу понятно, кто на самом деле управляет магией этой татуировки. Судя по тому, как скрутило Сун, делать больно они умеют, и у них оно не застрянет…

– Посмотри на меня, ааргх! В своё время мы неосторожно пообещали не убивать тебя – и я сдержу своё слово. Ты должен просто чуточку изменить свой взгляд на мир, тогда мир изменится для тебя, быть может, позволив тебе узнать его с другой стороны. Ты воевал с нами, не понимая нас, а истинные цели ведьм куда выше и благороднее, чем это кажется неотёсанному мужлану. Мы все поможем осознать величие Рогатой Матери и твоё собственное ничтожество перед ней! Кто ты, ааргх по кличке Малыш? Ты просто маленький, маленький, маленький шут… Ваалбринт, Астагарот, Екроун, Бальбаакун, Ферфакс, Агалирепитусис, Ровокальдос и Мархоцукол! Призываем вас, дабы всели…

Сун приподнялась на колени и резко взмахнула рукой. Мгновением позже раздался тихий стон, и Верховная, с вытаращенными от ярости глазами, опустилась в кресло. Из её плеча торчала чёрная рукоять метательного ножа.

– Браво, – даже похвалил я, и в ту же секунду мир вокруг меня резко изменил очертания.

Наше племя вообще-то отличается редкой психической устойчивостью, но когда пол метнулся ко мне навстречу, а стены и потолок, наоборот, отпрыгнули, значительно увеличившись в размерах – я решил, что, пожалуй, сошёл с ума. Вокруг был дикий вой, все что-то орали, требовали, возмущались, лезли спасать Верховную, проклинали Сун, хотя с точки зрения профессионального наёмника – бросок был просто великолепен! Но на всех не угодишь, тоже понимаю…

Непонятно только, почему так резко выросли кукольные ведьмы, теперь они были едва ли не с меня ростом. А та же наёмница, к примеру, вообще казалась огромной тушей Берлобога в женском обличье. Что-то здесь нечисто, какая-то навязчивая галлюцинация или злодейское колдовство? В висках стучало, а в желудке поселился холод, что-то не так…

Я вроде говорил, что мы с Верховной не понравились друг другу с первого взгляда, то есть взаимно вспыхнувшая антипатия – может, она мне чего нехорошего и удружила?

Стыдно признать, я ведь, наверное, минуты три так и не понимал, что же произошло… И лишь когда сошедшие с трибун ОГРОМНЫЕ ведьмы куда-то унесли Сун, до моего подсознания достучалась ужасная мысль – я стал маленьким!

– Хр-р-рь!!! – странный боевой рёв непроизвольно вырвался из моей груди и, видимо, был достаточно громким. То есть меня заметили и обо мне вспомнили.

Одна из ведьм резко обернулась, в два гигантских шага встала передо мной и, протянув страшные, крючкообразные пальцы, попыталась ухватить меня поперёк пуза. Оцепенев от шока, я (грозный ааргх!) безропотно позволил ей сгрести меня и дыхнуть в лицо ароматом давно утерянных зубов:

– Вот он, жалкий паршивец! Попался, гадёныш, бабушке на сковороду, а? Муси-пуси…

Старая ведьма кудахтающе рассмеялась, поставила меня на пол и дурашливо подняла ногу, типа ай-яй-яй, как страшно, затопчу-у! Зрелище, скажу я вам… Нет, лучше не буду говорить. А вы даже не пытайтесь представить.

Что-то взорвалось у меня в голове, я вдруг, не помня себя, поймал бабку за большой палец ноги и, раскрутив над головой, отшвырнул куда подальше! На это не сразу обратили внимание, собственно, никто ничего не понял.

Старуха с воплем брякнулась об пол, задавив и разметав во все стороны кукольных ведьм из кольца охраны. А я в подобных ситуациях обычно и вовсе не размышляю, предпочитая действовать сообразно заложенным инстинктам. Ну а инстинкт, естественно, заорал мне прямо в ухо: беги, идиот!

Я и побежал! Очень мелкими, но такими быстренькими прыжками дёрнул сквозь прорванное оцепление прямо к двери, пнул её коленом, сорвав с петель, и рванул куда глаза глядят…

Из-за общей суматохи погоня собралась довольно не скоро, им же надо было хотя бы разобраться в том, что тут, собственно, произошло?! А я, скрывшись за ближайшим поворотом, поднырнул под самую низкую ступеньку лестницы, расшатал кирпич из стены, прикрыл им тыл, и только тогда смог уверенно посмотреть правде в глаза.

Верховная превратила меня в карлика, уменьшив мой рост до неприличных размеров. Но она не смогла довести заклинание до конца из-за Сун, которая ранила её ножом. Не знаю всех тонкостей магического несоответствия, но выходит, что с уменьшением роста я тем не менее сумел сохранить всю силу и мощь настоящего ааргха!

То есть очень маленький, но жутко опасный. Когда и до них всё это дойдёт, на меня объявят настоящую охоту. И, кстати, благодаря коварной татуировке найдут достаточно быстро. Я сам себя выдам, когда буду кататься по полу, суча ногами и вопя от боли. Грустно… Самообман значительно приятнее, но на него нет времени. Может быть, попробовать хотя бы…

Я даже не успел додумать, что именно, как лестница прогнулась под тяжёлыми, уверенными шагами. Но это были не ведьмы и не их подручные. Косолапую походку гномов я различу на слух и с закрытыми глазами… Наши идут!

– Ку-ку, – тихо приветствовал я родственничков, когда те пытались прошмыгнуть мимо.

Гномы вообще отличаются редкой невозмутимостью, поэтому каждый, хоть раз в жизни видевший искреннее изумление на их простецких физиономиях, может считать себя несомненным счастливчиком. Мне повезло дважды. Вернее, один раз, но в двойном объёме.

Потом раздались крики и топот десятка ведьм, пустившихся за мной в погоню, Туром и Нетуром, мгновенно сориентировавшись, забились ко мне под лестницу. Крепко сжимая топоры, готовые ко всему, они дружно закусили бороды и, если и неприкрыто ржали, глядя на меня, то уж в любом случае беззвучно.

Шумные преследовательницы промчались мимо нас раза два или три, в умеренной близости, но к нам под лестницу не заглядывая. В противном случае я не дал бы за жизнь чрезмерно старательных особ и мышиного хвостика – повторюсь, гномьи секиры непобедимы в паре! Поверьте, видел в деле, знаю, о чём говорю.

Качество стали, заточка, баланс, помноженные на опыт, силу и скорость удара привели бы к тому, что любая ведьма пробежала бы шагов десять, не чувствуя боли и лишь потом заметив, что её аккуратно отрезанные ступни в красных башмачках сиротливо остались позади. После такого второй удар топора в лоб или затылок воспринимается уже просто проявлением сущего милосердия.

Когда третья партия погони дружно пролетела в другое крыло замка, я бегло, без деталей, но максимально внятно рассказал обо всём, что со мной произошло в большом зале. Родственники слушали внимательно, даже помогли мне снять кандалы, хотя стоило кому-то из них встретиться со мной взглядом, как неудержимо хохотать начинали оба.

Успокоились, только когда я терпеливо, без злобы, приложил каждого по шлему, меж рогов. Турому, кажется, досталось чуть больше, послеударное косоглазие у него не проходило минут десять. Поэтому Нетуром Густозаросший поспешно взял переговоры в свои натруженные руки:

– Плохи твои, ааргх, дела… Ведьм несусветно тут нагнано ныне однако, есть великие и богатства тут, коих без не уйдём ни за что мы!

– Гном, ушедший без денег, приравнивается по статусу к цветочному эльфу, – сумрачно кивнул я, и оба бородача презрительно сплюнули. – Это я и без вас знаю. Лучше бы подсказали, что мне теперь делать с этой дурацкой ящерицей?!

– Татуировку нехитро свести, – пожал плечами Туром.

– Срезать вживую, пусть больно немного, но не увидишь её ты зато и не сможет вредить тварь колдовская тебе, – охотно расшифровал Нетуром, доставая широкий нож.

Ну всё, только этого мне ещё по жизни и не хватало – лечь на пластическую операцию у двух ретивых родственников антисанитарного вида.

– Быстро рубаху сними. Стой. Шевелиться не надо. Ах, бегает под кожей прямо, ну-ка, ножом её… Ап! Ап!

– Убью обоих, – едва не воя от боли, пообещал я. – Вот вырасту обратно и сразу убью!

Но гномы меня особенно и не слушали, они ловили на моей голой спине ящерку, а синяя татуировка, шустро перебирая лапками, успешно ускользала! Если бы я был прежнего размера, фигу бы они вообще её на такой площади выловили… Но сейчас я едва доставал макушкой до плеча любого из гномов. Что в данной ситуации, как ни парадоксально, а плюс! На шестом или седьмом тыканье они её всё-таки поймали…

– Гляди, какое злодейство редкое – хвост потеряла она!

– Точно, недвижима зверюга стала хитрая! Срежем ныне её же, – поддержал соплеменника Туром, но меня всё это уже окончательно достало!

– Недвижима раз – пусть! Трогать не дам грязным ножом её, больно, во-первых, так и сойдёт, полегчало уже мне, – в хорошо поставленной гномьей манере речи объявил я, стряхнул обоих родственников и встал.

Спина просто горела! Исковыряли, как кабанью ногу на вертеле, а у меня и без того психологическая травма! Выпить бы… помогает… у гномов наверняка есть. Поняв с полувзгляда искреннее стремление моей алчущей души, Нетуром беззастенчиво выудил откуда-то из-под бороды объемистую кожаную флягу. Вот я же знал, знал! А ведь в походе, жлобы небритые, ни разу не поделились… Девятизвёздочный коньяк! Семьдесят два градуса убийственного пойла, настоянного на травах и минералах, способствующих мужскому долголетию. Сколько помню, пить это следовало не более двух глотков в день, те, кто пили пять, о долголетии могли забыть, потому что похороны назначали уже на утро…

– Где наши?

– Мыслим в плену что, – рассудительно кивнули гномы.

– А точнее? Вы же как-то попали в замок, неужели даже не заметили, куда повели Эшли, Эландера и Сун?!

Бородачи стыдливо опустили глазки. Мне это очень не понравилось, но я сдержался и предложил этим пройдохам высказаться начистоту. Им тоже нечего было терять, поэтому признание вышло ярким и красочным…

Оказывается, в тот пиковый момент у светящихся камней, в ведьмовском круге, они не бросились мне на помощь лишь потому, что просто… отлучились по делу. Нет, не удрали, не предали, не сбежали, а именно отлучились. То есть под шумок двинулись в практически неохраняемый замок выяснить, нет ли там чего-либо полезного по хозяйству? Полезным в гномьем хозяйстве считается многое, особенно золото, серебро, драгоценные камни, ювелирные украшения, разные красивые вещицы, да и в целом буквально всё, что неплотно приколочено. То есть можно отодрать и унести…

Однако, едва они проникли за ворота, как с поляны раздался шум и крики, там началась эта заварушка с гроллем. Вникнув в происходящее, оба родственничка логично решили, что принесут больше пользы, спрятавшись здесь, за крепостными стенами, чем неорганизованной атакой, бегом, запыхавшись, в общей суете на той же поляне.

Поэтому, когда в замок внесли наших пленённых друзей, перед гномами встала некая дилемма: за кем идти? Туром поспешил выслеживать Сун, а Нетуром меня, но по дороге передумал и переключился на гролля. Его, оказывается, тоже взяли. Непонятно, с чего и зачем, но тёткам виднее, на то они и ведьмы.

– Делать-то будем что мы?

Я призадумался… Действительно, что мы могли делать в чужом доме, набитом магически превосходящим нас противником, без друзей, без поддержки, в любую минуту ожидая нападения и твёрдо зная, что удача нам не светит даже в случае самой полной победы…

– Ваши предложения?

– Бейруби-рубибей! – с ходу выдвинули они. Естественно, какая у них ещё стратегия…

– Самое обидное, что нельзя.

– Ещё почему?!

– Потому что с гибелью самой последней ведьмы замок волшебным образом исчезнет, а соответственно, испаримся и мы вместе с ним.

– Знаешь точно, откуда сие?

– В книжке написано, – вздохнув, соврал я. Не объяснять же, что меня конвоировали такие наивные девчонки, что ВСЕХ ведьм поубивать я никак не позволю.

– Подробности есть ли? Книжке ли верить?

– А я безоглядно и не верю, там много неточностей, включая и прямое враньё. Но всё равно легенда такая есть – Блуждающий замок прекратит своё существование с остановкой сердца последней ведьмы, находящейся в его стенах. Проверять не будем, риск – ненадёжное дело…

– Тут ли сидеть мы будем все вечно, ааргх Малышом называемый?

– Да задолбали вы своими вопросами! Сами-то можете хоть что-нибудь путное предложить, кроме своего бейруби-рубибейизма?!

– На кухню пошли? – после секундного размышления почти в один голос предложили гномы. А собственно… почему сразу нет?!

Идея не такая плохая, на сытый желудок воевать всегда легче, да и повар просто обязан знать, где содержатся пленники, которых ему так или иначе, а приходится кормить. Или откармливать…

– На кухню дорога обоим известна нам, столовались давно, часа два уж минуло, – объяснили мне родственники, уверенно двигаясь по запутанным коридорам. Три или четыре раза мы натыкались на суматошных молоденьких ведьм, бегущих куда-то сломя голову, с целеустремлением во взоре и абсолютно не смотрящих себе под ноги. Дылды…

Такое впечатление, что они кого-то ловят, и этот кто-то – существо огромного роста, видимо, большинство так и не смогло отрешиться от стереотипа: ааргх – это нечто громадное с мечом и рычит! Увы, теперь я маленький, безоружный и скорее мяукаю…

Зато нас с гномами совершенно не замечали. Не вру! Вот ни в какую не замечали, практически игнорировали в глаза, так что мне пару раз даже хотелось нагло подставить ножку особо стремительным. Может, лишь хряпнувшись носом, они смогли бы разглядеть тех, кого, простите за прямоту, едва не накрывают подолом! Мне просто не позволили, а так я бы, наверное, всё же не удержался…

– Кухня, однако. А запах ли чуешь? – восторженно потянул носом Нетуром. Общеизвестно, что вторых таких обжор, как гномы, на всём Приграничье не сыщешь. Если их племя готово душу отдать за золото, так это отнюдь не значит, что над этим же золотом они будут дрожать и чахнуть. Наоборот, именно гномы умеют тратить деньги как никто – широко, с размахом, не считая и не мелочась! В основном на ту же еду и выпивку, о том, чтоб на «девочек», не слыхал ни разу. Хотя и ручаться не буду.

– Прибыли мы, кухня вот она, место святое, – с благоговением прошептал Туром, щекоча мне бородой ухо.

– Делать что будем, – утробно урча, поддержал его родственник. – Всё ли порушим, иль съедим бесстыдно всё, чтоб голодные ведьмы остались совсем?

Я задумался… Дверь была открыта почти нараспашку, внутри ревело пламя, вздымались клубы пара, блестели горы посуды, и дивный аромат жареного мяса буквально приподнимал за нос над полом. Здоровенная кухарка или повариха в некогда белом чепчике, с красными руками и блестящим от пота лицом казалась самой богиней чревоугодия! Хочу есть…

– Стряпуха мешает присутствием нам, – задумчиво выдал я. О небо, нельзя же так долго находиться в гномьем обществе, я уже начинаю говорить, как они. – Тьфу, тьфу, тьфу! Надо убрать отсюда вон ту толстую великаншу – и поле боя наше.

– Великаншу ли? – оба бородача едва не расхохотались. – Росту она нормального будет, но ныне тебе, Малыш, тётка любая сосной или дубом столетним покаже…

– Блямс! Блямс! – пришлось мне напомнить им по рогам и вновь перейти на более внятный стиль общения: – Тётке-кухарке велю крови не лить, тихо убрать, не закричала бы ни на кого что, массивная дура. Ясно ли вам?

– Справимся мы, шлемы лишь больше не мни нам жестоко…

– Прощения, ладно, прошу у обоих.

– Туром не расслышал…

Я показал ему кулак. Больше вопросов и недоразумений не было. Хотя, как эти умники «боролись» с кухаркой, стоило бы описать отдельной цветистой историей.

Для начала уточним лишним штрихом образ обсуждаемой особы – она была типичная. Да, да, всё, что вы можете втиснуть в это ёмкое слово, имелось у неё даже не в наличии, а в крупном избытке. Толстая, неопрятная, растрёпанная, в замызганном фартуке, широченной несвежей юбке, с густыми бровями и ма-а-ленькими чёрными усиками на верхней губе.

Появление бравого гнома с боевым топором наперевес она восприняла как визит полномочного посла тараканов с манифестом о наследном праве на оккупацию её кухни. Поэтому сначала тётенька взвыла так, что бедный Туром натянул рогатый шлем на уши, а потом без предупреждения смахнула его грязным полотенцем прямо в котёл с супом!

Я только ахнул, а Нетуром, подскочив к орущей кухарке, лихо вспрыгнул ей на руки и что-то понёс самым медоточивым голосом, так что она его… не оттолкнула. Более того, хозяйка пункта питания заметно порозовела, засмущалась и унесла нахала в сторонку, кормить ветчиной и салом! Не менее наглый родственничек тем временем с удовольствием развалился в котле, как в ванной, и уже вовсю грыз пойманный на дне мосол!

Нет, я, конечно, знал, что горные гномы легко переносят критические перепады как жары, так и холода, но чтобы такое вот… видел впервые. Если выберемся отсюда живыми, надо убедить обоих выступать в цирке, заработаем больше, чем махая мечами…

А потом меня вдруг едва не затоптали подбежавшие на шум и крики две молоденькие ведьмы – я гордо отступил под стол, тактически наступив каждой на носок ближайшего башмачка. Очень хотелось надеяться, что они успели обидеться. Ибо обиженные женщины, тем паче ведьмы, способны на самые неожиданные поступки. Исключая разумные…

Девушки, отпрыгав своё на одной ножке, отругавшись и отревевшись, обозлились не на шутку:

– Эскарсиум парапленсис! Заклятие левитации, урок четвёртый, – во всё горло вопила одна, и от её юношеского пыла вся кухонная утварь пришла в движение.

– Демиус носс ферратус! – в такт ей подвывала другая. – И пусть все силы Тьмы явятся сюда по зову моему, дабы… Я ничего не напутала? Точное заклинание осталось в конспекте… а, и так сойдёт! Демиус носс ферра… упс?!

Из четырёх углов помещения заклубились призрачные тени, огонь в очаге вспыхнул неестественным цветом пламени и выплеснулся во все стороны. Не прошло и минуты, как к двум опешившим девчонкам подоспело взрослое подкрепление, мгновенно угодив в маленький, но очень функциональный ад!

Разумеется, настоящих, серьёзных и значимых демонов Тьмы недоученные торопыжки вызвать никак не могли. Но в результате изо всех щелей попёрла разная мелкая шушера, способная разве что гадить где попало да швырять предметы. А согласитесь, трудно вот так, с разбегу, подобрать более насыщенное предметами место, чем кухня? Вот они и отвели душу.

Общеизвестно, что не связанные правильным заклинанием демоны злобно мстят всем, кто их потревожил. То есть в данный момент двум девочкам и толпе ведьм, прибежавшим на визг и вопли. Что было-о…

Мы с родственниками оказались под жестоким перекрестным огнём с обеих сторон, ибо словившие капустой в ухо (половником в лоб, морковкой в глаз, тарелкой в зубы и так далее) ведьмы тоже никому спуску не давали! В воздухе засвистели тяжёлые, бронебойные заклятия, кухня наполнилась дымом и молниями, бедная толстуха вопила так, что временами перекрывала грохот разрывов. Осколки посуды, продукты питания, суп, жаркое, пирожки и «отходы жизнедеятельности» демонов живописно украшали стены, полы, потолок и почти всех присутствующих!

Нам-то с гномами кисло не было, мы втроём отлично уместились под тем самым чугунным котлом и даже успели отлично перекусить на дорожку. Весь ураган битвы проносился значительно выше.

Выбирались, когда обитательницы замка окончательно загнали разбушевавшуюся нечисть в их чёрный мир. Никто уже не обращал внимания на перевёрнутый котёл с шестью ножками, тихо семенящий по ступенькам вниз, за угол, по коридору, налево и бегом, вплоть до массивной колонны, в которую он с ужасающим блямканьем и врезался! Мы выпали, дружно держась за уши, минут на десять оглохли все…

– …! … … …?! – кричал на меня Нетуром, видимо, очень недовольный тем, что его оторвали от такой женщины.

– …?! … … … …!!! – не оставался в долгу я, потому что совесть надо иметь, а не бегать по бабам во время боевых действий.

– … – пристыдил нас обоих Туром Большое Топорище и даже заставил пожать друг другу руки. Подумав, мы разумно признали, что ведём себя как маленькие дети. Надо собраться, резко повзрослеть и решить наконец, что мы намерены сделать ради спасения наших друзей.

А поскольку гномы думают медленно, я лично лишний раз поскрёб ногтем бесхвостую ящерку у себя на лопатке. Я хорошо её чувствовал, зудит, покалывает, но всерьёз не болит. Либо Верховная сейчас больше занята своей раной, либо магия испорченной татуировки значительно слабее. Напрягало одно: говорят, в жизни у ящериц снова отрастает хвост…

– Так, всё, хватит думать, пора действовать. – Я потряс головой, вытряхая неприятные мысли о недалёком будущем. – Ведьмы мыслят логически, без чёткого распорядка в чародействе вообще делать нечего. Значит, вы не знаете, где находятся Эшли, Эландер и Сун, но ведьмы-то знают! И не зная, что этого не знаем мы, они сочтут, что мы знаем, а сочтя, будут ждать нас именно там! Но мы туда не пойдём… Вы что, ничего не поняли?

Оба гнома тоскливо кивнули.

– Повторить ещё раз для тупых?

– Не злись, ааргх, – окончательно смутившись, поклонился Туром. – За день один дважды стучал ты в шлемы наши, а котёл и разбился громко потом ещё. Тяжкое испытание то для голов гномьих…

– Я… больше не буду. – Мне стало прямо неудобно. Когда тебя начинают побаиваться свои же фронтовые товарищи, это ни капельки не греет самолюбие. – Просто мы сейчас пойдём туда, где ведьмы нас не ждут.

– Домой?

– Нет, – терпеливо продолжал я. – Домой пока рановато, мы ведь на службе у графа Эльгенхауэра, а он не подписывал приказ о демобилизации.

– На кухню?

– Нет. – Терпение давалось мне всё труднее и труднее. – На кухне мы уже отметились. В спальни, библиотеки, зимние сады, лаборатории и комнаты отдыха – тоже, видимо, не пойдём.

– Куда тогда? – окончательно запутались родственники.

– К гроллю.

– А точно он рад видеть будет нас?

Я едва удержался от того, чтоб не настучать им по шлемам в третий раз. Какая разница – будет или не будет, какое мне вообще дело до его радости?! Просто в эту минуту конкретная идея взять и выпустить гролля бегать по замку представлялась единственно разумной и целесообразной. Пусть лучше ведьм погоняет, чем в плену без дела сидеть…

Любому идиоту понятно, что после моего дёру из общей залы и бесчинного раскардаша, устроенного по нашей вине на кухне, Верховная гарантированно даст приказ усилить охрану пленных. И усилят её именно для Эшли и Эландера, хотя Сун тоже вполне могли запереть под замок. Но ведь идея не в этом, а в том, что никто даже не подумает поджидать нас у гролля. Чем непременно и стоит воспользоваться.

Это меня дедушка научил, а он в самом преклонном возрасте выигрывал кулачные бои с молодыми ааргхами. Вот так, спокойненько вставал напротив соперника и быстро зачитывал ему какое-нибудь шестизначное уравнение с блуждающим интегралом. Тот три секунды стоял отупев, и дедуле всегда хватало этого скромного времени для отправки любого тяжеловеса в нокаут!

Родственники вывели меня через маленькую железную дверь в какой-то башне. Дорогу я не запомнил, да и не пытался, все эти узкие, длинные коридоры больше напоминали норы кротов, а значит, гномы ориентировались в них преотличнейше. Зачем утруждать себя?

Гролля поселили в небольшой железной клетке прямо под открытым небом, во внутреннем дворе. Бедолага скрючился в три погибели, а острые ржавые шипы, «украшавшие» решётку изнутри, отлично напоминали ему, кому здесь чего можно, а чего нельзя.

Бегло осмотрев территорию, я выскочил на стену глянуть хоть одним глазком, где мы, собственно, находимся. Зрелище оптимизма не прибавило – Блуждающий замок висел в воздухе над горной пропастью, до ближайшего склона не допрыгнуть никак, а смотреть вниз не хотелось абсолютно. Я, кажется, говорил, что боюсь высоты…

Потом мы все трое подошли к гроллю. Он был очень опечален.

– Выпустим тебя если, вред нам не причинишь ли?

– Туром, он тебя не понимает, – покачал головой я. Чудовище явно узнало нас, но смотрело с укоризной, не понимая, почему мы на свободе, а он нет. Ведь шалили все…

– Замо́к не велик особенно, – мудро изрёк Нетуром, примериваясь взяться за топор.

Замо́к и вправду был удивительно мал, слишком мал для такой клетки, фактически я бы даже мог просто сорвать его рукой… Но, видимо, именно этого делать и не стоило!

– Назад, – скомандовал я, перехватывая гнома за плечо. – Не думаю, что ведьмы настолько глупы, чтоб оставить такого зверя без охраны в старой клетке, заперев на кукольный замочек. Дайте какой-нибудь камушек…

Бородачи поискали по сторонам, быстренько вывернули немаленький булыжник из мостовой, и я запустил им прямо в замочную скважину.

– Пах-х… – тихо сказал камень, взмывая вверх уже в парообразном состоянии. Я вопросительно глянул на гролля, он ответил печальным всхлипом. Ага, значит, ему наглядно продемонстрировали, что произойдёт, если потревожить хотя бы дужку.

– Веселье знатное! Повторить бы и мне охота! – начал один.

– Гномы камни кидать ловчей, чем ааргхи, обучены, – поддержал второй, и оба родственничка кинулись было потрошить мостовую, когда мне пришла в голову более трезвая мысль.

Магию побеждают магией! Если охранное заклинание превратило в облако пара хороший булыжник, то как оно справится с камнем помассивней? Например… с крепостной стеной?! Нет, если стена рухнет, гролль может улететь в пропасть, а у нас на него виды…

– Тащи клетку к башне!

– Справимся мы ли? – заюлив, попытались отвертеться родственники, но бодро подхватили решётку снизу, не дожидаясь моего рыка. Я сам обеими руками взялся за клетку сзади (благо сила осталась), но гролль был ужасающе тяжёл! Если бы в этот момент из той же двери, из которой вышли мы, не показались четыре взрослые ведьмы, всё могло бы пойти насмарку…

– Вот они! Уничтожим их, сёстры! – истерично взвизгнула одна, и мы поняли, что это конец. Опытная практикующая ведьма слепит нужное заклинание за одну минуту и, не сводя с нас твёрдого взгляда, успешно превратит всех троих в полевых козявок. А уж четыре заклятия одновременно…

– Гр-р-р! – в отчаянии завопил я, из последних сил бросаясь вперёд. Гномы тоже решили умереть героями, и мы ринулись на ведьм с такой сумасшедшей прытью, что тётки… опешили.

– Психи, – тихо угадала та, что призывала нас хватать, и весь квартет только-только успел юркнуть за дверь для военного совета, как мы отважно шарахнули об угол арки клеткой с гроллем!

Громыхнуло просто сказочно… Настоящее волшебство, пальчики оближешь! Погнутая клетка взлетела вверх, едва не скрывшись из виду, гролль внутри неё орал так, словно хотел, чтоб его услышали в харчевне Трувора. Весь дверной проём снесло к Рогатой Матери, и очень хочется верить, что четыре ведьмы догадались удрать. В любом случае, из груды камней ничьи ноги не торчали, за что нам отдельное спасибо.

Но сам Блуждающий замок даже не дрогнул, видимо, магия, защищающая его, была куда как сильнее. Мне осталось лишь виновато развести руками, но в это мгновенье клетка с гроллем грохнулась обратно! Замка, естественно, уже не было, а погнутыми решётками занялись топоры гномов – гролль вышел на свободу…

– Ну и?! – подтолкнули меня локотками бородачи.

Ответить им было нечего, у самого дыхание перехватило. Гролль, как помнится, значительно выше ростом среднего ааргха, а если этот ааргх ещё и уменьшен до размера кухонной табуретки…

Косматое, исцарапанное шипами чудовище обозрело нас с высоты гневным правым глазом (левый слезился и часто моргал), постояло минутку, а потом гулко стукнуло себя в грудь кулаком.

– Нам нужна Сун! – неожиданно поняв его устремления, закричал я. – Помнишь Сун? Такая самка, с голыми коленками и во-о-от-такенным декольте! Хочешь Сун? Ну-ка, ищи, где её спрятали!

Пока гномы упоённо спорили, не преувеличил ли я размер декольте и объём груди наёмницы, гролль явственно ворочал мозгами, старательно вспоминая. Скорее бы, ведьмы наверняка появятся здесь с минуты на минуту. Не могут же они не знать, что мы тут безнаказанно разносим их вековое жилище и выпускаем на свободу домашних любимцев?! Гролль ужасающе взревел, вздымая громадные лапы над головой. Причём сделал это так неожиданно, что мы невольно прижались друг к другу…

– Вспомнил ли о Сун, нас ли он хочет?

– Не дадимся противному мы!

– Всё в порядке, он знает, где она, либо чувствует её запах, – поспешил успокоить я Турома с Нетуромом. – Бежим за ним!

Мы и побежали. А, собственно, почему бы и не побежать, делать-то всё равно нечего. Замок был достаточно велик, но тем не менее казалось абсолютно невероятным, что мы сможем спокойно носиться взад-вперёд по многоэтажному комплексу, в местах проживания порядка пятидесяти ведьм одновременно. И вроде бы все они должны быть по крайней мере живы. Если нам и удалось кого-то там вывести из строя, так по-любому не больше дюжины, а то и куда меньше…

Зато потом я вдруг сообразил, как, по идее, должны были ощущать себя сами ведьмы. Их Верховная ранена, одна из её заместительниц мертва, большинство сестёр напугано, кухня разгромлена, на свободе разгуливает злобный мелкий ааргх, два свирепых гнома, а теперь ещё и неуправляемый гролль. Получается, что у тёток есть объективные причины для маленькой паники.

Гролль так уверенно кружил по переходам, словно был здесь не в первый раз. Мы дружно семенили следом, стараясь не отставать ни на шаг. Небольшие группки ведьм, попадавшиеся нам по дороге, с визгом прятались по углам или пытались распластаться по стене, но останавливать нас, бросаясь с заклинанием под ноги, не дерзнула ни одна.

– Боятся ли нас они?! – искренне поражались гномы.

Ещё как боятся… С нами же не поговоришь, не очаруешь, не напугаешь. Мы для них необразованная, грубая, тупая мышечная сила, неспособная к созиданию, но отлично пригодная для всяческого крушения и ломания!

К тому же у себя в замке они привыкли к полной безопасности, обросли жирком, обленились, а значит, в лучшем случае займут выжидательную позицию. То есть самые храбрые двинутся за нами в погоню, отчаянно держась поодаль, шагов эдак за сто. А самые умные дёрнут жаловаться Верховной, кто письменно, кто устно, а кто и просто с молчаливым укором в глазах. Иногда жаль, что Сун не окунает свои ножи в трёхпроцентный раствор яда с клыков хнары. В чистом виде он способен вызвать зримую коррозию на клинке…

Гролль резко остановился и коротко взревел у одной маленькой неприметной дверки в полуподвальном помещении, недалеко от разгромленной кухни. Охраны не было, гномы поплевали на ладошки, взялись за топоры, и толстенная дубовая дверь была художественно изрублена на зубочистки в течение трёх минут! Вежливый гролль пропустил меня вперёд.

– Сун, – тихо позвал я. – Выходи, это мы.

– Оставь меня в покое, Малыш… – холодно раздалось из самого тёмного угла. Наёмница сидела на голом полу, обняв колени, и даже не посмотрела в мою сторону.

– Сун, это глупо. Нам всем плохо, мы все на нервах, но если тебе так уж приспичило, то давай отложим все капризы до лучших времён. Они скоро настанут, обещаю. Сначала мы перебьём всех ведьм, окончательно разрушим замок, заберём себе сокровища, спасём наших друзей, и через неделю в харчевне дяди Трувора ты будешь выкаблучиваться, как пожелаешь! Но не сейчас, а?

– Малыш, я уже сказала тебе, оставь меня в покое… – Тут она резко повернула голову, глядя значительно поверх меня, и осеклась. Постепенно её взгляд сфокусировался на очень маленьком мне и… Сун непроизвольно хихикнула.

– Сам пристукнешь её, нам ли доверишь справедливое действо сие? – участливо поинтересовался Туром, а меня уже не по-детски трясло от обиды. Из меня сделали карлика, но я рвался помочь, спасти, освободить эту бесчестную, подлую, нахальную, всякую особу, а она… она…

– Где Эшли?! – тонко взвыл я, хотя хотел спросить совершенно другое. Например, есть ли у неё совесть и стыд…

– Там, налево… – едва не задыхаясь от хохота, выдавила наёмница, окончательно теряя самоконтроль и катаясь по полу.

– Как придёт в себя, хватайте в охапку и на выход! – приказал я родственникам. Гролль тоже кивнул, вроде бы не возражая. Ну значит, пока он на нашей стороне.

– А выход-то где? – торопливо уточнил Нетуром.

– Хороший вопрос. Не знаю. Но вот она знает наверняка! Я сбегаю освобожу любимого хозяина. Если не догоню через час, уходите сами.

– Без оплаты?! – ужаснулись гномы. – Невозможно такое нам! Без денег не уйдём нипочём мы! Нас и домой-то не пустят даже, без золота если…

– Ладно, берите Сун, тащите гролля, и всей компанией на поиски нашего эльфа. Встречаемся в главном зале, там и урегулируем все финансовые проблемы. Ведьм бить, но не убивать! Не люблю хлюпать башмаками в лужах крови.

– Вдруг мы Верховную встретим?

– Гр-р-р!!! – сорвался я, и гномы больше не задавали глупых вопросов.

Раз уж кто-то сумел объединить и сорганизовать обычно крайне разобщённых ведьм, то нам достаточно лишить их правящей верхушки, и все тётки с радостью разбегутся по домам заниматься привычным делом – воровать молоко у коров или присушивать деревенских парней. Значит, с Верховной надо покончить, не дожидаясь, пока она нас всех поставит… в неудобное положение.

– Сказал так бы сразу, – понятливо улыбнулись бородачи.

Наёмница на мгновение прекратила ржать, посмотрела на меня долгим пристальным взглядом и… закатилась снова. Я плюнул, хлопнул дверью, быстрыми шагами удаляясь по коридору налево.

Внутри всё буквально кипело, булькало и клокотало! Так надо мной никто никогда не издевался, а я, как последний дурак, ещё ведь испытывал к этой коварной женщине какие-то личные чувства. Да она играет моим сердцем, словно котёнок клубком: то лапкой оттолкнёт, то коготки запустит, то раздирает по ниточке. Ненавижу её! И если мы все отсюда выберемся… нет! КОГДА мы отсюда выберемся, я её сам убью. Довела потому что!

К нужной двери дотопал минут за двадцать, и не то чтобы она была очень уж далеко, просто ножки у меня теперь коротенькие, я семеню, как маленький барсучонок. Поэтому, когда мне на глаза попались две рослые ведьмы, явно охраняющие вход в отдельную комнатку или камеру, я дико обрадовался и, сжав кулаки, поспешил навстречу судьбе.

Согласен, возможно, на тот момент это был не самый умный шаг, ибо безоружный маленький ааргх производит скорее комическое впечатление, а я никого веселить не собирался. Поэтому, прежде чем применить силу, честно предупредил:

– Гр-р-р!

– Смотри, смотри, вон он! – радостно завопила одна, а вторая, злорадно улыбнувшись, постучала в дверь, из-за которой тут же выскочили ещё три ведьмы. То есть их стало уже пятеро, численный перевес налицо…

– Значит, засада?!

– Конечно, засада! – хихикнули они. – Вот ты и попался, глупый карликовый ааргх. Если Верховная сказала, что ты будешь нашим шутом, то это твоя судьба! Что мы с ним сделаем, сестры?

В мою грудь одновременно нацелились пять волшебных палочек! Причём знаете, как-то сразу верилось, что эти тётки умеют с ними управляться – не наивные первогодки, чародейный опыт есть.

– Очень неприятное положение, – хмуро буркнул я.

– Да уж, сейчас мы из тебя такое сотворим… – начала одна, но вторая перебила, третья добавила, четвертая влезла с предложениями, пятая всех успокаивала, и всё резко перешло в нечто невообразимое.

– Давайте превратим его в слизняка!

– Я боюсь слизняков… Они противные и вонючие…

– Тогда в мышь! Все «за»? Сейчас он станет грязной серой мышью…

– Нет!

– А мне без разницы…

– Нет! Только не мышь! Нет! Я не переношу мышей, я только слышу слово «мышь», и у меня все волосы на теле дыбом становятся. Уберите мышь! Уберите её, я орать буду, уберите её-о…

– Нет тут никакой мыши и не будет мыши! А ты успокойся, не нервничай… Ну вот, надо было вам так довести человека?!

– Да кто её доводит, паникёрша несчастная!.. Ладно, ладно, не будем превращать его в мышь, хотя лично мне, например…

– Только не мышь! Только не…

– Всё, успокойся! Орёт как ненормальная, что он про нас после этого думать будет?! Что мы все тут дуры и истерички?!

– Сама дура!

– Не ссорьтесь, девочки… В конце концов, мы можем превратить его в кого угодно. Чем плох крот? Милое, трогательное животное…

– Она назвала меня дурой! Ну знаете ли, я долго терпела, но всему есть…

– Да, дура – это всё-таки слишком. Но идея насчёт крота мне, в принципе, нравится. Хотя слизни тоже ничего так…

– Её, значит, дурой нельзя? А нас всех истеричками, значит, можно?

– Милые дамы, – робко попытался вклиниться я. – Вы не будете против, если я пока на минуточку загляну к своему хозяину, который сидит за этой дверью? Буквально на пару слов.

– Всё! Мне плевать, что эта психованная обо мне думает! Я превращаю ааргха в жабу! Пустите меня, пустите, я вам говорю!

– Верховная не любит жаб! И я тоже…

– Да при чём здесь Верховная?! Да я сама через год тоже, может, буду Верховной!

– Девочки, не ссорьтесь… В конце концов, слизняк ли, крот ли, жаба ли, мышь – всё одно, главное…

– Только не мышь! Я же просила, мне обещали, зачем она снова меня заводит?! Вот смотрите, все волоски на руке уже дыбом, а на ноге – вообще! Смотрите, смотрите…

– И вовсе не все мы истерички…

Я зажал уши и, решительно протолкавшись между их подолов, протиснулся в камеру заточения юного графа Эльгенхауэра-младшего. Дверь аккуратно прикрыл за собой, потому что единовременный галдёж пяти общительных ведьм способен довести нормального мужчину до инфаркта в две минуты. У ааргхов нервная система железная, но к чему рисковать?

– Эшли, это я.

– Малыш?! – не поверил своим глазам мой храбрый хозяин. Просто вытаращился, просто удивился, если бы только хихикнул – я бы сломал ему ногу…

– Меня заколдовали.

– Чувствуется, – без тени иронии кивнул он. Чего-чего, а благородства у нашего аристократа не отнять – голубая кровь! – А меня, как видишь, держат здесь пленником. Условия не королевские, но вполне сносные…

Опять скромничает. У меня, например, таких роскошных апартаментов никогда не было. Камера заточения моего господина была более похожа на драгоценную шкатулку – пушистые ковры, мягкая кушетка, резной столик с фруктами и вином, фигурные свечи, два настенных гобелена с изображениями битв и охоты. Согласитесь, так жить можно!

– И всё-таки я пленник. – Проследив мой взгляд, Эшли продемонстрировал запястья, скованные толстой золотой цепью. Гномы передрались бы за такие браслеты… – Я могу предложить тебе яблоко или фужер сухого красного?

– Вообще-то нас ждут, – не сразу включился я. – Там, по коридору, Туром, Нетуром, Сун и гролль, они собирались освобождать эльфа. Честно говоря, мы тут успешно хулиганим по всему замку, наверное, часа три-четыре…

– И куда только смотрит Верховная?!

– Она ранена. Думаю, что все магические силы брошены на её излечение. Быть может, поэтому нас пока не воспринимают всерьёз.

– Как сказать, меня, например, постоянно охраняют сразу пять ведьм. Очень неприятные особы, а уж болтливы…

– Могу понять, – поспешно согласился я, так как отлично слышал непрекращающиеся пререкания снаружи.

– Уйти не удастся, – недоверчиво предупредил граф.

– Я маленький, но очень сильный. Если мы вместе ударим в эту дверь с разбега, то запросто впечатаем всех пятерых в стену. В крайнем случае четверых, а пятую можно стукнуть подушкой и закатать в ковёр.

– Славный план! Но мои руки…

Я без улыбки одним движением порвал цепь – золото мягкий металл. Мой хозяин рассовал обрывки кандалов по карманам, пригодятся… Шум в коридоре начал более-менее стихать. Похоже, что там каким-то чудом сумели прийти к всесторонне устраивающему решению. Кажется, они все сошлись на «зайчике»…

– Значит, вместе и с разбегу? – удовлетворённо потянулся Эшли.

– Гр-р-р!!! – дружно взревели мы, всем весом бросаясь на крепкую дверь. Лично я почувствовал лишь лёгкое сопротивление, скрип, писк и хруст – все пять болтливых тёток успешно размазались по стенке в барельефных позах, с переломанными палочками и поучительными выражениями лиц…

– Мои извинения, дамы, мы спешим, – аристократично кивнул юный граф, безукоризненный во всех отношениях.

– Чтоб… у вас… эти, как их?.. – придушенно выдавила одна, беспорядочно мигая правым глазом, – опухли и отвалились… и ушиблись об пол!

Не дожидаясь, пока она уточнит, что же именно, я пришлёпнул дверь ещё раз и так оставил. Но первые два шага мы сделали очень осторожно. Проклятие, конечно, неопределенное, но мало ли…

Свобода! Напрягало лишь одно: у меня на спине начала дико чесаться татуировка ящерки. Неужели она и впрямь «отращивает» себе новый хвост?..

– Малыш, а как остальные отнеслись к твоему… э-э… изменению внешности? – заботливо спросил мой хозяин, двигаясь такими непомерно широкими шагами, что мне пришлось за ним бежать.

– Гномы нормально. Дал им два раза по шлемам, и они всё поняли, а Сун хохочет словно припадочная, – зачем-то пожаловался я.

– Это печально, никак не ожидал от неё такой чёрствости к твоим чувствам. В конце концов, это просто мелко…

В его голосе что-то неуловимо изменилось. Нет, впрямую он надо мной не издевался, и даже, скорее всего, сочувствовал, но…

– Ты не обидишься, если я тебе помогу? Так будет быстрее, да и существует же хоть для чего-то такое святое понятие, как мужская дружба?!

После чего он, не особенно дожидаясь моего ответа, бесцеремонно подхватил меня под мышки, шутя поднял и усадил себе на плечи.

В последний раз я так ездил на папиной шее в самом младенчестве, даже ещё толком и не угукая, но уже вовсю размахивая деревянным мечом. Но папа – это папа… В данный момент я почему-то абсолютно не ощущал эйфории и не чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Что, впрочем, отнюдь не помешало мне сгрести графа за уши и пристукнуть пятками.

С конём мне всегда не везло, а вот на собственном хозяине проехаться довелось. Эшли рысью домчал меня куда следовало на полном скаку, едва не сбив отступившего гролля. Сун при одном взгляде на нашу парочку вновь залилась истерическим хохотом, поэтому ответ мне опять давали гномы…

– Ведьмы напали кучей на нас, нежданно, – развёл руками мрачный Туром, из всех щелей его доспеха торчали свежие полевые цветы. Он злобно обрывал их, но они росли снова.

– Бились мы храбро, не убили, велено как, ни единой, – столь же грустно подтвердил родственник, нервно постукивая по полу мощным рыбьим хвостом. Трупов ведьм в характерных балахонах действительно нигде видно не было. Значит, они их просто разогнали.

– Вас пытались заколдовать? – первым догадался граф, он у нас умный, его обмануть – никаких фактов не хватит.

– В рыбу хотели обернуть меня, а его в могилу сразу, и чтоб росли цветочки на ней лазоревые с алым, – торопливо добавил Нетуром и, быстро нарвав три штучки поярче, смущаясь, сунул их в руку наёмницы. Её, как я понимаю, никто и не пытался зачаровывать, хотя… Что-то она много смеётся в последнее время, не находите? Я лично нахожу, или это уже паранойя…

– Э-э, Малыш, ты не мог бы на время перестать пыхтеть, – вежливо уточнил мой хозяин, спуская меня на пол. – Я понимаю, ты чем-то сильно расстроен, но у меня всё время создаётся ощущение, что где-то закипает чайник, а я не успеваю снять его с огня. Ты не чайник, но звук очень похож.

Я с огромным трудом удержался, чтобы не дать ему в глаз. А когда решил, что всё-таки сейчас дам, эта орясина выпрямилась. Так высоко подпрыгивать было уже несолидно…

– Друзья мои! Вы истинные герои! Я счастлив видеть в своём отряде таких великолепных бойцов! Ваша награда не за горами! Предлагаю развить успех и отбить у врага нашего дорогого и всеми любимого Эландера! Глупых вопросов типа «Кто против?» и «Кому нужен этот драный эльф?» я не потерплю! Вперёд! Я с вами! За вами! В смысле, идём все вместе, сначала гномы, потом гролль (его тоже не жалко), потом уже ааргх, Сун прикрывает тылы, а я руковожу общим планом атаки. Ну и? Чего стоим, кого ждём?

Ждали, похоже, одного меня. После пламенной речи нашего командира все обернулись на меня, привычно дожидаясь подтверждения приказа. Я вздохнул и махнул на всё рукой. В конце концов, какая нам разница, как умереть…

– Сун, где остроухий? – тихо спросил я, но наёмница, всё ещё подхихикивая, отрицательно покачала головой:

– Ребята, я сама здесь в первый раз. Знаю лишь, что он наверняка в замке. Ведьмам нужна его кровь, и они будут цедить её из него по капле.

– Кто-нибудь знает? – погромче повторил я.

Никто не знал. Плохо. И для нас, и для Эландера, впрочем, для него в особенности…

– Ну давайте кого-нибудь поймаем и спросим! – вновь взял на себя командование Эшли. – Проблем-то… Девушка! Девушка-а!

Прежде чем мы успели его остановить, он мигом свернул за поворот, углядев там мелькнувшую юбку. Мгновением позже оттуда раздался грохот взрыва! По-моему, все в той или иной мере, но присели. О том, что наш благородный наниматель утрачен нами навеки, никто даже подумать не успел, и правильно…

Он тут же вышел из-за поворота, обгорелый, дымящийся, чихающий, но живой и самоуверенный, как всегда.

– Ненормальная какая-то попалась… Обозвала меня «маньяком». Достала из кармана платья огненный шарик и без предупреждения шандарахнула им об пол у меня под ногами. Я отпрыгнул, а её снесло взрывной волной… Хорошо, положим, я ей чем-то не понравился, но надо же себя хоть немного контролировать! Неудивительно, что с такими манерами она не вышла замуж… И, кстати, эльфа держат вон в той стороне!

– Знаешь откуда сие ты успешно? – не веря своим ушам, уточнили гномы.

– Так я же сразу в лоб ей заявил – тётка, какой ещё пленный эльф, мне нужна только ты! Понимаете, да? Психологический вопросец от обратного. Она сначала и дёрнулась подбородком влево, а уж потом шуганула шаром… И при чём здесь, скажите, маньяк?! Я похож на маньяка? Похож, а? Только честно…

– Пошли за… Эландером, – сдержанно предложил я, и мы бодро двинулись по коридору, не обращая внимания на безответные требования аристократичного племянника главнокомандующего. Бежали гуськом, по схеме, предложенной им же…

Удивительно преобразовавшийся гролль с диких гор, казалось, всё понимал без слов, заняв свое место в строю и не позволяя себе даже косого взгляда в сторону нервничающей Сун. Странный он всё-таки… Если верить энциклопедии, то подобное поведение для гроллей нехарактерно. Они же не поддаются дрессировке, лишены чувства благодарности и мыслят только об убийстве, разрушении и насилии. Классический гролль иным и быть не может!

А у этого в глазах отсвечивает нечто осмысленное, что, согласитесь, подозрительно… поэтому я ему не доверяю. Хотя кто бы говорил, да? Если уж совсем честно разбираться, то он такой же представитель реликтовой расы, как и мы все. Ну за исключением Эшли и Сун, они люди, им проще.

Ведьмы нас ждали за углом, у дверей с надписью «Хранилище». Причём всего две, но явно опытные и знающие. Собственно, это, наверное, нас всех и спасло. Ибо, поверьте моему опыту, знающая ведьма – умная ведьма. А умная на неоправданный риск не идёт и героиню из себя не строит. Поэтому наш конструктивный диалог с ведьмами был примерно следующим:

– Первый, кто сделает ещё шаг, превратится в пылающий факел!

– Два гномьих топора и два метательных ножа, брошенные одновременно в разные части тела, могут оказаться очень вредными для вашего здоровья. Холодное железо магии не боится. Просчитаем поэтапную стратегию?

– Мы успеем как минимум уложить троих!

– А нас шестеро. Два ваших трупа никак не изменят судьбу мира. Подумайте, вы точно готовы ими стать?

– Ты – неправильный ааргх!

– Задолбали, он в курсе… – хором ответили за меня остальные. После чего тётки отсалютовали нам взаимопонимающими улыбками, показали зубы и с почётом отступили по коридору налево. Скорее всего, за подкреплением. Что, в общем, тоже правильно и честно.

– Думаю, никто не будет против, если я войду к нашему другу первым? На правах командира отряда, так сказать…

– Мы войдём сначала туда, эльф ибо наш собрат боевой, и в лесу едином живём никак-как!

– Может быть, мужчины, всё-таки пропустите вперёд даму?

– Гр-р-р! – навёл я порядок, не дожидаясь, пока ещё гролль влезет с препирательствами. Похоже, аура замка действительно отрицательно сказывается на психике всех нас…

Все обернулись, посмотрели на меня укоризненно, как на тирана и узурпатора (но сверху вниз!), а потом кучей ломанулись в вышеуказанную дверь. А она оказалась заперта! И как же они все треснулись лбами-и… Короче, дверь мы с гроллем потом просто высадили, он сверху, я снизу, меньше чем за минуту, силы хватило, легко!

– Какое-то… очень неприятное место, – со свойственной ему деликатностью прокомментировал граф Эльгенхауэр. Сун сразу отвернулась, зажав нос, гномы судорожно сжали топоры, и даже дикий гролль впервые недовольно заворчал – это была мясницкая. Нет, конечно, сами ведьмы использовали это помещение как склад или хранилище: большие стеллажи вдоль стен со стеклянными сосудами, наполненными кровью, подтверждали название.

Просто в центре стоял большой металлический стол из разряда разделочных. Начищенные зажимы для рук и ног по углам, желобки для стока крови, удобная вывеска ножей, щипцов, пил и прочих блестящих предметов самого зловещего назначения. В спёртом воздухе висела плотная аура ненависти, боли и страха…

– Здесь они разделывают эльфов, – сипло объяснил я, хотя всем и так всё было ясно. – Ведьмы не вампиры, кровь нужна им исключительно в магических целях, без неё не проведёшь ни одного серьёзного ритуала. А кровь эльфа – могучая, древняя, неземная, обладает большой жизненной силой. Так они могут создавать целые армии игрушечных ведьм, послушных их слову и воле.

– Сейчас мы найдём нашего друга, – не сразу совладав с голосом, откликнулся мой тощий хозяин. – Заберем его и непременно разнесём тут всё вдребезги! Есть минуты, когда воспитанность – это минус. Велю крушить! Эландер!!!

Ответом послужил слабый стон из дальнего угла. Связанный остроухий валялся прямо на холодном полу, за двумя бочонками с вытопленным жиром. Не знаю, человеческим ли, эльфийским ли, видимо, хозяева замка практиковали безотходное производство. Гномы быстро выволокли его наружу, сняли верёвки, вытащили кляп, заботливо усадили на разделочный стол. С которого эльф, впрочем, спрыгнул весьма резво…

Эландер казался ещё более бледным, чем обычно, говорил тихо, но выражался в прежней манере:

– Благодарю, друзья мои… Я был пленником этого жуткого места, где каждый камень самих стен вопиет о муках растерзанных эльфов. У меня выкачали целую бутыль крови! Потом началась какая-то суматоха, вроде бы сбежал гролль… Ага… я вижу, он с вами. Тоже решил принять смерть героя и мученика, достойно воскрешенного в песнях и легендах?

– Остряк в порядке, – удовлетворённо кивнула Сун. – А теперь дружно делаем ноги!

– Против мы. Граф крушить велел здесь всё, гораздо приятнее нам это, – упёрлись бородатые родственники. Туром уже походил на давно нестриженную клумбу, а Нетуром воинственно пришлёпывал рыбьим хвостом в ритме боевого марша.

Да, общеизвестно, если гном с утра до вечера чего-нибудь не наломает, то день его прожит зря. Сейчас всё быстренько порушим, и по домам. Хотя куда это я, нам ещё прямой путь в личные покои Верховной, вежливо поговорить на одну очень важную для меня тему – где мой рост?! Гролль высунулся за дверь, тут же нырнул обратно и тревожно заворчал.

– Нас окружили, – торжественно сообщил мой господин, отважно повторив подвиг гролля. – Там на весь коридор в обоих направлениях стоят игрушечные ведьмы, плечом к плечу, навскидку – два полка и эскадрон верхом на мётлах для обхода с флангов. Как будем сопротивляться?

– Я – буду гибнуть! – ещё торжественнее (хотя куда уж ещё-то?!) оповестил бледнющий эльф, снял с вешалки кривую пилу и кусачки, после чего, вооружённый, попёрся возрождаться в песнях и балладах. Его гномы задержали, лично я бы отпустил с лёгким сердцем.

– Малыш, – тихо обратилась ко мне Сун, присев на корточки, – там в углу бочонки жира и спирт для протирания ножей. Ты не против, а то у меня плечи замёрзли?..

– Тебя согреть? – сразу догадался я. Наёмница восхищённо округлила глаза:

– Ты делаешь мне предложение?

– Сейчас мы всё запалим, и станет теплее, – радостно пояснил я, не замечая, как погасла её улыбка.

Минутой позже мы с гномами выкатили два бочонка к двери, быстро выплеснули содержимое наружу, а потом… вспомнили, что у нас нет огня. Положение спас остроухий сын леса, без предупреждения столкнувший Турома и Нетурома лбами на пороге. Сноп искр, брызнувший из их рогатых шлемов, подпалил проспиртованную тряпочку…

Последующий час мы дружно задыхались от едкого дыма, удовлетворенно слушая ругань и треск догорающих кукольных ведьм с той стороны двери.

– Потеплело, – специально для Сун напомнил я. Проницательный Эшли фыркнул, словно я удачно пошутил, а наёмница сделала неприличный жест в нашу сторону. Куда катится этот мир, как сказал бы старина Трувор. Это его любимая присказка, когда он кого-нибудь грабит или хотя бы обсчитывает.

– Отряд, подъём! Всё, что могло сгореть, там уже своё отполыхало. Я иду ставить точки над «и». Со мной, до победного конца, отправятся Малыш, Сун, Туром, Нетуром и Эландер. Остальные решают сию минуту – с нами или тут?

Под категорию «остальных» подпадал, как вы понимаете, только один гролль. Естественно, он не стал отрываться от коллектива. Короче, пошли все. Наш дворянин умеет из самой очевидной чепухи слепить гениальное командирское решение. Уважаю…

Благородный граф Эльгенхауэр-младший вёл нас, по его словам, от победы к победе, и маршировал первым (два гнома впереди – не в счёт), не потеряв ни одного воина, но приобретая неожиданных союзников прямо по ходу сюжета.

Теоретически – всё верно, практически… сплошные проколы – я маленький, гномы недозаколдованные, Сун на грани нервного срыва, эльф почти обескровлен, гролль подозрителен и неопределен, а то, что мы все каким-то образом ещё и живы, явно не относится к заслугам нашего щуплого нанимателя. И не подумайте, что я забыл, за чей счёт он здесь наниматель. Скупость – не национальное качество ааргхов, но деньги мы считать умеем лучше, чем ими сорить… Простите, отвлёкся на житейское…

Мы шли по хрустящим останкам кукольных ведьм, редких уцелевших после пожара гномы добивали секирами на ходу. Где находится резиденция Верховной, разумеется, не знал никто, но Эшли так уверенно задал направление влево, что никому и в голову не пришло проверить маршрут.

Настоящую серьёзную ведьму мы встретили лишь примерно через полчаса блужданий. Казалось, замок вымер, нигде не было ни видно, ни слышно ни души, лишь одинокий чёрный силуэт в мешковатом платье с капюшоном. Я сразу узнал её, это была одна уцелевшая заместительница Верховной. Значит, очень опытная и страшная противница. Не уверен, что мы готовы к такому противостоянию, но и выбор был уже не за нами…

– В топоры старуху будем, – разумно предложили родственники.

– Фи, пожилую, интеллигентную женщину?! – скорчил кислую физиономию Эшли. – Это грубо и неэстетично.

– Обухом в лоб, и наша ныне она, – чуть поменяв ракурс, уточнили гномы. – Крови не будет вовсе, дурою стать может, правда, потом… Но сие ли важно для дела?

– Ну это ещё где-то как-то на полуприемлемом уровне, – засомневался он, и ведьма вскинула правую руку. В ней белел чистый платок. Переговоры?

– Остановись, ааргх!

– Собственно, я командир этого отряда, – логично поднапрягся граф, и, в принципе, все его поддержали.

– Я могу одним движением руки лишить тебя языка, но…

– Но в ту же минуту умрёте, – твёрдо оборвал я ведьму. – Почему вы хотите говорить именно со мной?

– Потому что только у тебя, ааргх по кличке Малыш, есть весомые причины ненавидеть нас, – сдержанно ответила ведьма. Судя по тому, как умно она ушла от скользкой темы угроз – перед нами сильная женщина, и сильная во всех смыслах.

Ведьма сделала шаг вправо, видимо, наступив на определённую плиту каменного пола – за нашими спинами мгновенно рухнула тяжёлая металлическая решётка, запирая возможность отступления. В тот же миг Сун швырнула кривую пилу, выхваченную у зазевавшегося эльфа. Бросок был произведён на славу, но ведьма вскинула руки, и пила замерла в воздухе, зависнув напротив её ладоней.

– Два топора единовременно бросим, – самим себе скомандовали гномы. Я пожал плечами, возможно, и…

– В этом нет нужды, – поспешила повысить голос заместительница Верховной. – Я лишь хочу поговорить и делаю всё, чтобы нам не помешали.

Она поманила меня пальцем и присела на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. Так разговаривают с ребёнком, но выбирать не приходится, вновь седлать хозяина лишь для того, чтобы смотреть на женщину свысока, тоже уже как-то некомфортно… Я подошёл поближе, Эшли сделал вид, что поручает мне ведение важных переговоров.

– Мы не виновны в смерти твоего отца.

– Вы лично или все ведьмы в целом?

– Мы и не скрываем, что та ведьма была нашей сестрой, но он первым напал на неё. Она не желала ему зла, он мог просто дать ей уйти…

Я на мгновение отвёл глаза. События недавних лет обрушились на меня с удвоенной силой. Жилистая, бодрая старуха с горбом и перекошенным от злобы лицом вылетела нам навстречу, когда мы спускались с гор в деревню. От неё исходила такая всепоглощающая чёрная аура, что даже мне, молодому, неопытному ааргху стало ясно, с кем мы столкнулись.

Папа прикрыл меня спиной и очень вежливо потребовал показать ему содержимое мешка, который ведьма старательно прятала за спиной. Та лишь презрительно фыркнула и назвала отца тупым куском мяса. Что ж, он не блистал интеллектом, но он был воин и умел отличать добро от зла. Да, он напал первым, и у него не было сомнений, зачем и против кого он сейчас обнажает меч.

Когда всё было кончено, я сам развязал этот треклятый мешок, там был мёртвый ребёнок…

– Он не мог дать ей уйти, – тихо сказал я. Ведьма промолчала, казалось, она прочла в моём сердце всё, что я вспомнил, и поняла меня. Мгновением позже она заговорила вновь:

– Теперь, в память о нём, ты хочешь убить всех нас? Допустим, тебе это даже удастся, и что? Твой отец не оживёт, и никто не скажет тебе спасибо. Все очень быстро забудут о том, что ты победил ведьм, но навеки заклеймят тебя как убийцу женщин! В замке есть совсем ещё дети, есть и дряхлые старушонки, есть девушки в полной красоте и расцвете жизненных сил… Ты сумеешь посмотреть в глаза каждой, прежде чем собственноручно перерезать им горло? Ты знаешь, чего мы добиваемся в этом жестоком мире? Ты хочешь знать правду, или твоё сознание заполнено одной жаждой мести?! Загляни себе в душу, ааргх, и ответь.

– Мне нечего сказать, – пожал я плечами. – Моё дело рычать и тупить. Скорее это вам надо выговориться.

– Малыш, у нас мало времени! – поспешил напомнить мой бдительный командир.

– Твой хозяин прав, – неожиданно согласилась ведьма. – Но я обещаю уложиться в пять минут. Ты наверняка обратил внимание, что среди нас нет мужчин. Вообще нет, даже на уровне прислуги, охраны или рабов. Только женщины! Это первый и фундаментальный принцип объединения всех ведьм, знахарок, ведуний, повивальных бабок, травниц, колдуний и чародейниц. Я не буду перечислять всех ужасов положения женщины в вашем бесчеловечном мужском мире. Даже эта девочка-наёмница, изуродованная физически и духовно, смогла найти справедливость и управу на негодяев лишь лезвием собственного ножа. Что уж говорить о тех, кто не способен себя защитить… Наши идеалы просты и понятны – мы всего лишь хотим равенства! Равенства в жизни, в труде и любви, так ли это много, ааргх?

– Вы убиваете эльфов, их кровью и страшными ритуалами оживляете кукол, даёте им в ручки отравленные иглы и тайно ввозите на территорию чужой страны.

– Мы всего лишь хотим убедить императора считаться с нашими интересами! Мужчины много веков успешно доказывают своё неумение управлять государством. А вот когда рядом с императорским троном встанет надёжная и мудрая советница – наступит эра гармонии и благоденствия!

– Но вы убиваете…

– Да разве можно выйти к рассвету, минуя ночь? Люди так или иначе смертны. От войн и болезней погибает гораздо больше мужчин, мы же лишь гуманно избавляемся от несогласных, от тех, кто тормозит приход светлых перемен.

– Гр-р-р! – не сдержался я. Она вытерла пот со лба и уже гораздо спокойнее продолжила:

– А разве ты не убиваешь?

– Только в бою. Глядя в глаза противнику. Всегда давая ему шанс уйти. Вы – убийцы, а я – воин. Я убиваю ради того, чтобы выжить, вы – для того, чтобы жить ещё лучше. Разница не так бросается в глаза, но она существенна.

Теперь уже замолчала она, пять минут истекли очень быстро. Я развернулся было к своим, когда женщина осторожно коснулась моего плеча:

– Ааргхи не умеют врать. Если я правильно поняла тебя, ты не намерен убить всех нас? Дай слово, что оставишь нам жизнь, если мы… если я помогу вам свергнуть Верховную.

Ого! Думаю, такого разворота темы не ожидал никто. Выходит, вассальная преданность своей госпоже у ведьм не в такой уж чести, несмотря на всю болтовню о порочности мужских взаимоотношений с властью. Первую заместительницу успешно отправили в мир иной, а вторая готова на всё, лишь бы сохранить замок и нашими руками утвердиться на троне. Не хочу никого осуждать, но…

– Вы сможете расколдовать меня и гномов? – прямо спросил я.

– Нет, – так же честно покачала она головой. – Это под силу лишь Верховной. Но я могу показать её покои и сделать так, чтобы остальные сёстры вас больше не беспокоили. Мы и без того понесли слишком серьёзные потери… Твоё слово, ааргх?

– Мы согласны! – подпрыгивая и размахивая руками над головой, влез неугомонный Эшли.

– Можно мне заткнуть его хотя бы на время? – тихо взмолилась ведьма.

– Нельзя, – не согласился я. – Он мой хозяин, и я за него отвечаю.

– В жабу, по-быстрому, вдруг поумнеет?

– В глаз, – предупредил я, – ещё быстрее, и поумнеете с гарантией.

– Э-э… это шутка? – отшатнулась она.

– Ааргхи лишены чувства юмора, – едва ли не хором гордо продекламировал наш отряд. Видимо, каждому хотелось донести эту банальную истину, как божественную откровенность, до всего света лично.

Ведьма развела руками и, подойдя к стене, нажала на нужную выпуклость в камне. Целый угол с аркой отъехал вглубь, открывая зияющий проход.

– Если ты устал, я готова немножко тебя понести, – предложила эта нахалка, вновь приседая и пытаясь погладить меня по голове.

– У меня есть свой хозяин, благородный граф Эшли Эльгенхауэр, – отстранившись, буркнул я. – Если что, я уж лучше опять на нём поеду, а то он может обидеться. Аристократы, они такие…

Ведьма хрюкнула себе под нос, пряча улыбку, словно услышала что-то смешное, и первой нырнула в проход. Я семенил сзади, умение видеть в темноте очень полезно для гуляния по всяким тайным лазам, ходам и коридорам. Ну а в случае предательства и заманивания нас куда не следует я успею убить тётку, прежде чем она хлопнет в ладоши и скажет «Попались!».

За мной очертя голову протолкнулся Эшли, потом наёмница, поддерживающая слабого, но патетичного эльфа, за ними два веселящихся гнома (один отрывал у другого цветочки, а тот искренне старался наступить родственнику на хвост). Гролль шёл замыкающим. И знаете, я вот теперь почему-то чувствовал, что вполне могу доверить этому чудовищу охрану наших тылов… Интуиция – великое дело!

– Она наверху, идти не так долго, – не оборачиваясь, пояснила ведьма. – В комнату Верховной ведёт один длинный коридор, напичканный ловушками как магического, так и грубо технического свойства. Я сама была там всего два раза, и то в качестве сопровождающей. Обладательница высшей власти должна быть бдительна…

– Вы так увлеклись борьбой за освобождение женщин, что перестали доверять своим же подругам и сестрам? – не удивился я.

– Даже самая сильная ведьма имеет свои слабости и свои перегибы. А самая слабая из нас – право любить себя превыше любой идеи!

Нормальная женская логика… Однако, неужели она не понимает, что если политика экспансии колдовства в нашу Империю не будет пересмотрена, то рано или поздно какой-нибудь рыцарь с длинным копьём и большой армией придёт уже за ней?

– Все ловушки срабатывают по принципу «мотылькового капкана» – стоит наступить не на ту каменную плиту, не тем весом, не с той скоростью и в неподходящий час дня, как сработает защитный механизм. Несчастный может быть пронзён стрелами, завален камнями, он может упасть в колодец с крокодилами или клетку с тиграми, быть сожжён драконьим пламенем и утоплен в змеином яде, его могут заживо…

– Леди, вы описываете нам достопримечательности замка, – взорвался, не выдержав, аристократ, – или же просто нервируете боевую единицу моего отряда?

– Мы пришли, – ровно ответила ведьма, вновь на что-то нажимая и впуская нас в небольшую комнатку.

В противоположном конце виднелась каменная арка, аккуратно убранная вышитыми занавесочками. Дешевую сентиментальность довершал коврик для вытирания ног с надписью «Добро пожаловать». Наверное, это должно было вызывать улыбку, но никто не засмеялся.

– У вас не больше часа. Именно столько времени я смогу сдерживать остальных, «вооружая» их на «отпор захватчикам, вторгшимся в наше мирное жилище». На большее не рассчитывайте. По коридору лучше бежать, это хоть какой-то шанс…

– Но ведь вы уже ходили туда, – чуть дрогнув, замялся мой отважный господин. – Уверен, что всё это можно как-то отключить!

– Система охраны отключается тайным заклинанием, у каждой Верховной оно своё и служит лишь ей, теряя силу только после смерти владелицы. Я могу убрать магию вообще, это заблокирует магические ловушки, но не остановит механические. Как видите, всё предусмотрено.

– А если мы заставим вас пойти первой?

– Скорее всего я погибну, – спокойно пожала плечами ведьма. – Но тогда никто не удержит сестёр от опрометчивого шага, и даже если вы убьёте Верховную, на выходе вас будет ждать толпа обезумевших женщин, готовых на всё ради мести.

– По-моему, объяснение исчерпывающее, логичное и вполне объективное, как считаешь, Малыш?

– Не смей чесать меня за ухом, гр-р-р!

– Ой, прости, задумался. – Эшли отдёрнул руку. – Когда ты маленький, то похож на такого трогательного сердитого котёнка. Я не удержался…

Он обернулся, лишний раз посчитал всех нас по головам и произнёс традиционную вдохновляющую речь:

– Дамы и господа! Перед нами коридор смерти, в конце его – слава и деньги! Дойдут не все, тем выше и весомее будет доля остальных. Если есть пожелания на предмет похорон, я их учту. Кто-то хочет высказаться нецензурно, или просто идём все?

Как вы понимаете, все и пошли. Остроухий Эландер счёл это лучшим способом погибнуть с почётом; гномы попрутся куда угодно, а из коридора явно пахло золотом; наёмница любопытна по природе; мне нечего терять; а гролль, похоже, вообще пофигист, каких поискать…

Ведьма быстро сотворила некое заклинание, в воздухе метнулись две зелёные молнии, раздалось шипение и треск – магическая защита взломана! По крайней мере, тут нас не надули, а помрём – не помрём, это уже факт не принципиальный…

– Идите! Раз уж судьба так долго хранила вас, не мне пытаться стоять на пути таких героев. Но помни, ааргх, ты обещал… Если победите, то не троньте побеждённых. Ты дал мне слово!

– Гр-р-р! – подтвердил я, и ведьма вдруг едва не повалилась от хохота:

– Не могу… Ох, ребятишки, он всегда у вас так потешно рычит? Прямо обиженный медвежонок, которого мама нашлёпала по попке, уси-пуси-и…

Эту не вовремя заржавшую над боевым ааргхом дуру спас от увечий только наш бдительный командир. Он вовремя подхватил меня на руки, прижал к груди, начал укачивать, успокаивать и, естественно, я уже переключился на него. После наигранного удивления с его стороны и плохо управляемого гнева с моей мы решили отложить разборки до лучших времён. Пользуясь этим, ведьма мягко исчезла…

– Она тихо отступила в тот же проход, – спокойно доложила Сун. – Я не стала ей мешать, пока она честно выполнила свою часть соглашения. И потом, мы всегда успеем убрать её позже, когда она захочет предать нас.

– Думаете, это в её интересах? – вскинул бровь племянник главнокомандующего.

– Хорошая ведьма – мёртвая ведьма, – утвердительно кивнул Эландер.

– Ведьме верить – себя любить в форме извращённой, – витиевато загнули гномы, но общий смысл был для всех ясен. Юный граф наконец-то спустил меня с рук и решительно перестроил отряд:

– Первым пойдёт гролль, у него дублёная шкура, не пробиваемая ни копьём, ни стрелой. За ним Малыш, я и Сун, Туром с Нетуромом идут замыкающими. По крайней мере, на них хоть какие-то доспехи в отличие от остальных, они хорошо вооружены и смогут всех прикрыть в случае неожиданной атаки сзади.

– А я?

– А ты, мой бедный друг, останешься здесь. Ты потерял слишком много крови, и я, как лицо ответственное, не могу тобой рисковать.

– Вы… хотите сказать, что я обуза?! – не поверил своим острым ушам эльф, но Эшли великодушно потрепал его по плечу:

– Конечно же нет, дружище! Поверь, только тебе, лишь тебе одному, я мог бы доверить некую тайную миссию… Если мы все погибнем – стань самым страшным кошмаром этого замка! Отомсти за нас! Будь их жутким сном, диким привидением, вечным скорбным напоминанием, неживым упрёком со стороны…

– Да пошёл ты, – неожиданно не по-эльфийски грубо рявкнул Эландер, и, сбросив руку моего господина, без предупреждения бросился в чёрную пасть коридора.

– Я умру герое-е-ем… – только и донеслось до нас.

– Я сам его прикончу, – с чувством пообещал наш граф, и вдруг рванул туда же!

Весь распрекрасный план построения летел мамонту под хвост, мы кинулись в коридор беспорядочной толпой, наперегонки, вопя и толкаясь, как ненормальные. Хотя, кто, положа руку на сердце, вообще хоть раз называл нас нормальными?!

Само понятие слова «герой» подразумевает сложную гамму оттенков психических заболеваний, начиная с лёгкого отклонения от нормы и заканчивая абсолютным безумием, практически применяемым на деле. Попробую объяснить на конкретных примерах.

Гномов мы потеряли первыми. Причём обоих сразу, хотя Нетуром из-за рыбьего хвоста бежал чуть отставая. Они оба рухнули в бездну, разверзшуюся там, где все мы только что пронеслись толпой, и кто бы счёл пройденный участок опасным?! За нашими спинами раздалась только крепкая гномья ругань, боевой клич «бейруби-рубибей» да страшный скрежет исполинских челюстей.

Вторым «ушёл» эльф. Остроухого сгребла металлическая сеть, неожиданно выпрыгнувшая из стены справа, и его мигом втянула куда-то за решётку. Там было недостаточно темно, и, по-моему, голодный блеск глаз исполинских тигров успели заметить все.

Третьим пал гролль, он могучей грудью вытолкнул нас вперёд, а сам исчез во вспышке пламени. Бедолага даже вскрикнуть не успел, как сверху, словно чёрное проклятие, обрушилась целая лавина здоровенных камней, погребая его и намертво закупоривая нам обратный путь.

Быть может, только поэтому мы и не остановились, а, по инерции пролетев ещё шагов пять-шесть, замерли, едва не уткнувшись носами в большую кованую дверь. Фактически, получается, всё… прибыли.

– Мы… прошли?! – недоверчиво выдохнул Эшли. Его рукав был мокрым и красным, но рана оказалась скользящая, артерии не задеты.

Сун молча вытянула из своей кольчуги четыре маленьких стальных дротика и демонстративно бросила их на пол. Пятый шёл ниже и почти насквозь прошил щиколотку. Мы хотели вытащить, но наёмница не позволила – лучше пока похромать так, чем медленно слабеть от потери крови.

Я сам отделался легче всех – пара шишек, тройка ожогов, десяток несущественных царапин. Просто повезло, бывает же так…

– Ну что, зайдём? – невесело улыбнулся наш наниматель. – В конце концов, все загадки вели нас именно сюда. Невежливо было бы пройти такой путь и повернуть на самом пороге желанной цели…

А он очень изменился, этот изнеженный столичный мальчик. Стал сильным, научился выживать, держать руку друга, теперь и я сам, пожалуй, охотно пошёл бы с ним в любое приключение. Если, конечно, нам как-то удастся пережить это.

Сун улыбнулась мне, а я ей. Иногда достаточно вот так просто улыбнуться – и всё… Слова лишние, объяснения и клятвы тоже. Она отличная девушка, и эта дурацкая маска ей совершенно ни к чему. Хорошо, что мне не пришлось её убивать, потому что она мне нравится. Очень, очень, очень…

– Пошли. – Мы дружно, в шесть рук толкнули дверь. Она поддалась на удивление легко:

– Входите, входите, не заперто!

Вот вроде бы простые, гостеприимные, даже тёплые слова, а какое неприятное впечатление… Мы рвались сюда через боль, кровь, сражения, теряли силы и друзей, мы дошли не все, мы решительно хотели… а нам так просто говорят: «Заходите…» А вот не зайдём! Тьфу, глупость какая лезет в голову…

Отступать-то всё равно некуда, проход завален камнями, похоронившими гролля. И это… непонятное жжение над лопаткой… больно…

– Малыш, что с тобой?! – Сун и Эшли еле успели подхватить меня. Перед глазами плескались разноцветные круги, я потерял сознание? Просто очень больно стало вдруг и, главное, непонятно, с чего? Вроде ничего ядовитого не съел…

– Может быть, вы всё-таки зайдете? – медоточиво продолжал голос Верховной. – Или мне повторить приглашение ещё раз? Ты ведь отлично его чувствуешь, ааргх…

Ящерка! Наёмница, поняв меня с полувзгляда, помогла опустить рубашку – так и есть, изрядно вывернув шею, мне всё же удалось увидеть эту гадскую наколку, ящерка вернула себе хвост. Теперь ведьмы могут управлять мною, как когда-то управляли Сун. На мгновение мне стало действительно страшно.

– Какая досада. – Мы вошли внутрь, и дверь за нашими спинами мгновенно захлопнулась, оставив нас в кромешной тьме. – О, как я забывчива… Минуточку, милые гости, сейчас будет свет!

Яркая вспышка так резанула по глазам, что виски отдались болью. Мой хозяин рухнул на колени рядом, закрыв лицо руками и ругаясь так грязно, как только он мог себе позволить при его высшем образовании. Сун была единственной, кто сохранил самообладание, я не видел, но каким-то образом почувствовал, как она, без вздоха, вырвала метательный дротик из своей ноги.

– Я знала, что вы придёте, – столь же любезно продолжал голос, и в глубине залитого невыносимым сиянием зала возникла кажущаяся призрачной фигура. – У меня было мало времени достойно подготовиться к встрече, прискорбно, но думаю, вы не обидитесь… Тебе не очень больно, маленький ааргх?

– Будь ты проклята, – с наслаждением прошептала наёмница, и острая метательная стрелка злобно свистнула в воздухе. На таком расстоянии не мог бы промахнуться и начинающий воин – дротик вонзился ведьме в горло!

– Спасибо, – проскрипел я зубами.

– Не за что, – пошутила Сун. То есть я склонен предполагать, что здесь имела место некая шутка, потому что фигура продолжала двигаться как ни в чём ни бывало.

– Все герои одинаковы, вас так несложно провести…

Свет стал приглушеннее и мягче, комната обрела чёткие очертания. Мы находились в спальне Верховной, она сама сидела на подушках в центре большой четырёхспальной кровати. Стены были увешаны оружием, охотничьими трофеями, щитами, гербами и картинами. В одной из них, изображающих саму Верховную в полный рост, и торчал стальной дротик Сун…

– Конечно, я ранена, но не так беспомощна, как могло ошибочно показаться кому-то из сестёр. – На этот раз главная ведьма Блуждающего замка была одета лишь в тонкое чёрное платье, оставляющее открытыми плечи и грудь. Левая рука покоилась на перевязи, а её лицо, всё ещё сохранившее остатки былой красоты, казалось безумно порочным. Обычные женщины к тридцати годам сохраняются гораздо лучше…

– Итак, вы трое сумели пройти в святая святых – личные покои Верховной! Надо ли мне спрашивать, кто вам в этом помог?

Мы молчали. Я, потому что не мог вымолвить ни слова – проклятая ящерица перебралась мне на шею и жгла, словно раскаленное клеймо. Сун стояла, презрительно выпрямившись, безоружная, но гордая, а оправившийся Эшли осторожно перевязывал ей ногу обрывком своей несвежей рубашки.

– А ведь вас было гораздо больше, неужели остальные не захотели меня навестить? Как это невежливо с их стороны…

– Парни, у этой стервы не так много сил, – одними губами показала наша подруга. Я ответил сдержанным кивком, щуплый граф не понял ничего.

– Сун, девочка моя, ты что-то сказала? Будь добра, повтори мне на ушко. – Верховная подняла здоровую руку и сделала призывное движение пальчиками.

В одно мгновение наёмницу взметнуло под потолок и неведомой силой распластало по стене.

– Да, ты права, дорогуша, треклятая рана всё ещё дает о себе знать. К нашему глубокому стыду, мы до сих пор не научились подчинять себе железо. Но, прежде чем входить сюда, вам стоило бы знать кое-какие вещи… – Верховная расселась поудобнее и перевела чуть удивлённый взгляд на вставшего Эшли. – Что ты задумал, наивный юноша? О, тьма и бездна, опять?! Вы не оригинальны, а это так не смешно…

Да уж какая там оригинальность… Пока мой хозяин был рядом, я ещё как-то держался. Но стоило ему отойти в сторону, как у меня начали разъезжаться ноги. В таком состоянии меня мог бы запинать и двухнедельный цыплёнок.

– Я вызываю вас! – Сумасшедший дворянчик промаршировал к стене, выбрал себе подходящую шпагу и развернулся. – Защищайтесь!

– О, граф Эшли Эльгенхауэр-младший, – стиснув зубы, прошипел ведьма. – И ты посмеешь обнажить клинок против безоружной раненой женщины в её же спальне? Какой позор для твоей семьи!

– Защищайся, старуха! Или я просто убью тебя, как грязную тварь, отравляющую дыханием сам воздух этого мира!

Грубо, но подействовало. Дамочки такого сорта не привыкли, чтобы их оскорбляли в лицо, тем более «старухой». Верховная вскочила с кровати легко, словно разъярённая кошка:

– Ты ответишь мне кровью, мальчишка…

Вторая рапира, сорвавшись со стены, холодной молнией перелетела ей в ладонь. А я не мог думать ни о чём, кроме своей постыдной беспомощности. Быть может, мой хозяин и умел драться на благородной дуэли, согласен, что он лихо всего поднахватался за время нашего похода, но устоять против такой ведьмы… Драка должна была кончиться меньше чем через минуту.

– Я не закончила говорить, когда ты так бесцеремонно меня перебил, – продолжала Верховная. – Лишь глупцы думают, что для произнесения заклинания нужно время и ментальная концентрация в себе. Опытная, знающая, истинно сильная ведьма способна концентрировать магию, держа её про запас, и произносить заклинание мысленно, не шевельнув бровью. И заниматься, между делом, чем-нибудь другим, например, фехтовать…

Она нападала и притворно отступала, её рапира выписывала сложные узоры и рисовала вензеля, она смеялась и острила, но… дуэль затягивалась. Эшли, несмотря на рану, держался молодцом! Молчал, берёг дыхание, сражаясь, быть может, куда более примитивно, но тем не менее уверенно загоняя противницу в угол. Я не видел лица ведьмы, но, судя по тому, как короче стали предложения и яростней звон металла, все ясно почувствовали: она устанет первой. И у неё оставался только один выход…

– Мне надоело играть, – раздался хриплый голос Верховной, и мгновение спустя та же необъяснимая сила пришлёпнула геройского графа о стену рядом с рычащей Сун. Запыхавшаяся женщина так тяжело дышала, что я признал правоту наёмницы – у ведьмы осталось совсем немного сил.

– Но их… ещё хватит, чтобы… убить тебя, ааргх, – словно читая мои мысли, закашлялась Верховная. Я поднял на неё мутный от боли взгляд. Какая-то неправильная смерть – в карликовом состоянии, от женской руки, не имея даже возможности хоть плюнуть в неё напоследок.

– Это ты во всём виноват, – абсолютно нелогично, с моей точки зрения, заявила ведьма. – Ты спас этого дурачка, направленного к нам идиотом-дядей. Ты сбил с пути Сун, а мы затратили на неё столько труда, мы связывали с ней столько планов. Мы даже даровали ей знак «ящерки», правда, тайно, пока она спала… Но это ты начал первым убивать наших сестер и наших слуг, ты испортил нам всю контрабанду, ты вторгся в наш дом, притащив с собой толпу оголтелых эльфов, гномов и гроллей!

Я не мог сказать и слова в своё оправдание. Да будь у меня за спиной хоть целый полк судейских, всё одно эта тетка не пожелала бы выслушать ни одного разумного аргумента в противовес своему бесстыжему вранью! Верховная медленно подняла рапиру и…

Входная дверь едва не слетела с петель! Острие рапиры замерло у меня перед носом. От второго удара дверь погнулась, и могучие волосатые лапы просто выломали её из косяка. На пороге стоял гролль! Грязный, сутулый, местами подгорелый, злобный, но живой. Значит, его не так уж безвозвратно завалило…

– Прочь! Пошёл прочь, грязное чудовище, – взвизгнула Верховная, швырнув ему в морду клинок. Гибкая сталь не оставила на его щеке даже царапины, он тупо шёл вперёд.

– Уходи! Не заставляй меня… – отступая, кричала ведьма. – Ты должен был уйти навсегда, ты умер для всех, ты никто… Я никогда тебя не любила!

Гролль взревел так, что у меня почти склеились уши. Верховная сделала единственное, что могла, – с её ладони сорвался громадный огненный шар и гулко ударил гролля в грудь! Шар лопнул без звука, но я впервые в жизни видел, как такая громада костей и мускулов беспомощно оседает на пол. Однако и сама хозяйка, видимо, исчерпала все ресурсы. Она едва держалась на ногах, хватаясь за сердце, на её лбу выступили бисеринки красного пота.

– Всё… кончено… Остался только ты, но мне надо… хотя бы две минуты. Всего лишь отдышаться и восстановить силы…

Она повалила гролля, она удерживала на стене Эшли и Сун, она манипулировала ящеркой, не давая мне повернуть головы – это воистину достойный враг. Ладно, тогда помрём, хоть и не хочется, если честно…

И в это мгновение моей шеи сзади коснулся горячий шершавый язык!

– Мама-а-а!!! – не своим голосом, на полурыке-полустоне взвыл я, потому что от ТАКОЙ боли голос вернулся. Вскочив на ноги, я развернулся к гроллю с твёрдым намерением убить его на месте и… как-то не сразу понял, что могу двигаться свободно. Волосатое чудовище устало посмотрело мне в глаза, его пасть раскрылась, а среди кривых зубов алел длинный язык с почерневшей татуировкой ящерицы! Он сумел слизнуть её с меня.

– Не-е-е-т!!! – истерично завизжал кто-то. Я неожиданно поймал себя на том, что смотрю на Верховную сверху вниз. Ко мне вернулся мой рост! Ведьма бешено щёлкала пальцами, что-то выкрикивала, в воздухе пахло серой и мелькали разноцветные искорки, но не более. Она ещё не восстановила силы. Я набрал полную грудь воздуха…

– Гр-р-р!

Верховная не успела отступить – я рухнул на неё всей мощью взрослого, боевого ааргха, зажмурив глаза и демонстративно не слыша тонкого хруста её позвоночника… Вот теперь действительно всё!

Кстати, ничего такого особенно знаменательного не произошло. В смысле, что легенды врут – после смерти главной злодейки замки не рушатся, потолки не падают, стены не дрожат и души невинно убиенных не вырываются с праздничным настроением на долгожданную свободу. Может, конечно, где такие сказки и имели место, но в моём случае всё было совершенно иначе.

Сначала со стенки на пол дружно хряпнулись мой господин и наша боевая подруга. Вроде ничего себе не сломали, поэтому ругались зря, исключительно для разрядки нервов. Я накрыл гролля обрывком занавеси, как павшего героя, потом подобрал своих друзей, отнёс на кровать, плюхнул в подушки и сам завалился, не снимая обувь. Хочу спать и хочу есть, есть даже больше, поэтому не усну.

– Двусмысленные позы приняли, однако, вы, – чуть ворчливо раздалось из дверного проёма. В комнату деловито шмыгнули два гнома. Оба с головы до пят перемазанные кровью, оба довольные как медведи в кондитерской, Туром без цветов, Нетуром без рыбьего хвоста, а на плечах у каждого свежесодранная шкура крокодила!

– Валяйте к нам, – широким жестом предложил я. Родственники наперегонки, пихаясь, как мальчишки, кинулись в перины и счастливо задрали ноги в грязных сапогах. А чего? Имеем право, мы же победили!

– Друзья мои, я не опоздал?

Если кто всерьёз надеялся, что лесного эльфа можно затравить двумя-тремя тиграми, то даже я позволю себе улыбку, потому что это смешно. Эландер гордо вошёл (а вернее, въехал!) в спальню верхом на здоровенной полосатой кошке. Зверюга рычала на труп ведьмы, испуганно прижимала уши, но слушалась своего наездника, как в детстве маму.

– Мы умеем говорить с животными, – величественно падая к нам на подушки, заявил остроухий и чуть печально уточнил: – А что с нашим гроллем?

Я начал было вкратце расписывать историю его героической кончины, но Сун резко толкнула меня локтем в бок. Гролль исчез… То есть под занавесью по-прежнему лежало чьё-то тело, но… это был не тот гролль, точно!

Мы бросились вперёд, едва ли не в едином порыве срывая тряпку, и…

– Он-то как здесь оказался?! – обалдело выдавил Эшли. – Он же мёртвый! Все знают, все говорили…

– А по-моему, вполне живой. – Наёмница опустилась на колено, чуть морщась от боли в ноге, и приподняла над полом голову тяжело дышащего эльфа. Острые уши, длинные волосы, собранные в конский хвост, музыкальные пальцы и характерный шрам в пол-лица. Унгорн – собственной персоной! Отступник, ренегат, убийца, учёный и наставник столичной молодёжи лежал перед нами, лихорадочно вздрагивая всем телом…

Согласитесь, вопросов опять больше, чем ответов. Но, прежде чем мы привели его в чувство, в разгромленную комнату неспешно вошла заместительница Верховной ведьмы:

– Через пару часов замок встанет на склоне гор, до Слепой речки не так далеко. Вы вправе взять с собой всё, что сочтете нужным, – провизию, золото, оружие. Ааргх, ты обещал мне!

– Гр-р-р, – хмуро огрызнулся я, хотя, по большому счёту, всё честно.

Мы добились чего хотели, пора забирать награду и сваливать отсюда подальше. Замок фактически обезврежен, оставшиеся женщины так напуганы, что долго не рискнут высовывать носа наружу. Контрабанда ведьм прекратится. Эшли вернётся в столицу на белом коне. Никто больше не будет убивать эльфов только ради крови. Мы с Сун можем не работать аж до зимы, судя по тому, как легко нам здесь предложили золото, в замке этого добра хватает. Лучше послать за контрибуцией гномов, они умеют считать и разбираются в драгоценном металле.

– Твоё слово, ааргх? Ты обещал.

– Мы уйдём, никого не тронув, – без колебаний ответил я. – Похороните бывшую Верховную по вашим обычаям. И помните, мы уже приходили к вам один раз, не надо провоцировать нас заходить вторично.

Вот, собственно, и вся история. Расписывать, как мы добирались назад, в Приграничье, нет никакого интереса. Пара-тройка случайных столкновений с мелкой (и не очень) лесной нечистью. Это кого-нибудь волнует? Нас – нет.

На одну ночь задержались в Вороньей пустоши, Айрондэл зажмотился насчёт обещанного пира, хотя героического суицидника Эландера принял как родного сына. Никакими разносолами нас уже не потчевали (а зачем, опасность-то уже позади!), эльфийский стриптиз тоже не показывали. Вот разве что вина поставили хоть купайся! Делают из нас каких-то озабоченных алкоголиков…

Туром и Нетуром щеголяли в новых крокодиловых сапожках, стачанных ими же на привалах у костра. Лихо разбогатевшие родственники тем не менее всю дорогу пытались стащить из сумки Эшли его достопамятные золотые кандалы. Один раз их пристыдила Сун, второй и третий раз – уже я, реально применив силу. Они покинули нас на рассвете. После скупых слёз и долгих клятв в вечной дружбе, когда из-за леса уже виднелся дымок из трубы харчевни старого Трувора.

А на сельской дороге с нами неожиданно распрощалась и самая уродливая наёмница. Да, да, вот так просто развернулась и ушла. Расцеловала в обе щеки красного Эшли, пожала руку мне, никаких лишних сантиментов, всё сурово, деловито, ровно…

– Пока, мальчики, было с вами приятно прогуляться.

– Малыш, ты ничего не хочешь ей сказать? – пихнул меня в спину граф.

– Э-э, спасибо… – кое-как выдавил я, чувствуя, как сердце гулко падает в пятки. – Ты… хороший боец! С тобой было… как это… надёжно!

– Ты идиот?! – взорвался мой тощий хозяин, когда наёмница улыбнулась, помахала нам рукой и быстро скрылась за деревьями. – Почему ты её отпустил, почему ничего не сказал?!

– Гр-р-р!

– И не рычи на меня тут, дубина! Ты был обязан ей признаться!

– Гр-р-р, – виновато отпихивался от него я, а он лупил меня своими сухонькими кулачонками, не переставая орать:

– Болван! Тупица! Дурак! Потерять такую женщину! Сун, Сун, вернитесь, этот кретин любит вас!!!

Да поздно, чего там… Если она и слышала, то всё равно, конечно, не обернулась бы. Пару минут мы стояли молча. Не знаю, о чём думал граф, а я отчётливо понимал, что все его эпитеты по моему адресу – абсолютно верны. Я дурак и дубина.

– Пошли к Трувору, хочу напиться, – наконец предложил мой выдохшийся хозяин.

– Пошли, – без особых эмоций согласился я.

– Книжка всё ещё у тебя?

– Да, только Трувору я её теперь не отдам, там автограф автора.

– Унгорн сам поставил тебе автограф?! – разом вскинулся Эшли. – Это круто, Малыш! Но ты ведь первым догадался, что энциклопедию написал он?

Нет. На самом деле это старина Унгорн, хихикая, сам признал своё авторство, когда я попросил его указать мне адрес того учёного козла, который так «тонко» знает нас, ааргхов. Вообще он рассказал много интересного.

Как бежал с Вороньей пустоши в императорскую столицу, как легко устроился там на работу (эльфов у нас уважают!) и как в один прекрасный день подвергся нападению кукольных ведьм. Благодаря некоему опыту в магии он сумел заставить говорить одну из игрушек и, поняв, что потянул за очень опасную ниточку, предпочёл «исчезнуть»…

После чего как истинный естествоиспытатель поперся к нам в Приграничье вести собственное расследование. Имперские маги, тоже просёкшие ситуацию, действительно отправляли своих агентов в наши края, и Унгорн легко вступил с ними в контакт. Он и был тем последним, что оставил чёткие указания на ящерицу, Воронью пустошь и…

Короче, этот учёный эльф сумел добраться до Слепой реки и даже найти Блуждающий замок. Но ведьмы оказались хитрее, Верховная заманила его внутрь, напоила, обольстила, выведала, что могла, и преспокойненько превратила в лесное чудовище – гролля…

Вот и заводите после этого романы с ведьмами, а ведь вроде очень умный мужчина был, да? Или всё-таки не очень, раз решил на недельку задержаться в том же замке. Новая Верховная не возражала, он был очень слаб, а лечить они всё же умеют. Когда хотят… а хотят они тогда, когда им это чем-то выгодно.

Эпилог.

«Моему другу Малышу, самому неправильному из всех ааргхов. На память и в благодарность за то, что он научил меня смотреть на жизнь широко раскрытыми глазами, без призмы научных знаний, и умению улыбаться даже в самых безвыходных ситуациях! Всегда твой эльф-ренегат Унгорн», – почти вслух, старательно шевеля губами, прочитал я.

Да-а, теперь у меня есть настоящая книжка с автографом автора. Старина Трувор просто обзавидовался, когда увидел. Обрадовался, конечно, что я живой, поставил кружку пива (одну!) за счёт заведения, но когда рассмотрел автограф… Ему-то небось никто и никогда не подписывал книг. Весь деловой из себя Эшли плюхнулся за мой столик буквально через пару минут. Давно не виделись…

– Ну всё! Я отправил гонца к вашему герцогу, он передаст моё письмо с подробнейшим отчётом дяде в столицу. Дело сделано!

– Замечательно, – чуть сдвинув брови, сказал я, глядя, как безмятежно он подтягивает к себе моё пиво. – Когда уезжаешь?

– Через полчаса, – сдувая пену, ответил граф. – А куда направляешься ты?

– Пока не знаю. Скорее всего, загляну на недельку домой к маме.

– Будем прощаться?

– Только без поцелуев!

– Почему? – искренне удивился он. – Ладно, ладно, шучу! Это была шутка, мой верный ааргх… Я же говорю, что отправил письмо к герцогу и даже продублировал ещё одно с проходящим караваном. Из двух отчётов хоть какой-нибудь да попадёт на стол Императора. А я абсолютно свободен и поэтому остаюсь.

– Что?!

– Как, ты не рад? – не поверил счастливый Эшли. – А я думал, посидим в здешней пивной, пройдёмся по местным достопримечательностям… Ты познакомишь меня со своей матушкой?

– Гр-р! – Я встал в полный рост, положил руку на боевую секиру, а другой поднял задохлика за шиворот.

– Малыш, – совершенно спокойно сказал он, – бросай ты эти старомодные понты, я всё равно тебя не уволю. Дело не закончено, и ты мне ещё нужен.

– Мы уже победили, – неуверенно рыкнул я.

– Горе ты моё… Между прочим, я тоже имел разговор с господином Унгорном и с новой Верховной. Так вот, они утверждают, что проект контрабанды ведьм и оккупации был принят и поддержан рядом лиц из ближайшего окружения Императора. Я не могу появиться в столице, пока заговор не раскрыт до конца. Меня там просто зарежут. И ведь даже ты неоднократно задавался вопросом, а куда это, собственно, исчезли «чёрные плащи» из тайной полиции? Они мило проводили нас до замка и… всё? Видишь, сколько нерешённых вопросов? Короче, я тебя нанимаю.

– Нет. – Хватаясь за голову, я рухнул на скамью. Ещё одно такое приключение с этим социально опасным типом моя психика просто не выдержит.

– Малыш, не выдумывай! Я тебя знаю, мы многое пережили вместе, значит, вместе и доведём это дело до конца. Империя верит в нас! Собирайся!

– Куда?

– Сначала к твоей маме. Я же говорил, что хотел с ней познакомиться. Надо взять цветы и что-нибудь сладкое, женщинам такое нравится. Ну давай-давай, шевелись! Как ты обычно выражаешься в подобных случаях… Гр-р!

На нас уже косились. Местные наёмники не привыкли, чтобы кто-то вот так разговаривал с ааргхом. Я равнодушно пожал плечами, мне-то что?

В конце концов, если я его сейчас и не убью, меня всё равно никто не осудит. Да пусть только кто посмеет – один косой взгляд, и похороню под барной стойкой! Видимо, это все понимали чётко…

Эшли подождал, окончательно убедился, что меня ничем не проймёшь, встал, тоже сделал равнодушную физиономию, отошёл к дверям и уже оттуда громко, на всю харчевню, поинтересовался:

– А кстати, куда ушла Сун? Я думаю, мне стоит самому пойти и рассказать ей о твоей любви. Ты слишком нерешителен в сердечных вопросах, но верь мне, она…

Я не мог позволить ему договорить. Все замерли, раскрыв рты и ожидая подробностей. Глиняная кружка с моего стола влетела ему в лоб, прежде чем мой бывший (подчёркиваю!) хозяин закончил фразу. Я встал, неторопливо поднял его с пола, потом перекинул обвисшее тело через плечо и под бурные аплодисменты вынес вон.

Минуточку постоял на свежем воздухе, придерживая Эшли Эльгенхауэра за тощие ноги, а потом решительно зашагал в сторону наших гор. В конце концов, настоящие графы у нас редкие гости. Маме будет приятно.

Ааргх в эльфятнике.

Лето в горах, что может быть лучше?.. Вопрос чисто риторический, ответа не требует, и, если бы вы даже захотели ответить, мне было бы лень слушать, а уж тем более вступать в спор. Потому что неизвестно, где вы, но я-то лежу себе на зеленом склоне, дышу ароматами трав, рассматриваю облака, и весь мир кажется таким благодушным, что хочется обнять его, насколько хватит ширины рук…

— Эй, Малыш! — раздалось снизу. — А можно мы его убьем?

— Пожалуйста, — не поворачивая головы, прорычал я.

— Но он говорит, что он твой гость?!

— Это его проблемы!

— А-а, ну тогда убиваем…

Опять этот Эшли поперся знакомиться к молодым ааргхам. Не помню, что ему удалось наплести в прошлый раз, но вырвался он без моей помощи, исключая двадцать восемь аналогичных случаев, когда я был просто вынужден на всех орать и спасать этого несносного хлыща от закономерной гибели.

Его полное имя — граф Эшли Эльгенхауэр-младший, он племянник (троюродный!) какой-то крупной шишки в столице. Дворянин и аристократ до мозга костей, таких никто не любит, но все восхищаются, тощий, самовлюбленный, храбрый, ничего не знающий о жизни. Вот, пожалуй, полный портрет этого писклявого куренка. А еще, по воле случая, он мой теперешний хозяин. И самое смешное, что я сейчас встану и его спасу. Кто бы знал, как мне это надоело…

— Гр-р-р!!!

От моего высокопрофессионального рева толпа молодых ааргхов удивленно обернулась, прекратив отплясывать вокруг Эшли танец «Отдави ногу мамонту». Суть его предельно проста: партнеры стараются изо всех сил наступить на ногу друг другу. Но Эшли — человек, а они — ааргхи, их шестеро — он один, результат, сами понимаете, предопределен.

— Все нормально, Малыш, все нормально… — кривясь от боли в ушибленном колене, поднялся мой худосочный господин. — Мы просто играем…

— Мы просто играем, Малыш, — передразнивая его, захохотали ребята.

Они не злые, недоростки еще, сила бурлит, а с мозгами туго. Впрочем, мозги для нас, ааргхов, скорее даже противопоказание. Меньше думаешь — дольше живешь…

— Тихо всем, Малыш думает! — со смехом проорал еще один.

Ну вот, я же говорил… Пора принимать меры.

— Малышом меня может называть только моя мама, — наставительно напомнил я, без предупреждения врезая ближнему кулаком в челюсть.

Он не удержался на ногах — я старше и тяжелее…

— Начинается… — недовольно пробурчал юный граф, быстренько отгребая в колючие кусты. — Ни дня без мордобоя, что вы за народ такой…

Ааргхи! В принципе этим все сказано. Я с удовольствием помесил оставшихся минуты две-три, сам словил пару нехилых тумаков, убедился, что молодежь у нас растет достойная, и, наваляв всем вдоволь, отправился домой. Утро прошло недаром, но романтическое настроение испорчено. Мама опять будет ворчать по поводу перепачканного килта…

— Да брось ты, — беззаботно махнул рукой Эшли, вприпрыжку хромая рядом. — Я тут у вас уже вторую неделю, и мне здесь нравится! Не столица, конечно, вечером пойти некуда, ни танцев, ни салонов, еда грубая, жители тупые, почитать нечего, пообщаться не с кем… Зато живой! А покинь я ваши милые края? Кто знает, как далеко бы я ушел под пристальным взглядом тайной полиции… А давай махнем в харчевню к старине Трувору?

— Почему нет? — пожал плечами я. — За ремонт мы ему заплатили, и та новая служанка вроде не очень на тебя дуется. Ты ведь не забыл рассчитаться с ней за несложившееся замужество?

— Во-первых, жениться я не обещал! Во-вторых, щедрость рода Эльгенхауэров давно вошла в поговорку на всех континентах, двух морях и четырех сторонах Империи! Ей не в чем меня упрекнуть. Ну, в крайнем случае, заплатим еще раз, делов-то…

На самом деле после той памятной эпопеи, когда мы фактически разгромили Блуждающий замок ведьм, оборвав нить контрабанды опаснейших деревянных кукол, заняться было абсолютно нечем. Я, как последний дурак, согласился взять этого задохлика погостить к нам, в горную деревеньку ааргхов.

Так наш умник умудрился втереться в доверие к моей маме, натаскал ей каких-то цветочков с луга, все расспрашивал о здоровье и о том, какой я был маленький, а в результате — прижился. Мама пару раз «высказала свое мнение» тем из соседей, кого это не устраивало, еще пару голов разбил я, и маленького графа никто всерьез не трогал. Вопрос лишь в том, как долго мы с ним будем испытывать терпение общества. Я и без того тут не в особом фаворе…

Примерно часа три спустя мы топали в долину — до харчевни бывшего наемника, друга моего отца, было не очень далеко. Над трубой его заведения призывно клубился синий дымок, на дороге не попадались врлаки и хнары, а из кустов не выскакивали невежливые, агрессивные рыцари в черных плащах.

Лично я вот так уж особо об этой тайной полиции Империи даже не беспокоился. Они наверняка просто вернулись в столицу за новыми указаниями. Пока туда-сюда-обратно, да отдохнуть, да набрать новых людей, да разобраться, где мы прячемся… Минимум месяц форы у нас есть! Поэтому в харчевню Трувора мы шли абсолютно спокойно, не ожидая ни малейших неприятностей, а зря… Эшли и неприятности — близнецы-братья! Надо запомнить и записать.

В харчевне (трактире, постоялом дворе, распивочной, гадюшнике, бандитском притоне — любое название верно) нас встретили одобрительным ревом и подняли вверх кружки:

— Да здравствует достославный граф Эльгенхауэр!

Угу. Обо мне ни слова. Я кто? Я ааргх. К тому же неправильный. В смысле, умею читать, считать, увлекаюсь философией и вообще — мыслящий индивидуум, когда нам полагается быть просто тупорылой горой мышц!

Свободный столик расчистили быстро, традиционно в самом углу, подальше от стойки. Бывший наемник все еще никак не привыкнет к тому, что я периодически разбиваю ему всю колоннаду бутылок чьим-нибудь очередным ретивым телохранителем. Хотя, с другой стороны, примерно так я и познакомился со своим теперешним хозяином…

— Привет, Малыш, привет, Эшли! — мимоходом поздоровался Трувор, собственноручно ставя перед нами две кружки с выдержанным элем. — Глаза б мои на вас не смотрели!

— А на наше золото? — Мой господин величаво выставил на стол монету достоинством в пять обедов или две хорошие пьянки.

Старику ничего не оставалось, как выругаться, накрыть монету ладонью и распорядиться насчет жаркого. Когда он развернулся уходить, я поймал его за рукав:

— А почитать ничего нет?

— Ничего. Книги к нам попадают редко. Разве что ребята кого из купцов ограбят…

— Искренне жаль. Нехватка хорошей литературы пагубно сказывается на моем вынужденном времяпрепровождении, — опустив голову, загрустил я. — Дядя Трувор, если будут торговцы с книжками, попросите убить парочку, ради меня…

— О небо, Малыш, да все давно об этом знают! — раздраженно вырвался он. — Как только на фронтире мелькнет хоть какая-то книга, включая новогодний справочник по племенному животноводству, я тут же отложу ее для тебя.

— Спасибо! За мной не заржавеет…

— За нами, — значимо поправил граф.

Трувор страдальчески вздохнул и вернулся к себе за стойку. Буквально через десять минут рыжая Эльза с грохотом поставила перед нами блюдо дымящейся свинины. Большое такое, скорее даже корыто, с учетом аппетита такого крупного ааргха, как я. Мы удовлетворенно перемигнулись, дружно чокнулись за здоровье моей мамы и… начались неприятности. Хотя лично я, с высоты своего роста, заметил их не сразу.

— Хозяин, эй! Подать нам два быстро просим пива!

Вот согласитесь, хотя бы эту ничем не пробиваемую манеру речи я был бы должен узнать сразу. Так нет! Я предпочел углубиться в крепленый эль и сделать вид, что ничего не слышу.

— Хозяин, ау?! Повторить нам надо, или рост наш недостаточный причиной невнимания служит твоего? Напрасно, хозяин, тогда судьбу искушаешь ты борзо…

— Мне кажется, — нехотя оторвался от свиных ребрышек мой вездесущий наниматель, — или ты слышишь то же самое?

— Хозяин, чтоб!.. Кровь лить не хотели с братом мы, однако… О, пиво! Пиво, о!!! А сидит там кто, не друзья ли наши они?!

Я попробовал максимально пригнуться, дабы выглядеть как можно меньше и незаметнее, но поздно. К нашему столику уверенно пробирались два гнома, в левой руке — по боевому топору, в правой — по кружке пива размером с их же голову!

— Приветствовать тебя рады мы, Малышом ааргх прозываемый, — дружно поклонились оба братца, касаясь бородами пола. Учитывая их рост, это было не особо трудно…

— Допустим, — сухо откликнулся я, присутствие двух гномов в многолюдной харчевне Трувора граничило с прямым вызовом завсегдатаям. — Чего забыли в наших краях?

— Откровенности хочешь ты ли? — начал вроде бы Туром, я их вечно путаю. — Тоска взяла сердца наши без друзей недавних…

— Ну мне-то гнать не надо…

— Тогда деньги у нас внезапно, так страшно даже, кончились, хоть и было довольно их, — доверчиво довершил его родственничек, как я понимаю, Нетуром.

— Ясно с вами все, — автоматически переходя на гномью манеру речи, вздохнул я. — Работу что пришли у нас искать ли? В краях так наших не любят сильно пришлых…

Собственно, вот этого я мог бы и не говорить. Практически вся харчевня уставилась на бородачей с таким нездоровым интересом, что поставить хоть грош за их жизни в течение ближайшего получаса мог бы только самый отпетый лох! Гномы не успели даже пожать плечами, как за их спинами поднялся первый громила…

— А какого хрена бабуинова эти недомерки делают в приличном заведении?!

Повисла нехорошая тишина. Народ начал выползать из-за столов, а Трувор, взглянув на меня, демонстративно провел ребром ладони по шее — в смысле, прирежу, провокатор! Хотя за что он меня таким неприличным словом, не понимаю… Братцы мигом встали спина к спине, вздымая топоры и торопливо дохлебывая пиво.

— Господа, господа, это ко мне, — встал наш шибко умный дворянчик, наивно полагая, что сумеет всех удовлетворить.

Или я не так выразился? Но вы-то поняли меня правильно…

— Я сам пригласил этих достойных маломерк… упс!.. гномов для участия в следующем походе! Очень сожалею, если лишил законной работы остальных, но мне нужны именно эти двое. Они хорошо зарекомендовали себя в прошлый раз, поэтому…

Тут я просто прикрыл голову руками и тихо застонал. Вся деликатная, интеллигентски выдержанная речь Эшли грубовоспитанными жителями Приграничья воспринималась примерно следующим образом: «Вы все козлы и неудачники! Лучше я найму занюханных гномов, с которыми промучился в прошлый раз, и чем хоть кого-нибудь из вашего отребья. Им я буду платить золотом, а вы сосите лапу! Или чего иное, на ваш выбор…» И не подумайте, что я намеренно опошляю, я еще облагораживаю мысли здешних обитателей. Фронтир! Этого не объяснишь, здесь надо жить, чтобы хоть что-то понимать. В крайнем случае выжить, что тоже немало…

— У меня, может, жена или две и дети некормленые, — обернувшись к остальным, продолжал громила. — А тут нам всякие не пойми кто работу отбивают?! Ежели графу нужны наемники, так вот они мы! А всякая пузатая мелочь…

Договорить он не успел — пиво из кружки Турома выплеснулось ему в лицо, а потом и сама кружка крепким донышком впечаталась в лоб! Начинается-а…

— Без оружия! — громовым раскатом взлетел под потолок угрожающий голос старого Трувора.

Все нехотя закивали, убрали ножи, кинжалы, топоры, секиры, мечи, кастеты, кистени, копья, рогатины, алебарды, булавы и рассыпной «чеснок», дружно закатывая рукава.

— Но я не могу нанять всех?! — тоскливо взвыл граф Эльгенхауэр, делая последнюю попытку остановить неостановимое.

— А уже без разницы… — любезно ответили ему, после чего харчевня превратилась в ад!

На бедных гномов набросилась такая куча народу, что, не будь они в доспехах и привычны к обвалам в шахтах, расплющило бы там, где и стояли… Бравый Эшли кинулся растаскивать нападающих за ноги, и его бы точно убили (не лезь под горячую ногу!), если бы я вовремя не поймал своего нанимателя за шиворот и не забросил на качающуюся люстру. Но и оттуда он, яростно размахивая рученьками, пытался руководить всем сражением!

Вздымались табуреты, ломались скамьи, хрустели столы (ну это уже, честно говоря, больше я), взад-вперед летали выбитые зубы, на полной скорости застревая в беленых стенах, умеренно лилась кровь, пухли уши, сворачивались носы и заплывали глазки. Я трудился не хуже остальных, а может, и куда старательнее, оба братца в погнутых шлемах направо-налево щедро отмахивались натруженными в рудниках кулачищами.

Если кто-то думает, что гном высоко не подпрыгнет и удар в челюсть вам не грозит, могу огорчить: он и не будет прыгать, он бронебойно найдет что вам расколоть гораздо ниже. И после особо удачного попадания прямо в «гнездо» уже мало кто мог встать, дабы внятно, без пошлого писка выразить свое недоумение столь неаристократическим методом ведения боя…

Трувор на пару с рыжей Эльзой успешно обороняли стойку от желающих выпить под шумок. Я уложил пятерых или шестерых, без особого желания, но так принято, куда денешься, положение обязывает, когда общая драка стихла в один миг, словно бы пораженная невероятным событием. Хотя правильнее было бы сказать зрелищем.

В дверях харчевни Трувора, прямо на пороге, стоял молодой эльф. Знаете, классический такой, как на рождественских картинках, — высокий, красивый, остроухий, длинноволосый, в зеленых одеждах, с луком за плечами и с надменно горящим взором. Поверьте, остановились все! Памятуя о печально известных походах в Эльфийскую поляну, мало кто относился к этим лесным бандитам хоть с малейшей долей уважения. То есть уважать их — значило не уважать себя! Они посылали стрелы в спину, они не давали прохода ни одиноким путникам, ни купеческим караванам, ни имперским войскам. Смерть от эльфийской стрелы считалась высшим мерилом позора и неприспособленности к жизни на фронтире.

Взаимные упреки и претензии были забыты, гномы впали в ничтожество, общество обернулось к новому, всеобщему врагу. Если кто еще не понял, то в двери питейного заведения Трувора мог войти только эльф-самоубийца! Но мы, к сожалению, одного такого все-таки знали…

— Эландер?!

— Друзья мои! — радостно улыбнулся он.

— Ложись, идиот!!!

В тот же миг десяток ножей и прочих более-менее подходящих для метания предметов в едином залпе просвистели над его головой. Остроухий вовремя успел увернуться, у лесных жителей вообще отменная реакция…

— Вот что, Малыш, — между завсегдатаями и эльфом встала могучая фигура старого наемника с двуручной секирой в руках, — забирай отсюда своих дружков и проваливай подобру-поздорову. Я больше не позволю вам громить мое заведение. Здесь собираются приличные люди, и всяким реликтовым расам тут не рады, это факт!

— Но, дядя Трувор, я же никого первым не трогаю, они сами.

— Вон! И ты, столичный выхухоль, чтоб духу твоего на моей люстре не было! За пиво, что вылакали ваши бешеные гномы, заплатите позднее, в двойном размере!

— Ну уж это несправедливость совсем уж полная… — привычно заворчали бородатые родственнички, но хозяин был неумолим:

— Вон! Все вон! И не доводите меня до греха…

Ну в конечном счете мы все, разумеется, пришли к разумному решению. Правда, для этого нам пришлось применить целых три способа воздействия: а) старый наемник дал по башкам самым неуправляемым клиентам; в) мой господин граф Эшли выставил за свой счет двойную выпивку остальным; с) нас пятерых загнали в винный подвал, заперев снаружи и разрешив (априори) бесконтрольный подход к бочкам. Так что в целом никто не пострадал. Гномы по-любому без драки днем, как эльфы без поцелуя на ночь. Все в своей тарелке, шишек не считают, претензий не имеют, кроме одной: а почему это все так быстро кончилось? Разборки начал я с характерного:

— Гр-р-р!!!

— Малыш, это была угроза, предложение, крик души или ты просто так рад нас видеть? — понимающе переглянулись все.

Пришлось отбросить воспитанность и поиграть в ааргха…

— Гномы! Какого вы сюда приперлись? Вам своих гор мало?!

— «Лучше гор могут быть только горы, где встречается желтый металл…» — Процитировав всем известную песню рудокопов, Туром вздохнул и скорбно отхлебнул этак с полкружки махом. — Увы, Серые горы у нас, а в горах Серых золота нет. Бедные мы, церковные мыши богаче и те…

— Вы же нагребли у ведьм не меньше чем по сундуку?! — От такой наглости у меня перехватило горло, и мой заботливый хозяин подсунул полную кружку.

— Родни у нас сколько, знаешь? — виновато вступился за братца Нетуром. — Корми всех, одевай, доспехи покупай, инструмент горный, учителям плати, сувениры опять, подарки же, что зря считать их?! Бедны мы. Трудиться пришли монетки ради.

— Они издеваются, Малыш, успокойся, — подняв мою челюсть обеими руками и вращательным движением возвращая ее на место, предупредил Эшли. — С нашими бородатыми героями все ясно. Но, к сожалению, на данный момент работы у нас нет. Наймитесь к кому-нибудь другому.

Гномы едва не всплакнули. Но нет так нет. Налили еще по одной, прекрасно понимая, что возиться с двумя взрослыми недомерками никто не обязан. Взаимных обид не было, да и по определению быть не могло. Поэтому закаленный командирскими обязанностями граф незатейливо переключился на эльфа:

— Дорогой наш Эландер, ты просто не представляешь себе, до чего я рад тебя видеть! Да и любой из здесь присутствующих охотно присоединится к моим словам. Отсюда возникает всего лишь один необременительный вопрос: тебе-то чего здесь надо, а?

— Меня послали!

— Это мы понимаем, сами такие, — кивнул Эшли, но молодой эльф торопливо развеял наши заблуждения:

— Я прислан именно за вами! Моему народу грозит страшная опасность, и наших сил не хватает, чтоб ее предотвратить. Старейшины бросили клич, но никто не хотел идти за помощью к людям…

— Почему? — удивился мой господин. — Разве эльфы не такой же народ Империи?!

— Э-э… мм… мы не платим налогов, — осторожно напомнил Эландер.

— Это серьезно меняет дело, — согласились все.

Хотя налогов в Приграничье вообще никто не платит, ни ааргхи, ни гномы, ни гоблины, ни черные орки, ни ведьмы, ни… Короче, никто! Последнего сборщика налогов еще мой дедушка сплавил вниз по реке, раздельно, в четырех коробочках, надеясь, что дойдет. Дошло, до всех дошло — жители фронтира имеют право на самое льготное налогообложение уже потому, что ежедневно рискуют жизнью, сохраняя незыблемыми границы Империи. Но если что, то Империя в свою очередь также и пальцем не шевельнет ради нашей защиты… Все честно, все всех устраивает. Мы глубокомысленно промолчали, после чего Эшли провозгласил:

— Что ж, мы готовы тебе помочь, брат наш остроухий!

— Вообще — то я пришел просить о помощи ааргха…

— Малыш?! — строго обернулся ко мне покрасневший граф.

— Чего? — намеренно затупил я. — Мы наемники. Покажет золото — будем разговаривать. Без аванса нет романса…

— Справедливо только оно будет, — хором поддержали гномы, всегда ищущие выгоды. Хотя их-то вроде никто и не приглашал.

Эльф молча выложил три золотые монеты.

— Четыре, — потребовал Эшли. — Я тоже пойду!

Эландер переглянулся со мной, понял, что от графа не избавиться по-любому, и без вздоха добавил еще одну. Отчаянный парень! Идти к людям, вооруженным до зубов, да еще с наличными в кармане? Вкус к самоубийству у него в крови, такое нельзя не уважать. Туром воодушевленно предложил первый тост за начало новой кампании. Вообще-то традиционно гномы пьют без тостов, для них это пустая трата времени, но сейчас горняки могли позволить себе упасть бородой в салат перед столичным дворянином.

— «Ахнет Запад и хрюкнет Восток — кружка в гномьей руке!» — тожественно пропели братцы нестройным хором, вздымая пенные кружки.

Я присоединился, Эландер пожал плечиками (все-таки он пришел за мной, а не за гномами), но тоже глотнул вина. Все обернулись к Эшли…

— «Девять звезд, первый глоток… Девять звезд на коньяке!» — в свою очередь почти без ошибок процитировал он, демонстрируя хотя бы поверхностное знание священной книги гномов.

Это он у меня нахватался, его аристократические учителя подобную литературу не жалуют, предпочитая пичкать воспитанников проверенной, но устаревшей классикой. Все выпили еще раз. Молодое вино казалось безумно легким.

— А куда мы, собственно, идем? — несколько запоздало поинтересовался я.

— В великий поход за будущим нашей расы! — значимо провозгласил стройный эльф, плеснул себе еще больше чем с полкружки и еще более весомо заключил: — Немногие вернутся назад…

Старая песня. Ладно, задержимся на этой теме чуть позже, остроухие быстро пьянеют, сам все выложит. Я поманил пальчиком Эшли, гномы наливали себе сами, а нам требовалось поговорить. Точнее, обсудить одну, но очень-очень важную деталь, четко определяющую схему грядущих взаимоотношений, — кто у кого в подчинении?

— Это даже не вопрос, мой верный ааргх! Я по-прежнему твой отец и командир.

— Гр-р-р!

— Хорошо, не будем касаться памяти твоего папы. Но во всем остальном ты, надеюсь, понимаешь мое безусловное превосходство? В образовании, тактике, стратегии, жизненном опыте и так далее? О, недаром столько поколений моих предков показали себя блестящими полководцами Империи, а мой дядя даже сейчас является…

— Гр-р-р!

— Понял. Давай еще короче: тебе налить?

— Наливай.

Вот и поговори с ним. Хотя мне, наверное, так даже лучше. Если Эшли будет командовать, я хотя бы избавлюсь от вечно ворчащих гномов, да и суицидальные вздохи Эландера порой дико утомляют. А к чему я все это? А, к тому, что на самом деле я по всем им ужасно соскучился и жутко рад видеть…

— Малыш, ты чего? Придушишь ведь…

Ровный голос графа вернул меня к действительности — в моих широких объятиях нервно пытались отдышаться два гнома и эльф. Увлекся, бывает… Редко, но если уж… Или все это от вина? Чушь, ааргхи не пьянеют!

— Чувствую, всем вам тут очень хорошо. — В подвал неторопливо спустился старина Трувор с двумя буханками хлеба. — Народ наверху расходится. А теперь введите в курс дела и меня. Никто не поверит, что вы, молодежь, чего-нибудь не замышляя…

Его слова прервал жуткий грохот! Впечатление было такое, словно на харчевню упал половозрелый мамонт, приняв ее за зазевавшуюся курицу. Трувор рухнул со ступенек носом об земляной пол, гномов стряхнуло с бочонков, стукнув головами, эльфа облило пивом, и только мы с Эшли удержались на ногах, хотя все вокруг тряслось и громыхало.

— Что происходит. Малыш?! Это конец света?!

Понятия не имею, чей это конец… Землетрясение прекратилось так же внезапно, как и началось. Повисла какая-то неприятная, по-особенному режущая уши тишина. Вдобавок с тонким, но нарастающим запахом гари. И бывший наемник первым понял, что это значит…

— Какая безмозглая сволочь посмела жечь мою замечательную харчевню?!!

Он ринулся на выход, но люк был чем-то прижат снаружи. Я подключился, не дожидаясь незаслуженных обвинений в непроходимой тупости и вечном магните для бед. Кое в чем друг моего папы, разумеется, прав, но, когда ругается, вечно перегибает палку. Причем из любви ко мне. В смысле он сам так говорит. А я ему верю…

— Не копайся там, горе мое! Клянусь пушистой задницей Берлобога, если бы твой отец не вытащил меня, раненого, брошенного боевыми товарищами, из-под развалин пылающей башни вовремя… Да ломай ее на фиг! Ты ведь ааргх, примени силу!

Я послушно поднажал, и крышка люка рассыпалась на отдельные досочки.

— За ремонт вы мне заплатите отдельно, — абсолютно без всякой логики заявил лишенный чувства благодарности трактирщик и, отпихнув меня, первым рванулся наружу.

Я осторожно выглянул следом. Ну что можно сказать утешительного? Харчевни больше не было. На ее месте чернело и догорало здоровущее пепелище. Сгорело все! Стены, крыша, мебель — все, казалось, было в единый миг уничтожено одной невероятно мощной волной пламени. Даже большущая кирпичная печь на кухне и та сплавилась в дико неприглядный комок. Люди тоже не все успели уйти, три или четыре завсегдатая этого питейного заведения уже не покинут его никогда…

— Я очень сожалею, дядя Трувор…

Старый наемник стоял на горячих углях в середине того, что еще недавно было его домом, средством заработка, гарантией обеспеченной старости, и молча плакал. Вот уж не подозревал в нем такой сентиментальности. Меня он всегда учил радоваться тому, что хоть сам живой…

Из люка выскочил в высоком вертикальном прыжке остроухий Эландер. Он сделал сальто через голову и твердо приземлился на обе ноги, с луком в боевой готовности, в беглом поиске врага! Врагов в радиусе ближайшей мили заметно не было, зато туча золы и пепла взлетела вверх, мигом превратив бледного эльфа в заморского папуаса. Я таких у дедушки в книге видел, нарисованных, только голых и с перьями…

Следом осторожно выползли гномы.

— Кто содеял бедствие сие бесстыже?! — грозно начал Туром, а его родственничек поспешил утешить друга моего отца:

— Не надо, Трувор дядя, лить слезы в великой тут скорби. Отомстим и найдем мы неведомого врага его противного, голову в дар принесем на пепелище тебе!

Бывший наемник от таких «утешений», с позволения сказать, взревел ущипленным за ягодицу вепрем и встряхнул гнома над головой. Однако, глянув в преданные глаза Нетурома, явно устыдился своего агрессивного порыва, нежно поставив бородача на землю и даже ласково похлопав по шлему меж рогов. Последним вылез молодой граф и одной фразой сразу испортил все:

— Не вижу никакой трагедии!

Я невольно шагнул вперед и прикрыл его спиной. Гневные взгляды остальных пылающими лучами уперлись мне в грудь, но ведь мы, ааргхи, такие толстокожие…

— И все-таки я позволю себе высказаться до конца, — настырно раздалось где-то у меня под мышкой. — Да, это очень неприятно, когда у вас ни с того ни сего кто-то сжигает любимое питейное заведение. Но давайте взглянем правде в лицо — так ли хороша была эта харчевня? Платила ли она налог с прибыли, являла ли собой островок безопасности и оплот гигиены? Нет! Честно посмотрев в глаза друг другу, мы должны признаться себе, что это был большой, грязный, неухоженный бандитский притон для всякого беглого сброда, куда приличному человеку даже с охраной рискованно сунуться! Поэтому вношу предложение…

— Малыш, я его убью? — тихо попросил старый наемник.

Я подумал и отошел в сторону, за такие слова стоило убить, это будет правильно. Гномы и эльф тоже вроде не возражали, и только граф Эшли имел на эту тему собственную точку зрения…

— Итак, мое предложение: срочно скинуться всеми имеющимися у нас на руках наличными и сообща оплатить нашему заслуженному другу строительство новой, просторной, чистой харчевни, с пристроем комнат постоялого двора, расширенной кухней и приличными комнатами для дорогих гостей на втором этаже! Кто против? Лично я — за! Вношу первый взнос, присоединяйтесь, присоединяйтесь…

Трувор замер в шаге от моего хозяина, вытянув руки в направлении его шеи. Юный аристократ выудил из пепла какую-то чудом уцелевшую глиняную миску и действительно высыпал туда все то золото, что оставалось у него в кошельке после охоты на ведьм. Потом, обведя нас победным взглядом, демонстративно бросил туда же золотой, полученный от Эландера.

Лесной житель воспринял это как вызов — в миску упали еще пять или шесть монет из-за пазухи эльфа. Я покачал свою монету на ладони и ловким щелчком большого пальца отправил ее в зрелищный полет, она упала в миску с характерным звоном полновесного золота. Смешнее всего с только что обретенными деньгами расставались гномы. Это надо было видеть…

— Бедные все мы, бедные… — Братцы вытянули руки с зажатыми монетками недавно полученного аванса и отвернулись, дабы стереть слезы. — Получили богатство, и ушло оно сразу. Но другу не помочь как, когда в горе он? На, бери, хватай, цапай, выдирай — сие есть сердце наше…

Трувор быстро переключился на бородачей и ценой нелегких усилий все-таки выкрутил из их пальчиков «добровольное пожертвование». Если минуту назад бывший наемник потерял все, то теперь он уже был богаче всех нас, вместе взятых. Ладно, справимся, задаток утерян, но эльфы все равно заплатят за работу. Знать бы только, в чем она заключается, хотя сейчас, наверное, более важно другое…

— А-а-а, хозяин, вы живы-ы!!! — раздался истерический женский вопль слева от дороги, и из обгорелых кустов в нашу сторону кинулась рыжая Эльза.

Это молодая и последняя служанка Трувора, та самая, от которой наш юный граф с трудом откупился. Девушка была вся в саже, одежда пестрела прожженными дырами, волосы стойко стояли дыбом, а в левой руке лихорадочно вздрагивала дужка от ведра. Видимо, она в нужный момент отправилась к колодцу за водой, только это ее и спасло…

— Эльза, дитя мое, как я рад! — Старый наемник так страстно прижал к себе служанку, что у меня невольно зародились подозрения насчет их личных отношений. — Ты не пострадала? Ты все видела? Что это было? Скажи нам, что здесь произошло…

Она рассказала. Но не сразу. Сначала просто ревела в полный голос, проливая такие потоки слез, что успешно отмылась сама и даже слегка ополоснула дядю Трувора. Потом мы все ее успокаивали. Эшли зачем-то обещал жениться, эльф показывал фокусы с превращением орешка в листик и откусыванием большого пальца, гномы предложили придушить и не возиться, а я…

Нет, я ничего не делал, никуда не лез, потому что все равно с женщинами разговаривать не умею. От меня из-за этого и Сун ушла. Хотя не из-за этого, разумеется, а просто… В общем, сами видите, не умею, и все тут!

— Это был дракон, — неожиданно прекратив дикий рев, совершенно спокойным и уверенным голосом объявила Эльза.

Мы молча переглянулись. Драконы в наших горах были более чем редкостью, вот в Огненных пустошах это да…

— Он появился вон оттуда, из-за той гряды, — продолжала девушка, видимо, ей надо было сейчас выговориться, как недавно отреветься. — Люди как раз расходились после вашей драки. Те, кто недалеко ушли, тоже его видели, не только я. А я шла за водой, когда смотрю, все бегут, и орут, и пальцем вверх тычут… А потом все так тихо стало — одна вспышка… Я в себя пришла, чувствую, все боли-ит… Ну, думаю…

— Дракон прилетел с юга? — Для наглядности Трувор указал рукой в направлении поросшей лесом горы.

Эльза кивнула.

— Ну и что нам это дает? — пожав плечами, вмешался мой господин. — Откуда-то с юга ни с того ни с сего летит дракон, одним плевком сжигает абсолютно ненужную ему забегаловку и, не сбавляя скорости, исчезает за горизонтом. В чем смысл немотивированной агрессии? Быть может, конечно, у вас в Приграничье такое в порядке вещей, но у меня, как у столичного гостя, сплошные вопросы…

Бывший наемник резко обернулся к нему, сдвинул брови и уже было раскрыл рот для гневной отповеди на тему, куда он может засунуть себе все эти вопросы одним пучком, но… Тяжело выдохнув, Трувор спустил пар, делая знак всем нам следовать за ним. К дымящемуся пепелищу постепенно подтягивались люди. Уверен, что большинство с целью пограбить и растащить что осталось, поэтому в наших общих интересах было отстоять хотя бы подвал…

— А еще на нем был человек! — радостно вспомнила рыжая Эльза.

Гр-р-р, вопросов действительно становится слишком много…

Мы заночевали у колодца, все вместе, одним общим биваком. В принципе я мог вернуться домой, чтоб мама не волновалась, но Эшли настоял на том, что дядю Трувора нельзя оставлять одного в таком состоянии. Толика здравого смысла в этом присутствовала, без нашего контроля гномы точно склонили бы его к распитию уцелевших в подвале бочек, а эльф наверняка уговорил бы поромантичнее свести счеты с этим неблагодарным миром.

Но в результате все все равно разбились на компании по интересам и незаметно разбрелись в стороны. Родственнички увели бывшего наемника «сторожить подвал с вином», представляю, какие песни мы услышим оттуда через час-полтора. Эландер слинял вместе с рыжей Эльзой, она любит стройных мужчин, а эльфы, как никто, умеют рассказывать жалостливые истории о себе любимых. Мы с хозяином остались у костра вдвоем, наш разговор первоначально напоминал беседу двух глухих…

— Что ты обо всем этом думаешь, Малыш?

— Гр-р…

— А вот меня лично все более и более удивляет неожиданная атака огнедышащего дракона на вашу отдаленную забегаловку. Ты не считаешь, что дракон мог охотиться исключительно на меня?

— Гр-р-р?!

— Да, да, друг мой! Я все еще племянник главнокомандующего, доверенное лицо Императора, человек, остановив… то есть под чьим руководством была остановлена контрабанда ведьм, брат эльфов и товарищ гномов! Мне бы не хотелось лишний раз напоминать тебе о тайной полиции…

— Гр-р-р!

— Держу пари, когда эта девица вспомнит того типа, что якобы сидел на драконе, у него окажется красная повязка на рукаве! И, кстати, думаю, завтра нам было бы лучше удрать отсюда с утра пораньше. Твой дядя Трувор отлично справится без нас, а твоей уважаемой маме можно написать коротенькую записку. Принято?

— Гр-р… — согласился я, потому что спорить было бессмысленно, лень, и все равно чего разоряться, если оппонент прав, а потому оппонентом и не является. Жаль, почитать нечего…

Мой строгий господин решил перед сном выпить еще кружечку и отправился к гномам, а ко мне через пару минут подсел чуть запыхавшийся Эландер. От молодого эльфа пахло вином, духами, чем-то сладким и чем-то неуловимо женским, таким теплым и манящим, что задавать нескромные вопросы относительно него и рыжей Эльзы казалось совершенно лишним…

— Я думаю, ты ждешь моего ответа на вопросы, теснящиеся в твоей груди, ааргх по имени Малыш? — величаво начал Эландер таким заунывно-торжественным тоном, что у меня появилось страстное желание его пнуть. — Мне не хотелось при всех раскрывать мрачную тайну нашего похода, ибо есть знания, которые убивают сами по себе… Скажу лишь одно: дорога длинна и если кто-то из нас дойдет до цели, то никто не вернется назад!

— Знаешь, друг мой остроухий, — вяло протянул я, — у меня была мысль такая, прямо сейчас сломать тебе руку. Но я от нее отказался из опасения, что тебе это может неожиданно понравиться. Но шея у тебя одна…

— Ты угрожаешь тому, кто прошел с тобой всю войну ведьм и не сдался, даже когда… — начал было пораженный эльф, и мне действительно пришлось сгрести его за воротник:

— Гр-р-р!!!

— Что это значит?!

— Только то, что я устал от вранья! А еще что ты и близко не знаешь о цели похода, так? Тебя попросту подставили, отправив на самое безнадежное дело, как единственного, кем не жалко пожертвовать…

— Ты не можешь… — вырвался этот тип, краснея так, что это было видно даже в ночи, — знать мысли наших старейшин! Они могли… то есть я мог… отказаться!

— Гр-р-р…

— А во всем остальном ты прав. Мне мало что известно…

Добившись, что последнее слово осталось за ним, героический эльф откинул назад свои роскошные волосы, встал и ушел. Обиделся, что ли? Напрасно. Сейчас у меня абсолютно не было настроения бежать за кем-либо и извиняться, даже если я не прав. Тем паче что меньше чем за минуту на нагретое им место плюхнулась служанка Трувора!

— Ааргх, тут… э-э-э…

— Эландер? Был, сидел, ушел. Гр-р-р! — Я старательно изобразил предельную тупизну.

— Милый Трувор говорил, что ты просто притворяешься грубым и неотесанным, — с удовлетворенной усмешкой поддела она. — Мне показалось, что этот эльф слегка не в себе… Он был так взволнован, куда-то спешил, сорвался так неожиданно… Прямо не знаю, что и думать!

Я тупо кивал. А что, собственно, мне оставалось? Ааргхи идеально подходят на роль безмолвных выслушивателей — мы можем часами сидеть, автоматически поддакивая самому нудному рассказчику только потому, что все это проходит мимо наших ушей. Я не такой. Дедушка тоже был весь в меня, или, вернее, я весь в него. Мы не выслушиваем жалоб, мы бросаемся помогать! Хотя людям, в подавляющем большинстве, никакая реальная помощь и близко не нужна, им достаточно, чтоб их всего лишь выслушали…

— А еще на том драконе сидел человек! — без всякого логического перехода заявила молодая служанка Трувора.

Я изобразил вынужденную заинтересованность, выгнув бровь и демонстративно зевнув на четверть пасти…

— Я хорошо его разглядела! Весь в черном, на поясе меч, и лицо такое высокомерное…

— На рукаве не было красной повязки?

— Нет, — уверенно покачала рыжей головой Эльза и вдохновенно добавила: — Но был черный плащ, как крылья темного бога, и весь он выглядел… выглядел, как Жрец Зла!

— Гр-р-р, — под нос пробормотал я, скорее выдохнув, чем ругнувшись. Вот только Жрецов Зла нам в Приграничье и не хватало…

О парочке таких мне еще дед рассказывал, а одного моя мама пристукнула, когда он пытался распространять у нас в деревне какие-то глянцевые книжечки с незатейливыми магическими рисуночками и лекциями на тему, кто такой Бог, зачем он допускает болезни и страдания, а как резюме, что Бог — это Зло, а потому проще и правильнее сразу идти на стороне Зла. Ну, в плане того, что смысла нет притворяться, раз ты ааргх — будь тупой скотиной, пушечным мясом, убойным наемником, и нечего лезть с немытыми лапами в приличное общество. Вот с топором — другое дело! Не повезло мужику — у моей мамы в тот день было плохое настроение…

Утро началось с того, что Трувор, вставший раньше всех, сбегал в ближайшую деревеньку, отвалил кучу денег старосте, и всю нашу команду разбудил визг пил, грохот падающих деревьев — опытные плотники споро взялись за дело. Думаю, к нашему возвращению из намеченного похода харчевня уже будет отстроена заново. Топать назад в горы смысла не имело — даже отправляясь в огород за морковкой, любой нормальный ааргх берет с собой меч, нож и боевую секиру. То есть в принципе можно было двигаться хоть сейчас.

Молодой эльф приплясывал в нетерпении, гномы ждали только команды, а мой заспанный господин потребовал было яичницу и кувшин вина на дорогу, но, глянув в суровые глаза старого наемника, не стал искушать судьбу. Он у меня уже приучен вечно таскать с собой рапиру, даже в сортир, так через пять-шесть лет его можно будет выпускать на самостоятельную прогулку… от одного конца деревни до другого. Приграничье все-таки, сами понимаете… Прощание с Трувором тоже было коротким.

— Я предупрежу твою маму, Малыш. Эльза там набрала вам продуктов из подвала, сыр, немного копченого мяса. Флягу вина, пива тоже, воды на всякий случай. Куда вас ведет этот остроухий ловкач, выяснил?

— Вроде через Огненные пустоши, а там…

— Раздерите чей-нибудь плащ и завяжите глаза, идти через пустыню можно только ночью. Ни во что не ввязывайся. Проследи, чтоб тебе заплатили. А-а, чему я тебя учу, ты сам все знаешь…

— Да, дядя Трувор, мы вернемся. А того негодяя на драконе я еще встречу. Нам есть о чем поговорить…

— Эльза сказала, что он был похож на Жреца Зла. — Друг моего отца похлопал меня по груди и доверительно попросил: — Не ищи его. Будет надо, он найдет тебя сам. Но и не беги от него, дракон догонит по-любому. Не разговаривай с магом, не выясняй первопричин, не пытайся умереть героем, все это лишнее… Просто подойди и дай по башке. Лучше сзади… обещаешь?

— Гр-р-р!

— Отлично, это я и хотел услышать… — Старый Трувор поочередно пожал нам руки (а юного графа так даже по-отечески обнял на прощание) и, не оборачиваясь, ушел, повышенно громко ругаясь на недостаточно расторопных строителей.

— Мне показалось, что он смахнул слезу на ходу, — задумчиво пробормотал погрустневший Эшли.

Я взглянул на него чуть свысока и не ответил. Здесь Приграничье, а уж кто-кто, но бывший наемник точно чужд всякой сентиментальности. Скорее даже я разревусь, чем он…

Уходили по тропе вверх, по холму и вдоль леса. Лезть в чащобу в самом начале похода смысла не имело, как ни верти, но даже самая кривая и раздолбанная обходная дорога лучше и комфортнее буреломных тропинок в чащобе. Тем более что сейчас мы могли позволить себе идти не скрываясь и не торопясь. Погони не было, кому мы нужны? Да и пятеро (четверо, один не в счет!) опытных бойцов — это уже отряд, любая разбойничья шайка десять раз подумает, прежде чем решится напасть. Тем более что любому мало-мальски разумному бандиту ясно, что денег у нас явно нет, а вот оружия предостаточно, и вряд ли стоит реально проверять, умеем ли мы им пользоваться.

Поэтому когда гномы, шедшие в авангарде, всем весом почувствовали далекую дрожь земли, то доложили нам без малейшего испуга:

— Конный навстречу нам отряд несется резво. Однако большой. Смысла не видим приветствовать их, биться так же ли стоит? С дороги сойдем, кто трусами посмеет назвать нас — труп тот! Эльф первый!

— Я ничего не сказал, — чуть раздраженно стиснул зубы Эландер, потому что уже положил на тетиву стрелу и замер в благородной позе. Вечный самоубийца…

Все покосились на меня, мне не оставалось ничего, кроме как в свою очередь перевести стрелки на своего столичного хозяина. Благо Эшли не стал играть героя, но выкрутился крайне деликатно:

— Я за драку! Хороший бой горячит кровь и всегда найдет себе место в струнах бродячих менестрелей, но… Любопытство превыше всего. Мне жутко интересно, кто и зачем сюда скачет?! Держу пари, что это тайная полиция!

— А если нет? — поддержал я.

— Ныряем в кусты и смотрим! — беззаботно улыбнулся он, и все с радостью подчинились.

Потому что это ужасно весело, когда возможный враг оголтелой грозовой тучей живой силы и холодного железа в лязге и грохоте мчится мимо, а ты хихикаешь, зажимая рот, где-нибудь в орешнике, потому что он тебя не нашел. Типичный юмор фронтира, пришлым не понять…

Выиграл Эшли. То есть наверняка выиграл бы, если бы его пари было хоть кем-то принято. Мимо нас с гиканьем и свистом пронеслась конная полусотня. Все всадники в черном облачении, с хорошим оружием, дисциплинированные и очень- очень спешащие. У командира характерные черты лица, шрамы и красная повязка на рукаве, другой бы и не обратил внимания, но я-то сознательно искал именно эту деталь. Значит, все-таки тайная полиция!

— Я полагаю, глупо спрашивать, куда и зачем они поскакали, — прочистив горло от поднявшейся пыли, риторически вопросил мой хозяин. — Надеюсь лишь, что они не причинят вреда нашему доброму старому Трувору.

— Гр-р, в его теперешнем настроении я бы точно им этого не рекомендовал. А если строители узнают, что их хотят лишить работодателя, то всю полицию просто уложат в фундамент будущей харчевни. Тихо, ровно, плотными рядами, и не обязательно добитых…

Юный граф покосился на меня с недоверием, но я знал, что говорю. Повторюсь в сотый раз: чужих здесь не любят. Гномы, ворча, вылезли из кустов, вытаскивая друг у друга застрявшие в кольчугах листочки и колючки (очень похоже на двух обезьян в графском зоопарке, я сам видел), а стройный эльф традиционно потребовал ускорить шаг. Пришлось вновь вернуть всех в кусты и, гася протесты щелбанами, высказать кое-какие трезвые мысли:

— Мы только что видели воинов тайной полиции. Думаю, глупо оспаривать тот очевидный факт, что они к нам очень неровно дышат. В прошлый раз мы более чем уполовинили их отряды, то есть повод для мести у них есть! Как вы думаете, сколько времени им понадобится на то, чтобы не найти нас на пепелище у Трувора, побеседовать со свидетелями и на резвых лошадях вернуться обратно? Мне кажется, не более двух-трех часов. У кого какие предложения?

— Гр-р-р, — деликатно проворчал мой наниматель и господин.

— О да, разумеется… — извинился я. — Высказываться могут все, но честь окончательного решения принадлежит только графу Эльгенхауэру!

Родственники презрительно сплюнули, всем видом давая понять, что раз так, то и говорить смысла нет. Эландер завел было какую-то очередную ахинею насчет того, что мы могли бы продолжить путь, а он останется один на дороге с луком, стрелами и мечом, но быстро заткнулся. Как ни верти, но точный маршрут до цели, как и саму тайную цель, знал лишь он. То есть, пока не дойдем, героически гибнуть ему ну никак нельзя…

— Продолжай, мой верный ааргх!

— Спасибо. — Я с трудом подавил желание дать ему подзатыльник. Нельзя, мы уже в походе. Дома дам. Главное, не забыть. Записать бы где, что ли… — Предлагаю разделиться на две группы и уходить лесом, двигаясь параллельно по обе стороны дороги. До Огненных пустошей нам идти не менее трех-четырех дней, а ближайшая деревня будет на горизонте к вечеру. Встречаемся все в трактире «Хромой пес», он там один, не перепутаем. Утром уйдем тихо и, главное, полностью переодетые! Никто не должен знать, что вообще существует такой отряд из двух гномов, одного эльфа, одного ааргха и одного человека. Нам надо раствориться в толпе…

— Отлично! Изумительно, дельно и по существу, одобряю! — почти поаплодировал граф. — А в какой, собственно, толпе?

— В паломников толпе густой пройдем мы, — с пониманием кивнули гномы.

Эльф выпрямился, откинул назад голову, встряхнул роскошными волосами и молча предложил бородачам следовать за собой. С его стороны это был самоубийственный жест, зная их отношения и вечные распри по поводу космического железа. Но Туром и Нетуром лишь стукнулись шлемами в знак верности долгу и бодро зашагали за остроухим эльфом, переваливаясь при ходьбе, как безобразно раскормленные утки. Хотя хихикать над их походкой я не рекомендовал бы никому, гномы крайне обидчивы, а с боевым топором не расстаются, даже когда им приспичит по-большому.

Вскоре троица скрылась в кустах ракиты на противоположной стороне дороги. Я поправил перевязь меча и тоже не стал терять времени даром. Граф Эшли семенил следом. Сначала молча. Я даже как-то расслабился, но долго молчать наш столичный умник не может. Однако начал он, как всегда, издалека, с мягких упреков в несовершенстве служб путей сообщения моей исторической родины…

— Знаешь, друг мой неотесанный, а ведь я никогда не любил лес. Нет, определенно не любил! Я им восхищался, рассматривая дивные пейзажные картины в своем родовом замке, я пел ему хвалу, выезжая с друзьями на охоту и возвращаясь с добычей под сень родного крова, я наслаждался его свежестью, дыханием, теплотой во время одиноких конных прогулок, когда душа твоя парит, а легкие стихотворные строки так и прыгают по веткам, словно беззаботные рыжие белочки… Но это не любовь — это поклонение! От незнания… Теперь-то я знаю, что такое лес. Это бурелом на каждом шагу, сырой мох, абсолютное отсутствие нормальных тропинок, зудящие комары и масса мелких (или не мелких) гадов, которые так и норовят укусить, ужалить и откушать мною прямо на ходу! А ты любишь свой лес?

— Ну-у, я не эльф, — сбавив шаг, невольно задумался я. — Это они с ума сходят от каждого кустика или цветочка. Лес — это… жизненная среда, не более. Я умею в нем жить и выживать. Как, впрочем, и в горах, и в пустынях, и в ваших городах. Среда не всегда имеет решающее значение, большинство ааргхов бродяги по природе…

— Малыш, там хнара!

— Где? — Я мигом выхватил меч, закрывая всем телом своего щуплого нанимателя.

— Показалось… — спокойно отмахнулся он, кивая на растоптанное семейство мухоморов.

Издалека их белые ножки и впрямь можно было спутать с ходячим скелетом хнары. Я свободной рукой молча вернул графа Эшли себе за спину, откуда он только что пытался уйти.

— Э-э-э, я же вроде сказал, что показалось?

— Слышал, но мы не знаем, кто растоптал мухоморы…

— Резонно. — Молодой дворянин быстренько обнажил тонкую рапиру. Хвала небу, хоть чему-то он у меня выучился.

Несколько секунд мы стояли в полной боевой готовности, зримой опасности не было, но появился запах… Едва уловимый, но очень противный и, хуже того, отлично мне знакомый. Так пахнут…

— Ой, я, кажется… во что-то вляпался!

Храбрый Эшли, попытавшийся сменить стойку на левостороннюю, сделал шажок в сторону и действительно наступил в… присыпанную еловыми иголками кучку дерьма. Так маскируют свои дела только дворовые кошки и черные орки! Вот откуда запах, вот почему растоптан мухомор и вот почему мне тревожно…

— Что это за… дрянь?! По лесу невозможно погулять, чтоб не наступить на всякое там… Куда у вас дворники смотрят, поувольнял бы всех за одно такое! Малыш?! Я тут возмущаюсь чуть ли не битый час, а он молчит… Мне что, самому теперь счищать все это с сапога?!

Если бы я не был так занят, напряженно ища взглядом затаившегося орка, граф непременно словил бы у меня по ушам за такие слова. Уж чего-чего, но сапоги ему вылизывать я точно не нанимался! Неверно истолковав мое молчание, этот умник от души пихнул меня локтем.

— Гр-р-р! — Не сдержавшись, я автоматически сделал то же самое, и мой господин с треском влетел головой вперед в дальние кусты, сломав по пути невинную усохшую елочку.

А из кустов он появился уже верхом на ком-то большом, черном и страшном. Так вот где прятался орк, оба-на!..

Эх, была бы у меня тут энциклопедия эльфа-ренегата Унгорна, я бы охотно зачитал вам вслух пару абзацев касательно черных орков! Но книжка осталась на полке у мамы, а я обязан уложиться в полторы минуты, пока наш Эшли развлекается.

Короче, обычные орки, как всем известно, полулюди-полумедведи, под два метра в холке, одежды не носят, а вот доспехи с удовольствием, передние лапы у них длинные, почти до колен, оружие простое, дубина да нож, характер отвратительный, внешне уроды, из пасти воняет, промышляют охотой и бандитизмом, по-своему хитры, отважны до безрассудства, и мозги у них маленькие. А черные особи отличаются от основной массы лишь смуглостью кожи и предпочтением человеческого мяса. У нас в Приграничье таких отлавливают, загоняя на флажки, хотя тот же Трувор, к примеру, может иногда втихую продать им лишний труп…

— Малы-ы-ш!

— Гр-р? — Я сделал наивные глаза.

— Сними меня-а!!!

Видимо, мой хозяин уже накатался кругами на спине тупоумного орка. Не надо дожидаться, пока его ссадят и съедят в качестве платы за проезд. В конце концов, орков я бил, еще будучи подростком, силы хватало на все…

— Ловлю. — Я выставил вперед руку, одним движением цапнув юного аристократа за воротник и позволяя черному орку по инерции врезаться лбом в дерево.

Дерево выдержало. Орк, впрочем, тоже. Он встал на кривые задние лапы и посмотрел на нас злобными глазками…

— Моя жрать!

— Типичный орк, — наклонившись, успокоил я слегка встрепанного Эшли. — Сейчас будет грубить и предлагать сотрудничество на паритетных началах…

— Ааргх! Тьфу! Тьфу, ааргх! Моя жрать, твоя жрать — вот его, а?!

— Кошмар ходячий, — тихо ответил граф. — По нему же психушка и зоопарк горючими слезами плачут…

— Реликтовая раса, хотя плодятся так, что кролики комплексуют, — охотно пояснил я и уже погромче, для орка, добавил: — Моя не есть человеков!

— Твоя грабить, моя его есть? — уточнил орк.

— Нет!

— Моя его есть, твоя им уй-уй-уй?!

— Малыш, на что он намекает?

— Да какие уж тут намеки, — смущенно фыркнул я. — Орки просты по сути и живут примитивными инстинктами — есть, пить, убивать и… вот это…

— Спасибо, друг мой, что такое «уй-уй-уй», мне ясно, — сурово сдвинул бровушки мило покрасневший племянник главнокомандующего. — А теперь иди и дай ему по шеям! Во-первых, за неприличное предложение, а во-вторых, чтоб не гадил где попало. У меня до сих пор сапог черт-те в чем…

— Можно просто пугнуть, он один на ааргха не пойдет. Гр-р-р!!!

Обсуждаемого орка как одуванчик сдуло. Боятся они нас, и правильно. Мы же цивилизованнее, к людям ближе и вообще… Плохо, правда, если они стаей, штук по десять на одного. Такие случаи тоже были, и тут уж без сантиментов…

Мой стройный господин поправил камзольчик, сунул рапиру в поясное кольцо и бодро продолжил путь. То есть первым, разумеется, шел он, а уж следом я. Хотя именно по моему взгляду он, периодически оборачиваясь, корректировал направление. Пусть тешится. Как я уже говорил, Эшли далеко не худший хозяин, а в чем-то я его даже уважаю. Он не трус, верен друзьям, не бросит в беде, не зациклен на золоте, и, по большому счету, недостаток у него всего один: болтун, каких поискать!

— Он не вернется напасть на нас ночью?

— Вернется почти наверняка, — пожал плечами я. — Но не раньше чем соберет толпу таких же ретивых людоедов. Черные орки страшны лишь количеством. В смысле, нам, ааргхам. а человеку с ними тягаться бессмысленно.

— Не преувеличивай, я мог проткнуть его буквально на раз-два! Ты абсолютно напрасно набиваешь себе цену, можно подумать, я мало плачу! Да ты наверняка самый высокооплачиваемый наемник на весь ваш фронтир! Так что, главное, не зазнавайся и помни, что награда высока! Недаром мой дядя — главнокомандующий сухопутными войсками Империи, и он все сделает, чтобы я…

— Кстати, — мне пришлось просто заткнуть ему рот комком мха, чтобы успеть вставить хоть слово, — если наш дядюшка — большая шишка, то почему он не может элементарно защитить любимого родственника? Более того, своего единственного наследника, если я правильно понимаю…

— Тьфу… он… тьфу!.. может все! — возмущенно отплевываясь, гордо выпятил цыплячью грудь благородный потомок Эльгенхауэров. — Но это в столице! В столице на меня даже фыркнуть никто не посмеет! Вопрос лишь в том, как туда добраться целым и невредимым…

— Но у него под рукой огромная армия?!

— Ты ничего не понимаешь в политике, мой бедный ааргх…

На этой глубокомысленной и ничего не значащей фразе он попросту заткнулся и молча ускорил шаг.

В такой двуличной политике я действительно не понимаю ничего. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: Эшли — юный и благородный идиот и к нам в Пограничье его отправили с одной-единственной целью: чтобы он отсюда не вернулся. Кто отправил? Чьи интересы за этим стоят? Деньги, власть, наследство, титулы, что-то еще, не менее материальное и очень-очень важное, я со временем выясню сам. А сейчас обещаю одно: пока жив я, будет жить и он. Кто недоволен, может выйти один на один и попытаться убедить меня в своей точке зрения лично.

Но я ему не завидую… И дело не только в присущей ааргхам верности. Столичный задохлик умудрился стать мне кем-то вроде младшего брата. Не лучшего, конечно, но родню не выбирают. Да и мама, между нами говоря, просила о нем заботиться, он ей тоже понравился…

— А кстати, что у вас с Сун?

Гр-р… Этот бесцеремонный тип сразу мне разонравился. Я опустил глаза и, не отвечая, ускорил шаг, обгоняя его на ходу, но Эшли был не менее упрям, и выяснение отношений продолжилось. Сначала он допекал меня просьбами рассказать, где и как мы познакомились. Я молчал. Рассказывать ему, что наша первая встреча состоялась во дворе у герцога, когда она пришла наниматься на работу и получила приказ: «А ну, крошка, завали-ка вон того ааргха!» — и что из этого вышло?

Потом мой хозяин пустился долго и нудно объяснять мне разницу в психологии мужчины и женщины — «да, скорее всего, не сегодня, нет, может быть, я не знаю, но…» — выстраивая на основе одной этой тирады целую систему мировоззрения! После того как он добавил в качестве иллюстрации еще с полсотни примеров из «личной жизни», я окончательно разочаровался как в мужчинах, так и в женщинах.

Но продолжал молчать.

Эшли перешел на цитирование полезных советов по массажу и траволечению, расслабляющих и переключающих гормоны у воинов моего типа в иное русло, более сознательное и подходящее для воспроизведения, но тут…

— Всадники. — Я заткнул его одним взглядом и еще раз внимательно прислушался.

Со стороны дороги, вдоль которой мы двигались лесом, раздался отдаленный дробот копыт. Тайная полиция возвращалась… Мы хорошо слышали, как всадники рассредоточились, как зазвучали разумные и правильные команды, как они, аккуратно разделившись на два отряда, углубились в лес по обе стороны от дороги, держась на расстоянии видимости друг друга.

— Отступаем мы тактически? — на довольно приличном гномьем уточнил мой столичный господин.

— Нет смысла. Лес — это не плац для маневров, верхом человек не проедет и сотни шагов, как потеряет за деревьями напарников. А судя по всему, эти люди быстро учатся и отнюдь не желают сгинуть в наших дебрях по одному…

— Кстати! Хорошая идея, Малыш! Мы не могли бы разжиться у них парой лошадок?

Подумав, я признал, что идея в самом деле хоть куда. Если тайная полиция добровольно решила обеспечить нас бесплатным транспортным средством, то почему бы и нет? Дорога-то, по сути, свободна, раз все прочесывают лес. Оставалось надеяться, что такая же прогрессивная мысль посетит головы гномов или эльфа. Лучше эльфа, ибо на всем свете наверняка нет худших наездников, чем гномы. Они искренне, от всей шахтерской души, не любят лошадей, и лошади охотно отвечают им тем же!

— Идем на охоту. — Мы обменялись такими понимающими улыбками, от которых наверняка передернуло бы любого агента тайной полиции. Все-таки Эшли успешно перенимает повадки и юмор коренных жителей фронтира. Мы оба знали, что делать…

Я был готов грязно ругаться, глядя, как бездарно мой наниматель пытается незаметно скользить в кустах, и одновременно аплодировать ему же, потому что для чужака он показывал недюжинное умение маскировки. Наверняка нахватался в деревне ааргхов, когда прятался от нашей ребятни… Лично я двигался от дерева к дереву, почти не скрываясь. Те, кто пошли за нами в лес, по-любому предпочтут встретить Эшли, а не меня, а значит, чисто психологически настроены на то, чтобы меня не заметить. Очень распространенная ошибка: если опасность итерировать, то она может передумать и исчезнуть сама по себе. Сожалею, но к нам, ааргхам, это не относится. Мы уперто идем к цели до конца… Поэтому, когда юный граф, неожиданно выпрыгнув из-за пенька, схватил ближайшую к нам лошадь под уздцы, всадник поначалу даже обрадовался.

— Ха! А вот и… и… и…

Дальше он решил не продолжать, потому что очень трудно что-либо говорить, когда тебя приподняли над седлом за шею. Нет, убивать я его, разумеется, не собирался — за что? — парень не успел сделать мне ничего плохого. Более того, это мы намеревались причинить ему вред, нагло экспроприировав его коняшку.

Минутой позже он уже сидел привязанный спиной к дереву, и в глазах его горела не фальшивая благодарность в наш адрес. Напоминаю, мы его не убили! Видимо, они нас тут в Приграничье всех поголовно считают кровавыми маньяками, а это не так, то есть верно не более чем на две третьих…

Взять таким же образом и второго всадника было уже делом техники. Единственное, с чем пришлось повозиться, так это с подбором максимально крепкого коня. Обычные лошади при виде меня разом примеряют на себя последствия и без объяснений уходят в обморок. Типа, им своя спина дороже, а я и пешком постою. Так что если мы и задержались, то только из-за этого. Зато на проселочную дорогу выбрались уже верхом, юный Эльгенхауэр на шустрой вороной кобылке, и я на тяжелом, неповоротливом, но крайне устойчивом битюге гнедой масти. Как он меня выдерживал, ума не приложу, на его умной морде отражался полный пофигизм, но я-то знал, где бы он предпочел меня видеть, сколько лет и в каких тапках…

Ехали не торопясь (а куда спешить-то?), дорога пустынна, опасностей никаких, можно было даже чуть-чуть вздремнуть в седле. Мой отважный хозяин, подбоченясь, поигрывал поводьями и едва ли не пел на весь лес, чувство самосохранения у него какое-то неправильное. В столицу мы, значит, возвращаться боимся, нас там убьют, а здесь, в Приграничье, по пять раз вдень нарываться на все подряд — это с превеликим удовольствием! Наверное, от Эландера чем-то заразился… Я бы охотно порассуждал на эту тему еще, но в этот момент дорога сделала очередной поворот, и мы едва не столкнулись нос к носу с одиноким всадником. Черный плащ тайной полиции, горящий взгляд, до боли знакомое лицо, изрезанное мелкими шрамами, и алая повязка на рукаве. Где же я его видел?

— Это опять ты, ааргх!!!

— Гр-р-р?!

— Малыш, не надо изображать тупоголового наемника, тебя узнали, — спокойно посоветовал мне Эшли и строго обратился к всаднику: — Я - граф Эльгенхауэр-младший, дворянин, племянник главнокомандующего, доверенное лицо самого Императора! А теперь быстро объясните мне, на каком основании вы преследуете нас и пытаетесь убить?

Всадник презрительно сплюнул и, примериваясь, положил правую руку на рукоять меча.

— Он не может тебе внятно ответить, — шепотом вступился я, — твои вопросы слишком претенциозны и заданы в чересчур прямолинейной форме. Рассуждая в такой манере, человек будет вынужден каяться или предавать. Это никого не радует…

Командир тайной полиции с уважением покосился в мою сторону, но руки с меча не убрал.

— Ах так? То есть ты позволяешь себе поучать меня, давая глупые советы не по существу, да еще в присутствии посторонних?! — мигом обиделся мой хозяин и наниматель. — Хорошо же… Дозволяю тебе самому спросить его так, как ты считаешь нужным. Будь вежлив и дипломатичен с этим гадом, который меня три раза чуть не убил! Ну? Давай, давай, давай!

— Да запросто. — Я двинул коня вперед и показал всаднику пустые ладони, честно демонстрируя, что не вооружен. — Будьте любезны, скажите, кто направил вас по следу графа Эльгенхауэра-младшего, с какой целью, как давно и, самое главное, почему этот молодой человек (в сущности, абсолютно безобидный) кому-то настолько мешает жить?

Человек с красной повязкой хищно осклабился, медленно вытащил меч. Я вздохнул и спешился…

— Пожалуйста, ответьте нам, и мы продолжим свой путь, потому что у нас много дел, не то настроение, накопившаяся эмоциональная усталость и…

— Ты — неправильный ааргх! — Его меч сверкнул над моей головой.

О небо, как редко попадается враг, с которым можно хоть пять минут нормально побеседовать… Я перехватил его клинок и просто сломал у рукояти. Потом осторожно (чтобы не напугать животное) и быстро (чтоб всадник не вырвался) перевел его в положение «виса» у лошади под брюхом, а ножки связал сверху через седло. Злодей не успел даже плюнуть…

— Малыш, ты не мог бы сказать кое-кому прямо в ухо свое фирменное «гр-р-р!»?

— Ему или его лошади?

— Господи, ну естественно, лошади! Мне жутко интересно, как он будет кататься у нее под пузом?

— Это наша национальная игра, — с гордостью подтвердил я. — Правда, мы висим так, вниз головой, вцепившись в шерсть диких мамонтов, а побеждает тот, кто… кого затопчут последним!

— Хватит! — властно, но не повышая голоса, прохрипел человек с повязкой. — Отпустите меня… Я все расскажу…

— Сначала расскажите, а потом… — мой господин многозначительно выдержал паузу, — мы вас, разумеется, отпустим. Слово чести!

— Это приказ из столицы, юный граф должен умереть, потому что он стоит между…

— Ату-у!!! — Прерывая наш содержательнейший разговор, из леса вылетели сразу несколько всадников, упоенно гнавших прямо на нас несчастного черного орка!

Да, бедолаге не повезло сегодня с выходом на охоту, явно не его день.

На нас с Эшли никто и внимания не обратил, все ломанулись за орком, который, окончательно потеряв голову, с воем удирал в сторону бывшей харчевни Трувора. Но хуже всего, что и воспрянувшая лошадка командира отряда «черных плащей» решила радостно присоединиться к общему развлекательному забегу. Ругань и крики человека с красной повязкой быстро растворились в общем ope и улюлюканье. Мы грустно покосились друг на друга, момент истины был безвозвратно утерян…

— Поехали?

— Да, пожалуй. — Повесивший нос Эшли подождал, пока я вновь взгромождюсь (или как будет правильно?) на флегматичного крепкого конька, и первым тронул поводья.

В целом особого повода грустить у него, я так считаю, все же не было. Ну подумаешь, не узнали, какая зараза в столице его заказала! И так понятно, что это крупная шишка, раз может отдавать приказы тайной полиции Империи! Таких лиц вряд ли может быть много, единственное, что лично мне бы очень хотелось знать, так это лишь входит ли его высокопоставленный дядя в их число…

— Я думаю, ты прав, мой верный ааргх, — неожиданно откликнулся юный граф, и я невольно вздрогнул. — Все твои переживания написаны у тебя на лице, а умение читать тайные знаки всегда выделяло наш род из ряда других аристократических семейств.

— Я не хочу навязываться, но по-моему…

— Да-да, понимаю. Рано или поздно, но тебе пришлось бы спросить об этом.

— Почему сразу мне? — чуточку напрягся я. — Ты и сам мог бы поинтересоваться, чего скрывать-то?

— Мне будет трудно это сделать, Малыш… — обреченно вздохнул он. — Есть ситуации, когда неведение таит хоть какую-нибудь надежду…

— Боишься услышать правду? — понял я. — Да, конечно, это может быть очень и очень неприятно, но, как говорил мой дедушка: «Если намазать тухлую котлету малиновым вареньем, это заметно отобьет и вкус и запах. Но сможешь ли ты это съесть?! А если и съешь, то через час истина восторжествует!».

— В смысле, если успеешь добежать до сортира? — сразу угадал скрытый подтекст мой начитанный господин. — Все верно, поучительно и глубоко. Ладно. Будь по-твоему. Не хочешь сам, я все скажу за тебя. Рано или поздно, но Сун должна все знать…

Бумс! Это стукнулись лбами два полушария моего головного мозга… Какая Сун? Чего знать? А о чем, собственно, речь?! Видимо, это недопонимание так ярко отразилось в моих выпученных глазах, что Эшли тут же поспешил дружески меня утешить:

— Друг мой, не сомневайся, мне, может быть, как никому, понятны твои боли и страхи. Ты не смеешь сам рассказать этой девушке об огне любви, пылающем в твоем сердце… Ты доверяешь это мне, своему защитнику и господину! Поверь, я ценю эту честь… И я спрошу ее о тебе! Спрошу через собственные муки, ком в горле и дрожь в руках, потому что до сих пор тоже… люблю ее… С первой встречи, с первого взгляда, с первого звука ее божественного голоса! Но я не предам тебя, Малыш!

— Гр-р-р? — тупо отозвался я, потому что идиотизм ситуации уже вышел из-под моего контроля…

— Ради нашей мужской дружбы обещай мне, что ты женишься на ней. Обещай!

Мне оставалось только кивнуть.

Пятью минутами позже мы свернули на боковую тропинку, потому что с той стороны раздался характерный свист. Вот ведь как бывает, мы с Эшли ехали верхом, а гномы с эльфом шли пешком, и все равно к дорожному указателю первыми добрались они. Еще один весомый плюс в перечень достоинств реликтовых рас, не находите, люди?..

Остановились на маленьком постоялом дворе вблизи той деревеньки, где мы, по идее, и собирались заночевать. Если за нами ударятся в погоню «черные плащи», то скорее сделают это завтра. Мало кому доставляет удовольствие ловить мобильный отряд жителей Приграничья, мы ведь не зациклены на инстинкте самосохранения и безоглядно деремся при любом раскладе.

Есть малозаметная, но весомая разница между нами, наемниками, и воинами на службе закона. И мы и они одинаково рискуем жизнью, получая за свой труд заранее оговоренную плату и соблюдая свой, индивидуальный, кодекс чести.

Но если вдруг погибнут они «ради процветания и прогресса Империи», то их отпоют священники и похоронены они будут с почестями, как настоящие герои, не нам чета. Нас при том же исходе в лучшем случае зароют в овраге, а так… Чаще всего костями нашего брата просто обедают лесные звери и птицы, могил мало, кладбищ нет, забот о неупокоенной душе тоже. Никто не удивляется, мы привыкли, на фронтире свои правила игры…

— О-о, какие гости! Заходите, благородные господа, — приветствовал нас хозяин «Хромого пса», распахивая ворота. Несколько преувеличенно радушно для трактирщика, встречающего смешанную банду из двух гномов, эльфа, человека и меня.

Эшли ничего не заметил и. гордо вскинув голову, аристократично вошел внутрь. Бородачи лишь хмыкнули, для них любая ситуация, могущая привести к доброй драке, — только праздник. А вот Эландер нервно дернул острым ухом, эльфы чуют предательство на запах, шагов за двадцать, не меньше.

Нас сопроводили в столовую залу, ароматно пахло тушеным мясом и свежим хлебом, и никого народа — самое то, чтоб немного отдохнуть. А засаду мы как-нибудь переживем, в первый раз, что ли…

— Как дошли? — осторожно поинтересовался я у стройного эльфа, пока племянник главнокомандующего спорил с гномами по поводу выбора стола — в центре или с краю?

Эландер нервно коснулся легкой ссадины на подбородке и утвердил мои опасения:

— Могли бы и быстрее, но эти недомерки затеяли драку по дороге. По-моему, они пытались повесить на меня весь груз неразрешенных проблем между нашими расами. Уверяю тебя, ааргх, что я только оборонялся!

— Угу, учту. — По совести говоря, я не верил ни одному его слову. Общеизвестно, что гномы отпетые скандалисты, но эльфы своим высокомерием выведут из себя даже святого. Так что если и дали разок в рыло, значит, точно заслужил…

Бородатые родственнички выбрали широкий стол в самом центре и, вскарабкавшись на табуреты, громко потребовали пива. Хозяин, метнувшись за стойку, мгновенно поставил перед ними два кувшина. Также быстро было накрыто все и для остальных. Причем с нас даже не потребовали плату вперед — точно, засада!

— Гр-р-р, — тихо привлек я общее внимание, когда хозяин трактира, извинившись, куда-то вышел. — Мы все подумали об одном и том же? Отлично! Тогда не заморачиваемся и ждем…

— Чего ждем, Малыш? — как всегда, не въехал наш столичный умник, но я уже углубился в жаркое. Граф Эшли фыркнул и переключился на эльфа: — Эландер, друг мой, пока эта репоголовая груда мышц набивает свое бездонное брюхо, не объясните ли мне, чего это мы все «ждем»?

— Смерти, — лаконично ответил остроухий и, налив вина, так страстно вылил с полкружки себе в глотку, что мой господин мудро решил не мешать ему напиваться.

Трезвый эльф нуден и небезопасен, хуже его разве только гном, мучимый похмельем. Один готов заболтать вас до смерти детальным пересказом древних рунических повествований, другой без объяснений дает обухом топора по лбу лишь за то, что у вас голова после вчерашнего не болит. То есть после сегодняшнего (в смысле обуха) заболит наверняка! Однако храбрый Эшли предпочел рискнуть и поприставать теперь уже к гномам, пытаясь вести речь на их наречии:

— Друзья мои бородатые обильно, да седина вас украсит в свой срок образом достойным! Эльф глупый, что толковал мне тут приватно о смерти, смешной недотрога…

Эландера я удержал. Не скажу, что легко, остроухий сын леса уже выхватил клинки, явно намереваясь укоротить кое-кому язык, а это меня абсолютно не устраивало. Кому интересно возиться с шепелявым хозяином? Меня же потом все наемники засмеют. А вот гномы неожиданно отнеслись к просьбе графа с уважением:

— Знаки увидел он тайные всюду, — важно начал Туром. — Вестники битвы они, а она вестница, сомнения вне всякого, смерти геройской. Ты сам не заметил ли разве?

— Знаки будущей битвы, но где?!

— Всюду, — весомо поддержал Нетуром, с хрустом кроша крепкими зубами свиные ребрышки. — Окна замурованы снаружи на ставни крепко! Пуст весь трактир «Хромой пес»! Вышел хозяин! Верно, засада нас ждет, не заметит слепой лишь.

— Ик! — храбро вздрогнул наш столичный наниматель, но гномы поочередно хлопнули его по плечу:

— Рядом держись, топоры крепки наши! Как нападут, под ты стол нырни, тихо там, нам же драка с пузом в охоту набитым! А эльфа не слушай дурного…

Чуть побледневший аристократ горячо поблагодарил бородачей и, кривясь от боли в плече (два синяка как минимум!), поплелся ко мне за разъяснениями. Хотя чего было лишний раз пояснять кому-то общеизвестное? Засада есть засада. На нас нападут «черные плащи», мы будем защищаться, покрошим их всех и спокойно продолжим свой маршрут, переночевав в одном доме с еще теплыми жмуриками.

Хозяина никто не тронет, ему заплатили, у него работа такая, все все понимают. Главное, успеть толком подкрепиться и держать уши востро, реагируя на каждый скрип. Ну так у нас на то собственный эльф имеется, предупредит, когда услышит конский топот минут за пятнадцать до предполагаемой атаки…

— Я не понимаю, Малыш, — горячо зашептал Эшли, настороженно озираясь и до половины вытащив свою рапиру, — если здесь все, кроме меня, знают, что это засада, тогда какого… мы тут торчим?! Надо делать ноги! Их в любом случае больше, а у нас каждый клинок на счету. Зачем нам добровольно упрощать задачу врагу? Пусть побегают за нами по лесу, а мы спрячемся и похихикаем…

— Не-а, — вяло отмахнулся я. — Кто нас попрется искать в лесу на ночь глядя? Они просто переночуют здесь, а утром, позавтракав и почистив зубы, пойдут по нашему следу. Мне приятнее провести ночь в теплом помещении, чем в сыром лесу.

— А если нас убьют?!!

— Мы умрем героями! — встрял Эландер.

— А тебя не спрашивают! — взвился тощий племянник главнокомандующего, и мне опять пришлось вмешаться, чтоб эти два распальцованных эстета не заковыряли друг друга вилками.

Гномы флегматично допивали пиво, их наши разборки не огорчали и не радовали. Тем паче что свое мнение по поводу засады они уже высказали, повторяться нет смысла, но самое главное, что их устроит любое развитие ситуации. Мало кто знает, но гномы почти не боятся смерти. Они долгожители (не как эльфы, но все же) и рождаются уже бородатыми, так что гибель в бою или в завале шахты считают единственно приемлемым вариантом окончания жизни. Смерть от старости у них более чем редкость! Здесь я вынужден прерваться, потому как раздались зловещие шаги…

— К бою! — мигом собравшись, скомандовал граф Эльгенхауэр. — Сейчас мы покажем этим маменькиным сынкам в белых колготках, кто здесь чего стоит! Я сам поведу вас в бой, я…

В зал шагнул чуть смущенный хозяин трактира с, большим кувшином вина. При виде нашего Эшли, вскочившего на стол, с обнаженной рапирой в руке, в фехтовальной позе, он лишь сочувственно покачал, головой и безошибочно обратился ко мне:

— Ааргх, говорят, вчера у Трувора были крупные неприятности с его заведением?

— Да, — не стал врать я. — Какая-то сволочь, пролетая на крупном драконе, спалила его харчевню. Но он отстраивается.

— Одним конкурентом меньше… — улыбнулся трактирщик. — Впрочем, мы, рестораторы, всегда держимся золотого правила: голодных на всех хватит. Благородные господа и молодой милорд не будут против, если к ним присоединятся другие путешественники? Они только что прибыли…

— Никаких проблем, пусть заходят! Гр-р-р! — как можно дружелюбнее прорычал я.

Вот оно. Сейчас все и начнется.

Гномы, не отрываясь от пива, бесшумно положили на колени боевые секиры. Эльф, насвистывая очередной философско-легендарный гимн «о звездах колких, на вкус изгнанника», вытащил узкий меч и положил перед собой на табурет четыре метательных ножа. Я заботливо снял слишком заметного Эшли со стола, переставил его подальше в угол и загородил спиной. Трактирщик пожал плечами, а в обеденную залу вошла знакомая фигура в черном плаще…

— Привет, мальчики! — Сун откинула капюшон и обезоруживающе улыбнулась.

Никто и не подумал расслабиться, ну, может быть, кроме нашего жителя столицы. Мы-то все отлично знали, кто такая Самая Уродливая Наемница и каких неприятностей следует гарантированно ждать в связи с ее неожиданным появлением. Впрочем, она всегда заявляется без приглашения. Опытная наемница в один взгляд оценила наши силы и, улыбнувшись еще раз, кивнула кому-то сзади:

— Заходите, господин маг! Здесь все свои…

Маг?! Мы неуверенно переглянулись. Если в наших краях может быть что-то хуже лесной нечисти, горных орков, ведьм, тайной полиции и племянников главнокомандующих, так это только маги. Лично меня папа учил метать топор на одно это слово…

— Да-да, благодарю, девочка моя. — В дверном проеме показался мелкий сморчок в застиранной, некогда синей мантии, расшитой потрепанными руническими символами и знаками небесных сфер. Длинная седая борода, пронзительный взгляд, высокий колпак и трясущиеся руки — классический образец злоупотребляющего волшебника в вечнозатруднительном положении. То есть временно не работающего, временно без денег, временно убегающего и вечно создающего проблемы. Собственно, также и сами — одна ходячая проблема…

— Где ты находишь таких индивидуумов? — не удержался я.

— Говорящий ааргх?! — ответно не удержался он.

— Гр-р-р… — Мне пришлось хлопнуть себя по лбу табуретом и покаянно замолчать. Все переговоры с незнакомцами ведет командир отряда, а наш командир — Эшли. Пусть выкручивается…

— Сун, вы ли это?! — Картинно опустившись на одно колено, мой образованный наниматель галантно поцеловал мозолистую ручку наемницы. — Не судите строго нашего общего друга, он настолько ошарашен вашим нежданным визитом, что просто потерял голову, забыв элементарные нормы вежливости. Я не обижу сильно вашего уважаемого спутника, если прежде спрошу о вас?

Старичок с хитроватой улыбкой отвесил утвердительный поклончик. Гномы вновь уткнулись носами в кружки, и лишь бдительный (в смысле, не упускающий шанса умереть героем!) Эландер все еще старательно оттопыривал ухо в бесплодной надежде услышать топот приближающихся врагов. Я тоже попробовал прислушаться… увы… слышно было только Эшли.

— Дорогуша, присаживайтесь, здесь весьма недурное жаркое и сносное вино. Мы не виделись сто лет, да? Меньше? А мне разлука показалась вечностью… Ну как вы, что вы, где вы, здоровье, работа, перспективы — рассказывайте!

— Он же мне слово вставить не дает, — напряженно покосилась в мою сторону Сун. Видимо, она действительно отвыкла от графского общества, а у меня такие стрессы каждый день…

— И самое главное — вы еще не вышли замуж? Нет?! Малыш, ты слышал, у меня для тебя радостная новость…

Все. Он труп. Я, красный как драконья печенка, вскочил из-за стола и поднял над головой гнома (не помню какого), намереваясь обрушить его на дурную голову моего хозяина, но маг прикрыл собой этого болтливого недоноска…

— Ааргх, фу-у! Фу! Плохой ааргх! Ааргха накажут!

Я настолько обалдел, что безропотно посадил бородача на его место, вернул кружку и по-матерински погладил по рогатому шлему. Меня за всю жизнь так не унижали, как сегодня за один этот вечер. Причем дважды, в течение каких-нибудь десяти минут! Я отошел и сел носом в угол, чтобы не разреветься от обиды или кого-нибудь не убить…

— Не волнуйтесь, уважаемый, на самом деле это очень хороший и послушный ааргх. Сун может подтвердить. А перепады настроения случаются у всякого. Позвольте представиться, я — граф Эшли Эльгенхауэр-младший, племянник того самого Эльгенхауэра, что командует сухопутными войсками Империи. Нахожусь в этих диких краях Приграничья с секретной и очень опасной миссией. Путешествую в компании друзей: вот эти двое невысоких героев — Туром и Нетуром, а тот стройный эльф — Эландер. С кем имеем честь?

— Карланиус, маг, — скромно ответил старик, но, быстро признав явный недостаток информации, тут же добавил: — Тайных поручений не имею, на службе не состою, двигаюсь вперед с исключительно научными, познавательными целями. А эту милую девушку мне рекомендовали как знатока здешних мест, и она вполне оправдывает свое жалованье. Вы позволите нам присоединиться к вашему застолью?

— Трактир — общественное место, — широко развел руками мой господин. — Присаживайтесь, где вам угодно, прошу вас!

Пока они обменивались любезностями и блистали красноречием, я кивком головы указал остроухому на дверь. Эльф понял меня без слов и, захватив лук и колчан, незаметно выскользнул вон.

Чувство опасности не уходило, пусть хоть кто-то подежурит снаружи, а через пару-тройку часов можно будет отправить ему на смену кого-нибудь из гномов. Сун неторопливо подошла сзади и присела на скамью справа от меня.

— Как жизнь, Малыш? Вижу, ты опять куда-то ввязался с этим столичным клоуном…

— Хозяев не выбирают.

— Ага, расскажи это менее опытному наемнику, но мы с тобой точно знаем вес золотой монеты и стоимость наших услуг. Ты идешь за ним не ради денег, так?

— Ничего подобного, — мрачно соврал я. — Нас обоих наняли для решения такой жутко засекреченной работы, что мы и маршрута толком не знаем. Но сумма гонорара соответствующая!

— Кто наниматель? — быстро уточнила она.

— Эльфы.

— Тьфу, дрянь какая… Я так и знала, что вы во что-то вляпаетесь. Как можно доверять эльфам, Малыш? Они же считают себя пупом земли и презирают всех остальных, что людей, что ааргхов, что гномов! Мы для них лишь грязь под ногтями…

— Не преувеличивай. Тот же Эландер спасал тебе жизнь в пещере тролля…

— Который как раз и был заколдованным эльфом-ренегатом!

— Ты чего на меня взъелась?! — искренне удивился я.

Покрасневшая Сун резко закрыла рот, шумно выдохнула и потарабанила пальчиками по столешнице. Негостеприимные гномы мигом поделились с ней пивом. Наемница благодарно приняла кружку и, встав, тихо прошептала:

— Дурак… а я скучала по тебе…

Скучала — и обзывается?! Я еще более насупился, настроение катастрофически скатывалось в сторону беспросветного уныния. Сун ушла к столику, где шумно болтали маг и юный граф, родственники сочувственно качнули мне сизыми носами, но, видимо, пиво было для них важнее проблем моего внутреннего состояния. А оно, по идее, и меня должно волновать мало. Я же ааргх! Существо крупное, реликтовое, обладающее большой физической силой и традиционно неторопливыми мозгами. Если всем так удобнее, то кто я такой, чтобы переделывать мир? В конце концов, рычать и тупить не так уж и сложно… Но унизительно! Я встал и направился к выходу.

— Ты куда? — не отрываясь от задушевных бесед, вскинул бровку Эшли.

— Гр-р-р!

— Понятно, проведать нашего эльфийского друга. Не простудись там, накинь шарфик, к ночи холодает…

Я практически нежно закрыл за собой дверь. Потому что если бы дал волю чувствам, то захлопнул бы ее так, что разлетелись бы косяки! Уже выходя во двор, едва не сбил пузом трактирщика, спешащего в обеденную залу с очередными кувшинами пива и вина. По-моему, он даже буркнул мне вслед что-то не особо почтительное по поводу того, что «путаются тут всякие под ногами»…

В иной ситуации я бы его утопил в его же пиве, но сейчас настроение было… непонятное! С одной стороны, хотелось все громить, разносить и рушить, а с другой — меня переполняла абсолютно нелогичная любовь ко всему на свете. К этому заведению, к моим друзьям, моим врагам, к ночи, природе, звездному небу над головой… И все это лишь потому, что в мой мир снова вернулась Сун? Которая меня стопроцентно не любит, потому что я дурак, хоть она по мне и скучала? То есть из-за ее сиюминутного обращения ко мне реальность вокруг обретает новые краски?!

Я читал, что такое любовь. Один раз. Когда дедушка учил меня грамоте, то единственная книжка, которую он смог где-то добыть, оказалась растрепанным женским романом «Служанка и ее герцогиня». Там почти не было картинок, не хватало трети страниц, но мой детский ум жадно впитывал незнакомые образы, аромат страсти, огонь пылающих сердец, кровь и боль разлуки, привкус ревности и незабываемую атмосферу высокой поэзии слов. Тупым и грубым меня делает лишь окружающая общественность, а я сам сейчас был готов по-братски обнять любого…

— Гр-р-р?! — запоздало вырвалось у меня, когда темная фигура, скользнув из-под забора, встала передо мной, пытаясь что-то спросить.

Мой кулак пришел в действие прежде моего разума. Мысли о добром и вечном рассыпались в прах, а рухнувший после долгого перелета Эландер так и не успел оповестить об очевидном. Со стороны дороги мелькали факелы и доносились голоса. Тайная полиция Империи довольно быстро нашла наш след и наверняка планирует быть здесь с минуты на минуту.

— Я очень извиняюсь, — как можно искреннее сообщил я бессознательно распластавшемуся сыну эльфийских лесов и, перекинув его через плечо, вернулся в трактир.

Короткий глоток свежего воздуха как-то успел прочистить мозги от набежавшей романтической чепухи. Я — ааргх! И сюда спешат очень нехорошие враги, намеренные зверски убить всех наших. Значит, книжную лирику отложили до лучших времен, драться мне тоже очень нравится. Другое удовольствие, с книжками не сравнишь, но вкус у меня к нему генетический, долго прививать не пришлось — у маленьких ааргхов первая игрушка отнюдь не погремушка с бубенчиками, а крепкая дубина едва ли меньше самого малыша. И знаете, такое воспитание на фронтире очень даже себя оправдывает…

— Что случилось?! — дружно воскликнули все, кроме гномов.

— Враги, — коротко вздохнул я, демонстрируя все еще невменяемого эльфа.

Туром и Нетуром наверняка обо всем догадались, потому что значимо постукали друг дружку кружками по шлему.

— «Черные плащи»? — скорее утвердительно, чем вопросительно уточнил граф Эшли. — Господа, не волнуйтесь, мы не в первый раз встречаемся с ними на узкой тропинке. Видимо, настал момент наконец-то дать серьезный урок этим зарвавшимся наглецам. Дамы и пожилые люди могут удалиться наверх, остальные…

— С чего это вы взяли, что я уйду? — нахмурилась Сун, и старичок поддержал ее согласным киванием:

— Я еще никогда не видел настоящего трактирного сражения! К тому же будет нелишним и понаблюдать за своим телохранителем в деле. Надеюсь, мы не особенно затмим вашу ратную славу и уж тем более не будем претендовать на возможную добычу…

Первый аргумент был рассчитан на Эшли, второй — на гномов. Мне лично и то и другое фиолетово. Слава — это не для ааргхов, точно, о нас героических песен не поют, а в легендах и балладах упоминают исключительно как отрицательных персонажей. Приличных трофеев с тайной полиции тоже не много возьмешь, денег у них явно нет, все, что надо, они и так отнимают задаром, а подбирать оружие и потом возиться с его перепродажей способны только такие бесчувственно-хозяйственные типы, как гномы. Эти не брезгуют ничем…

Далее было проведено коротенькое совещание типа боевого совета, где единодушно приняли самый разумный из всех военных планов — ничего заранее не предпринимать, а действовать по обстановке. В конце концов, тайная полиция — это тоже живые люди, как ни верти, и им самим, и их лошадям необходим отдых. Поэтому глупо рушить такой замечательный трактирчик, у нас в Приграничье оно как-то не принято…

Сун занялась Эландером, укладывая ему мокрую тряпочку на голову. Гномы по очереди сбегали в кусты и вновь потребовали пива. Мой хозяин заметно нервничал, если вдуматься, то не зря, ведь, по большому счету, «черные плащи» охотились именно за ним. А я вдруг увидел торчащий из сумки мага корешок новехонькой книги. Нет-нет, не может быть, только не это… Я непроизвольно открыл рот, вытянул вперед руки и пошел к ней, как зачарованная луной цветочная фея.

— Э-э-э… чего хочет этот странный ааргх? — неуверенно покосился на меня Карланиус. — Он думает, что в сумке есть что-то съедобное, или?..

— Малыш! — строго прикрикнул мой хозяин. — Полагаю, я смогу объяснить вам, в чем дело. Вообще-то он очень хороший ааргх…

— Как вы его назвали?!

— Малыш… — чуть сбился Эшли. — Но… это не его собственное имя, я так, по привычке… чисто случайно… он иногда любопытен, ну просто как ребенок! Так вот, этот суровый гигант с детской душой ужасно любит рассматривать картинки в книжках… Да-да, понимаю, звучит наивно, но такой уж он у нас, мы привыкли.

— Действительно, мир полон чудес, — усмехнулся старичок. — Если уж ааргхи стали ценить высокое искусство книжной иллюстрации, то недалек тот день, когда они потребуют, чтоб мы учили их читать! Ладно уж, «Ма-а-лыш», я разрешаю тебе взглянуть на мою книгу, там есть картинки…

Я, кажется, что-то говорил о том, что меня сегодня все обижают? Не верьте, это было вранье. Вернее, все, что было до этого, — сущие комплименты в сравнении с тем, как меня опустил этот бродячий маг. И самое главное, что я смолчал! Профессионально изобразил на лице максимальную степень тупизма и, скромно приняв щедро одолженную книжечку, мирно удалился в уголок. Вот до чего может довести мыслящего индивидуума катастрофическая нехватка хорошей литературы! Хотя до того момента, как к нам без приглашения вломились воины тайной полиции, я успел прочитать лишь название: «Философские рассуждения о вреде и пользе колдовства». Потом, естественно, пришлось заняться своими прямыми обязанностями наемника и телохранителя…

— Гр-р-р!!! — Мой боевой рев заставил человека с красной повязкой на рукаве резко отступить за спины верных товарищей, а тех — мигом обнажить оружие.

Несколько секунд они смотрели на нас, мы — на них. Потом кто-то, наверняка тот же тип, громко прошипел:

— Не здесь и не сейчас…

— Перемирие? — хладнокровно предложил граф Эльгенхауэр.

«Черные плащи» молча убрали мечи в ножны и гуськом прошли на другую половину зала. Их было немного, человек восемь — десять, наверняка это существенная причина, по которой они не кинулись в бой. Значит, остальные где-то в другом месте. Может быть, еще подойдут, а может, мы действительно проведем ночь в относительной безопасности до утра. Утром слиняем пораньше. В дверях показалась испуганная физиономия трактирщика, видимо, он боялся, что мы все-таки устроим резню в его приличном заведении. Человек с красной повязкой потребовал мяса и вина своим людям… Я подсел к гномам и тихо попросил:

— А ну, вымелись отсюда оба. Займите оборону внутри двора — никого не впускать и никого не выпускать.

— Драки искали честной тут мы, — не особо споря, привстал Туром. — Бить, видимо, придется тайно врага, нарватся сам он, однако…

— Я тоже так считаю.

— Мыслим едино с ааргхом мы нынче, — подтвердил Нетуром. — Проси главного, чтоб ихнего вышел первым, хочу очень ему давно обухом вправить мозг скудный. О, мечта сладкая…

Вид облизывающегося гнома был настолько кровожаден, что я предпочел кивнуть, не вступая в дискуссии. Если помните, то в свое время оба родственника работали на тайную полицию, но те же «черные плащи» предали их ведьмам, дав полный карт-бланш на устранение низкорослых свидетелей. Значит, у них свои счеты, не будем вмешиваться. Тем более когда есть что почитать. Я отметил косые взгляды Эшли, Сун и мага, сгрудившихся над очухавшимся Эландером, и, пользуясь моментом, углубился в книжку. На первый взгляд чтение показалось небезынтересным…

«Итак, что же такое колдовство? В первую очередь это противоестественный процесс над реальным течением жизни. Во-вторых, неприкрытое насилие над тайными силами природы. А реальность и природа жестоко мстят за надругательство над собой. Поэтому редко кто из магов и ведьм умирает тихой смертью, в кругу родни, в своей постели, удовлетворенно и безбоязненно переходя в лучший мир. Колдуны умирают иначе, именно поэтому они так страшатся смерти…».

Хм?! Странное чтиво для пожилого странствующего мага. Быть может, он уверен, что будет жить вечно? С удовольствием задал бы ему пару вопросов на тему только что прочитанного абзаца, но нельзя. Я ааргх. Рычу, туплю и, типа, рассматриваю картинки.

Как только хозяин заведения подал нашим врагам еду и питье, двое тихо поднялись и, ничего не объясняя, вышли. Думаю, их послали за подмогой. Ждите, ага…

— Ааргх! Подойди, нам надо поговорить, — неожиданно резко раздался голос командира «черных плащей».

Я безропотно оглянулся на Эшли, тот приподнялся из-за стола и уже открыл было рот для гневного замечания, кто тут главный, но наемница рывком усадила его обратно. Спасибо, Сун. Иногда даже хозяев приходится ставить на место. Все по ситуации…

— Сам иди, — дружелюбно буркнул я.

Человек с красной повязкой недолго думая встал со скамьи и, держа в руке глиняный кубок с вином, смело подошел ко мне, не скрывая злобного презрения в глазах. Но разговор он начал неожиданно любезно:

— Я хочу поговорить с тобой, как воин с воином. Оцени эту честь, ибо рыцарь никогда не сядет за один стол с наемником… Но я добр по-своему и по-своему незлопамятен. Ответь мне, почему ты идешь с этим юным покойником? Вряд ли мне надо еще раз объяснять, что он давно «мертв» и живым в столицу не вернется…

— Гр-р-р! — честно предупредил я.

Командир воинов тайной полиции вздрогнул, невольно коснулся заживших шрамов на лице и продолжил:

— Я не буду говорить, что мы служим будущему Империи, ты должен осознать это сам. Как понимаешь, против ее мощи не выстоять никому — ни тебе, ни эльфам, ни гномам, ни какой другой реликтовой расе, ни даже всем вам, вместе взятым. Я вижу, что ты неглуп. И не так прост, как хотелось бы… Возможно, ты даже уникален… Такие, как ты, становятся вождями своего народа! А ведь любому вождю нужны надежные союзники…

— Гр-р?! — уже гораздо заинтересованнее протянул я.

«Черный плащ» принял это за чистую монету. Иногда устоявшееся заблуждение, что ааргхи не врут, играет нам на руку. Правильнее будет сказать, что мы не терпим, когда врут нам. Но люди всегда считают себя самыми умными…

— Ты ведь наемник. Весь ваш отряд — это просто сброд случайных «продавцов меча». Вы воюете за деньги, у вас нет понятий долга, чувства вассальной верности, преданности знамени или гербу. Если кто-то хорошенько заплатит, вы будете драться и против самой Империи, правда? Я не хочу тебе зла. Более того, при всей страшной правде моих слов я хочу добра, даже для такого… как ты. Поэтому всего один вопрос: сколько? Не торопись с ответом. Определи сумму. А теперь удвой ее. Итак?

Я поднял взгляд к потолку, делая вид, что пытаюсь считать в уме. Еще двое воинов, переглянувшись, вышли из залы, обеспокоенные долгим отсутствием своих товарищей. Потянуть время, пока они отправят еще двоих или все-таки догадаются? Ладно, не будем заигрываться…

— Я внимательнейшим образом взвесил все ваши предложения. Должен признать, что приведенные доводы разумны, логичны и не оставляют особенного простора для выбора. — С каждым моим словом лицо командира «черных плащей» вытягивалось все больше и больше. — Я не буду касаться как аспектов вашей преувеличенной идеализации рыцарства, так и необъективных инсинуаций в адрес наемников. Скажу лишь, что принятое мною решение вряд ли удовлетворит ваши амбиции как политика и дипломата, но наверняка даст достойную возможность проявить свои милитаристские наклонности. Вам повторить или перевести?

Никогда не видел у человека таких злых глаз… Если он в свободное от службы время подрабатывает нянечкой в детском саду, то представляю себе, как его боятся дети. Такой укусит, и все, зараза обеспечена, лечись потом у всяких знахарок или ходи по гроб жизни в розовой сыпи! А ведь я ему не нагрубил, не оскорбил и даже не наступил на ногу под столом. Хотя и мог бы, кто мне запретит?

— Ах ты, грязный ублюдочный аа-а-а!..

Видимо, он хотел сказать «ааргх», но не смог, потому что я все-таки наступил ему на ногу. И хорошенько так, чтоб не вырвался, у меня нервы тоже не железные. Сзади незамедлительно подошел Эшли, юный граф по одной моей напряженной спине понял, что переговоры зашли в тупик.

— Прошу прощения, если помешал вашей дружеской беседе, господа. Но у нас есть маленькие проблемы: гномы куда-то запропастились, Эландеру нужен покой, Сун и Карланиус тоже устали. Так что мы все откланиваемся до завтра. Утром можете продолжить разговор, а еще лучше — ловите бабочек за хутором, а нас оставьте в покое… Пойдем, Малыш!

— Гр-р-р, — утвердительно кивнул я и встал из-за стола.

Лицо командира тайной полиции помертвело на миг от боли, но мне эта забава уже перестала быть интересной. Действительно, путь далекий, надо хоть немножечко поспать.

Мы гуськом вышли из общей залы, провожаемые тихой руганью и злобным шипением. Напасть на нас в таком малом количестве, разумеется, никто не рискнул. Я попросил Сун присмотреть за остальными, быстренько сбегал во двор, подхватил громадный валун и, чудом не надорвав себе пузо, прижал им дверь. Теперь они отсюда и при желании не выйдут, уж если для меня этот камень имел вес, то…

— Пленных девать связанных нужно ли куда нам? — В коридоре показался улыбчивый Нетуром, поигрывающий тяжелой секирой.

— В хлев, к свиньям, они такое не едят, — неуверенно предложила наемница.

Все согласились. Хотя кто их знает, этих свиней, могут и съесть под шумок. Но такова суровая судьба любого солдата… Особенно заявившегося в наше Приграничье, надевшего черные шмотки и гоняющегося по лесу за тихими местными жителями. За нами, в частности…

Гостевые комнаты были наверху. Все наши расположились на простых, набитых соломой тюфяках, мне пришлось сменить гномов и взять на себя часовую службу. Нормальное дело, мы, ааргхи, не так нуждаемся в сне, как обычные люди. Тем более приятно, что через какое-то недолгое время ко мне спустилась Сун. Сказала, что ей не спится, но думаю, врала, ей просто хотелось поболтать… или побыть рядом. Впрочем, во втором пункте я не уверен. Мы уселись на колоду для рубки мяса, за сараем. Хозяин лично задвинул надежный железный засов на воротах и спустил с цепи двух здоровенных псов. Пришлось даже рыкнуть на них, расставляя приоритеты, зверюги ответно гавкнули пару раз, но не более…

— Животные быстро понимают, кто главный, — меланхолично отметила Сун, игнорируя безуспешные попытки выламывания двери со стороны тайной полиции. — Люди могли бы многому у них поучиться. Ты так и не хочешь сказать мне, куда вы направляетесь?

— Я рассказал все, что знаю. Эландер нанял нас всех. Цель похода — какое-то тайное место за Огненными пустошами. Что мы будем делать, когда придем туда, боюсь, не знает даже он сам.

— Плата высокая?

— Стандартная. Один золотой.

— Насколько я знаю гномов… — Наемница скинула пыльные сапоги и вытянула стройные ножки, с наслаждением шевеля пальцами. — Итак, насколько я их знаю, они ни за что не пойдут в поход ради одной монеты. Уверена, что оба родственничка чуют немалую наживу. Возможно, это будет чей-то замок, или клад, охраняемый драконом, или…

— Кстати о драконах, — перебил я. — Ты ничего не слышала об одном таком, что недавно сжег харчевню Тревора, папиного друга? И хорошо еще, что мы в это время сидели в подвале… Высунулись, а вокруг одни головешки! Представляешь себе огненную мощь зверя?

— Ха-а… однако…

— Вот именно! А на спине у него сидел Жрец Зла.

— Не может быть?! — вспыхнула Сун. — Их давно всех перебили!

— Драконов?

— Жрецов! Драконов-то шиш перебьешь…

Какое-то время мы молчали. В целом она была права, страшная секта Жрецов Зла была официально объявлена разгромленной еще лет двадцать назад, и наш герцог даже участвовал в захвате их цитадели. Жрецы Зла — это не ведьмы и не маги, это сравнительно небольшая группа бывших рыцарей, организовавших свой закрытый орден. Быть может, и не самые плохие люди, кстати, просто они отстаивали свое личное понимание добра и зла. И, признавая необходимость зла как естественного противовеса добру в целях удержания мировой гармонии полюсов, постепенно заигрались и увлеклись.

Вербуя молодежь в городах и селах, они устраивали кровавые оргии, а к ослушникам применяли тактику «выжженной земли». Чаще всего их жертвами были мы, реликтовые расы, последнее спровоцированное восстание эльфов целиком на их совести. Император долго выжидал, но в конце концов его верные люди одновременно, в тайный день и час начали хватать членов их секты по всем закоулкам страны. Многие погибли, многие бежали к нам на окраины, я был еще молод для участия в «охоте», но прекрасно помню, что за голову Жреца в то время давали достаточно золота, чтоб удачливый наемник мог не работать полгода…

— А как ты попала на этого мага? — чисто для поддержания разговора спросил я.

Самая уродливая наемница неопределенно повела плечами, от ее кожи исходил какой-то дурманящий цветочный запах, удивительно, что я не замечал этого раньше…

— Этот старичок просто остановил меня на дороге. Я шла ко двору герцога, в это время там вечно толпятся купцы, быть может, и повезло бы с работой. Ну а он окликнул меня, сказал, что много обо мне слышал и…

— А как он узнал, что это именно ты?

— Малыш, — ее голос наполнился стужей, — скажи, в Приграничье много девушек с мечом, вынужденных, как я, скрывать свое лицо? Меня среди этой толпы так трудно вычислить, да?!

— Гр-р-р… извини.

Мы опять замолчали. Я чувствовал себя дубиной и идиотом. Завтра же начну брать хорошие манеры у Эшли, следить за своим языком и еще обязательно куплю ей чего-нибудь. Не украду, не завоюю, не возьму в качестве выкупа, а именно куплю за свои деньги в приличной парфюмерной лавке. Подскажут какой-нибудь модный аромат года, я возьму хоть целое ведро! Только бы она не…

Сун медленно повернула ко мне лицо. Я так же медленно прикрыл глаза и вытащил из-за голенища нож. Самая уродливая наемница молча приняла его от меня, и мы оба, не сговариваясь, скатились с колоды в стороны. Ровно за миг до того, как с крыши на нее спрыгнула чья-то гибкая темная фигура.

— Убийца… — сквозь зубы выдохнула Сун.

Человек молниеносно полоснул длинным кинжалом сверху, но она парировала выпад моим ножом. Второй удар, с другой руки, предназначался уже мне. Реакция ааргхов обычно быстрее человеческой, тем не менее я едва успел перехватить запястье нападающего. Он высоко подпрыгнул, попал мне каблуком сапога в висок и… рухнул навзничь. Моя боевая подруга, сплюнув, вытерла нож об его одежду и вернула клинок мне…

— Мертв. Можешь не проверять. Ты у меня в долгу.

— Не в первый раз…

— И не в последний. — Она наклонилась, перевернула свежий труп и бегло обыскала тело. — Дипломированный убийца, таких готовят только в столице. Я уже встречалась с двумя подобными негодяями. Что у него тут? Ножи, короткий меч, цепь, шипы, кастет…

— Осторожно, там может быть яд.

— Может… Так, что еще? Денег нет, золота тоже, на шее серебряная цепь с амулетом «зуб волка». Ничего интересного…

— Почти. — Я остановил ее и вновь перевернул убитого лицом вниз, на его шее под высоким воротником чернела до боли знакомая татуировка.

Когда я говорю «до боли», то имею в виду настоящую, реальную боль! С некоторых пор мне хорошо известно, что это такое…

— «Ящерка»?! — Даже в темноте было видно, как побледнела наемница.

Два пса подошли неспешной походкой вразвалочку и лениво обнюхали тело. Гавкать не стали, по их собачьему разумению, это была наша законная добыча. Во всем остальном ночь прошла спокойно…

Лично я даже успел прочитать пару страничек, одна мысль мне особенно понравилась: «Ведьмы, маги и колдуны — патологически лживы. Обращаясь к ним за помощью иль вверяя их совету то или иное судьбоносное решение вашей жизни, вы должны всегда быть готовы к обману. Колдовство не вершится без цели, цель подразумевает плату, а плата может быть разной (золото, услуга, вещь, даже чья-то жизнь). Однако никому не выгодно, чтобы вы заплатили всего ОДИН раз…».

На рассвете я разбудил наших. Сун и старый маг решили пока задержаться, а мы отчалили по утреннему ветерку. Хозяин даже не проснулся, чтоб нас проводить, а плату за стол и ночлег он благоразумно содрал еще вчера. Лошадей брать не стали. Во-первых, они все-таки не наши, а во-вторых, было принято решение идти лесом, так что пеший строй в данном случае куда удобнее. Книжку я тихо «замылил»…

Стройный эльф все еще жаловался на головную боль, и, что удивительно, гномы его даже не дразнили. А сердобольный Туром, отбросив напускную суровость, от души предложил остроухому хлебнуть из каменной фляжки. Почему каменной? Потому что обычную дубленую кожу подобных изделий гномий самогон прожигает напрочь! Многие алхимики душу готовы заложить за секрет этой жидкости, я сам раза два пробовал и чудом жив. Но болезненный Эландер, запрокинув голову, лихо вылакал едва ли не треть содержимого, и ничего! В смысле пар из ушей не пустил, за горло не схватился, фыркнул по-оленьему и продолжил путь куда более уверенным шагом. Все-таки эльфы не врут, называя себя высшей расой, прилетевшей с далеких звезд.

Я слегка сбавил пыл моего выспавшегося господина и, перейдя в арьергард отряда, коротенько рассказал ему о событиях этой ночи. Ну не о том, как мы с Сун сидели рядышком и о чем разговаривали, а про нападение убийцы…

— Малыш, ты мне, конечно, очень дорог и как слуга, и как друг, но впредь иногда, чисто на всякий случай, ты мог бы оставлять хоть кого-нибудь из нападающих в живых? Мы могли бы допросить его, выяснить имена нанимателей, перевербовать, в конце концов. Тебе это не очень сложно?

— Да в принципе нет, какие сложности, — мысленно прикинул я. — Только этот парень не задавал нам вопросов, не спрашивал, куда пройти, и не интересовался, чего это мы так активно сопротивляемся. Он просто хотел нас убить и был вполне самоуверен, ибо напасть в одиночку на ааргха и наемницу может только законченный идиот. К тому же у него на груди висело вот это…

— «Зуб волка», — с первого взгляда определил Эшли, чем немало удивил меня. — Я видел такие. В столице их носят очень богатые и влиятельные люди из тех, кто не любит солнечного света и оказывает сомнительные услуги за хорошую цену. Когда мы учились, наставник Унгорн рассказывал нам о них.

— Тогда он знал, что члены этой гильдии в плен не сдаются, а имя клиента у них не вырвать даже под пытками. В их мире деньги платят организации, а не исполнителю. Если убийца погибнет, по его следу идет второй, третий и так далее, пока задание не будет выполнено. Один раз взяв след, они его уже никогда не бросают…

— Плохо, — раздумчиво согласился племянник главнокомандующего, но тут же спросил: — А как ты думаешь, сколько людей они могут сюда отправить? То есть не огорчатся ли они, если мы уничтожим всех исполнителей по одному?

— Гр-р-р?!! — Я. не сдержавшись, повертел пальцем у виска.

— Ладно, ладно, понял, шучу… Значит, ему было все равно кого убить, тебя или Сун? Странно, в этот раз вы работаете на разных нанимателей.

— Мне показалось важным другое, — припомнил я. — На шее у убийцы, ближе к затылку, была татуировка — синяя ящерица…

— Та самая?

— Угу…

— Совсем плохо…

Это точно. Кто бы поспорил… Если ведьмы нарушили договор и намерены вновь возобновить свою контрабандную деятельность по запрещенной поставке в Империю заколдованных куколок, то первыми в их черном списке, разумеется, стоим мы.

Конечно, имперские маги после получения подробнейшего отчета графа Эшли Эльгенхауэра-младшего должны были принять определенные меры. Да и приняли, я уверен. Проблема в том, что мы, как непосредственные участники той жутковатой истории, никакими благодарностями и льготами от правительства не пользовались. О нас вообще никто и близко не вспоминал. Сумели выжить — хорошо, сами выбили из противника материальную компенсацию — вообще отлично! А теперь свободны, ребята, охранять вас никто не обязан, скажите спасибо, что еще не заставили заплатить налог государству с добытого ведьминского золота.

Так что вполне естественно, если у ведьм на нас некоторый зуб. И довольно большой… Ну не маленький, это уж точно. Хотя если совсем по совести разобраться, мы ведь их первыми не трогали, так что сами виноваты. На этой жизнеутверждающей, оптимистической ноте я и закончил свои никчемно-пространные размышления…

Примерно через час командир нашего отряда объявил первый привал. Мы-то все народ привычный, можем идти по лесному бездорожью и день, и ночь, и еще раз день без остановки, а вот он, как городской житель, все еще устает быстро. Нет, я понимаю, нашего темпа он не будет выдерживать никогда, проживи он в Приграничье хоть сто лет, но годков этак через пять сможет хотя бы двигаться от рассвета до полудня, пару часов на отдых, и еще пехом до заката. А пока, увы…

Эшли просто опустился задом на ближайшее поваленное дерево и… с треском рухнул, задрав ноги! Гномы лишь пофыркали что-то нелестное о «вождях, кои в походе гнилой отличить в труху не могут ствол от крепкого, тьфу ты!». Эльф молча подал руку графу, помогая встать. Мой хозяин величаво отряхнулся, бросил уничижительный взгляд на заткнувшихся родственников и строго сказал:

— Друзья мои, я ненадолго задержу ваше внимание, ибо вижу, что далеко не все отдают себе отчет в сложности и значимости нашего предприятия. И суть не столько в опасности похода как такового… Вынужден с прискорбием сообщить, что лично мне все труднее и труднее играть дальше вслепую.

— Пояснений просим разумных, — поднял руку Туром.

— Короче, только, как лекарь из города Склифа, не будь, известно болтливый, — с явным намеком на одного эпического эскулапа поддержал братец.

— Я буду лаконичен, — послушно кивнул Эшли. — Для начала приведу ряд примеров: как только мы все встретились и приняли решение о совместном предприятии, на нас практически в ту же минуту обрушился огненный смерч! Сгорела харчевня нашего общего друга…

— Старая была, грязная, словно орка пещера, — равнодушно бросил Нетуром.

— Сам же скупой изрядно хозяин, не знаем его, а то?! — добавил его родственник.

— Но там пострадали невинные люди!

— Бандиты, жулье и пьянчуги, однако, не меньше…

Юный граф начал краснеть и повышать голос. Мы с эльфом переглянулись и тихо отошли в сторону. Если кому и охота спорить с бородачами, то уж точно не нам. Любой житель фронтира знает, гномы — убийцы нервных клеток! Другого такого народа, ОБОЖАЮЩЕГО споры, вы просто нигде не найдете. Даже и не пытайтесь…

Возможно, именно поэтому они живут небольшими семейными кланами, никогда не сбиваясь в великое гномье царство. Куда там! У них ведь каждый сам себе король, у каждого свои антрацитовые мозги в голове, а выиграть диспут у них невозможно по одной-единственной причине — сказав какое-либо слово, гномы от него уже не отступят! Даже если через секунду поймут, что ляпнули полную чепуху и защищают откровенный бред, — слово гнома тверже его лба! Поэтому я разумно не лез в споры, а под шумок попробовал уточнить у Эландера наш маршрут.

— Огненные пустоши. С любого места, где начинаются главные караванные пути.

— Ну и? Туда, положим, я дорогу знаю, а караванных троп всего-то две. Ладно, доберемся за два дня. Но в пустоши-то нам зачем?

— Этого я не могу тебе сказать, ааргх… — честно уперся остроухий.

— Гр-р-р… — Я подумал, а не сломать ли ему что-нибудь из предметов «не первой необходимости», мизинец, например?..

— Мне самому неведома цель, — на всякий случай торопливо предупредил он, — но когда мы выйдем в пески, то, двигаясь по солнцу, мы должны найти знак, указующий пункт нашего прибытия.

— Какой еще знак?

— Не знаю… Старейшины сразу предупредили, что наш поход будет покрыт великой тайной, потому что от его исхода зависит само будущее бессмертного эльфийского народа!

— А без патетики?

— Без патетики… — на мгновение задумался этот мозгляк. — Если без патетики, то чего расселся, дубина?! А ну быстро встал, сгреб за шкирку остальных и рысью пошел туда, куда тебе заплатили!

Я не стукнул его лишь потому, что он еще со вчерашнего не совсем в себе. Один воспитательный подзатыльник — и до Огненных пустошей мне придется тащить это бессознательное тело на своих плечах. А я не грузчик и не возчик. Это единственная причина, по которой его наглость сошла ему с рук. Но я с удовлетворением отметил, что после своей храброй тирады Эландер все-таки зажмурился, мало ли…

— Ладно, пойду спасу моего слишком умного господина от необразованного мужичья — и в путь.

Стройный эльф благодарно улыбнулся и, резко сорвав с плеча лук, в мгновение ока выпустил две стрелы куда-то мне за спину. Сзади раздался предсмертный писк цверга! Коварная и злобная тварь, пользуясь маленьким ростом, подкрадывается совершенно бесшумно и так нежно прокусывает кожу, что человек зачастую даже не замечает, как быстро уходит его кровь…

— Гр-р-р!

— Не за что!

Мы вместе вернулись к остальным и, похоже, прибыли вовремя — мирный доклад графа Эшли Эльгенхауэра-младшего плавно перерос в банальную разборку с применением холодного оружия с обеих сторон.

Мой наниматель орал, что если его не перестанут перебивать, то он сам перебьет тут ровно половину вверенного ему отряда, а самодовольные гномы выпячивали прикрытые знаменитыми кольчугами брюха, всерьез предлагая городскому аристократишке попробовать потыкать их рапиркой. Им-то смешно, но какой микроклимат будет у нас в коллективе…

— Отдых закончен, диспут завершен, а сейчас наш командир приказывает двинуться в путь. К обеду мы должны быть у Черного озера.

Никто не выразил удивления, молча собрались и пошли. Даже племянник главнокомандующего, который и слыхом-то про это озеро не слыхал, гордо выпрямился и зашагал вперед. Я ему потом все объясню. Тут ведь только выбор маршрута, и ничто иное, имеет решающее значение. По сути, к тем же пустошам можно выйти тремя-четырьмя дорогами, как через густо (относительно) населенные пункты, так и по полному безлюдью.

Однако следует помнить, что на хвосте у нас тайная полиция, и, как ни верти, у меня сложилось такое ощущение, что в прошлый раз я дал неверный ответ. В смысле сам ответ был очень даже хороший, красивый, умный, правильный, но от меня ждали другого. Значит, теперь их цель не только Эшли…

А еще не надо забывать о человеке, похожем на Жреца Зла, который любит летать на боевом драконе и не глядя подпаливать чужие питейные заведения. Вот и получается, что густой лес, без особых троп и открытого пространства, для нас пока идеальный вариант в плане передвижения.

Собственно, и в лесу тоже, конечно, своих опасностей хватает, но, с другой стороны, мы-то в этих краях уже сколько лет… И ничего, выживаем! Теперь о Черном озере. Если в двух словах — неприятное место…

Примерно так, но с точностью до наоборот выразился и мой хозяин, когда мы наконец дотопали:

— Какая красота, Малыш!

Человек явно не понимает, куда попал и чем ему это грозит. Хотя, если вдуматься, ему-то чего дергаться, это мы у него наемники-следопыты-защитники-телохранители, и знать в лицо все опасности не его, а наша задача. Хотя в чем-то прав и он…

Представьте себе густой, почти непроходимый лес, и вдруг золотой ободок песка, а в середине, словно черная жемчужина, небольшое озеро идеально круглой формы. Ни осоки, ни камыша, только вода, настолько насыщенно-синяя, что действительно отливает чернотой.

Пить ее можно, купаться тоже, магической ауры вроде не замечали, но в этих глубинах таится непознанное зло. Дядя Трувор не раз говорил, что те, кт задерживался здесь на ночь, не просыпались утром… Но мы и не намерены тут ночевать, посидим часок, подкрепимся и снова в путь, обойдем с левого берега, а к вечеру будем уже на тракте. Там много маленьких хуторов, где-нибудь да пристроимся…

— Почему такое красивое озеро названо Черным?

— Приграничье же, — с хрустом потянулся я, пока эльф придирчиво подбирал максимально удобное место для привала. — У нас места опасные, поэтому и названия грешат однообразием — Слепая речка, Воронья пустошь, Блуждающий замок, Черное озеро. Мы тут не особо утруждаем себя оригинальными географическими наименованиями…

— Так я и думал, — понятливо кивнул мой хозяин. — И кстати, Малыш, у меня к тебе просьба: не мог бы ты уговорить наших друзей-гномов помыться? От них разит просто как от диких свиней…

— Почему как? Они и скрывались в свинарнике, следя, чтоб никто из «черных плащей» не смог вызвать подкрепление.

— Тем более!

— Ну а в чем проблема-то?! — по-прежнему не въехал я. — Ты у нас командир, вот и прикажи им вымыться.

— Меня они убьют за один намек, — честно признался Эшли.

— Гр-р-р…

Пришлось встать и исполнить указание начальства. Я крикнул Эландеру, чтоб он занялся костром, а сам без предупреждения сгреб обоих гномов за кожаные воротники и, никому ничего не объясняя, пару-тройку раз макнул их с головой, а потом еще слегка прополоскал на мелководье. Родственники реагировали по-разному: Туром визжал, орат, плевался и плакал, как маленький ребенок, а Нетуром, наоборот, стоически молчал, зажмурившись и почти не дыша. Как помните, оба бородача абсолютно не умели плавать, а воды боялись как огня!

О, а это вроде шутка речи? Но ааргхи напрочь лишены чувства юмора, это я помню. Мне еще пришлось как следует встряхнуть обоих (хорошо еще не выжать!) и, так же держа на весу, поставить поближе к огню. В круглых гномьих глазах плескался один невысказанный вопрос: за что?!

— Эшли попросил, — без стеснения сдал я хозяина.

Туром с Нетуромом переглянулись, кивнули и взялись за топоры.

— От вас пахло домашним скотом, — даже не поведя бровью, бросил племянник главнокомандующего. — А это сбивало маскировку. Я не буду лишний раз напоминать вам о значимости нашего похода, если, конечно, вашей тайной целью не является его полный провал и последующее вслед за этим сокращение поголовья эльфов…

Опа! Вот такой изощренной дипломатии я еще не видел никогда, мое уважение к ораторскому таланту юного графа резко взлетело на недосягаемую высоту. Вспыхнувший Эландер мигом схватился за лук и героически прикрыл спиной Эшли, теперь гномы и покоситься не могли в сторону моего хозяина, чтоб стройный эльф не заподозрил их в срыве похода. А ведь именно он нас нанял, и идем мы, авансированные эльфийским золотом, а значит, обязаны костьми лечь, но до конца исполнить нелегкий долг наемника.

— Пожалуй, я тоже быстренько окунусь. Позаботьтесь об обеде, друзья мои… — Эшли мягко улыбнулся и приятельски похлопал бородачей по мокрым кольчугам. — Ну вот, теперь на вас радостно посмотреть и приятно понюхать. Свежеополоснутый гном источает нежный аромат фиалки, не правда ли?

Туром и Нетуром нервно уставились друг на друга, посмотрели на сощурившегося эльфа, потом на меня, молча отложили боевые секиры и, обнявшись, заплакали. Ничего, это чисто психологическая травма, это быстро пройдет, от гигиены еще никто не умирал…

— Ааргх не скажет никому позор про гномий?

— Гр-р-р! — Я честно и благородно постучал себя кулаком в грудь.

— За эльфом, однако, следи, прирезать нас как бы не вздумал ночью, — подумав, добавили родственники. — Станется с них, остроухих маньяков такое…

Это, конечно, было излишним, не стоит так уж запугивать своих же. Я отошел по узкой кромке берега, зачерпнул чистой воды, утолил жажду и без спешки вернулся к костру. Развязал мешок с продуктами, разломал на куски хлеб, накрошил крупными ломтями сыр и жесткую солонину из дикого мамонта. Было еще вино, но его разумнее приберечь до лучших времен.

Наш вождь, хозяин и командир сплавал на середину, вернулся обратно, оделся и подскочил к обеденному столу, освеженный и воодушевленный. Впрочем, почти как всегда, у этого городского парня вечно в одном месте бурлит неиссякаемый источник оптимизма. Слишком бурно временами, но мы привыкли, пусть уж. Кто без недостатков, мы, что ли?!

Поэтому первая же произнесенная им фраза застала меня врасплох:

— О небо, как же хорошо и как я вас всех ненавижу!

Мне показалось, что я ослышался. Но нет, мой благороднорожденный хозяин закатал рукава и продолжил:

— Да-да, всех! Особенно этого тощего уродца Эландера, который не по-товарищески увел у меня рыжую Эльзу. Эландер, ты урод, слышишь?! Где он? А, неважно… потому что гномов я ненавижу еще больше! Вы — два грязных, волосатых, укороченных выродка с дебильными мордами и полным отсутствием хоть какого-то мозга, даже костного! Будь я на вашем месте, давно бы выпил яду или убил себя лбом об стену!

Мое сердце дернулось и упало куда-то в левую половину живота. После таких оскорблений я бы даже с нашей хваленой реакцией не успел перехватить в воздухе два гномьих топора. Но произошло иное…

— Он сказал, дебилы мы что?

— Нет, сказал он, дебил ты, не мы, лишь ты, только!

— Сам дебил ты, понял ли, нет?!

— Я не дебил, тебя именем дебил сам обозначил он!

— Ах ты, дебил, получи же!

— Сам получи, дебил, тебе, на!

И, отбросив тяжелые секиры в сторону, четыре гнома кинулись мутузить друг друга. А почему это, интересно, я решил, что их четыре? Их же шесть! Точно, шесть, что ж я, до восьми считать не умею? У нас, ааргхов, столько же пальцев на руках, как и у людей, а считать по пальцам до двенадцати проще простого!..

— Но больше всех-превсех на свете я ненавижу эту тупоголовую груду жира и дряблых мышц, этого трусливого самозванца, неизвестно каким образом втершегося ко мне в доверие, это чудовищное порождение пьяного сверчка и сбрендившей на белене коровы, этот упрек гинекологии, тупиковую ветвь развития, именуемую ааргхом! Я бы мог говорить о нем долго, но… Давайте я лучше просто придавлю его одним пальцем!

Огромный, как гора, Эшли вдруг замахнулся на меня и больно ударил по щеке. Я даже едва не заплакал, но быстро рассердился. Помню, что успел поймать его за ногу (хотя он вырывался как сумасшедший), после чего еще сгрести в охапку то ли четырнадцать, то ли шестнадцать дерущихся гномов и как-то горлом издать совершенно незнакомый мне, боевой клич:

— Гр-р-р!!!

А потом березовый листик стукнул меня в висок, и тьма наступила так резко, словно дверь в мир живых была кем-то безжалостно захлопнута. В самой темноте ничего не происходило. Это как раз я помню совершенно отчетливо, потому что спал. Причем почти без снов. То есть был один коротенький и невнятный о том, что меня куда-то волокут, но очень недалеко и урывками. А других снов не было. Проснулся оттого, что холодная жидкость расплавленным железом обожгла мне горло и словно вулканическая лава, раздирая все на своем пути, пробежала трусцой по моему пищеводу. Я резко сел…

— Все в порядке, ааргх? — Рядом со мной стоял бледный и совершенно измотанный Эландер. — Ты бы знал, чего мне стоило оттащить тебя подальше в лес. С остальными было проще…

Я оглянулся, шагах в десяти как ни в чем не бывало синело Черное озеро. Слева от меня рядком лежали Туром, Нетуром и юный граф Эльгенхауэр. У каждого на голове лиловела солидная шишка…

— Я был вынужден, — тихо извинился эльф. — Вы все просто сошли с ума. Наверное, не надо было пить эту воду и купаться в ней.

Меня посетила нехорошая мысль, и, быстро коснувшись правого виска, я обнаружил у себя точно такой же шишкарь, если не больше. Теперь понятно, как ему удалось завалить боевого ааргха. И ведь, если вдуматься, я же еще должен сказать ему спасибо…

— Вернемся, маме ни слова — она тебя убьет…

— Могила, — понимающе поклялся остроухий. — Нашим тоже говорить не будем? Они все равно ничего не помнят. Мне еще повезло, что на берегу попался приличный булыжник, иначе я бы к тебе не подобрался. А этих… просто еловым суком сзади. Гномов, правда, по два раза…

— Шлемы им обратно надень, и сойдет, — согласно кивнул я.

Голова слегка побаливала, но не настолько, чтоб я не смог оценить великий подвиг эльфа. Он единственный среди нас не прикасался к воде Черного озера, которую мне, между прочим, дорогой дядюшка Трувор рекламировал как абсолютно безобидную. Типа, главное на ночлег там не оставайтесь и никаких проблем не огребете. А оно вона как…

Получается, что Эландер, видя охвативший нас всех приступ сумасшествия, вовремя укрылся за деревьями, а потом принял единственно разумное решение: вырубить всех нас по одному, пока мы друг дружку не поубивали. Вот подальше унести нас от этого страшного места он, к сожалению, не сумел. Чисто физически — никакой мощи не хватило бы. Эшли и гномы не в счет, речь исключительно обо мне. Уже то, что он хотя бы на пару шагов перетащил мою неподъемную тушу, — нереальное достижение! Надеюсь, ничего не надорвал? А то будет потом ходить с грыжей…

— Поднимай остальных, — вставая на ноги, попросил я. — Гномам также плесни меж зубов их же знаменитой самогонки, пробирает до костей.

— А графу?

— Ему дай пробку понюхать, и достаточно. У них в столице такой убойный напиток запросто могли бы отнести к разновидности смертной казни…

Сын леса тонко улыбнулся и, не выпуская из рук именной фляжки родственников, в пять минут привел наш отряд в вертикальное положение. Ново-очухавшимся мы объяснили, что вода в озере действительно опасна, она насылает кошмарные сны. Все охотно и сразу поверили, Туром даже пытался рассказать, как он «во сне» дрался с Нетуромом из-за того, что тот обзывал его нехорошими словами и в детстве не делился дождевыми червями, которые было так смешно засовывать дедушке в курительную трубку. Нетуром ничего не отрицал и не подтверждал, он внимательно и осторожно проверял большим грязным пальцем сохранность каждого зуба во рту. Все оказались на месте, но три шатались…

— Малыш, — подозрительно сощурившись, Эшли уставился на шишку у меня на виске, — я сейчас ни о чем не буду тебя спрашивать (почему-то так болит голова), но вечером, перед сном, мы еще коснемся с тобой этой темы. Я хочу знать правду о том, что произошло на этом проклятом озере…

— Гр-р-р, — не стал спорить я. — А сейчас собираем вещички — и в дорогу!

Мы обошли озеро справа и бодрым маршем двинулись в сторону Огненных пустошей. Но вот что удивительно: опасная вода, вызвавшая такие страшные галлюцинации, словно бы подарила взамен свежие силы — мы шли не останавливаясь до самого вечера.

А вечерок тоже выдался… как бы поделикатнее выразиться… специфичный. Как написано все в той же книжке о колдовстве: «Злобное волшебство способно принимать самое невинное обличье. Безобидный старик, красивая девушка, милое дитя — на деле легко могут оказаться носителями темных сил. Ибо Добро редко носит маску, но Зло всегда скрывает свое истинное лицо…».

Ну тут, признаться, ничего нового я не почерпнул, кто же в Приграничье не знает, в какие разные личины рядятся ведьмы? Традиционными горбоносыми старухами они становятся годам к тридцати, а до этого в большинстве своем редкие симпатяшки. Чем и подкупают молоденьких девчонок — дурочки думают, что вмиг станут такими же, получат власть над мужчинами, выйдут замуж за принца или какого-нибудь перевоспитанного «князя тьмы», а к тридцати быстренько покаются и завяжут с колдовством. И Великий Абсолют примет раскаяние их сердца ради той чистой любви, которой они околпачили принца, или ради их чудных детишек. Все будет прощено, грехи отпущены, ведьма перестанет быть ведьмой, ее все поймут, и в свои тридцать пять она будет выглядеть, как другие селянки в девятнадцать. Ага-а… если бы! Всем этим девчонкам стоило бы запомнить главное: второе имя Зла — это Ложь…

— Малыш, что-то не так?

— Гр-р-р? — Я сбился с шага, вопрос Эшли застал меня врасплох.

— Ну у тебя лицо стало такое… каменное, и зубы сжались, словно ты вспоминал что-то печальное. Опять думал о своем отце?

Я отмолчался. Говорить о том, что ведьмы не отступают и не выпускают добычу из когтей, уже не хотелось. Проклятая татуировка на шее мертвого убийцы не выходила у меня из головы. Он ведь просто бросился на нас, он не выбирал цели, значит, ему было приказано убить всех. Весь отряд. Всех наших. То есть всех, кто в прошлый раз встал на пути у Верховной и сорвал налаженную контрабанду ведьм. «Ящерка» возвращается…

— Эльф остроухий ночлег указал, дом небольшой стоит на отшибе, что, — доложился подбежавший Нетуром.

Его братец вместе с Эландером отправились на разведку. Раздвинув густые кусты, мы действительно увидели в сгущающихся сумерках маленький, но хорошо укрепленный высоким бревенчатым забором домик. Лес есть лес, кто здесь только не шастает, так что хозяева правы, не экономя на безопасности жилища. С ночлегом, кстати, как повезет, вполне могут и не пустить, платить-то нам особенно нечем…

Однако гном, правильно истолковав мои сомнения, беспечно выудил из кармана горсть серебряных монет.

— О, да мы при деньгах, — заметно повеселел наш граф. — Я думал, в трактире мы отдали за постой последние гроши. Откуда деньжищи?

— Нашли, — стыдливо выдал Нетуром и, ускорив шаг, быстренько смылся, игнорируя запоздалый вопрос Эшли:

— А где нашли-то?

— В карманах у гонцов тайной полиции, — безошибочно угадал я, хотя особого ума эта «загадка» не требовала. — За время нашего ужина тот человек с красной повязкой на рукаве дважды отправлял своих людей за подмогой. Гномы перехватывали их, связывали и складировали в свинарнике. А чтоб уважающий себя гном не проверил карманы поверженного противника, это уже из области детских сказок…

Мой хозяин только улыбнулся, а ведь еще не так давно мог бы устроить нам тут целую истерику по поводу, что благородно и достойно истинного воина, а что нет. Согласен, молодому и амбициозному столичному рыцарю шарить по карманам не пристало, но мы, простые наемники, в этом плане ближе к земле, у нас заморочек меньше, с нас и спрос иной. А с деньгами даже самый бессердечный хуторянин всегда пустит путников переночевать…

— Все чисто. — Нам навстречу вышел задумчивый Эландер, оба гнома старались держаться поодаль, за его спиной. — Обычное человеческое жилище, за забором собаки, судя по запаху, есть лошадь и две коровы. Неподалеку маленькое поле, скорее всего, здесь обосновались заурядные крестьяне.

— Но почему так далеко от людей? — ни к кому не обращаясь, спросил Эшли и сам же себе ответил: — Быть может, у поселян некоторые проблемы с законом? Но если подумать, то у кого в Приграничье их нет…

— Точно, — переглянувшись, кивнули мы.

Племянник главнокомандующего еще раз улыбнулся и постучал в ворота.

Басисто залаяли сторожевые псы. Гномы, выругавшись сквозь зубы, тоже пару раз приложились обухами своих секир. На этот грохот из дома вышел уже сам хозяин. Ошибиться было невозможно — тяжелые шаги, властный голос и режущий запах чеснока, пробивающийся даже сквозь ворота.

— Кто там? Чего надо?! Пошли вон, вон, я сказал…

— Холоп и хам! Именем Императора приказываю немедленно отворить ворота моей светлости графу Эльгенхауэру-младшему!!!

От такого командного рева подпрыгнули все, включая всегда невозмутимых гномов. Иногда Эшли даже меня ставит в тупик, парень быстро учится и, когда надо, умеет настоять на своем. Если он действительно решит набирать собственную армию, я, пожалуй, запишусь…

Ворота открыли не сразу. Сначала хозяин посадил на цепь псов, потом снял здоровенный брус, который использовался в качестве запора, и только потом, выглянув осторожно, мрачно осмотрел нас:

— Два гнома, ааргх и эльф… У вас большая свита господин граф. А мы тут люди бедные, так что…

— Мы заплатим, — величаво бросил потомок столичных аристократов и, обойдя хозяина, как неодушевленный предмет, элегантно ввинтился во двор. — Моему отряду необходим ужин и ночлег. Надеюсь, милейший, мы не слишком злоупотребляем вашим гостеприимством…

— Пегий мое имя, господин. — Хозяин закрыл за нами ворота и, еще раз цыкнув на рвущихся псов, проводил нас к дому.

Ничего необычного или зловещего в этом человеке не было — средний рост, крепкое сложение, короткая борода, без усов, размеренные движения. Правда, эльф за моей спиной вполголоса заметил, что ему здесь не нравится. Но эльфы мнительны по натуре и традиционно не любят оставаться на ночь в человеческом жилище. Не та эстетика, что уж тут попишешь, хотя наутро я дал себе слово чаще прислушиваться к мнению лесного народа. Не хочу заранее нагнетать обстановку, но тот, кто сказал, что ааргхи ничего не боятся, явно преувеличил нашу врожденную отвагу…

— Заходите и не судите нас строго, в наших краях гости нечасты. — Хозяин собственноручно распахнул дверь. — По лесам чаще разбойники да всякая нечисть шарятся, благородные господа нынче редки…

— Мы тоже не задержимся надолго, — уверенно буркнул мой наниматель, когда мы вошли в помещение.

Собственно сам дом представлял собой примитивную коробку из бревен с двумя узкими окнами и крышей из грубо обработанных досок. Никаких излишеств, сплошной минимализм, что снаружи, что внутри. Внутри, кстати, был большой стол, солома на полу, брошенные шкуры в углу и немолодая женщина у открытого очага. Я бы дал ей далеко за шестьдесят, этакая неопрятная толстуха в грязной одежке, с широким ножом, босая и со злобными синими глазищами.

— Я привел постояльцев, мама, — зычно предупредил Пегий.

Женщина молча кивнула и продолжила что-то кромсать в закопченный котел над огнем.

— Чудный вечер, леди, — изысканно поклонился наш столичный граф, всегда вежливый, как школьный учебник хороших манер. — Ароматный запах! Что готовите, если не секрет?

Мама хозяина широко улыбнулась, демонстрируя редкие пеньки гнилых зубов и… отсутствие языка.

— Она безобидная женщина, господин, — поспешил вклиниться ее великовозрастный сын. — Злые люди обвинили ее в колдовстве, и после долгих пыток разум оставил ее. Нам пришлось поселиться подальше от чужих глаз…

— Печальная история.

По знаку Эшли гномы выложили на стол шесть серебряных монет. Плата более чем щедрая, даже учитывая уровень цен в харчевне старого Трувора.

Мы расселись за столом, рукавами смахнув крошки и мелкий мусор — стандартными требованиями общепита здесь явно пренебрегали. Женщина закурлыкала что-то невнятное, потом засмеялась и, раза три низко поклонившись нам, вышла из дома. Хозяин достал из корзины хлеб, кислый сыр и принес большой кувшин очень плохого вина.

— Спать можно прямо здесь, мы с матушкой устроимся на сеновале. Во двор не ходите, я псов на ночь с цепи спускаю, мало ли что…

Еда была скудной и безвкусной. Настроение у всех соответственное, застольный разговор не ладился, мы то ли просто устали, то ли кожей ощущали необъяснимую ауру опасности, зримо витающую в затхлом воздухе. Хотя чего уж там особо необъяснимого, знаки видели все, просто не все сделали выводы…

Но Туром и Нетуром на любую проблему реагировали лишь по факту, «гипотетической» опасности для гномов не существует в принципе, они для этого слишком практичный народец. Эльф — самоубийца наоборот, он был готов напридумать себе самых рискованных приключений на пятую точку, если вблизи нет реальной возможности сложить голову героем. Благо судьба его в этом плане покуда баловала, то есть рисковали мы не по-детски и каждый день.

С моим хозяином все было еще проще, он не местный, у него интуиция не развита, а значит, если и дернется лишний раз, так исключительно из романтического склада души. Ну там спасти какую-нибудь невинную девицу, восстановить справедливость, покарать зло, наказать негодяя. Поэтому единственный, у кого вечно болит голова, — это я. Мама всегда говорила, что у меня мягкое сердце и чересчур развитое понятие о личной ответственности. Наверное, потому, что я большой, а большие должны заботиться о маленьких…

— Всем спать! — приказал граф Эшли, пересчитал нас по головам и добавил: — Первую половину ночи на страже будут гномы, вторую я сам. Малыш и Эландер нуждаются в полноценном отдыхе.

Никто не спорил. Все правильно. Прошлую ночь я вообще не спал, а остроухому досталось с переноской всех наших туш от Черного озера. Кстати, надо будет на обратном пути набрать этой водички и налить тому же Трувору в суп. А потом мы все вместе повеселимся, глядя, как старый наемник будет ловить под барной стойкой двадцать восемь маленьких ааргхов… Что, не смешно? Гр-р, а я так старался…

В негласном своде правил выживания для жителя фронтира есть и такое: ночуя в незнакомом месте, держи оружие под рукой и оставляй меж собой и другом расстояние, достаточное для одного трупа. Гномы, отработав свое, честно заявились в дом и улеглись «спать», то есть театрально захрапели.

Огромные псы действительно были спущены с цепи и злобно порыкивали на сидящих у крылечка родственников. Но если кто слышал о гноме, покусанном собакой, пусть попробует повторить эту грязную ложь в лицо Турому и Нетурому. Это лесные эльфы умеют находить общий язык с любыми животными, у них и медведи, и волки, и даже заграничные крокодилы опрокидываются на спину, счастливо болтая лапками, как расшалившиеся щенки. Гномы считают подобное поведение неоправданным слюнтяйством.

Короче, после того как самый злобный песик мигом словил по ушам обухом топора, остальные уже не нарывались. Эшли мог выйти на свою «стражу» абсолютно безопасно. А мы все, не сговариваясь, поднялись, быстренько готовя свое временное пристанище к решительной обороне. Этот услужливый Пегий мог обманывать кого угодно, но не нас, мы народец ушлый…

— Что там, именуемый Малышом ааргх, смотришь в щель дверную пристально? — шепотом поинтересовался Туром, подкатываясь сзади.

— Слежу за нашим благородным господином, — так же тихо ответил я.

— И как он там? — подал голос эльф.

— Вроде не спит, бдителен, как старина Трувор у винного погреба. Надеюсь, ему не очень долго придется там стоять, как только нападут — я сразу распахну дверь и за шиворот втащу его внутрь. Эландер?

— Понял, прикрою. — Остроухий приготовил луки воткнул шесть стрел в половицы, так удобнее, чем вытаскивать их из колчана.

— Ждем скольких, хватит всем ли нам?

— В прошлый раз мы встретили одного, — припомнив, задумался я. — Но всем известно, что черные орки не охотятся в одиночку. Когда хозяин запирал за нами ворота, он что-то вывесил снаружи на забор.

— Хвост росомахи, — подсказал эльф.

Гномы многозначительно переглянулись:

— Знак разбойничий повсеместно любому известен очень. Вещает, добыча есть что, а делим по сговору, дело не первое, значит…

— Гр-р-р, а кто, собственно, сомневался, что мы для них первые? У собачьей будки человеческие кости, хозяин дома носит одежду с чужого плеча, одним огородом в лесу не прокормишься никогда, а языки в наших краях вырывают лишь ведьмам или бабкам, помогающим девчонкам избавиться от нежелательного плода.

— Грязное искусство, — поморщился Эландер и, наверное, хотел что-то еще спросить, но я предупреждающе поднял руку.

Эшли, стоя на часах, нервно привстал, как будто кого-то услышал.

— К оружию! — обернувшись, скомандовал я. Хотя мог бы и не говорить ничего, все и так находились в полной боевой готовности.

В щель было видно, как к нашему благородному графу метнулась смутная тень откуда-то слева, но, к чести Эшли, он отреагировал даже быстрее, чем я…

— Что вам угодно?

— Эм… гм… господин хороший, чего это вы на пороге встали? Не спится, может?

— Может, и не спится, — холодно ответил храбрый племянник главнокомандующего. — Мне показалось, что вы шли от ворот…

— Я-то? — Похоже, Пегий не знал, куда отвести глаза от сияющей рапиры молодого графа. — Да… это… засовы проверял, мало ли… Места у нас глухие, лучше лишний раз поостеречься. А вы бы в дом шли…

— Это мое дело, милейший!

— Да уж шли бы…

— Повторяю, это мое дело!

Не стану спорить, если бы хозяин не знал, что у этого столичного птенчика за спиной ааргх, эльф и пара гномов, он, скорее всего, не побоялся бы схватиться с ним и голыми руками. В крайнем случае натравил бы собак, против трех псов такого размера ни одна рапира не поможет. Но Пегий почему-то запаниковал и сделал первую глупость: он начал пятиться от моего хозяина, и даже в слабом лунном свете было заметно, какой лютой ненавистью исказилось его лицо…

— Низкий предатель! — прозрел Эшли, делая длинный выпад, но было поздно.

Негодяй отпрыгнул назад, ворота бесшумно распахнулись, и двор быстро наполнился черными орками. На беглый взгляд штук шесть или семь, а может, и все восемь, они слаженной шайкой ломанулись, двигаясь по ночному подворью, как по давно знакомой территории.

Храбрый, но поумневший потомок древнего аристократического рода Эльгенхауэров развернулся к врагам и, набрав полную грудь воздуха, попытался как можно громче проорать:

— Тре-во-г… ик! — Конец его вопля смазался, потому что я уже распахнул дверь и мигом втянул его за воротник внутрь. Впрочем, оправился он тоже быстро: — Враги у стен наших! Вставайте, к оружию, мои верные соратни… гм… ну, вообще-то могли бы и сразу сказать, что никто не спит. А то они все уже в полной боевой готовности, а я тут горло рву, словно проспавший петух через час после рассвета… Малыш, это твоя работа?

— Гр-р-р! — смущенно улыбнулся я.

— Ну так давайте хотя бы подеремся с этим орочьим отродьем, — раздраженно пожимая плечиком, предложил Эшли, и в этот момент черные орки вломились в дверь.

Бой был яростным, коротким и безжалостным…

— Бейруби-рубибей-й!!!

— За красоту лесов эльфийских, за нежность ланьих глаз любимой, что ждет бестрепетно героя, лежащего с мечом в…

— Гр-р-р!!!

— За Императора! За моего деда! И за меня! А почему нет?!

Это, как вы понимаете, мы орали. Орки толкались в узком дверном проеме, глухо рычали, скалили зубы и визжали от ран. Все шесть стрел Эландер выпустил меньше чем за минуту и не промахнулся ни разу. Проблема лишь в том, что орки живучи до занудства и даже со стрелой в горле вполне способны размахивать дубиной еще добрых минут пятнадцать. Так что в нашу задачу входило не дать им эту занимательную возможность, а добивать с размаха и без малейшего сожаления. Они, конечно, тоже представители реликтовых рас, и люди теснят их племена с каждым годом, но, если я буду всерьез задумываться о заповедном сохранении стад черных орков, меня убьют сегодня же. Ибо я для них, несмотря на наше некоторое сходство, всего лишь большой кусок белого мяса…

Туром и Нетуром вновь показали себя молодцами, рубясь в привычной им гномьей манере, спина к спине, в гуще врагов, на уровне колена. Их боевые секиры прорубают почти любой доспех, а огреть дубиной сверху мечущегося в боевой ярости гнома не так-то просто.

Узкий эльфийский меч тоже хлебнул орочьей крови, хотя мы с Эшли не позволили Эландеру умереть героем. Его в этом смысле вообще хоть на цепи держи — лезет очертя голову в самую мясорубку, да еще стихи патриотические декламирует о ручьях, деревцах и нежных эльфийских красавицах в прозрачных платьишках свободного покроя…

А вот мой шумный наниматель умудрился совершить настоящий подвиг. Не здесь. Во дворе. Но суть от этого не меняется, наше уважение к этому столичному интеллигенту опять резко возросло, на целых час-полтора. Дольше смысла не имеет, по крайней мере, у нас, наемников, такое не принято…

— Они бегут! — воодушевленно вопил столичный граф, первым бросаясь в погоню, но перелезть через кучу трупов в дверях было не так просто, один или два орка умудрились уйти.

У Эландера не осталось стрел, а гномы не рискнули метать топоры в ночь. Известно немало случаев, когда черный орк убегал с чьим-нибудь копьем в спине и возвращался через полгода в новый набег, с тем же копьем, но уже в руках. Тем не менее, когда мы кое-как выбрались наружу, в углу у забора скулили сторожевые псы. Я не сразу обратил внимание, почему они все там собрались…

— Это Пегий, — тихо сказал Эландер, опуская меч. — Они убили его, убегая, как изменника, подсунувшего им слишком опасную «дичь».

— Не жаль ни капли его нам, тьфу! — дружно откликнулись гномы.

Я покачал головой и шагнул поближе, это и оказалось едва ли не роковой ошибкой. Что-то мягкое и сопящее ударило меня под колени, я опрокинулся на спину, краем глаза успев заметить тусклое лезвие острого ножа, занесенного над моим горлом бездушной старухой. Вся жизнь промелькнула перед глазами, но удара не последовало…

Я перехватил руку с ножом, и женщина беспомощно упала на колени — из ее груди на две ладони торчал клинок рапиры графа Эльгенхауэра! Бледный как смерть Эшли, вздрогнув, выпустил рукоять, старуха обернулась, посмотрела на него с укоризной, погрозила пальцем и, пробормотав что-то невнятное, завалилась набок. Мой свежеиспеченный спаситель опрометью бросился в сторону, его тошнило, как котенка…

— Кончено все тут, псов не будем добивать, их жаль. — Бородачи с двух сторон дружно помогли мне подняться.

Солнце еще не выглянуло из-за горизонта, но небо стало заметно светлее. Протяжно замычала корова. Мы смотрели на разгромленный двор и не чувствовали себя победителями. Да, эти люди вершили зло, на их совести немало загубленных душ, и хозяева лесного хутора наверняка получили по заслугам. В противном случае, будь на то воля небес, в лужах быстро впитывающейся крови лежали бы мы, а не они.

— Фляжку дай, — обратился я к задумавшемуся Нетурому.

— Чего ааргху надо?

— Пойло у тебя осталось? — повысил я голос, кивая на скрючившегося Эшли. — Не видишь, плохо человеку!

— А выпить дадим, копыта он вовсе откинет, станет лучше ему ли? — резонно парировал Туром, тем не менее извлекая заветный каменный сосуд из-за пазухи. — Глотка одного, не более, на ведро воды бы разбавил, а то, хотя… Скажет как ааргх. Может, зажился хозяин, но мысли его дело не наше…

— Да ну вас обоих, — беззлобно рыкнул я, забирая заветный сосуд и тряся им у уха — вроде что-то еще булькало. — Очень мне надо его поить! Дам нюхнуть разок, думаю, полегчает…

Гномы обменялись сюсюкающими ухмылочками, но вслух ничего ляпнуть не посмели, тем более поймав пристальный взгляд героического эльфа. Видимо, Эландер все еще помнил обрывки пламенной речи молодого графа о том, что кое-кто может и не желать успеха нашему походу…

— Хватит терзаться, — быть может, не слишком ласково начал я, осторожно встряхивая Эшли за плечи. — Это были очень плохие люди — и мать, и ее разбойник-сынишка. Они заманивали в дом путников, а потом вывешивали на воротах хвост росомахи. Старый знак, все его знают… Поэтому черные орки следили за хутором. Мы уложили семерых, двое бежали, один из них серьезно ранен…

— Это просто бойня, Малыш, — тихо ответил он. — Просто трупы и кровь… вечная цена любой победы…

— А еще ты спас мне жизнь.

— Серьезно?

— Гр-р-р, — опуская голову, подтвердил я. — Если бы не твой клинок, мне пришлось бы кормить лесных воронов и других пожирателей падали…

— А так они будут кормиться телом этой несчастной?!

— Угу. Нюхни-ка, полегчает…

Эшли послушно втянул ноздрями воздух над открытой гномьей фляжкой и едва не брякнулся в обморок. Потом его волнистые волосы встали дыбом, глаза попытались вылезти из орбит, лицо свело судорогой, но уже через минуту он кое-как выдохнул, овладел собой и как ни в чем не бывало вскочил на ноги.

Туром и Нетуром гордо задрали бороды, словно им только что вручили главную медаль на конкурсе лучших виноделов всей Империи и почетные дипломы химиков-ядерщиков от двух сопредельных государств. Спорить не буду, напиток во всех смыслах достоин похвалы — и как отборный алкоголь, и как отличное тонизирующее, и как добротное средство для гравировки металлов или чистки ржавчины. В отдельных случаях пойдет и в качестве яда, но это уже не для нас, мы существа мирные…

— Надо отнести тела убитых в дом и поджечь здесь все, — твердо приказал мой хозяин. — Я не хочу, чтобы осталась даже память об этом ужасном месте. Если орки снова нагрянут за своей долей законной добычи, то пусть они найдут лишь заросшее пепелище.

Через полчаса мы уходили, подгоняемые свежим рассветным ветерком, а на месте хутора бушевало пламя. На лес перекинуться не должно, все прочее нас не волновало. Юный граф строжайше запретил брать хоть что-нибудь из разбойничьего гнезда, чем немало огорчил хозяйственных гномов. Да, там наверняка где-нибудь можно было нарыть припрятанное золото, какие-нибудь ценности, но мы не взяли ничего, даже скудных продуктов в дорогу.

Более того, Эшли настоял, чтоб мы тащили за собой до ближайшего населенного пункта всю домашнюю скотину! Типа, не бросать же ее в лесу на съедение волкам. Хозяйские псы разбежались, но они сумеют себя прокормить, а в результате наш маленький отряд напоминал теперь небольшой табор циркачей-кобольдов или шайку угонщиков чужого скота.

Сам племянник главнокомандующего ехал на неоседланной кобыленке, стройный эльф скользил шагов на двадцать впереди, высматривая потенциальные опасности, Туром и Нетуром, ворча, вели на веревочках двух откормленных коров, а замыкал все это цирковое шествие я с книжкой в руках, весь поглощенный чтением. А потому уже дважды наступивший в свежие коровьи лепешки…

«Но чем же так притягательно волшебство для юных и неокрепших душ? Вопрос не риторический и не праздный, ибо суть ответа лежит в полноценности семьи. Чаще всего колдунами и ведьмами становятся дети из неполных семей, потерявшие отца или мать в бесчисленных войнах нашей Империи. Еще чаше ими становятся сироты. Те, кто были обделены родительской лаской и не успели получить твердые нравственные ориентиры. Именно они — послушная глина в руках многочисленных сект, школ и институтов магии. Именно из них опытные педагоги лепят свое страшное подобие…».

Вообще-то во многом верно. Если не брать в расчет, что услугами квалифицированных магов охотно пользуется само государство и платят им очень нехило. Ради моего годового заработка ни один приличный волшебник даже не почешется, хотя жизнью они тоже рискуют не меньше нас, смертность среди этой профессии всегда была на самом высоком уровне. У нас герцог отправил на учебу двух своих младших братьев в известную школу магии и колдовства сразу, как только узнал, что до выпускных экзаменов доходят лишь пять учеников из пятидесяти. Так он вскоре законно стал единовластным хозяином отцовских земель…

Мы дотопали до ближайшей деревушки в шесть дворов уже к обеду. Эшли демонстративно выбрал самый бедный дом, разом сделав его владельцев богаче на одну лошадь и две головы крупного рогатого скота. Поселяне едва не валялись у нас в ногах, и дальше мы пошли уже без стада, нагруженные буханкой хлеба и шестью морковками. Больше поживиться было нечем, но мы обещали зайти на обратном пути, может, повезет больше. А может, нас и не вспомнят, богатство портит людей, обычное дело…

О всадниках в черных плащах здесь не слыхали, о неизвестном Жреце Зла, летающем по поднебесью на драконе, тоже. Наш следопыт эльф вынужденно признал, что дальше прятаться под защитой лесов мы больше не можем, пора сворачивать к большим проселочным дорогам. Если повезет, то на границу Огненных пустошей выберемся уже завтра. На полпути гномы шумно потребовали устроить привал. И не из-за того, что они две ночи толком не спали, что ножки коротенькие и мозоли сбиты в кровь, что доспехи тяжелые, а драться приходится не один раз в сутки… Все проще — гномы хотели есть!

— Малыш, я не понимаю, что, на ходу перекусить нельзя? Чего они тут устроили сидячую забастовку, как горняки, которым министр финансов Империи второй год не платит жалованье? Сейчас еще шлемами об землю стучать начнут…

— Гр-р-р, — философски рыкнул я, мельком глянув на упертые морды Турома и Нетурома. — Эти двое не сдвинутся с места, пока не набьют брюхо мясом. Гномы не любят воевать на голодный желудок, они увлекаются и, вместо того чтоб отрубить врагу голову и двинуться дальше, начинают кромсать его на антрекоты, филе, огузок и так далее. То есть дальше битва идет уже без них…

— Они едят своих врагов?! — непритворно ужаснулся столичный аристократ. — Ну знаете, всего ожидал от этой парочки, но чтоб такое… А с чего тогда, спрашивается, мы их в трактирах кормим? Пусть поймают себе черного орка, а я охотно подскажу мамин рецепт горчичного соуса с перечной мятой…

Обсуждаемые нами родственники страдальчески закатили глаза и свистнули Эландера:

— Эльф ловкий сможет кролика нам стрелою быстро добыть или в нем нет мужества для дела такого отчаянного?

Остроухий криво улыбнулся, неслышно скрылся в кустах, а мгновением позже раздался еле уловимый свист стрелы.

— Он убил какого-нибудь невинного олененка?

— Вряд ли, — поспешил я успокоить впечатлительного графа. — Лес редеет, до пустошей оленят уже не встретить. Зайцы и кролики тоже редкость, скорее всего…

— Крыса?!

Эландер вышел из кустов, волоча за длинный хвост здоровенную прыгающую лысую крысу. Не знаю, как уж она там правильно называется по-наукоемкому, но на вкус эта тварь вроде смеси свиньи с курицей. Мясо очень сочное, красно-коричневого оттенка, лучше жарить, чем варить, суп из них почему-то всегда мутноватый получается. Ой… я не заметил, как сам начал сглатывать слюну. Хотя вот мне как раз стоило бы лишний раз поспать, а не поесть. Ааргхи голод переносят почти так же легко, как и эльфы, а эльфы в плане питания вообще индифферентны, могут неделю держаться на свежей воде, паре грибов и посасывании травинок. Высшая раса, как говорится, гены не пропьешь…

— Объявляю привал! — запоздало махнул рукой командир нашего отряда.

Ну, в данной ситуации, разумеется, лучше поздно, чем никогда. Туром споро разделывал тушку, второй гном уже вовсю разжигал костер, и буквально через несколько минут свежеосвежеванная крыса вращалась на импровизированном вертеле. Мы кружком уселись у огня на небольшой, но вполне уютной полянке. Эландер заверил меня, что в радиусе двухсот шагов никакой нечисти нет, и я был склонен с ним согласиться. Хотя и поправил для себя: нет никакой крупной нечисти! Та же хнара могла подкрасться к нашему костру так, что даже острое эльфийское ухо не услышало бы мягких шагов ее костяных лапок. Поэтому лук со стрелами наш страж всегда держал наготове, а стрелок он отменный, проверено много раз.

— Пахнет вкусно, — с улыбкой признал Эшли.

Убитая мать хозяина разбойничьего хутора была благополучно забыта. Это хорошее качество для психики наемника, если вечно впадать в сентиментальность и покаянные слезы, то здесь лучше и вообще не жить.

— Готовить умеем, — сдержанно похвалились гномы. — Мало, жаль, специй у нас, однако…

— Однако потемнело. — Поддерживая разговор, мой беззаботный наниматель простодушно задрал голову вверх, когда все мы уже поняли, в чем дело, и сыпанули в разные стороны.

Сверху ударил направленный столб огня! Полянка вспыхнула синим пламенем, а боевой дракон, не задерживаясь, взмыл повыше и, видимо удовлетворив своего всадника результатами разрушений, скрылся в полуденной синеве. От крысы не осталось даже угольков…

Когда все стихло, мы вылезли. Я встал с гневно пыхтящих гномов, которых просто накрыл пузом в отчаянной попытке спасти от огня. И спас, видимо, хорошо, не знаю даже, чем они там дышали, под моей тушей, их еще и из мягкой лесной земли пришлось выковыривать. Пока бородачи выплевывали сухие листья, иголки и перегной, с противоположной стороны полянки встали Эшли и Эландер. Оба целы-невредимы, разве что мой хозяин стал угольно-черным, а у эльфа заметно укоротило длинные золотистые волосы. То есть отделались крайне легко, если кто всерьез и пострадал, то только крыса. Повторять эксперимент с обедом на открытом воздухе никто уже не вызвался. Мы, приграничные, на ошибках быстро учимся…

— Малыш!

— Гр-р-р? — Я прикинулся непонимающим.

— Вот только не надо этого, а?! — раздраженно рявкнул граф Эшли. — Может мне хоть кто-нибудь объяснить, какая зараза тут второй раз плюется всякой горючей гадостью? Можно подумать, его ваши фермеры наняли для уничтожения насекомых на полях…

— Вопрос важный, это спорил бы кто, важнее, однако, гад этот, зачем крысу сжег нашу?! Голодных кому гномов пожалеть ныне…

Эльф от комментариев воздержался. Разумно. Он самоубийца, конечно, но хочет умереть эпически, а не от гномьих подзатыльников. Помереть с такого, разумеется, можно, и легко, но в легенды и песни не войдешь, это точно. Песни поют для героев, а не для пнутых коленом под задницу…

— Малыш, мне повторить? — уже всерьез завелся закопченный племянник главнокомандующего. Он любит иногда накручивать нервы, создавая проблемы на пустом месте…

Я заботливо поймал его за шиворот и, невзирая на протесты, оттер лицо подолом собственного килта. Туром и Нетуром залились краской, но Эландер только отвернулся, эльфы вообще редко чем смущаются. А гномы просто завидуют! Не будем уточнять чему…

— Можешь не отвечать, и без того ясно, что это был Жрец Зла на огнедышащем драконе, — уверенно заявил Эшли, как только я открыл рот. — Теперь понятно, что его цель именно мы, и нападение на харчевню старого друга твоего отца не было случайным. Он ищет нас. Я не понимаю, кого конкретно, но думаю-у… Эландер, ты ничего такого не делал против их секты?

— Нет, — подумав, решил стройный эльф. — Это дела человеческие, наши войска не участвовали в осаде их крепостей и храмов. А если бы участвовали, то летать и гадить нам на головы было бы просто некому…

— А вы?

— Мы кто? — прикинулись непонимающими оба гнома. Причем вид у обоих был более чем подозрительный.

— Вы… — сразу заподозрил мой проницательный наниматель, — вы точно в чем-то замешаны! Я вижу это по вашим умильным рожам. Кайтесь, неверные!

— Было одно деяние, своими между, легенд достойное, — со вздохом начал Нетуром.

Я покачал головой и отвернулся, эльф последовал моему примеру, ибо, если гном начал с такой патетики, раньше чем через час он не заткнется. Можно смело успеть поймать еще одну крысу, а то и две…

— С верным товарищем в ночь пошли, дело ждало срочное нас, нельзя терпеть было, его откладывать тоже больше, куда еще… Выпить хотели, с чего вдруг не знаю, оба и сразу. В корчму роскошную шаг ступили, а там дева из наших в одеждах из кожи, ножны меча лишь видны, подола из-под… Ахнули мы, имя кошачье ее, дружно не вспомнив… Ясно нам стало — измена-а!!!

— Так, стоп. — Проявив редкую силу воли, Эшли на корню оборвал пересказ одной из стариннейших песен гномьего фольклора. — Можно сразу, коротко, в три слова: при чем тут Жрец Зла?!

— С ним она сидела.

— Это уже четыре слова.

— Предлог не считается, — счел своим долгом вмешаться я. — Потом они убили его, а ее подкараулили всей толпой в темном переулке, полном уголовных элементов. Но все это сказки, оба родственника еще и не родились в предполагаемое время этих эпохальных событий.

— Очень древние мы! — возмутился Туром, а Нетуром даже вытащил из-под бороды каменный медальон на цепочке с выбитой датой рождения.

— Всего сто пятьдесят с хвостиком, — мельком глянул я. — А эту песню про девушку в кожаном платье еще мой дедушка помнил как колыбельную…

— Зла Жрец может всем быть гномам мстит с пор тех!

— Ладно, ребята, проехали, — устало отмахнулся граф. — Малыш, у тебя не складывается нехорошее ощущение, что этот тип охотится… за мной?

— Гр-р.

— Спасибо, я так и подумал. Предлагаю забраться в лес поглубже и повторить эксперимент с ужином. Все равно ведь есть хочется…

Предложение было принято всеми. Когда надо, жители фронтира умеют проявлять разумную инициативу и послушание приказам. Гномы быстро отыскали подходящее местечко, где наш маленький огонь был надежно прикрыт сплетением сосновых веток. Эландер ушел в глубь чащи. Я придавил сапогами двух змей и еще одного острозубого флекса. Вот из-за таких противных тварей, бывает, в лес босым и не шагаешь. Прячется во мху, бегает на двух лапках как бешеный, размер пасти как раз на человеческий мизинец — откусит — и наутек, лови его потом…

Мой хозяин задумчиво стоял, привалившись спиной к смолистому стволу, словно не замечая, как понемногу к нему же приклеивается. Смешной он парень. И чего ему в столице спокойно не жилось? Надо же было суетиться, добровольно искать себе приключения на тощую задницу, лезть с предложениями к Императору, вмешиваясь в контрабанду ведьм, вставая поперек зубов всем подряд. Включая, кстати, и меня, в начале нашего знакомства…

Заносчивый был, самоуверенный, глупый, вечно на всех нарывался, словно у него пять жизней в запасе, и лез со своим показным благородством во все щели, особенно туда, где его аристократический нос был максимально нежелателен. Да-а… жизнь многому его научила. Вот только, к сожалению, совершенно не исправила. А может, и к счастью? Я уже привык к нему, такому несуразному, шумному и беспокойному хозяину…

— Малыш, как ты думаешь, между Сун и этим стареньким магом что-то есть? Мне показалось, будто бы он как-то чрезмерно внимательно рассматривает ее колени. И спят они вместе, в одной комнате… Не хотелось бы тебя накручивать, но, по-моему, если молодая, эффектная девушка поступает телохранителем к старой развалине с колдовскими способностями, то… Эти безобидные старички порой такие шустрые!

«Убью», — только успел подумать я, как этот сморчок бросился наутек.

Добрых минут десять я гонял его по кустам, рыча, как Берлобог, которого пчела ужалила в коричневый нос, — ему и больно, и обидно, и орать стыдно, а очень хочется!

Мы успели намотать пять или шесть оборотов вокруг невозмутимых гномов, я протоптал и расчистил боевым топором изрядную просеку, Эшли тоже не спешил демонстрировать признаки усталости или раскаяния, поэтому предостерегающий крик бдительного эльфа застал нас врасплох:

— Воздух! Жрец Зла возвращается!

Мы с графом чисто автоматически прыгнули под какую-то уцелевшую елку, привычно прикрывая друг друга.

— Трогательная очень картина эта, — удовлетворенно похвалил Нетуром. — Пошутил, однако, над вами остроухий всеми. Нет никого, тоже дракона нет, Жреца и… шутка сие. Можно ха-ха всем!

Какое-то неопределенное время мы лежали нос к носу, молча, но явственно строя жуткие планы страшной мести лесному юмористу, потом еще раз переглянулись и долго ржали сами над собой. Гномы поддержали, а, как известно, уж они хохочут громче всех! Никто ни на кого не обижался, всем была нужна разрядка. Тем паче что свежую лысую крысу Эландер все-таки подстрелил, и ужин удался на славу. А недополученный адреналин мы с моим неугомонным хозяином легко огребли этой же ночью. Нам же без приключений нельзя, мы ж все из себя такие столичные…

Это был сарказм, шутить ааргхи не умеют. Так, на всякий случай, если вы забыли.

— Первую половину ночи дежурим мы с Малышом, вторую — гномы, — уверенно распределил вахты племянник главнокомандующего. — Эландер героически проявил себя сегодня на охоте, поэтому он от ночных бдений освобождается. На заре — в путь! Огненные пустоши уже не за горами, а там нас ждет… Что нас там ждет, мой эльфийский друг?

— В основном слава… — почесав за ухом, решил Эландер, но, видя вытянувшиеся физиономии бородачей, милостиво добавил: — Ну и золото, разумеется…

Эльфийское золото в нашем мире ценится выше королевского и даже выше гномьего. Хотя гномы, как рудокопы, добывают его в гораздо больших количествах, но у остроухих неизмеримо выше сама технология получения драгоценного металла. К тому же в эльфийском золоте высок процент серебра, за счет чего оно имеет скорее лимонный оттенок. Золото же, добытое гномами, грешит избытком меди, оно у них, так сказать, красноватое. Впрочем, на чистой стоимости слитков это почти не отражается, а вот в ювелирном производстве все отдают предпочтения лимонному цвету.

Короче, если за эту экспедицию нам платят эльфы, да еще не монетой, а кольцами, цепочками, браслетами, — реальная стоимость нашего гонорара вырастает процентов на тридцать. Убаюканные подсчетом грядущих барышей, Туром и Нетуром уснули быстро. Стройный Эландер, в обнимку с верным луком, отвалился еще быстрее. Мы с Эшли добавили сучьев в костер, немного поболтали на отвлеченные темы, потом он извинился и отправился недалеко, в кусты «сделать» то, для чего ему телохранитель абсолютно не требовался…

Поэтому минут десять я тоже не особенно волновался. Все равно по лесу он топочет, как юный мамонт, почуявший самку во время весеннего гона. Только они еще призывно трубят, вырывают бивнями молодые деревца, демонстрируя силу, и в знак любви преподносят избраннице мятый букет березок, осинок и колючих елок. Но когда мой хозяин не появился и через полчаса, я решил проявить разумный интерес к его трагической судьбе. Нет, я не оговорился, все вполне могло кончиться трагически, потому что этот столичный герой-разведчик умудрился так замаскироваться во мху, что я чуть на него не наступил. А наступил бы… все… снимайте шляпы…

— Ты чего тут? — Я присел рядом на корточки.

— Малыш, — шепотом откликнулся он, — поправь меня, если я ошибаюсь, но тебе не кажется, что вон там, за деревьями, мелькает огонек?

В указанном направлении действительно имели место оранжевые отблески небольшого костра. Лесные звери их обычно не разводят, следовательно, стоит подойти поближе и посмотреть. Друзей мы тут вряд ли встретим, а о месторасположении близких врагов лучше знать заранее. Практичный житель фронтира никогда не упустит возможности немножко избавиться от спящего противника. Ничего подлого или недостойного в этом нет, они сами приперлись в наше Приграничье, кто их звал…

— Идем очень, очень, очень тихо, — предупредил я. — Близко подходить не будем, за десять шагов можно прекрасно все расслышать и рассмотреть. Гр-р-р-кать не буду — хрустнешь сучком, закопаю в прошлогодней хвое…

— Хоть извинишься потом?

— Может быть.

— Принято, ты окультуриваешься буквально на глазах. Вперед!

Ладно, признаю, парень старался как мог. Шумел весьма умеренно, а может, и вправду научился хоть как-то ходить по лесу. В результате мы подобрались чужому огню максимально близко, и действо, открывшееся нашим глазам, отнюдь не радовало…

На большой поляне горел маленький костерок. Странным было даже не столько пламя — ярко-оранжевое, ровное, невысокое, пылающее на голой земле без дров. Нет, это мы тоже отметили, но главное, что в освещенном кругу, скрестив ноги, сидел наш старый знакомец — седобородый маг Карланиус, а в двух шагах от него стоя спала Сун. Именно стоя! Опершись спиной на сосну, с обнаженным клинком в руке, рыжая наемница мирно сопела, как ребенок в колыбели, а у ее ног валялась сброшенная черная мантия…

Эшли выразительно зыркнул на колдуна, на Сун и указал взглядом на мой меч. Я отрицательно помотал головой. Во-первых, нет повода, во-вторых, она сама пошла на эту работу, в-третьих, Карланиус слишком спокоен, значит, их стоянку охраняет кое-что покруче сонной девицы с опущенным кривым мечом. Однако теперь нам об очень многом предстоит призадуматься. Я молча сделал знак возвращаться. Мой господин ответил недоуменной гримаской — типа, куда спешить, здесь тоже интересно. Пришлось в лицах изобразить ему двух храпящих гномов и одинокого беззащитного эльфа. В конце концов, часовых ставят не для того, чтоб они покидали лагерь. Юный граф сник и подчинился…

— Надеюсь, хоть теперь ты объяснишься? — свирепо прошипел он, когда мы вернулись на стоянку.

— Гр-р-р… — привычно выдохнул я. — Нечего объяснять. Сун служит волшебнику, они тоже движутся в сторону Огненных пустошей, отдельным от нас маршрутом. Зачем? Не знаю. Ни он, ни она не докладывались, да и не обязаны.

— Но ты же видел, как она спит. Так не спят честные наемники, ее заколдовали!

— Не ори… разбудишь всех. Ну, допустим, заколдовали… Это нормально в нашей работе.

— Профессиональный риск, да?! А как же это черное одеяние у ее дивных ног?!

— Ноги ты успел оценить…

— Давно успел, в отличие от некоторых! — окончательно взвился Эшли, и мне таки пришлось сунуть ему в рот шишку.

— Да, признаю, что эта тряпка была очень похожа на хламиду черного Жреца. Но, по совести говоря, лишь своим цветом. Никто из нас толком его одеяний не рассмотрел, никаких следов пребывания огнедышащего дракона мы там тоже не заметили, а такую немаленькую зверюшку за пазухой спрятать проблематично. Короче, мы предупреждены, мы на стреме, мы бдим, а значит, никто не захватит нас врасплох! Пожевал шишку? Успокоился? Тогда выплюнь, она невкусная…

— Малыш, кто командир нашего отряда? — скромно спросил мой хозяин, отплевавшись и откашлявшись.

— Ты, — честно кивнул я, подбирая вторую шишку.

— Тогда засунь ее себе в… рот и молча буди гномов, наше дежурство закончилось.

— Гр-р. — Послушно кивнув, я отправился пинать бородачей, иначе их все равно не разбудишь. Грязную шишку грызть, разумеется, не стал, думаю, что со стороны Эшли это была не более чем аллегория, фигура речи.

— Малыш?!

— А? — Я обернулся узнать, чего надо, и в тот же миг уверенно заполучил еще большую еловую шишку в зубы.

Ответить сразу не смог, зараза попалась смолистая… Ладно, убить этого упрямого задохлика можно и завтра, я ведь все равно обещал, днем раньше, днем позже… Но спать рухнул со смешанным чувством досады и удовлетворения. Все-таки в нем есть что-то от главнокомандующего, хотя бы в умении настоять на исполнении своего приказа.

Гномы, ворча, поднялись и, подбросив в костер сучьев, начали неспешно обходить наш лагерь кругами. Часовыми они были надежными, так что всем спокойной ночи…

Утром выяснилось, что она действительно прошла спокойно, для большинства. В смысле меня, графа и остроухого. Туром и Нетуром уже на рассвете нехотя признались, что за одну эту ночь завалили трех хнар, затоптали десяток увертов, отбили атаку четверых волкодлаков и якобы даже зарубили одного одноногого великана.

Почему одноногого — не объяснили и доказательств его присутствия не представили, так что, думаю, врали. Вот косточки хнары я видел. Она, глупышка, пыталась прокусить гномью кольчугу, но ее и меч не берет, не то что человеческие зубы мертвой лисы… В общем, пытались изобразить из себя больших героев, чем есть… Они неплохие парни, но тщеславны до икоты. Эшли им поверил, ну и ладно, при случае они еще выставят ему счет за эти свои «подвиги»…

Я не такой доверчивый, но, глядя на хитрые физиономии гномов, все равно никакого служебного расследования устраивать им не хотел. Пусть поразвлекаются ребята, в жизни наемников не так много праздничных дней…

— Так вот они какие, Огненные пустоши, — воодушевленно объявил мой хозяин, когда к полудню мы вышли из леса.

Нашему взору открылась впечатляющая картина — лес обрывался так резко, словно его обрубили топором, а сразу за полосой зеленой травы начинался оранжево-желтый песок. Дальше, до самого горизонта, чистая полоса нетронутого желтого полотна. Солнце еще не вышло в зенит, к двенадцати часам дня на эти пустоши ногой ступить нельзя будет. Нет, самоубийцам, разумеется, можно все, но жителям фронтира, как правило, хватает мозгов не рисковать обувью. Мы лезем в пески только ночью…

— Ну так что, вперед? — Племянник главнокомандующего радостно хлопнул меня по плечу.

Гномы безоговорочно расступились, давая ему дорогу. Эландер, наоборот, отступил назад. И ведь Эшли это заметил…

— Друг наш остроухий, не пора ли вам рассказать нам об истинной цели нашей экспедиции? Согласитесь, мы столько пережили, столько сражались, столько натерпелись… Неужели все это лишь ради пустой прогулки?

— Однако путь наш к концу пришел скоро, — весомо поддержали родственники. — Эльф золото даст пусть шустрый, им либо будем недовольны. От топоров гномьих пощады ждет кто? Быстро говори все, деньги давай либо!

— Гр-р-р!! — вступился я.

Мой хозяин и оба гнома недоуменно сдвинули из брови. Я-то отлично понимал, почему Эландер отмалчивается, мне просто было интересно, как долго остальные смогут не замечать очевидные вещи. Туром и Нетуром сориентировались первыми, они молча переглянулись, достали боевые топоры и заняли оборону за моей спиной.

— Я что-то недопонимаю? — удивился Эшли, видя, как юный эльф плавно накладывает стрелу на тетиву. — Это вы… против меня, что ли?!

Мне не оставалось ничего другого, кроме как достать меч и принять сторону ребят.

— Ну уж от тебя, Малыш, я этого не ожидал. — Он отступил на шаг, даже не пытаясь взяться за оружие. Его голубые глаза были полны невысказанной боли. — А я почти поверил тебе… Я думал, что за все эти дни и ночи, что мы провели вместе, мне удалось внушить тебе хоть какое-то понятие о культуре, цивилизации и элементарных нормах поведения. И потом, этот тайный бзик против моего разумного командования нашим отрядом… Это тяжко, мой милый ааргх. Я уже явственно слышу, как стучит твое пристыженное сердце, как с металлическим звуком лязгают твои зубы, как… Кстати, никто, кроме меня, не слышит этих звуков?

Ой, да слышали мы все, давно слышали, потому и отступили, приготовившись к короткому сражению. Отряд «черных плащей» вылетел на взмыленных конях с левой стороны и, эффектно развернувшись, замер в песках, перекрывая нам дальнейший путь в Огненные пустоши. Ну, собственно, кто бы сомневался, что они нас догонят. Как бы ни были ловки гномы в пеших переходах по лесу, но лошади, разумеется, двигаются порезвее, да и упорства нашим противникам не занимать. Хотя, кажется, уж кто-кто, а тайная полиция Империи могла бы найти себе и более продуктивное занятие, чем беготня за нами с явно криминальными намерениями, без малейшего повода и надежды на взаимность. Ну да что с них взять, городские…

— Ваш поход закончен, — уверенно заявил командир «черных плащей». — Один шаг, и мы обагрим песок вашей кровью!

— Гр-р-р?

— Действительно, Малыш, ни здрасте, ни рад вас видеть, ни как дела… — сочувственно поддержал меня граф Эшли, делая шаг вперед. — Милостивый государь, мы так часто с вами сталкиваемся, что вы могли бы уже и представиться. Неужели невероятное желание нас убить так ограничивает элементарные нормы скупо отпущенной вам вежливости?

— Мое имя вам ни к чему, — резко бросил тип с красной полосой на рукаве, а потом решил еще повыделываться и, обернувшись, крикнул своим: — Эти трупы задают слишком много вопросов, правда, ребята?

Понятное дело, те откликнулись старательным гоготом. Мы промолчали, все равно несмешная шутка. Смешно нам станет примерно через час, когда солнце поднимется.

— Я буду говорить с графом! А недочеловеки пусть молчат, если хотят пожить еще немного…

— Мы против немного пожить не имеем ничего, — согласились гномы.

Эландер задрал голову вверх, оценил высоту солнечного диска и тоже кивнул. Мне оставалось лишь поклониться и дать возможность своему хозяину насладиться неожиданной беседой. Разумеется, не позволяя ему и на шаг выйти из спасительной тени деревьев. Всадники в черном, напоминаю, стояли шагах в двадцати, на открытом пространстве, в теплом песке. Пока еще только теплом…

— Я граф Эшли Эльгенхауэр-младший! Что вы хотели сообщить мне и моим спутникам?

— Вы взялись не за свое дело, — подъехав поближе, объявил не желающий знакомиться тип с красным рукавом. — Мне приказано остановить вас любым способом. И уж поверьте, если бы мои люди всерьез хотели вас убить, то мы бы сейчас не разговаривали…

— Возможно, — сухо перебил племянник главнокомандующего. — Но переходите к ответу по существу. Я жду ваших предложений.

— Моих предложений?!

— Да. Неужели вы хотели поговорить со мной ни о чем? Для подобных интеллектуальных бесед более подходит мой ааргх, а я, как дворянин и аристократ, куда более практичен. Итак?

— Хорошо. — Командир отряда вытер набежавший пот, начинало явственно припекать. — Я предлагаю вам сдаться. Даю слово чести, что мы беспрепятственно доставим вас в столицу. Придумайте любое оправдание перед Императором, вас поддержат, простят и наградят достойно. Все вопросы Приграничья будут решаться не вами. Вы все только портите…

— А мои люди?

— Они не люди.

— Вы поняли суть вопроса. — Эшли надменно вскинул подбородок.

Или я его не знаю, или он обо всем догадался и тоже тянет время.

Глава «черных плащей» махнул рукой:

— Пусть уходят, их не станут преследовать.

— Но они не уйдут бесплатно.

— Хорошо, у нас есть кое-какие фонды…

Ого! А ведь эти ребята и в самом деле намерены вывести нас из игры любым способом. Подкуп далеко не худший и уж точно самый приятный! Я деликатно ткнул своего хозяина пальцем под ребро. Он по-девчоночьи взвизгнул, подпрыгнул, но не высоко, и, все поняв, отсалютовал рапирой всаднику:

— Нам необходимо посоветоваться. Встретимся через час на том же месте, господа!

Гномы сурово кивнули, стукнув себя обухом топора в грудь. Стройный эльф отвесил изящный поклон. Я сделал ручкой, после чего мы все спокойненько ушли от песчаной границы подальше в лес. Последнее, что я слышал, была строгая команда: «Рассредоточиться! Эти мерзавцы могут попытаться обойти нас с флангов…» Наивные, уж чего-чего, а всяких глупых прорывов никто им устраивать точно не собирался.

— Еще полчаса, и рыцари начнут вариться в своих же собственных черных доспехах, — хмыкнул наш отчаянный предводитель, когда мы кружком сели на далекой прохладной поляночке. — Малыш, будь добр, разъясни всем, как мы намерены двигаться в глубь песков дальше. Я ведь понимаю, что в тайной полиции не сплошь идиоты, до них скоро дойдет, что лес безопаснее, и они припрутся нас отсюда выкуривать…

— Обычно в пустоши идут ночью, — охотно пояснил я. — Мне довелось бывать там дважды. Ночью идем, днем укрываемся всем чем можем и спим. Жара такая, что на коже появляются пузыри, поэтому стражи за нами не пойдут. Главное, суметь оторваться на первом этапе…

— То есть вопреки правилам мы пойдем днем, так?

Все переглянулись. Идея рискованная, но не бредовая. Если, конечно, мы не намерены вести тут партизанские действия и убивать блуждающих лесом «черных плащей» поодиночке. Гномы бы с радостью согласились, но слово попросил наш остроухий друг. Если кто и забыл, но сам поход финансировался со вполне определенными целями и на эльфийские деньги…

— Мы не можем позволить себе лишней задержки в пути, знаки на небе и на деревьях говорят мне, что цель похода близка. Через час светило войдет в пик своей силы. Люди в черном начнут заживо жариться в своих доспехах, и лошади сами унесут их под спасительную сень леса. Это наш единственный шанс. Животных не выгонишь обратно на жару никакими силами, а на раскаленном песке «черные плащи» не пройдут и двух сотен шагов. Мы успеем оторваться…

— В смысле каком? — разом воспрянули бородачи. — На веселье буйное в отрыве безбашенном эльф намекает нам ли?! Радость какая!

— Вряд ли, — поправил я. — Скорее всего, речь о том, что нам придется пробиваться в пустоши с боем.

— Облом какой… — грустно кивнули гномы. — Биться когда же, скучно а то нам, однако…

— Я так понимаю, в моем мнении, как главнокомандующего, никто особенно не нуждается. Ладно. Тогда отложим формальности и слушай мой приказ: через час, как только жара усилится, в едином порыве бросаемся вперед и бежим сквозь ряды врагов сколько хватит сил! Малыш, найди воду, мы пойдем в сражение мокрыми, как хвост русалки!

Логично. Идея понравилась всем, даже гномам, хотя их в ванную под угрозой виселицы не заманишь. На самом деле дороги в песках, конечно, есть, и я их вроде бы как-то помню. Эландер, судя по всему, тоже что-то знает. Ну а загадывать вперед, далеко и надолго смысла не имеет, доберемся до места, определимся с боевой задачей, тогда и будем действовать по обстановке. Эшли быстро переложил поиски ручейка с моих плеч на эльфийские, я благодарно похлопал его по спине, и он, морщась от боли, отправился купать гномов. У меня появилось немного свободного времени для чтения…

«Уровень смертности в магических школах необычайно велик. Из сотни набранных не более десятка приходят к окончанию первого курса, ибо задача педагогов-волшебников состоит отнюдь не в поддержании стремящихся к знанию душ, а, наоборот, в максимальном сокращении себе подобных. Конкуренция в этом ремесле страшна и не делает скидок на пол, возраст, заслуги и звания. Много умных и могущественных магов не нужны никому, и в первую очередь самим магам! Поэтому в школах практикуют изучение ядов, работу с монстрами, вызывание духов Тьмы — и все это для отсева слабых учеников. Калеками не занимается никто, трупам находят применение в анатомических классах или скармливают кошмарным животным. Романтизирование и воспевание школ магии и колдовства является, по сути, одним ужасающим обманом».

Гр-р-р… Над этим стоило призадуматься. Действительно, ведьм, магов и ворожей в последнее время развелось столько, что буквально гарантийные штампы ставить не успеваешь. Вроде бы первоначальная идея создания таких учебных заведений была весьма благородной: несколько могущественных волшебников, чувствуя приближение старости, выбрали себе десяток сирот, обладающих хоть какими-то магическими навыками, дабы воспитать себе достойную смену. Именно эти выросшие дети и стали первыми основателями магических школ, но что бывает, когда индивидуальное образование ставится на поток…

Я быстро захлопнул книжку, дотопал до наших и отложил ее в сторону вместе с оружием. Сумрачные Туром и Нетуром нагло блаженствовали в небольшом ручейке, перегородив его своими тушками, так что уже образовалась маленькая искусственная запруда. Юный эльф с моим хозяином поочередно поливали друг друга несколько выше по течению. Если и мне просто лечь в ручей, то воды больше никому уже не достанется. С другой стороны, чтобы достаточно далеко отбежать от леса в пески, необходимо намочить хотя бы килт и рубашку. Сапоги я разумно решил оставить сухими, в мокрых еще, чего доброго, запросто натрешь ногу…

Когда через наш ручеек с обезумевшими глазами промчались две лошади без всадников, мы поняли, что пора. Тайная полиция больше нам не преграда.

— Наполните фляги, друзья, и утолите жажду заранее, вода будет только ночью, — напомнил эльф.

Бородачи осмотрели те мутные лужи, где только что плавали, и пить это категорически отказались. У них в каменных фляжках еще плескался знаменитый гномий самогон, а разбавлять его водой — чистое святотатство. Я успел напиться вволю, Эшли вроде тоже, все выстроились, обнажили оружие и скорым шагом выдвинулись по предложенному Эландером маршруту.

Наш отчаянный прорыв застал противника врасплох! То есть нам даже не пришлось никого убивать — путь в Огненные пустоши на деле никто и не заслонял. Все «черные плащи» уже успели скрыться в перелеске, мы видели их, усталых, измученных, пытающихся стянуть раскаленные доспехи и хоть как-то отдышаться после солнечной пытки. Им было не до нас, как нам не до них. Двое-трое случайных свидетелей своими глазами видели, как мы ушли в пески, но не пытались ни остановить, ни преследовать, ни даже крикнуть вослед что-либо оскорбительное. Наш маленький отряд быстро таял в солнечном мареве…

Мы не продвинулись особенно далеко. Но не по своей воле. Нас задержали — одинокий Жрец Зла на не менее одиноком огнедышащем драконе!

— О мохнатая задница Берлобога! — чисто по-приграничному взревел пылкий граф Эльгенхауэр, когда сверху неожиданно фуганула струя пламени, едва не расплавив горячий песок в мутное стекло.

Мы все бросились врассыпную, мокрая одежда просохла вмиг!

— Тебе нужна моя жизнь, чудовище? Так приди же и попробуй ее взять! — продолжал надрываться мой господин, размахивая клинком с таким яростным апломбом, что это вызвало нездоровую зависть у эльфа-самоубийцы…

— Мы вместе погибнем в неравном бою, лишь бы возродиться в песнях и сказаниях. — Эландер выхватил узкий серебряный меч и встал плечом к плечу с племянником главнокомандующего.

— Пошел вон, извращенец, ему нужен только я!

Дракон меж тем сделал красивую дугу и заходил на вторую атаку. Я только успел кивнуть гномам и в длинном прыжке смести Эшли с линии огня. Примерно то же сделали и оба родственника, сначала завалив остроухого героя, а потом умело откатив его в сторону.

Я уже говорил, что люблю работать с гномами в паре, бойцы они отменные и команды понимают с полуслова! Дракон разочарованно взревел, вновь поднялся повыше и изготовился к новому нападению. Видимо, его всадник не сразу определился, кто же из нас является наиболее лакомой добычей, и это сыграло нам на руку, мы успели хотя бы подготовиться к короткому бою. В его длительности я не сомневался — никакой ааргх, на боевом мамонте, усиленный сотней гномов, двумя десятками эльфийских лучников, не сможет и десяти минут сражаться против настоящего дракона. Эти летающие твари обладают нереальной силой, непробиваемой шкурой и огненным дыханием, способным плавить даже закаленные доспехи! А вот Жрец…

— Рассредоточились, парни! — проорал я. — Как только этот гад спустится пониже, кидайте в него все! Наша цель — сбить всадника, думаю, он сегодня уже достаточно накатался.

— Малыш, с каких это пор ты командуешь моим отрядом?!

Дракон спикировал прямехонько на Эшли, так и не дав ему вволю повозмущаться. Мой господин в неловком курином прыжке тем не менее умудрился увернуться. Вверх взлетели два гномьих топора, мой нож и шесть стрел Эландера! Мы промазали, но по крайней мере две эльфийские стрелы нашли свою цель.

Жрец Зла (наверняка будучи ранен) развернул крылатого монстра и быстро скрылся за кромкой леса на горизонте. Кое-как отдышавшись, мы собрали свое оружие и, не тратя время на пустую радость о кратковременной победе, просто уточнили у остроухого дорогу.

— Я поведу вас, пользуясь собственным чутьем! К вечеру, друзья мои, мы будем у Черного камня. Там нас ждет ночлег и отдых.

— И приготовил его нам кто, знать бы хотелось? — привычно фыркнули бородачи.

— Ну уж, честно говоря, никто. Это было образное выражение. Для поддержания бодрого разговора, сами понимаете, а мы отчитываться не обязаны…

Вот как не дать ему по шее после такого? Все как-то удержались. Последующие два или три (а может, и шесть-семь) часа мы брели по пескам молча. Гномы первоначально вроде бы перекидывались шуткой-другой, но тоже довольно быстро смолкли. Жара отнюдь не способствует интеллектуальной беседе.

Эшли стянул рубаху и намотал ее на голову. Плечи, конечно, сожжет, но голову бережет правильно. Эландер шел впереди, легко и беззаботно, словно гуляя. Эльфы вообще комфортно чувствуют себя в незамкнутом пространстве, хоть там смерчи, вьюги, камнепад или землетрясение — им без разницы, лишь бы на природе. Меня лично жара всегда угнетала. Не до солнечного удара, конечно, но все равно — неприятно. От холода еще можно как-то укутаться, а вот что с себя снимешь в такое пекло, когда и собственная кожа кажется лишней одеждой…

Погони никто не опасался. Я так думаю, что, кроме меня, вряд ли хоть кто-то во всем отряде вообще вспоминал о «черных плащах». Судя по тому, в каком состоянии они ввалились в спасительный лес, едва дыша, в ожогах и умирая от жажды, догонять нас они пустятся не раньше завтрашнего утра. А к этому времени горячий ветер залижет все следы на песке. Проводника у них, судя по всему, нет, а без человека, знающего основные пути и ориентиры, в Огненных пустошах просто нечего делать. По-крайней мере, я не рекомендую…

Когда пекло стало почти нестерпимым, наш остроухий проводник резко свернул с тропы влево. Надеюсь, это у него не от теплового удара? Я-то дважды был в этих краях, и, насколько помню, до первого источника надо пилить весь световой день, прямо по солнышку, никуда не дергаясь. Ночью, у колодца, еще можно как-то отдохнуть. Хотя нечисти всякой туда наползает изрядно, и не один раз подумаешь, что страшнее — сжигающая жара или вечно голодные дети ночи…

— Гр-р-р?

— Нам туда, — сипло ответил эльф, пересохшие губы слушались его плохо. — Поверь, ааргх, я знаю дорогу. До первого знака не так далеко, мы дойдем…

— Но караванные пути ведут прямо.

— А кто сказал, что мы идем туда же, куда и караваны?

— Эландер, не серди меня. — У ааргхов, наверное, самое короткое терпение на свете. — Влево никто не ходит, там только песок, солнце и ничего… Там даже костей нет.

— Просто поверь мне…

Поверить эльфу-самоубийце?! Я с трудом удержал себя в руках и безропотно продолжил путь. Остальные не обратили на нашу короткую перепалку ни малейшего внимания, и правильно. Зря я на него наехал… Он, конечно, жутко хочет умереть, но ведь непременно героем, в безжалостном бою с неимоверно могучим противником и с непременным попаданием всего этого действа в какую-нибудь романтическую дамскую книжку. То есть на бесславную гибель в пустошах от жары и обезвоживания он категорически не настроен. А значит, в конце концов выведет куда надо…

Примерно через три мучительных долгих часа мы добрались до так называемого первого знака. Это были почти не различимые под заносами песка зубчатые останки крепостной стены. Кто бы подумал, что столь безлюдные земли тоже когда-то были обжиты. Но когда мы подошли к развалинам вплотную, я, не удержавшись, ахнул — это были останки огромной короны, водруженной на чело величественнейшей из скульптур, навеки погребенной в этом раскаленном безмолвии…

— Старейшины говорили, что копать надо здесь. — Шатающийся от усталости эльф бухнулся на колени, руками отгребая горячий песок справа от самого большого зубца.

— В сторону отвались, крот тоже нам тощий тут нашелся, — безапелляционно оттерли его гномы. — Дорогу быстро дай профессионалам истинным!

Они ловко взялись за секиры и, используя боевое оружие на манер мотыг, буквально в три-четыре минуты расчистили часть громадного лба, надбровную дугу, опущенное веко и… вместо глаза зиял здоровенный проем, прикрытый от песка круглым деревянным щитом. В такую дыру, пожалуй, смогу протиснуться даже я…

— Проходить просим милости всех, первым эльфа пустим в дыру, кто там вдруг мало ли, не жалко его… — гостеприимно раскланялись оба родственника.

— Первым пойду я, — тут же вмешался Эшли.

— А если там… — не сразу придумал я, — ну… кто-нибудь и он кусается?!

— Тем более! Как командир, я просто обязан поддерживать личным примером бодрость и храбрость своих подчиненных, ибо…

Что конкретно он под этим подразумевал, мы, увы, не услышали — Туром и Нетуром резко сцапали за ноги племянника главнокомандующего, сунув его в дыру так ловко, что он не успел даже агукнуть. Повисла неприятная тишина, потом мягкий звук на что-то упавшего тела…

— Гр-р-р?! — чуть напряженно спросил я.

— Проверим, долго сейчас ли нам. — Оба гнома, поочередно, закусив бороды, споро бросились в проем, как две очищенные морковки в кастрюлю с супом.

Мы с эльфом прислушались… Снизу раздался металлический лязг, приглушенная гномья ругань. Ну, значит, все в порядке…

— Иди, — кивнул мне Эландер, — я постараюсь прикрыть проем щитом. Ночью в здешних песках бродят не самые приятные звери…

— Не понял, ты что, намерен остаться снаружи?

— Я готов охранять ваш сон! — патетично выпрямился остроухий. — Старейшины говорили, что внутри мы найдем пропитание и воду, но никто не защитит нас от ужасных порождений песков, если ночью они решатся вонзить свои страшные зубы в нашу сонную плоть. Кто-то должен остаться и бдить. Я приму бой! Расскажи обо мне моему народу, ааргх, когда вернешься. Если вернешься…

Я беззлобно дал ему по лбу, и от удара ааргха дитя леса увернуться не сумело. Опустив безвольное тело в дыру и крикнув, чтоб там внизу ловили, я задом протиснулся вслед, как можно надежнее прикрыв за собой щит. Не бог весть какая надежная «дверь», но все-таки…

Долго лететь вниз не пришлось, фактически я почти сразу встал на твердую почву и мог дотянуться до края щита, не вставая на цыпочки. Сквозь щели проникало достаточное количество света, чтобы понять, в какое роскошное заведение мы угодили. Представьте себе великолепно обставленную комнату, довольно просторную, всю в коврах, с маленьким широким столиком, обширной барной стойкой, картинами и рельефами на стенах, изящными треножниками, высокими подсвечниками, плетеными креслами. В которых уже нахально расположились потные бородатые родственники, быстро откручивающие пробку у ближайшего дубового бочонка…

— Эти нигде не пропадут. Что с Эландером? — поддерживая все еще бессознательного эльфа, спросил мой хозяин.

Я пожал плечами — будем считать, что перегрелся на солнце…

— Наверх выходить не стоит, солнце вошло в силу. До полуночи останемся здесь. Надо только зажечь огонь и заставить гномов поделиться алкоголем.

— Паек сухой мы нашли быстро еще, — похвалился Нетуром, делая большой глоток. — Сухари, изюм, орехи, соль, крупа — хоть пир богатый устраивать здесь же, без мяса только, хотя… если эльфа добить, не мучался чтоб?

— Своих есть не будем! — твердо вступился Эшли, и я его поддержал:

— Поплескайте на него чем-нибудь крепленым, пусть оживет. Вообще-то мне тоже не все тут нравится, я имею в виду Эландера… Слишком много темнит и напускает патетики, а на деле, похоже, и сам не знает, куда и, главное, зачем мы премся. Я охотно поверю, что эльфийские старейшины действительно не раскрыли ему цель, чтоб не проболтался, но ради чего-то всех нас наняли?! Нам заплатили аванс, нас направили в пустоши, нам намекнули, что если мы справимся, то оплата будет по-императорски высока! А эльфы в этом плане не врут. Эльфийское золото всегда в цене…

— Усекли, беречь этого будем остроухого, гарант он зарплаты наш!

Туром набрал полный рот вина и прыснул на бледное чело стукнутого сына леса. Эландер вздрогнул, фыркнул, облизал губы и, не раскрывая глаз, попросил:

— И мне тогда уж налейте…

Как вы понимаете, до ночи мы преотличнейше провели время. Нам не мешали, не ломились в гости, не портили пьянку. Впрочем, это громкое слово — так, легкое распитие слабоалкогольных напитков… ик… хорошо, не очень слабых, но умеренной крепости. Никто посторонний не вмешивался в задушевность беседы, так что даже на какое-то время показалось, будто бы все мы братья, все одной крови и нет ничего лучше простого человеческого смеха над гномьим анекдотом под эльфийское вино и непроизвольное урчание полупустого желудка ааргха. Как хорошо быть такими разными и все равно понимать друг друга!

Я давно заметил, что общество изобрело не так много объединяющих средств для того, чтобы диаметрально противоположные индивидуумы могли как-то притереться, попав в одно замкнутое помещение. У них должен быть общий враг, общая любовь, общий интерес, общая тема или, самое простое, общий выпивон! Во всех случаях срабатывает…

Для полного счастья не хватало только Сун. Кстати, не я первый о ней вспомнил, кажется, это был Эшли или кто-то из гномов. Первую эпопею она прошла рядом, мы привыкли к ней, и сейчас думать о том, что она где-то далеко идет мрачными лесными тропами со своим волшебником-нанимателем, было как-то грустно. А представлять вослед фантазиям нашего графа то, что между нею и этим старикашкой что-то есть, вообще невыносимо. Хотя, если вдуматься, гораздо более болезненной была мысль о том, что Сун могут причинить хоть какой-то вред…

В ночь, когда мы в последний раз виделись в лесу, она была явно зачарована. И это в любом случае плохо. Нет, я знавал волшебников, которые могли заколдовать своих же друзей в самых благих целях — дать им возможность выспаться, отдохнуть, ничего не слыша и не видя, или решить ту или иную ситуацию, пребывая в чужой шкуре. Ну там, переплыть реку лососем, перелететь гору птицей, победить противника медведем, да мало чего… Маги всегда темные лошадки, но прок от них есть, иначе бы Император не держал их при себе целый штат. Просто мне кажется, колдовство по-любому накладывает плохой отпечаток на психику заколдованного. Даже если и вправду цели были самые что ни на есть благие.

Я успел еще немножко поскучать о наемнице, а потом на нас напали. Обычное дело, ничего особенно удивительного в этом нет, если учесть, что мы в Огненных пустошах. Кто-то очень злобный, но не очень умный сдвинул в сторону щит, прикрывающий вход, и лобастая голова песчаной змеи с шипением сунулась в наше уютное гнездышко…

— Тварь невежливая какая! — нетрезво хихикнули гномы, и, прежде чем я успел их остановить, две боевые секиры мелькнули в коротком перелете.

Змея небрежно распахнула пасть, с невероятной для рептилии скоростью заглатывая оба гномьих топора. У родственников от обиды бороды встали торчком…

— Ограбили бедных, что ли, нас?! Малы-ы-ы-ш!!!

Ну естественно, если у кого проблемы, так надо сразу орать на безмятежно отдыхающего ааргха, дабы требовать от него исполнения чужих обязанностей. Это в том смысле, что к гномам я телохранителем не нанимался…

— Малы-ы-ыш!!! — тонким, даже каким-то девчоночьим голосом заверещал граф Эшли, когда змея остановила на нем немигающий взгляд и плотоядно облизнулась раздвоенным языком.

Ладно, уговорили, вот на племянника главнокомандующего я все еще официально работаю. Хотя платит он нерегулярно и обычно в конце эпопеи, а посему…

— Малы-ы-ыш!!! — взвыл героический эльф, после того как третья его стрела звонко отскочила от бронированного века пустынной гадины.

Да что ж за день такой, ни минуты покоя, всем я нужен, все орут, всем помогай…

— Гр-р! — тихо рявкнул я, призывая всех к порядку. — Не дергайтесь и не суетитесь, замрите. Пока она будет выбирать из вас первую жертву, я…

Вот этого, видимо, говорить не стоило, неожиданно весь наш маленький отряд ударился в дикую панику! Эшли, Эландер, Туром и Нетуром едва ли не со слезами носились взад-вперед, удирая от оценивающего, плотоядного взгляда рептилии. Они так суетились, что у меня зарябило в глазах. Кто бы мог подумать, что наш отчаянный отряд до такой степени подвержен змеиной фобии…

— Ладно, может, оно и к лучшему, — пробормотал я, заходя слева.

Змея так и не смогла определиться, кто же вкусней, потому что, когда все бегают, самого упитанного выбрать непросто.

А я уже сталкивался с такими ползучими тварями в прошлом походе, зарубить ее нельзя, шкура крепче брони дракона, но задушить… Задушить можно. Особенно если у вас есть хотя бы небольшой опыт в удушении толстенного бревна.

— Обнимемся, крошка? — Я бросился сбоку и поймал ее за шею, у самого основания головы, в смертельный захват ааргхов.

Сыграло на руку то, что основная часть монстра находилась с той стороны, в песках, и она не могла врезать мне хвостом по затылку. Там ее тело в судорогах билось о песок, о корону эльфийской скульптуры, а здесь сквозь плавающие перед глазами розовые круги я четко ощущал, как ломаются под моим напором шейные позвонки. Через пару минут все было кончено. Эшли первый перестал орать, гномы услаждали наш слух своими хриплыми басами дольше всех.

— Надо уходить, — отдышавшись, напомнил я. — Ночь — это единственное время, когда переход по пустошам еще возможен, днем нас сожжет солнце.

— Но… там, снаружи, много еще таких? — спросил эльф.

— Таких? Нет, лобастые змеи редкость и охотятся в одиночку. Там других тварей хоть застрелись…

— И все равно идти надо, — резюмировал мой хозяин. — Эландер, ты знаешь, куда нам двигаться дальше?

— Э-э-э… нет.

— Не поняли мы шутку юмора?! — дружно набычились бородачи, и без того раздосадованные потерей боевых топоров.

— Мне рассказали о пути до этого места, ибо здесь должен находиться ключ к тайне, которую мы должны раскрыть.

— Как он хоть выглядит?

Остроухий авантюрист пожал плечами.

— Ищем все, — сквозь зубы предложил Эшли. — Не знаю что, но ищем. Тому, кто найдет это неизвестно что, приз — орешек! У меня в кармане завалялся…

Наверное, добрые полчаса мы все с нездоровым энтузиазмом рылись во всех углах, пытаясь найти хоть что-то, хоть чем-то, хоть как-то напоминающее ключ к дальнейшему маршруту. Мы перерыли все! Гномы даже предлагали по-быстрому выпить все бочонки, чтоб посмотреть, нет ли карты у них на дне? Они же только врут, что не пьянеют, а сами напьются вдрабадан, мордой в щебень, киркой вниз и родную шахту не узнают, а нам их потом тащить и похмелять всю дорогу?

Мы бы, может, искали этот таинственный ключ и дальше, все равно выход пока закупоривала дохлая змеюка, но с той стороны донеслось удовлетворенное, слаженное чавканье сотен маленьких челюстей. Я мысленно перебрал уже всех, кто бы это мог быть, и логически выбранное решение абсолютно не радовало…

Клинкозубые тушканчики! Только они в поисках добычи сбиваются в большие стаи, только у них всего четыре зуба — верхние и нижние резцы, только им под силу прогрызть бронебойную кожу лобастой змеи, только им уступает дорогу любая нечисть этих мест, а сами эти смешные мелкие полумышки-полукролики боятся только солнечного света…

— Э-э… а собственно, кто это там чавкает? — наконец решил поинтересоваться мой не в меру любопытный хозяин.

Я попытался объяснить в двух словах ситуацию. Так, чтоб не соврать и не спровоцировать панику… не получилось.

— Не уйдем никуда мы, топоры не вернем покуда себе пуза ее из! — Родственники едва не рыдали, хватая меня за ноги и упираясь, как две бородатые девственницы на первом свидании. — Подождем, доедят ее они, тогда топоры заберем, не съедят твари их мелкие?! Позор на головы наши будет иначе падет бесконечный! Не сдвинемся них без мы!

Ну кто бы спорил, куда уйдет гном от своей секиры?! Они и гвоздика-то без крайней нужды не оставят, в этом смысле гномья скупость вообще давно вошла в поговорку. Хотя они сами упорно называют это хозяйственностью. Да как угодно, лично мне оно без разницы…

— Топоры верни! Хотим назад топоры родные себе наши! Отбить и достать назад! — продолжали ныть бородачи, а Эшли наконец решился обратить мое внимание на то, что змеиная голова постепенно вытягивается наружу…

— Гр-р! — скомандовал я, и все дружненько скучковались у входа.

Первым вслед за рептилией традиционно полез наш эльф-самоубийца, за ним пара вытирающих слезы гномов, потом наш тощий командир и уже в последнюю очередь непосредственно я. Картина, представшая моему взору, была как комична, так и трагична, впрочем, так же как и эпична, и даже гастрономична. Не знаю, как сказать правильнее, все-таки у меня весьма поверхностное образование. Ладно, судите сами…

— Быстро забрали свои вонючие топоры и бежать! — орал юный граф Эшли, без сантиментов стимулируя бородачей полновесными пинками в нижнепоясничную область.

Ретивые гномы с восторженным визгом понеслись рыться в почти оголенном остове свежеобъеденной грозы песков, в свою очередь щедро раздавая такие же пинки маленьким объевшимся тушканчикам. Обалдевший Эландер горделиво стоял с натянутым луком и стрелой на изготовку, не имея ни малейшей возможности хоть как-нибудь определиться с целью, ибо, насколько хватало взгляда, холодные пустоши были заполнены клинкозубыми зверьками. Нам невероятно крупно повезло, что подавляющее большинство их было уже относительно сыто. Иначе, вот именно на этой странице, можно смело писать короткий, но яркий финал героической (читай — бессмысленной) кончины нашего отряда.

— Нашли мы наши, свои топоры, оно вот, оружие родное! — потрясая непереваренными боевыми секирами, подскочили счастливые гномы. — Точно бежим мы теперь, нечего нам ждать кончины лихой, суицидному милой эльфу…

Пересчитав по головам всех, я кивнул Эшли, и мы дружно пустились наутек. Все, кроме Эландера, чтоб его…

— Какого хр… прошу прощения, гр-р-р?

— Я понял, ааргх. — Стройный эльф с горящими глазами поднял откинутый змеей деревянный щит, некогда закрывавший вход в наше убежище. — Смотри!

Ого… Мне с трудом удалось удержаться от того, чтоб не присвистнуть. Пять сквозных дырочек от арбалетных стрел, насквозь прошивших щит, в точности повторяли созвездие Великого Мамонта, сияющее слева над нашей головой! Тут и дурак бы догадался, в какую сторону нам следует отправиться.

— Закопай его и догоняй нас, — подумав, приказал я. — «Черные плащи» наверняка доберутся до этого места, и нам не стоит облегчать им их работу. Пусть побегают по пустошам, пока сообразят, куда мы, собственно, делись…

— Ты прав, друг мой.

Мне не нравится, с каким неуловимым оттенком пижонства и снисходительности он это произносит, но тут ничего не попишешь, такова эльфийская манера речи. Вот вроде бы и говоришь с ними абсолютно на равных, а все равно чувствуешь себя недоразвитой расой. Как они так умудряются делать? Не знаю, но чувствую всей кожей, раздражает порой невероятно, а объяснить никак не могу…

В общем, бежали мы споро и слаженно. Подмерзший за ночь песок упруго пружинил под ногами, из рта вылетали белесые облачка пара, ночь была светлая, и звезды пылали над головой голубым пламенем, луна старательно романтизировала окрестности, а невнятный топоток тысяч маленьких лапок за спиной только стимулировал упорное желание оторваться.

Собственно, нам и пробежать-то следовало не более трех-четырех часов, с первыми проблесками рассвета тушканчики прекратят погоню и начнут копать себе временные норки в песке, дабы укрыться от всепожирающего солнца.

К чести нашего маленького отряда должен признать, что не сдался никто. Даже непривычный к долгим переходам Эшли и коротконогие гномы. Видимо, все очень уж хотели жить, а акт поедания полчищем тушканчиков огромной лобастой змеи, разумеется, произвел неизгладимое впечатление. Когда нежные лучи восходящего светила безжалостно позолотили край горизонта, я дал команду остановиться. В смысле силой остановил бегущего впереди меня хозяина, а уж он облек молчаливое указание в словесную формулировку:

— Всем стоять, привал!

Мы и упали там, где стояли. Не от хохота, разумеется, просто вымотались все. Погоня в лице неуправляемой орды вечно голодных мелких тушканчиков безбожно отстала, но такой сумасшедший ритм бега по пескам для многих оказался почти нереальным. Гномы без стона качались, как заводные игрушки, выражаясь самыми неприличными словами, изо всех сил разминая могучими руками усталые ножки. Да, бегуны из них, честно говоря, никакие…

Я тоже едва отдышался, но не потому, что устал, а потому, что много выпил и чуточку растянул запястье в борьбе с лобастой змеей. Не фатально, но… В общем, все повалились, и я тоже решил не отрываться от коллектива, надо же было найти хоть малюсенький повод расслабиться. Все равно больше получаса отдохнуть никак не получится. Солнцу наплевать на наши труды и походы, через час оно начнет палить так, что лучше идти, не раскрывая глаз.

Я не только слышал, но и встречал сам тех несчастных, кому солнце выжгло глаза. Не в прямом смысле, просто под палящим зноем песок пустошей блестит, словно желтое стекло, и ослепнуть от этого блеска проще простого. Некоторых потом, правда, вылечивают маги. Но, во-первых, это редкость, а во-вторых, они спасают только знатных, тех, кто в состоянии оплатить дорогущее лечение. На простых наемников нашего пошиба их благодеяния не распространяются…

— Малыш?

— Гр-р-р?!

— Я это… в смысле, мы будем жить? — Эшли повернул голову в мою сторону. — Понимаешь, я, конечно… увлекся тут всем… но знаешь, честно говоря… короче, я не хочу, чтоб меня съели!

— Никого не съедят, — поспешил успокоить я. — Погони не будет, но, пожалуй, стоило бы поинтересоваться, куда мы все-таки идем? Спросите у эльфа. Эландер — колись!

— Я думаю, что нам стоит и впредь идти по направлению, указанному нам звездами, — предположил абсолютно не запыхавшийся остроухий сын леса. — Если к вечеру мы не найдем второго знака, то сгинем в песках. Эта смерть недостойна героя, и даже я готов признать ее несоответствие образу вольного волка, павшего от клыков злобной нечисти в Огненных пустошах. Друзья мои, я готов на все. Но я очень нуждаюсь в вашей поддержке…

— Поможем мы дружно все, так уж что, — панибратски откликнулись родственники.

Я тоже гркнул в знак солидарности, а мой хозяин поднял вверх два пальца в знаке «V», то есть «всегда ваш», что, несомненно, подтверждало и его желание участвовать в эпопее.

— Благодарю, друзья мои. — Эландер поднял глаза к небу и стыдливо предложил: — А не раздеться ли нам? Я имею в виду, пока есть время и возможность…

По-моему, я один понял его правильно. Остальные реагировали в силу привычек, устоев, традиций и воспитания.

Гномы без предупреждения схватились за боевые топоры, покраснев как две деревенские бабульки-скромницы. Юный граф, видимо, счел себя натурой более начитанной, а потому, обнажив клинок лишь до половины, сначала уточнил:

— Это в каком смысле раздеться? И самое главное, не считайте меня ханжой, с какой, так сказать, целью раздеться?!

Эландер гордо выпрямился, не желая даже отвечать на все эти неприличные инсинуации, быстро скинул плащ, длинную охотничью рубаху и, запихав все это в дорожную сумку, достал из кармана белый кружевной платочек и аккуратно повязал его себе на голову. Я, не вступая в дискуссии, поступил точно так же: в жару лучше идти почти раздетым, если обгоришь — еще полбеды, а вот в моей кольчуге или в гномьих доспехах можно просто свариться заживо. Только вот красивого платочка у меня не было, пришлось намотать на башку собственную безрукавку! Не очень удобно и наверняка жутко потешно со стороны, но надо, значит, надо.

— Что ж, если это является частью нашего стратегического плана, — подумав, протянул Эшли и… быстро разделся… полностью.

У меня чуть челюсть по коленке не ударила, ну нельзя же впадать в крайности до такой-то степени?! А затем столичный дворянчик сунул ноги в сапоги, связал всю свою одежку в компактный узелок, повесил через плечо на рапиру и объявил, что он готов к походу. Более того, как командир отряда, мой хозяин еще не преминул наорать и на полностью обалдевших гномов:

— Ну а вам что, особое приглашение нужно?! Живо раздеться обоим, дабы облегчить себе путь и дать возможность телу хоть иногда дышать свежим воздухом. Быстро, быстро, не задерживайте своих же товарищей. Два раза повторять вам никто не будет!

— Не можем такое мы… — придушенно выдал шокированный голым графом Нетуром.

— Стыдливые гномы мы, — закрывая ладошками глаза, подтвердил его бородатый братец.

— Какой стыд? Перед кем? Здесь же нет представительниц прекрасного пола! А нас с ааргхом вы вряд ли чем удивите… или напугаете… Смелее, я же, как старший по званию, подал вам пример!

— Аристократы действительно ничего не стесняются? — шепотом спросил у меня эльф.

Я пожал плечами. Возможно, что и так. Хотя… было бы там чего стесняться. Голый белый червяк с тонкими ножками, впалым пузом и тремя героическими волосинками на цыплячьей груди…

— Отвернитесь вы все хоть, — жалобно попросили гномы.

Через пару минут они предстали перед нашими взорами, прикрытые лишь бородами да широколезвийными секирами. Вид у парней был абсолютно несчастный, глаза полны тоски и скорби, а губы вздрагивали так, что одна случайная смешинка — и оба родственника разревутся на месте…

— Куда идти в сторону какую нам?

— Туда. — Эландер махнул рукой в направлении угасшего созвездия. — Привала не будет, к закату солнца мы заглянем в глаза своей судьбе. Ибо истинным героям неведом страх, а их кончина должна быть запоминающейся и…

Я улыбнулся и похлопал его по плечу, ненавязчиво предлагая заткнуться и не доводить ни меня, ни остальных. Эшли на законных основаниях встал во главе отряда, за ним потопали гномы, за гномами — стройный остроухий, мне же опять досталась почетная роль замыкающего. И кстати, очень хорошо, что первыми шли именно Эшли с Туромом и Нетуромом, потому как у меня появилась редкая возможность немножечко почитать на ходу. Рискованно, конечно, солнце слепит, а от страниц вдвойне, но очень уж хочется…

«Общеизвестно, что человек, ступающий на путь познания чародейских наук, может относиться к двум типам. Первый — сухой педант, не имеющий фантазии и не познавший радости творческого труда. Ибо без педантичного, холодного ума, трезвого расчета, доведенного до совершенства искусства запоминания формул и чисел невозможно стать магом. Одна ошибка в заклинании — и дух, вырвавшийся из-под контроля, убьет неудачника. Таким образом, чтобы добиться хотя бы малой толики знаний, маги вынуждены посвящать учению долгие годы. Как правило, молодые волшебники, получившие титул и диплом за шесть-семь лет учебы, встречаются только в дрянной литературе…

Второй тип — человек, обретший способности к волшебству в результате другого волшебства. Часто умирающие в муках маги перекладывают свой дар, как проклятие, на плечи друга, родственника или случайного прохожего. Этот несчастный будет иметь возможность творить настоящие чудеса, искренне не понимая, откуда он знает и помнит те или иные жесты, формулы и слова. Но незнание не спасет его от ответственности. Как правило, такие «сырые» маги не имеют должного самоконтроля, легко поддаются страстям и гибнут, подобно мотылькам, прилетевшим на пламя свечи. Покуда существует мир наживы и денег, будут существовать и различные магические школы, им нет числа, как нет стыда у преподающих там шарлатанов…».

Последнее в самую точку! Если кое в чем я бы еще поспорил, считая некоторые утверждения голословными, то насчет преподавателей волшебных наук сомнений не вызывает — все они отпетые шарлатаны и авантюристы.

Разумеется, ни один приличный маг не пойдет работать в школу, он всегда устроится при королевском или хотя бы герцогском дворе. Ну а тот неумеха, что не достиг придворного уровня, может, и будет преподавать, да только кого он воспитает? Бледную копию самого себя? Вот по этой-то причине истинных волшебников (что добрых, что злых) можно по пальцам пересчитать. А мелкой шушеры с ограниченными магическими навыками — на пятачок пучок! Причем с явным уклоном в «темную» сторону. Парням зарабатывать надо, семью кормить, а уж молоденьких ведьм развелось… Буквально куда ни плюнь!

Кажется, я не удержался и плюнул. Что в очередной раз спасло жизнь моему хозяину. Просто Эшли именно в этот момент повернул голову и черная стрела, вместо того чтоб попасть ему в горло, лишь оцарапала мочку уха.

— Засада! — хрипло прошептал эльф.

Прямо перед нами из песка поднялись две фигуры в черном, с арбалетами в руках. Не знаю уж, как они не запеклись в песке на такой проклятой температуре, но дорогу оба убийцы загородили весьма решительно. Каждый был вооружен и настроен серьезно, так что если бы не гномы…

— Еоу-у!.. — дружно выдохнули нападающие, во все глаза уставившись на голых бородачей.

Ну да, наверное, встретить обнаженного гнома — это еще большая редкость, чем розовый мамонт в юбке, летящий на метле куда-нибудь на деревенские танцульки. Туром и Нетуром опять по-девчоночьи покраснели, но тем не менее времени на второй изумленный вздох убийцам уже не дал никто. Один рухнул с эльфийской стрелой в горле, а второй, промахнувшийся в стрельбе по Эшли, в мгновение ока получил обухом топора в лоб и ушел в прострацию.

— Бейруби-рубибей!

— Фу-у! — Племянник главнокомандующего едва успел заслонить жертв нашей самозащиты. — Фу, кому я сказал?! Зачем сразу убивать, нам что, и поговорить с ними не о чем? Вот допросим, пообщаемся, побеседуем по душам, тогда и добивайте их на здоровье. Я прав, Малыш?

— Гр-р-р… — Мне не оставалось ничего, кроме как согласиться. Предложение было вполне разумным, да и подобное любопытство часто спасает жизнь наемнику. — Эшли прав. Парни, поднимите вон того, стукнутого. Он вроде уже вменяемый…

— Пытать сами будем его, мы чем?

— Валяйте, — переглянувшись с графом и эльфом, разрешил я.

Оба родственника мигом выкопали в раскаленном песке изрядную ямку, засунули туда наемного убийцу и быстренько закопали его по шею. То есть ноль фантазии и максимум неудобств всем — и жертве, у которой на солнцепеке вживую жарятся мозги, и нам, на том же пекле наблюдающим за этим неинтересным процессом. Впрочем, ждать пришлось относительно недолго — уже через десять минут несчастный взвыл, умоляя, чтоб мы его убили! Гномы одномоментно изобразили яркий боевой танец с жонглированием топорами у самого носа жертвы и, не дождавшись аплодисментов с нашей стороны, предложили Эшли попробовать перейти к чисто дружескому общению…

— Э-э-э, ну-с, молодой человек… — начал мой хозяин, вежливо приседая на корточки перед куда более возрастным дяденькой. — Думаю, мы вполне можем догадаться, кто вы по профессии, абсолютно точно знаем, зачем сюда пришли, но не вполне ясно, кто вас, собственно, нанял?

— Не скажу, — хрипло бросил убийца. — Кодекс чести…

— Ах, кодекс… — задумчиво кивнул юный граф. — Это вызывает уважение. Меня всегда учили с достоинством относиться к таким благородным людям, как вы… Честь — великое слово и священное понятие! Хотите об этом поговорить, пока маковку не напекло?

— Сволочи, мерзавцы, подонки, убейте меня-а…

— Не могу, извините, вы ведь воин, наемник, человек чести! Мне было бы непозволительно вот так просто взять и убить вас… Нет! Мы просто уйдем и дадим вам возможность умереть, как подобает истинному герою! Я прав, Эландер?

— Воистину, — серьезно согласился уже слегка дымящийся эльф. — Встретить смерть от великого солнца, раскаленного и неумолимого, медленного, как баллада, и страшного, как гномья песнь «О конце возвращений»…

— В смысле каком? — разом вскинули бороды гномы.

— …что может быть прекраснее, — дипломатично докончил фразу остроухий.

Мы дружно поклонились вытаращившейся на нас голове и развернулись в путь.

— Эй-эй! Стойте-э! А если я скажу?!

— Как можно?! — в притворном изумлении всплеснул руками Эшли и выхватил клинок. — Вы же человек кодекса? Я не могу позволить вам совершить такой неприглядный поступок. Прощайте, я буду гордиться вами…

— Он убьет меня-а! Уберите этого психа! — перепуганно заверещал убийца.

Я автоматически сгреб нежного аристократа за плечи, недопонимая, чего он, собственно, хочет.

— Отпусти меня, Малыш! Разумеется, я его не убью. Просто отрежу язык, чтоб он не мог назвать имя своего нанимателя и тем самым сохранил свою честь!

— Точно, псих, — признал я, сострадательно кивая закопанному. — Уж извини, парень, но мне его долго не удержать. Ты что-то там хотел рассказать или нам показалось?

— Гарантии?

— Жизнь, — согласно кивнули мы.

Убийца на миг задумался, облизал пересохшие губы и выдал:

— Нас пятеро. Всех нанял Жрец Зла. В лицо его никто не видел, с нами разговаривал из тени. Имеет в подчинении дракона, летает на нем. Платит щедро. Всем нам даровал знак «ящерки» на шею, если с ним попадем к законникам, отпустят без вопросов. «Ящерка» — его тайный знак, им, говорят, пользуются еще северные ведьмы. Цель — вон тот ваш столичный цыпленок! За остальных не платили, но было разрешено убивать по желанию… все…

Повинуясь моему молчаливому приказу, гномы так же споро выкопали пленника, как недавно закопали. Мы даже не стали отбирать у него оружие, пусть уходит, в песках все равны. Шли не оборачиваясь, молча, в сущности, никаких таких уж особенных тайн он нам не открыл. Про Жреца Зла и так все было ясно, ну разве что мы узнали, сколько именно профессионально подготовленных убийц он нанял. Пятерых. Из них двое мертвы, один бежит, надеясь дойти до оазиса, а еще двое где-то ждут своего звездного часа.

Хотя вообще-то это все очень плохо. В наших краях, чтобы избавиться от неудобного тебе человека, достаточно сунуть пару монет кому-нибудь из местных. У нас в Приграничье всякого сброда хватает, народец, в массе, без отягощающих душу моральных устоев. А чтобы нанимать пятерых дорогостоящих профессионалов, это… уже более чем серьезно.

Я снова начинаю подозревать, что наш тощий граф все-таки какой-нибудь незаконнорожденный принц крови или внебрачный наследник императорского престола! Иначе к чему столько суеты и железа вокруг обычного дворянчика? По-моему, это стало доходить идо остальных. По крайней мере, гномы, во всем первые чующие выгоду, теперь будут беречь Эшли как зеницу ока. Неплохо, неплохо, пусть помогают, у меня будет чуть больше свободного времени, а у моего господина появятся еще две бесплатные няньки. Правда, неприлично бородатые, но зато искренние и умеющие отлично швыряться в движущуюся мишень боевыми топорами.

Дальнейшую часть пути, часа три или четыре, мы просто тупо шли под палящим зноем, держа равнение на знающего дорогу Эландера и стараясь по возможности почти не открывать глаз. Солнце, отражаясь от бледно-желтого песка, нещадно слепило взор. Я слышал о путешественниках, навсегда потерявших зрение в Огненных пустошах. Поэтому когда эльф наконец выдохнул тихо:

— Привал, — мы не сразу его услышали и поверили не сразу.

Встали гуртом, как утомленные вьючные животные, и безропотно ждали, пока он что-то разгребал, опустившись на колени. В небольшой низине из раскаленного песка виднелись две полузасыпанные мраморные колонны, огромные, как тумбы.

— Нам нужна вот эта, с трещиной, — бормотал сын леса. — Старейшины предупреждали, я запомнил: под ней вода…

Пока он изображал из себя котика, роющего ямку для сокрытия «следов преступления», я устало оперся спиной о соседнюю колонну. Она неожиданно вздрогнула и наклонилась. Раздался хруст и скрежет цепной передачи, а вторая дура, с трещиной, вдруг резко поперла из песка вверх, открывая нам металлическую дверь. Гр-р-р, а я-то чуть было не подумал, что снова что-нибудь поломал…

— Добро пожаловать, друзья мои! — Самодовольный эльф раскланялся перед нами так, словно это он нашел вход.

Если бы не было так жарко, я бы его стукнул. И, кстати, оба гнома меня поддержали бы, они даже подмигнули одновременно. Мы вновь облачились в одежду и доспехи, не все время голяком шастать…

Внутри колонна была полой, как труба, но достаточно просторной, чтобы туда протиснулся столь крупный типаж, как я, остальные-то сквозанули без проблем. До заката еще несколько часов, раз уж есть возможность передохнуть в эльфийском подземелье то глупо пренебрегать таким шансом. Все равно топаем неизвестно куда, и, по всем признакам, нас непременно убьют. Ну не всех, так добрую половину. Это кстати, совершенно нормально, чуть больше половины трупов в одном отряде, после абсолютно отвязного путешествия — очень хороший процент! Никто не в обиде, а уцелевшие получают долю отошедших, исключая, разумеется, законную часть вдовам и сиротам. Везде свои правила игры, у нас они, по крайней мере, общеизвестны…

— А знаете, здесь несколько темновато, не находите? — раздался неуверенный голос Эшли.

Ну насчет «темновато» — это он поскромничал, на самом деле тьма была просто кромешная. Туром и Нетуром бодро брякнулись топорами, на миг осветив снопом искр место, куда мы попали. По первому взгляду оценить, конечно, трудно, но комнатка явно побольше и попросторнее, чем в прошлый раз, внутри бронзовой головы. Потом Эландер нашел валявшийся в углу факел, гномы еще раз поискрили, и теперь уже все мы смогли хорошенько рассмотреть, где находимся.

Довольно обширное помещеньице, почти пустое, без окон, без дверей, единственный выход — по трубе наверх. По углам всякий мусор, песок, пара скелетиков пустынных зверюшек. Ни запасов еды, ни воды, ни даже алкоголя, как в прошлый раз, не заметно. То есть можно избавиться от жары, но, честно говоря, слегка наводит на мысль: а не ищем ли мы таким образом отдохновения в гробу? Тем более что опытные в грабеже гномы сразу выкопали откуда-то обломки двух мечей и десяток заржавленных арбалетных стрел. Кто бы ни был здесь до нас, он не ушел отсюда своими ногами… Эшли о чем-то тихо пошептался с остроухим и быстренько подошел ко мне.

— Эландер говорит, что произошла какая-то непредвиденная ситуация. По идее, именно здесь, в этой старой колонне, нас должны были встретить другие эльфы, передать на руки сокровище, и мы бы ушли.

— Сокровище какое передать здесь должны бы нам?! — хором вскинулись оба родственника. — Говори, эльф, ибо, поганый, жив ты минуту, пока не скажешь, ровно!

— Он сам не знает, — грозно цыкнул на них строгай граф. — Слишком умные старейшины с Вороньей пустоши предпочитают говорить загадками и недомолвками. С одной стороны, это неплохо — если бы наш общий друг попал в плен, из него нечего было бы вытягивать. А с другой… Ну вот приперлись мы сюда, как выбраться назад, не знаем, что делать тут — тоже, перспектив и планов никаких, и не радует это абсолютно! Твое мнение. Малыш?

— Гр-р-р, — задумчиво протянул я, прикидывая длину трубы. — Ну вообще-то я могу дотянуться до края и втащить остальных. Если упрусь ногами в стенки, а вы встанете друг другу на плечи, то кто-нибудь и выползет наверх. Остальных вытянем по веревке.

— Я горжусь тобой, мой мальчик, — честно вытер набежавшую слезу племянник главнокомандующего. — Все слышали? Вот до чего может дойти даже самое примитивное существо, проведя хоть какое-то время под опекой человека с высшим образованием!

Никто даже не поморщился, мы все привыкли, столичного перевоспитывать — себе дороже… В остальном мой план был принят без правок и купюр. Зацепившись в прыжке за край трубы, я легко подтянулся и кое-как принял устойчивое положение внутри, растопырившись, словно морская звезда.

На плечи ко мне взгромоздился легкий, но пружинистый эльф, ему на шею, после двух неудачных попыток, влез-таки граф Эшли, а уже поверх графа друг на дружку вползли вечно ворчащие бородачи. Как я понимаю, нужный рычаг они нашли и дверь наружу распахнули… Потом раздался ужасающий рев, сверху ударила горячая волна, запах паленой шерсти — и мы все дружно ухнулись вниз!

— Что это было? — сурово спросил я, поднимая за шиворот небрежно поджаренного гнома.

Туром тоскливо свел печальные глаза на скособоченные остатки некогда роскошной бороды и тихо побормотал:

— Дракон, чтоб его, со Зла Жрецом, кажись… Так… Нас настигли. А мы-то надеялись, что ветер занесет следы на песке. Одно хорошо: в эту трубу агрессивному звероящеру ни за что не пролезть. Вот разве что просунуть голову и как следует плюнуть пламенем? Это он может, это…

— Бежи-и-м! — подскочил я. Как обширно ни было бы наше прибежище, дракон в пять минут превратит его в полыхающую печь. — Все ищите дверь! Отсюда должен быть выход, непременно должен!

Дверь отыскал Нетуром, бросившийся бегло обстукивать топором стены, она была почти неразличима на общем фоне и открывалась наверняка каким-нибудь тонким эльфийским заклинанием. Но на расшифровку этих глупых загадок времени не было, я поднатужился и просто выбил ее всем телом в тот самый момент, когда из трубы послышалось напряженное сопение настраивающегося дракона. Мы гуськом ринулись в открывшийся тоннель, покореженную дверцу я попытался хоть как-то прикрыть за собой. Через минуту сумасшедшего бега мы услышали отдаленный рев бешеного огня…

— Иногда мне кажется, что проще было бы мне одному выйти на поверхность и сдаться этим упертым преследователям, — тяжело дыша, заявил Эшли. — В конце концов, если им всем так нужна моя голова, то рано или поздно они ее получат. Для чего суетиться, куда-то бежать и, самое главное, зачем ради спасения одного подвергать опасности жизни нескольких?!

В ответ красноречиво прозвучало наше самое согласованное молчание…

— О, друзья мои, — упоенно воскликнул юный граф, — я же чувствую, как вы всем сердцем отвергаете благородство моей искупительной жертвы! Я благодарен вам! Я обещаю, что всех вас ждет награда, что вы еще не раз…

— Гр-р… — тихо прервал я.

В черном, как загробный мир, тоннеле неожиданно блеснули два маленьких зеленых огонька. Не думаю, что здесь водятся добродушные или человеколюбивые зверюшки. Хотя слово «человеколюбивые» могло бы и подойти, правда, в несколько ином смысле…

В тот же миг над моим ухом свистнула эльфийская стрела! Один зеленый глаз погас в ту же секунду — Эландер стреляет без промаха.

— Ух ты, он попал! Браво!

Презрительное фырканье нашего остроухого являлось отнюдь не фактом пренебрежения и несведущности Эшли. В чем смысл, понимал, похоже, только я. Ни одно существо не может жить со стрелой в глазнице, кроме хнары. Но в хнару обычно так не попадешь, хотя… с эльфа станется. Второй зеленый глаз, не дожидаясь следующей стрелы, быстренько развернулся и исчез. В тоннеле раздался лишь удаляющийся стух коготков. Значит, все-таки хнара. Ну она надолго не уйдет, вытащит стрелу, вернется через полчаса и попробует напасть снова! Эта тварь не успокоится, пока не убьет хоть кого-то. Обычно они предпочитают лес или заброшенные деревни, а эта поселилась в подземелье…

— Не бойтесь, она ушла…

— А боится кого тут кто, хм, что ли, хнару?!

— В самом деле, Малыш, если это та забавная лисичка, то давайте пустим вперед гномов. От Турома так несет паленым, что ни одно животное не выдержит…

— Сам кто?!

— Сам — не животное, поэтому выдерживаю. Ладно, гномов — в тыл?

— Куда гномов хочет невнятный он?

— В зад!

— Предложение это уже или намек только…

Пока продолжалась радостная пикировка Эшли и родственников, я успел перекинуться парой фраз с Эландером на предмет, куда мы все-таки попали и в какое место, предположительно, должны прибыть. Проблема наша в том, что юный эльф и сам знал слишком мало…

— Произошло что-то странное, ааргх. Наши старейшины точно указали мне место. Здесь должны были быть эльфы, и они тут же вручили бы нам то, что мы доставили бы моему народу.

— Очередной эльфийский артефакт?

— Надеюсь, — задумчиво согласился он. — Я лишь не понимаю, почему они направили меня одного. За таким ценным предметом обычно посылают целый отряд воинов…

— Большой отряд привлекает больше внимания, — пробормотал я и, отпустив Эландера вперед, выкрикнул из темноты Турома.

Гном тут же встал рядом, благо Нетуром по-прежнему выяснял отношения с племянником главнокомандующего.

— Гр-р-р!

— Ты сам знаешь, ааргх, все. Малышом прозываемый, — честно покаялся подгорелый бородач. — Говорить не хотел, тебе надо оно? Скажу, ладно, увидеть успел что. Жрец в плаще черном, рядом убийца, отпустили мы коего. Прямо морда на меня дракона в лицо смотрела, а глаза были ее…

— Глазами Сун, — скорее утвердительно, чем вопросительно заключил я.

Гном икнул, сокрушенный моей невероятной догадливостью.

— Велик ты нереально, воистину славен, однако! Честь нам с тобою таким идти до победы. Сун же, возможно, не с тем, не туда и не так двинулась в путь, дракон поглотил душу ее, видно, и тело…

А вот это было бы слишком просто. Не говоря о том, что еще никто не слышал, чтобы в звероящере неожиданно воплотились черты съеденных им жертв. Скорее всего, дело в ином, но думать на эту тему мне абсолютно не хочется. Потому что если я прав, то мы имеем дело с таким могущественным волшебником, что вляпались уже по самые лесные орехи и влипли так, что мне самому страшно. Хотя ааргхи, по идее, этого чувства лишены, кому-то очень удобно представлять нас тупоголовыми громилами с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения. А в моем случае это далеко не так.

Спустя недолгое время тоннель вывел нас в еще большие покои, нечто вроде подземного каминного зала. Здесь мы и встретили ожидавших нас эльфов. И встреча была не самой приятной — чего уж приятного в лицезрении аккуратно обглоданных скелетов… Я не вру, на этот раз нам даже света не понадобилось, ровно двадцать факелов вспыхнули по цепочке едва ли не одновременно, а горящую свечу держала высокая хнара, так и не вытащившая стрелу Эландера из своей пустой глазницы.

— Заходите-заходите, мы всегда рады гостям!

— Гр-р-р!!! — взревел я во всю мощь легких, потому что напугался до смерти.

Во всех умных книжках написано, что мы начисто лишены чувства страха, но это ложь, просто у нас, ааргхов, страх проявляется в одновременной агрессии. Вот мой двоюродный дядя был жутким трусом, в деревне над ним все смеялись, но именно его наш герцог всегда нанимал для особо опасных дел — штурма, набега, прикрытия отступления. Дядя безумно боялся боли, поэтому со страху убивал всех, кто может ему ее причинить. Один против пятидесяти бойцов — шел запросто! Такого больше никто не мог повторить. Дядю убили подло, спящего, стрелой, издалека, до сих пор неизвестно кто. Да, собственно, кому на войне нужно заниматься такими расследованиями, он же был всего лишь ааргх…

— Малыш?!

— А? Что, я отвлекся?

— Да, ты опять о чем-то задумался, а она ждет. — Эшли укоризненно кивнул в сторону недоуменно примолкшей хнары. — Он больше не будет. Вы что-то хотели нам сказать? Продолжайте, пожалуйста…

— Вы уверены? — чуть обиженно уточнила она.

— Да, просим, просим!

Хнара взмахнула остатками лисьего хвоста, по ее знаку из неприметных уголков друг за другом вышли еще шестеро таких же ухмыляющихся тварей. Целая стая хнар! О когти Берлобога, это же невозможно в принципе, эти звери-убийцы с трупным ядом на зубах слишком эгоистичны и коварны, чтобы охотиться в стае. Традиционная хнара (скелет енота, кошки или лисицы с женским черепом на плечах) всегда встречается редко, даже в наших диких краях. А чтобы целая стая — это… это… слов нет!

— Малыш, ты опять?!

— Гр-р-р… — извиняясь, выдохнул я. — Что я пропустил?

— Любезная леди, — Эшли продолжат тянуть резину, пока оба гнома за его спиной спешно надевали доспехи, — не могли бы вы быть столь добры и еще раз повторить условия нашего прохода для моего тупоголового слуги? Этот раззява вечно ловит ртом ворон…

За такие слова я едва не дал ему затрещину, но удержался, столкнувшись с предостерегающим взглядом эльфа. О, как я все это ненавижу…

— Моя тупой… гр-гр-гр… Че сказали?

— Вы оставите нам на прокорм любых двоих на выбор или одного ааргха, он крупный, — еще раз озвучила свои требования одноглазая хнара. — Вот эти три старых эльфа, охранявшие подземный тоннель, почему-то отказались делиться. Пришлось съесть их всех. Надеюсь, вы будете разумнее?

— Разумеется, леди, — вежливо поклонился мой хозяин, все-таки актерская школа у аристократов круче, чем даже у ведьм, — лгут не морщась! — Вы не будете против, если мы пару минут посоветуемся? Нам ведь предстоит сделать нелегкий выбор…

Хнара милостиво кивнула. Мы сгрудились нос к носу, с тоской косясь на окованную металлом дверь на противоположной стороне залы. Понятно, что добраться туда нам не позволят. Как понятно и то, почему нас не встретили эльфы-проводники, мир их праху…

— У кого какие предложения? — шепотом поинтересовался Эшли.

— Командир наш ты вроде, сам вот и думай, мы-то что, дело маленькое наше, вот слово гномье!

— Я готов остаться здесь и принять неравный бой, дабы возрод… Ой, минуточку, мне кто-то говорил, что герои, почившие в желудках таких вот тварей, не возрождаются в балладах и стихах?!

— Тише ты, она же все слышит! — шикнул наш граф и обернулся ко мне. — Малыш, ты ведь, кажется, уже дрался с этими зверюшками? Почему бы нам просто не порубить эти негостеприимные скелетики в пыль?

— Потому, что скорость движения хнары вдвое, а то и втрое перекрывает человеческую. Они троих опытных эльфийских воинов завалили. Один укус или царапина — и все, яд с зубов хнары действует почти мгновенно.

— Не прокусишь, ха-ха, нас уже, однако! — выпендрились было Туром с Нетуромом, но Эландер молча щелкнул каждого по кончику носа, показывая, что незащищенные места у них все-таки есть. Гномы сморгнули, признали его правоту, но все равно пообещали дать сдачи, если выживут. Мстительный народец, что ни говори…

— У вас осталась одна минута, — безжалостно напомнила хнара, остальные твари тоже начали проявлять признаки нетерпения, поскуливая и суча лапками.

— Будем драться? — еще раз спросил Эшли.

— Другого выхода нет, — мрачно согласился я, — все равно когда-нибудь помирать, но оставлять кого-либо из своих — это подло…

— Я с тобой, ааргх, — поклонился остроухий самоубийца.

— Мы с тобой, наш огромный друг, верный конца до, — так же торжественно кивнули гномы.

— А я… пожалуй, нет…

— Гр-р-р?!! — По-моему, мы сказали это хором.

Но племянник главнокомандующего демонстративно отстранился от коллектива, пригладил растрепанные кудри, чарующе улыбнулся и объявил:

— Мы согласны! Ааргх большой и глупый, вам его надолго хватит. Остальных могу увести?

Одноглазая атаманша шайки после секундного размышления уступила дорогу. Мой столичный господин протолкнул вперед обалдевших от такого развития сюжета эльфа и обоих родственников, а потом сделал мне ручкой:

— Ты уж извини, так получилось. Мой долг спасти как можно большую часть отряда. Надеюсь, право укусить тебя первой будет законно предложено самой красивой, самой умной и самой обаятельной хнаре!

На долгую секунду повисла невнятная тишина… Я вытаращился на этого гада-предателя, а он беспечным шагом добрался до противоположной стены и взялся за ручку двери.

— Я сама его укушу! — наконец откликнулась хнара-главарь. — Я здесь первая по всем статьям!

— Хм… а мне показалось, что вы несколько одноглазая, нет? По-моему, это увечье низводит вас до уровня второго сорта, но… если остальные не против…

Ха! Вот тут он их подцепил. Все шесть подружек-хнар накинулись на свою предводительницу, злобно доказывая, что теперь они являются самыми красивыми, умными и так далее по списку. Не надо забывать, что на их плечах находились женские головы, и, судя по остатку мозгов, все блондинки, невзирая на цвет волос.

— Не ссорьтесь, милые дамы! — добавил масла в огонь наш дипломированный интриган. — В конце концов, ааргх прекрасно подождет, пока вы определитесь. Я верю, что место вашей бывшей займет действительно достойная претендентка!

После этого в центре комнаты начал кататься страшный клубок из семи кусающихся, визжащих и грязно выражающихся скелетиков. Драма шла с необычайным размахом и яростью, мертвецы пытались умертвить друг дружку снова. Убедившись, что на меня никто не смотрит, я тихо поднял опрокинутый дубовый стол, вознес его над головой ножками вверх и старательно припечатал всю стаю! Раздался грохот удара, траурное облачко пыли взлетело вверх, прощальный хруст тонких костей, сдавленный писк, и… все.

— Малыш, если ты закончил, то не задерживай нас, пожалуйста, время не ждет. — Эшли снял со стены горящий факел и первым шагнул в проход.

Гномы и эльф смотрели ему вслед, словно живому богу. С этого момента они пойдут за ним в огонь и в воду, о таком отчаянном и предусмотрительном командире можно было только мечтать.

— Ну и? Чего встали-то? — прикрикнул я, перепрыгивая через коллективную могилу хнар. — Был приказ идти вперед, кого ждем? А ну, пошли-пошли-пошли…

Пропустив всех вперед и уже закрывая за собой дверь, я вдруг почувствовал, как к мокрой спине прилипла кольчуга. Неужели меня так пробило потом от страха? Видимо, да. Хотя, наверное, по чести, я больше испугался не отравленных клыков хнары, а поступка Эшли. Он был готов предать меня, как раньше предавали другие хозяева! И пусть сделал он это понарошку, не всерьез, в качестве военной хитрости, которая, кстати, отлично сработала, но… Свинцовый осадок в душе будет еще долго разжигать обиду, если когда-нибудь исчезнет вообще…

— Куда мы идем? — спросил я у спины спешащего впереди Эландера.

— За своим предназначением, — не оборачиваясь, ответил он. — Эти эльфы должны были хранить подземный переход через пески в рабочем состоянии. Встретившись с ними, я бы показал им знак, а они раскрыли бы нам цель. Теперь нам придется до всего доходить самим.

— Да уж, хорошо еще, что хнары — маленькие зверюшки и не смогли самостоятельно отпереть вторую дверь. Интересно, как эти твари вообще попали внутрь?

— Наверняка тем же путем, что и мы, — неопределенно пожал лопатками эльф. — Быть может, стражи выходили иногда вдохнуть холодный воздух ночи, следом неслышно скользнули хнары. Но вряд ли мы узнаем истину. Они мертвы, с меня вполне довольно и этого.

— А что за знак? — снова полюбопытствовал я.

— Это тайна…

— Да брось, дорогой друг, — раздался голос Эшли, возглавлявшего нашу колонну. — Чего уж там, те, для кого он был предназначен, покинули мир, нет смысла хранить никому не нужную тайну!

— Верно до колик сие, — поддержали гномы. — Разве не все равны мы ныне стали испытания рокового после?

Эландер помолчал, подумал, взвесил все «за» и «против», а потом вынужденно признался:

— Я должен был показать им вот такую фигуру из трех пальцев. Это знак. Чего ради, что они с этого поймут, какое решение примут, увы, кто их теперь разберет…

Вот и поговорили. Хотя, в сущности, чего было суетиться-то? Тоннель один, разветвляться вроде бы не собирается, ловушек-засад с отравленными шипами в стенах не появляется, клаустрофобией никто не страдает, идем себе хорошим шагом и рано или поздно будем на месте. Жаль, воды нет и еда на исходе, но при любом раскладе еще пару дней мы все вытянем, даже предатель Эшли. Но, конечно, по совести говоря, я несправедливо его так называю…

Еще примерно через полчаса я сожалел, что не могу читать — при дрожащем свете факела буквы прыгали и смазывались. А еще через два наш неутомимый командир дотопал до развилки. После короткого совещания было решено пустить в каждый проход по гному, определив им разведку боем ровно на сто шагов и дальше не углубляться. Факел был один, но оба бородача, как прирожденные шахтеры, и без того отлично видели в темноте. Долго ждать их не пришлось, вернулись гномы одновременно.

— Вдаль идет длинная дорога, но, ох, и судя всему по, до ночи топать!

— Комната за поворотом обширная, вода есть, сухари там пахнут, наверх труба из ступеней ведущая!

— По-моему, господа, выбор очевиден, — выразил общий настрой юный граф. — Мы все устали, нуждаемся в отдыхе и подкреплении сил. Если явной опасности сразу заметно не было, идем туда, где есть еда и питье. Кто за? Кто против? Неважно! Потому что это мой приказ!

— Отличный приказ, — безропотно подчинились мы. — Почаще бы нам приказывали есть, пить и отдыхать… Подвинься-ка, командир!

Возмущенный Эшли пыхтел и фыркал, как надутый ежик, но его все равно задвинули в конец колонны, и все выдвинулись в указанный проход. Комнатка была маленькой и скорее представляла собой просто промежуточное место отдыха.

Ни мебели, ни каких-то изысков, просто небольшой колодец, прикрытый деревянной крышкой, и старый кожаный мешок, набитый вполне приемлемыми сухарями. А вот проход наверх действительно был уже оборудованным — из стены торчали надежные железные поручни, и, пока Эшли руководил организацией скудного ужина, я не преминул слазить посмотреть. Тем более что и лезть-то оказалось всего ничего, не больше чем на два моих роста. Я уперся маковкой в металлическую крышку люка, аккуратно, чтобы песок не сыпался в глаза, приподнял его, осмотрелся и тут же прикрыл люк пониже…

В синей темноте песков отсвечивал яркий огонь, полыхающий слева, вокруг него копошились чьи-то фигуры. Одну из них я бы узнал на любом расстоянии — это была она, самая уродливая наемница… Сун!

Я не сразу осознал, как вылез из люка и, нарушая ВСЕ разумные меры предосторожности, пополз к ней, словно пустынная двугорбая змея. Я не знаю, что толкнуло меня вперед: чужеродная магия или желание быть ближе к ней. Эшли прав, рано или поздно мне придется признаться ей, что я ее… ну это… как бы выразиться… короче, это, я.

В десяти шагах от их костра ко мне вернулся разум… Я остановился и залег в песке. Наверное, мне не стоило покидать наших без предупреждения, но страх за наемницу был гораздо сильнее. Хотя вроде бы, как помнится, тему испуга у ааргхов мы обсуждали буквально вчера-позавчера, если вообще не сегодня. Я замер, трудно быть большим и незаметным, а с этой точки открывалась отличная видимость и так хорошо было слышно каждое слово…

— Ты обещал ее нам, Жрец, — знакомый голос. Ага, это тот самый наемный убийца, которому мы сохранили жизнь. Сентиментальные идиоты, мама бы меня поколотила…

— Она твоя по праву, — согласился некто в черном плаще с глухим капюшоном. — Но, прежде чем ты возьмешь ее, скажи-ка, граф Эльгенхауэр мертв?

— Огненные пески убивают всех. Отдай мне ее!

— Он мертв?

— Их следы заметает песок, им некуда было идти, солнце безжалостно к живому, он…

— Он мертв? Ты не уверен в этом, и ты не пролил его кровь своей рукой.

Гр-р-р… оба эти негодяя обсуждали смерть Эшли так, словно бы это был решенный фактор. А Сун вообще сидела далеко от костра, скрестив ноги и глядя перед собой невидящим взглядом. Что же они с тобой сделали, любимая…

— Они живы. И они рядом. — Жрец Зла (а как его называть иначе?). — Я чувствую их дыхание…

— Ты ошибаешься, Жрец. Если жив хоть один, укажи — и я убью его! Эта девушка моя но праву. Отдай!

— Бери… — гнусно ухмыльнулась фигура в черном. — Но прежде исполни свое обещание. Убей ааргха!

Я рухнул там же, где лежал, образно выражаясь… Да меня, хоть стреляй, и видно-то не было! Как он меня разглядел?!

— Гр-р-р! — Мне не оставалось ничего иного, кроме как встать в полный рост и с ужасающим ревом броситься вперед.

Честно говоря, я очень надеялся, что они оба как-нибудь отступят и стушуются, что позволит мне под шумок умыкнуть Сун.

Но наемный убийца, оправдывая честь своей профессии, тоже издал леденящий душу вой и с места швырнул в меня три метательных ножа. От одного я увернулся, второй оцарапал мне плечо, третий я отбил боевым топором. Сама схватка с наемником заняла не более полуминуты, ибо за его спиной как-то слишком спокойно скрестил руки на груди Жрец Зла. Убийца обрушил на меня шквал скользящих рубящих ударов короткого меча, которые я попросту принял на кольчугу (гномья работа, бешеные деньги, выдержит!) и без предисловия раскроил ему голову топором. После чего махом отправил тот же топор в черную фигуру Жреца (чтоб ему тоже было чем заняться) и, на развороте подхватив наемницу, кинулся бежать. Сун так и замерла у меня под мышкой, словно деревянная кукла, не двигаясь и не реагируя ни на какие раздражители. До спасительного люка бежать было не то чтобы так уж далеко, просто по песку не очень удобно…

— Вернись ко мне! — громогласно раздалось за моей спиной, и Сун мигом распахнула глаза. — Вернись и повинуйся воле моей!

— Не слушай, он давно труп, — уверенно заявил ей я, потому что, обернувшись, видел, как этот живучий гад пытается вытащить мое оружие из своей грудной клетки.

Тело самой уродливой наемницы завибрировало…

— Я обращаю тебя в… в… в… — Речь Жреца вынужденно заклинило… Еще бы — три эльфийских стрелы в горло, и уже особо арии не попоешь!

Эландер подскочил ко мне, перехватив Сун за ноги, и помог нести ее еще шагов пятьдесят, пока гномы честно держали люк открытым. Минуту спустя мы все скрылись в песках. Если этот тип и выжил, то ему еще придется попотеть, разыскивая наши следы ночью в вечно изменчивом движении песков. А спасение Сун (или правильнее все-таки кража!) — это благое деяние и настоящая победа, которой все мы можем гордиться, невзирая на потерю моего боевого топора и трех эльфийских стрел. Так что не жалко! Внизу, в подземелье, нас встретил возмущенно фыркающий племянник главнокомандующего…

— Малыш! Как ты мог? Я склонен рассматривать твой поступок как самое злонамеренное дезертирство! И если бы… О небо! Госпожа Сун?! Откуда ты ее притащил, друг мой дубовоголовый?

— Гр-р-р, — кратко объяснил я. Как ни странно, но все поняли.

— Погоня будет? — заранее уточнил граф.

Мы с Эландером неопределенно пожали плечами. Если тот тип такой уж смертоустойчивый, то, может, и будет. А вообще-то каждому, даже самому наикрутейшему магу, требуется хоть какое-то время для восстановления жизненных сил и магической энергии. Так что, вполне возможно, и не будет, фифти-фифти…

— Тогда в любом случае рекомендую не засиживаться здесь надолго, а, пополнив фляги водой, уйти по второму коридору, — твердо приказал мой наниматель. — Туром, набить сумки остатками сухарей!

— Нет их, съедены нами все, однако так вот…

— Упс… Нетуром, как-нибудь там забейте люк, чтоб его было трудно открыть снаружи!

— Засов задвинуть труд невелик, сам не хочешь, ладно, трудно мне ли?

— Малыш, Сун на тебе! Эландер, бери факел! Уходим все!

Мы и ушли. А чего нам там было прохлаждаться? Отоспаться можно в другом, более безопасном месте, не там, где над твоей головой рыщет плохоубиваемый Жрец Зла, мстительно копаясь в песочке черным совочком. Это я предполагаю, потому что у них все черное, даже зубная паста. Говорят, волшебники ее уже изобрели… Не знаю. Но гномам бы не помешало, жрут ведь что ни попадя, а потом запах изо рта. И они же этим еще и гордятся! Дескать, от их боевого клича в упор враги просто падают…

А самая уродливая наемница просто уснула на моих руках. Хорошим таким, ровным, детским сном, в такт неторопливому, размеренному шагу ааргха. Вообще-то она не маленькая для человеческой женщины, мне почти по плечо, и если вдуматься, то может…

Нет, не может. Она ни за что не захочет всерьез связать свою жизнь с представителем реликтовой расы, а моя мама просто проклянет нас и на порог не пустит. Браки между людьми и эльфами — это нормально, между людьми и гномами — ну так себе, еще туда-сюда, попадаются извращенцы, а меж людьми и ааргхами практически невозможны — фатальная разница в размерах и весе, а главное — в миропонимании. Смешанную кровь нигде не любят, даже у нас в Приграничье…

Эшли о чем-то горячо спорил с Эландером, идя впереди, гномы замыкали отряд, погони, похоже, не было и вряд ли будет. А я все смотрел на лицо спящей Сун и не мог понять, почему не могу оторвать от него взгляда. Красная кожаная маска оставляла открытыми только нежно вздрагивающие веки, ноздри, губы и подбородок. Основная часть была закрыта, наемница редко появлялась на людях без маски, и все равно были видны те ужасающие рваные шрамы, которыми ей еще в детстве располосовали лицо.

Как выжила эта шестилетняя девочка одна в сгоревшей деревне, над телами убитых родителей?.. Как сумела встать на ноги, вырасти, найти тех своих мучителей, кто не догадался сдохнуть заблаговременно, и поодиночке отомстить им всем?.. Я не судья ей. Но лично сам всегда предпочту просто убить, без лишней фантазии, мук и позерства.

Но с другой стороны, Сун, самая уродливая наемница, сразу стала культовой фигурой в наших краях. Ее уважали, ее услугами пользовались, она редко бедствовала без работы. И в прошлый раз, в деле о контрабанде ведьм, она не захотела предать меня, за что поплатилась, но все равно прошла с нами до конца, хотя я так и не успел сказать ей…

— Малыш? — Наемница открыла глаза, мигом оценила обстановку и потребовала: — А ну, поставь меня!

Гр-р-р, теперь тем более не успею сказать. Да и желание как-то улетучилось…

— О, милейшая наша подруга, вы проснулись! — радостно захлопотал подскочивший Эшли. — Могу я предложить вам глоток воды и вкуснейший сухарик, прежде чем все мы охотно выслушаем занимательную историю вашего служения Жрецу Зла?

Сун тупо уставилась на меня, потом на гномов, которые, смущенно улыбаясь, сделали ей ручкой, потом на незаметно прихорашивающегося эльфа и только потом на нашего дворянчика, словно впервые его видя.

— Я еще сплю? Ущипните меня… Ой, но не все же сразу!

Не все… Я, например, не успел, а остальные ухитрились ущипнуть ее по первому требованию, Туром так вообще два раза.

— Довольно, парни! — Наемница вовремя решила признать себя проснувшейся и бодро нашлепала по шаловливым ручкам всем, кроме меня. Я успел отдернуть…

— А собственно, где я и что тут делаю? Мы вроде находимся в каком-то коридоре, тоннеле или переходе, а я вроде как слегка задремала в лесу, на опушке, когда мой добрый хозяин, маг Карланиус, заботливо решил, что мне надо отдохнуть… Каким образом и по чьей дебильной воле меня сюда закинули?!

После короткого совещания, выраженного перепихиванием локтями и негромким шипением типа «давай ты!» и «сам давай!», неумолимое общественное мнение выдвинуло вперед гордость нашей дипломатии — графа Эшли Эльгенхауэра-младшего.

— Дорогая Сун! Во-первых, позвольте выразить нашу групповую радость оттого, что мы вновь можем лицезреть вас в нашем суровом мужском обществе. Поверьте, ни одна женщина, даже богиня, не доставила бы нам такой эстетической радости, как ваше…

— Декольте, — понимающе завершила наемница. — Короче!

— Короче… — На мгновение мой болтливый наниматель стушевался, отводя смущенный взгляд. — Ну тогда вы служили не тому, вас использовали в милитаристских целях, мы вас украли и спасли, скажите спасибо!

— Гр-р-р! — посмотрев на меня, выругалась Сун. — Драконья задница с подогревом! Ладно уж, давайте по существу и с подробностями, пока я всех тут не поубивала.

В принципе могла бы и поубивать, у нее такое запросто. Наемница выросла в некомнатных условиях и сумела выжить на фронтире. А в наших краях терять работу и бросать того, кто тебя нанял, по меньшей мере дурной тон. Слухи распространяются быстро, граница не так уж густо населена, все друг друга хоть понаслышке, да знают. То есть шанс второй раз получить работу минимален. Понятно, что самая уродливая наемница нервничала, ей ни при каких условиях нельзя было терять своего хозяина…

— Хорошо, Эшли, ты можешь в двух словах объяснить, почему вы меня выкрали?

— Думаю, Малыш объяснит это лучше. В конце концов, вас воровал он. Эльф и гномы только помогали.

— У тебя была весомая причина поступить так со мной, ааргх?

— Да, — опустив голову, признался я. — А чего все встали-то? Идите вперед, мы догоним. Могу я поговорить с девушкой наедине?!

Никто не стал спорить. Племянник главнокомандующего разве что попытался что-то там вякнуть про свои феодальные права и освященные законом правила взаимоотношений начальника и подчиненного, но Эландер обнял его за плечи и увел по тоннелю вперед, что-то успокаивающе шепча на ушко. Туром показал мне глазами на мини-кольчугу Сун и поднял вверх большой палец, Нетуром прицокнул языком и шутейно «повыл на луну», после чего оба рванули наутек, не дожидаясь подзатыльников от строгой наемницы. Мне оставалось лишь честно рассказать ей все, что я знаю…

— Ты думаешь, Жрец Зла заколдовал меня, убил Карланиуса, нанял убийц и превращал меня в дракона, чтобы творить свои черные дела?

— Ну… где-то… примерно так… я могу ошибаться в деталях.

— Малыш, это самая несусветная чушь, которую я только слышала! А уж поверь, всякой плохо проваренной дряни мне пытались вешать на уши едва ли не через день…

— Я не такой.

— Знаю, — досадливо отмахнулась Сун. — И это единственная причина, по которой я тебя выслушала. Ааргхи не умеют врать. По крайней мере, врать так талантливо и изобретательно, чтобы поверили…

Она развернулась и молча пошла догонять остальных. Я, как теленок, двинулся следом. Мы почти догнали их, когда она заговорила:

— Весь твой рассказ похож на горячечный бред. Меня смущает только одно — я дико устала… невероятно… Словно на мне месяц кто-то ездил и ставил в стойло, не снимая узды и седла. Ловлю себя на том, что сплю на ходу. Такого никогда раньше не было. И этому должно быть разумное объяснение…

— Еще «ящерка», — напомнил я. — Такая же, какую тебе в свое время «подарили» ведьмы. Тот парень говорил, что Жрец Зла отметил «ящерками» их пятерку. Думаю, что это не просто так.

— В смысле?

— У тебя не появилась новая татуировка?

— Хочешь посмотреть там, где я не изогнусь, чтоб разглядеть?!! — резко обернулась она, шипя, как дикая кошка.

— Просто спросил. На всякий случай. Чего сразу кидаться-то…

— Плохие воспоминания… слишком плохие… не заводи…

Вот тут я с ней согласен. Лично мне пришлось проносить эту татуировку не больше суток, и то невероятная боль, причиняемая «ящеркой», так врезалась в память, что я невольно вздрагивал, даже видя хвостик скользнувшей меж камней безобидной рептилии. А ведь Сун промучилась с ней гораздо дольше. Хорошо, что это клеймо боли навеки стерто и с ее, и с моей кожи.

— Извини. Была неправа. Ты тут и в самом деле ни при чем, — наконец определилась наемница и предложила разумный компромисс: — Так, ребята, раз уж вы меня украли, то по крайней мере заплатите! Девочке всегда надо что-то кушать, а зарабатывать мечом у меня получается хуже, чем все, о чем все вы думаете. Короче, с вас два золотых!

— Гр-р… — неуверенно отступил я.

— Деньги, Малыш. — Сун требовательно протянула ладонь.

У меня язык онемел и тихо уполз в такое место, что, не краснея, назвать не получится. Тем паче что врать-то не приходилось, денег не было уже ни у кого — ни у нашего графа, ни у Эландера, ни у хозяйственных гномов. Возможный вариант складывался всего один.

— Деньги у Эшли, — беззастенчиво солгал я. — Но не сейчас. Они у него будут к концу похода. Через час. Или ближе к вечеру. В любом случае не позднее завтрашнего утра.

Самая уродливая наемница явно заподозрила подвох, погрозила мне пальцем, но ничего определенного сформулировать не смогла. Поэтому так выразительно посмотрела мне в глаза, словно хотела их выковырять, а потом развернулась и широким шагом пошла вперед вместе со всем нашим отрядом. В этом несомненный плюс службы наемника — ты совершенно не обязан хранить верность прежнему нанимателю, если к нему вернуться невозможно, а новый хозяин готов платить за работу, не связанную с агрессией в адрес прежнего господина. Удобно? На мой взгляд, вполне. Сун тоже разделяла эту точку зрения, к тому же дающую ей право в любой момент переметнуться на прежнюю работу, поскольку на этой ей еще не выдали даже аванс…

— Малыш?

— Гр-р? — откликнулся я.

Наемница собралась с духом и честно спросила:

— Давай без реверансов. Ты меня не первый день знаешь, я тебя тоже. Исключительно между нами — ты видел, как старик превращал меня в дракона?

— Нет.

— Тогда какого…

— Я видел тебя заколдованную. Ты стояла или сидела недвижимая, словно бревно. С тобой можно было делать все что угодно, ты ни на что не реагировала и ничего бы не заметила…

— Намекаешь на то, что я уже могу быть беременна?! — Сун молниеносно выхватила нож.

У меня хватило мозгов отрицательно помотать головой. Сделай я то же самое, но неуверенно или хотя бы с легким оттенком сомнения, она бы перерезала мне глотку… А что? Это же было бы прямое оскорбление! Спусти она такое раз-два, ее бы на фронтире ни одна собака просто в грош не ставила бы. Закон окружающей среды, приходится соответствовать по полной…

— Ладно, я верю тебе, ааргх. Тогда второй вопрос: уже известно, куда вы все, собственно, топаете?

Я коротко, но внятно рассказал ей обо всем, что произошло с нашей последней встречи. Слушать она всегда умела, дважды не переспрашивала, а если что было на первый взгляд непонятно, то додумывала своей головой. Я на мгновение невольно залюбовался ею, потому что если ааргх вообще когда-либо начинает планировать семью, то делает это просто: подходит к своей избраннице и бьет ее что есть мочи по голове. Если девушка падает без сознания, значит, она согласна. Можно брать ее за ноги или за волосы и тащить к родителям для получения соответствующего благословения. Если же девица выдержала удар сама дала сдачи, то тут уж кто кого.

Проигравший парень обычно уходит из деревни в дальний поход, предварительно заплатив семье несостоявшейся невесты приличную неустойку за «хорошее» воспитание дочери. Через пару-тройку лет, набравшись ума и силы в походах, он может повторить брачный ритуал. Обычно наша молодежь быстро умнеет — парни во второй раз бьют девушек не кулаком, а дубиной, ну и сами девицы, если хотят замуж, умело имитируют потерю сознания и не трепыхаются, пока их волокут за косу к законному браку.

Боюсь, что с Сун подобная народная традиция не прошла бы по всем параметрам. К наемнице трудно подкрасться для нанесения ознакомительно-жениховского удара, а в случае неудачи она просто убьет, не размениваясь на милостивый шанс второй попытки. Ну это, разумеется, не значит, что я бы пытался подкатываться к Сун с нашими ааргхскими обычаями. Я думал, просто… когда-нибудь так подойти, без свидетелей, и сказать… Ага! А она мне в ответ прямым текстом:

— Увы, у нас ничего не получится!

— Почему? — хором спросили, обернувшись практически ВСЕ члены нашего отряда.

Я и не заметил, как начал говорить вслух…

— Потому что мы принадлежим к разным видам, — на полном автомате, уже ничего не соображая, сдал я, и все понятливо закивали.

Хорошо еще, что поняли, не задавая лишних вопросов и не требуя уточнений в деталях. Ну то есть почти все, кроме…

— Это ты обо мне? — скромно обернулся Эшли, ненавязчиво отодвигая чуточку изумленную Сун в сторонку. — Нет, я, конечно, очень благодарен за честь, но… Ты извини, моя родня в столице просто не поймет, если я введу в отчий дом ааргха. Только не плачь! Ты отлично знаешь, как я к тебе отношусь, и, видит небо, — у меня никогда не было лучшего друга, чем ты, Малыш… Просто пойми реалии.

— Я тебя убью, гр-р…

— Да я бы и сам себя убил в такой ситуации, но… — В глазах моего хозяина на миг блеснули абсолютно искренние слезы, и я был вынужден убрать ладонь с рукояти меча. — Я очень ценю, поверь! Надеюсь, мой отказ не станет препятствием в нашей дельнейшей дружбе? Эльф и гномы тоже все знают, уверен, что и госпожа Сун поймет тебя правильно… Возможно даже, ей, как женщине, будет легче воспринять реальность. Ты все-таки плачешь, друг мой? Не надо! О, не надо, прошу тебя…

Я не плакал, нет, честно, я просто закрыл лицо руками, чтобы моя пламенеющая рожа никому не была видна, и молча раскачивался из стороны в сторону, потому что деваться мне было некуда. И отмыться я бы уже вовек не смог, и любые виды на самую уродливую наемницу были погребены под самым большим горным перевалом, с двумя снежными лавинами, землетрясением и весенним снежком поверх всех анализов! Прошу прощения за столь глубокие и фигуральные выражения, но я хотел, чтоб вы поняли: на этом поле мне больше ничего не светит! И из-за кого?!

— Друзья мои, новые развилки! — нарочито громко объявил Эландер. — У меня такое ощущение, что здесь нам стоит заночевать, а уже завтра утром мы будем у долгожданной цели! И если ночь пройдет беспокойно (я надеюсь!) и часть нашего героического отряда падет в неравной борьбе с неизвестно кем (страшным!), то остальные вспомнят ушедших в песнях и балладах, не так ли?! Рекомендую остаться в живых только тем, кто способен сложить хоть одну песню, балладу, оперу, ораторию, поэму, стихотворение, частушку, двустишие или хотя бы запоминающуюся строку в стиле поэтов «Вишневого дерева». А остальные могут гибнуть смело! Не до конца решил за что, но положение обязывает…

— Только между нами: а куда мы, собственно, идем? — шепотом поинтересовалась у меня Сун.

— Ш-ш! — Я приложил палец к губам. — Этого никто до сих пор не знает, особенно сам Эландер! Но доподлинно известно, что это дело опасное, бесперспективное, неоплачиваемое и, гарантированно, смертельно опасное!

— Отлично, тогда я точно с вами.

Мельком покосившись на развилке в правый проход, я еще раз поразился дальновидной эльфийской проницательности — нас вновь ждало довольно обширное помещение с запасом еды и питья. А если эльфы так заботятся о путешествующих по своим тоннелям, то можно смело предположить, что речь идет о действительно крупном сокровище. На память в первую очередь взбрела старая песня о волшебных механизмах, способных показывать целый мир в цветных движущихся картинках. Или еще знаменитые эльфийские наладонники — маленькие пищащие коробочки с кнопками, передающими речь собеседника, — стоящего в пяти днях пути, так, словно он болтает за твоей спиной. Или еще чудесную машину из двух колес на цепной передаче! Мама всю жизнь мечтала иметь такую для выезда на базар за морковкой. Или треугольный парус, с помощью которого можно летать бесшумно, словно осенний лист клена, сорвавшийся с дрожащей ветки! Или еще…

— Всем отдыхать! — громогласно объявил граф Эшли Эльгенхауэр. — Все фантазии отложить на более уравновешенные времена, а завтра у нас трудный день…

Мы уютно устроились прямо на земляном полу. Небольшой колодец с водой и мешок сухарей гарантировали диетическое питание, в этом смысле эльфы всегда следят за фигурой. С таких харчей и не разжиреешь, но и ноги не протянешь. Вот в плане комфорта, конечно, можно было бы как-то и пощедрее. Голый пол, голые стены, ни шкур, ни соломы, ни картинки какой-нибудь с купающимися феями или Берлобога с маленьким другом-поросенком. Минимализм — это все-таки болезнь, и, по-моему, это мнение разделяли все, кроме Эландера.

Остроухий поклонник героических самоубийств все время к чему-то принюхивался, потом улегся подальше от гномов, вытянул тощие ноги и, скрестив руки на груди, ушел в сон. Это хорошая черта опытных путешественников — спать где придется, как придется, когда придется, сколько придется, потому как никогда не знаешь — придется ли вообще? Мой хозяин пытался завязать ничего не значащую болтовню с задумчивой наемницей, Туром и Нетуром поочередно втихую прикладывались к бездонной фляжке, а я, устроившись в уголке поближе к факелу, достал потрепанную книжицу. Кажется, в прошлый раз там было что-то о школах магии…

«Любые волшебные знания, записанные в книгах, мертвы еще с момента их написания. Ибо буквы чудесных слов ничего не значат сами по себе, но способны побудить к действию силы Природы или силы Тьмы, лишь при одном единственно правильном произнесении. Можно ли передать в сухой научности текста правильный ритм дыхания, музыкальность и тембр звучания, высоту и мощь голоса, переходящего с крика на шепот, в нужном слоге усилить накал, а в ином произнести звук одними губами? Подобные умения старый маг передавал молодому ученику из уст в уста, в надежде успеть оградить его от опасных последствий. Передача же тайн и чародейских навыков на бумаге — суть есть пуста и полна обмана. Полезных знаний так не изучишь, а изучишь заклятия мелкие, пригодные лишь на прокорм бродячего фокусника, которому кидают жалкие монетки на балаганах и сельских ярмарках. И это великое избавление от искушения стать большим магом…».

Мудрено. Что-то вроде того, что если молодежь учат по книгам в этих магических школах, то им, считай, повезло! Вылезли бы в серьезные волшебники, хлебнули б горя по полной. А так могут жить себе без забот, честно зарабатывать на хлеб, веселить людей, проводить много времени на свежем воздухе, никому не служить и ничего не бояться. Уж куда как лучше жизни наших магов или ведьм, вечно сидящих в своих мрачных покоях, не имеющих ни семьи, ни друзей и вечно боящихся конкурентов или добрых (но не умных) рыцарей.

Меня отвлек Нетуром, неуверенно пинающий мое колено носком тяжелого кованого сапога. В иное время я, как ааргх, был бы просто обязан пришибить его за куда как меньший проступок. И он это знал, а раз позволил себе такое, то наверняка по очень серьезной причине…

— Глянь на сам нее, ломает как, страшно, такое что?!

Гр-р-р! Надо же! Бледный Эшли стоял прижавшись спиной к стене, перепуганный Туром прикрывал его грудью, защищая от мечущейся по полу наемницы. Пока Сун изгибалась под самыми невероятными углами, то замирая, как деревянная храмовая скульптура, то скручиваясь в узел, а то содрогаясь руками и ногами с такой скоростью, что потолок вздрагивал, я лихорадочно придумывал, чем ей помочь. Идей не было…

— Малыш, — сипло выдавил наш граф, — то, что вы с ребятами говорили по поводу ее превращения в дракона… Это правда?! В смысле вот ТАК оно все и происходит?!

— Вполне возможно, — согласился я, закатывая рукава, — но Жрец Зла далеко, он пробует дотянуться до нее магией. Если дотянется — нам хана, дракон убьет всех! Поэтому… помогите мне!

— Чем?

— Ее надо накрыть.

— Э-э-э… как?

Я сорвал пояс с мечом и отшвырнул его в сторону, после чего отчаянно шагнул вперед и бросился на Сун, всем телом прижимая ее к полу и не давая двигаться. Она билась подо мной, не раскрывая глаз, еле слышно рыча, в уголках ее губ показались рваные хлопья пены…

— Навались!

— Крепче ее держи, надо же как, на вид — девица, а силы, силы, а, какие?!

Действительно, тренированная наемница шутя завалила бы троих таких городских дворянчиков, не побоялась выйти против обоих гномов, ну, может, минуту или полторы выстояла бы даже против обычного ааргха. Но сейчас она билась так, что мы всей кучей еле-еле с ней справлялись.

Неравная борьба (и по сей день не уверен, в чью пользу), по счастью, окончилась довольно быстро. Сун перестала ворочать нами, как громоздкими куклами, что-то хрипло простонала и без предупреждения провалилась в чистый, детский сон. Я едва успел удержать остальных, чтоб мы ее попросту не раздавили. Все мы, тяжело дыша, расползлись по углам. Синяков и шишек, разумеется, не заработали, но впечатлений набрались надолго. Единственный, кто не мог похвастаться участием в битве с «драконом», был эльф. Наш героический Эландер все так же беспробудно спал, игнорируя шум борьбы и напрочь отметая все иллюзии о хваленой бдительности и чутком сне остроухих…

— Завтра проснется и будет завидовать, а то еще и обидится, что не стали его будить. Он бы благородно дождался, пока Сун превратится в дракона, а потом честно бился с ней один на один и умер героем!

— Гр-р, — устало подтвердил я, заваливаясь на бок, но Эшли был слишком взволнован, и ему хотелось общения.

— Слушай, а мы ее не помяли? Вот честно, как вспомню сейчас, даже неудобно — четверо здоровых лбов набросились на одну невинную девушку, которая вообще практически спала… И эта рубашка ее декольтированная, и кольчуга с коротким подолом…

— Гр-р-р? — Я обернулся и пристально смотрел ему в глаза, пока он нес еще какую-то сентиментально-пошлую чушь на эту тему.

— Надеюсь, мы поступили правильно, надеюсь… Но мне почему-то кажется, что не стоит завтра раскрывать ей всю правду о том, что сейчас произошло. Понимаешь, ведь если не врать, то я буду вынужден честно признать, что ты навалился на нее первым, как ненасытное животное, а гномы хватали ее за ноги ниже колена, выше колена и на уровне колена, что вполне могло бы быть расценено как акт прямого домогательства и даже…

Я быстро протянул руку, поймал его за шиворот и слегка встряхнул. Ну не настолько, чтоб шею сломать, а чисто в воспитательных целях — вытрясти из его кудрявой аристократической головы все эти глупости.

— Малыш, как ты мог?! — укоризненно пробормотал он, выпадая из моей руки на свободу. — Я столько времени убил, обучая тебя самым примитивным основам цивилизованного диспута, а ты… Ладно. Я отходчив. Ты прощен! Но если что, скажешь завтра, что я только руководил всей операцией по ее спасению! А то вдруг Сун вспомнит, как я удерживал ее за плечи… за оголенные плечи… и за… ну, что чуть ниже… Но это было непреднамеренно!

Вот, по совести говоря, мне бы точно стоило сейчас отвесить ему подзатыльник за такое непристойное обращение с дамой (тем более с той, которая мне нравится), но руки словно налились свинцом. Видимо, это после борьбы с Сун. Убить такой рукой можно не задумываясь, просто уронив ее на голову нашего графа, но куда я потом без хозяина? Да и мама будет очень огорчена, если этот хлюпик где-то потеряется, она ведь полюбила его, по-своему, как большую комнатную собачку. Тогда, может, просто покусать разок, в воспитательных целях? Эшли обо всем догадался и споро отгреб в сторону.

— Всем спать! — тонко проорал он, первым заваливаясь на бочок между двух флегматичных гномов. — Дежурить будет э-э…

— Понятно, — спокойно отозвался Эландер, вскакивая так, словно бы и не спал. — Друзья мои, я готов нести вахту. Мы, эльфы, практически не нуждаемся в сне…

Ответом послужило наше дружное поддакивающее гмыканье. Мы тут все видели, как «эльфы не нуждаются»…

Сон спустился быстро. Не знаю, как остальные, а я всегда умудрялся проводить это время с пользой. В том плане, что мне часто снились разноплановые, эпические и чудесные сны. Бывало, о путешествиях в иные миры и страны, бывало, о великих битвах, из которых я выходил героем-победителем. Были, но редко, и такие, когда я и Сун просто гуляли и смеялись. А было, когда снился папа. Вот и сегодня… Он пришел неожиданно, беззвучно воплотившись из ниоткуда, — большой, сильный, родной, все мне прощающий. Папа любил меня. Стыдился, конечно, как неправильного и недоразвитого ребенка, но любил…

— Куда идете?

— Не знаю, па… Нас Эландер ведет куда-то, но нам заплатили.

— Это важно. Как мама?

— Хорошо, здорова. Очень скучает по тебе. Ты ведь вернешься?

— Я уже вернулся, сын. — Он обнял меня могучими, как ветви столетних дубов, ручищами.

— Папа-а… — У меня на глаза навернулись слезы.

От них я и проснулся. Быстро провел ладонями по лицу, стер слезы и только тогда огляделся. Вроде бы никто ничего не заметил, вроде все еще спали, а шаги бдительного остроухого вообще раздавались где-то в коридоре. Это хорошо, а то потом объясняй им всем, что ааргхи тоже плачут. Согласно общеустоявшемуся утверждению, ни плакать, ни смеяться нам не положено, мы этого просто не умеем. Ну и ладно…

— Малыш… — еле слышно прошептала Сун, и, обернувшись, я понял, что она все видела.

Краска стыда бросилась мне в лицо. Самая уродливая наемница мягко улыбнулась, одними губами посылая мне воздушный поцелуй.

«Я никогда никому не скажу», — прочел я в ее зеленых глазах.

Мне оставалось только смущенно кивнуть, она всегда держит слово. И на душе почему-то стало очень легко и спокойно оттого, что Сун все обо мне знает. Ну вроде как у нас теперь есть одна общая тайна…

А спустя пару-тройку минут проснулись уже все остальные. Первыми продрали зенки гномы и, перепихиваясь локтями, начали недвусмысленно кивать мне в сторону Сун. Она, естественно, это заметила, встала, оправила короткую рубашку, проверила застежки кольчуги, оружие, ремни и обувь (все в полном порядке) и, выгнув бровь, в свою очередь уставилась на меня. Я, небрежно посвистывая, сделал круг по комнате, зачем-то заглянул в колодец, приподняв деревянную крышку, дважды незаметно пихнул ногой в бок все еще сопящего Эшли. Он и сдал нас всех оптом, подскочив на локоть в высоту с криком:

— Это не я, Сун!.. Я этого не делал, это все они! Честное слов… ой! А… чего это вы на меня так смотрите?

— Милый граф, — с опасной нежностью в голосе мурлыкнула самая уродливая наемница, — не будете ли вы любезны чуть более подробно объяснить мне, почему это «не вы» и что конкретно делали «все они»?

— Но… драгоценная моя…

— Не ваша, — еще мягче поправила Сун, и мы с родственниками невольно прижались спинами к стене. — Не ваша лично, граф, но и не ваша общая, ребята… Так что если я сию же минуту не получу вразумительного ответа, то кое-кому мигом отчекрыжу… уши! Да, для начала уши. Итак?

Эшли покраснел, потом побледнел, благородно пораздувал ноздри и довольно коротенько, но внятно обрисовал ей ситуацию этой ночи. Сун слушала вежливо и без эмоций, в ее сузившихся глазах ничего не отражалось, но ладонь с рукояти боевого кинжала она тоже убирать не спешила…

— Это все?

— Гр-р-р, — весомо подтвердил я, когда мой хозяин закончил.

Гномы тоже согласованно кивнули. Наемница сокрушенно опустила голову:

— Похоже, от меня опять одни неприятности…

— Не казните себя, леди!

— Чего там уж, бывает с кем не, плюнь, да? — наперебой загомонили все, бросившись ее утешать.

Но самая уродливая наемница быстро выпрямила спину, жестом остановила ретивых гномов и холодно напомнила:

— В любом случае, раз вы пытались извиниться, значит, вам есть за что. Я, конечно, благодарна, что вы меня спасли, но…

Не успели мы опомниться, как каждый словил по пощечине. Заглянувший было в комнату Эландер мигом дал задний ход, чтоб не попасть под раздачу, хотя он уж ни в чем не участвовал.

— Ну вот, мальчики, спасибо еще раз. А теперь, я так понимаю, вас ждут неотложные дела? Надеюсь, сопряженные с реальной опасностью для жизни? Тогда я с вами!

Мы беспомощно переглянулись, хотя, по сути, никакого альтернативного решения не было. Либо брать ее с собой, либо бросить одну неизвестно где в песках Огненных пустошей. Решение очевидное, можно даже не ставить на голосование.

Осторожно вернувшийся эльф подтвердил, что второй тоннель свободен и вроде бы оттуда слегка тянет свежим воздухом. То есть до выхода из подземных катакомб предположительно осталось два-три часа хорошим размеренным шагом.

Мы быстро перекусили, схрумкав по сухарику, вдосталь напились чуть зеленоватой воды и, наполнив фляги, гуськом тронулись в путь. Эландер первым, я замыкающим, остальные посерединке. Туром и Нетуром урчали какую-то древнюю шахтерскую песню:

Когда черный ром в Казад-Дум завезут, И сам Наугрим все поставит вверх дном, А ранний Перум, не явившись на суд, Туда принесен будет, пьяный, как гном! Э-эх, туман в глазах, кружится голова, Едва стою я на ногах, но я…

Да-да, и эти вещи они поют на трезвую голову, в походе, а уж как наберутся, такое выдают… даже наемники краснеют! В смысле песни даже разгадывать не стоит, общеизвестно, что они себя литературными тонкостями не утруждают. А вот Эшли заслушался и вроде как бы пытался подпевать, он городской, ему все интересно…

Самая уродливая наемница молчала, на пару моих попыток завязать разговор реагировала односложно. Ладно, я тоже особенно не набивался, мне было неудобно. Просто вчера… ну, этой ночью, я… в общем, я же ее в основном удерживал, и… это было приятно. Не знаю, как еще объяснить… Но я бы отдал все, чтоб такие припадки совершались с ней каждую ночь и я бы всегда ее спасал, закрывая от любого зла в своих объятиях!

— Пришли! — неожиданно громко объявил Эландер.

Все облегченно выдохнули, хотя, как оказалось, радоваться, по большому счету, было нечему — тоннель заканчивался тупиком. Да-да, просто глухой стенкой, без малейшего намека на дверь, проход или выход. Гномы не придумали ничего умнее, как наехать на стройного эльфа. Эшли, естественно, поперся его защищать, а Сун, безмятежно поведя плечиками, обернулась ко мне:

— Вроде бы Эландер говорил о том, что чувствует движение свежего воздуха?

Я согласно кивнул и протолкался вперед. Что бы там ни было, в конце концов, оно явно нуждалось в применении тупой силы. Как, кстати, и большинство загадок нашего мира. Дедушка всегда говорил мне: «Если не можешь внятно ответить на вопрос философа — дай ему по башке! И больше никто не будет задавать тебе вопросов, а на ранее поставленный он предпочтет ответить сам…».

Поэтому и я не стал тратить время попусту, а лишь приложился плечом, и под моим напором в стене резко образовалась дверь. Ну, проломом ее было бы правильнее назвать, но разве в наименовании суть? Главное, что в лицо мне ударил яркий солнечный свет, а перед взором открылся маленький, уютный оазис, расположенный в какой-то никому не известной котловине…

— Милое местечко! — громогласно объявил я, первым шагнув наружу. И первым замерев перед тремя эльфийскими лучниками! Старыми, дряхлыми, едва стоящими на ногах, но тем не менее уверенно держащими луки…

— Гр-р-р, — как можно вежливее поздоровался я.

В принципе вот тут бы они все меня и застрелили, но следом за мной из прохода шагнул Эландер. Появление молодого эльфа произвело на агрессивных остроухих лучников самое благоприятное впечатление…

— Кто ты, сын леса?

— Имя мое Эландер! Я прислан старейшинами с Вороньей пустоши для совершения священной миссии!

— Кто с тобой, Эландер, — друзья или враги?

— Друзья! Ааргх. мужчина, женщина и два гнома.

— Э-э-э???

— Да, понимаю, скорблю вместе с вами, — сочувственно покачал головой наш эльф, — но поделать ничего не могу, эти гномы тоже мои друзья. Так получилось. Не надо их обижать. Пусть уж… так получилось, судьба жестока!

Короче, когда мы всей толпой вывалились в дыру из тоннеля, нас приняли со всем возможным почетом. Ярко, шумно, но недолго…

— Мы рады тебе и твоим друзьям, наш брат с Вороньей пустоши! Да будет устроен пир в вашу честь! А через час можешь отправляться обратно…

— Так скоро?! — не поняли мы. — Это что же за пир на один час? Вы, наверное, имели в виду, в час дня завтра?

— Время не ждет, — глубокомысленно резюмировали пожилые эльфы, опустили луки и жестами пригласили нас с собой, в глубь финиковых пальм и папоротников.

Над головами все так же яростно палило солнце, видимо, значит, мы до сих пор находились где-нибудь в сердце Огненных пустошей. Но само местечко, куда мы вышли, казалось воплощенным раем среди песков. Это было похоже на небольшой кратер в скальной породе, словно бы чья-то неведомая сила зарыла в пустыне огромный камень, а потом высверлила в нем дырку, насыпала туда плодородной земли и посадила деревья. Я с наслаждением вдыхал свежий воздух, дружески хлопал по стволам финиковых пальм и даже вроде начал насвистывать что-то гномовское. Как ни верти, но у них мелодии всегда более бравурные, чем у эльфов, те всегда впадают в нудность, затянутость и нравоучительство…

Меж тем наши седые проводники остановились у маленького озера с фэншуйным водопадом и чистейшей водой.

— Эландер, попроси своих друзей подождать здесь, пока мы накроем для вас столы.

Наш эльф церемонно кивнул. Как вы заметили, с нами никто тут особенно не церемонился — ааргхи, гномы и люди всегда являлись для остроухих существами второго сорта. Третий сорт — гоблины, тролли, черные орки. Четвертый — не помню уже, но он точно есть, так что нам, считайте, еще повезло…

— Мальчики не будут против, если я искупаюсь? — звонко спросила Сун и, не дожидаясь утвердительного (отрицательного) ответа, шагнула к озерцу, на ходу снимая кольчугу.

— Всем развернуться спиной! — тонким, срывающимся от вожделения голосом взревел воспитанный племянник главнокомандующего.

Мы мигом повиновались, встав к озеру спинами. Не из-за Эшли, разумеется, его-то чего бояться, а вот связываться с самой уродливой наемницей всегда чревато. Стояли рядком, красные — все! Клянусь чем угодно, у нас были такие багровые рожи, что мы щеками ощущали жар и пламя щек близстоящего товарища. Такого чувства коллективной стыдливости я не испытывал никогда!

— Стоим хорошо мы, дружно так все, не думаем даже ничего о ней там, в озере, всей, рубашки, кольчуги, доспеха без…

— Друзья мои, я вот не спросил старейшин, а можно ли женщинам купаться в этом озере? Вдруг оно священно для нас, эльфов?! Может, нам надо ее оттуда… попросить, нет? Ну тогда да… Пусть плещется! Не жалко-о-о… оу!!!

— Спасибо, Малыш! Если бы ты не дотянулся, я бы сам дал по шее этому остроухому болтуну. И кстати, заботясь исключительно о вашем будущем, ибо я знаю секреты твоего сердца, я бы рекомендовал тебе так… незаметненько обернуться и тихо спросить — может, ей нужно полотенце? Твой килт вполне подойдет… Мне бы подошел, а что?!

— Гр-р-р!!! — сквозь зубы прорычал я, и все разумно притихли.

Зря. Ибо в наступившей тишине плеск воды и довольное отфыркивание наемницы казались особенно нестерпимыми. Мы всем отрядом пытались соревноваться в достижении максимального свекольного цвета. Хотя, по идее, испытывать хоть какой-то логичный интерес имел право только граф Эшли, по крайней мере, они с Сун — люди.

Эльфы людей презирают и в большинстве случаев ими брезгуют, а редкие любовные интрижки заводят исключительно из научного интереса. Гномы с людьми вообще не спариваются, даже в общедоступных борделях. Но тут, впрочем, не из-за гномов (они-то как раз бы и рады), просто в наших краях даже самая пьяная, грязная и разбитная девица нипочем не опустится до гномьего уровня! Это нравственное табу.

У нас, ааргхов, все и проще, и сложнее. Браки меж нашими видами встречаются редко, как правило, человеческая женщина должна быть великаншей и останавливать мамонта на бегу за заднюю ногу. К тому же дети в таких союзах большая редкость… А я бы хотел детей. Да и Сун, по-моему, тоже, может быть, мой хозяин не так уж неправ и мне достаточно просто с ней поговорить?

— Все! — раздался сзади удовлетворенный выдох нашей купальщицы. — Спасибо всем! И кстати, очень рекомендую, освежает, как… как… хорошее пиво у Трувора после двухчасового боя с черными орками в лесу на голодный желудок и под плохое настроение!

Мы неуверенно переглянулись. Наемница встала перед нами, застегивая поясной ремень с метательными ножами.

— Еще раз настоятельно рекомендую. Нас ждут на пир, а после перехода по пустыне от вас, ребята, так разит потом, что… А чего это вы такие красные?!

— Намек понят, всем купаться! — бодро проорал наш граф, за плечи подталкивая всех к воде. — Мы сейчас! Мы быстро! Не раздеваясь! Заодно и одежду постираем…

Сун пожала плечиками и, откинув назад мокрые волосы, уселась на ближайшем камушке. Мы мрачно поперлись мыться. Не то чтобы я этого не любил. Силой макать пришлось только Турома и Нетурома. Обидно другое… Как только мы вошли в озеро по пояс, сзади раздался изумленный вздох старцев-эльфов:

— О небо! Вы посягнули на озеро Святого Отражения! Вы дерзнули всколыхнуть его воды грязными телами и…

— Нет, — попытался отмазать нас опешивший Эшли, — мы лишь затеяли маленькую постирушку…

Лучше б он этого не говорил. Старцы схватились за сердце и осели на песок. А самое кошмарное, что откуда ни возьмись на берег набежала толпа эльфийских малышей, не меньше двух десятков, которые, визжа и хихикая, стали указывать на нас пальцем, надрывая себе животики! Мама-а… Только бы ты не узнала…

Мы выпрыгнули из озера в вертикальном прыжке, не касаясь воды, добежали до берега и приняли круговую оборону спина к спине! Мокрые, перепуганные, освистанные, осмеянные и ровным счетом никому из всей этой малорослой шпаны не страшные. Возраста, как я понимаю, от трех до десяти (по человеческим меркам, разумеется, у эльфов взрослеют иначе). Причем шутки и дразнилки были, с точки зрения ребенка, абсолютно логичными, а с точки зрения взрослого — глупыми до обидности.

— Смотрите, смотрите, ааргх!

Взрыв смеха. Кто-нибудь может мне объяснить, что смешного в лицезрении ааргха?! А им смешно!

— А гномы, сразу два, смотрите!

Ну гномы как гномы, ржать-то чего?! Туром и Нетуром были обижены не на шутку, потому что… Ничего развлекательного в двух гномах с суровыми лицами и боевыми топорами нет! И чего эта мелкая шушера так веселится?

— Ой! А тут тетенька-а…

Визг восторга и радостное подпрыгивание на одной ножке с одновременным кружением вокруг своей оси. Иначе выразиться не могу, у меня вообще на тот момент разумные мысли в голове как-то не очень проявлялись. Возможно, тому виной суматошное мельтешение этой несносной малышни, которая не трогала только Эландера, потому что он свой. А когда кто-то из этих разбойников громко предложил:

— Кидайте в ааргха орешками, он зарычит!

— Гр-р-р!!! — не дожидаясь худшего, взревел я во всю мощь своих легких.

Мой рык эхом отразился в котловине, заставив задрожать пальмы, всколыхнуться хрустальную гладь озера и слегка пригнуться самоуверенно ухмыляющихся эльфийских старцев. Дети тоже мигом заткнулись.

— Он… нас съест? — тихо спросила какая-то остроухая девочка и, не дожидаясь ответа, захныкала.

Дальше — цепная реакция… Оказывается, плачут дети так же охотно, как и смеются. Все, хором! Мгновение спустя берег наполнился воем, воплями, рыданиями и неуправляемым слезоразливом. Укоризненные взгляды всей нашей команды сошлись на мне… Правильно, а кто еще у нас в любом случае вечно виноват?

— Дети, не бойтесь! — звонко прокричала самая уродливая наемница, хлопая в ладоши. — Дядя ааргх добрый! Он никого не съест и никого не тронет. Ну-ка, вытерли слезки и улыбнулись! Меня вот зовут Сун, а тебя?

Она подхватила какую-то малышку в зелено-коричневом прикиде и, нежно обняв, взяла к себе на руки. Эльфиечка тут же замолчала, обхватила ее за шею ручонками, а мне показала язык! Вот они вам, современные дети…

— Эландер, — возвысил голос один из старцев, — столы накрыты, веди своих друзей в пещеру. Никто не смеет упрекнуть эльфов в отсутствии гостеприимства! Даже по отношению к гномам…

— Ты кого это, что ли, нас тут обидеть, хмырь, э-э-э, хочешь, болотистый?!

— Не надо, господа! — поспешил вмешаться Эшли. — В конце концов, у каждого из нас могут быть какие-то претензии друг к другу. Но не надо забывать, что именно они на данный момент наши работодатели.

Родственники гордо вздыбили бороды (Туром обгорелые остатки), однако в бутылку не полезли. Мой хозяин вовремя затронул главную струну их клановых интересов — золото. Это та благодатная тема, на которую с гномами можно рассуждать бесконечно.

Пещера оказалась на другой стороне пруда, старые эльфы, о чем-то шепчась с Эландером, указывали дорогу, а разновозрастная малышня, расхрабрившись, гурьбой нас сопровождала. Меня отважно схватил за указательный палец тощий детеныш с горящими от страха и восхищения глазенками, Турома с Нетуромом окружила щебечущая стайка девчонок, как раз их роста, а юный граф уже о чем-то шумно вруливал самым старшим подросткам, то и дело хватаясь за рапиру и делая страшное лицо. Краем уха я услышал, что речь шла о битве с двумя сотнями черных орков, усиленных конным отрядом тайной полиции и летучей бригадой из восьми Жрецов Зла на огнедышащих драконах. Подростки важно кивали и с пониманием хмурили брови в нужные моменты…

— Входите и будьте гостями нашего дома!

После короткого, но витиеватого тоннеля в скале мы попали в небольшой, вырубленный в твердой скальной породе зал. Думаю, первоначально эта пещерка была естественного происхождения, но умелые эльфийские камнерезы сделали из нее настоящее произведение искусства. Высокие сводчатые потолки, изящные витые колонны, гладкий как зеркало пол и стены, украшенные великолепными барельефами с детальным изображением самых известных битв, переселений, побед и походов остроухого народа с недостижимой звезды галактики…

Впрочем, эльфийский «пир» был традиционно скромным — фрукты, хлеб, вино, жареная и печеная рыба. Детишек до общего стола, разумеется, не допустили. После первого традиционного тоста «За дружбу, честь и благородство душ!» каждый уже наливал себе сам. Поэтому, пользуясь случаем, я незаметно пихнул моего нанимателя локтем в бок. Почти нежно, но… Он обернулся ко мне с таким лицом, словно у него шесть ребер сломано:

— Малыш, силу соизмеряй! Убить меня хочешь?!

— Спроси у них о цели нашего похода, — виновато пробормотал я. — Со мной они разговаривать не будут, я всего лишь наемник, тупоголовый ааргх, а ты хозяин и господин…

— Чего спрашивать? Эландер нам сам потом все расскажет.

— Эландер — эльф! К тому же его самого здесь используют как разменную монетку. За весь наш короткий поход было столько несостыковок и недомолвок, что лично я больше не намерен подставлять свою шею втемную.

— Какие еще… — начал было выеживаться чуть выпивший племянник главнокомандующего, но, подумав, махнул рукой. — А, ладно! Уважаемые хозяева, могу я поднять сей бокал за ваше добрососедское гостеприимство, мудрость и величие всей эльфийской расы?

— О да! Несомненно! Благодарим, человек, — дружно поднялись все три старикана, а Эшли, чуть пригубив вино, мигом устроился между ними, нагло обнял двоих за костистые плечи и, обезоруживающе улыбаясь, заявил:

— Так вот, несколько слов по теме. Мы топали к вам уйму дней, мы дрались с орками, с наемными убийцами, с маньяками-людоедами, с ядовитыми зверюшками, коварными рыцарями в черных плащах и очень настырным Жрецом Зла на прирученном драконе… Согласитесь, мы потратили много времени и сил, а получили с вашего суицидного соплеменника всего лишь скромный незатейливый аванс. Который, кстати, тут же и потратили при его же участии. Я доступно излагаю?

— Но мы не… — грозно сдвинули брови старцы, — привыкли к такому обращению и…

— А это уже неважно, — продолжал гнуть свою линию мой самоуверенный хозяин. — Важно лишь то, что мы хотим получить вторую половину суммы и наконец-то узнать, с какой целью вы нас сюда заманили.

— Мы?!!

— Эльфы. Вы. Все вы эльфы. И по вашему плану мы оказались здесь. Чистенький уголок среди кошмарной пустыни, в которую вы были намерены бессердечно отправить нас назад уже через час. Так вот — никуда мы отсюда не уйдем, пока не будем знать все!

Вот тут он несколько переборщил. Не стоит так разговаривать с остроухими, и угрожать им тоже не стоит, это плохо заканчивается…

— Ой! — только и успел вымолвить наш столичный граф, когда в один миг оказался в железном захвате первого старика, в то время как второй уже приложил изогнутый кинжал к его горлу! Мы замерли.

— Как ты посмел, нечистый червь…

— Гр-р-р!

— Одно только движение, ааргх… — В глазах седого эльфа сверкнула неприкрытая угроза.

— Что ж, я могу и не двигаться, — без улыбки кивнул я, — но сзади вас два гнома с боевыми топорами, слева наемница Сун, справа Эландер. Расклад не в вашу пользу.

— Эльф будет биться за эльфов!

— Глубоко сомневаюсь. Он прошел с нами огонь и воду, а вас в первый раз видит. В крайнем случае, этот парень займет позицию нейтралитета, а потом красочно доложит о вашей героической гибели в неравном бою с какими-нибудь луговыми кузнечиками.

— Ты необычный ааргх!

— Чаще говорят — неправильный, — поморщился я. — А теперь прекращайте детский сад, отпустите нашего командира, и поговорим обо всем, как взрослые люди. Есть возражения?

Старики злобно переглянулись, но все же выпустили моего бледного хозяина. Эшли молча выпил кубок вина, гася законную обиду, и только потом дал мне знак продолжить переговоры.

— Итак, первый вопрос: где мы?

— В детском саду, — съязвил один из старых эльфов.

— А если серьезно?

— Если серьезно, то тоже в детском саду, — устало смирился другой. — Так называется этот оазис, где мы прячем наших детей, пока они не достигнут нужного возраста. И сюда же приходят умирать те, кто дожил до преклонных лет, но избежал смерти от меча или клыков зверя…

— Понятно, — переглянулись мы. Так вот в чем причина того, что ни старики-эльфы, ни малые эльфята мне ни разу нигде не встречались! — А зачем вам понадобился наш отряд? Эландер предположил, будто бы мы должны доставить от вас в Воронью пустошь какой-то артефакт?

— Девочку. Эйвин. Ее одну надо доставить к старейшинам. Она — надежда и гордость нашего народа, ей ведомо будущее. Ее нужно сохранить, ибо она поведет эльфов в последний поход… И спасет всех!

Это было так патетично сказано, что я почти захлопал в ладоши. Надо же, судя по всему, речь идет о настоящей эльфийской принцессе. Лично мне таких краль, разумеется, отродясь видывать не приходилось, и папе тоже, и даже дедушке, но ему рассказывал его дед. Вот он якобы был свидетелем на свадьбе эльфийских королей и прекрасную принцессу запомнил отлично: «Очи — словно блюдца, голубые, собою тонка, ровно травинка, грудей нет, но соблазнительна аж до крайности, и волосья длинные, до пят, с завитушками…» Исчерпывающий портрет, лично у меня сразу картинка так и вспыхивает перед глазами. То есть какие они из себя, юные эльфийские принцессы, я более-менее себе представляю…

— Эйвин! Подойди к нам, дитя мое! — громко позвал один из старцев.

На его зов кто-то из детей, с любопытством толкущихся у входа, передал команду дальше, и примерно через десять, а то и пятнадцать минут ожидания заявилась разбитная девица лет семи-восьми, с расхлябанной походкой, пустым взглядом и презрительно поджатыми губками.

— Н-ну? — деловито осведомилась она, видя, что мы все молчим. — Че надо-то?

А мы молчали. Остроухие дедушки — от умиления, наша спаянная команда — от ступора, потому что хамоватая молодежь встречается в любые времена и у любого народа, но у эльфов-то должны были сохраниться хоть какие-то высокородные основы воспитания?! Иначе какого… (на огороде растет, у быков есть, у коров нет) они все так собою кичатся?!! Первой нашлась Сун:

— Не обращайте внимания, парни. У детей ее возраста часты такие подростковые комплексы, она борется за свое место в коллективе, и ее видимая агрессия — лишь защитная оболочка от возможной грубости окружающего мира…

— О как… — удивленно вытаращилась на нее Эйвин. — Тетя, а ты с кем щас говорила? Я не поняла…

Наемница покраснела и развела руками. Гномы хмыкнули, Эландер стыдливо спрятал лицо в ладонях, а мой деликатный хозяин вежливо уточнил:

— Э-э-э, прошу прощения, если я правильно вас понял, то вот ради этого чуда природы мы тащились в такую даль, а теперь еще и отправимся обратно? Нет, мы не против. Сунем ее в мешок, повесим Малышу на спину и бегом до Вороньей пустоши!

— Но с принцессой нельзя так обращаться! — дружно возмутились остроухие. — Ее необходимо беречь и лелеять, ей нужны максимальный комфорт, хороший сон, сбалансированное питание и…

— Вот именно, — победно заключил наш столичный интриган. — А на все это нам нужны средства. Поэтому переходим к самому главному — сколько вы готовы нам заплатить?

— Человек! Стыдись! Тебе дозволено принять участие в решении судеб эльфийского народа, ты будешь сопровождать ту, чье имя войдет в анналы истории! Такая честь не каждому по…

— …по карману, — под одобрительное ворчание гномов гнул свою линию Эшли. — Десять золотых каждому!

— Что?! — Старцы вновь схватились за ножи.

Зря… Собственно, они сами это сразу поняли — у нас на фронтире с оружием не расстаются никогда, и разумная самозащита не считается нарушением правил хорошего тона. Оказавшись в ответном кольце отточенной стали, наши седые хозяева решили сменить тон и поторговаться.

— Десять золотых каждому — это непомерная сумма. Вам было заплачено по одному золотому как аванс, мы готовы утроить эту сумму. Значит, уже три золотых…

— И еще три на обратную дорогу, два за незапланированный риск, два на случай форс-мажорных обстоятельств. Итого все-таки десять!

— Это много, грабители!

— Мало это безумно, жмоты, о вы, вечные, скопидомы, жадные, наживающиеся с мяса костей бренных наших, — вступили в торг гномы, и Эшли уже мог не унижать свою аристократичную породу банальными базарными разборками.

А я, повинуясь незаметному кивку Сун, поманил к себе молоденькую эльфиечку. Она фыркнула, но подошла…

— Че такое, типа? — с усилием переходя на тупой жаргон молодых ааргхов, начал я.

— А че не так-то? — в тему удивилась она.

Наша девочка, найдем общий язык…

— Ты, короче, подруга, всасывай не по-детски, я тут не в кубики играю. Я — ааргх, в натуре, без подвоха! Ты че, в дымину крутая, папа-мама — отстой, воспитатели — фифы некозырные, а мы тут типа домашних мопсов на чеширском пляже? Стоять, куда мотыльнула?! Отчет по полной!

— Да ладно, — уже явно чувствуя себя неуютно, попыталась выкрутиться малышка. — Че мне отмазки клеить, я на чужую гору не кочую. Меня не трогай, я не трону. Ко мне с халвой — и я не еловый хвост! А че, по сюжету и впрямь куда за кордон копыта волочить? Оно мне надо…

— Тебя не спросили, мышь бледнозагорелая! — рявкнул я на полтона громче.

Сун, вытаращив глаза, заткнула уши. Ну и пусть, зато я умею разговаривать с молодежью.

— Тащи сюда свои боты, восьмой раз повторять не буду, горло больное, нервы не железные, лови на взлете, бобриха юная. Тебе пять минут на сборы в кошелку, и айда с нами песок месить! Вопросы?

— Не поняла…

— Вопросы?!

— И че, мне теперь даже…

— Вопросы?!!

— Малыш, как ты разговариваешь с ребенком?! — не выдержав, сорвалась самая уродливая наемница, но поздно.

Эйвин неожиданно резко кивнула, поклонилась всем и опрометью бросилась на выход. Готов прозакладывать душу — она побежала собирать вещи в дорогу. Сун укоризненно покачала головой, но оспаривать мои воспитательные методы не стала. И правильно…

Сколько я помню психотипические и философско-лингвистические особенности членов нашего отряда, разговаривать с этой «принцессой» могу только я. Остальных она поставит под каблук в течение двух минут максимум.

А Туром и Нетуром меж тем уже получали на руки наш законный гонорар — девять монет на брата, с учетом аванса. Причем, как я понимаю, оба родственника всерьез намеревались выжать столько же со старейшин Вороньей пустоши, когда мы туда доберемся. Старые эльфы было пытались зажилить долю Эландера (раз он свой, остроухий, зачем ему платить, мог бы потрудиться и даром во славу своего народа), но гномов не обманешь — если эльфу его доля до фонаря, то она будет законно разделена между остальными участниками похода! А для этого пересчитана и вручена доверенным лицам. В нашем случае одному лицу — благородному графу Эшли Эльгенхауэру-младшему. Он обо всем позаботится и как опытный командир никого не оставит обиженным, а притеснителям погрозит пальчиком.

Врали, разумеется, напропалую, благо бедный Эландер так и не поднимал пристыженных глаз, поэтому родственники отрывались по полной. Думаю, дай мы им еще с полчаса, они бы из стариков и страховку на внезапную смерть от аллергии выбили, но… в обеденную залу пещеры вновь вбежала остроухая восьмилетняя принцесса, по-деловому обратившись сразу ко мне:

— Типа, все. Можем гнать, покуда не запрещено.

— Нормально, не циклись, кроха, — старательно подбирая слова, успокоил я. — В чем кипеж? Разольем по маленькой и двинем!

— Нет. — Девочка неожиданно встала столбом, задрожала, закатила глаза и начала говорить абсолютно чужим голосом: — Большая беда. Злой человек на мертвом драконе. Огонь и страх. Все погибнут. Надо увести детей. Страшно. Больно, очень больно, ожоги и кровь. Поспеши, ааргх по кличке Малыш…

— Гр-р-р, это не кличка, а самостоятельное имя, или прозвище, меня так мама называет, — не сдержатся я, но оба престарелых эльфа-пенсионера кинулись на меня едва ли не с кулаками:

— У нее прозрение!

— Минуточку, господа, — торопливо вмешался Эшли. — Если мы вас правильно поняли, то у девочки приступ прозрения? Но это значит, что над вашим лагерем (детским садом, оазисом, домом престарелых или как там еще) нависла серьезная угроза. Быть может, нам стоит принять хоть какие-то меры к ее отражению?

— Главное — спасти детей!

Кто бы спорил… Даже гномы не протестовали, хотя традиционно считаются самыми безалаберными родителями и воспитателями. Не прошло и пяти минут, как мы все в полной боевой готовности стояли у озера, обеспечивая бесперебойную поставку эльфийских ребятишек в ту же обустроенную пещеру. Детей мы загнали и спрятали, но больше не успели ничего.

Предсказание Эйвин сбылось по полной программе. Солнце померкло, набежали нереальные в этих краях тучи, хлынул леденящий дождь, над озером торжественно зависла черная туша полумертвого дракона! Правда-правда, иначе о нем и не скажешь — здоровенный, но почти не дышащий, с дергающимся левым веком, опущенными крыльями и предсмертно вздрагивающим хвостом. Я сам не видел таких, хотя ааргхов часто нанимают загонщиками в охоте на драконов, так что в целом опыт поколений у меня есть.

Так вот, эта полудохлая тварина напоследок плюнула огненной струей во все четыре стороны, а потом бессильно рухнула в озеро, подняв такую тучу брызг, что практически загасила все, что хоть как-то успела подпалить. То есть в принципе можно было бы и похихикать, но с его горбатой спины на берег спрыгнул высокий человек в черном плаще с капюшоном. Жрец Зла!

Джанг! Джанг! Джанг! Джанг! Холодная ярость эльфов не мешала точности их луков.

Фигура опрокинулась навзничь с тремя стрелами в области сердца. Эландер и три старца горделиво переглянулись, но этот хмырь в черном уверенно встал, повыдергав стрелы, которые вспыхнули у него в руках сиреневым пламенем…

— Нападаем все, одновременно, со всех сторон! — прокричал Эшли, выхватывая рапиру.

— Бейруби-рубибей! — поддержали всегда готовые подраться гномы.

Я тоже гркнул для острастки, но где-то в глубине души уже знал: не драться надо, а бежать, пока не поздно. Хотя, с другой стороны, бежать без драки как-то не очень уважительно по отношению к противнику. Я выхватил свой тяжелый меч и ринулся в общую месиловку, успев попросить Сун:

— Не вмешивайся, пожалуйста. Если что, уводи детей тем же тоннелем, что мы шли…

А потом была яростная и неравная рубка. Неравная в плане того, что один Жрец Зла, как правило, справлялся с небольшим, но хорошо обученным войском в две-три сотни конных копейщиков. Не знаю, где они проходят обучение, но человек, получивший черную мантию, способен целый день биться в рукопашной, да еще и легко применять все методы магических или гипнотических приемов в бою.

Боли они не ощущают, раны заживляют одним коротким выдохом сквозь зубы, убить их обычным оружием почти невозможно, а зачарованным клинком не мог похвастаться никто из нашего маленького отряда. Если бы этот гад сражался с простыми людьми, их участь была бы предрешена, но мы-то в массе своей были не люди. Нас тоже убить непросто…

Жрец дрался молча. Наши мечи и топоры он отбивал руками и ногами по касательной, ни разу не коснувшись лезвия. Одновременно он шипел, как дикая кошка, и разбрасывал во все стороны сияющие шарики энергий — при столкновении с любым объектом они взрывались с жутким грохотом. Нас спасал все тот же моросящий дождь, из-за него шары летели медленно, мы легко от них уходили и не ослабляли напор — жителям фронтира привычно драться в любых условиях. Если бы не Сун, то наше сражение могло бы смело затянуться до наступления темноты, а потом продолжиться подлунным светом. Но наемница, видимо утомясь бездеятельной охраной детей, полезла к нам на помощь. Это и оказалось фатальным фактором схватки…

— Дракониепозарус! А хоус, а хоус! Эле будь ми се!

В тот же миг наша боевая подруга, успевшая прицельно отправить под капюшон Жреца уже второй метательный нож, неожиданно замерла. Ее глаза остекленели, руки опустились, а на губах показалась розоватая пена…

— Он превращает ее в дракона! — первым догадался Эшли.

Все сразу поняли, что это может означать, и ринулись на врага кучей, надеясь если не остановить, то хотя бы помешать ему до конца произнести заклинание… Это удалось лишь трем старым эльфам…

— Драко-но… кен… а, чтоб вас! — хрипло взревел Жрец, выхватывая из-за пазухи круглый серебряный медальон, когда старики со всех сторон вцепились ему в глотку.

Мы не успели их спасти, и огненные шары прожгли сквозные дыры в их телах. Но они умерли как герои…

— Дракониепозарус… — вновь начал было Жрец Зла, но в этот миг Сун ожила.

Не знаю, что там и как, сработала или не сработала магия, но изо рта наемницы вырвалась направленная струя пламени, в один миг превратившая злодея в пылающий факел! С диким воем он прорвался сквозь наше окружение и с разбегу нырнул в озеро.

Черный дракон, на котором появился Жрец, исчез. На бурлящей поверхности воды покачивалось лишь безжизненное тело того самого наемного убийцы, которого мы, похоже, так и не добили в прошлый раз. Сам Жрец пропал бесследно…

— Хотелось бы верить, что утонул, — задумчиво протянул граф Эльгенхауэр, пытаясь отдышаться. — Сун, милая леди, вы в порядке?

— Да… — Самая уродливая наемница откашлялась. — А что со мной было?

— Гр-р-р… — кратко пояснил я.

Кто как, а она меня поняла. Сплюнула на мокрый песок остатки золы или гари, махнула всем рукой, и мы побежали. Оставаться в оазисе было слишком опасно: если сюда нашел дорогу один Жрец, то где гарантии, что за ним не припрется еще кто-нибудь? Пусть менее могущественный, но значительно превосходящий нас в массовой силе и технике. Под камнеметательными машинами и «живым огнем» нашему отряду не выдержать, как ни вертись. То есть мы успели практически все, кроме… Эшли.

— Мы не можем уйти, мой верный ааргх…

— Но почему?! — Орать на него сейчас было бесполезно, проще выслушать.

Мой благородный хозяин торжественно выпрямился и пояснил:

— Эти три старца погибли с оружием в руках. Они сражались рядом с нами, плечом к плечу, против общего врага. Могли уйти с детьми, возраст такой, что никто бы не осудил их, но они предпочли героическую смерть долгой и скучной жизни старика…

— Чего ты хочешь? — обернулись уже все.

— Я не уйду, пока мы достойно не похороним их!

— Идиот! — взорвалась Сун. — Там дети! Их надо увести отсюда как можно дальше!

— Смерть троих напрасна будет, дитев не спасем мы если, — дружно поддержали гномы.

— Друзья мои, граф показывает всем нам пример благородства и самопожертвования, — включился Эландер. — Но боюсь, что правда на стороне большинства, у нас нет времени, нет лопат, нет…

— Гр-р-р!!!

Все примолкли.

— Прошу прощения, настроение не очень, — честно извинился я. — Эшли прав. Мы будем последними свиньями, если оставим тела этих героев гнить здесь под солнцем и ветром. Похороним в пещере. Я сам их понесу…

Мой хозяин ответил мне благодарным взглядом, остальные пристыженно промолчали. Я поднял на руки трупы эльфов и шагнул вперед. Эти старички почти ничего не весили, казалось, я несу ватных кукол, но не то, что осталось от стройных, высокомерных седовласых воинов, каких-то пару часов назад споривших с нами за накрытым столом с эльфийскими винами. Больно, страшно, грустно и несправедливо…

Мы уложили их в общую могилу, быстро вырытую гномами, каждый, включая детей, бросил горсть земли, и после короткой молитвы Эшли всем богам аккуратно засыпали их тела, водрузив сверху один грубый камень. На нем не было даже надписи, да они уже и не нуждались в наших памятных словах. Маленькие эльфеныши запомнят это на всю свою жизнь, и если проживут достаточно долго, то передадут своим детям, а те своим. Мы же в одночасье стали единственными хозяевами разгромленного оазиса, двух или трех благоустроенных пещер и целой своры маленьких эльфов детсадовско-подросткового возраста. Которых, как вы понимаете, надо было кормить, поить, беречь и лелеять. А более худшую няньку, чем боевой ааргх, попросту трудно себе представить. Да я и не позволю никому такое представлять! У меня помутилось в голове…

— Гр-р-р!!!

Мой рев потряс окрестности, перепуганные эльфеныши кинулись под защиту Сун, облепив ее со всех сторон. Флегматичные гномы бросили на меня недоуменные взгляды, типа, чего орать, раз битва уже кончилась. Эшли на миг прервал жаркий спор с Эландером, дождался, пока стихнет эхо моего рыка, и вновь принялся его о чем-то горячо расспрашивать. Я сдвинул брови и, отвернувшись, зашагал к озеру. Буквально через минуту моей руки коснулись маленькие детские пальчики Эйвин…

— Ну ты че? — Она смотрела на меня снизу вверх огромными голубыми глазами. — Не уходи. Хочешь, ударь меня, но не уходи. Че ты сразу… Они же все котята фуфельные, их убить, что семечки сплюнуть. Ты меня понимаешь, и тебе уважуха! Доведи их куда надо, наши тебе по-взрослому отсыплют, мое слово.

— Угу… — ни к кому не обращаясь, выдохнул я. — Ты еще скажи, слово эльфа крепче брони гнома! Сама-то давно горшок седлать научилась, подруга?

— Ты свой. — Она удовлетворенно обняла мою ладонь, прижавшись к ней всем худеньким телом. — Че там твой дрозд столичный пел про Воронью пустошь?

— Такое место на фронтире, там ваши предки чучела из прохожих к дубам стрелами приколачивают, парни луки вертят, винище хлещут, с девчатами в стриптизе отрываются… Ну, короче, тебя там только не хватает…

— А завидно, да? — Она по-детски прыснула в кулачок и неожиданно попросила: — Покатай меня, пожалуйста…

Я молча опустился на одно колено и, легко взметнув невесомую девчушку себе на плечи, гордой поступью рыцарского коня вернулся к остальным. Нас встретили почтительным молчанием… которое мгновение спустя переросло в дикий визг неуправляемого детского восторга! Самая уродливая наемница хохотала, схватившись за живот, Эшли крутил пальцем у виска, гномы с ужасом смотрели на меня, как на последнего предателя, а стройный сын эльфийского народа, подумав, отвесил самый изысканный поклон нахальной Эйвин, восседавшей на моей шее, как настоящая королева!

— Собрать всю еду, которую можете унести, — скомандовал я. — Берем только самое необходимое. Туром и Нетуром, проконтролируйте это дело. Эландер, проверь оазис, пересчитай детей, нельзя никого забыть и никому позволить спрятаться. Сун! Нет… ничего, просто хотел сказать, что ты красивая. Эшли Эльгенхауэр, а…

— Стоп! Что?! — Наемница в одно мгновение стряхнула с себя верещащих эльфенышей, словно медведица медвежат, и встала передо мной. — Что ты сейчас обо мне сказал?

— Ну… что… ты… — окончательно затупил я и повесил голову, не сомневаясь, что мне сейчас по ней заслуженно настучат.

— Он сказал, что ты красивая, — с чарующей улыбкой объявила сидящая у меня на загривке маленькая зараза. — А че ты, собственно, имеешь против? Ну сказал. Ну я подписываюсь. Ну красивая. Может, ты ему нравишься, что, нет, что ли?!

Сун автоматически схватилась за нож, поскрежетала им в ножнах и так же легко отступила, чуть наигранно смеясь:

— Хорошая шутка, девочка, хорошая шутка…

— Не верит, — развела руками малышка, игнорируя мой полыхающий взгляд. — Ладно, короче, спусти меня к грешникам, пройдусь ножками. У меня под кроватью походный мешок и пара памятных вещиц от мамы, заберу, пока никто не прибрал…

— Ну да, мой добрый ааргх, заварил ты тут кашу, — безмятежно подошел ко мне юный граф, когда и девочка, и наемница исчезли за деревьями. — Значит, теперь мы вынужденно потащим с собой весь этот детский сад, потому что здесь их некому кормить, хотя в Воронью пустошь Эландеру велено доставить только одну эту малолетнюю разбойницу. Уверен, что за остальных нам даже не заплатят. Какие будут предложения, Малыш?

— В песках они умрут. Будем идти сколько сможем, тоннелями. Дальнейшие переходы только ночью, днем делать навес и спать. — Честно говоря, такой график не всякий взрослый выдержит, а дети и подавно… — Главное, добраться до леса. Там нас никто не удержит, эльфы умеют разговаривать с деревьями. Они и друзья, и соратники, там они не дадут эльфятам пропасть…

— Замечательно! Значит, всех делов-то — добраться до леса, где нас терпеливо ждет тайная полиция Империи? Эгей, а ну быстренько выходи все сюда! Строиться по парам! Сейчас добрый дядя Эшли поведет вас всех на прогулку! Куда? А это сюрпри-и-з…

Упс… Про «черных плащей» я действительно подзабыл. Хотя, с другой стороны, чего нам их так уж бояться? Во-первых, мы им уже не раз забрало на копчик натягивали. Во-вторых, у нас отряд на одну боевую единицу зримо увеличился, а Сун — это всегда серьезно. И в-третьих, у нас же теперь своя штатная прорицательница! Мелкая, но функционирует, сам видел…

Но если, конечно, совсем по совести, без выпендрежа и вранья, то положение у нас аховое. Доставить эту шуструю группу остроухих малышей через раскаленные пески в лес, а там еще четверо суток буреломами до Вороньей пустоши, ежеминутно пересчитывая эту ораву по головам и следя, как бы кого не съели?! Не они, разумеется. Их не съели! Хотя от эльфенышей всего можно ожидать…

Однако должен признать, наш детский сад успешно уложился в оговоренные тридцать минут и, хлюпая носами, выстроился в колонну по двое, держась за ручки. Дети кинули последний прощальный взгляд на дымящийся оазис и дружно потопали за нами к секретному выходу из тоннеля.

Пропустив всех вперед, я придержал обоих гномов. Мне не очень верилось в столь легкую победу над коварным Жрецом Зла. Такому мерзавцу ничего не стоит часок-другой пролежать на дне озера, охладиться, отдохнуть, подумать, а потом, воспрянув силами, кинуться в погоню… Знаем мы таких, отпетые негодяи!

— Киркой работать умеете?

— В шахтах мы дружно сызмальства лить пот приучены оба, — важно нахмурились родственники. — Прямо чего скажи надо?

— Когда все зайдем внутрь, сможете обрушить свод? Не хочу, чтоб кто-то знал о тоннеле и мог добраться до нас безнаказанно. Ну по крайней мере создайте этому «кому-то» как можно больше проблем.

— Проблемы создавать умеем мы, — самодовольно ухмыльнулись Туром и Нетуром, после чего вежливенько предложили мне пройти вперед.

Я нырнул за остальными. Гномы за моей спиной начали деловито обстукивать стены. Эльфята шли дружно, без песен и прибауток, но тихо перешептываясь на ходу. Эландер кинул на меня вопросительный взгляд и поднял руку на уровне пояса, явно намекая на то, где же гномы. Я неопределенно повел бровями — предположим, задерживаются…

Эльф еще более удивленно захлопал ресницами — неужели я тихо избавился от обоих бородатых сразу? Пришлось фыркнуть, хмыкнуть, криво улыбнуться и выразительно поднять указательный палец к уху — слушаем, слушаем и… ап! За моей спиной раздался долгожданный грохот, все вздрогнули, но уже через пару минут два сияющих виновника торжества предстали пред нами, обсыпанные пылью и каменной крошкой, но донельзя довольные собой.

— Козлами бесхвостыми смело нас обозвать вы можете, кто если вдруг в погоню намылится за нами напрасно, с легкостью глупой!

И вот буквально в этот момент откуда-то снаружи на свежий гномий завал обрушился удар такой силы, что потолок тоннеля затрясся…

— Бежим! — шепотом скомандовал бледный граф Эльгенхауэр и, размахивая факелом, первым пустился наутек, увлекая за собой остальных.

Правильно! Я же говорил, что эти Жрецы Зла живучи, как вонючие сколопендры. Никогда не знаешь, чего от них ожидать, кроме всяких неприятностей. Иногда разумное отступление — тоже фактор победы над врагом, который вас не поймал. Впрочем, долго бежать тоже не получилось, дети есть дети, даже эльфийские, и устают куда быстрее взрослых, даже таких, как Эшли.

Постепенно все перешли на ровный шаг, отдышались, успокоились и, добредя до первого колодца, дружно рухнули в комнатке на пол…

— Они не выдержат нашего темпа, Малыш, — тихо обратилась ко мне Сун, оттянув меня за рукав в сторону. — Не знаю, сколько вы шли по этим мрачным норам, но детям нужен нормальный отдых, хорошее питание, развивающие игры и еще…

— У нас есть сухари, сыр и немного копченого мяса, — поспешно доложил я, надеясь ее порадовать. — Вода в колодцах немножко затхлая, но зато ее много, а если разбавлять капелькой гномьего самогона, то все микробы дохнут безвозвратно, целыми семьями!

— Что ты несе…

— А играть они могут с моим хозяином. Эшли очень вежливый, образованный и воспитанный человек, он их плохому не научит. По крайней мере, если дети и начнут выражаться, то хоть будут делать это аристократически!

Самая уродливая наемница лишь страдальчески закатила глаза, махнула на меня рукой и ушла кого-то разнимать, кого-то успокаивать, кого-то гладить по головке, кому-то заплетать косички, кого-то слегка пожурить…

То есть забот у нее хватало, женщины вообще легко впрягаются в такие малоприятные вещи. Просто удивительно, как незаметно эти дети умудрились подчинить себе целый отряд опытных головорезов с фронтира. Я и глазом моргнуть не успел — мальчики приняли в свои ряды бородатых гномов, и те послушно водили их в «туалет», в уже пройденную часть тоннеля. Девчонки оприходовали Сун, и она таскала их с такой же целью в ту часть, куда нам еще предстоит двинуться завтра. Замученный Эландер честно делил на всех нашу небогатую калориями провизию, и только ушлый юный граф тихонечко присел рядом со мной у колодца, уточняя общий план действий. Разговор в целом велся вяло, потому что ни у меня, ни у него не было особо умных мыслей на эту тему…

— Видимо, сегодня никуда уже не пойдем. Дети устали. Нам тоже стоило бы отоспаться. Как считаешь?

— Гр-р, — кивал я, потому как что толку спорить с очевидным.

— Гномы молодцы, конечно, и завал надежный устроили, и с эльфятами возятся. Они ж практически с ними одного роста?

— Гр-р, — еще раз согласился я.

— А вот завтра у нас всех будет тяжелый день. До следующего пункта отдыха идти далековато… Ну, будем чаще отдыхать, зато не мучиться под палящим солнцем. Малыши такого не выдержат, правда?

— Гр-р, — подтвердил я. Не знаю, как Эшли, а мне подобную болтовню вести легко и ненапряжно, я могу вот так «гыркать» часами, главное, чтоб не мешали думать о своем.

Умеренно эмоциональный голосок моего столичного нанимателя все так же навязчиво жужжал в ушах, а я думал о Сун. Старался не встречаться с ней взглядом, но сам не отводил глаз. Она была удивительно красива сейчас. Нет, в смысле для меня она всегда была красивой, но в эти моменты, когда она так трогательно заботилась об абсолютно чужих для нее детях, в суровой наемнице проявлялась какая-то иная грация, иное сияние, от нее просто исходили зримые волны доброты и ласки.

Я никогда не предполагал, что она может быть настолько… домашней. Если бы те негодяи, которые когда-то изуродовали ее лицо, были бы до сих пор живы, я убил бы их сам. Ради нее! Хотя в этом смысле Сун отлично обходилась без чьей-либо помощи, она прекрасно справлялась с любыми врагами сама, и их у нее было очень немного. К последним живым она наверняка отнесла того самого Жреца Зла, напротив чьего образа мы все поставили зарубку топором. Будет случай, встретимся…

Дети вели себя достаточно прилично, все-таки чувствовалось, что воспитывали их в военной эльфийской дисциплине. Без особых претензий сгрызли все, что им дали, хлебнули водички на ночь и залегли на бочок, прямо на земле, привычно укрывшись плащиками. Надеюсь, и завтра с ними не будет хлопот…

Сун улеглась вместе с эльфятами, прижав к себе двоих самых-самых маленьких. Утомленные гномы тоже увалились у стенки, шлем к шлему, размеренно, но не очень громко храпя в унисон. Юный граф Эльгенхауэр договорился с Эландером, что сменит его через шесть часов, и рухнул, уснув прямо поперек тоннеля. Мне пришлось аккуратно перенести его, спящего, в сторонку, вдруг там какой-никакой сквозняк, и уже только после этого достать книжку, дабы прочесть хоть пару-тройку строк при чадящем свете факела…

«Какая же иллюзия привлекает нас в волшебстве, кроме иллюзии власти? Ибо власть приличнее людям пожилым, умудренным годами и опытом. Но разве зрелые мужи идут послушниками к седовласым волшебникам или посещают школы магии? Нет, туда спешит неоперившаяся молодежь, которую на самом деле влечет лишь одно — вседозволенность! Юноши мечтают, что, овладев тайными заклинаниями, они смогут повергать врагов, бесплатно есть и пить в кабаках, а также мановением пальца укладывать к себе в постель самых неприступных красавиц.

Юные девы, спешащие стать ведьмами, преследуют почти те же цели, с поправкой на драгоценности, платья, дворцы и непременную свадьбу в конце всех приключений! Без описания свадьбы им скучна и магическая книга… Бедняги, они живут самообманом — чтобы быть великим магом, этому надо посвятить всю жизнь, не отвлекаясь на любовные томления, ибо без истинных знаний у неофита не будет ничего, кроме мучительной смерти. Некоторые, правда, успевают сойти с ума…».

Вот тут бы я, пожалуй, согласился с каждым словом, хоть это и грустно. Почему-то вспомнились те две девчонки-ведьмы, что пытались остановить нас у переправы, в нашем прошлом походе. Их кое-чему научили и хорошенько промыли мозги, а потом просто безжалостно отдали на растерзание зверообразным чудовищам… С еще живых девушек содрали кожу и пластами срезали мясо, наполняя их кровью пентаграмму для вызова Берлобога. И так Верховная ведьма поступила со своими! За кого же они принимают чужих, то есть остальных, обычных людей?

— Нам нужно поговорить, ааргх. — Ко мне неслышными шагами подошел Эландер и, опустившись, присел на корточки рядом.

— О чем? — Я аккуратно захлопнул книжку и сунул ее за пазуху от греха подальше — вдруг еще попросит почитать?

— О нем!

— Об Эшли? — Я не сразу понял, зачем эльф кивает в сторону моего хозяина, безмятежно свернувшегося калачиком.

— Обещай, что выслушаешь меня и не убьешь, пока я не закончу. Этот человек должен покинуть нас. Он чужой на фронтире, он не из наших, и он приносит несчастье. Это его преследуют черные рыцари, за ним гоняется Жрец Зла, к нему, как магнитом, притягиваются всякие беды, опасности и проблемы. Я получил задание нанять тебя. Только тебя одного. Ну ладно еще увязались эти невыносимые гномы. От них все же есть хоть какая-то польза, признаю. Я также ничего не имею против наемницы. Пусть она человек, но выросла в Приграничье, и ей можно доверять, но он… Мы должны суметь вывести детей из Огненных пустошей, но по нашему следу идет Жрец — из-за него! Даже если мы доберемся до леса, там стоит в ожидании тайная полиция — из-за него! Мы будем вынуждены сдерживать шаг, чаще устраивать отдых и ночлег, а когда достигнем цели и вы получите награду, вам достанется меньше — из-за него! А кто присвоит себе всю славу нашего беспрецедентного героического похода — он, он и еще раз он!

— Не кричи, разбудишь, — тихо попросил я. — Все, ты закончил?

— Да. Я все сказал. Можешь убивать…

— Не буду.

Эландер посмотрел мне в глаза и опустил взгляд. Он все понял. Его поступок имел только одно название — предательство. Тех, с кем шел, с кем делил хлеб и воду, чью спину прикрывал в бою и кто так же безоглядно защищал его, идя вперед, рискуя головой за невнятную идею превосходства эльфийской расы.

Разбуди я сейчас гномов и спроси их совета, они бы молча взялись за топоры, хотя, по совести говоря, не очень уж и жаловали юного графа. Уважали, верили, принимали как командира, но не более. Но и они были бы против бесчестного изгнания полноправного члена нашего отряда. Такое пятно уже ничем не сотрешь ни с наших клинков, ни с нашей совести…

— Прости меня, ааргх…

Я отвернулся. Мне не о чем было говорить с остроухим, нечего обсуждать и не за что прощать. Я сделаю все, лишь бы доставить всех эльфят в Воронью пустошь, но Эландер отныне добровольно лишил себя права называться моим другом. Все, свободен, проехали…

Я закрыл глаза, сделав вид, что сплю, а потом и вправду незаметно уснул. И сны мне снились добрые и безмятежные. Как будто бы я все еще маленький ааргх и мама впервые ведет меня в замок на ярмарку. А в замке герцога служит папа, он огромный и невероятно сильный. И глаза у него такие строгие-строгие, но он все равно никогда не повышает на меня голос. Папа с мамой о чем-то говорят, смеются, обещают купить мне первый меч, а вместо этого вдруг покупают ручную белку! Она смешная, бегает по мне, щекотит лапками, пытается что-то сказать… Стоп! Вот на этом моменте я проснулся, не сразу осознав, что на моей груди сидит растрепанная Эйвин и возмущенно колотит меня маленькими кулачонками:

— Вставай! Вставай, говорю, мамонт вымерший! У меня были видения…

— Ч… ч-во было?! — не сразу сообразил я.

— Видения! Слушай сюда, громила. — Она поудобнее устроилась, используя сгиб моей руки как кресло, и, выровняв дыхание, начала: — Тот, кто не был сожжен и не умер в воде, идет за нами вновь. Он сумел договориться с тварями пустыни, и скоро песок будет пожирать наши следы. Ядом станут колодцы, небо прольется пернатыми стрелами. Бой будет к ночи и… и… Короче, все. Вроде примерно вот так и наглючило.

— Часто у тебя такое? — заботливо поинтересовался я.

Может, ребенка к хорошему врачу вести надо, а не в Воронью пустошь, но девочка уверенно покачала головой:

— Не, не очень. Только если кровь будет, это чую, это ко мне приходит. А так?.. Ну, типа, в смысле, кто первым продрыхнется — левый гном или тот, у кого борода обгорелая, предсказать не могу, хоть тресни…

— Уносимся, подруга, — понятливо кивнул я и, дотянувшись ногой, вежливо пнул в ляжку своего аристократического господина.

Эшли пискнул, словно не вовремя разбуженный котенок, но бодро продрал глазки и кротко уставился на меня.

— Общий сбор, уходим, у нее были видения!

— Лучше бы у нее были бутерброды, фрукты, ветчина, вино, сыр и пара пирожных в заднем кармашке, — с сонной ворчливостью вздохнул он, улыбнулся маленькой эльфийке и возвысил голос: — Вставайте, дети мои! Завтрак будет позднее, перекусим на ходу, умоемся ближе к вечеру, опасности никакой, поэтому бежим отсюда быстрее быстрого!

Я впервые в своей жизни видел, как эльфийский детский сад собирается за пять минут. Старшие помогали младшим, младшие не капризничали и не хныкали, плащи были мигом скатаны, глазенки светились решимостью, а их безграничной вере в нас можно было только позавидовать. Умеют же, когда надо, аж завидно…

— Всем набрать воды, — вовремя вспомнил я, — до ближайшего колодца топать и топать.

— Малыш, кто у нас командует? — уголком рта вопросил граф Эшли, остальные тоже уставились на меня с некой долей укоризны.

Да ладно, жалко, что ли, пусть командует, мне-то оно без разницы…

Тоннелем шли дружно — впереди Эландер с двумя гномами, потом колонна эльфенышей, в середине Сун, как мама-курица посреди неоперившихся цыплят, за ними Эшли, отчаянно развлекающий детей взрослыми шутками и столичными анекдотами, ну а уж замыкающим поставили меня.

В принципе не все ли равно, где идти. В тоннеле на вас могут напасть только сзади или спереди, атака с флангов исключена, поэтому пока волноваться было не о чем. Я даже как-то расслабился в тылу. А все потому, что интуиция у нас, ааргхов, не особенно развита, как и логика. Хотя последняя у меня есть благодаря дедушке. Именно из-за нее я даже не предположил возможности нападения… сверху!

Каменный свод впереди меня дрогнул, осыпался мне на маковку мелкой крошкой, и едва я отпрыгнул назад, как две потолочные балки рухнули вниз, и между мной и Эшли встала могучая облезлая фигура. Понимаю, что глупо, но здоровущего полуистлевшего мертвеца иначе в двух словах не опишешь.

— Кров-вь… — едва слышно прошелестел он, вытягивая в мою сторону кривой ржавый нож.

— Я не понял, а это, собственно, у нас кто? — искренне удивился мой хозяин.

Труп с ножом тут же обернулся к нему…

— Обычное дело, оживший мертвяк, — пояснил я. — Прополз сквозь песок, потолок проковырял и прется к нам на голову, зараза!

Нож опять нацелился мне в грудь…

— Ух ты, шустрый какой! — в свою очередь возмутился граф Эльгенхауэр. — А что мы ему такого сделали? Я на всякий случай предупрежу остальных, чтоб не останавливались…

— Голодный просто… Ну и неупокоенный тоже. Они, когда такие, все жутко нервные. А наши пусть идут, мы тут задержимся ненадолго.

— Он у нас один или еще полезут?

— Пока один, а там кто их знает, — пожал плечами я.

— И ведь лежал же себе без дела, смирно-спокойно, а тут нате вам… Чем они питаются хоть?

— Кров-вь… — вновь повторил мертвяк, уже изрядно забодавшийся разворачиваться то в одну, то в другую сторону. У меня бы лично давно голова закружилась…

— Его можно как-то убить? — Эшли, не дожидаясь ответа, вонзил свою рапиру меж ребер трупа.

Тот резко дернулся, и мой хозяин, выпустив рукоять, остался без оружия. В тесноте тоннеля мне бы тем более не удалось помахать мечом, поэтому вся надежда оставалась лишь на банальную уличную драку.

— Убить вряд ли, он же мертвый давно, — я перехватил желтую кисть с зажатым в костяшках ножом, — но могу попробовать просто его разломать…

— Годится, — деловито кивнул мой хозяин, извлек назад свой клинок и, развернувшись, попросил: — Только не задерживайся особенно, нас все ждут. Разбери его на производственные детальки и догоняй.

Я уламывал мертвяка минут пять. Он наверняка питался здоровой пищей, богатой витаминами, солями и кальцием — кости были крепкими, а сухожилия сохранились в отличной форме. Голову я оторвал первой, пока он меня душил, ну его, укусит еще… Она и так, укатившись в глубь тоннеля, притаилась где-то в темноте, скрипела клыками и все равно шипела «Кров-вь…».

Не знаю, как вам, а мне противно, аж мурашки по коже. Аккуратно доломав все остальные косточки, я прикрыл их одной из рухнувших плит и, ускорив шаг, довольно быстро догнал наших. Эшли приветливо кивнул мне, не прерывая захватывающего рассказа о том, как мы (!) с ним только что уложили армию (!) воскресших мертвецов. Эльфята слушали вполуха, но и врать не мешали, значит, все в полном порядке.

Ну или почти в полном, потому что милая девочка-предсказательница наясновидела нам сегодня проблем по самое никуда, так что будем ждать веселого продолжения. Уверен, что Жрец Зла жив и это именно он настроил мертвяка ползти сквозь песок, докапываясь (и не фигурально тоже) до нашей скромной компании. Хорошо еще, что был один…

— Малыш, тебе не кажется, что нас кто-то догоняет? — деликатно прервал мои размышления бдительный граф.

Ой, мама… Опять позор, опять задумался, опять не услышал! В искупление моей вины можно привести лишь одно оправдание — я сразу понял, кто нас догоняет, и в полный голос заорал:

— Бежим!!!

Когда такое вопит боевой ааргх, к его мнению обычно прислушиваются — народ задал такого стрекача, что только стены в тоннеле дрожали. Я бежал замыкающим, и это еще более стимулировало скорость остальных, потому что если такая туша так разбежится, то лучше не мельтешить у меня под ногами. Гномы ругались, Сун рычала, Эшли вопил, эльфята визжали от восторга, но дробный стук костяшек по каменному полу слышался все громче и отчетливее.

— Эландер, уводи детей! Мы задержим…

— Ни за что, — резво откликнулся юный эльф. — Я поклялся умереть героем, а есть ли более достойный повод, чем погибнуть в неравной битве за будущее нашей расы?!

— Дети, — мгновенно переменив тон, я присел на корточки, — пожалуйста, пропустите ко мне добрых дядей гномов…

— Недобрых! — пискнул кто-то, и остальные радостно его поддержали.

— Хорошо-хорошо, очень недобрых дядей гномов. А вы сами поиграйте с большим Эландером и красивой тетей Сун, ладно?

— Да! Нет! Не хотим! А можно посмотреть, что здесь будет? Я тоже останусь! А я не хочу с Эландером играть, он противный…

— Гр-р-р! — не выдержав, сорвался я.

Эхо грохотом разнеслось по всем тоннелям. Эльфийский детсад настороженно притих, опустив острые ушки. В наступившей тишине особенно весомо прозвучал деловитый голосок Эйвин:

— Слушайте здоровяка! Он мой кореш…

Минутой спустя Туром и Нетуром уже ждали моих указаний, дети под предводительством самой уродливой наемницы волоком тащили упирающегося Эландера, а мой хозяин вновь взялся за рапиру:

— Думаешь, мы сумеем их задержать, пока гномы обрушат свод?

— В деле подкопов и разрушений им нет равных, — подтвердил я. — Парни, можно сделать так, чтоб мы отбежали, а потолок рухнул на тех, кто к нам так неровно дышит?

— Десять минут дай пятнадцать нам, — переглянувшись, определили фронт работ оба родственника. — Беги, когда быстро скажем мы. Не успел — вина не наша…

— А разве мертвяки не смогут прокопать завал?

— Если на них сверху рухнут плиты, то вряд ли… — успокоил я и рука об руку с храбрым племянником главнокомандующего двинулся навстречу врагам.

Мы не спешили. Во-первых, куда они денутся, во-вторых, как я уже упоминал, в тоннеле все-таки драться тесновато. Мечом особо не намахаешься, но колющим и ударами в лоб вполне можно держать мертвяков на расстоянии. Главное, не позволять им оцарапать или укусить себя, мало ли какую озабоченную бактерию они, разлагаясь, подцепили. Ага, ну вот и встретились, сколько же вас тут — три, четыре, пять?

— Пять штук, Малыш. — Эшли благородно отсалютовал клинком ожившим трупам и удивился: — Ой, а они что, еще и по стенкам бегать могут? Ух ты, как интересно-о…

Могут. Еще не истлевшие трупы при правильно подобранном заклинании способны на многое. И это еще одна серьезная причина не любить волшебников. Ведь и этот настырный Жрец Зла получал свою квалификацию у так называемых учителей. Тех самых, что по определению своей профессии обязаны сеять лишь доброе, разумное, вечное…

— Слева, — предупредил я, сбивая рукоятью в лоб урода, бегущего почти под потолком с правой стороны.

Эшли успел выставить рапиру, и она точнехонько вонзилась между шейными позвонками второго мертвяка. Аристократический поворот кисти — и пустой череп, соскочив с шеи, шлепнулся под ноги нападающему.

— Двое по центру, низкий — мой!

— Договорились, — коротко кивнул я.

На этот раз мой хозяин промахнулся, и кончик его оружия застрял где-то под челюстью противника. Я успел опустить меч и в два удара ноги завалить и его мертвяка, и своего.

— Спасибо, сочтемся, — церемонно поклонился граф Эльгенхауэр-младший.

— Гр-р-р, — не менее вежливо гырлыкнул я в ответ.

Драка, сражение, битва (назовите как хотите) продолжалась еще, наверное, минут десять. Мы били их, как могли, не торопясь, но вынужденно отступая. Мертвецы поднимались, ставили на место оторванные и недоломанные части скелета и упорно лезли на нас, словно мы им денег должны. Мы не слишком уж перенапрягались, к ним не спешило подкрепление, значит, все шло согласно утвержденному плану.

— Сюда, быстро, хотите жить если! — наконец раздалось долгожданное гномье.

Мы с хозяином резко развернулись и сдернули так стремительно, что мертвяки не сразу это осознали как факт. Когда же до них дошло, они с шипением и отвагой устремились в погоню. Нетуром с миролюбивой улыбкой потянул какую-то веревочку, я едва успел толкнуть Эшли в спину, падая вместе с ним, и…

В этот момент за нашими спинами рухнул свод! В воздухе поднялась такая пыль, что ни дышать, ни видеть что-либо казалось просто невозможным. А когда все более-менее прояснилось, я понял, как хорошо иметь в отряде гномов. Тоннель был завален не меньше чем на пять-шесть шагов, трупы нападающих размозжило в порошок. Что бы там ни напридумал себе коварный Жрец Зла, мы опережали его как минимум на полдня. Теперь можно отдышаться и спокойно догнать наших. Надеюсь, у них все хорошо…

К остальной группе мы присоединились уже почти у колодца. Эландера дети, конечно, выпустили, но строго контролировали каждое его движение, чтоб не сбежал учинять подвиги. Сун внешне казалась спокойной, по глазам видно, что чуточку за нас переживала. Интересно, за кого больше — за меня или за Эшли?

— Ребята, вы целы. — Она наклонилась и одновременно обняла двух гномов. — Я тут уже вся испереживалась, особенно когда раздался тот ужасающий шум, словно что-то рухнуло!

Так… значит, братцы-гномики… мои надежды таяли, как сосиски в кладовой Трувора. Вроде их много-много-много, а влезешь тайком проверить — сразу и нет. Словно мамонт хоботом засосал, но не будем о грустном…

— Там, вон за тем поворотом, устроим еще один привал. Воду из колодца не пить! Только ту, что успели набрать с собой. — Я покосился на выразительно покачивающегося аристократа. — Сейчас граф Эльгенхауэр вам скомандует — и вперед!

— Э-э-э, вперед, — подтвердил мой наниматель. И шепотом добавил уже для меня: — Малыш, ты невыносим. В отряде может быть только один командир. Любое двоевластие приведет к анархии, разброду и шатаниям. Что, тебе так трудно помалкивать, когда я рядом?

— Гр-р, — виновато опустив голову, покаялся я.

Эшли страдальчески выгнул брови, фыркнул, но все простил. Оно и правильно, чего нам особенно делить в походе? И синяки, и шишки всем раздаются поровну, какая, по сути, разница, кто отдал ту или иную команду? Кроме позорной команды «отступаем», разумеется…

И все-таки самое худшее ждало нас сегодня впереди. Небольшая зала с колодцем, в которой мы отдыхали, была буквально изуродована, стены опалены, каменные плиты поставлены дыбом или разбиты, в колодце плавал труп того самого наемного убийцы, в чьей груди остался мой топор. Естественно, ни о каком питье и речи быть не могло! Зато хоть ясно, что из пяти нанятых убийц в живых остался только один. Будем ждать…

Тоннель впереди оказался засыпан. Гномы навскидку определили: от суток до полутора ударных работ в две смены. Не хотелось даже риторически спрашивать, кто ухитрился запереть нас между двух завалов. Выход был только один — по трубе наверх, в пески. Вылезем-то легко, а вот куда и как потом двигаться… С таким детским садом мы лишены и маневренности, и полноценного использования своей же военной силы. Кто-то из наших должен будет постоянно прикрывать эльфят. А ведь, согласно предсказанию Эйвин, даже сегодняшние битвы еще не закончены. В смысле она вроде что-то говорила о птичках с железными перышками, ближе к ночи…

Дальнейшие события развивались с феерической скоростью, поэтому я тоже буду краток до минимализма. Сначала мне пришлось выдернуть за шкирку из шумного эльфятника Эйвин и, держа ее на весу, скромно попросить:

— Подруга, слышь, тебе не внапряг тут сорганизовать молокососов, чтоб не финтили куда не надо и не лезли под руку с комментариями без конкретного базара?

— Не проблема, — честно хлюпнула носом предсказательница. — А ты че, куда водные лыжи кремом от морщин смазал?

— Да так, надо одному хмырю недобитому, в реале, мышки топором подбрить, а то ему на подиум выходить без депиляции непонтово будет. — Я старательно подбирал слова, тихо ужасаясь самому себе.

Этот дебильный жаргон молодых ааргхов вымораживал меня с самого детства, а дедушка вообще считал его первым признаком деградации. Малышка серьезно кивнула, я поставил ее на место и дал знак взрослым сгрудиться вокруг меня. Сун, Эландер, Туром, Эшли, Нетуром мрачно встали в кольцо, глядя на меня строгими, чуть сощуренными глазами. Да, все одновременно, так получилось…

— Я слышал предсказания этого эльфеныша с косичками. Останемся тут — сдохнем от голода, пойдем наверх — на нас нападет кто-то там с крыльями и будет море крови. Вариантов немного. Биться мы умеем, но надо, кроме того, еще и тянуть за собой балласт в виде светлого будущего всего эльфийского народа, это непросто. Можно высказаться. Но толку от этого нет. Можно выругаться. Кому-то по крайней мере полегчает… У меня все.

— Малыш, по идее, это должна была быть моя речь, — нервно вставил граф Эльгенхауэр. — но, учитывая, что ты уже все произнес, считаем, что я тебя делегировал, договорились?

— Вполне, — согласился я, и все дружно кивнули.

В самом деле, кому перед лицом общей опасности нужны всякие там мелочные разборки и перетягивания одеяла на себя? Вот за что, по совести, уважаю Эшли, так это за то, что он меня на место поставит, и все. Зла не держит, назавтра не мстит, сладкого за ужином не лишает. Хороший хозяин, люблю таких, сам такой… заговорился.

Первыми по лестнице вверх отважно устремились родственники. А чего их жалеть, они у нас единственные, кто в шлемах, словят по башке — не так страшно. К тому же слава о крепости гномьих черепов скорее занижена, чем преувеличена…

— Тихо все, безмолвен вечер, тени голубы и песок тепл, — поэтично доложил Туром, осторожно высовывая голову.

— Что-нибудь подозрительное заметно? — громко уточнил племянник главнокомандующего, явственно опасаясь, что я опять спрошу первым.

— Светило пало к горизонту, — в том же режиме поддержал Нетуром, — и, пустоши розовым окрасив, словно само зовет нас к неге, к смирению и созерцанию…

— Так, кто мне тут рекомендовал пустить этих двоих наверх? У них же от свежего воздуха окончательно кровля съехала! Так, Эландер, друг мой, поднимись-ка следом и доложи обстановку. У нас все-таки дети…

— Нет у НАС с тобой детей, — сухо бросил оскорбленный пошлым намеком эльф и быстро взлетел по лестнице вверх.

— Чего это он? — не понял Эшли.

Я пожал плечами, мне тоже ничего такого уж двусмысленного не послышалось, но остроухие все такие мнительные…

— Чисто, — минутой позже донеслось сверху.

Сун кивнула мне, и я, подсаживая детишек по одному, не торопясь переправил наверх всех. Дальше произошла традиционная заминка, вызванная глубиной декольте и длиной (то есть ее отсутствием) подола кольчуга наемницы. Мы с ней не первый день в связке и на глупости внимания не обращаем, но Эшли у нас воспитанный, ему без моральных терзаний никак нельзя…

— Минуточку, пропустить даму вперед мы не можем, не та ситуация. Во-первых, внизу безопаснее, во-вторых, ну… сам понимаешь… куда не надо поднимать взгляд. Молчи, Малыш, и не красней, я знал, что ты об этом подумал!

Я не краснел, а вот Сун на мгновение вспыхнула, она не любит уточнения половых различий в боевом походе.

— Если же мы пустим нашу дорогую подругу в середине, то… Нет, ниже идущему все равно придется завязать глаза, так же как и выше идущий рискует, обернувшись, упасть прямо в ваши волшебные объятия, дорогая Сун! А в вашей… э-э-э… ложбинке меж холмов есть где утонуть…

Самая уродливая наемница взглядом попросила у меня разрешения его убить. Я отрицательно покачал головой. Нельзя. Она гневно топнула ножкой — совсем нельзя?! Я поднял брови вверх — можно, но через неопределенное время, когда мы все вернемся на пепелище харчевни старого Трувора. Надеюсь, в наше отсутствие он не теряет времени даром и отстраивается по полной…

— Дорогой граф, — наконец решилась наша подруга, — а не пойти ли вам на… верх первым, за вами Малыш, за ним я.

— Но…

— Претензии о том, что ааргхи иногда носят не заглаженный в плиссировку килт, не принимаются! — твердо заявила Сун.

Эшли попробовал вякнуть что-то еще, но я просто приподнял его под мышки и подкинул на нужную высоту. Дальше он полез сам, когда выбрался, то первым делом пропустил меня, вторым — дождался наемницу, протянул ей руку и вытащил, как морковку, а третьим — накрепко прикрыл люк, максимально завалив его песком. Что бы ни произошло с нами этой ночью, возвращаться вниз нам уже не следовало — мертвяки — народ упертый, и если хоть кто-то выжил, то придут за нами наверняка. А у нас и без них хлопот с этим эльфятником выше моей маковки…

— Так, детей надо накормить, напоить и определить хоть куда-нибудь на ночь, — строго напомнила Сун, дернув меня за рукав. — Я понимаю, что не ты начальник отряда, но у твоего хозяина более важные заботы — организация досуга гномов, очередные комплименты стройности Эландера и мягкое охмурение меня, как достойнейшей дамы его сердца. Так что займись делами, Малыш, пока я не улепетнула на ближайший бал в столицу, а?

— Гр-р-р…

— И тебе гр-р-р! — Она показала язык и пошла строить детвору.

Я молча отправился на хребет ближайшего песчаного холма, дабы хоть приблизительно выбрать место для ночлега. В паре сотен шагов виднелась хилая финиковая пальма. Возможно, там есть и вода. Честно говоря, оазисы в пустошах встречаются довольно редко, и именно поэтому они являются плохим местом для тех, кто жаждет уединения. К воде ночью придут все без исключения местные зверушки, как плохие, так и очень плохие, хороших здесь по географии не водится…

— Там есть место для ночлега. — Вернувшись, я поймал юного графа и развернул лбом в нужном направлении. — Скомандуй сам, это твоя прерогатива.

— А ты начинаешь исправляться, мой верный ааргх. — Он одобрительно похлопал меня по плечу. — Дамы и господа, мои доблестные воины и добрые дети! Наш заботливый великан уверяет, что подобрал для всех неплохое местечко неподалеку отсюда. Идемте же! Нас ждет сытный ужин, мягкая постель и заслуженный отдых!

Дети разразились визгом, смехом и хлопаньем в ладоши. Они всякому сладкому вранью верят, маленькие потому что. Мы, взрослые, на мгновение замерли, потому что такую неуклюжую ложь мог сочинить только абсолютно сбрендивший идиот. Какой ужин, у нас одни сухари, и тех практически нет? Какая мягкая постель, когда спать будем вповалку на песке! Какой там еще заслуженный отдых, если всем поочередно стоять на часах, а скорее всего, еще и отбиваться втихую от разных прожорливых тварей?! Но с другой стороны, не ругаться же всерьез на весь этот эльфятник…

В конце концов, когда они еще смогут побыть такими легкомысленными и доверчивыми, как в детстве? Эльфы живут долго, вот только период детских игр у них заканчивается очень быстро. И всей этой горластой стайке в свой час придется надевать легкие доспехи, брать в руки лук и стрелы, а потом идти на верную смерть, вечно отстаивая от сотен врагов неприкосновенность своих лесов и волшебных сказок. И гибнуть сотнями…

Наверное, я все-таки люблю эльфов, почти так же, как гномов, хотя любить гномов можно только с закрытыми глазами. Я это в фигуральном смысле, потому что видел, как оба родственника незаметно прихватили пару серебряных ложечек и ремень с золотой пряжкой из сгоревшего пристанища остроухих. Все мы на фронтире живем такой военной добычей, хотя большинство подданных Империи все-таки назовут это грабежом…

Добравшись до одинокой пальмы, мы с удовлетворением отметили, что колодец здесь все-таки есть. Маленький, полузасыпанный, но Нетуром, спрыгнув вниз, подкопал где надо широким кинжалом, и полчаса спустя у нас будет теплая, но более-менее чистая вода. Эландер с луком на изготовку занял наблюдательный пункт на вершине той же пальмы, а наш благородный граф решительно взял на себя роль детсадовского папочки и отца всех народов, под прикрытием гномов распределяя остатки съестных припасов.

Я присел было неподалеку на камушек с книжкой, но меня нашла Сун. Почитать не удастся. Даже если я пообещаю ей делать это вслух, громко и с выражением…

— Чего ты мнешься, Малыш? Есть что-то, о чем хочешь, но не можешь мне рассказать…

— Гр-р… — изумленно вырвалось у меня. Как она догадалась?

— Выкладывай. — Наемница прилегла рядом на песок, закинув руки за голову, невыносимо красивая и желанная…

— Гр-р… — жалобно попросил я, но она была неумолима.

— Милый, давай уже не тяни. Я тоже не дура и не слепая. Обещаю, что не буду смеяться…

— Ладно… — сдался я. — В конце концов, Эшли прав, зачем скрывать… Так получилось, что ты мне… очень… ну то есть я тебя…

— О, она опять сюда идет, — неожиданно прервала меня Сун, похоже и не особо вслушиваясь в мое самое сокровенное признание. — Да эта эльфийская кроха просто бегает за тобой, как собачонка. Это она тебе что-то там напредсказывала, чем ты так не хочешь со мной делиться? Зря, информация, важная для ведения боевых действий, должна быть доведена до всех. Ну расскажи, чего нам всем на ночь напророчили…

— Так ты… об Эйвин спрашивала?!

— Да. А ты о чем подумал?

— Я подумал о… о… Гр-р-р! — Я резко захлопнул пасть и отвернулся.

Подоспевшая маленькая разлучница без приглашения уселась между мной и самой уродливой наемницей.

— О чем щебечем, громила?

— Вообще-то у нас здесь взрослые разговоры, — чуть смутившись, осадила ее наемница, — но мы говорили о тебе. О твоих предсказаниях, о твоем даре… Откуда вообще у тебя такое, это наследственное?

— Любопытная лиса, а? — в свою очередь подмигнула мне Эйвин, кося взглядом на Сун. — Не знаю, храбрая тетенька, я маму почти не помню, а отца вообще ни разу не видела. А у меня будет такая же?

— Кто? — хором уточнили мы с наемницей.

— Грудь! Как у тебя будет?

— Э-э-э…

— Нет, мне-то нравится, и, говорят, мальчишки на такое западают, но ведь, наверное, бегать неудобно, на поворотах заносит… — честно заявила маленькая предсказательница, встала и, безмятежно насвистывая, вернулась к остальным детям.

Сун полторы минуты пыталась выровнять дыхание, потом почему-то рявкнула мне в лицо и ушла ее догонять. Надеюсь, все решится миром. Не хватало только, чтоб они из-за меня поссорились…

— Мой верный ааргх… — раздалось слева.

— Гр-р. — Я вежливо повернулся.

— И почему мне так не нравится, что нам придется провести всю ночь на открытом пространстве? — несколько напряженно начал Эшли, попутно пытаясь отгрызть заусеницу у ногтя большого пальца на правой руке. — Понимаю, что иных вариантов нет, но зато есть дети. Нам будет очень тяжело сражаться рядом с малолетками…

— А без банальностей? — сухо буркнул я. — Что толку бесконечно пережевывать давно известное… Да, на нас навесили весь эльфятник. Да, в песках с таким «балластом» нам не выжить. Да, в конце концов мы все умрем. Хотелось бы попозже и поинтереснее, но это уже мелочные капризы. Ты можешь предложить что-то конкретное как командир?

— Возможно, — не обидевшись, кивнул он. — Расскажи еще раз о предсказаниях этой грубоватой девочки. Вроде что-то про нападение птиц со стальными перьями, да? Тогда у меня есть идея.

Через пятнадцать минут наш маленький лагерь буквально гудел от кипящей работы. Надо было уложиться до темноты, и если план Эшли сработает, то мы выиграем одну ночь. Согласен, это немного и, быть может, мы лишь отсрочим неизбежную агонию, но всегда лучше хоть что-то сделать, чем ждать конца, безвольно сложив лапки.

Когда Эландер, стоящий на страже, махнул рукой, мы уже были в полной готовности. В темно-вишневом небе показалось черное колышущееся нечто. Вскоре стало понятно, что это небольшая, но плотно сбитая птичья стая, приближающаяся к нам с зловещей медлительностью. Я слышал от одного знакомого гоблина о таких гигантских ласточках-убийцах — плод уродской фантазии мага зоофила-импотента с комплексом вечной недоделанности, — но никогда не встречался с ними раньше. Говорят, у них стальные клювы и длиннющие когти, а плюются они на лету чистым ядом, прожигающим кожу до кости. Брр… неприятно, так ведь и прыщик выскочить может или сыпь какая-нибудь в неприличном месте…

Впрочем, когда они подлетели поближе и, надсадно пища, зависли над нашим якобы спящим лагерем, сразу стало видно, что это даже и не птицы, а всего лишь здоровущие нетопыри. Летучие мыши-переростки — вполне безобидные существа, но в лапках у каждой подрагивал длинный черненый кинжал.

— Гр-р-р! — взревел я, вскакивая в полный рост и раскручивая меч над головой.

Один миг — и перепуганные твари с писком бросились наутек, разжав коготки! С полсотни заточенных лезвий метнулась вниз, с налету пронзая тонкие эльфийские плащики…

— Все, можно выходить, — разрешил я, когда стая скрылась за горизонтом.

За моей спиной, отплевываясь, выбрались из песка гномы, следом за ними Эшли и Сун. Замаскировавшийся на пальме Эландер подтвердил, что у него тоже все в порядке. Оставалось выкопать детей. Они лежали за соседним холмом, слева от оазиса, на абсолютно пустом пространстве, в ложбине, укрытые нашими взрослыми плащами и заботливо присыпанные теплым песочком…

— Все нормально, громила? — смешно хмуря бровки, спросила меня маленькая предсказательница.

— Все, кроме ваших плащей, — кивнул я. — Боюсь, они истыканы кинжалами и теперь выглядят как элегантное кружевное белье.

— Это че, юмор?

— Ааргхи лишены чувства юмора, — напомнил я.

— Оно и видно! Малыш, я есть хочу…

— У меня ничего нет. — Мне пришлось опуститься на колени и позволить ей попробовать обнять меня за шею. — Продуктов было немного, вы все подъели, и нам все равно надо идти — ночью в пустошах еще прохладно, а вот днем солнце может просто сжечь тебе носопырку.

— Угу… А змею можно есть? — неожиданно спросила она.

Я обернулся с нереальной даже для нашего народа скоростью, и мой меч сверкнул в воздухе, напополам разрубая череп гигантского огнеглазого полоза. Не ядовитая тварь, но медлительная змея длиной в двадцать шагов и толщиной в мое бедро, собственно, и не так уж нуждается в яде.

— Бейруби-рубибей! — по-гномовски завизжали счастливые эльфята, кидаясь с маленькими мечами на еще бьющуюся в мелких конвульсиях змею…

Храбрый народец, нигде не пропадут. Кстати, и ужином мы теперь точно обеспечены…

Гномы быстренько отрубили зверюге голову, отдали ее играть детям, а сами принялись бодро потрошить полоза, выбрасывая желтоватый жир и аккуратно отделяя широкие пласты мяса вдоль хребта. Эландер развел огонь, очень надеюсь, что сегодня нам уже никого не придется опасаться, враги кончились. Временно, но кончились…

До рассвета оставалось не так уж много. Дети не сомкнули глаз, это плохо, но сейчас все равно эльфята слишком возбуждены нападением нетопырей, «битвой» с большущим полозом, да и запах жареного мяса уже вовсю щекочет ноздри. Хорошо, сейчас поедят, на бочок и баиньки. Мы с Эшли прошлись к нашему фальшивому «лагерю», где каждая кучка песка напоминала лежащую детскую фигурку, для большего правдоподобия накрытая плащиками эльфят. Теперь в каждом таком плаще торчало от двух до пяти кинжалов.

— Это была хорошая тактическая идея, Малыш, — удовлетворенно похвалил себя мой хозяин. — А теперь успокой меня и расскажи, как мы пройдем пески?

— Никак.

— Абсолютно не смешно. У тебя нет чувства юмора, хотя мог бы и поднабраться, у меня, например. Давай попробуем еще раз: так как мы пройдем пески?

— Никак, — честно повторил я. — Воды мало, дети двухдневного перехода не выдержат, укрыться от солнца им негде, а ближе к обеду — пекло будет такое, что гномы живьем испекутся в своих доспехах.

— А ты пробовал испеченного гнома?

— Не смешно.

— Смешно! Это была шутка юмора, — попытался выкрутиться он. — Ладно, извини, что пристаю с глупостями. Есть предложения по поводу того, как нам совершить невозможное и выбраться отсюда?

Я пожал плечами. Сегодня меня все достают и упрекают в непонимании и чего-то требуют. Наверное, у меня такое лицо. С этим надо что-то делать. Тупить, да?

— Гр-р-р, твоя — хозяин, моя — слуга, твоя — говорить, моя — слушать, моя — делать, твоя — хвалить и кормить сахаром…

— Врезать бы тебе в глаз, — мечтательно пробормотал умный граф. — Да ведь ты сдачи дашь, а драка в своем же отряде — последнее дело. Тем более в присутствии детей. Какой пример мы им подадим, а? Короче, Малыш, как хозяин и командир, я приказываю тебе хорошенько подумать и всех спасти. Усек? Дерзай, мой верный ааргх!

Ну вот и поговорили… Вполне довольный собой Эшли направился к общему костру за порцией змеиного мяса, а я постоял еще пару минут, размышляя, как всегда не по поводу. Папа никогда ни о чем меня не просил. Даже умирая, просто смотрел мне в глаза, сжимая руку, но не говоря ни слова. Возможно, потому, что боялся разжать зубы и закричать от боли — ведьмин яд убивал его невероятно мучительно. Но я знал, чего он хотел бы… Не вырос, не отомстил, не стал вождем клана и гордостью нашего племени. Все проще — чтобы я просто позаботился о маме. Он любил ее. А она его до сих пор любит.

Нас мало, чистокровные ааргхи уже редкость. Нас слишком охотно нанимают в первые ряды любого войска, мы — таран и живая боевая машина, которой положено лишь ломать и крушить. Поэтому ааргхов в бою не жалеют ни враги, ни друзья. Мы и не нуждаемся в этом, наша жизнь заключена в праве героически умереть за чьи-то интересы. Мы несем домой лишь золото и плохо зашитые раны. Даже если потом они раскроются и организм не выдержит, то золото позволит деревне пережить зиму. А весной все начнется по новой. Поэтому я непременно должен вернуться к маме, у нее больше никого нет…

Потом меня позвала Сун. На коротком совете было принято общее решение: никуда не идти, из шкуры змеи и наших плащей сделать хоть какую-то завесу от солнца, всем спать, а в путь двинемся ночью, охрану лагеря будем нести по очереди. В первую смену я вызвался сам, хотелось в тишине дочитать книжку.

Навес устроили быстро, привязали к пальме длинные кишки полоза и развесили на них часть нашей одежды. И самим легче, и эльфят от пекла убережем. Хотя, должен признать, воняло от этих «веревок» жутко. И все равно утомленные дети уснули мигом.

Я оставил на себе лишь килт, все остальное лучше было снять. Книжка слегка обтрепалась, но критическая точка зрения автора на волшебство по-прежнему оставалась интересной, хотя и вступала в явное противоречие с мнением большинства.

«Почему же простые люди интуитивно боятся волшебников, даже самых добрых? Не потому ли, что тот, кто одним коротким заклинанием может осчастливить вас, дать богатство, здоровье, силу, власть, легко может даровать то же самое и кому-то другому? И каково приходится самому волшебнику, наколдовавшему козу для бедной вдовы, когда на другой день к нему выстроятся жители всей деревни, моля дать коз и им! А кому-то нужно две (у него большая семья), и лучше сразу корову, и коня для пахоты, и новый дом, и вывести прыщи у старшей дочери, и выдать ее замуж за обеспеченного человека, и не болеть в старости, и чтоб ни войны, ни мора, ни природных напастей… А как откажешь людям, если ты добрый волшебник?! И слава о тебе растет, а количество просящих все увеличивается, но отказать нельзя никому! Ни сна, ни отдыха, ни личной жизни. Вот почему добрые волшебники — это вечные скитальцы, ибо живи они на одном месте, то уже через пару лет станут самыми злыми магами…».

— Тебе не скучно, громила?

— Гр-р-р! — Я едва не подпрыгнул от неожиданности, эта мелкая эльфийка обладает врожденной способностью подкрадываться сзади. — А ты чего не спишь, подруга? Все дети как дети, на бочок и молчок, ты-то че слиняла?

— Не спится. — Эйвин присела на песок, подстелив себе краешек моего килта и прячась в моей тени, как под скалой. — Я не грубая… Я не всегда так разговариваю. Просто… не любят меня.

— Не понял… Как это не любят? Кто? Да нас специально наняли, чтоб мы доставили тебя в Воронью пустишь, как предсказательницу и будущую королеву эльфов!

— Девочки говорят, что я… не настоящая эльфийка. — Она хлюпнула носом, но голосок не дрожал, видно, малышка уже не раз пережила эту тему. — Моя мама умерла при родах, папу я не видела никогда. А они говорят, что я лишь наполовину эльф, а наполовину непонятно кто…

— Ну… в жизни бывает по-всякому, — смутился я. — Одно могу сказать с уверенностью: твой отец не был ааргхом, гномом или троллем.

— Тогда я была бы полной уродкой?

— Ага, — согласился я, прежде чем понял, что ляпнул глупость.

Но она не обиделась, а лишь матча ткнула меня кулачком в спину.

— Гр-р… — Я с печальным рыком завалился на бок, и Эйвин гордо встала надо мной:

— Проси пощады, смертный!

— Ааргхи не сдаются!

— Тогда их убивают… — холодно произнес чей-то голос, и перед нами из ничего возникла блеклая фигура Жреца Зла.

Пустынный мираж, я даже не вздрогнул, но видеть его все равно было не очень приятно… Черный плащ, опушенный капюшон и общее ощущение зловещей ауры, чуть подпорченное, зыбким подрагиванием в воздухе…

— Вам не уйти от меня!

Догадываемся, молча переглянулись мы. Что еще?

— Моя власть и сила недоступны вашему скудному пониманию!

Хорошо еще не так громко говорит, подумал я, а то наши спят…

— Меня нельзя победить, нельзя обмануть, нельзя убить!

Слышали? Даже эльфийка наморщила носик — врет напропалую, их трудно убить, но можно…

— Я уничтожу вас всех!

А угрожает-то, угрожает…

— Отдайте мне Эйвин, и, быть может, я одарю остальных легкой смертью!

Ух ты?! Вот тут мы с девочкой изумленно вытаращились друг на друга…

— Быть может, я даже пощажу вас!

Хм… вот это уже не угроза, а реальное предложение…

— Но вам придется молить меня о пощаде!

Опомнился…

— Хотя бы мысленно!

Опомнился еще раз. Развеять его, что ли?

— Девочку! — требовательно взревел фантом.

Забодал. Мы с Эйвин демонстративна сели к нему спиной…

— Ах так… ах вот как… ах вот, значит, как вы ко мне!.. А я-то… я к вам… Ну все! Ночью эти пески будут залиты кровью! Для Жреца Зла не существует расстояний или плохой погоды. Готовьтесь к смерти!

Сзади раздался легкий хлопок, призрак исчез. Вполне в его стиле — наговорить гадостей, позапугивать направо-налево и смыться без «до свидания». Беда с этими злыми волшебниками, всегда одно и то же, сплошной штамп на штампе…

— Он больше не придет, правда? Не отдавай меня ему!

— Не отдам, слово ааргха, — честно пообещал я. — А сейчас марш спать, у нас долгий путь ночью.

Маленькая эльфийка жестом попросила, чтоб я взял ее на руки, молча поцеловала меня в щеку и без разговоров отправилась к остальным детям под навес.

Надо будет обо всем рассказать нашим. То, что Жрец Зла окотится не за Эшли, а за Эйвин, неудивительно. Наверняка он следил за Эландером и, когда понял, что тот набирает отряд для похода за девочкой, прилетел на драконе в надежде спалить к Берлобогу всю харчевню папиного друга вместе с нами чохом! Интересно, Сун уже служила ему в это время? Спрошу при случае. Если даты ее найма совпадут, то милый старичок Карланиус и есть Жрец Зла! Хотя, впрочем вполне возможно, что я на него просто наговариваю…

Вообще, в последнее время стал ловить себя на том, что мне не нравится, если рядом с наемницей находится кто-то кроме меня. Понимаю, что у нее своя работа, что она свободная женщина, что я не имею на нее никаких прав, и все равно… Меня раздражают ее наниматели, ее знакомые, хохочущая ей вслед солдатня, чуть кривящиеся усмешки местных дворян, одобрительные аплодисменты ребят с фронтира…

В общем, все раздражает! Наверное, Эшли прав, я в нее крепко влюбился. Куда крепче, чем готов признаться сам себе. И если рассуждать исключительно филологически (и логически), то она достаточно крупная девушка, чтобы у нас все получилось… Гр-р-р! Вот сказал, и самому противно, она не животное, не самка, чтоб я так о ней думал… Она…

— Мне скучно! Там все спят, и никто со мной даже не поиграет, вот…

Я вздрогнул. Опять этой несносной девчонке заняться нечем. И ведь лезет же прямо к взрослому ааргху, словно ей больше пообщаться не с кем…

— А она тебе нравится, да?

Я вздрогнул второй раз. Эйвин скромненько уселась рядом и подняла на меня большущие невинные глаза…

— Да видно же сразу, когда тетя Сун мимо проходит, у тебя щеки краснеют. А когда ты думаешь о ней, у тебя все лицо такое мечтательное… хи-хи!

— Не смейся.

— Я и не смеюсь… хи-хи! Влюбился, влюбился, влюбился!

Меня избавил от этой мелкой вредины только подход гномов на смену. Теперь их очередь дежурить, вот пусть она им мозги и парит. Даже такие здоровяки, как я, время от времени нуждаются во сне, до вечера было еще часов пять-шесть, не высплюсь, конечно, но хоть немного отдохну. Сон первым ударил меня по затылку мягкой теплой лапой, я рухнул на песок, и больше ничего не помню… Эшли потом говорил, что меня разбудили последним, строго предупредив непоседливых эльфят не шуметь и не баловаться в десяти шагах от храпящего меня.

— Пора вставать, о мой герой! — нежно пропел у меня над ухом племянник главнокомандующего.

Я мигом продрал глаза. Не столько от громкости, сколько от непривычно ласкового обращения. Обычно хозяева с ааргхами так не разговаривают, и мой в этом смысле не исключение.

— Не бойся, Малыш, я не заболел, не впал в сентиментальность и по-прежнему верен фамильной ориентации Эльгенхауэров, а будь она иной, нас бы вообще не было! Это шутка, — видя, что я не врубаюсь, пояснил наш юморной граф. — Девочка все нам рассказала. Об этом мираже в виде Жреца Зла и его нелепых предложениях. Разумеется, мы ее не отдадим. Мы будем биться грудью! Эландер уже придумал текст своей предсмертной песни, гномы чистят топоры песком, Сун рассказывает детям героические сказки, а мы с тобой просто обязаны срочно всех спасти. Думаю, справимся, не в первый раз, правда?

— Гр-р. — Я сел, помотав головой так, что остатки сна разлетелись в разные стороны, возмущенно трепеща эфирными крылышками.

Повторять в десятый раз этому недобитому энтузиасту, что я и близко не представляю, как мы выберемся из этого драконьего дерьма, смысла уже не было. Не поймет, не поверит, да еще в очередной раз обвинит в неумении шутить. Для него все это шуточки, он вообще у нас единственный, кто искренне наслаждается всеми этими приключениями. Для него война, враги, колдовство, победы, поражения — все игрушки. Иногда я просто до скрипа зубовного завидую непробиваемому энтузиазму этого наглого столичного аристократишки!.. Хотя кое-какие мысли все-таки были…

— До прихода ночи нам надо превратить оазис в крепость. Уходить отсюда нельзя, в песках мы будем открыты как на ладони. Неизвестно когда и какими силами ударит Жрец, поэтому лучше быть готовыми ко всему…

— Крепость я беру на себя, — важно задрал нос Эшли. — Мой дядя столько раз рассказывал мне о всех тонкостях тактики и стратегии, защиты и обороны, что я давно мог бы писать учебники по фортификационным сооружениям. Смотри сюда!

Он выхватил рапиру и в несколько взмахов изобразил на песке довольно приличную схему защитных сооружений. Если мы успеем, то шанс удержаться в такой импровизированной «крепости» действительно есть…

— Эландер! На пальму шагом марш! Стрелять во все, что приблизится к лагерю хотя бы на сто шагов. Туром и Нетуром! Ко мне, смотреть, читать чертеж, соображать как и копать беспробудно, словно коты после похода по очень большому. Дети! А помогите дядям-гномам поиграться в песочек. Сун! Э-э-э… прошу прощения за несколько приказной тон, мои манеры огрубели от походной жизни… Вы не могли бы пройтись с нашим отважным ааргхом дозором вокруг лагеря? Просто так, без всякого задания, романтическая прогулка для двоих…

До этой его фразы все лишь согласно кивали, благо командный голос Эльгенхауэра-младшего выработан поколениями, мы и реагировали соответственно. Но после последнего предложения я пошел багровыми пятнами, наемница, наоборот, побледнела, как брюхо жабы, гномы сунули бороды в рот, чтоб не заржать, а эльфята беззастенчиво ударились в визг и хихиканье! Остроухий самоубийца чуть покривил губки и полез на пальму, Эшли продолжал размахивать ручками, призывая всех к порядку, но, пока за нас не заступилась Эйвин, дети не успокаивались. Ее все-таки уважали…

— Че вы как эти?! Кто обзывается, сам на себя называется! — И серьезно добавила уже нам: — Ну а че вы встали, как маленькие? Поцелуйтесь где-нибудь и возвращайтесь.

— Я… мы не… — закипая, начала Сун, но эльфийка подергала ее за подол и, когда та наклонилась, громко прошептала:

— Иди, не бойся. Ты ему нравишься, я знаю… Все знают!

Самая уродливая наемница молча погладила малышку по голове и подняла на меня пылающий взгляд из серии «ты не жилец, Малыш!» Я-то тут в чем виноват, да я сам сплошная жертва! Все маме расскажу…

Мы двинулись в обход лагеря едва ли не под ручку, сопровождаемые одобрительными взглядами, умеренным свистом и чуточку завистливыми аплодисментами. Потом Сун вырвалась на шаг вперед, а я плелся сзади, не зная, как завязать разговор, но будучи абсолютно уверенным, что сказать хоть что-нибудь надо, иначе совсем уж дискомфортно. В смысле глупо…

— Я никому ничего не говорил. — Идиотское начало! Почему не говорил, о чем, ей-то какое до всего этого дело?! — Не сердись, а? — Тьфу, с чего я взял, что она сердится, она даже не оборачивается! — Но мне действительно приятно пройтись с тобой вдвоем… — Ага, дозором вокруг лагеря, под общим обзором, в ожидании нападения врагов! Романти-ка-а… — Прости. — За что? — Все равно прости. — Я тупею на глазах… — Все глупо. Гр-р…

— Малыш, я могу тебя спросить? — не оборачиваясь, бросила самая уродливая наемница. — Всего один вопрос, не хочешь — не отвечай. Как ты ко мне относишься?

— Хорошо, — придушенно выдавил я.

— Насколько хорошо? — Она развернулась ко мне лицом.

Я вновь покраснел так, что оранжевый рефлекс упал на маску наемницы, добавив ей дополнительный колер.

— Понятно… — Сун снова повернулась спиной и молча ушла вперед.

Я дурак и дубина. Эшли опять прав. Надо было сказать ей всю правду, надо было… пока она в настроении, хотя бы… А-а, поздно… Ну и все! Ну и…

Мы с наемницей замерли одновременно — издалека по остывающему песку в нашу сторону медленно двигалась фигура в черном плаще. Жрец Зла! Реальный, живой, не призрак и не фантом. Он шел уверенной походкой, подметая песок длинными полами одеяния, что могло бы показаться даже комичным, если бы не явственная волна угрозы и непоколебимой самоуверенности, исходящая от него на приличное расстояние. Я потарабанил пальцами по рукояти меча…

— Нет. — Наемница положила свою ладонь поверх моей. — Возвращаемся, вдвоем у нас нет никаких шансов.

— Совсем никаких? — Мне осталось лишь повесить голову, позорно бормоча: — Ты права, мы разные, но… может быть, хотя бы попробовать? Я и ты… мы могли бы…

— Малыш, ты о чем?!

Гр-р-р! Я бухнут себя кулаком в лоб, романтические бредни мигом вылетели и, упав на песок, испарились быстрее дождевых капель. Все-таки необходимо иногда напоминать самому себе, что ты — ааргх!

Надеюсь, мой хозяин успел хоть как-то подготовить наш лагерь к осаде. Или правильнее сказать, к короткому бою. Помирать никто из нас не собирался, кроме Эландера, разумеется, а Жрец Зла, как бы ни был силен, все равно смертен. И били их неоднократно, и побеждали, и брали живьем, и показательно казнили не раз. Так что мы тоже попробуем…

К лагерю бежали так быстро, как только это было возможно при беге по песку в доспехах и с оружием. Нас встретил самый примитивный форт — квадрат песчаного вала, небольшой ров, утыканный кинжалами нетопырей, бдительный эльф на пальме и напряженные дети. Испуга или паники не было, эльфята не рождаются трусами, но опасность предстоящей схватки понимали даже они.

— Идет? — скорее кивнул, чем спросил мой боевой хозяин. — Что ж, мы готовы. Гномы прикроют детей, повезло, что они с ними одного роста, вдруг противник ошибется, приняв, например, Турома за эльфенка с привязанной бородой? Нападет в ожидании легкой победы, а там… Хряпс! Бейруби-рубибей!

Я не стал разубеждать его в том, что не только Жрец Зла, но и не один пьяный вдрызг орк-переросток в полной темноте за десять шагов не спутает сурового гнома с девочкой-эльфийкой, даже если гном наденет платьице… Наш аристократ просто перегрелся.

— Да, кстати, ты не в курсе, как убиваются Жрецы Зла? — как ни в чем не бывало уточнил Эшли.

Я отрицательно покачал головой. Сам не убивал ни разу, а всякие бредни завсегдатаев харчевни Трувора пересказывать не хочется…

— Ну и ладно, — юный граф утешительно похлопал меня по плечу, — подождем этого шарлатана фокусника и разберемся на месте. Эта малышка Эйвин вроде говорила, что ему нужна только она?

— Гр-р-р, — на всякий случай рыкнул я.

— Мне тоже показалось, что она и тебе нравится, — не моргнув, согласился он. — Поэтому, мой герой, прими самое трудное задание — возьми ее под свою защиту и спаси, несмотря ни на что. Даже если моя жизнь будет в опасности, спаси ребенка! Я могу валяться раненый в луже крови, могу умолять тебя, приказывать, жалобно кричать. А ты не слушай, забудь обо мне, брось своего друга и хозяина, но спаси ее! Пусть я гибну в муках, пусть мое бедное тело разрывают на тысячу…

— Гр-р-р. — Я быстро прикрыл ему рот, наш остроухий наблюдатель вовсю сигналил с пальмы, что противник приближается. — Ааргх все понять. Хозяин молчать и биться. Моя его хвалить. Моя пошла спасать Эйвин.

— Малыш, ну какого ты…

— А нечего мне сто раз талдычить одно и то же! Иди командуй обороной! Я сберегу эльфийку, но если ты потеряешь хоть одного бойца из наших — на глаза мне не показывайся!

— Это угроза или намек на разрыв наших любовных отношений? Шутка-а, — пискнул Эшли, когда я поднял его за шиворот и перевернул вверх ногами.

Больше вопросов племянник главнокомандующего не задавал, он попросил поставить его на место и занялся своими делами. Впрочем, как и все — в панику и суету жители фронтира впадают редко и по совсем уж особо торжественным случаям. Например, при делении материков… и ничем иным наших просто не проймешь.

А десять минут спустя маленький оазис превратился в поле боя! Начали, разумеется, мы. Как сторона, подвергшаяся агрессии, право превентивного удара было у нас по всем писаным и неписаным правилам войны. Эландер молча и без предупреждения спустил тетиву! Звонкая эльфийская стрела насквозь прошила капюшон чуть удивленного Жреца Зла. А чего удивляться? Неужели он всерьез думал, что мы сложим лапки и добровольно примем мученический венец групповой жертвы?!

— Как вы посмели, смертные?!! — громом разнеслось над песками. — Да я вас за…

Тут он прервался, чтобы испепелить вторую стрелу, летящую ему прямо в глаз. Эландер не промахивается, не в обычаях эльфов стрелять мимо цели — первый выстрел был данью вежливости и воспитанности и лишь поэтому именно в капюшон. Жрец не сделал ни шага, вынужденно испепеляя одну за другой аж двенадцать стрел. Наш остроухий друг посылал их с такой скоростью, что они едва не сталкивались в воздухе. Черному магу пришлось окружить себя сияющей волной мощного пламени, потому что угадать, куда целит эльф — в ухо или в коленную чашечку, нипочем не угадаешь…

Но вот когда Эландер по взмаху руки нашего, с позволения сказать, командира прекратил стрельбу, Жрец немного успокоился, убрал огонь, оправил одежды, вновь преисполнился скучной торжественности и пошел на нас. Ровно пятнадцать шагов. Потом он просто не мог не наступить на закопанные острием вверх черные кинжалы нетопырей. Они торчади из песка ровно на булавочную головку, так что в темноте ночи и не разглядишь, но дикий вой с элементами ругани свидетельствовал, что хоть один из ста сработал!

Какими именно словами нас костерил служитель Зла, я повторять не буду, мне неудобно. Надеюсь лишь, что эльфята вовремя заткнули острые ушки. А с чего, по совести говоря, так орать-то? Летучих мышек с этими же кинжальчиками сам сюда прислал? Сам! Ну вот и надо было самому лучше под ноги смотреть…

— Я испепелю тебя, ааргх!!! — истерически донеслось сквозь сумрак ночи.

Эй, не понял?! А с чего это именно меня? Я колючие железки в песок не закапывал, стрелами сверху не пулялся, форт не строил, так почему я вечно крайний…

— Зря наговаривает Малыша на, — сочувственно поддержали меня гномы. — Ближе подойдет пусть в балахоне хмырь, ноги ему топорами побреем нежно, самые по булки тощие, мстя за тебя местью страшной, гневливые жутко!

Мне оставалось благодарно кивнуть и, едва не пустив умиленную слезу, поманить к себе пальцем Эйвин. Она подбежала тут же, расталкивая остальных эльфят, находящихся под бдительной охраной бородатых родственников.

— Держись рядом. На сегодня твоя задача прикрывать мою спину. Сечешь, подруга?

— На раз, громила! — Малышка выхватила из ножен короткий охотничий нож и сделала страшное лицо.

Нормально, подойдет, в смысле не струсит и никуда от меня не убежит. Таким детям лучше давать понять, что вы нуждаетесь в их защите.

— Предсказания не накатывали?

— Не-а, но так интереснее.

— Тоже верно, — согласился я. — Ну что ж, давай посмотрим, какими фокусами нас будет развлекать веселый дядя в черном плаще с дырявым капюшоном. Скажи ему: здрасте!

— Я скажу ему сдохни!

— Гр-р… Пожалуй, с завтрашнего дня (если доживем), мы всерьез займемся твоей речью. Будущей принцессе не стоит так уж конкретно выражаться. Хотя сама мысль в целом правильная…

Мы взялись за руки и дружно отправились на передовую. В конце концов, ведь абсолютно без разницы, где именно ждать атаки Жреца. Даже если ему действительно нужна только Эйвин, он по-любому не успокоится, пока не уничтожит всех. И это отнюдь не вопрос принципа, просто обычное правило поведения для всех волшебствуюших подонков. Если у тебя есть магия, ты не можешь не убить — это закон…

Жрец Зла встал напротив нашего невысокого защитного вала и воздел руки к одиноко тускнеющим звездам. Чувствовалось, что он намерен произнести речь, поэтому я воспитательно щелкнул Эйвин по носу, тем самым призывая к вежливому молчанию и остальных. Эшли благодарно кивнул мне и помахал рукой волшебнику — типа, можете начинать. Он и начал, злодеи никогда не могут удержаться от лишнего выступления перед публикой:

— Трепещите! Ибо час ваш пробил и я — ваша смерть!

Мы терпеливо вздохнули. Что делать, начало традиционное, но теперь придется долго ждать, пока он дойдет досуги…

— Вы посмели встать на моем пути! Вы посмели присвоить то, что принадлежит мне по праву сильного и по правам высшего порядка, в коих я не намерен давать ответа ни перед кем!

Гномы зевнули. Эльфята тут же принялись их науськивать кинуть хоть один топор, раз мишень так хорошо стоит. Пришлось снова шикнуть на всех, призывая к элементарной вежливости…

— Еще недавно я мог бы проявить к вам милосердие. Я хотел жестоко наказать лишь непокорных, те, кто склонился бы предо мною, заслуженно получили бы легкую смерть… Но теперь вы все умрете в страшных муках! Вы дерзнули не подчиниться, вы подняли на меня оружие, вы вообще охамели вконец!

Дальше можно было и не слушать. Когда ваш противник срывается на явную грубость, это значит, что он не так уж уверен в себе и нервничает сверх меры. Жрец Зла распинался на тему, какие мы нехорошие и что он с нами сделает, пока терпение не кончилось уже у всех. Мы хором обозвали Жреца вонючкой, и он опомнился…

— Дискириум цистице лайсен терриа!

После этих слов и замысловатого взмаха руки наша импровизированная крепость вздыбилась! Тяжелые волны песка поднялись на два моих роста и рухнули вниз. Эшли практически похоронило, гномы и дети устояли, отчаянный эльф спрыгнул с пальмы выкапывать племянника главнокомандующего, а Сун изо всех сил метнула нож. Жрец остановил его в воздухе, медленно оглядел со всех сторон, причмокнул и… послал ей воздушный поцелуй:

— Неужели ты так и не узнала меня, цыпочка? Как можно, ведь нас столько связывало… Или ты уже забыла, что такое настоящая покорность воле своего господина? Ну я напомню!

Лучше бы я не слышал этих слов. Как маленькой Эйвин удалось удержать меня от того, чтоб я не бросился и не убил этого мерзавца на месте, ума не приложу… А ведь на тот миг в моей голове и тени сомнений не было в том, что убью. Ааргхи так устроены, мы просто деремся и побеждаем. Обычно…

— Не глупи, громила. Он же тебя дразнит!

Жрец гулко расхохотался, нож наемницы завертелся в обратном направлении и упал к ее ногам. Все поняли, что сейчас и произойдет самое главное…

В левой руке Жреца блеснул знакомый серебряный медальон на длинной цепочке. Он покачивал им как маятником, речитативом произнося магические заклинания:

— Дракониепозарус! А хоус, а хоус! Эле будь ми се!

Эландер, в упоре стрельба с колена, дотянулся до последней стрелы…

— Импотриум турбо, дракониус-феминис опциус! Авер либерг аве… Ай! Кто это сделал?!

Последнее невольно вырвалось из уст злого волшебника, когда свистнувшая эльфийская стрела вонзилась прямо в середину медальона, прошив его почти насквозь. Мы медленно, с укоризной обернулись к Эландеру, он же смазал все впечатление, жди теперь, чего хотел наколдовать маг. Эльф-самоубийца смутился и виновато развел руками, он хотел как лучше, в Жреца-то стрелять смысла нет, а так хоть напрочь расковыряли ему любимую бижутерию.

— Вы… вы мне опять все испортили! Но поздно, ваша подружка уже превращается… Смотрите и ужасайтесь!

Все обернулись к наемнице. Сун действительно впала в какое-то неестественное состояние, ее гнуло и ломало, на губах показалась пена, а зрачки приняли вертикальную форму. Кто-то из эльфят перепуганно заверещал, а я, к своему ужасу, сразу понял, ЧТО должен буду сделать, когда в наших рядах появится настоящий огнедышащий дракон! Эйвин серьезно кивнула, словно понимая меня без слов. Я судорожно сжал рукоять меча. Дебильный хохот мага продолжал действовать на нервы…

— Я решил помиловать вас. Я никого не трону, даже детей… За меня все это сделает ваша милая девушка-а! Аха-ха-а!

Театральщина самого дешевого пошиба, но не до него сейчас, потому что прямо на наших глазах, буквально за считаные минуты, бывшая наемница превратилась в чудовищную рептилию! Я несколько раз видел драконов издалека, еще чаще в книжках на картинках, но чтоб вот в такой непосредственной близости — еще ни разу…

Тем более когда эта зверюга только что была нашей боевой подругой и я питал к ней вполне определенные нежные чувства. А вот сейчас смотрю, и тоже дыхание перехватывает, но совсем по другой причине…

— Убей их! — взревел Жрец Зла.

Мы вздрогнули. Я встал перед драконицей, бывшей Сун, и поднял меч обеими руками. Справа и слева незаметно материализовались Туром и Нетуром, с боевыми топорами на изготовку.

— Убей их, я приказываю!

— Не слушайте его. — Между мной и ней встрял пошатывающийся племянник главнокомандующего. — Поверьте мне, Сун, если в вас осталось хоть что-то человеческое, не слушайте его. Он маньяк и клинический псих, его лечить надо, а некому, санитары шарахаются. Но вы ведь не чудовище, не монстр и не животное… Вы — человек! И даже больше, вы женщина, которую все мы любим и ценим. Особенно Малыш…

Все замерли не дыша. Драконица, прищурившись, внимала Эшли, чуть наклонив набок уродливую голову. Потом она прокашлялась, зарычала и выпустила из ноздрей оранжевую струйку пара. Наш столичный граф вскрикнул, похоже, ему неслабо обожгло руку.

— Ах-ха-а! Глупцы, неужели вы решили, что сможете управлять мощью дракона без заклинаний и волшебного амулета?! Ваша наемница только в моей власт…

Сун развернулась и, вытянув увенчанную гребнем шею, яростно выдохнула в Жреца длинную струю пламени толщиною с пятилетнюю сосну! В один миг перед нами предстал костистый старикашка в догорающих лохмотьях черного балахона. Прическу спалило напрочь, а на тощих выпуклых коленках искорками догорали последние волоски. Никто из наших даже не улыбнулся, хотя многие узнали его в лицо — Карланиус…

— Больно, наверное? — шепотом спросила Эйвин.

— Еще бы, — серьезно подтвердил я.

Такой огневой мощи не смогла выдержать никакая магическая защита. Жрец Зла резко развернулся и бросился наутек с невероятной для пожилого человека скоростью. Будь у Эландера еще хотя бы одна стрела, мы бы избавились от него навсегда. И уж поверьте, из-за дурацких сантиментов по поводу уважительного отношения к старости ни у кого бы рука не дрогнула! Но гномы находились в ступоре, а кидать вслед ускользающему мерзавцу свой меч как-то было уже жалко — вдруг промахнусь? Позор перед всем эльфятником. О том, что рядом с нами ждет своего часа огнедышащий ящер, я с похвальной успешностью позабыл…

Все наши тоже ударились в радостный свист и улюлюканье. Для жителя фронтира по определению нет более яркого и жизнерадостного зрелища, как вид удирающего врага. Эльфийская мелочь веселилась вовсю, дети есть дети, вслед быстро удаляющемуся Жрецу неслись рифмованные дразнилки, обидные обзывательства с теплыми пожеланиями споткнуться и свернуть себе шею!

Общая эйфория победы объединила всех — бородатые родственники обнимались с эстетом Эландером, мне тряс руку счастливый Эшли, а малыши всей толпой облепили героическую драконицу, ни капли ее не боясь и даже не задумываясь о том, что это опасно.

Я задрал голову и приветливо помахал рукой, пытаясь привлечь внимание Сун. Она повернула ко мне свою ужасную голову, и длинный коричнево-черный язык быстро коснулся моего лица. Я зажмурился, но не вздрогнул…

— Это все еще ты?

— Думаю, да, — медленно протянула бывшая наемница, непривычно двигая громадными челюстями. — Ой, так я могу еще и разговаривать?! Надо же…

— А превратиться обратно в себя ты не можешь?

— Э-э-э, боюсь, что нет, Малыш. — Она разом сникла, и я поспешил ее успокоить:

— Ничего страшного, вот пройдем Огненные пустоши, доберемся до эльфов, а там тебе помогут. В крайнем случае всегда можно слетать на тебе к эльфу-ренегату Унгорну в Блуждающий замок ведьм. Или уж, совсем на крайняк, просто поймать этого шустрого Карланиуса, прижать втроем в темном углу, кверху ногами, и выбить расколдовывающее заклинание!

— Только можно я сама его выбью? В смысле после вас, как коврик, — вытерев крылом набежавшую полулитровую слезинку, попросила Сун.

Я охотно кивнул, почему нет, пусть развлекается. А потом меня оттащил в сторону мой хозяин. С одним вопросом, но справедливым и по существу:

— Что дальше делать будем, дамский угодник?

— Гр-р…

— Так я и думал, — разочарованно вздохнул он. — Ну, если тебе, кроме этого, и сказать больше нечего, то у меня есть одно соображение. Оно, конечно, несколько безумное, но кто сейчас в своем уме? У всех проблемы с психикой, и я не исключение… Короче, драконица из нашей подруги получилась весьма впечатляющая. Как думаешь, она согласится нас покатать?

И знаете, Сун очень даже согласилась! Правда, взлететь с таким грузом, как человек, ааргх, два гнома, один взрослый эльф и десяток шустрых эльфенышей, ей оказалось не по силам, но довольно быстро бежать по песку на четырех лапах она подписалась гарантированно.

— Вот только далеко ли мы так убежим? Через несколько часов солнце опять войдет в полную мощь, оазис нас уже не защитит, а без еды и питья дети долго не протянут…

— Есть короткий путь через пустоши, — задумчиво протянул Эландер. — Думаю, я могу найти отсюда дорогу по звездам, и на драконе мы доберемся туда к рассвету. Если сумеем пройти, то на ночлег нас уже укроют прохладные кроны деревьев…

— Ты говоришь о Клятых Сумерках? — Я недоверчиво сощурился.

Об этом месте знали все, и ни одно существо с мозгами больше лесного ореха туда не совалось — жизнь дороже! Но у Эшли, как всегда, на этот счет было особое мнение.

— Попрошу поподробнее, друг мой! Малыш, будь добр, не перебивай, лучше пообщайтесь с Сун, скорми ей какую-нибудь мышку, почеши хребет, драконы такое любят. По-моему… В общем, займи чем-нибудь руки, а?

Мне жутко хотелось выбить этот командный тон из его аристократической башки самым примитивным подзатыльником, но пришлось сдержаться. Я лишь поманил к нам поближе наемницу и гномов, пусть все слышат, какой бред тут обсуждается.

— Клятые Сумерки — это знаменитое поле битвы древних магов, — пустился объяснять эльф-самоубийца. — Собственно, все Огненные пустоши являются результатом не природного катаклизма, а арены противостояния Белой и Черной магии. Когда-то, давным-давно, все колдуны, волшебники, чародеи, маги, ведьмы и прочие, разбившись по кланам и встав под полярные знамена, устроили здесь грандиозные по масштабности полевые разборки. В результате их убойных заклинаний высохли реки, сгорела трава, исчезли леса, навеки скрылись под волнами песков города и деревни, а некогда цветущий край превратился в безжизненную пустыню. Из-за столкновений мистических артефактов, вызываний демонов и богов, пролитой крови и неупокоенных душ это место стало таким, какое оно есть и поныне. В битве не было победителей и побежденных — днем здесь восходит убийственное солнце, а ночью злобствуют самые ужасные порождения Тьмы! Но есть один узкий проход, где магия обеих сторон не проявилась в полной мере. За два-три часа пути по нему можно выйти к лесу, но…

— Я так и знал, что будет какой-то подвох! — удовлетворенно хлопнул себя по колену заслушавшийся Эшли. — Давай уж добивай, брат наш остроухий…

— Там полным-полно несработавших заклинаний, — пояснил я, видя, что Эландер мнется с ответом после столь фамильярного обращения. — Один шаг — и ты можешь превратиться в пень, в сгусток пара, в нечищеную репку или вообще что-либо не поддающееся определению.

— Но с другой стороны, следующий шаг может тебя и расколдовать, — мигом опомнился эльф.

Племянник главнокомандующего приложил пальчик к губам, жестом призывая нас к молчанию, и на пару минут сделал глубокомысленно-задумчивое лицо. Хотя для всех нас его решение было предельно ясным…

— Мы идем через Клятые Сумерки!

Естественно, моих возражений никто не слушал. Туром и Нетуром тоже были против, но это не склонило чашу весов — в пересчете на большинство голосов весь эльфятник хором поднял руки за «покататься на живой драконице, особенно если это тетя Сун!».

Как мы все на нее усаживались, со смехом, визгом и шутками-прибаутками, это отдельная песня с бодрым припевом. Причем, по-моему, бывшая наемница веселилась больше всех. Женщины вообще гораздо легче привыкают к своему новому образу, чем, например, мы, мужчины, к новой обуви. Я иногда даже слегка завидовал этой их удивительной способности вот так адекватно (дедушкино выражение) реагировать на любые перемены в жизни.

Меня бы кто превратил в летающую ящерку с огненной отрыжкой, так я бы, наверное, выл и катался по земле, пытаясь когтями содрать с себя чужую черную кожу. А Сун вылизала мордашки всех эльфят, покачала на хвосте самых маленьких, поваляла в песке слишком важного Эшли, фыркнула паром на бородатых родственников и вроде бы улыбнулась мне. Впрочем, в последнем я не уверен. Трудно понять, улыбаются ли тебе челюсти, способные на раз перекусить лошадь или ногу строевого мамонта…

Когда мы наконец-то тронулись в путь, до рассвета оставалось от силы часа три, однако самая уродливая наемница с места пошла в карьер с такой сумасшедшей скоростью, что только ветер свистел в ушах!

Не знаю, кто как, а лично я с таким восторгом катался лишь в раннем детстве на шее у папы. Правда, он делал это редко, может быть, всего два-три раза. У ааргхов не принято проявлять внимание к детям, а уж играть с ними тем более считается верхом мягкотелости и слюнтяйства. Но папа все равно меня катал. Вопреки недоумению друзей, насмешкам соседей, открытому ворчанию старейшин, а мама им за это гордилась. И если у нас с Сун когда-нибудь будут дети, я тоже буду катать их на плечах, а пока…

Эландер задавал направление, по-эльфийски ориентируясь на гаснущие звезды, малыши, уставшие счастливо визжать, уже вовсю придремывали, утомившись впечатлениями и плавностью хода. Бдительные гномы с помощью моего хозяина придерживали совсем уж заспавшихся, а я искренне сожалел лишь об одном: вроде и есть свободное время, а книжку не почитаешь, буквы сливаются и прыгают. Хотя дочитать надо, потому что интересно до жути, сумеет автор убедить людей в том, что волшебники — противоестественное зло, с ними приходится сосуществовать, но ими не стоит восхищаться…

Впрочем, думаю, что в этом смысле моя вера в общечеловеческий разум слишком наивна — ведь если принять за аксиому то, что любая магия — это Зло, то именно Зло во все века и является максимально притягивающим фактором для закомплексованных душ. Быть может, волшебники нужны нам не меньше, чем мы нужны им?

И более того, чем злее, безжалостнее, бессердечнее маг, тем выше его статус в глазах восхищенных современников. Не помню, кто это сказал об одном из самых страшных волшебников-убийц: «Он творил великие дела! Ужасные, но ВЕЛИКИЕ!» И это звучало с подобострастным придыханием из уст того, кто чудом избежал смерти, боясь даже произнести имя темного мага вслух! Так кто ж после этого хуже — Зло или Добро, преклоняющееся перед черной памятью Зла…

— Вот оно! — проорал остроухий сын леса, указывая на какую-то серую массу тумана на горизонте.

Сун бежала все медленнее, уже почти переходя на быстрый шаг. Дети вели себя идеально, то есть недобудимо. Я мигом отложил до лучших времен книжки, заставляющие думать (но не предлагающие реальной альтернативы), и на ходу спрыгнул в песок. Наемница благодарно качнула драконьей головой. Я побежал рядом, а немилосердное солнце припекало все сильнее и сильнее. Если останемся в Огненных пустошах, то сгорим, несмотря ни на какую защиту. Спасение было только одно, однако оно же легко могло стать и нашей обшей могилой. Мы остановились у зыбкой стены серого подрагивающего воздуха…

Это место трудно описать. Если вы что-либо слышали о Тихом пристанище или дождевом Форксе, то могли бы представить его себе — то есть в чем-то похожее, но не оно. Да, есть серость, клочки тумана, холод и опасность на каждом шагу. Но здесь не бывает дня или ночи, тут не идут дожди, не встречаются ведьмы, вампиры, оборотни или кто-то еще. Клятые Сумерки — некая нейтральная зона, где на каждом шагу ты можешь нарваться на несработавшее заклинание, вот уже триста лет ждущее своего часа!

И что, кстати, очень символично, сразу понимаешь, какой серостью ты становишься, не решаясь сделать выбор между Добром и Злом…

— Ну и, собственно, что? — Мой наниматель спрыгнул с драконьего хребта, морщась от колющей боли в затекших аристократически тощих ногах. — На первый взгляд все выглядит вполне безобидно. Никто не хочет высказаться, написать завещание, спеть или еще как-либо выпендриться напоследок?

Мы переглянулись. Вроде нет…

— Думайте быстрее, мужчины, — чуть раздраженно поторопила нас Сун. — Я устала, как моська ездовая, и дети вот-вот испекутся.

— Может, так и пойдем, не будем их будить?

— Нет. — Она подняла крылья, создавая спящим эльфятам хоть какое-то подобие спасительной тени. — Если я наступлю на заклятие — погибнут все. Поднимайте их, пойдем по одному, шаг в шаг, след в след, сначала мы, потом они…

— Это шанс, — признали все.

Уже через десять минут, мягко объяснив заспанным малышам, что ни есть, ни пить нечего, зато впереди интересная прогулка с кучей спецэффектов и зрелищных впечатлений, мы гуськом ступили на земли Клятых Сумерек. Первым шел… правильно, Эландер! Такую роскошную возможность умереть героем на глазах у всех он не уступил бы никому.

Далее порядок построения был следующим: сначала Сун — размер лап дракона плюс змеящийся хвост четко гарантировали сзади идущим широкую протоптанную трассу. За ней мы с Эшли. За нами дети, замыкающими пристроились гномы.

По общей договоренности этот строй мог в любой момент поменяться. В случае потери впереди идущего эльфа его должен был заменить один из бородачей. Наемницу заменил бы я. Племянника главнокомандующего берегли на самый крайний случай, о подставе старших эльфят речь вообще не шла.

— А перелететь нельзя было? Сун постепенно перетаскала бы нас по двое, по трое, чего пешком поперлись… — Мой хозяин топтался на два шага позади меня и болтал без умолку.

— Во-первых, она устала, — не останавливаясь, объяснил я, — во-вторых, здесь полно заклинаний вертикального взлета, бьют на раз по любой птице, дерзнувшей сюда залететь. Ну и в-третьих, нам по-любому не стоит расставаться. Надо идти всем отрядом.

— А почему песок такой странный? Не шуршит под ногами, не скрипит и холодный как лед…

— Магия Добра обычно холоднее, чем чары Зла. А здесь бились все маги, и великие и мелкие, и могучие и никчемные, поэтому сама природа этого места непонятна и противоречива.

— Малыш, ты говоришь как по книге.

— Я вообще довольно начитанный.

— Вот только слишком умничать тут не надо, — поставил меня на место юный граф. — Скажи лучше, что это за ржавая сковородка в двух шагах слева от… ай!

Я больно шлепнул его плоской стороной меча по руке, которую он уже протянул к вышеозначенному предмету. Ну сколько раз можно объяснять, что здесь ничего нельзя трогать?!

— Все равно больше так не делай! Я твой хозяин, и, если меня надо удержать от необдуманного поступка, постарайся произвести это нежно. Обидно ведь…

— Гр-р-р, — не особенно охотно извинился я.

А эта сковородка, судя по всему, тоже когда-то была таким вот любопытным раззявой, который наступил на нереализованное заклинание, и вот вам результат. Не хочу себе нового хозяина в виде кастрюльки или ночного горшка…

Почти в ту же минуту впереди раздался взрыв! Не очень громкий, но нервы у всех были напряжены до предела, так что мало никому не показалось.

— Похоже, мы потеряли первого героя… — пробормотал Эшли, отчаянно пытаясь пролезть впереди меня.

Э-э-э нет, нас и так уже на одного меньше — я не позволил ему обогнуть меня по непротоптанному песку и, взяв за шиворот, просто приподнял повыше.

— Так виднее?

— Ага, спасибо, — нимало не смущаясь, пробормотал он, вглядываясь из-под руки. — Это Эландер, похоже, он на что-то наступил.

Сун обернулась к нам и печально подтвердила:

— Вляпался прямо в заклятие. Хорошо еще не насмерть.

Но все равно приятного было мало, левая нога благородного эльфа по колено превратилась в сучковатый обрубок бревна.

— Я продолжу путь! — кричал Эландер, пытаясь выскользнуть из заботливой пасти Сун. — Вы не смеете меня отстранять! Это мой священный долг перед лицом предков! Пусть наши дети запомнят меня героем, а не…

— Какие еще «наши дети»? — охлаждая его праведный пыл, отыгрался мой злопамятный хозяин. — В тыл, к санитарам, пока вездесущие летописцы не записали тебя в балладах как «инвалида с деревянной ногой»! Малыш, свистни сюда одного гнома.

— Какого именно?

— А без разницы, кого не жалко…

Я позвал Турома. В принципе они у нас равноценные, предпочтений нет, тут уж кто первым на язык подвернулся. Бородачи обнялись, прощаясь навек, и Туром, поправляя шлем, быстро протолкался сквозь эльфятник к хвосту Сун. Она передала нам едва не плачущего Эландера и, так же аккуратно взяв поперек туловища гнома, поставила его во главе отряда. Нашего хромоногого обступили сострадательные эльфята, дружно жалея его всей толпой. Однако когда мы тронулись и он смешно заковылял в их рядах, те же малыши так же дружно его обхихикали. Дети, что с них возьмешь…

— Продолжаем поход! — скомандовал Эшли.

Мы продолжили и через десять шагов потеряли Турома. Хвала всем богам, не полностью и, быть может, не навсегда. Бравый гном превратился в мерзкую жабу. Это оказалось безумно просто: оранжевая вспышка, хлопок — и на песке сидит пучеглазое земноводное с коричнево-зеленой кожей, в бородавках и (мама!) с гномьей бородой!

И взрослые быстренько обыграли все произошедшее, как забавную шутку, но кое-кто из эльфят уже не верил, что у нас все хорошо, беззаботно и весело. Эйвин уж точно не купилась, она смотрела на меня самым укоризненным взглядом, словно в превращении Турома была моя личная вина. Ну где-то… отчасти… это же я его вызвал… Хотя в таком случае Эшли больше виноват, а я лишь выполнял приказ.

— Давай второго гнома, — с нездоровым спортивным азартом пихнул меня в бок племянник главнокомандующего. — Кажется, я вхожу во вкус игры! Как только и этого превратят, мы снова запустим Эландера, он все равно теперь бракованный. А потом…

— Гр-р-р!

— Не понял…

— Повторить? — набычился я.

Эшли опомнился и даже чуточку покраснел, стыд иногда не чужд даже отпетым аристократам. Он молча пожал мне руку, пролез под брюхом Сун, забрал изумленно хлопающую глазами жабу и передал ее с рук на руки эльфу с деревянной ногой, как товарищу по несчастью.

— Следующим пойду я.

— Нет, ты командир отряда и несешь ответственность за всех.

— Именно поэтому я и пойду!

— С ааргхом не надо, не спорь, — тихо вмешался Нетуром. — Мне час идти настал на гибель верную. Только б не аистом, только б не аистом, только б не аис…

Я не сразу догадался, что это он из-за своего родственника так переживает. Гномы очень тесно связаны в своих кланах, поэтому братоубийство у них считается непрощаемым преступлением. Мы провожали его сострадательными взглядами, как добровольца, идущего на мученическую жертву ради коллектива. Нетуром шел, гордо повесив голову, едва перебирая ногами, судорожно сжимая боевой топор и всем потерянным видом тем не менее демонстрируя пой судьбе вековую непоколебимость гномьего народа! Таких можно убить, но нельзя победить! Хотя если убили, то какая кому разница…

— Стой! — Все вздрогнули, а я так едва ли не подпрыгнул от вопля Эшли прямо у меня под ухом. — Есть идея! Каким бы там ни было заклятие, оно ведь реагирует на предмет, а не на фактуру предмета, так? То есть если мы будем бросать что-нибудь впереди себя, то пусть это что-то и превращается, а не мы! Предлагаю эксперимент. Возражений нет? Лучше и не возражайте…

И, прежде чем хоть кто-нибудь кивнул в знак согласия или протестующе помотал головой, этот умник забрал у Нетурома веревку, обвязал одним концом рог его же шлема и запустил им (разумеется, сняв с гномьей головы), насколько позволяла длина. Шлем шлепнулся в песок. Все на секунду зажмурились…

Вроде ничего. Мой догадливый хозяин потянул шлем к себе, тот пропахал неглубокую борозду, но нигде не взорвался…

— Работает, — удовлетворенно хмыкнул племянник главнокомандующего.

Нетуром отобрал у него веревку и смело бросил шлем еще пару раз, значительно расширив относительно безопасную дорожку. Наш поредевший отряд снова двинулся в путь.

В принципе я абсолютно четко понимал, что ширина лап дракона куда шире, чем у гнома, а даже на проверенной полосе Сун может прекраснейше залететь. В смысле взлететь. То есть не полететь, а… ну вы меня понимаете. Уверен, что и прочие догадывались о том же, но молчали. К тому же благодаря тактической идее графа с киданием шлема на веревочке мы избежали нескольких неприятных проблем.

Два раза он у нас менял форму и образ, превращаясь то в табуретку, то в дохлую курицу. Гном безропотно подтягивал получившийся предмет к себе и запускал им снова. Один раз шлем изменил и структуру — слегка опешивший Нетуром подтащил к себе отчаянно упирающегося гнома, точную копию самого себя! Дубликат ругался, пытался выхватить боевой топор, и, чтобы забросить вперед целого гнома, понадобилась помощь Сун. Она честно швыряла его раз шесть, а Нетуром подтягивал к себе за веревку на ноге. Потом вдруг раздался хлопок, и шлем принял свой первозданный вид. Мы замерли…

— Значит, тут есть и расколдовывающие заклинания, — первым сообразил Эшли. — Быстро поставьте на это место жабу Эландера!

Несомненно, он хотел сказать «жабу и Эландера», но в воодушевлении пропустил союз. Я немедленно бросился вперед и, приподняв гномий шлем, посадил на это место кающегося родственника. Увы, ничего не произошло, расколдовывающее заклинание оказалось одноразовым. Все разочарованно вздохнули, Нетуром пару раз бросил шлем, мы продвинулись на несколько шагов и потеряли его. Не шлем, гнома…

Бедолага забыл о соблюдении техники безопасности и случайно заступил за черту, а в результате получился булыжник. Обычный, серый, безрадостный и довольно тяжелый. Я скорбно передал его на руки Эландеру, и на хребте бывшей наемницы ехали уже три сраженных бойца. Эльф-самоубийца, не стесняясь, всплакнул над двумя потерянными боевыми товарищами и еще раз попросил разрешения сгинуть ради всех. Мы с Эшли переглянулись, особых вариантов не было, и, прежде чем я успел хоть что-то сказать, он предупредительно вскинул руку:

— Ты идешь последним. Это приказ, а приказы не обсуждаются. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Я не знаю твоего Приграничья, не найду дороги в лесу, не сумею вывести малышню, и тогда все жертвы будут напрасны. Ты дойдешь, Малыш, ты сможешь. Доставь эту девочку на Воронью пустошь, спаси детей. Знаешь, а я уже даже начал чувствовать себя отцом всего этого эльфятника!

И мой благородный (недалекий, но благородный) хозяин поднял упавшую веревку, раскачал шлем и аккуратно забросил его на три шага вперед. Мы вновь двинулись в путь, еще медленнее и осторожнее, но не останавливаясь. Сначала Эшли, потом Сун, потом дети, потом я. Не буду утомлять вас всеми превращениями и пертурбациями, постигшими многострадальный головной убор Нетурома…

Он становился черепом быка, пнем, ночным горшком, хвостом собачьим, граблями, коровьей лепешкой и еще кучей простых, непритязательных предметов, в которые куцая фантастика одних вдохновенных волшебников пыталась превратить других. Скажу лишь, что на определенном этапе мы его лишились. Вообще! Он мигом превратился в сгусток пара и быстро воспарил к туманным небесам.

Племянник главнокомандующего, пожав плечами, отцепил от пояса свою рапиру, привязал потрепанную веревку к ее рукояти и швырнул вперед. Грянул такой мощный взрыв, что даже Сун покачнулась, а эльфята вообще попадали, как кегли. Видимо, острый клинок попал совсем уж не туда, от него и следа горелого не осталось. Бедного Эшли отшвырнуло в сторону, он, кажется, даже потерял сознание…

— Не ходи туда, ааргх! — остановил меня Эландер, прежде чем я успел сойти с проверенной тропы. — До него пять или шесть шагов, позволь это сделать мне!

— Сиди уж.

Умом я понимал, что риск есть, поэтому решил проблему просто. Сделав веревочную петлю, я со второго броска накинул ее на ногу своего нанимателя и начал подтягивать его к себе. Несчастье притаилось буквально в нескольких сантиметрах…

На последнем рывке левая рука Эшли бессознательно задела какой-то неприметный бугорок песка, раздался хлопок, и мы получили целый бочонок вина. Запечатанного, опломбированного, наверняка хорошего и жутко дорогого, но… Для пьянки сейчас не та атмосфера.

— По крайней мере, нам есть чем его помянуть, — устало покачала драконьей головой наша бывшая наемница.

Я едва удержался, чтоб не хихикнуть. Над безысходностью нашего положения, разумеется. Обычно нам в таких случаях положено рычать, крушить все и вся, поскольку шутить мы все равно не умеем, а плачем так редко, что слезы ааргхов хранят в музеях, в хрустальных колбах, как раритет. Сейчас ситуация требовала иного…

Пройти столько испытаний, сразиться с самыми страшными врагами, постоянно проверять кулаком на крепость зубы судьбы и вот так бесславно сгинуть неизвестно где, в серой хмари, на холодном песке, от сто лет назад брошенных впустую чьих-то заклинаний замедленного действия?! Это все-таки было слишком смешно… или нечестно!

— Малыш, ты куда? — не поняла Сун, когда я передал на хранение Эландеру бочонок Эшли (если так можно выразиться) и молча поперся вперед.

— Гр-р… — тупо откликнулся я, потому что сказать-то было особенно нечего.

Просто мне надоело играть во все эти игры — бросать впереди себя разные предметы, выверять шаги, ежесекундно задерживать дыхание, опуская ногу на песок… Надоело! Я — ааргх! И не слюнявый читатель умных книжек, а яростный громила, каким всегда хотел меня видеть мой папа, все!

— Нет, погоди, так нельзя, — беспомощно залепетала наемница, пытаясь меня удержать.

Но ее зубы клацнули мимо моего килта, а я сам шел вперед с грозовым рычанием и полным пренебрежением к смерти! Эльфята визжали как сумасшедшие! Откуда такие силы у голодных и усталых детей, понятия не имею. Сун, видимо, тоже заразилась моим энтузиазмом, и какое-то время мы всей толпой даже бежали.

Грудь распирало от невероятного упоения жизнью, которая в любой момент могла прерваться самым фантастическим образом. Кровь бурлила в жилах, в глазах мельтешили искорки, а потом сердце едва не выпрыгнуло наружу — за серой стеной сумерек неожиданно появились первые смутные очертания деревьев! Тут меня и накрыло…

— Ой?! — успел удивиться я, когда под моим сапогом взметнулся фонтанчик песка и все тело мгновенно охватил незнакомый доселе холод.

Паралич! Я рухнул, как подрубленное дерево, едва дыша и не в силах сделать ни одного движения.

— Гр-рр!!! — громогласно взревела Сун, и. готов поклясться, это был не просто рык, а крик души потерявшего что-то безмерно дорогое. Неужели меня? Было бы приятно…

Хотя и поздно, по совести говоря. Ее ужасная пасть распахнулась, страшные зубы нежно сжали меня поперек туловища, подняли повыше, и наемница, не сбавляя темп, понеслась вперед, держа меня, как собственного ребенка. Говорят, драконы именно так переносят свой приплод, в пасти малыш не нервничает, да и лапы свободны.

А минутой позже раздался еще один хлопок, и мы — куча-мала — выкатились на поляну. Я не сразу осознал, что дышу свободно и могу двигаться. Неутомимые эльфята как оглашенные носились вокруг нас. Туром вытирал с бороды остатки болотной тины, мой хозяин обнюхивал свои руки и плечи, ему везде чудился алкогольный запах. Эландер упоенно скакал на одной ножке, причем именно на той, которая еще недавно была деревяшкой. Нетуром везде искал шлем, а напрасно, вот как раз шлем-то и пропал бесследно…

— Ты наступила на расколдовывающее заклинание и спасла всех? — спросил я самую уродливую наемницу.

— Включая себя! — улыбнулась она, удовлетворенно охлопывая руками плечи.

— Повезло…

— Да уж. — Сун опустилась на колени рядом с лежащим мной и тихо сказала: — Знаешь, если честно, то это твой сумасшедший поступок толкнул меня на ответное безумство. Но мы победили! Если бы не вся эта толпа, я бы тебя, наверное, даже поцеловала.

— Но… я ааргх.

— И что? А может, ты мне нравишься…

После чего она встала и пошла собирать детей, оставив меня в абсолютно отупелом состоянии. Может, я ей нравлюсь? Серьезно?! Я могу ей нравиться?!! Мне захотелось обнять весь мир, потискать гномов, хлопнуть по заднице Эландера и спеть что-нибудь аристократическое столичное на два голоса с моим верным хозяином. Мама, я самый счастливый ааргх на свете-э!!!

— Пойдем, друг мой, — протянул мне руку подошедший Эшли. — Надеюсь, ты не вознамерился прямо тут почивать на лаврах? Я, конечно, тоже не до конца понимаю, что произошло и каким чудом мы все выбрались, но готов потерпеть с расспросами. Как думаешь, много времени Жрецу Зла понадобится, чтобы связаться с тайной полицией и отыскать нас? Мне кажется, не очень много…

Я подумал, пожал плечами и встал.

— Отлично. Если ты не против, я немного покомандую. Гномы разводят костер, Сун организует детей, Эландер — на охоту! Да, я знаю, что стрел у него нет, но все голодные, пусть придумает что-нибудь. В конце концов, сплетет силки на птиц, волосы у него длинные. А мы с Малышом остаемся на военный совет!

Все подчинились. Вот за что искренне уважаю полководческий гений Эшли, так это за то, что он всем раздает именно те задания, которыми народ занимался бы и без его указаний. Мы продвинулись с окраины Клятых Сумерек подальше, в глубь леса, нашли подходящую полянку и дружно взялись за дело. Правда, некоторые коррективы внесла маленькая Эйвин, сурово притопавшая ко мне с предупреждением:

— У меня вот-вот начнется.

— Э-э-э, что начнется? — Мой наниматель густо покраснел. — Может, тебе лучше сказать об этом тете Сун? Она взрослая женщина и лучше разбирается в таких…

— Дурак, — четко определила эльфийка. — То, о чем ты подумал, начинается у старших девочек, а у меня предсказания. Въехал?

— О да. Извини. Оставайся с нами, чтоб мы сразу были в курсе, когда тебя накроет. Я правильно выразился?

— Нормально, — кивнула она и обернулась ко мне. — Хозяев не выбирают, так, громила?

— Гр-р, — подтвердил я.

Мы трое помолчали, думая каждый о своем. Потом Эшли все-таки решился взять слово:

— Итак, каким-то чудом (хотя все мы приложили определенные усилия) нам удалось выбраться из Огненных пустошей и пройти эти… как их… Сумерки. Мы герои, это факт! Теперь, как я понимаю, надо лишь выяснить, где мы, собственно, находимся, и выдвинуться кратчайшим путем к нашим друзьям на Воронью пустошь. Там нас ждет заслуженный отдых, слава и гонорар. Вопрос один: как добраться до этого благословенного места, не нарвавшись на Злобного Жреца и «черных плащей»?

— Дорогу отсюда я и сам приблизительно знаю, — зачем-то погладив девочку по голове, буркнул я. — Тут надо идти лесом, держась севера, пока не достигнем тракта. В лесу особо бояться нечего, но на тракте нас заметут легче легкого. С другой стороны, там везде есть трактиры и постоялые дворы, хоть детей отмоем…

— Жаль, что Сун так не вовремя превратилась в человека. Хотел бы я посмотреть на высокомерную морду этого типа с красным рукавом, когда бы мы выехали из леса на боевом драконе и все нервные, а?!

— Гр-р, — не удержался я. Не хочу, чтобы на девушке моей мечты кто-то ездил, даже если она временно дракон.

— Впереди я, но обо мне чуть позже, сначала антураж. То есть чуть позади меня ты — полностью обнаженный, размахивающий знаменем, как герои древности, и только впереди большущий меч!

Я хотел напомнить ему, что здесь дети, но осекся, видя, что малышка слушает графа с непередаваемым интересом.

— Справа и слева по гному, в сияющих белизной набедренных повязках и старинных сандалиях с крылышками. Бороды завиты, щечки румяные, а глаза так и горят шаловливым лукавством!

Эйвин зааплодировала! Я обхватил голову руками…

— Я сам гордо сижу на шее Сун, доспехи блистают серебром и золотом, в одной руке кубок с молодым вином, в другой — маршальский жезл! Волосы полощутся на ветру, и ногти наконец-то подстрижены. — Эшли на мгновение отвлекся на давно не мытые руки и продолжил: — А сама Сун будет в белых полупрозрачных одеяниях, не скрывающих два великолепных всхолмия груди и все божественные линии фигуры, на голове прическа в стиле «богиня поутру», пухлые губки чуть подкрашены, реснички длинные, и на молочно-белой шее пульсирует голубоватая жилка!

— Это когда она все еще драконица? — по-детски непосредственно уточнила маленькая предсказательница и, не дождавшись ответа от растерявшегося Эшли, повалилась на спину, хохоча, как мартышка.

— Это же аллегория! Просто очень похожая картина висит у моего дяди в приемной, — оправдываясь, забормотал племянник главнокомандующего. И вообще, что это у нас за военный совет, если каждая мелочь с косичками надо мной издевается?! Так у тебя будут предсказания, девочка?

— Не-а, отпустило. — И счастливое дитя, зажимая рот от хохота, дунуло к своим подружкам. Наверняка рассказывать, какую классную «картину» мы ей тут нарисовали в лицах.

Взрыв детского смеха через минуту подтвердил наши худшие опасения. Вместо того чтобы, как положено, хотя бы уважать нас, они над нами попросту издевались…

— Давай побыстрее сдадим этот детский сад, получим свои деньги и по-взрослому запремся в винном погребе твоего Трувора!

— Только «за», — весомо подтвердил я.

Дети меня не напрягают, но путают. Никогда не знаешь, чего от них ждать, да и ааргх в эльфятнике всегда выглядит каким-то нелепым второгодником…

Нас спасло появление остроухого Эландера, тащившего на плечах вполне упитанную косулю. Хозяйственные гномы достали из заплечных мешков два котелка и споро взялись за дело. Час спустя малышей уже кормили горячим мясным супом, нам в основном достались только кости, но все были сытые и довольные.

После еды сразу же повалились спать. Причем все! По-моему, мы даже охрану не выставили, но неизвестные боги оберегали наш лагерь в ту ночь. На свет костра не вышли врлаки, на запах дыма не наползли кровососущие цверги, не набрели случайно черные орки, и даже ночные птицы не тревожили наш сон уханьем и жалостливыми всхлипами.

Мне снились самые сладкие, самые тихие, самые мирные сны. Там было лето, зелень, река и детство, непрекращающееся детство. Я совершенно не умею разгадывать сны, но почему-то думаю, что, если они такие теплые, значит, именно этого мне и не хватает в реальной жизни.

Под утро меня разбудила Эйвин. Она почти упала мне на грудь, ее била крупная дрожь, и все дальнейшее уже происходило вне ее желаний. Мне оставалось лишь мягко удерживать ее, не позволяя случайно причинить себе вред…

— Он снова идет за мной. У него «право крови». У него сила, его не остановить… Тьма сгущается. Он хочет уничтожить эльфов, но погибнут люди. Огонь горит… И больно… боль в плече… Смерть! Не хочу, не хочу, не хочу…

От ее сдавленных криков проснулись все. Сун аккуратно забрала у меня ребенка и унесла, укачивая, на руках. Заспанный Эшли дал команду «общий сбор», после чего подошел ко мне.

— Предсказание? Ну и чего там было конкретного?

— Немного. Жрец Зла снова ищет нас, у него какое-то «право крови» на обладание Эйвин…

— Предсказательницы всегда в цене, даже самые маленькие. Что-то еще?

— Все прочее традиционно — нас ждут битвы, кровь, смерть и так далее, согласно полному списку шаблонов. Для нашего отряда я такое могу и сам предсказывать, причем ежедневно…

Мой хозяин кивнул, действительно, общая направленность предсказаний маленькой эльфийки выглядела слишком уж наивной и легко предугадываемой. Но вполне возможно, что с годами она научится совершенствовать свой дар, а хорошие предсказательницы имеют все шансы найти себе непыльное местечко при дворе императорской столицы. Девочка может сделать карьеру. Если, конечно, не попадет в плохие руки…

— Ладно, мы здесь в любом случае не собираемся надолго останавливаться. Идем в Воронью пустошь. И, будь другом, свистни мне Эландера.

— Я не собака, чтоб мне свистели. — Стройный эльф вырос прямо за спиной юного графа Эльгенхауэра. — Укажите мне цель, назовите врага, и я умру, не опозорив воинской чести!

— Да. Извини. Разумеется, умрешь, но сейчас мы по другому вопросу. — Качая головой, Эшли покосился в мою сторону, но что я мог? Если надо поставить на место эльфа — зовите гномов! Я-то тут при чем…

— Так вот, наш остроухий друг, не мог бы ты каким-нибудь тайным, мистическим и сокровенно охраняемым от непосвященных методом связаться со своими старейшинами и попросить у них помощи?

— Я дал знать деревьям, что младшая дочь моего народа ступила под сень леса. Просить о помощи недостойно героя с твердой рукой и горячим сердцем!

— Вообще-то мы тут все такие, — скрипнул зубом благородный аристократ, но продолжил: — И что тебе ответили деревья?

— Их шелест ничего не скажет слуху человека. Они древнее, чем мы, они пришли на землю раньше вас, а вы ополчились на них с огнем и железом. Люди — враги леса! И пока в каждой эльфийской душе будет пылать священная вера в справедливость небесного возмезд…

— Так, я позову гномов, не возражаешь?

— Да, пожалуйста, Малыш, будь так любезен…

Десять минут спустя оба родственника, старательно засучив рукава, объясняли недогадливому эльфу под сенью так любимой им зелени самые примитивные основы субординации между командиром и подчиненным. Четыре раза из кустов вылетал то тот, то другой гном, но дело свое они знали. И всегда все доводили до конца…

В конце концов увешанный тумаками Эландер вышел к нам, подволакивая ногу и держась за поясницу, уже куда более смиренно объяснив, что деревья все знают и при первом удобном случае доложат его старейшинам. Но вот успеют ли эльфы выйти к нам навстречу, вопрос сложный и противоречивый. Им проще дождаться нас в Вороньей пустоши и отблагодарить звонкой монетой. Рисковать жизнью эльфийских стрелков никто особенно не намерен.

В принципе это нормальное мировоззрение их народа, они такие, какие есть. Их бессмысленно приукрашивать, награждая несуществующими добродетелями, как и глупо охаивать за предпочтение интересов своей расы всем иным. При всем при том любой эльф охотно пожертвует своей жизнью ради друга, славы, принципов или еще чего-нибудь, желательно благородного и значимого, но сделает это с чисто эльфийским высокомерием. Так что порой лучше бы и не делал, ибо он способен унизить вас даже самой своей жертвенностью.

Простите, заговорился, у каждого из нас свои плюсы и минусы. Если начну вспоминать отрицательные черты ааргхов — так проще вообще застрелиться из камнеметательной машины…

Слегка «перевоспитанный» Эландер вел нас незнакомыми лесными тропами к ближайшему тракту. Справа и слева его контролировали бдительные гномы. Мой хозяин развлекал детей бородатыми столичными анекдотами, а мы с наемницей замыкали шествие. Долго идти молча скучно, ничего не значащий разговор о погоде постепенно сошел на все того же Жреца Зла.

— Не хочу верить, что это был Карланиус…

— Сун, мы же все видели его. Когда под твоим огнем на нем вспыхнул капюшон, то, готов поклясться, это был именно он, твой тихий, скромненький старичок- волшебник!

— Я уже ничего не понимаю, Малыш… Тот, что меня нанял, выглядел вполне безобидным ученым, вел себя вежливо, платил аккуратно раз в неделю, на мои коленки не засматривался.

— Но ты не ощущала, что с тобой происходит нечто странное?

— Я не высыпалась, — попробовала припомнить наемница. — Знаешь, когда встаешь утром с дикой болью во всех мышцах, словно на тебе поле вспахали, но… Он мне даже пару раз давал какие-то травяные отвары, снимающие усталость, вроде помогало.

— А медальон?

— Какой?

— Круглый, серебряный, — напомнил я. — Тот, что Эландер пробил стрелой, когда ты уже превращалась в дракона. Видела его раньше?

— Нет. — Она недоверчиво покачала головой. — Но он мог и прятать его. А может. Жрец Зла просто убил Карланиуса, принял его обличье, а пока я спала, заколдовал меня медальоном и… Тьфу, глупость какая! Я была нанята для охраны, и чтоб я не увидела, как моего нанимателя грохнули или подменили?!

— Значит, это все-таки он.

Мы помолчали. Верить фактам не хотелось, но куда денешься. Порой именно такими вот милыми, безобидными пенсионерами и любят прикидываться самые отвязные Жрецы Зла.

— Малыш, там вроде черный орк слева?

— Ну убей его, я разрешаю…

Метательный нож самой уродливой наемницы на миг сверкнул в прохладе леса, и притаившийся в кустах негодяй рухнул, схватившись за горло. Нож мы ему подарили. Если его напарники найдут его, то по клинку поймут, с кем имеют дело, и, возможно, десять раз подумают, прежде чем с нами связываться…

Больше серьезных происшествий не было. Ну на нас наскочила небольшая стая волков, пытаясь на ходу отбить хоть одного эльфеныша, но гномы так поработали топорами, что семь волчьих хвостов быстро украсили пояс Нетурома, он вообще у нас щеголь.

Потом было дело у маленького лесного озерца, когда Эшли наклонился зачерпнуть воды, а из глубин высунулась чешуйчатая рука и сгребла его за кудри, явно намереваясь утопить, как котенка. Хорошо я был рядом — перехватил руку, выдернул «рыбку» из пруда и, не заморачиваясь собеседованием, просто шарахнул о ближайшую сосну! Там она и осталась, прилипнув намертво, с перекошенным злобой лицом, вислыми грудями и прядью волос моего хозяина, крепко зажатой в кулаке. Лесные русалки вообще самые неприятные, что внешне, что по характеру, что на вкус…

Наше настоящее поле боя мы увидели только на закате дня, когда начали сгущаться сумерки и каждый шорох листьев в лесу казался пугающим, а в густых тенях под еловыми лапами все чаще сверкали хищные глазки цвергов…

— Пустая дорога, одинокий постоялый двор, кругом непроходимая чащоба, ночь безлунна, и для полного впечатления общей жути не хватает разве что стройной безносой красавицы с косой, сидящей на печной трубе, — задумчиво продекламировал Эшли. — Но если отбросить излишнюю театральность, то лично я бы однозначно выбрал это место для окончательных разборок с нашим маленьким отрядом! Я один чувствую запах лошадей?

— Нет, — почти хором подтвердили все, даже дети.

— Лошади и люди прячутся в лесу, с той стороны, — добавил я. — Дорога перекрыта в обоих направлениях. Он успел предупредить тайную полицию и просчитал наш маршрут. Мы идем прямо на заклание, как жертвенные агнцы…

— Красивая фраза, мой верный ааргх! — Эшли оглядел настороженных эльфят, шагнул к ним и, присев на корточки перед Эйвин, с улыбкой потрепал ее по плечу. — Ну что, молодежь, сегодня у вас будет настоящее боевое крещение. Покажем этим глупым черным всадникам и плохому Жрецу в обгорелом балахончике, как дерутся настоящие эльфы?! Маленькие, но все-таки эльфы… Настоящие!

— Да-а!!! — восторженно взревели все.

На ресницах Эландера блеснула слеза умиления, Туром и Нетуром одобрительно качнули бородами, и даже строгая Сун поддержала детей, попрыгав вместе с ними.

Мы выстроились боевой колонной, обнажили оружие и без малейшего сомнения пошли в засаду. Жители фронтира не любят долгих умствований или сомнений, драться куда проще, а именно этому нас и учат с младых ногтей…

Пока племянник главнокомандующего громко стучал кулаком в ворота, требуя хозяина, я с эльфом-самоубийцей быстро перелез через тесовый забор и провел короткий осмотр местности. А в принципе все не так уж и плохо. Один крепкий каменный дом, деревянный навес для лошадей, сарай для скотины, сеновал и неширокий двор. Возможно, у меня даже есть идеи насчет нашей героической обороны. Ловушка не всегда то, чем она кажется, иногда и кошка сует лапу в мышеловку…

— Кто там? — чрезмерно елейным тоном донеслось со стороны двора. И хозяин заведения, даже не дожидаясь нашего ответа, широко распахнул ворота.

— Надо же, какая предупредительность! — презрительно фыркнул Эшли, первым шагнув внутрь.

Хозяин, невысокий плотный мужичок с бритым лицом, суетился вокруг нас так, словно мы были единственной гарантией сохранения его жизни.

— Проходите, проходите, ваша честь! Путники редки в такое позднее время, но у нас есть все что может понадобиться благородным господам и их детям… хи-хи…

— Ты мне не нравишься, — неожиданно громко заявила маленькая предсказательница, без предупреждения пнув владельца постоялого двора по ноге.

Тот отскочил, кривясь от злобы, но тем не менее продолжая улыбаться и даже назвав Эйвин «милой девочкой»…

Сун пришлось прикрикнуть на малолетнюю нарушительницу порядка, и больше никаких инцидентов не было. Нас провели в широкую общую залу, где горел камин, а на грубых столах уже были заранее расставлены миски, большой котел с каким-то ароматным варевом и два корыта свеженарезанного хлеба.

— Вы как будто ждали нас? — усмехнулся юный граф.

— О да, ваша честь! — старательно кивал хозяин. — Как только услышал стук в ворота, так и кинулся накрывать!

— И каким чудом угадали, на сколько персон?! Мы ведь, похоже, здесь единственные постояльцы?

— Потому и рад так, ваша честь! Лес, ночь, тишина зловещая. Днем-то народцу не в пример больше, а сейчас кто заглянет? Вот на каждый стук и бросаешься, каждый грошик горбом зарабатываешь. Прислуги-то нет, все один, все сам…

— Ничего, милейший, уверен, что плата за ваши труды будет достойной. — Эшли повел бровью, и я мигом сгреб хозяина в охапку, а десяток эльфийских кинжальчиков уперлись подлецу в живот.

Бедняга обомлел и сделал вид, будто пытается уйти в бессознательное…

— Всего один вопрос, — обернулся к нему племянник главнокомандующего. — Каков сигнал к нападению?

Хозяин не стал корчить из себя героя и мигом сдал всех, признавшись, что его задача принять, накормить, напоить, уложить спать, а потом лишь потушить свет в угловой комнате, когда мы все гарантированно уснем. После чего тихо отворить ворота и спрятаться в сарае, не высовываясь, что бы ни случилось…

— Даже если этот сарай подожгут, избавляясь от нежелательного свидетеля? — насмешливо уточнил наш столичный аристократ и, не обращая внимания на сраженного таким предположением хозяина, скомандовал: — Связать его и сунуть куда подальше. Со столов ничего не брать! Еда была приготовлена заранее, не будем рисковать, кто скажет, чего туда напихали… Каждый знает, что ему делать?

Мы знали, не первый день в Приграничье и крепости оборонять умеем. Так же как и превращать в крепость любое место, где деремся…

— Найден погреб, внутри бочонки с маслом, пивом и вином, — доложил Эландер. — Могу устроить огненное кольцо по всему забору.

— А почему бы и нет?! Обожаю сидеть в замкнутом пламени, да и какой мужчина в наши годы откажется провести ночку погорячее. — Эшли столкнулся с изумленными взглядами гномов и слегка подредактировал текст: — Я лишь имел в виду, что мы окажем им теплый прием. Это понятно? Тогда приступайте к делу в соответствии с вашей фантазией и чувством юмора.

— Чего хотим делать и можем то? — недоверчиво сощурились родственники.

— Полная свобода приколов и провокаций, — великодушно разрешил наш командир. — Позволительно нарыть волчьих ям, выкопать ров, залить весь двор водой, напустить крокодилов, пораскидать везде грабли и свежевыкрасить все скамейки!

— Поцелуем тебя потом за то мы, — едва дыша от восторга, дружно пообещали гномы. — Душу начальник дал отвести нам добрый…

Мы с наемницей в это время быстро согнали всех эльфят на второй этаж, добыли из кладовки копченую свинину, сыр и фрукты, наконец-то накормив изголодавшихся за день детишек. Спать не уговаривал сами понимали, что бесполезно — какой же ребенок добровольно уснет, когда прямо под окнами такая интересная война?!

В одной из маленьких комнат наверху был обнаружен небольшой арсенал. Оно и понятно: кто, живя в глуши, не позаботится об оружии? В результате мой хозяин выбрал себе новую рапиру по руке, Нетуром подобрал подходящий шлем (чуть великоват, но на шапку сверху пойдет), а счастливому эльфу достался весьма сносный охотничий лук с двумя колчанами стрел.

Оставалось надеяться, что врагов будет хотя бы больше полусотни, иначе Эландеру придется развлекаться в одиночку, а до ближнего боя дело так и не дойдет. Хотя с другой стороны, раз все при деле, то у меня появилась отличная возможность забиться в уголок и дочитать книжку! Пусть не до конца, разумеется, но пару-тройку страниц я вполне успею перевернуть. Карланиус — злой маг, но литература у него хорошая, признаю. Наверняка спер в книжной лавке, ну и ладно…

«Но основная проблема, рано или поздно встающая перед каждым, кто посвятил свою жизнь магии, — это отсутствие семьи. Молодые люди, стремящиеся стать волшебниками, добровольно лишают себя любви и семейного счастья. Ибо объект их желания не надо завоевывать ухаживаниями, не надо дарить цветы, бегать на свидания, получать отказ или терпеливо ждать первый искренний поцелуй…

Зачем? Довольно одного заклинания, и ваш избранник (избранница) сами послушно побегут за вами на край света, предвосхищая любое ваше желание, словно псы, виляющие хвостом. В этом есть великое искушение, удовлетворение тщеславием над истинной любовью. Разве настоящий маг примет отказ? Разве истинная ведьма опустит голову перед успехом необразованной деревенской красавицы?! Нет, они добьются своего! Но какой ценой…».

Тут я согласен. Мне вспомнился муж местной ведьмы Вики — жалкое, трясущееся существо, ни на что не имеющее собственного взгляда и мнения. Она отбила его у законной жены, окрутила, заимела от него дочерей (таких же ведьм) и удовлетворенно строила свою карьеру. Мужик чах на глазах, вся его вина была в том, что в своем местечке он слыл красивым и популярным…

«А в тех редких случаях, когда брак заключают два волшебника, они быстро превращаются из любящей пары в неумолимых конкурентов в безжалостной борьбе за власть в собственном доме. Вынести мусор, приготовить еду, постирать одежду — с этим легко справится магия! Но какое волшебство способно заставить одного изменить свои дурные привычки ради другого? А погасить мелкую семейную ссору без выяснения, кто более прав? Или без помощи магических сил уделять внимание маленькому ребенку, вскакивать к нему среди ночи, лечить его от колик в животике, укладывать спать с колыбельной и катать на спине?

Увы, любой чародей все это привычно перекладывает на свою волшебную палочку. Насылает заклятия сна, оживляет игрушки, окружает себя непробиваемой тишиной, а потом удивляется: почему его никто не любит?! Хотя сам он способен любить лишь свои узкие интересы. Поэтому и избирает путь магии. Как путь достижения абсолютной власти и ублажения собственного эгоизма…».

Гр-р, уж не знаю, чем так волшебники ухитрились насолить автору, но ополчился он на них с нездоровым энтузиазмом. На самом-то деле я во многом с ним согласен, по крайней мере, на моем жизненном пути приличные волшебники не попадались. Все больше трусливые жадины, упертые энтузиасты или коварные снобы, и все, как водится, старые холостяки, тоже верно. Попривыкли, чтоб ради них обычные люди у зевающего Берлобога мед из берлоги задаром тырили…

Но ведь не все же они такие заразы? Просто потому, что если все, то как-то совсем уж грустно получается. Не хочется лишать себя последних иллюзий и детской веры в доброго волшебника, разносящего лютой зимой бесплатные подарки детям. Мне дедушка про такого рассказывал и даже показывал его следы на снегу, а потом я находил у себя под подушкой настоящий нож, или пряжку для килта, или хотя бы пряник. Пусть только раз в году, но это было здорово! Хотя потом, конечно, я понял, что добрый волшебник был тут абсолютно ни при чем. А дедушку я и так любил, без всяких подарков…

— Малыш, ты где? — Раздавшийся снизу голос Эшли вернул меня к действительности. — Иди сюда, все уже готовы, одного тебя ждем!

— Уже бегу, без меня не начинайте! — Я поспешил вниз.

Нет ничего хуже, чем пропустить начало войны, а потом вечно корить себя за то, что проспал и не видел, какие смешные рожи были у противника, когда он понял, что его атаку ждали и сюрприз не удался.

— Сун! — прокричал мой хозяин, когда я, пыхтя, встал за его плечом в главной зале. — Туши свет!

— Есть! — прозвучало в ответ.

Итак, сигнал подан.

Конечно, весь этот кустарный штурм постоялого двора, с дешевой ловушкой и примитивной схемой нападения, явно разработан не Жрецом Зла. Он бы наверняка придумал что-нибудь потоньше и поизящнее. А так он просто жертвует «черными плащами», как пешками, дает им возможность утомить нас и самолично появится лишь где-нибудь в переломный момент сражения…

— Смотри, смотри, лезут! — Мы сгрудились у единственного окна, с удовольствием наблюдая за карабкающимися через забор фигурами.

Эландер дождался, пока первая волна нападающих спрыгнула во двор, поднес стрелу с промасленной тряпочкой у наконечника к стоящей под столом свече и сделал прицельный выстрел. Яркий огонек вписался в бочонок с маслом, и у основания забора побежал оранжевый поясок пламени!

— Вперед! — уже не скрываясь, взревели воины тайной полиции, поняв, что фактор внезапности ими утерян.

А дальше началось самое веселое… Для нас. Для них это было скорее досадно и больно. Люди проваливались в тщательно замаскированные ямки с колышками внизу, неглубокие, по колено, но с гарантированным переломом ноги или пробитой ступней. Падали, запнувшись о растянутые веревки, наступали на доски с набитыми острием вверх гвоздями, разбегались от колес неожиданно поехавшей на них пустой телеги. Гномы знали свое дело! Первый десяток полег, даже не добежав до укрывающих нас стен. Остальные лезли через забор, невзирая на разгорающееся пламя.

Свистнули два арбалетных болта, один даже попал к нам внутрь, но никого не задел. Эландер попросил нас отойти от окна и поднял лук. Через пять минут все было кончено, территория постоялого двора завалена трупами, по принципу: один человек — одна стрела. Пламя взлетело почти до небес, становилось жарковато…

Но и вторая атака тайной полиции не заставила себя ждать. Как только ворота достаточно прогорели, их вышибли импровизированным тараном, и лавина всадников заполнила двор. Похоже, у них достаточно людей, и первые потери только раззадорили нападающих. Мы поспешно забаррикадировали дверь и окно, а сами поднялись на второй этаж, сверху держать оборону значительно удобнее…

— Не подпускайте детей к окнам! — строго крикнул Эшли, но и так кто бы их пустил путаться под ногами. Хотя и мальчишки, и девчонки все рвались в бой…

Пока наше положение было достаточно прочным — по двору метались напуганные огнем лошади, всадники спешивались и нестройной гурьбой шли на нас в атаку, но дверь держалась крепко, а всего один остроухий стрелок способен нанести такой урон, что битва могла кончиться не начавшись.

Мы бы однозначно заставили их отступить, если бы эльфята все-таки не вылезли со своим детским любопытством в самое неподходящее время. Пока Эландер выцеливал очередную жертву, куча этой горластой мелочи, не сдержавшись, кинулась к окну посмотреть, в кого он попал. Когда я грозно рыкнул, призывая их к порядку, двое эльфят, вздрогнув, умудрились вывалиться из окна. Одного едва успел поймать за ногу Эландер, а второй… правильнее сказать вторая, потому что кто же это еще мог быть, как не настырная маленькая предсказательница!

— Что ты наделал?! — обвинив во всем меня, ахнула Сун, ласточкой бросаясь в то же окно.

Я с ревом ломанулся следом, потому что не успел ей объяснить, что несносная девчонка сама во всем виновата, но застрял в оконном проеме. Обидно-о-о… Сверху мне было хорошо видно, как хнычет Эйвин, сжавшись в комочек, как самая уродливая наемница, встав над ней хищной птицей, рубится сразу с тремя «черными плащами».

— Гр-р-р!!! — Я напрягся изо всех сил, чувствуя, как под напором плеча начала шататься каменная кладка.

Сзади меня вовсю подталкивали наши, но вот орал я, оказывается, зря. Мой боевой клич привлек внимание противника, и сразу куча ножей, дротиков и арбалетных болтов нацелились в мою сторону. А застрявший в окне ааргх — это просто сказочная мишень, мечта любого косоглазого и криворукого лучника.

С первого же нестройного залпа в меня попали три раза! Два легко, а один очень больно, хотя именно это мне и помогло… Я взвыл, как ошпаренная хнара, и вывалился наружу вместе с изрядным куском стены! Упал неудачно, на пузо, отшиб все остатки скромного ужина. «Черные плащи» радостно взревели и кинулись на меня с топорами, гасить ааргха…

— Ну… все, щас я… их всех… — струпом прошептал я, вставая на четвереньки.

Честно говоря, не уверен, что успел бы достать меч, но в этот миг кто-то тяжело плюхнулся мне на спину.

— Бейруби-рубибей!!!

Гном? В ту же секунду рядом с ним приземлился и второй. Два полновесных гнома в полном боевом доспехе, да с высоты второго этажа, как у меня только хребет выдержал…

Меж тем Туром и Нетуром, спрыгнув, бодро ввязались в схватку, те, кто был ближе, попали под топоры, остальные вовремя отступили. Я смог наконец встать на ноги и присоединиться к Сун. С двумя противниками она успела разделаться, но третий продолжал наседать, а эльфийка, испуганно обнявшая наемницу за колено, мешала ее маневренности. Увидеть меня у себя в тылу рыцарь тайной полиции, видимо, никак не ожидал, у него сделалось такое изумленное лицо, что я не смог его убить. Так, дал рукоятью меча по зубам, парень резко подавился и, отпав шага на три, нас уже не беспокоил.

— Малыш, лови меня, я прыгаю!

Сбив по пути еще двоих противников, я послушно подставил руки, принимая падающего Эшли, как прекрасную даму сердца в рыцарских романах.

— Спасибо, ты просто душка!

— Повторишь — убью…

Больше мы ничего сказать друг другу не успели, потому что сразу набежала куча народу, дабы исполнить за меня мое желание в отношении этого тощего аристократа, так что мне же пришлось его защищать. Рубились вместе, одновременно прикрывая Сун и девочку. Юный граф не трус и в бою себя не жалеет, хотя увлекается чрезмерно, пытаясь один успеть везде и за всех.

Туром и Нетуром дрались неподалеку, тоже в паре, спина к спине, словно маленькая неприступная крепость на собственном ходу. Их, конечно, били со всех сторон, но попасть чем-нибудь тяжелым по гному совсем не значит свалить его. Особенно бесполезно бить по башке, они же в шахтах выросли, к обвалам привычные с детства. Лучше в пах, но как туда дотянешься…

— Гр-р-р! — Вечно мне лезут в голову мысли не по теме. Это ж наши гномы, а я о чем думал?!

Меж тем количество «черных плащей» заметно увеличивалось, несмотря на то что мы их успешно сокращали. Выходит, все-таки значительно больше полусотни, но ведь двор не такой уж большой, и столько трупов здесь не поместится. Может, попросить всех выйти на дорогу, где посвободнее, и там продолжить? А, кто меня будет слушать…

— Остановитесь! — громогласно проорал высокий всадник.

Ну вот, хоть один разумный человек, обрадовался было я, но рано — на его рукаве красовалась та же красная повязка. А уж с кем нельзя цивилизованно договориться, так только с этим типом. И чтоб меня разорвало, я ведь до сих пор так и не знаю, как его зовут!

— Ааргх!

— Ну я…

— Ты меня слышишь? — Он взглядом выцепил мою фигуру среди дерущихся и еще раз приказал: — Мечи в ножны, я буду говорить с ааргхом!

— А почему опять не со мной? — сипло возвысил голос тяжело дышащий Эшли. — Все-таки я еще его хозяин и глава нашего отряда, граф Эльгенхауэр-младший, племянник главнокомандующего сухопутными войсками Империи, сэра Эльдира Эльгенхауэра, и…

— Потому что ты все равно труп, а я не разговариваю с мертвецами, — жестко обрезал всадник. — Ааргх, мы заберем только девчонку. Остальные могут уйти. Даже он…

— Гр-р?

— Мы не будем вас преследовать. Даю минуту на размышление. И кстати, оцени мое милосердие…

Я обернулся к Сун. Она лишь крепче прижала к себе Эйвин и выше подняла окровавленный меч:

— Только попробуй, Малыш…

Гномы тоже откликнулись сдвоенным недовольным ворчанием:

— Подраться мы толком не успели даже. Коротышками нас бесчестно обозвали десятеро вон те. Не уйдем, не намстим пока!

Эландер в разбитом оконном проеме отрицательно покачал головой, накладывая новую стрелу на тетиву. Я беспомощно оглянулся на Эшли, тот подмигнул:

— Ну скажи ему, скажи. Хватит выделываться, мы передаем тебе право ответа за всех…

— Ой, мама! — скорбно вздохнул я, с этой тайной полицией на каждом шагу приходится нарушать конспирацию. Хотя они вроде и так уже все знают…

— Уважаемый господин, не знаю, как к вам обращаться по имени, но это неважно, потому что на самом деле я все равно вас не уважаю, поскольку вы сволочь и дегенерат, но правила вежливости обязывают. Так вот, к чему это я? А к тому, что разговор между нами на интеллигентном уровне невозможен по определению. Мы слишком разные и по менталитету, и по уровню развития, и по образованию, и даже по элементарным зачаткам воспитания, в конце концов. И вы еще хотели, чтобы столь ограниченному, а я бы даже сказал, порочному человеку, как вы, мы доверили ребенка? Право, мне жаль вас разочаровывать, но увы…

Мою долгую речь выслушали с разинутыми ртами и почти не дыша. Припухли все! Наши, гордо сгрудившись вокруг малышки Эйвин, которая теперь смотрела на меня самым восхищенным взглядом. Я — ее герой! Умею все, даже говорить длинными, заумными предложениями. Видя, что всадник с красными рукавом пытается прокашляться и понять, что же я все-таки имел в виду, мне пришлось снизойти и повторить. Он ведь все-таки военный, надо же сочувствовать…

— Гр-р-р!!! — взревел я во всю мощь своих легких.

Лошадь под всадником встала на дыбы, он брякнулся наземь, вроде что-то себе сломал и уж теперь точно понял меня правильно.

— Убе-э… — попытался пропищать несчастный, но в принципе все и так догадывались, что он скажет.

Черные рыцари тайной полиции вновь набычились, и пошел махач! Очень яркий, динамичный, но короткий. Мы все только-только размялись, когда случайный арбалетный болт угодил в плечо Эйвин! У меня потемнело в глазах…

— Не-э-эт!

Это не я закричал. И не Сун закричала. Это был чужой голос, знакомый и незнакомый одновременно. И, кстати, потемнело в глазах не у одного меня, на поле боя вообще пала какая-то полупрозрачная мгла. Все словно замерло, скованное незримыми чарами, — воины на замахе удара мечом, наемница, упавшая на колени перед тельцем маленькой эльфийки, гномы вообще повисли в воздухе в прыжке, с занесенными от плеча топорами, стрела Эландера, медленно-медленно, с муравьиной скоростью летящая в грудь командира черных всадников…

Интересно то, что САМ я никакой замедленности за собой не ощущал, более того, когда к Эйвин рванулась низкорослая фигура в новом черном балахоне, мой меч преградил ему путь!

— Пусти меня, ааргх! Я помогу ей…

— С чего я должен верить тебе, Жрец?

— Я понимаю, мы враги, — устало согласился он, откидывая капюшон с лица.

— Карланиус…

— Ты можешь убить меня, но выслушай… У меня сейчас слишком мало сил, чтобы поддерживать заклятие замедленного времени, драться с тобой и пытаться спасти ее… Выбирай что-то одно…

Я отступил. Старый волшебник склонился над маленькой эльфийкой и взялся за железный болт, косо торчащий у нее под правой ключицей.

— Гр-р…

— Да, — не поднимая головы, откликнулся он. — Если у меня не получится и она умрет, можешь разрубить меня на куски. Если же я спасу ее…

— Не ставь мне условий, Жрец, — напомнил я.

Какие бы цели ни преследовал сейчас этот черный маг, он был нашим противником, он заколдовал Сун, и он неоднократно пытался разделаться с нами всеми возможными способами.

Жрец Зла рванул болт на себя, заклятие, останавливающее время, не позволило крови хлынуть, а жизни покинуть тело. Из его пальцев пульсирующими всплесками лился синий огонь…

— Она будет жить. — Старый маг устало сгорбился, чувствовалось, что его силы на исходе. — Хочешь знать, почему я спас ее? Ведь я все время пытался отнять эту девочку…

— Догадываюсь. Эйвин говорила, что ее мама забеременела не от эльфа.

— Она не любила меня. Так получилось. Я нашел ее, раненую, в лесу, я выходил и спас ее, но она меня не любила… В один прекрасный день ее освободили двоюродные братья. Эти проклятые эльфы вечно лезут куда не просят! Я еще мог бы ее уговорить, заставить… убедить… На тот момент я не знал, что она носит под сердцем мою дочь!

— Уходи. — Я отступил на шаг, указывая ему направление острием меча. — И мой тебе совет, Жрец: дождись, пока Эйвин вырастет, а уж тогда предъявляй права. До этого часа она будет жить со своим народом.

— Это не тебе решать, ааргх по кличке Малыш. — Он встал, отряхнул балахон и лишь один раз обернулся напоследок. — Но совет за совет: оставь графа Эльгенхауэра. Он стоит на пути того, кто способен оплатить даже мои услуги…

— Эта тема не обсуждается.

— Я знал, что ты так ответишь. — Он усмехнулся, и мне на миг показалось, что даже в черной душе волшебника могло остаться хоть какое-то светлое пятнышко человечности…

Ладно уж, пусть уходит, убью его в следующий раз.

Я наклонился над Эйвин, взял ее на руки, прижал к груди и отошел в более безопасное место. Мир вокруг нас оживал с каждым шагом уходящего Жреца Зла. Магия уступала место реальности…

Эх, не успел его спросить, почему же меня не накрыло магией, если шарахнуло всех? Я что, особенный? Не замечал за собой такой уж повышенной устойчивости к враждебным заклинаниям, а этот самый Карланиус вполне мог бы спасти девочку, забрать и унести, делов-то! Ну, правда, далеко бы он ее не унес, мы б его у ворот догнали и так отметелили…

— Привет, громила, — тихо шепнула мне на ухо маленькая предсказательница. — А куда ты меня прячешь? И почему у меня платье порвано и… вроде кровь?

— Все нормально, — успел объясниться я, так как все вокруг окончательно вернулось к прежним жизненным скоростям. — Тебя почти убили, но Жрец Зла пришел и спас. Утверждает, что он твой папа. А сейчас ты посиди тут в стороночке, пока мы немножко добьем этих сердитых дядей в черном…

— Значит, все сбылось, — по-взрослому серьезно кивнула она и послушно спряталась за угол дома…

Я кинулся вперед, поднял обезумевшую Сун, отбил два удара, предназначаемых ей, увидел, как Красный Рукав увернулся от стрелы (она лишь расцарапала ему шею), и крикнул Эшли, чтобы не лез близко к гномам — покалечат в запале.

— Где девочка?!! — кинулась на меня наемница, из-за чего ближнему «черному плащу» удалось сломать какую-то уцелевшую жердину об мою голову.

— Она в порядке, спряталась.

— А как же… я же видела…

— Потом объясню, можно?

— Нет, сейчас, сейчас же! — со слезами кричала самая уродливая наемница, и я вынужденно словил еще два скользящих удара.

Да меня тут убьют, покуда я расскажу ей всю эпопею!

— Ладно-ладно, только не кричи на меня так, я пугаюсь…

Нас прервал тягучий звук охотничьего рога. Командир тайной полиции отреагировал первым — прикрываясь своими товарищами, он бросился наутек. Кто-то самый умный последовал за ним, но большинство слишком распалились битвой, чтобы вот так дисциплинированно отступить по первому сигналу. Все же они были настоящими воинами, они потеряли здесь друзей, к тому же им казалось, что нас слишком мало и победа близка. А через минуту на пылающий двор обрушилась волна стрел! Эльфы…

— Фигня что за несправедливая! Обидчикам не всем, лежат уже оные, намстили мы, и тут на готовенькое, можно сколько?! Слава им теперь… Эльфы где победа там, так ли, прохиндеи ушами острые?! Гр-р на вас, ааргхи говорят как!

На самом деле ворчание гномов было просто вековой данью взаимопротиворечиям меж ними и лесными жителями. Не факт, что без их участия мы бы выжили все. То есть, скорее всего, как-то отбились бы, но нас действительно было мало, и не ранен, по-моему, только Эландер. Хотя это не в упрек, именно он, стреляя из окна, положил больше врагов, чем все мы, вместе взятые. А так каждый из нас был в крови, кто-то погуще, кто-то поменьше.

Я обычно раны зализываю, если могу дотянуться. Если они не очень смертельные, если очень, тогда, конечно, за нитку с иголкой — и к доктору. Один из наших, мне папа рассказывал, умудрился отрубленную ногу пришить и дотопать на ней до полкового лазарета. Там все врачи в шоке были, счастливчик не только выжил, но и нога обратно прижилась. Поэтому" заветную нитку с иголкой все ааргхи таскают с собой на войну регулярно, это традиция…

Утром мы сидели за праздничным завтраком, эльфы накрыли поляну, позаимствовав львиную долю припасов у запуганного хозяина. Очень надеюсь, что «черные плащи» заплатили ему заранее, поскольку разрухи здесь теперь… проще заново отстроиться. К нам на выручку успели добраться двенадцать эльфииских стрелков и один старейшина. Туром с Нетуромом тут же взяли его в клещи, выбив наш гонорар с присущей гномам скрупулезностью. А так за столом сидели скромно, без пьянки, без шумных песен и без особого хвастовства подвигами.

— Мы благодарны вам за Эйвин. — Старый эльф изобразил нечто вроде поклона, хотя они никому не кланяются. — Вы заслужили право называться истинными друзьями нашего народа. Если вам понадобится помощь, то шепните об этом деревьям!

— Хм… спасибо. — Эшли неуверенно откашлялся. — Боюсь, у нас мало опыта общения с дубами и елями. Но не могли бы вы все-таки приподнять ткань завесы над тайной рождения Эйвин? Малыш рассказал нам удивительные вещи…

— Что ж, ее история проста, но печальна. — Старейшина прикрыл глаза, словно бы морщась от неприятных воспоминаний, но его голос продолжал оставаться ровным и торжественным. — Однажды моя старшая дочь Наэла не вернулась из леса. Мы долго искали ее, но не нашли даже следов. Сердце подсказывало мне, что она жива, но… Лишь через год наши молодые охотники нашли ее, измученную, оборванную, с выжженной душой и разбитым сердцем. Моя дочь мало что помнила, на нее были наложены самые жестокие заклятия, и она носила под сердцем ребенка. Когда родилась Эйвин, мы с первого взгляда угадали в ней дар и оставили расти вместе с остальными детьми…

— А Наэла? — неудачно спросила Сун, хотя наверняка уже знала ответ.

— Она угасала на глазах. Разум покидал ее. Моя дочь ушла к далеким звездам нашей прародины, когда Эйвин исполнился всего год…

Я опустил голову. Похоже, мое глупое благородство опять сыграло плохую шутку, надо было просто оторвать башку этому Карланиусу, и дело с концом!

— Нам все известно, ааргх, — отвечая на мои мысли, продолжил старейшина эльфов. — Ты и не мог поступить иначе, благородство у тебя в крови. Жрец Зла знал это, поэтому открылся лишь тебе, а не кому-то из твоих спутников. Он еще вернется за моей внучкой, но в Вороньей пустоши она в безопасности. Ты можешь навещать ее.

— Гр-р-р?! — искренне удивился я.

— Да, Эйвин сама просила об этом. И она хотела, чтобы вы пришли вместе с Сун…

ЭПИЛОГ.

Мы простились с ними ближе к вечеру. Весь эльфятник ревел, вис на нас и не хотел отпускать. Суровые гномы плакали в обнимку детьми, Эландер на коленях просил прощения у Эшли и при всех признал его «братом из столицы». Маленькая предсказательница всем подряд демонстрировала розовую отметину от арбалетного болта, а прощаясь, обняла меня за шею и еще раз назвала громилой. Самая уродливая наемница ходила как потерянная, пока не взяла с меня слово, что мы навестим малышку в Вороньей пустоши уже в конце месяца…

А теперь представьте картину — вечер, закат, берег тихой реки, на широком пне расстелен плащ моего хозяина, на нем две свечи, бутылка вина, порезанный окорок, лесные ягоды и свежезажаренная перепелка. Я, умытый, причесанный, в начищенных сапогах, выстиранном килте и с букетиком опадающих ромашек в руках, получаю последние наставления от гномов:

— Нежен будь безмерно, не дав воли фантазиям руки по голове не бей ее сильно. Это потом, это успеешь, до ночи…

— Гр-р?

— Смело берись за нее, сильных мужей они любят все! Понять дай ей сразу, главный кто в штольне! Пусть трепещет вся, любя!

— Гр-р!

— Брак обещай, и злато, и камни бесценные, жемчуга, парчовые ткани, и все серебро рудников под ноги ей брось! Символически в смысле…

— Гр-р…

Короче, если кто не понял, Сун согласилась прийти ко мне на свидание. Эшли бдил у тропинки, где она должна была появиться. Туром и Нетуром задолбали меня своими практическими советами, но, видимо, я действительно был более чем взволнован, если до сих пор не прогнал их в шею. В харчевне Трувора было бы куда удобнее устроить встречу, но разве он смог отстроиться за короткое время нашего отсутствия…

— Она идет! — На берег выскочил красный от воодушевления граф Эльгенхауэр-младший. — И, судя по прическе, укладывала не меньше часа! Малыш, она точно благосклонно настроена, иначе не тратила бы столько времени на марафет.

Родственники ободряюще подняли вверх большой палец.

— Всем брысь! — вежливо попросил я.

Самая уродливая наемница подошла через пару минут, такая красивая, что у меня перехватило дыхание. А она, взглянув на все наши приготовления, едва не задохнулась от хохота, схватившись за живот. Я чувствовал себя полным идиотом! С одной стороны, очень приятно, когда твоя девушка смеется, с другой — не очень, если она смеется над тобой…

— Прости, — с трудом выдохнула она. — Я ценю твое внимание, честно. Но все вы, мужчины, такие предсказуемые…

— Понимаю, глупо все. Я говорил им… а они…

— Все хорошо, Малыш. — Она приподнялась на цыпочки и сама поцеловала меня в щеку. — Просто нам нужно время…

Время? Я обнял ее за плечи, и Сун охотно прильнула к моей груди. Ради такой женщины я готов ждать целую вечность!

Из кустов напротив высунулась счастливая физиономия Эшли, он отчаянно подмигивал и вытягивал губы трубочкой. Гад!

— Давай вместе его убьем, — не оборачиваясь, предложила Сун.

— Непременно, — твердо пообещал я. — Как только все кончится.

А все еще только начиналось…

Ааргх на троне.

Хорошие книги кончились. Читать нечего. Приличные авторы вымерли. Тех, кто пишет о любви к вампирам или, еще хлеще, к голохвостым братьям нашим меньшим, в руки брать не рискую: заразишься еще чем-нибудь вирусовидным — и лечись потом от чесотки во всех областях под килтом. Если бы издатели выпускали только популярные энциклопедии и философские трактаты, с выбором литературы проблем бы не было. Но увы и ах…

Места у нас тихие, цивилизацией не обезображенные, книготорговцев мало, общественных библиотек нет, а в частные порой приходится прорываться с двуручным мечом наперевес. Правда, в большинстве случаев для этого еще необходимо как минимум сжечь чей-нибудь замок и как максимум завоевать мятежный городишко, уложив ради пары книжек до трети боеспособного населения. Что поделаешь — Приграничье, фронтир, дикие нравы, обгрызенные ногти, стрижка раз в год садовыми ножницами и ничего святого.

Утром старина Трувор выставил мне пиво, молча хлопнул по плечу и, косясь на недоделанную крышу, отошел к стойке. Поясняю: с моей крышей все в норме. Речь об его. В смысле о крыше его трагически сгоревшего заведения. Не так давно Сун лихо ее подпалила, обратив в головешки все — от стрехи до фундамента. Мы чудом уцелели пьяными в подвале и потом хором скидывались на ремонт…

А самая уродливая наемница на тот момент была безмозглым драконом и за свои действия тоже не отвечала — во всем виноват злой маг Карланиус, который еще обещал со всеми нами встретиться и показать. Догадываюсь, что ничего хорошего он не покажет, но пусть хоть со встречей не обманет. В противном случае нам придется бегать за ним самим, потому что тайну Эшли он нам еще не раскрыл, а маленькая эльфийка-прорицательница-нахалка Эйвин вообще ничего про это не знает.

Остроухий Эландер ни свет ни заря умотылял на охоту, оба гнома с трафаретными именами и типовой внешностью все еще дрыхнут после вчерашнего возлияния. Где шляется наш любимый тощий граф, мне и на дух неинтересно — если что, кто-нибудь принесет его для воздаяния последних почестей праху…

— Как мама? — Бывший друг моего отца и наемник в отставке присел на свежеструганую скамью рядом.

— В порядке. А что ей сделается? — чуть удивленно откликнулся я, ибо, возможно, мне кажется, я не уверен, но создается впечатление, что Трувор спрашивает о ней слишком часто.

— Просто полюбопытствовал, — с дико подозрительным равнодушием громко откликнулся он. — Красивая женщина, столько лет одна, воспитывает здоровенного оболтуса-сына, о котором я обещал заботиться твоему отцу, потому что он…

— Спас вас из-под развалин горящей башни при Транфальгарской битве.

— Именно так! И нечего язвить по этому поводу.

— А кто язвит?

— Ты, балбес! — Бывший наемник махнул рукой, жестом показывая рыжей Эльзе подать еще два темных пива к нашему диалогу.

Крепко сбитая крестьянская девица из глухой провинции, то есть еще более глухой, чем наше Приграничье, быстро кивнула в ответ и, мигом наполнив посуду, величественно качая бедрами, прошла мимо всех столиков, донеся запотевшие кружки так, что и пена опуститься не успела.

После памятного переодевания благородно-рожденного сэра Эшли Эльгенхауэра в ее платье Эльза быстро скумекала, что минимум одежды приносит максимум чаевых, и, несмотря на бурные протесты Трувора, упорно выходила на работу в коротенькой нижней рубашке с кружевами. На непритязательную трактирную публику это действовало примерно как удар конским копытом в лоб. Поток мелких монет вперемешку с грубыми комплиментами не иссякал. С неизбежными издержками девушка легко справлялась сама, благо силой ее боги не обидели…

Первого идиота, пытавшегося по ходу ущипнуть ее за ляжку, она свалила с разворота локтем в ухо, двоим умникам за отвлеченно-философские высказывания о ее бюсте отдавила ноги, еще четверым так чарующе улыбнулась, что парни не выдержали столь многообещающих надежд, рухнув рылом прямо в салат, и хорошо, если отойдут к вечеру…

Внятно, коротко, по существу и в соответствии со сложившейся обстановкой. Уважаю. Умеет постоять за себя во всех смыслах, а значит, не пропадет по-любому…

— Где шляется этот твой записной аристократишка?

— Гр-р, он мой хозяин и наниматель, — строго поправил я. — Каковы бы ни были наши личные отношения во внерабочее время, тем не менее напоминаю, что я все еще состою у него на жалованье. И следовательно, любой пренебрежительный тон в его сторону обязан гасить на корню…

— И что?

— Ну как что… Вас загасить или нет?!

— Не нарывайся, Малыш.

— Я любя, дядя Трувор. — Мне удалось изобразить на лице самую заискивающую из улыбок. — Вы герой стольких битв, что связываться с вами — себя не уважать. Ибо кому же приятно проигрывать… А у вас случайно почитать ничего нет?

— Возможно…

— Что?! — Я почти подпрыгнул вместе со скамейкой.

— Но ты так и не рассказал толком, куда делась тайная полиция Империи и что им было нужно от нашего невнятного Эшли.

Ого, оказывается, Эшли уже «наш»?! Кто бы подумал…

— И мне пива! — Обсуждаемый нами объект собственной персоной появился на пороге, с чарующей улыбкой обозрел недостроенное заведение, подмигнул Эльзе, важно кивнул суровому Трувору и без приглашения плюхнулся рядом, с дворянской небрежностью приобнимая меня за плечи.

Ненавижу эти его панибратские замашки, вопрос о книгах сразу отодвинулся на второе место…

— А что ты такой хмурый, друг мой? Ведь, сколько помню, твое первое свидание прошло успешно! Где же затаенная радость в сердце, где любовный огонь в глазах, где стук истомленного сердца, слышимый всеми и отдающийся громовым эхом в твоих родных горах?! Малыш, ты даже не представляешь себе, как я за тебя счастлив…

Еще несколько месяцев назад я бы убил его за один намек в эту сторону. А что сейчас? Я стал наглядной иллюстрацией деградации нашего вида — тих, скромен, вежлив и деликатен до затяжной икоты.

— Ух ты, а у паренька, оказывается, было свидание? — мигом откликнулся кто-то из немногочисленных посетителей.

— Да еще первое?! — хохотнув, поддержал его сосед напротив.

Я шагнул к ним быстрее, чем ребята взялись за мечи. Свою роковую ошибку, выраженную в недозволенной длине языка, они осознали уже на заднем дворе, после недолгого перелета через недостроенную стену.

Старый наемник одобрительно кивнул; он еще не ставил окна, поэтому все обошлось без воспитательного вышибания стекол головой. Хотя это несомненная потеря зрелищности…

— А у меня к вам радостное известие, — продолжал Эшли так, словно бы ничего не случилось. — Сегодня у нас прощальная вечеринка в честь моего завтрашнего отбытия в столицу!

— Не может быть… — Мы с Трувором изумленно вылупились друг на друга, не веря собственному счастью. Ошеломляющее известие застало нас врасплох!

— Все просто, мой верный ааргх. — Юный граф потрепал меня по загривку, как сторожевого пса. — Еще до нашего эльфийского похода я предусмотрительно уведомил старосту деревни, что на мое имя может прийти некая корреспонденция из столицы. В конце концов, там должны были отреагировать на мой отчет по делу о контрабанде ведьм. И вот, представляешь, на мое десятое или двенадцатое письмо пришел ответ! Дядя ждет меня и отправляет за мной воинский эскорт, усиленный настоящим магом. Впечатляет? Но признаем, что я этого заслуживаю…

— Ну… что же тут скажешь, — развел мускулистыми руками хозяин харчевни. — Конечно, мы к тебе уже попривыкли и, может быть, даже будем скучать, но… Ты тоже, честно говоря, загостился, это верно, и…

Я пнул его коленом под столом. Трувор скривился, закончив на более оптимистичной ноте:

— …и мы обставим сегодняшнюю вечеринку по высшему разряду! Все равно рабочие выпросили выходной и ремонтом никто не занимается. А тебе есть чем платить за…

Я пнул его еще раз. Ну совесть есть, со своими же так скупердяйствовать?!!

— А-а… а пиво за счет заведения! И закуска тоже, — прорычал он мне в лицо, сверля глазами. — С вас только за труд уборщицы и мытье посуды. Это все, Малыш! Пойти на большее ты меня не заставишь даже под пытками, бизнес есть бизнес!

— У меня еще осталось достаточно эльфийского золота. — Наш аристократ небрежно высыпал на стол пригоршню монет в сумме недельной выручки трактира. — Пусть никто не останется обиженным, старина!

Разговор плавно перешел на обсуждение меню, алкогольных напитков, списка приглашенных гостей, аренды сельских музыкантов и, естественно, главной дилеммы — как весело провести сегодняшний вечер, умудрившись не разрушить харчевню повторно. Для Трувора данная тема более чем актуальна, он только и успел, что ускоренно возвести стены, заново отстроить печь, настелить полы и укрепить бревна под крышу. Пировать будем под звездным небом и практически на свежем воздухе…

Это подводило нас к паре серьезных вопросов. Проблема первая — национальные меньшинства. Я не в счет, я тут на привилегированном положении, а вот гномы и эльф…

Если помните, после нашего последнего похода Эландер ушел со своими в лес. Так вот он, зараза, вернулся на следующее утро! Врал, будто бы это Эйвин его послала, у нее было видение. Смысл видения неясен, но то, что в эльфийском лесу на Вороньей пустоши остроухому самоубийце делать нечего, это точно!

Гномы вообще никуда не ушли. Я имею в виду, что они обернулись так быстро, словно никуда и не уходили. У них же по всей Империи и сопредельным государствам своя сеть так называемых хранов. То есть укромных местечек, куда любой гном может сдать свое золото на хранение и быть полностью спокоен за его неприкосновенность. Назад драгоценный металл получит лишь тот, кто его сдал. Любому другому достанется, образно выражаясь, тот же «хран» с заменой гласной. Железная гарантия Гильдии горняков!

Короче, вся бывшая команда в сборе и чего-то ждет. Теперь понятно чего — прощания с графом Эшли Эльгенхауэром-младшим. Но, возвращаясь к прежнему разговору…

С Эландером можно договориться, если не будет выеживаться со своим надзвездным происхождением, то пить он умеет и в нетрезвые драки не ввязывается. Иное дело Туром и Нетуром. Предложение «гномам не наливать» было отметено сразу как расистское, бессмысленное и даже провокационное. Им не налей, они с трезвости в такие обидки ударятся, такими слезами все полы обольют, что праздник и настроение кому угодно испортят напрочь! Значит, надо приглашать, поить, но быть ежеминутно готовыми к тому, что вечеринку без мордобоя бородачи считают бесцельно потерянным временем…

— Да и пусть, — махнул рукой Трувор. — Главное, чтоб без применения оружия. В конце концов, наши местные тоже не поймут, если на крутой попойке никто никого так и не отметелит. Женщин будем звать?

— Давайте пригласим Сун, — переглянувшись со мной, кивнул Эшли. — Я был бы искренне огорчен, если бы она пропустила такое мероприятие. А что, есть кто-то еще?

— При герцогском замке вечно ошиваются дешевые танцовщицы и непотребные девицы. Но вряд ли мы успеем кого зазвать к себе до вечера, женщины просто не смогут достаточно быстро напудриться и прибежать…

— Пошлем за ними телегу, — решил граф. — Давно хотел собственными глазами увидеть те знаменитые кабацкие танцы на столе, когда девушки, отплясывая, задирают юбки так, что у них даже видны колени!

Мы с дядей Трувором одновременно покраснели, но никто не решился сказать Эшли, что герцогские танцовщицы, как правило, отрабатывают свою программу в пьяном виде и вообще почти без ничего. Куда они прячут швыряемые им под ноги монеты, тоже лучше не спрашивать…

— О, Малыш, твое трогательное целомудрие так умиляет, — неверно истолковав мое смущение, гордо выпятил грудь наш знаток женщин, — но я хочу устроить такую отвязную и безбашенную вечеринку, чтоб слава о ней прокатилась по всему фронтиру! С завтрашнего дня те, кто проснется после жуткого похмелья, будут говорить о ней как об эпохальном событии, перевернувшем их привычный быт с ног на уши. Граф Эльгенхауэр-младший, несомненно, имеет ряд недостатков, но в чем меня никогда нельзя обвинить, так это в том, что со мной — скучно!

Гр-р, как же он был прав…

К вечеру этого же дня чисто выбритый и расчесанный на прямой пробор Трувор в белой рубашке с кружевами, облегающих лосинах, коротких шортиках с разрезами и новых туфлях с пряжками принимал гостей. Вид у бывшего наемника и хозяина полулегального бандитского притона явственно говорил о том, что он делает первый, но не робкий шаг к смене ориентации. То есть утверждению, легализации как себя, так и заведения! Все прочее в соответствии…

Рыжая Эльза, одетая… раздетая… одетая… раздетая… нет, все-таки скорее одетая в четыре лоскута (три спереди, один сзади), разливала пиво, вино и кое-что покрепче. Два гнома в передничках поверх кольчуг, но без шлемов, отложив боевые топоры, носились на подхвате, разнося глиняные блюда с копчеными свиными ребрами и караваи свежего хлеба.

Стройный Эландер с накрученными кудрями услаждал слух непритязательной аудитории нескончаемыми песнями о любви эльфийских дев к памяти давно умерших остроухих героев дня под раздолбанную до уровня чурбака со струнами мандолину. Звук такой, словно вместе с героями девы дружно рыдают еще и о своей безвременно ушедшей кошке, а она им с небес гнусаво подвывает…

Мне досталась лучшая из ролей — «бугай на входе». То есть стой себе спокойненько в дверях с кирпичной физиономией, шмонай каждого желающего войти, притулиться к выпивке, отбирай оружие, складируй в уголочек, под замок. А в другой угол тех, кто этим недоволен, и всех делов. Желающих пройти без контроля в принципе немного, таких я вежливо разворачиваю лицом на запад, там у нас кладбище, и мысль вторично испытывать судьбу им в голову уже не приходит. Всем попавшим внутрь — бесплатное пиво, моя дежурная улыбка и многообещающая атмосфера феерического праздника, в простонародье именуемого попойкой.

— Проходите, проходите, друзья мои! — Сияющий Эшли приветствовал каждого входящего, сидя в центре зала, во главе самого большого стола, на высоком табурете, разодетый, как глава цыганского табора, — во все лучшее, что нам удалось собрать в течение дня со всей округи. Несколько пестровато, слегка кричаще, чуток безвкусно, но в целом прокатит для сельской местности.

Завсегдатаи трактира, старосты двух ближайших деревень, два заезжих торговца, музыканты и танцовщицы опаздывали, хотя повозку за ними отправили еще часа три назад. Да никто никого особенно ждать не собирался, мы скромненько расселись кто где в ожидании торжественной части, после которой можно будет отвести душу. Мой хозяин хорошо понимал такие вещи, поэтому дождался тишины и произнес соответствующую моменту речь:

— Друзья мои! Собратья по оружию! А, чего уж там, прямые родственники! Бытие мое в землях ваших научило, по сути, одному, но важному — жизнь коротка… А посему — выпьем!

И все. Коротко, внятно, доходчиво, благородно и не затянуто, в лучших ораторских традициях наших мест. Все дружно вскочили с лавок, подняли вверх кружки с пивом и вином, проорали кто что одобрительное, и первый тост удался на славу. Чего нельзя сказать о втором…

— Как жаль уезжать, как мне будет не хватать всех вас в столице… Но вы ведь не забудете меня, правда? Мы ведь не расстаемся навсегда, друзья мои?!

Ну какие они ему друзья? Народ тут выпить на халяву собрался, а не сентиментальную ерунду слушать.

Да еще, кроме того, для подавляющей части наших с фронтира такие провокационные лозунги являются чистой воды приглашением. Они же теперь прилипнут к нему и поедут следом в столицу! Типа ты ж не хотел с нами расставаться, так радуйся, мы приперлись и поживем тут у тебя во дворце недельку-другую. А начнет отказываться, обидятся не на шутку — сам ведь намекал, за язык никто тебя не тянул…

— Ты чего творишь, придурок?

— Малыш, давай на полтона ниже.

— Ты чего-о твори-ишь, при-идуро-ок? — честно пытаясь петь басом, повторил я.

Эшли едва не снесло со скамьи, он с трудом удержал равновесие, чуть не поперхнулся вином и уставился на меня, как на законченного идиота. Я улыбнулся, чтобы окружающие не поняли нас неправильно, но всем было чем заняться и без наших семейных разборок…

— Просто, как твой друг и телохранитель, я обязан предупредить о том, что парни шуток не понимают. Ты язык контролируй, за тобой же все Приграничье увяжется, а столица в нашу сторону плохо растягивается. Не нравимся мы им. И это взаимно…

— А где Сун? — не в тему перебил меня шумный граф. — Ты извини, но, по-моему, я вполне конкретно выразил желание видеть ее на нашей вечеринке.

— Не знаю, — задумался я. — По идее должна быть.

— А разве не ты ее приглашал?

— Делать мне больше нечего! Да я тут один за всех мел полы, расставлял мебель, рубил мясо, таскал воду и… В общем, попросил Турома. Уверен, что он ей все передал…

— Надеюсь, — холодно процедил Эшли и ловко цапнул за рукав пробегающего с кружкой гнома.

Скажи-ка, милейший, а ты не забыл выполнить просьбу нашего могучего друга и пригласить на мой вечер прекрасную госпожу Сун?

— Помню, о, конечно, просьбе его! Мозги даром гномам дадены, что ли, под шлемы? — гордо стряхнув хватку юного графа, огрызнулся Туром. — Занят безмерно я был на кухне делами — режь, да шинкуй, да соли, да перчи, то подай, то упрячь, не гляди на колени Эльзы рыжей и юбку ей под! Кроме того, в декольте, а не видел чего там…

— Короче. Ты перепоручил приглашение кому-то другому?

— Имен называть я не вправе, бесчестно сие, ибо низко, — потупился гном и сдал кореша с потрохами: — Кому, родни кроме, доверишь такое, однако…

— Нетуро-о-ом! — громко позвал мой бывший наниматель, и второй тиражный бородач мигом примчался на крик, словно здесь раздавали премии. — Друг мой, подскажи, ты… О нет, только не это! Кому ты переперепередал задание насчет Сун?!

— Догадлив ты шибко, — ошарашенно отступил Нетуром, прозорливо сваливая ответственность на узкие эльфийские плечи. — Хитрый Эландер без дела рядом настырно слонялся, свистом художественно меня поручения от отвлекая! Я же дрова все рубил, их таскал к печи, суя в пламя, руки аж чуть не обжег и вот тут в бороде волосинку… Прямо его я послал! А чего? Подвел меня неужели остроухий, каналья?! При вас отпинаю его же…

— Не надо. Свободен. — Эшли устало помассировал основание затылка и обернулся ко мне. — У меня такое ощущение, Малыш, что и эльф найдет свою линию отмазки.

— Там кто-то пришел. — Я с надеждой вытянул шею, но в зал, хохоча, вбежали лишь три разбитные танцовщицы из герцогских запасов.

Самая уродливая наемница, видимо, так и не узнала, что мы все ждем ее, и призвать за это к ответу некого.

Музыканты, шагнувшие следом, с порога грянули в трубы и барабаны жаркую танцевальную смесь песен северян с пылким, жарким восточным ритмом. Слегка начинающая пьянеть публика охотно повылезала из-за столов и пустилась в пляс! Легкая алкогольная эйфория, приправленная заводной мелодией, оказала на присутствующих самое благорасполагающее воздействие. Девицы влезли на столы, тряся юбками и высоко вскидывая ноги, наши наемники, торгаши, крестьяне и прочие рукоплескали, топали ногами, орали и швыряли мелкие монеты. Музыканты старались вовсю, честно отрабатывая приглашение. Шумная гульба начинала входить в раж…

Трувор уже втихую дал отмашку рыжей Эльзе прекратить бесплатный пиворазлив, Эшли успешно забыл тему отсутствия Сун, гномы под шумок катили в укромный угол винный бочонок, Эландер прекратил заунывное пение и даже вроде бы намеревался изобразить нечто балетное, а я некстати вспомнил об обещанной книжке. Ведь если у старого папиного друга все-таки есть что почитать, то… Довести мысль до конца не удалось — двери в харчевню распахнулись, являя нетрезвым взорам волосатый хобот строевого мамонта!

Первые пять — десять минут на это никто не обратил внимания, все плясали и пели, явно сочтя зверя результатом воздействия алкогольных паров. А вот когда он затрубил…

— Мамо-онт! Спасайся кто мо-же-эт!

Лично я никогда не видел, чтоб популярное заведение ресторанного образца пустело с такой скоростью. Могучее животное и дух не успело перевести, как оказалось один на один с нашим маленьким, но спаянным коллективом.

— Малыш, я не понял — и что, вот эта волосатая скотина испортила мой праздник?

Мне сразу захотелось прочесть своему умненькому хозяину коротенькую лекцию о диких мамонтах, но я не успел — Эшли вылез из-за стола и, вооруженный одной вилкой, пошел чинить разборки с колоссом. Рыжая служанка едва успела перехватить его на ходу, спрятав носом в декольте, а оттуда еще никто не вырывался.

— Мамонта гасить одиноко мы ли будем храбро? — с чуть заметным иканием раздалось из-под самого дальнего стола.

Замечательно, вот только этих двух недомерков нам тут для полного счастья и не хватало. Общеизвестно — инстинкт самосохранения у гномов находится даже не в зачаточном, а скорее в противозачаточном состоянии. Так ведь плюс к тому эти герои еще наверняка и бочонок уполовинили. Им сейчас любое море по колено, любые горы по «не балуйся»…

— Я пойду, — тихо, но уверенно вставил сладкоголосый эльф. — Во-первых, наш народ умеет говорить с животными, во-вторых, что может быть достойнее смерти под тяжелой пятой неукротимого…

— Свалились же психи на мою голову! — так же осторожно, чтоб не спровоцировать агрессии зверя, взвыл старый Трувор. — Малыш, убери их всех и выгони мамонта! Ничего не знаю, ты тут ответственный за порядок, вот и разбирайся с нежелательными посетителями!

«В смысле потребовать, чтоб он, как и все, оставил оружие при входе, то есть отвинтил бивни, да?» — чуть не ляпнул я. Но поскольку у ааргхов нет чувства юмора, то махнул на все рукой и шагнул вперед.

— Гр-р-р!!!

От моего боевого клича подпрыгнули забытые пивные кружки на столах. Некоторые, не выдержав, лопнули на месте, другие рухнули набок или спрыгнули вниз, предпочтя быструю смерть от дубовых досок пола. Эльза заткнула уши и присела, Эшли зажмурился, гномы церемонно чокнулись, Эландер поправил вставшие дыбом волосы, Трувор… ничего. Он за время дружбы с моим папой и не такое слышал, а вот мамонт, который по идее должен был схватиться хоботом за сердце и убежать, лишь поднял на меня заинтересованный взгляд. Не сработало, обидно, а у моего дядюшки выходило на раз…

— Все, все, достаточно. — Эшли засучил рукава и, прежде чем мы дружно его сцапали, ткнул-таки вилкой зверю в розовую носопырку.

Мамонт недолго думая сделал то, о чем почти ежедневно мечтал каждый из нас — с размаху дал ему по морде! Тощего графа снесло прямо на гномов, бедняги только и успели расступиться…

Ну тут уж мы все по-серьезному обиделись. Нельзя же так, в самом деле, с человеком, тем более когда все мы с ним прощаемся! Закон фронтира — всегда стой за своего, даже если этот свой неправ!

Я прыгнул вперед, поймав зверя за бивни и всем весом пригибая их к земле. Туром и Нетуром дружно обхватили его левую переднюю ногу, пытаясь произвести ущемление ахиллесова сухожилия. Мамонта такая наглость и незнание элементарных основ анатомии животных просто ошарашила, но, когда гибкий Эландер одним балетным движением вспрыгнул ему на шею, страстно шепча по-эльфийски: «Мы с тобой одной крови, ты и я. Покорись, младший брат, я твоя защита и судьба. Склонись, брат, не пожалеешь…» — мохнатый гигант резко пришел в себя. Его маленькие глазки мгновенно стали красными.

— Я вас сам поубиваю-у! — с надрывом заорал Трувор, как барсук, заставший свою супругу в постели с кроликом, но поздно…

Взбесившееся животное запустило мною в недостроенную стену, и хорошо, что не в папиного друга. Попади этот мазила в старого наемника, и героическая жизнь последнего была бы расплющена самым нехаризматическим образом. А так не свезло только мне.

Вторым движением мамонт снял с уха цепляющегося эльфа и, покачав над головой, выкинул себе за спину в надвигающуюся ночь. Только бульк раздался… Хм, но если он с первого раза ухитрился запузырить остроухого в колодец, то я зря обзывал зверя мазилой, у него редкий талант!

Рычащие гномы были просто стряхнуты с тумбообразной ноги, как перекормленные блохи. Летели они хорошо, кучно, а вот приземлились неравномерно — один в барную стойку, другой в тот самый недопитый бочонок. Угадайте, кто был более счастлив? Да оба!

— Прекратите рушить мое заведение! — продолжал надрываться Трувор, высоко подпрыгивая от бессилия.

Все равно мамонта мы бы не загасили даже при полном вооружении, а оно, как помните, оставалось под замком снаружи. Длинный волосатый хобот с недвусмысленными намерениями развернулся в сторону рыжей Эльзы. А не фига было так легкомысленно одеваться! Она заверещала и, неожиданно наполнив пивную кружку, сунула ее под нос гиганту. Мамонт нюхнул, подумал и высосал пенную жидкость до дна…

— Еще! Чего стоишь, дура, наливай ему прямо в бадью! — Пожилой наемник не погнушался лично принести подходящую, и последующие полчаса мамонт, образно выражаясь, пил как лошадь.

Умненькая служанка только и успевала подливать ему свежего пива, не забывая время от времени разбавлять его бутылкой-другой чего покрепче. Повеселевшие глазки зверя мутненько заблестели, хобот порозовел, и вскоре, немузыкально намурлыкивая, незваный гость удалился нетрезвой походкой.

— Гр-р-р… — Шмяк! Я вяло сполз со стены головой вниз.

Бревна успешно выдержали вес моей молодой туши, но долго изображать оригинальной формы коврик все-таки противно чести ааргха. Гномы так и не высунулись из насиженных мест, каждый нашел чем заняться, и это их вполне удовлетворяло.

Эландер заявился практически через минуту, мокрый насквозь, с нереальной шишкой на лбу! По минимуму он пробил головой каменную стенку колодца и донырнул до дна. Как вообще вылез — непонятно, должен же был геройски утонуть? Эльф осмотрелся, убедился, что мамонта уже нет, свел глаза в кучку и рухнул без задних ног. Заботливая служанка за шиворот утащила его под барную стойку и чем-то побрызгала в нос. Остроухий застонал, но сделал вид, что все еще без сознания…

Слегка покачивающийся Эшли приобнял за плечи всхлипывающего хозяина харчевни и прочувствованно произнес еще одну самоубийственную речь:

— Не переживайте так, мне все понравилось! Правда-правда! Вы ведь старались как могли, да и все прочие — пили, пели, плясали, даже немножечко по дрались в конце. Это восхитительно и запомнится людям на всю жизнь! Кстати, старина, по моим прикидкам, ваши убытки не так уж и велики. Завтра сюда прибудет дядюшкин отряд, и мы все компенсиру…

Договорить юный граф не успел, потому что мускулистые руки Трувора сжали его горло. Но и заслуженно придушить господина Эльгенхауэра-младшего не удалось, потому что в оконном проеме показалась неулыбчивая Сун.

— Всем привет! Вы не очень заняты, мальчики? А то я нашла в лесу вот это…

В ее пальчиках покачивался кусок парчовой ткани, заляпанный кровью и хвоей, — штандарт имперских сухопутных войск. Эшли узнал его первым.

— Это же… Да отпустите меня! В смысле это… Что, посланный за мной отряд уже прибыл?!

Мы опустили глаза. Сказать ему, что отряд, как раз наоборот, не прибудет уже никогда, было бы слишком жестоко. Но честно…

— Где ты нашла это, девочка? — тихо спросил Трувор, жестом приглашая наемницу войти.

Гномы заинтересованно высунули красные носы, побитый Эландер тоже проявил некоторое внимание к жизни. Все почувствовали, что дело припахивает новым походом…

Сун легко перемахнула через подоконник и, сев на ближайшую скамью, жестом попросила подать себе пива. Рыжая служанка возмущенно повела носиком, но под строгим взглядом хозяина кружку все-таки наполнила. Наемница покосилась на Трувора, тот в свою очередь на Эльзу, она, опять фыркнув, так же молча положила на глиняную тарелку ломоть хлеба и кусок холодной говядины. Гномы хитро переглянулись и выставили свои пустые кружки, я сурово на них прищурился…

— Может быть, хватит тут в гляделки играть?! — сорвался племянник главнокомандующего. — Объясните мне хоть кто-нибудь, что, в конце концов, происходит?!

— Гр-р-р… Проще пойти туда и самим посмотреть, — решился я. — Кто со мной?

— Малыш!!!

— Ладно, ладно, командир ты… Итак, кто с графом Эльгенхауэром?

Леса поднятых рук не было. Все согласились по-тихому, даже без кивков, просто попросив для начала вернуть им оружие. Старого Трувора мы, естественно, не взяли, а вот рыжая Эльза пыталась за нами увязаться. Ей почему-то казалось, что минимум одежды и минимум доспехов (заменяющих Сун одежду) — это почти одно и то же. Мы с трудом убедили ее, что это не так, да и на кого можно произвести впечатление ночью? В такое время даже хнары спят, а Берлобог на голые коленки не ведется. Эльзе пришлось остаться на уборку.

Час спустя наш маленький, но давно сплоченный отряд выходил на столичный тракт. Широкая, некогда мощеная дорога ныне была покрыта яминами и выбоинами, а в осеннюю распутицу вообще превращалась в настоящую западню. По идее наш герцог должен был бы содержать ее в порядке на случай войны, но когда это власти заботились о чем-то, кроме собственного кошелька?

— Я вот тут подумал… — Эшли перебежал ко мне в авангард. — Конечно, с точки зрения тактики и стратегии мы совершенно напрасно отправились сюда ночью. Ничего толком не видно, и легче легкого нарваться на засаду. А с другой стороны, здесь могли остаться раненые, а значит…

— Никого там не осталось, — ровно ответила за меня Сун. — По крайней мере в сотне шагов от того места, где я нашла это. Неужели думаешь, что я бы не проверила?

Гр-р… Разумеется, она обрыскала все. Даже если на поле брани нет ни одной живой души, любой житель фронтира никогда не побрезгует обобрать труп. Ему ведь, кроме могилки, уже ничего не нужно, а нам здесь еще жить. Я поманил пальцем Эландера и, пользуясь тем, что граф отвлекся на разговор с наемницей, быстро отдал приказ:

— Приотстань на десять шагов. Уйди в лес и обходными путями двигайся слева от нас. Постарайся ни во что не влипнуть, встретишь врага — не умирай безвестным героем, дождись хоть гномов как свидетелей твоего подвига…

— Я справлюсь, ааргх, и не подведу, — кивнул остроухий, незаметно исчезая в темноте.

Должен признать, что он пообтесался в нашей компании, став гораздо менее занудным и высокомерным в отличие от своих собратьев с Вороньей пустоши.

— Эльфа вперед резво ты отправил сам, — подкатились ко мне вездесущие бородачи. — Стоит нам ли тыл, прикрывая, в лес также направо только уйти? Не напали бы сзади, противник озабоченный ходит по следу частенько…

— Согласен, — коротко кивнул я.

Ибо спорить себе дороже, да и они правы, кстати. Гномы смылись не так красиво, как эльф, но все равно достаточно профессионально, а вскоре наша троица вышла на то место, где Сун обнаружила подозрительный обрывок императорского штандарта. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: здесь произошла битва. Или, правильнее сказать, бойня…

При полной луне была видна взрытая сапогами и копытами земля, черные пятна быстро впитавшейся крови, хотя трупов действительно не было. Ни людей, ни животных, ни нападавших, ни оборонявшихся. Показавшиеся из лесу гномы молча положили нам под ноги две новенькие стрелы — видимо, нашли в чащобе. Перья были окрашены черным…

— Императорская пехота, — лишний раз подтвердил Эшли. — По-крайней мере, ясно, что на отряд напали из засады и они хоть как-то пытались защититься. Но почему совсем никого не осталось, неужели кто-то утащил с собой даже тела погибших? Но кто на такое способен?!

— Вообще-то многие. — Почесав в затылке, я переглянулся с наемницей и, получив ее кивок, продолжил: — Ты только не волнуйся. Замри и не опускай ногу.

— Не понял… — Молодой дворянчик послушно застыл в неудобной позе на полушаге, с поднятой правой ногой.

Сун наклонилась, поймала его за сапог и быстро вытащила впившуюся в подошву стальную иглу. Ту самую, которыми пользовались кукольные ведьмы. Побежденное Зло иногда может вернуться, но гарантированно возвращается то Зло, которое по каким-то причинам недобито! Я знал, что они не успокоятся, это же ведьмы…

— Она ядовитая?

— Да, ты еще очень удачно наступил, пробила бы сапог и… — Сун скорчила рожу, высунув набок язык.

Эшли побледнел, это было заметно даже в серебристом лунном свете.

Но все равно оставалось непонятным, как мог исчезнуть целый отряд, не менее сотни человек, да еще с боевым магом в придачу? Уж имперского мага ни одной ведьме нипочем не одолеть. Это только в книжках да сказках великие колдуньи настолько могущественны, что даже в чародейских школах седые учителя побаиваются их «сырой» магии. На деле волшебство — настоящее, серьезное, мощное — остается уделом мужчин. Они менее импульсивны, более скрупулезны, менее склонны к авантюрам и уж стопроцентно ни в кого не влюбляются. У ведьм все наоборот, да вы и сами помните по нашему первому походу…

— Ааргх, я нашел! — Эльф кинулся прямо ко мне, напрочь игнорируя мнимую субординацию в нашей команде. — Вон там есть широкая лесная тропа, по ней, возможно, тащили человеческие тела. То есть я это предполагаю. Но там и в самом деле полным-полно следов, маленьких, словно игрушечных. Если бы мы не разобрались с ними в тот раз, то можно было бы подумать, что…

Племянник главнокомандующего демонстративно показал ему отравленную иглу. Эландер заткнулся на полуслове, потому что соображает и знает, когда лучше помолчать.

— Куда ведет та тропа?

— К реке.

— А река?

— Если плыть по течению, то через два дня пути попадешь прямо в Лавидию. Граница близко, — первой догадалась Сун.

— Значит, нападающим было достаточно скинуть тела убитых в реку, — раздумчиво завершил Эшли. — Вряд ли кому-то из наших соседей так уж хочется заполучить приграничный конфликт. А вот тот, кто на это пошел, имеет далеко идущие планы. Давайте прогуляемся по той тропинке, я хочу подышать свежим речным воздухом!

— Нет, однако, не верти как, не дело это. — Два гнома дружно встали поперек пути. — Темень в лесу, легко на засаду и нам нарваться, мало надежды на слух эльфийский.

— С чего бы это?! — справедливо взвился Эландер.

— Страстию суицидной навек ты отравлен, в сердце и в мозг ею ужален! — логично парировали Туром и Нетуром, и я поддержал их сторону.

Если уж мы на открытой дороге не знаю как рискуем, так в глухой чащобе всего пяток маленьких кукольных ведьм с отравленными иглами могут такого наворотить… А мы не кошки, у нас девяти жизней нет, одну-то, дай Берлобог, сберечь…

— А еще за нами наблюдают, — понизила голос Сун.

Мы все, кроме графа конечно, посмотрели на нее с явным осуждением. Козе понятно, что наблюдают, и гномы, и эльф, и я давно заметили скорчившегося под низкими еловыми ветвями человека в черном. Пока он лежит себе тихо, никому не мешая, пусть наиграется в шпионов! Поймать его мы всегда успеем.

— Малыш, — наемница пнула меня коленом, — ты хоть слышишь, о чем я говорю?

— Слышит ааргх тебя, напрасно гневливая, о! Любимую не слышит кто? Ждет он лишь момента, и мы все ждем дружно, смотря на тебя, но нет же момента.

— Чего-чего?! — нахмурилась Сун. Она не всегда понимает гномью манеру речи, и ей всюду чудятся какие-то неприличные намеки…

— Не обижайтесь на них, — изящно поклонился остроухий мазохист. — Парни хотели сказать, что восхищены тем поясом, который заменяет вам юбку, и предпочли бы быть утопленными в том декольте, до которого никогда не допрыгнут, но сейчас терпеливо ждут сигнала, каковой послужит всем нам гарантией того, что пора! Не в смысле — к вам в разрез… а пора!

— Сун! — взвыл я, шарахаясь от ее вспыхнувших глаз и закрывая Эландера спиной. — Не надо! Ты все поняла неправильно, я готов объяснить!

— А я слышал щелчок… вроде… — перебил всех нас вежливый Эшли, и в то же мгновение в сторону незадачливого убийцы полетели два гномьих топора, эльфийская стрела, кинжал наемницы и мой тяжелый нож.

Попали все! Потому что характерный щелчок мог быть только одним — звуком взводимого рычага арбалета…

— Ну и? Что, взять его живым было так уж очень проблемно?! — строго поинтересовался наш нудный командир, когда все мы сгрудились у изуродованного тела.

Вообще-то можно, и даже нужно, но мы заболтались, чуть не поцапались и… и… короче…

— Лохи мы, — честно признались Туром и Нетуром, извинившись за всех разом. — Но меткие, не радовать не может что!

Мой наниматель улыбнулся так, словно у него свело зубы, сначала все сразу, а потом по одному.

— Ну не ворчите, милый граф. — Самая уродливая наемница присела на корточки рядом с неподвижным телом. — Труп порой бывает куда разговорчивее живого человека. По-крайней мере, уж уговаривать его точно не приходится…

— Экзорцизм? — мигом утешился Эльгенхауэр-младший.

— Ты нам еще некрофилию предложи, — вмешался я, помогая Сун перевернуть тело так, чтоб не очень пачкаться в крови. А натекло ее изрядно, уж поверьте…

Гномы вежливо, в их понимании, задвинули главу нашего отряда куда подальше, а сладкоголосый Эландер, вытянув шею, комментировал ему все наши действия. Как умел, естественно, опыта у него никакого, а без запинок творить в стиле «что вижу, то пою» даровано не каждому…

— На шее, ближе к затылку, нечто похожее на синюю татуировку. Сейчас ааргх сотрет листиком кровь и… «ящерка»! Та самая! Хотя ведь не голую же русалку мы могли ожидать увидеть у тайного наемного убийцы? Из тех, что идут по нашему следу, словно голодные волки зимой, преследующие гордого матерого оленя, из последних сил взламывающего наст и грозно вздымающего тяжелые рога, с гневом раздувая пылающие ноздри…

— Можно чуть меньше поэзии? — взмолился Эшли.

— О, разумеется, — чуть обиженно поклонился эльф. — На груди несчастного обнаружен волчий зуб в серебряной оправе на кожаном ремешке. Кто не знает, что это значит? Перед нами дорогостоящий убийца из клана «Черных нетопырей». Это отдельная, обособленная группировка, почти секта, где готовят серьезных профессионалов. В условиях городских переулков и крыш, шума улицы и отвлекающих звуков они почти всесильны! Но в нашем лесу, на фронтире, среди жителей Приграничья, выросших в атмосфере ежедневной борьбы за свою жизнь, впитавших с молоком матери лязг мечей, свист стрел, грохот таранов, блеск клыков врага, покрытых пеной безумия, и…

— Я же просил!

— Ах, извините, увлекся… Итак, что же еще? Кошелек с золотом, новенькие монеты чеканки Императорского двора. В кармане оберег в виде крохотной метлы. Даю руку на отсечение, это должно было уберечь злодея от отравленных игл маленьких кукольных ведьм. Что ж, по крайней мере, теперь мы точно знаем, кто стоит за всем этим странным делом! Чья черная тень маячит над безвременно исчезнувшими телами гвардейцев, кого мы обязаны отыскать и привлечь к ответу. Ибо безнаказанное злодейство порождает еще большее, и тьма грядущая легко поглотит все, идущее к свету, тонкой струйкой черного дыма вливаясь в наши земли, отравляя своим смрадным дыханием непорочную зелень эльфийских лесов, наши чистые души и… мнявк?!!

Уже почти сатанеющий племянник главнокомандующего умудрился ловко впихнуть свой кружевной платочек в рот остроухого болтуна. Эландер едва не подавился, но как-то сдержал рвотный позыв, отступив в сторону с видом самой оскорбленной невинности. Хотя платок не выбросил, а вытер об куртку и деловито сунул в карман…

— Дамы и господа! Раз уж мы все здесь выяснили, то предлагаю спокойно вернуться в харчевню нашего общего хорошего друга. Там за кружкой доброго пива, в непринужденной обстановке мы все дружно обсудим, взвесим, проанализируем и…

— Что друг дружке сделаем мы?! — ахнули гномы.

— Ничего такого, — огрызнулся я, мысленно проклиная скудость их подземного образования.

— Про анализы говорил громко он что-то… Не дадимся мы!

Пока Эшли на пальцах объяснял перепуганным бородачам, что он имел в виду, мы оставили тело и нестройной колонной пошли обратно.

До рассвета оставалось не так много времени, как раз успеем добраться до Трувора с первыми лучами солнца. Выспаться все одно сегодня не придется, да никого уже и не уложишь. Военные действия, как правило, надолго отбивают сон, а в наших краях психи, дрыхнущие, когда за ними охотятся наемные убийцы, долго не живут.

Впрочем, папа всегда говорил, что если враг застал ааргха спящим, то так ему и надо. Врагу, разумеется. Нас ведь одним ударом по-любому не убьешь, а с недосыпа мы вообще стихийное бедствие. Как говорится, решившему разбудить ааргха — костыли в подарок!

Помнится, в тему, мой двоюродный дядя при осаде соседского замка притомился на жаре и прикорнул буквально на часок прямо под воротами, удобно привалившись к ним спиной. Льющаяся сверху смола на него не капала, стрелы и булыжники не доставали, так он и раскумарился аж на всю ночь и половину утра. А надо признать, что храп у дяди был потрясающий! Во всех смыслах и отношениях. Улавливаете юмор ситуации?

То есть когда он спал — не спал никто! Даже в деревне ааргхов он пользовался таким уважением, что дом ему отвели на самой дальней окраине, а в походы отправляли без передыху. Ворота трещали по швам, в замке вздрагивали все крыши, сыпалась штукатурка и тряслись полы, люди затыкали уши, животные бесились в стойлах, но спасения не было — дядюшкин храп доставал всех и каждого!

Короче, уже к полуночи обезумевший гарнизон пытался храбро вырваться, но если спящим ааргхом заклинило створки, то его уже ничем не сдвинешь. К утру из всех окон замка выбросили белые флаги, люди с мокрыми полотенцами на головах стояли на стенах и умоляли их спасти. Двое гвардейцев герцога деликатно попробовали разбудить моего родственничка, но были отправлены беспрецедентным полетом в штабной шатер одним пинком ноги. В результате ждать пришлось всем, но зато когда он наконец продрал глаза — радость была воистину всеобщей! С таким восторгом и благодарностью нам еще не сдавался ни один замок мятежников…

За пересказом этой поучительной истории мы не торопясь дошли до нового заведения Трувора. И очень, очень, очень вовремя!

— Черные орки, — хищно оскалился эльф, втянув трепещущими ноздрями прохладный предрассветный воздух.

Мы переглянулись и не сговариваясь кинули Эшли на дороге, врассыпную бросившись в кусты.

— Нет, я не понял?! — возмущенно взвыл славный потомок рода Эльгенхауэр, но его никто не слушал.

Каждый из нас более чем отчетливо представлял себе, что способны сделать эти твари, напав под покровом ночи на беззащитную харчевню. Хотя… любое место, где обитает старинный друг моего отца, автоматически теряет статус беззащитности. В чем мы могли убедиться уже через несколько минут, перепрыгивая на бегу через еще теплые орочьи трупы и врываясь в грохочущее от криков и стали питейное заведение…

— Бей-руби-руби-бей! — первыми взревели гномы, колобками впрыгивая в пустые оконные проемы.

— Гр-р-р!!! — следом влетел я, ни на миг не застревая в дверях, а оценивая обстановку по ходу дела. Или, правильнее сказать, по ходу боя!

Бывший наемник с отличной для его возраста скоростью рубился двумя кухонными тесаками. Трое орков наседали на него, тесня копьями, но трактирщик, хоть и будучи ранен, держался бодрячком и сдавать помещение не намеревался абсолютно. Я кинул свой топор в спину ближайшего урода, его позвоночник только хрупнул под тяжелым ударом…

Еще двое орков пытались овладеть рыжей Эльзой прямо на барной стойке.

— Говорила же дуре, что нельзя приличной девушке ходить между столиками в таком рискованном неглиже, — сквозь зубы процедила Сун, бросаясь ей на выручку.

Две девушки против двух могучих черных тварей — значит, за жизнь последних можно не беспокоиться. Вы же не беспокоитесь за утреннюю росу на лугу, просто знаете, что скоро она испарится. Вот так же и с орками…

— Смерть прислужникам Тьмы!

Над моим ухом тонко пропела эльфийская стрела. Один из противников Трувора рухнул, словив ее в затылок. Итак, сколько же их еще? Туром и Нетуром, размахивая боевыми секирами, заставляют подпрыгивать еще троих. Раз, два, три, четыре, пять — стоят напротив меня, сжимая двузубые вилы и кривые мечи.

— Друг мой, они тебя просто не уважают, — сочувственно подтвердил Эландер.

Я кивнул и ринулся в бой. Первого тупо сшиб плечом, потоптал по ребрам, как петух курицу. Второму сломал его же топор о башку соседа, а пока он выпрямлялся — четыре эльфийских стрелы букетом расцвели у него в области сердца. Третьему на отмашке снес половину черепа, с четвертым даже порубился, недолго, но зрелищно, пока остроухий, поднырнув под мою руку, не всадил противнику длинный кинжал прямо… короче, между ног и вертикально! Орк взвыл и опрокинулся навзничь, мой меч довершил дело милосердия. Пятый попробовал бежать, но Сун с Эльзой, расправившись со своими противниками, по-прежнему жаждали крови. А от женщин не убежишь…

— Добивай!

В спину последнего маньяка, все еще досаждавшего Трувору, влетело столько железа сразу, что он только и успел обернуться к нам с последним проклятием, как безжалостный наемник сзади перерезал ему глотку! Кажется, теперь можно и вздохнуть…

— Ну почему все самое интересное всегда происходит без меня? — Обиженный голосок юного графа вернул нас к реалиям мирной жизни.

Все огляделись, устыдились общего бедлама и дружно начали наводить в помещении хоть какой-то порядок.

Сун удерживала за плечи ревущую служанку, все еще продолжавшую бить котелком по голове трупа несчастного орка, превращая и без того уродливую морду гада в нечто вообще неприглядное. Гномы деловито мародерствовали, хозяйственно собирая брошенное оружие и любые вещи покойных, которые можно отмыть и загнать. Эльф вытаскивал из тел свои стрелы, а Трувор поманил меня пальцем, молча указывая, чтоб я помог ему перевязать колотую рану в боку.

— Вы еще легко отделались, — хмыкнул я, отрывая от его же рубахи длинную полосу просоленной ткани.

— В первый раз вижу, чтобы такой отряд орков осмелился сунуться в наши края, — чуть скрипя зубами, подтвердил он. — Эй ты, столичный житель! До твоего появления здесь мы жили более чем спокойно. А эти черные твари если и забегали за свежим мясом, так исключительно по одному и не чаще раза в два-три месяца…

— Право, не знаю, что и сказать, — беззаботно развел руками Эшли.

— А мне сдается, кто-то рассчитывал, что ты останешься здесь, пока остальные уйдут на поиски пропавшего имперского отряда. И вот еще, парни, спасибо всем! Нет, не за помощь в драке, уж тут мы с Эльзой прекрасно управились бы и вдвоем. Отдельная благодарность за то, недоумки, что не догадались оставить в живых хоть одного из этих гадов! Мне теперь и счет-то предъявить некому…

— Вы не поверите, буквально час назад я говорил им всем то же самое!

— Не может быть, — картинно удивился старый боец, выгнув бровки домиком. — Ах они, нехорошие негодники! Наверняка слишком увлеклись, играя в героев, спасающих твою аристократическую шкурку?!

— Гр-р-р!

— Что тебе, Малыш? — нехотя обернулся Трувор.

— Пока еще он мой наниматель и командир, — виновато напомнил я. — Так что можно наезжать на него без лишнего сарказма? Понимаю, всем досталось, у всех нервы на пределе, но мы ведь все-таки успели, правда? И как-никак помогли…

Вместо ответа хозяин харчевни, кряхтя, поднялся, посмотрел на еще сочащуюся сквозь повязку кровь и, пройдя пару неровных шагов, ногой выкатил из-под стойки бочонок крепленого. Я помог ему, выставив вино на стол, и, собственноручно выбив пробку, наполнил красным восемь кружек.

Пили не чокаясь. Когда скользишь пятками по непросохшей крови врага, как-то не особенно удобно поднимать тосты «За победу», «За здоровье» и «За присутствующих здесь дам»…

— А знаете, друзья мои, — неожиданно улыбнулся племянник главнокомандующего, — по-моему, все складывается как нельзя лучше. Мы ведь живы, мы вместе, мы полны сил и планов! Да более того, мне кажется, что впереди нас ждет новый блистательный поход, когда, одолев тысячи врагов и совершив миллионы подвигов, мы наконец-то с триумфом войдем в столицу Империи!

Бывший наемник закашлялся, сплюнул на пол и налил по второй. Эльза примостилась рядом, отодвинув меня крутым бедром, и прижалась к его жесткому плечу, как к единственной защите от злобы окружающего мира. А с ним она не боится ничего…

Пожалуй, я все-таки зря подозревал Трувора в каких-то матримониальных взглядах на мою маму. С другой стороны, видимо, его харчевня явно нуждается в такой вот молодой и уверенной женской руке, а эта рыжая бестия уже не первый раз доказывает полную профессиональную пригодность для этой роли.

— И… спасибо всем за то, что подоспели вовремя.

— Гр-р. — Я смущенно поковырял носком сапога пол. — Как мы могли опоздать? Вы же обещали мне книжечку…

— Малыш, Малыш, — друг моего отца утомленно покачал коротко стриженной головой, — ты же ааргх, не забывай хоть время от времени рычать и тупить. Твоя книжка в углу на табурете за стойкой. Надеюсь, ее не затоптали, не запачкали кровью орков…

Я кинулся через весь зал, едва ли не подпрыгивая на одной ножке от счастья. Гномы укоризненно посмотрели мне вслед и потеребили Эшли, он как раз вещал что-то о высоких наградах, громких титулах и монаршей милости. Для бородачей был важен лишь один фактор — эквивалент этих красивых слов в переводе на полновесную монету. Ради золота они пойдут хоть на край света, а почести, не подтвержденные материально, им так же неинтересны, как пустая руда. Сами понимаете, в гномьих шахтах титулы не в чести, у них король тот, кто в забое успешнее и у кого кирка тяжелее…

Книжка была небольшая, но толстая, с хорошим шрифтом и черно-белыми картинками примитивистского толка. Название томика «Как защититься от колдовства» тоже вселяло надежду, что чтение не будет бесполезным времяпрепровождением без нагрузки на мозг. Я мигом забился в свободный уголок, там же под стойкой, и быстренько пробежал глазами вступление:

«Увы, сегодня магия и чародейство встречают нас почти на каждом шагу. Ни один образованный человек не возьмется утверждать обратное, как не станет и разводить из этого трагедию. Имперские маги служат нашему государству, опытные чародеи оказывают платные услуги, деревенские ведьмы зарабатывают на хлеб ворожбой и травяными эликсирами, излечивая людей и домашний скот. Ряд волшебных школ готовят к выпуску дипломированных специалистов, а распространение книгопечатания привело к повальному увлечению иными силами кучу бытовых колдунов и мелких магичек. Но всегда ли мощь темных духов и природных стихий честно служит человеку? Что делать, если вы пострадали в результате неправильно примененного заклинания? А быть может, и того хуже, если чья-то магия направлена конкретно против вас. Не будем делать вид, что проблема неразрешима. Об этом и о многом другом нам бы и хотелось побеседовать сегодня с вдумчивым и непредвзятым читателем…».

О пушистая задница Берлобога! Я, может, и не очень вдумчивый, но дотошный и предвзятый дальше некуда. С писателями иначе нельзя, начнешь все принимать на веру, так сбрендишь уже на третьем наукоемком трактате. Это еще мой дедушка говорил, когда учил меня читать. Хороший автор откровенен с читателем, а плохой снисходителен к нему. Да и люди в большинстве также. Помнится, тот тип с красным рукавом из тайной полиции, было дело, дико возмущался, что ааргхи могут уметь читать. Для таких всеобщая образованность населения народов Империи равна крушению самих основ мира, ведь читающее «быдло» уже перестает быть таковым по определению…

— Малыш, — раздался над стойкой тихий голосок Сун, — ты ничего не хочешь мне сказать?

— Гр-р…

— Это я и так поняла. А что-нибудь более вразумительное?

Что я мог ей ответить?… В сущности, она вполне могла бы и просто стоять надо мной молча живым упреком, я и без того прекрасно знал, о чем она хочет меня спросить. Только внятных ответов от этого знания отнюдь не прибавлялось.

— Малыш, я жду…

Я постарался забиться под стойку еще глубже и разместиться там с максимальным комфортом. Вышло примерно так же, как если бы рыцарский конь попытался поудобнее угнездиться на насесте, прячась от хозяина в курятнике с непоколебимой уверенностью, что не заметят.

— Ты обещал познакомить меня со своей мамой.

Угу, было дело. И не просто обещал, банально сотрясая воздух, а намеревался представить Сун маме как девушку, за которой… с которой… В общем, все, как всегда: хотели как лучше, а получилось опять не то время, и не то настроение, и не то место.

— Значит, твоя мама была против?

О-о, а вот это еще мягко сказано! Я осторожно коснулся большой шишки у себя на затылке, куда она с размаху приложила меня кочергой, едва я высказал робкое предположение о перспективном романе с самой уродливой наемницей.

— Это из-за моей… внешности? — В голосе Сун скрежетнул металл, и мне окончательно расхотелось высовываться.

Тем более что она была неправа, мама взбеленилась от одного факта, что моя избранница — человек! С ее точки зрения, каждый народ должен плодиться и размножаться исключительно в рамках своего собственного подвида. Я имел дурость не согласиться, за что и получил по башке, ну и обещание проклясть меня на месте, если не подберу себе невесту из наших, деревенских…

— Ладно, не прячься, — наемница обошла стойку, присела на корточки и щелкнула меня по лбу, — я тебя нашла! Можешь не отвечать, суду и так все ясно. Поживем изгоями?

— Гр-р-р, — радостно согласился я.

— Но, но! — Она резко пресекла мою попытку пообниматься. — Судя по всему, у нас на носу новое героическое деяние. Вот вернемся живыми, тогда и определимся с деталями. И с твоей мамой тоже…

— А сейчас? Пока никто не видит.

— Не видит кто чего интересного тут? — Снизу из-за стойки мигом высунулись две любопытные гномьи физиономии.

— Увы, — Сун одарила меня самой сияющей улыбкой, тут же обернувшись к Турому и Нетурому, — в походе положено обходиться без телячьих нежностей, это охлаждает боевой пыл остальных. Но сейчас, пупсики, вы оба можете подойти поближе, и я вас потискаю!

Бородачи прыснули в разные стороны так, словно были должны ей денег. Легкокрылая муза романтики упорхнула, пришлось вставать, прятать книжку за пазуху, вылезать на свет и в очередной раз примирять своего шибко умного хозяина с окружающим миром. Ибо за мое короткое отсутствие этот благородный хорек умудрился вновь поднять нервы Трувору («А может, снести здесь все к черту и отстроить с фонтанчиками и ажурным заборчиком в кованых розах?»), оскорбить в лучших чувствах эльфа («Столбовую дорогу стоит сдвинуть поближе к Вороньей пустоши, вам бы и самим это было выгодно в плане торговли и приема туристов…»), наобещать золотых гор рыжей Эльзе («В столице такие красавицы всегда нужны, вот хоть бы мой дядя, он пока вдовец и…») Но самое худшее, он почти вышел из харчевни на переговоры!

— Куда? С кем?!

— Успокойся, мой массивный, но недалекий друг. Видишь черного всадника вон там, у опушки? Судя по белой тряпочке на копье, это парламентер. Угадай с трех раз, кто ему нужен…

Тайная полиция! Вот ни за что бы не поверил, что бывают такие совпадения. Ведь буквально недавно думал, что только их нам еще и недоставало для полного комплекта проблем в личной жизни. И нате вам, вот, пожалуйста, чавкайте, не обсявкайтесь, все как в сказке…

— Идем вместе.

— Малыш, поверь, это не лучшая идея.

— Гр-р!

— Хорошо, только чтоб не ронять твой имидж в глазах прекрасной Сун. Кстати, о чем вы там так долго болтали?

— Не твое дело.

— Я так и подумал…

Мы вышли из харчевни бок о бок, едва не застряв в дверях, и, преисполненные готовности тут же сныкаться обратно, приветливо помахали всаднику. Он отсалютовал нам небольшим копьем с привязанным к нему белым платочком и осторожно подъехал поближе. Шагов на пять. Дальше его лошадь просто не пошла, понимаю, некоторые животные меня часто пугаются…

— Ну и? — скептически покосился на меня Эшли. — Я же говорил, что это не лучшая идея. Что мне с ним, перекрикиваться издалека?

— Гр-р… с тобой, — вынужденно выругался я, отступая. — Но у меня тоже появилась мысль, и неплохая. Айда назад! — Я еще раз помахал всаднику, типа извинился, и за рукав потащил недопонимающего графа обратно в харчевню. — Туром и Нетуром! Быстренько сюда одну кольчугу! Будете долго спорить, чью именно, поубиваю обоих и сниму на свой выбор с трупа!

Нетуром въехал первым. Ну в том плане, что коршуном кинулся на родственничка и через голову содрал с него непробиваемую железную рубашку, прежде чем тот опомнился и позорно взвизгнул.

— На, командир неприкрытый наш, тебе! — Гном протянул кольчугу Эшли. — Всю надевай, мала не будет в плечах, и ворот, ибо головы большие наши, умней потому что… Убедись наглядно, на, сам!

Юный граф не стал спорить, а быстренько нырнул в блестящую чешую, на миг мелькнув перед нами безволосым лягушачьим пузом. Кольчуга закрыла его примерно по грудь и руки выше локтей, но все равно лучше, чем ничего…

— Коротковато, но чувствуется, что вещица стильная, индивидуального пошива, на барахолке не купишь, — удовлетворенно повертелся наш модник, на нем и самая неподходящая тряпка умудрялась сидеть соответствующим образом. — Благодарю вас, друзья мои бородатые, вы все так трогательны в единодушной заботе о моей целостности и сохранности.

— Иди уже, — скорчив страдальческую физиономию, вздохнул старый Трувор. — И скажи этим… в черном, что, если сегодня еще и они сунутся в мое заведение до окончания его строительства, я за себя не отвечаю!

— Сун, — резко вскинулся я, как только племянник главнокомандующего вышел, — присмотри за ним слева. Туром и Нетуром, ваш фланг правый, а Эландер с луком и стрелами займет позицию на стропилах, за печной трубой. Не будем рисковать…

Тайная полиция еще ни разу не дала нам повода для излишней доверчивости. Это понимали все, а поскольку от проселочной дороги до леса было не более двух сотен шагов, то хороший стрелок мог нашпиговать нашего аристократишку стрелами за полторы минуты! Благо незащищенного места там все еще хватало в избытке, от арбалетного болта в глаз никакая гномья кольчуга не защитит. А кому нужен одноглазый командир? Не нам, это точно.

Он разумно не стал отходить далеко от порога харчевни. Даже наоборот, тактически встал так, чтобы мы могли отлично его слышать и в случае чего утянуть обратно.

— У меня послание для благородного графа Эшли Эльгенхауэра-младшего! — громко объявил всадник.

— Это мое имя, — не повышая голоса, ответил Эшли.

— Тогда подойди и возьми, — предложил «черный плащ».

— Ага, буду я тут еще ногами пылить… Сам подъезжай и передавай!

— Я рыцарь!

— А я граф! И че? — лениво вскинул подбородок потомок одного из самых древних родов Империи.

Всадник осторожно оглянулся на кого-то в лесу и, судя по всему получив одобрение, тронул коня шпорами. Мы с Трувором гостеприимно высунулись из оконных проемов, улыбаясь каждый по-своему, он — злорадно, я — плотоядно. Но в обоих случаях наши оскалы никак не вызывали желания знакомиться с нами поближе. Что в принципе всех устраивало, мы ведь тоже не любим чужаков…

На первый взгляд никакого особого оружия, кроме длинного меча и копья с белой тряпкой, у всадника не было. А с такого расстояния, стреляя в упор, наш остроухий спец всадит ему восемь стрел в кадык, прежде чем тот вытащит клинок из ножен хотя бы наполовину. Возможную опасность представляют лишь те, кто наверняка прячется за деревьями, но и там о них позаботятся…

— Итак?

Вместо ответа всадник сунул руку за пазуху и швырнул к ногам моего хозяина сложенный вчетверо листок желтой бумаги. Жест, мягко говоря, оскорбительный. Щеки Эшли вспыхнули от ярости, но в тот же миг длинная эльфийская стрела пробила письмо четко посередине!

Теперь племяннику главнокомандующего не пришлось даже наклоняться, он лишь взял стрелу за оперение и, легко выдернув из утоптанной земли, снял с наконечника послание. «Черный плащ» мигом стер с лица лишнее самомнение и беспокойно зыркнул по сторонам — меткость эльфийских стрелков давно вошла в поговорку, а случись что, крайним быть всегда чревато.

— Наш командир ждет ответа через час.

— К чему такая спешка? — подмигивая, зевнул граф. — Ваш командир отлично знает нас, а мы его… Загляните где-нибудь ближе к вечеру. Вы выглядите усталым, плохо спали ночью?

— Вообще не спали, — проговорился всадник и тут же закусил губу.

— Мы тоже. — Эшли даже бровью не повел, аристократически сделав вид, что ничего не заметил. — Значит, до вечера, милейший.

— Ответ мне нужен через час, — попытался возразить рыцарь, но с крыши сорвалась вторая стрела, и далеко в лесу раздался тоскливый вой.

Эльфы никогда не промахиваются. Мой хозяин выразительно поднял на всадника невинно-голубые глаза. Тот вздрогнул, нахмурился и, едва не раздирая удилами губы коня, резко развернувшись, с места пустил его в галоп. Эшли поднял руку, как бы желая помахать тому вслед, передумал, почесал поясницу и не торопясь вернулся к нам в харчевню.

Я быстро прикрыл за ним дверь. Уф… вроде все обошлось малой кровью, и не с нашей стороны. Впрочем, чтобы быть до конца уверенными, надо дождаться возвращения гномов и Сун. По идее, видя закругление переговоров, они тоже не будут долго торчать в лесу и проявятся в самое ближайшее время.

— Что там было, Эландер? — первым делом поинтересовался Эшли, задирая голову.

Остроухий сын лесов эффектным кульбитом спрыгнул вниз, пригладил волосы, оправил одежду, стряхнул с рукава две пылинки и только после этого доложил:

— Там на дереве сидел один неосторожный негодяй с дальнобойным арбалетом. Глупо прятаться среди зеленых ветвей в черном плаще, да еще с серебряными амулетами на груди. Думаю, пару месяцев ему будет не до стрельбы, придется серьезно лечить руку…

— Но ведь ты мог легко убить его, а не сделал этого… Как же приятно видеть, что милосердие и человеколюбие становятся отличительной чертой нашего маленького отряда. Я умилен, господа, — тепло улыбнулся Эшли. — А теперь посмотрим, что нам пишут наши заклятые друзья из тайной полиции…

— Гр-р… Может, подождем остальных? Хотя чего они не знают из того, что здесь наверняка написано. «Сдавайтесь или всех убьем!» Спорим, что примерно так?

— И спорить нечего, — поддержал меня старый наемник. — Разве что в случае добровольной сдачи могут быть предложены две вещи — жизнь и золото. А в случае отказа только одно — смерть!

— Логично, хоть и безнадежно. Ладно, читаю! Слушайте… — Племянник главнокомандующего развернул бумагу, быстренько пробежал глазами короткий текст и недоуменно уставился в стену.

Пауза затягивалась.

— Гр-р? — едва ли не в один голос напомнили мы. Он опомнился и прочел вслух:

— «Графу Эшли Эльгенхауэру-младшему! Сим уведомляем Вас, что отдельным указом Императора Вы назначаетесь его бессменным представителем в Приграничье. Отныне за все проблемы, возникающие на фронтире, ответственны будете лишь Вы. Рекомендуем применить власть и силу для утверждения в статусе наместника на вверенной Вам территории. Все необходимые бумаги прибудут в свой срок. Уверены, что Вы оправдаете возложенную на Вас ответственность и не покинете свой пост! С наилучшими пожеланиями… лорд-канцлер…» Подпись. Печать. Хрень… Кто-нибудь может все это мне объяснить?

Трувор отломил длинную щепку от столешницы и, широко разинув рот, начал ковыряться в зубе. По его примеру Эландер, достав узкий кинжал, аккуратно подравнивал себе ноготь на левом мизинце. Даже рыжая служанка все поняла правильно, предпочтя шумно вылить полведра воды в деревянный таз и яростно намывая кружки. Мы с графом смотрели друг на друга, как две пиявки, — он не хотел верить произошедшему, а я устал объяснять очевидные вещи. Эшли опустил голову и тихо забормотал:

— Столица предала меня, так? Или нет, предала и продала одновременно… Дядя послал за мной отряд — их всех убили. Просто перерезали в лесу, заранее зная, сколько людей, куда идут, с какой целью. А тайная полиция, по идее подчиняющаяся едва ли не самому Императору, вежливо передает мне бумагу, якобы назначающую меня почти наместником этих земель! Разумеется, при условии, что я отсюда и носу не высуну. Уж они-то об этом позаботятся… Это даже не ссылка, это тюрьма.

Я хотел было добавить, что у нас тут свой герцог и еще четыре вечно мятежных барона, то есть им здесь никакой императорский наместник и на дух не нужен! А если предположить, что отныне парнишка должен еще и «отвечать» за порядок на фронтире… Верная смерть как за попытку выполнить повеление лорд-канцлера, так и за отказ от оного. Грохнут по-любому!

— Но за что?! Что я сделал не так? Неужели за то, что вскрыл канал контрабанды ведьм?! Это же… это мелкое, заурядное происшествие, и, не вмешайся мы, их все равно рано или поздно накрыли бы имперские маги. Наш поход за Эйвин вообще никому не мешал и уж точно никаким боком не касался политики. Так почему же? Кто так не хочет моего возвращения? Кому я мешаю, даже не делами и поступками, а самим фактом своего существования?! Я запутался, Малыш… и я хочу домой…

После чего этот возвышенный тип сделал скорбное лицо и внаглую прильнул к моей груди. Ни дать ни взять только что раскрывший глаза котенок, прячущийся от гроз всего мира под боком у теплой мамы-кошки, в смысле у меня. По крайней мере, я в тот момент всерьез почувствовал желание лизнуть его в лоб и успокаивающе погладить вдоль спины тяжелой когтистой лапой. Хорошо хоть никто из присутствующих не стал хихикать и указывать пальцем. Хотя и могли бы…

Я неожиданно для себя как-то размяк, похлопал своего хозяина по плечу и решил не повышать ни на кого голос за лишнюю улыбку. Если ты ааргх, то тупить ты просто обязан, а вот на непременное хамство тебя никто не подписывал, так что можешь обойтись и без этого. А дружеское участие никто не отменял, это вам не показное панибратство. Видимо, все присутствующие тоже правильно оценивали ситуацию. По-крайней мере, гномы, забежавшие в дом с заднего крыльца, ничего из увиденного комментировать не стали, а молча дождались, пока убитый горем Эшли обратит на них внимание.

— Ах, это вы, друзья мои невысокие… Что ж, благодарю вас за временно пожертвованную кольчугу. Воспользоваться ею не пришлось, но все равно спасибо.

— Не поцарапал ли, носил аккуратно (вещь дорогая!) ее, ибо фамильная ценность сие! — под нос бормотал Нетуром, помогая графу стянуть с плеч предмет своей воинской гордости. Кольчуга для гнома едва ли не равноценна двухлезвийному топору. Без того и другого они одинаково чувствуют себя голыми…

— Заметили что-нибудь важное? — Я подхватил под мышки Турома, усадил верхом на столешницу, сунул в руку кружку пива и продолжил допрос: — Сколько их было? Пешие, конные, вооружение, магическая защита, боевая готовность, цвет глаз, общее настроение, наличие полевой кухни и полкового шута… Ну?

— Я сроду и не запомню сразу столько слов твоих, умный наш, — без малейшего пиетета шмыгнул носом бурый гном, вылил в глотку полкружки, прислушался, как пиво прошумело по пищеводу в желудок, икнул и, только убедившись, что все легло куда надо, важно продолжил: — Сотни их меньше, все, но свежи и сил полны, в бой рвутся, дети, ей-ей… Конные двадцать верхами, и лошади резвы, только пугливы и леса боятся, а значит, ха-ха! Нас ли им бить? Да мы двое могли бы шороху там навести преизрядно!

Все ясно. Тайная полиция, потрепанная, но не сдающаяся ни при каком раскладе, получила подкрепление. Быть может, эти новые бойцы и хорошо зарекомендовали себя на узких улочках имперской столицы, но у нас на фронтире свои приемы и правила ведения войны. Нетуром не бахвалился, если бы они с Туромом на пару, с топорами над головой бросились под ноги лошадям, рубя сухожилия и воя, как психованные барсуки-берсерки, которым в кладовой прищемили дверями… ну что-то там такое важное, — я бы заранее вывесил объявление о вакантных местах в рядах «черных плащей». Боевая ярость гномов страшна, как эльфийское похмелье!

Представьте: бедные лошади встают на дыбы, падают, сбрасывают всадников, а те никак не могут успокоить скакунов и дотянуться мечами до двух неумолимых бородачей, воодушевленно вопящих на всю округу свое «бей-руби-руби-бей!!!». Ну да ладно, если все же совсем прижмет, запустим их на такую диверсию, а пока…

— Кстати, где наша прекрасная Сун? — опять отвлек меня Эшли. — Она куда-то вышла? Но мне хотелось бы лично предложить ей участие в новом походе, потому что ее чисто женское влияние на ваши грубые души так явно и так благотворно…

А ведь каких-то пару месяцев назад та же наемница сама убила бы его за эти слова. Теперь-то она понимала: племянник главнокомандующего искренен до хрипоты и прямо лепит то, что лежит у него на сердце. Эшли действительно считал ее красивой и подчеркивал это при каждом удобном случае. Хотя он и видел ее без маски. Жуткое зрелище, не для слабонервных ценителей экстремального макияжа. То, что с ней в детстве сделали ножи солдат, до сих пор вызывало леденящий ужас…

— Она контролировала твою безопасность с другого фланга, — сказал я.

Наш граф благодарно кивнул, но не успокоился:

— Все равно непонятно, почему ее так долго нет. Вон у гномов ножки маленькие, а они уже вернулись.

— Переставляем их быстро мы, зато похвально! К ножкам пристал нашим зачем-то…

— Уж не случилось ли чего, — не обращая внимания на ворчунов, пробормотал Эшли. — Право, я волнуюсь за нее, господа…

Мы, фронтирцы, сдержанно поморщились в его сторону. Нет, честно, ну какой смысл сотрясать воздух пустыми вопросами? Сун — взрослая девочка, и если ни во что не вляпалась, то в ближайшее время покажется сама. А если умудрилась вляпаться, то…

Я вдруг ужаснулся собственным мыслям, и липкий, предательский холодок пробежал меж лопаток — неужели с ней действительно могло что-то случиться?

Могла ли она допустить ошибку и попасть в засаду? Обнаружить себя, не суметь оторваться от преследования или проиграть в неравном бою, потому что равный бой нам обычно не светит, да и какое равенство в схватке мужчины и женщины?!

Нам никогда не доводилось думать друг о друге в таком ключе. Она всегда была для меня сильной, уверенной, надежной напарницей, которой смело доверяешь, без боязни получения ножа в спину или крысятничанья с последним куском хлеба. Она стала моей половиной, и если я не беспокоился о ней, так лишь потому, что не особо заботился и о собственной шкуре. А это в корне неверная позиция, потому что…

— Всем привет. — В дверях показалась самая уродливая наемница. Ее глаза горели, но голос был непривычно тих.

И пока другие радостно обернулись ей навстречу, я в доли секунды понял все и, бросившись вперед, успел подхватить ее на руки за миг до того, как она покачнулась.

— Прости, Малыш, — одними губами, еле слышно прошептала Сун, провисая как поломанная кукла.

В ее спине, под лопаткой, ближе к правому плечу, торчал арбалетный болт. Эльза взвыла дурным голосом, хозяин харчевни растолкал всех и одним движением рукава освободил ближайший стол, просто смахнув всю посуду на пол.

— Клади ее на бок. Да нежнее, дубина! Не трогай стрелу! Только благодаря толщине болта она не истекла кровью и смогла сюда дойти. Быстро флягу самогона, горячую воду и чистые полотенца!

Все кинулись врассыпную. Я удерживал Сун, не мысля даже выпустить ее из объятий, наемница ни на что не реагировала, ее дыхание было прерывистым, она закрыла глаза и берегла силы.

— Дядя Трувор…

— Заткнись, мальчик мой! И затыкай пасть каждому, кто полезет с советами или вопросами мне под руку! Все принесли? А теперь пошли вон! Все, кроме эльфа. Остроухий, разбираешься в лечении?

— Как и любой житель леса, — скромно кивнул тот.

— Вот и отлично, поможешь мне остановить кровь. А вы что застыли? Я сказал — вон! Или кому-то надо повторить в лоб еще раз?!

Я мысленно выругался про себя, но спорить с другом моего отца в такую минуту было и глупо, и безнравственно. В конце концов, человек, прошедший столько войн и выживший в этом аду, умеет зашивать раны и вытаскивать боевых друзей с того света. Ему не надо мешать, надо просто поверить и выйти. Даже если твоя любимая теряет сознание у тебя на руках и тебе от этого так же больно, как и ей…

— Гр-р! — Я буквально выбежал за дверь и, выхватив меч, дал две или три пробежки вокруг всего подворья.

Гномы тихохонько прижухались у порога, рыжая служанка ушла к колодцу, а поникший Эшли застыл посреди заднего двора с самым сосредоточенным выражением на лице. Судя по всему, до него наконец-то хоть какие-то вещи стали доходить.

Например, что и самых близких твоих друзей могут по-подлому убивать в спину. Пытаться убить! И ты, как командир отряда, лицо, облеченное властью и ответственностью, ничего не можешь с этим поделать… И никто не может, но корежит от этого твое сердце!

— Задержись на минутку, — попросил он, поднимая руку.

Я выпустил горячий пар из ноздрей и, не сбавляя хода, попробовал зайти на четвертый круг. Однако тонкая рука юного графа вдруг развернула меня за по ясной ремень так, что я чуть не упал! Вот уж нипочем не подозревал у задохлика такой железной хватки…

— Стоять, я сказал! И если сию же минуту не прекратишь истерику, недостойную взрослого ааргха, я тебя еще и по щекам отхлестаю!

Эшли не повысил на меня голоса, но в самом тоне было столько кованого металла, что я предпочел повиноваться, не доводя дело до крайностей. В голубых глазах моего нанимателя отсвечивали незнакомые доселе холодные блики смерти. Человек в подобном состоянии принимает убийство себе подобных как процесс созерцательный и количество трупов оценивает чисто математически. Идеальная машина смерти, без малейших признаков движения души…

— Слушай меня, дважды повторять не буду. Сейчас все мы должны держаться вместе. Как только убедимся, что с нашей подругой все будет хорошо, проверяем оружие, надеваем доспехи, идем в лес и убиваем их всех. Любым способом, кому как нравится, без условий и ограничений. А когда мы закончим с ними здесь, я пойду на столицу и сожгу ее…

На миг мне показалось, будто я ослышался. Но в спокойном голосе графа Эльгенхауэра-младшего было что-то такое, что не вызывало желания переспрашивать. И кстати, идея сжечь имперскую столицу в отместку за страшную рану моей Сун сразу представилась безумно заманчивой. Более того, даже единственно правильной и логичной!

Гномы, тихушечно прислушиваясь к нашему диалогу, запрыгали вокруг меня, как бородатые мячики, едва не хлопая в ладоши.

— В поход с собой бери нас обоих, новый! Столицу Империи сжечь праздник это ж какой?! А заплатишь еще если за это — от счастья умереть не встать никому, нам особенно!

Я успокаивающе погладил их по шлемам промеж рогов, теперь осталось спросить согласия нашего лесного брата. Или уже не спрашивать, ведь с любой точки зрения нападение на столицу — чистое самоубийство по самой идее, Эландер такое любит…

Позади скрипнула дверь, мы дружно бросились к вышедшему на чистый воздух остроухому.

— Все хорошо, — устало улыбнулся он, — твоя боевая подруга будет жить. Ей нужна хотя бы неделя покоя. Хозяин оставит ее у себя под присмотром его служанки. Но если мы не хотим для них неприятностей, то лучше уйти сегодня же. Воронья пустошь примет вас как дорогих гостей…

— Туром и Нетуром, введите его в курс наших военных планов.

— Бей-руби-руби-бей! — в едином порыве выдохнули гномы, с обеих сторон тяжело похлопывая эльфа по филейным частям. Выше они не дотягиваются, а может, просто давно ждали момента…

Эландер скривился так, словно наступил босой ногой на пузо три дня как сдохшего ежа, но суть боевой задачи понял и кивнул — он в команде. Я жестом остановил Эшли и прошел в харчевню один. Если уж уходить, то действительно сейчас, заночуем где-нибудь в лесу, но мне была нужна хотя бы минутка наедине с самой уродливой наемницей. То есть с моей любимой…

Сун лежала на боку на длинной скамье, ее плечи были заботливо прикрыты плащом. В воздухе витал слабый запах горелого мяса — значит, традиционно прижгли рану. Криков мы не слышали лишь потому, что женщины лучше, чем мужчины, переносят даже такую страшную боль. Извлеченный арбалетный болт, перепачканный ее кровью, мертвой железкой валялся под столом. Рыжая Эльза порывисто шагнула мне навстречу, явно намереваясь не допустить меня к раненой, но Трувор перехватил ее за подол.

— Только недолго, малый. Девушке сейчас тяжело говорить…

Я кивнул и опустился на колени, склонившись над бледной и тихой Сун. Мне хотелось сказать ей, что виноват, что не смел так безоглядно рисковать ею, что я найду всех и отомщу, что…

— Ты дышишь мне в ухо… щекотно… — не открывая глаз, прошептала она.

Я тут же зажал себе рот и нос, перестав дышать вообще!

— Дурак, — догадалась она. — Когда уходите?

— Могу дышать? Тогда — до темноты. Гномы нашли основной отряд, до рассвета мы его уполовиним. Того, кто стрелял в тебя, я заставлю подавиться собственным арбалетом. Или мне привести его сюда, чтоб ты сама… А, понял. Ты отдыхай, пожалуйста, я сам там всех поубиваю, провожу Эшли в столицу, посмотрю, как он ее сжигает, и быстренько назад, к тебе. Подождешь?

— Попробую… но не обещаю.

Я хотел спросить почему, но жесткая ладонь старого наемника легла мне на плечо.

— Довольно. Ей нужен покой. Да и мне, пожалуй. — Он покосился на свои бинты.

Кровь перестала сочиться. Задница Берлобогова, я и забыл, что ему сегодня тоже досталось.

— Иди, Малыш, забирай своих, и уходите лесом. Нас без вас не тронут, не мы им нужны.

— Гр-р… Они вас не тронут, это верно. Но не потому, что добрые «черные плащи» так решили, а потому, что я не позволю им вас тронуть!

Трувор посмотрел мне в глаза, неожиданно по-отечески улыбнулся и бросил через плечо:

— Эльза! Собери что найдешь ребятам в дорогу, у них долгий путь.

Я отошел в сторонку от засыпающей Сун. Наемнику нужно очень немного времени, чтобы собраться в самый нежданный и непредсказуемый поход. Оружие, кресало для огня, кусок хлеба и фляга воды. Серьезную еду найдем по дороге, коней у нас нет и не надо, любой багаж в пути только мешает, а денег мы с собой вообще никогда не берем. Просто потому, что, как правило, именно за ними и отправляемся. То есть, дойдя до ключевого пункта, надеемся сразу получить оплату в оба конца, с компенсацией за все неудобства. Если останемся в живых, разумеется…

Я проверил свое скромное вооружение — широкий меч, однолезвийный топор (не гномьей работы, но вполне приличный), два ножа, удобные как для метания, так и в рукопашной схватке. Остальная часть оружия, причем самая смертоубийственная, — это я сам!

Большинство наших нанимателей искренне считают, что присутствие в отряде хотя бы одной «ходячей башни», то есть ааргха, уже способно переломить ход сражения. Отчасти это верно, но лишь в том случае, если речь идет о типичном представителе моего племени…

Я же безмерно далек от традиционно производимого образца, я — читающий ааргх! И кое-кому от этого очень не поздоровится. Мои губы непроизвольно разъехались в самую милую улыбку…

Значит, опять ведьмы? Черные орки и тайная полиция, могучие злые маги, или кто там еще по программе? А у меня за пазухой как раз очень-очень полезная книжечка под названием «Как защититься от колдовства»! И написал ее (я быстренько глянул в послесловие), ага… Ее написал знаменитый охотник на демонов Лоутар-Драконозаборец?! Вот прочту, выучусь и всех заломаю, гр-р!

Беспокойство за жизнь самой уродливой наемницы чуток ослабло, деликатно уступив место восхитительно нарастающей жажде мести. Большой-пребольшой, страшной-престрашной, которую мой любимый командир клятвенно пообещал мне обеспечить. А он худо-бедно, но слово свое держит…

— Вот, — Трувор протянул мне небольшой холщовый мешок, — на пять ртов особо не напасешься, но на один перекус вам хватит. Вином не увлекайтесь. Уходите быстро. Твою маму я предупрежу. Когда вечером заявятся представители «черных плащей» за ответом, я честно укажу, в какую сторону вы двинулись. Не забудь оставить побольше следов до леса…

— Конечно, — пообещал я. — Но вы присмотрите за…

— Нет, я ее выгоню раненую утречком по свежему ветерку! — рявкнул старый наемник. — Пошел вон! Прощаться со всеми не буду, в гробу видел ваши вечно ни в чем не повинные рожи… Стой! Ты-то куда рванул?! Давай обниму…

Мы быстро обнялись на прощанье — жители Приграничья такого не стесняются, знают, что в любой момент могут не вернуться из похода. Я кивнул рыжей Эльзе, вытиравшей сентиментальную слезу коротким подолом, покраснел (подолом же!) и, даже не взглянув в сторону спящей любимой, толкнул дверь, выходя из харчевни.

Эшли ждал меня, построив весь наш маленький отряд. Что было бы не очень трудно, сравнивая рост эльфа и гномов, но безумно сложно, потому как фиг же кому гномы уступят! Так что ставили всех по алфавиту, и меня ждало законное первое место…

— Все готовы, дети мои? Ладно, ладно, не надо смотреть на меня как на законченного идиота, — раздраженно поправился племянник главнокомандующего, расхаживая пред нашим строем на заднем дворе. — Да я просто обязан был начать свою вводную речь с этих слов, такова воинская традиция! Во время боевого похода хороший полководец всегда становится отцом своим подчиненным. Это нормально…

— Папой не будем, надо больно, ни за что называть, — честно насупились Туром и Нетуром.

— Они правы, о брат мой, — весомо добавил Эландер, в чьих устах обращение к человеку «брат» уже казалось верхом демократии. — Не стоит обременять себя лишней патетикой, когда впереди неумолимый враг, а за спиной — все, чем мы дорожим, во что верим чистым сердцем, без чего сам смысл жизни теряет свое обоснование перед жестоким ликом черной смерти, обнажающей гнилые клыки в зверином оскале…

Все тягостно закатили глаза. Граф Эльгенхауэр достал из кармана еще один кружевной платок, и остроухий оратор мигом заткнулся.

— Айда, — на жаргоне фронтира бросил я и, не оборачиваясь, выдвинулся со двора.

Бородатые родственники припустили следом, легконогий эльф вырвался вперед, изображая бдительного разведчика. Это он умел, что уж спорить, в лесу его народу равных нет…

— Но… друг мой шкафообразный, разве мы не должны были бы попрощаться со всеми? — недоуменно окликнул догнавший меня командир.

Я на ходу отрицательно помотал головой. Прощание — это дело лишнее, напрасно обременительное и не вызывающее ничего, кроме грусти. Куда приятнее здороваться по возвращении, а ждать нас будут в любом случае, так чего зря тратить время?

Тем более что скоро стемнеет, гонец от тайной полиции явится за ответом, Трувор, естественно, скажет ему, что нас нет дома, и эти недалекие зомби полезут мстить. Мы достаточно хорошо изучили стратегический потенциал их начальника с красным рукавом, так что предугадать его реакцию не слишком сложно.

А вот когда они выстроятся напротив беззащитной харчевни — сзади без предупреждения и письменного уведомления возникнем мы. Положим их сколько успеем, и тикать. Уцелевшие рыцари в черных плащах будут просто вынуждены увязаться за нами в погоню, а мы уведем их как можно дальше в лес. Все просто, без изысканных тактических красот, мы народ нецивилизованный. Только племянник главнокомандующего, видимо, все еще не до конца это понимал…

— Малыш, — ныл он, семеня следом, от былой холодной решимости не осталось и следа, — а как же провизия? Мы не можем пускаться в рискованный поход на столицу без продуктов, воды, вина и лекарств.

— Гр-р! — Я встряхнул мешком перед его носом. Сам знаю, что мало, но мы же и не на веселый пикник собрались. Будем есть то, что отнимем у противника.

— У меня с собой только рапира, мы все даже не проверили наше вооружение. У Турома с Нетуромом не начищены секиры, Эландер мог забыть запасную тетиву для лука, у тебя вообще килт обтрепался по подолу. Как я могу ввести вас в таком виде в столичное общество?!

— Гр-р… — скорее задумчиво извинился, чем выругался, я, но шагу не сбавил.

— И потом, куда мы так спешим? Надо же сесть, подумать, посоветоваться, выработать общий план действий, определить ближайшие цели и направление удара!

— Гр-р? — Я остановился и посмотрел ему в глаза.

— Нет, Малыш, — спокойно выдержав мой взгляд, подтвердил он, — от своих слов я не отказываюсь. Обещал тебе сжечь столицу — и сожжем! Но командир отряда все-таки я, согласен?

— Согласен. И что дальше?

— Да ничего, двигаем по-быстрому в лес, там находим тайную полицию, нападаем на закате и накручиваем им всем хвосты! Такой стратегический план тебе подходит?

— Гр-р-р… — ласково улыбнулся я, потрепал хозяина по мальчишески вихрастому затылку, и мы на пару пустились догонять заметно ушедших вперед гномов и эльфа.

Наши не ушли слишком уж далеко, фактически через десять — пятнадцать минут мы все остановились, потому что лагерь противника оказался ближе, чем мы ожидали. Бдительные часовые внимательно вглядывались в чащу леса, за их спинами стояли походные шатры и палатки пешей части отряда «черных плащей». Даже при беглом расчете выходило, что здесь не меньше сотни человек и еще с два десятка верховых прячутся со своими конями где-то поблизости. Воины разжигали костры, ставили котлы и на ночь глядя явно никуда идти не собирались.

— Смотрите! — Остроухий осторожным кивком указал на пробирающегося по узкой лесной тропинке всадника и мягко вытянул стрелу из колчана.

Я отрицательно покачал головой:

— Это переговорщик. Наверняка он уже был у Трувора и привез своему командиру грустные известия.

— О том, что птичка улетела! — радостно догадался наш граф. — В смысле, несколько птичек. Теперь они узнают, что нас там нет, и…

— Не поверят, — откликнулся я. — Ночью напасть не рискнут, а вот с утра, еще только-только на рассвете, ударят всеми силами.

— Но там лишь раненый старик да две женщины, одна из которых тоже ранена!

Мы вчетвером дружно цыкнули на Эшли — часовые близко, услышат ведь.

Всадник остановил коня у самого высокого шатра, спрыгнул с седла и скрылся внутри. Буквально через пару минут он вышел, прокашлялся и громко объявил:

— Приказ командира — всем проверить оружие, ужинать и спать! Завтра выступаем рано!

— Отползаем, — прошептал племянник главнокомандующего, и мы всей толпой аккуратно скатились назад, в ложбинку, в самую гущу ракитовых кустов.

— Надо немедленно предупредить Трувора, чтобы он уводил всех — им грозит опасность!

Прежде чем хоть словом ответить пылкому сэру Эшли, я двумя пальцами правой руки ткнул налево и одним пальцем левой направо. Эльф и гномы без вопросов развернулись в указанные стороны, встав на стреме. Мой хозяин и наниматель возмущенно уставился на меня. Я вздохнул:

— Трувор не пропадет. Нам лучше остаться здесь и напасть на врага в темноте, когда их численное преимущество не будет иметь веса. Мы просто переключим их внимание с харчевни на нас — пусть побегают.

— Они или мы?! Малыш, боюсь, ты не понимаешь очевидного: воевать так, как вы тут привыкли, тайно, ночью, из-под куста, вы больше не будете!

Видимо, у меня заметно вытянулось лицо, потому что Эшли жестом приказал мне молчать и грозно продолжил звенящим от праведного возмущения голосом:

— Вы — моя армия и впредь будете подчиняться цивилизованным законам войны! Больше никто не будет партизанить и стрелять в спину, мы будем гордо встречать врага лицом, в честном бою, глядя глаза в глаза, и мы победим всех, сколько бы их ни было, потому что правда и честь на нашей стороне! Загляните в свои сердца, друзья мои, есть ли там место храбрости и благородству? И если да, то кто идет со мной навстречу славе, подвигу и…

Пум! Мой кулак аккуратно гукнул его по макушке. Наш командир рухнул носом в мох и притих. Гномы одобрительно подняли вверх большой палец. Я покачал головой — столько сил и времени мы убили, обучая этого городского неумеху, а он опять за свое! Увидел порванные штандарты, поучаствовал в переговорах, посмотрел со стороны на регулярную армию и зазнался, решил поиграть с ними по их правилам. Нет уж, не выйдет, мы в Приграничье предпочитаем реальную жизнь любому надуманному рыцарскому кодексу…

Я молча уложил графа поудобнее, прикрыл плащиком и так же молча кивнул Эландеру на высокую столетнюю сосну. Он сделал скорбное лицо, всем видом изображая, что ему опять не дают умереть героем, но послушно пополз к указанному стволу осмотреться и выбрать предполагаемые цели. Теперь можно было не волноваться за стрелковое прикрытие сверху. Снять часовых тоже не слишком сложно, гномы управятся с этим делом за пять минут. Вопрос в другом…

Даже не вопрос, а некая моральная проблема. За те несколько часов, что прошли с той минуты, как я отошел от раненой Сун, мысленно давая клятву отомстить за любимую, у меня почти полностью пропала боевая ярость! Нет, стоп, вру, не полностью пропала, конечно, но стала более рассудочной и вменяемой. Поэтому хладнокровно напасть на сонный лагерь, убивая людей спящими, я уже не мог. Даже при условии, что эти рыцари тайной полиции — наши заклятые враги и их краснорукавный командир ни на миг не задумается, представься ему возможность всех нас повесить рядком на одном суку…

О, кстати… а это интересная мысль! Я чуть приподнялся, осторожно выглядывая, не вышел ли куда из шатра этот многословный господин с россыпью мелких шрамов на лице? Мы ведь уже знаем, что расположился он вон в том синем, самом высоком, с черно-голубым штандартом и бдительными стражниками у входа. Отлично, вот ему-то мы и нанесем превентивный визит вежливости. Да так, чтоб к утру отбить всякое желание (и возможность) приставать к нашим друзьям в харчевне Трувора. Я поманил бородачей:

— Обойдите лагерь справа и слева, надо найти, где находятся кони. Я хочу, чтоб у их всадников были серьезные проблемы…

— Найдем, умелы мы в разведке. Не трогать людей, не уснут покуда, но выяснить тропы для боя тайного мыслишь ты, верно? А этому тощему, может, хоть кляп, потому что шевелится вроде…

— Я… что-то пропустил? — Эшли кое-как поднял голову, пытаясь хотя бы сесть, но упорно заваливаясь на бок. — Что это б-было, Малыш?! Башка прямо-таки раскалывается…

— На тебя упало дерево, — помедлив, решил я. — Здоровая такая елка, хряп — без предупреждения прямо по макушке!

— Ну и где она? — подозрительно оглянулся мой наниматель.

— Я отнес ее подальше. Вдруг она бешеная, и ты бы мог задохнуться под ветвями, перемазаться смолой, прилипнуть к стволу и подхватить насморк, лежа на сырой земле!

— Какую хрень ты несешь… — тихо простонал он. — Все, баста, я не желаю больше слушать твою неуклюжую ложь! С чего бы вообще дереву на меня падать?

— Бобры подпилили…

— Хм… а вот это уже как-то разумно. Где Эландер?

— На разведке.

— Куда собрались гномы?

— Тоже на разведку.

— Вот и отлично, а мы с тобой прямо сейчас нападем на лагерь противника! Это будет психологическая атака, во время которой они даже не поймут, что подверглись…

Пум!

Я не хотел, просто он не оставил мне выбора. Слишком многое поставлено на карту, и обсуждать все его теории внезапного нападения, с аристократическими понтами и закидонами, не было ни времени, ни желания. Туром с Нетуромом деликатно сняли шлемы, на миг склонили головы над бессознательным телом и быстренько умотали выполнять задание. Я дважды негромко ухнул совой. С вершины сосны раздался ответный крик козодоя, и через мгновение даже не запыхавшийся Эландер уже стоял передо мной.

— Сверху открывается красивый вид на весь лагерь, но кое-что из увиденного мне совсем не понравилось.

— Война редко создает нам тепличные условия, но я рискну прогуляться. Сможешь прикрыть сверху?

— Туда нельзя, ааргх, — храбро встал грудью на моем пути стройный эльф. — Тебя ждет засада, на деревьях вокруг шатра разместили арбалетчиков. Его люди не спят, и они бросятся на тебя по первому мановению пальца своего командира!

— Тогда до начала переговоров я ему их переломаю, — пришлось пообещать мне.

Эльф улыбнулся, он любит, когда я так шучу. Наверное, потому, что ааргхи лишены чувства юмора, и это правда…

— У тебя получится снять арбалетчиков?

— Беззвучно не смогу, — покачал головой остроухий.

Все правильно, будет как минимум предсмертный хрип и падение мертвого тела вниз. Ну и ладно, все равно мы собирались слегка пошуметь…

Я хлопнул его плечу, предоставляя полную свободу действий. Главное, чтоб он сумел сделать это быстро — скорострельностью эльфийский лук в разы превосходит арбалет. Тем временем ко мне из разведки подтянулись гномы.

Туром неуверенно покосился на лежащего пластом Эшли, а Нетуром, глянув на меня, на него и опять на меня, с надеждой выразительно провел большим пальцем руки глубоко под бородой, там, где по идее у гномов должна бы находиться шея. Нет, я сам ее никогда не видел, но, раз головой они как-то вертят, значит, точно должна быть! Не на шарнирах же она у них? Спрошу при случае…

— Парни, судя по запаху конского пота, их всадники где-то слева, в лощине.

— Сами то знаем, на разведке ты был, или мы, или кто? Сам тогда лазай пузом по кустам резво! Мне тоже командир опять нашелся на шеи наши, — с чего-то завелся Нетуром, обеими руками вытаскивая колючки репейника из бороды.

Я почти вздрогнул и уже хотел как раз таки кулаком развить благодатную тему «шея гнома», но Туром, отодвинув родственника, продолжил доклад:

— На харчевню все пойдут боем утром. Не верят, глупые, Трувору, старому жадине, пиво что вечно зажиливает для нас, друзей твоих, небогатых, но верных. Все там пожгут, поломают, побьют и омоют полы пивом же тем, вот тогда он поймет, недолив и пены отстой нам какого терпеть было, однако…

— Гр-р, давайте покороче, мы все-таки на войне.

— Можем короче, — дружно кивнули бородачи. — Бить, да?

— Бить, — подтвердил я. — Но не убивать! Нам надо добиться, чтобы вся эта железная кодла в черном белье единым фронтом обошла заведение нашего друга и ударилась в неконтролируемую погоню за нами. Мы же дадим им бой в лесу, на нашей территории и по нашим правилам…

— Сложного нет ничего в том нам, умелым. — Гномы тихохонько стукнулись секирами, профессионально выбив маленький снопик искр. — Знак какой дашь нам, начать когда дело?

— Знак будет, — заверил я, хотя близко не представлял какой и когда. — И услышите, и увидите, спутать не получится.

Туром хлопнул братца по плечу, и оба смертника, пританцовывая, пошли вдвоем на конную армаду тяжелых рыцарей тайной полиции. Бояться они умели не больше чем скромничать. А скромный гном такая редкость, что его мигом ловят, спиртуют и держат только в специально оборудованных музейных хранилищах…

Когда они скрылись, я оглянулся на Эшли. Спит как младенец. Только, чтобы успокоить дитя, его порой приходится хорошенько хлопнуть по попке, а этому графскому переростку надо крепко врезать по затылку. Надеюсь, проснется только к утру, расскажу, что его стукнула по маковке внезапно упавшая звезда. А почему нет? Дедушка говорил, у аристократов такое часто бывает…

Тянуть время дальше было бессмысленно. Я оставил топор, перекинул ножны с мечом за спину, ножи сунул за голенище, пригладил вихры, протер клыки краем килта и, пригибаясь, направился в сторону вражеского лагеря.

Бдительных часовых обошел достаточно легко, правда, одного все же пришлось слегка придушить. Но зато потом я аккуратно поставил его спиной к дереву, типа так и было, с упором на тупой конец его же копья, чтоб не порезался, когда очнется. Дальше было совсем легко, благо кустов в этой части леса много, и найти более-менее открытую полянку для установки шатра было бы сложно. А уж подобраться к ней проще простого…

Дождавшись, пока стражники отвлекутся на брошенный мною же сучок в противоположной стороне, я колбаской вкатился под непришпиленный край шатра. Вкатился и замер с двумя ножами в руках — вдруг кто сразу кинется? Но нет, первоначально на меня даже не обратили внимания…

Внутри горела всего одна большая походная свеча в глиняной миске. На простом солдатском седле, прислонясь спиной к опорному столбу, чуть сгорбившись сидел давно знакомый мне человек с красным рукавом. Ну, в смысле это я его так называю из-за красной повязки на правом предплечье, а так он мне особо не представлялся. Наверняка какое-то там имя родители ему в свое время дали, но спросить в начале нашего знакомства я не удосужился, а теперь уже совсем неудобно…

— Заходи, ааргх, — не оборачиваясь, бросил командир «черных плащей». — Я знал, что ты попробуешь пробраться в лагерь ночью, и ждал тебя. О, как я тебя ждал…

— Гр-р, — Я решил больше помалкивать, потому как человеку явно надо выговориться. Знаете, бывает такое, когда в груди накипело, а никто не понимает, подчиненные дураки, начальство сволочи, а мама далеко…

— Твои поступки предсказуемы. Ты храбр и силен, но непроходимо глуп. Один раз сделав неверный выбор, ты по-собачьи хранишь преданность своему господину, что похвально, но… неразумно!

— Гр-р?

— Не совершай лишних движений. — Красный Рукав, все так же не удостаивая меня взглядом, поднял правую руку с зажатой в ней веревкой. — Один мой взмах, и шатер раскроется! Арбалетчикам дан приказ стрелять без предупреждения. После первого же залпа сюда ворвутся мои стражники и дорубят то истыканное чучело, что от тебя останется. А потом мы вернемся в харчевню и все равно спалим ее…

— Гр-р!

— Если, конечно, ты не захочешь кое в чем помочь мне.

— Гр-р? — Я вновь изобразил удивление, интонационное грыканье всегда было моим коньком.

И кстати, отметьте, кто из нас двоих более предсказуем? Мне даже говорить ничего не надо, он сам все выболтает, а мы пока тихонечко, на цыпочках эту веревочку… Я качнулся было вперед, но передумал — да пусть человек все сделает по-своему. Чего ему мешать?

— Поверь, мы уважаем ваш кодекс наемников и не хотим непременной смерти твоего господина. Просто уведи его. Спрячь. Далеко-далеко. Куда угодно, лишь бы до осени он не мог появиться в столице. Сделай так, и никто не пострадает. Более того, я сию же минуту заплачу тебе звонкой монетой. Договорились, ааргх по кличке Малыш?

— Гр-р, моя не Малыш!

— Чего?!! — Начальник черных рыцарей, оборачиваясь, вскочил так резко, что запутался в своих же шпорах и упал.

— Моя не Малыш. — Я взлохматил волосы, оскалил клыки и, бешено вращая глазами, выдвинул вперед нижнюю челюсть. — Моя его брат-близнец! Звонкая монета давай! А потом моя твоя убивай! Все равно убивай!

Красный Рукав задержал дыхание и вылупился на меня, как драконица на обнаглевшую кукушку, подкладывающую ей в гнездо свои яйца.

— Ладно, шучу… В смысле, пытаюсь. Неудачно, да? — поспешно извинился я.

Мужчина дотянулся левой рукой до сердца, отчаянно хватая ртом воздух, и кое-как выпрямился. Вот ведь правильно говорят, что мы лишены чувства юмора, ну так на фиг же мне было лезть экспериментировать?!

— Ты… ах ты… неправильный ааргх! — наконец включился он.

— Оу-у, если б только кто знал, сколько раз мне об этом говорили. Вы так скучно неоригинальны…

— Мне достаточно дернуть эту веревку, скотина!

— Один вопрос можно? — Игнорируя его оскорбление, я убрал ножи и поднял руки вверх, демонстрируя, что пока безоружен. — А что, собственно, такого ужасного произойдет, если Эшли все-таки появится в столице до осени?

— Из-за твоего дебильного, упертого, тупорылого графа Эльгенхауэра-младшего может рухнуть вся политика Империи, — злобно прошипел краснорукавный тип. — А это не нужно никому! Даже его дяде…

— Ясно. Понятно. Запомнил. Больше вопросов нет. Дергайте!

— В каком смысле? — не понял он, но быстро изобрел собственную версию: — А-а, ты думаешь, что я струшу перед таким громилой? Еще никто не мог запугать офицера тайной полиции, понял?! Нет, ты понял?!! Смотри же, я не боюсь тебя!

«Черный плащ» резко рванул веревку на себя, и стены шатра мгновенно рухнули наземь, оставляя нас открытыми и, я бы даже сказал, голыми, как две пьяные девственницы, хихикающие на алтаре Берлобога. Говорят, они специально так набираются, потому что Великий Медведь пьяных не ест, просто отшлепает — и на свободу!

— А теперь будь ты проклят и умри! — торжествующе взвыл этот болтун, когда нас еще и осветило мгновенно вспыхнувшее кольцо факелов. — Стреляйте в него! Ха-ха… ой! Эй?! Ты что творишь, я не…

— Ничего особенно противоестественного. — Я тоже нежно улыбнулся, обнимая противника, как обнял бы Сун. — Вы же знаете — Приграничье, фронтир, женщин мало, приличных еще меньше, вот и привыкаешь волей-неволей как-то развлекаться между собой…

— Но… ты же со мной танцуешь?!

Правильно. Угадал. Умный дядя. Конечно, танцую, а почему нет? В чем проблема-то? Лично меня учил парным танцам дедушка, и двигаюсь я достаточно хорошо, чтобы не отдавить ногу партнерше и не сломать даме ребра, нежно обнимая ее за талию. А то, что в этот момент на нас изумленно уставились ВСЕ стражники и телохранители Красного Рукава, вытаращив глаза и распахнув хлебала, — так меня их пошлые мысли не задевают, каждый думает в меру своей испорченности. По-любому мне с ними не жить, детей не крестить и на одном гектаре не сидеть… Пусть себе смотрят!

Зато арбалетчики на деревьях тоже не решались спустить тетиву. Во-первых, слишком уж легко попасть не в меня, а в свое начальство, во-вторых, на таком расстоянии стальной болт может запросто прошить мою тушу насквозь и опять-таки добить красно-рукавного офицера.

Поэтому все, кто не спал, высунулись полюбоваться, как мы с их командиром кружимся в интимно-оранжевом иллюзионе факелов под романтическим серебряным светом шаловливо подмигивающих звезд. Люди же явно соскучились по такого рода красивым зрелищам и смотрели, завистливо затаив дыхание…

«Черный плащ» поначалу лишь яростно ругался сквозь зубы, изо всех сил пытаясь вырваться… От меня?! Ха! Потом он притих, обмяк и, едва не плача, скорбно переставлял конечности, честно пытаясь удерживать заданный мною ритм. Я неспешно намурлыкивал что-то ему на ушко, а сам внимательно косил по сторонам. Поэтому шум падения тела первого стрелка, рухнувшего с дерева вслед за своим арбалетом, похоже, был услышан только мной. Все прочие почуяли неладное, когда вниз упал уже третий. Но в тот момент земля ощутимо задрожала под ногами, и люди, не дожидаясь худшего, бросились врассыпную!

— Спасибо за танец, милая леди. — Галантно поклонившись, я чмокнул ручку обалдевшего командира рыцарей тайной полиции. — Мы еще встретимся. Не грустите, разлука будет недолгой, я найду вас, честное благородное…

После чего мне осталось лишь деликатно переставить его в сторону и кувырком уйти под копыта первой лошади, когда небольшой пестрый табун испуганно пронесся сквозь военный лагерь, топча и сметая все на своем пути. На спине самой последней низенькой коняшки радостно подпрыгивали Туром и Нетуром, вопя, как дети на карусели:

— Бей-руби-руби-бей!

Нет, я охотно верю, что обычные, нормальные детишки редко так выражаются, но для наших подгорных гномов — самое то! Я быстрым шагом ушел в ночь, надо ведь было еще разбудить Эшли, потому как теперь не было ни малейших сомнений — «черные плащи» пойдут за нами на край света, пылая справедливейшей местью, и уже нипочем не будут отвлекаться на какую-то жалкую харчевню нашего старого друга…

— Дай мне только найти тебя-а, а-аргх!!! — сиплым фальцетом надрывался Красный Рукав, и, знаете, я ему очень даже верил.

Этот непременно найдет, меня трудно потерять, да и парный танец сделал свое дело. Теперь я для него — вопрос чести! Иначе над ним втихую будут потешаться его же подчиненные. Так что тут все без сучка без задоринки, пусть дядя побегает, это полезно для здоровья, и хоть какая-то цель в жизни будет. Мы ведь все постарались на славу, от всей широты приграничной души, и, согласитесь, каждый заслуживает как минимум медальки.

Я вернулся на знакомую полянку и замер — моего хозяина, графа Эшли Эльгенхауэра-младшего, на ней не было! Зато валялся мой плащ, которым я укутал его, а на плотной ткани четко выделялось маленькое черное пятно крови… Мама-а!!!

Сначала я не хотел верить своим глазам, даже кинулся на колени, схватил плащ, перевернул его, ощупал с обеих сторон, потыкал пальцем примятую траву, расковырял мышиную норку, поискал под листиками и только тогда впал в отчаяние.

— Эшли-и-и!!! — взревел я так, что лес невольно пригнулся, а с ближайшего дерева рухнул маковкой в хвою полуоглушенный эльф.

И все. Ни звука в ответ, ни крика, ни слова, ни приятельского смеха, как если бы он вдруг решил надо мной подшутить и просто спрятался за кустиками… Нет, я бы, конечно, тут же его и заломал об колено за такой студенческий юмор, но уж лучше так, чем вообще ничего! Тишина…

— Что случилось? — отплевываясь сосновыми иголками, спросил вставший на ноги Эландер.

— Эшли пропал.

— Я говорю, что случилось? — Он сунул острый ноготь мизинца в ухо, выковыривая кусочки мха.

— Эшли пропал! — нервно рявкнул я.

— Ты только не шепчи, скажи внятно, где чешется. Я все пойму, мне можно верить, никто не узнает…

— Гр-р-р! — Теперь я был готов убить и его на месте. Но после исчезновения графа Эльгенхауэра наш отряд и так стал на одну пятую меньше, не стоило в запале терять оставшихся.

Я выровнял дыхание, пару раз присел, вытягивая перед собой руки, с хрустом размял шею и, полуприкрыв глаза, выразительной пантомимой кое-как умудрился объяснить остроухому, чего мне так отчаянно не хватает. Эландер понял и, хлопнув себя ладонью по лбу, кинулся помогать. В умении читать следы на теплых ладонях полуночного леса остроухим нет равных. Но первое, что он обнаружил, — это маленькая стальная игла кукольной ведьмы! Мне мигом поплохело до рези в глазах, тошноты, бултыхания в желудке и…

— Игрушка промахнулась, — уверенно успокоил меня эльф. — Смотри, следы тянутся дальше, и походка графа так же тверда. Если он и ранен, то несерьезно. Сейчас мы…

Из-за ближайших кустов послышался быстро нарастающий шум. Я сцапал все еще глухого товарища в охапку, показал ему кулак, чтоб не вырывался, и спрятался за дерево. Минутой спустя мимо нас, тяжело дыша, пробежало человек двадцать рыцарей тайной полиции, за ними на взмыленной лошадке, горлопаня, неслись наши гномы. Их клич «Бей-руби-руби-бей!» еще долго таял в сонном лесу. Или правильнее — бессонном? Какой ежик тут уснет, когда все так развлекаются…

— Ищи. — Я опять выпустил Эландера на волю.

— Прости, что ты сказал? — Он обеими руками оттопырил уши.

Я едва не заплакал от сострадания и поочередно указал ему пальцем на кончик его носа, на тропу, на последний едва заметный след моего хозяина. Эльф понятливо кивнул и едва ли не на четвереньках припустил вперед, ловко петляя между замшелых деревьев. А потом вдруг встал так резко, словно натолкнулся на стену, и предупреждающе вскинул руку. Я осторожно приблизился и по его знаку тихо раздвинул ветви орешника. Ага, вот в чем дело…

На небольшой полянке шагах в десяти от нас, сжимая рапиру, стоял юный граф, а напротив него на высоком пеньке сидела, закинув ногу на ногу, настоящая ведьма. Я сразу узнал ее, это была новая Верховная из Блуждающего замка. В прошлый раз именно мы отчасти помогли ей взойти на главную ступень, и она сама предложила вечное перемирие. Похоже, теперь понятно, кто первым его нарушил…

Эландер бесшумно наложил стрелу на тетиву лука и вопросительно посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой — не сейчас, надо хотя бы попробовать подслушать, о чем они говорят. Благо слышимость с нашей позиции была отличная. Для меня, разумеется…

— Я не желаю тебе зла, молодой человек. Мы заключили договор в прошлый раз, и мои ведьмы честно не заступали на земли Приграничья. Убери свой клинок.

— Не сейчас. Ибо при всем моем уважении к нашему мирному соглашению буквально сегодня мы нашли свидетельства обратного, — разумно не опуская оружия, покачал головой мой хозяин. — Неопровержимые улики доказывают, что ваши уродливые куколки причастны к исчезновению целого отрада имперской пехоты. К тому же по странному совпадению эти люди были посланы сюда за мной моим дядей. Теперь их нет, а я своими глазами видел следы маленьких ножек. Мне ли не знать, как ваши игрушки владеют отравленными иглами…

— Мне нужно было поговорить с тобой наедине. Я подала знак и звала тебя, ты сам пришел на зов.

— А кукольные ведьмы?

— Не понимаю, о чем ты…

— Вот об этом. — Эшли повернул левую руку, демонстрируя небольшую, но все еще кровоточащую ранку на запястье. — Укус вашей колдовской игрушки из числа тех самых, что мы рядами косили в прошлый раз. Хорошо еще отравленную иглу она применить не успела, но тяпнула изрядно. И это не ваши слуги, милейшая?

— И да, и нет, — подумав, кисло согласилась Верховная. — Куклы и вправду покорны нам, но подчинить их своей воле может любой другой маг. Пара примитивных заклинаний, и игрушка пойдет за кем угодно. А если бы я действительно хотела убить вас, граф, то…

Одно змеиное движение, и кончик рапиры нежно коснулся яремной ямки под горлом ведьмы. Даже под лунным светом было видно, как побледнела Верховная…

— Знаете, я даже не очень нуждаюсь в ваших надуманных оправданиях, — холодно процедил племянник главнокомандующего, — но только подумайте о заклинании или дернитесь за своей волшебной палочкой!

— Мне непривычно говорить, когда острое железо царапает шею.

— Ваши проблемы!

— Мальчишка-а… — опустив глаза, яростно прошептала женщина, но в этот момент в лесу опять раздался шум.

Эшли повернул голову, и ведьма, ловко отпрыгнув назад, выхватила из рукава сухой осиновый прутик. Мы с эльфом не сговариваясь бросились вперед, чтобы успеть растащить этих психов в разные стороны до повального смертоубийства. Но не успели. Это сделали до нас…

— Бей-руби-руби-бей!.. — уже едва не рыдая, устало ныли Туром и Нетуром, в обнимку держась на спине перепуганной лошадки.

Бедное животное пронеслось бодрым галопом между гордым аристократом и Верховной ведьмой, едва не сбив их обоих с ног. А следом, тяжело пыхтя, топотал здоровенный строевой мамонт, которому лошадка, видимо, случайно исхитрилась наступить копытом на хобот. И мне даже на минуту показалось, что это тот самый мамонт, с которым мы уже выясняли отношения в харчевне старого Трувора. Конечно, я мог и ошибаться, но…

— Ну все! — выдохнула ведьма, задом выползая из колючих кустов дикого шиповника.

— Ну все! — в свою очередь подтвердил Эшли, вынужденно севший на большой муравейник, а муравьи спросонья такого не прощают.

После чего Эландер в длинном прыжке завалил под сосну пылкого столичного аристократа, а я ловко сгреб Верховную, прикрыв ей рот и прижав руки к телу.

— Гр-р! А давайте попробуем успокоиться и не махать друг на друга конечностями. Сдается мне, у нас общий враг и сегодня мы воюем на одной стороне…

После пяти минут горьких упреков, пустых обвинений, колких укоров, дутых обид и взаимных нападок все прекратили пороть горячку и чинно приступили к разумным переговорам. Первое слово, само собой, было предоставлено даме. Она долго поправляла прическу, поджимала губки, елозила задом, на все лады проклиная коварный шиповник, но потом все же высказалась по существу. Рассказ ее был не по-женски короток, но печален.

— Я изгнанница. С недавних пор в замке зрел заговор. Несколько наших сестер предали общие идеалы женской солидарности и вступили на скользкую тропу сотрудничества с мужчиной. Один очень могущественный маг за моей спиной тайно пообещал им свое покровительство и даже… плотские утехи!

— Карланиус, — безошибочно угадали мы.

— Да, это его имя. Или одно из его многочисленных имен, а истинного не знает никто. Я и глазом моргнуть не успела, как его подметные письма прельстили подавляющее большинство. И вот ныне я, лучшая ведьма своего клана, уже не могу вернуться под сень Блуждающего замка…

— А как же этот ваш эльф-ренегат Унгорн, он не помог?

— Унгорн ушел через две недели после вас. У него были свои дела в землях соседних Клинакра и Лавидии.

— То есть, — осторожно начал я, — вы теперь по нашим лесам бомжуете?

— Да, горек хлеб изгнания, но не забывай, с кем говоришь, ааргх! — гордо вскинулась она. — Я все еще Верховная!

— Если вы зайдете в дяде Трувору и скажете, что от меня, то миску супа он вам нальет бесплатно…

— Пожалуй, воспользуюсь. — Женщина сглотнула голодную слюну. — Но я хотела предложить вам союз и купить ваши мечи.

Мы с Эландером переглянулись, я на пальцах изобразил ему, что к чему, и, прежде чем племянник главнокомандующего вмешался, быстро развил тему:

— Цель, сроки, средства?

— Блуждающий замок. Чем скорее, тем лучше. Сколько нагребете.

— Годится!

— Эй, эй, Малыш! Я что-то не понял, кто у нас командир отряда?! — бешено протолкался вперед граф Эльгенхауэр. — В конце концов, решения здесь принимаю я. Не говоря уже о том, что кроме нас надо бы спросить как минимум мнения еще двух маленьких членов нашего отряда!

Хорошо, гномов на тот момент не было рядом, они бы его убили за одну такую интимную подставу. Но они подошли, причем еще до того, как наша будущая нанимательница неопределенно повела плечами. Ибо гном, пропустивший сам момент торговли перед будущим заданием, опозорен навеки!

Раздался треск веток под тяжелыми сапогами, и Туром с Нетуромом шагнули на поляну. Оба подпрыгивали при ходьбе и шли враскорячку, но морды у обоих были вполне довольные, а в горящих очах огненными цифрами читался счет, который они были намерены выставить нашему графу за вынужденную верховую езду. Как известно, лучше всего подземные жители ездят у себя в рудниках на шахтерских тачках, а живых лошадей они даже побаиваются. За что лошади и ржут над ними самым бесстыжим образом!

— Согласны со всем мы, — начали они, когда их ввели в курс дела, — но слово дай нам, бородой поклявшись, ведьма, золото что не скроешь!

— Чем?! — не понял Эшли, но я цыкнул на него — это старая гномья клятва, святее ее нет.

— Клянусь, — подняла правую ладонь Верховная, — в том, что ваш отряд будет вправе сам выбрать себе награду. Иначе да отрастет у меня борода!

— Замок вернем тебе, — вслед за гномами хором повторили мы, — иначе пусть отпадут бороды наши!

И хотя, таким образом, трое из нас ничем не рисковали, но все формальности были соблюдены, акты взаимного уважения доказаны, можно было бы уже более спокойно и доверительно определить детали. Этим занимался глухой эльф. Ведьма чертила ему когтем на листике дуба, где она в последний раз видела Блуждающий замок. Эландер кивал и прикидывал расстояние, на лесных тропах он лучший проводник, пусть сам все и выясняет. А со мной выяснял отношения мой грозный хозяин. Хотя, честно говоря, на тот момент я наехал на него первым.

— Какого… гр-р!.. тебе не лежалось… гр-р!.. на той полянке… гр-р?!! Тихо, тепло, сухо, никто в ухо не сопит, так нет же! Прихожу, а он сбежал, оставив только пятно крови на моем плаще! Что я должен был думать, бревно ты бесчувственное?!

— Ты волновался обо мне, мой верный ааргх, — умиленно прослезился Эшли и чуть виновато поморщился. — Голова все еще болит. То дерево, которое, по твоим словам, подгрызли бобры, здорово шандарахнуло меня и второй раз.

— Может, они пытались отнести его к себе на плотину и уронили? — убито соврал я.

— Да, вполне возможно… Слушай, с этими зверюгами давно пора что-то делать, они становятся социально опасны для человека, не находишь?

— Угу, точно. — Без малейших колебаний мне пришлось оклеветать ни в чем не повинных животных и продолжить: — Ты извини, было неправильно оставлять тебя без охраны. Но кто бы мог подумать, что эти кукольные твари с иголками наперевес бродят рядом…

— Ерунда, подумаешь, всего одна проголодавшаяся игрушка заблудилась в лесу. А что с тайной полицией?

— Бегают, — неопределенно, зато честно отмахнулся я.

— Надеюсь, ты не напугал их настолько, что они обидятся, перестанут с нами играть и уйдут домой?

— Нет, ну совесть у меня есть, в конце концов…

Подробно объяснить ему, что, когда, зачем и почему, можно и завтра. До рассвета еще несколько часов, все устали, всем надо хоть чуточку отдохнуть. А племянник главнокомандующего вполне может и покараулить, он-то у нас выспался по-любому…

С моим предложением согласились все. Огонь было решено не разводить — ночи теплые, да и разрозненные части «черных плащей» до сих пор могут маяться вынужденной бессонницей по окрестностям. Я сам было надеялся хоть немного почитать перед сном при лунном свете, но передумал. Ааргхи, конечно, отлично видят и в темноте, но смысл портить зрение на печатной продукции? Глаза не восстанавливаются, а ааргха в очках еще никто не видел…

Эландер уснул первым, его же никакие звуки не беспокоили. Надеюсь, хоть к завтрашнему дню отойдет, а то ведь так и придется таскать с собой глухого инвалида. Гномы захрапели следом, они намаялись за сегодня, да и лошадиным потом от них теперь разит на десять шагов по периметру. Эшли и Верховная о чем-то тихо переговаривались в сторонке.

Я лег на бок, спиной к ним, так удобнее притворяться, и даже смежил веки, чтобы получше слышать. Как я и ожидал, поначалу нейтральная беседа вскоре съехала на обсуждение моей скромной персоны.

— Он любит ее, и она неровно дышит к Малышу. Я видел, как они общаются друг с другом, просто деревенские голубки с пасторальных картинок маслом…

— Право, я не знаю, граф… Эта девочка так много пережила, ей столько досталось от мужчин, мне трудно поверить, что этот неотесанный верзила может быть с ней достаточно деликатен и нежен.

— Кто, он?! Да бросьте! Если его подстричь, отмыть и хорошенько приодеть, то в плане образованности и начитанности этот ааргх даст сто очков вперед любому провинциальному дворянину. А если я пообтешу его хотя бы недельку в столице, то он достойно предстанет и перед самим Императором!

— Вам нельзя туда…

— Мой дядя — главнокомандующий сухопутными войсками Империи!

— Я не знаю всего, но… Именно в столице решатся ваши судьбы, и, если мои гадания верны, ни ты, ни он не вернетесь оттуда.

— Мы умрем?

— Или изменитесь. Но эти изменения могут быть необратимей, чем сама смерть.

— Но пока это лишь ваши предчувствия?

— Да, не более того…

Ага, когда так говорит ведьма, обладающая весомым авторитетом в своей среде, то к любому ее слову стоит прислушиваться. Это доверять ей не стоит, она, как и все в их общине, может всерьез заботиться только о своих узких интересах. Даже интересы клана не в счет, ради власти или выгоды ведьма не задумываясь предаст всех и вся! Поэтому всегда полезнее дать ей понять, что вы сражены ее предсказанием в самое сердце, жаждая и впредь внимать ее глубоким советам. Тогда есть шанс, что она сочтет вас легкой добычей, перестанет брать в расчет, потеряет бдительность и проколется. А хорошо выкованный меч одинаково рубит и аристократический камзольчик, и ведьмовской плащ…

Сон подкрался незаметно, как хнара. Вот вроде бы только-только тихо слушал, как Эшли шепчется с Верховной, а почти в ту же минуту к нашему биваку подошел мамонт и заговорил со мной человеческим голосом. Дословно не припомню (спал!), но общий смысл вроде бы в том, что он не тот, за кого себя выдает и кем кажется. Это все иллюзии, а на деле он — мотылек! Крохотный, с прозрачными крылышками и ножками, а зовут его Йозеф, и живет он себе в столице. Какого он поперся в наше Приграничье, никому неизвестно…

Но, видимо, его привлек свет лампы, которую я почему-то забыл задуть, уходя из дома. А маме вообще такими мелочами заниматься некогда, она с непонятного перепоя печет тортик для Императора! Он, видите ли, кремовых не ест, бережет фигуру, ему надо нежный, с взбитыми сливками. О, если бы его величество знал, что мы, ааргхи, сбиваем сливки прямо в корове… То есть трясем ее до тех пор, пока из тугого вымени при малейшем нажатии не пойдет плотная струя взбитых сливок на вовремя подставленный торт!

Проснулся утром, с четким осознанием самого невероятного бреда, снившегося мне этой ночью. Бодрый граф Эльгенхауэр на предрассветном ветерке делал фехтовальные выпады и приседания с рапирой. Ведьмы нигде видно не было, значит, ушла в харчевню за обещанным супом. Гномы с ворчанием продирали глаза, вставать рано они не любят, но поужинать вчера никому не удалось, и бурчание эльфийского желудка разбудило даже их. Сам Эландер, к сожалению, еще не нормализовался. По крайней мере, на мое: «Как здоровье?» — ответил не сразу, разворачиваясь всем телом и два раза переспросив, что я имею в виду…

Небольшой костер разложили быстро. Припасов, данных нам на дорогу заботливым другом моего отца, могло хватить всем разве что на один укус. Как-то умудрившись не подраться из-за скудных порций хлеба и сыра, мы отправили в глубокую разведку эльфа и, традиционным образом (по-фронтирски) залив костер, двинулись в путь. Первоначально к реке, а там разберемся.

Погодка радовала, солнышко обещало выйти в зенит и припекать, а сама прогулка по утренней лесной прохладе лично для меня тоже чистое удовольствие. Как, впрочем, и для остальных. Гномьи кольчуги всегда хорошо смазаны и от утренней росы не страдают, сами бородачи на сырой земле спать приучены с детства, а учитывая обычный гномий алкоголизм — для них проснуться утром без головной боли уже праздник, хоть в лесу, хоть где!

Эландер так тот вообще без природы не живет, в городах дохнет, а в неволе не размножается. Эльфы настолько привязаны к своим деревьям, что только в лесу чувствуют себя комфортно, и наш прошлый переход по пустыне довел остроухого почти до умопомешательства. Нет привычной зелени, и рассудок тоже сохнет на корню. Ну как еще назвать его разовые наезды на Эшли как на командира нашего отряда?

А вот сам граф Эльгенхауэр-младший, похоже, умудрился простудиться. Мой хозяин бодренько шагал вслед за мной шаг в шаг, постоянно шмыгая носом и временами тонко чихая, как зайчонок. Удивительно, но это вызывало у меня не раздражение, а что-то более похожее на жалость или сострадание. Хотя показывать ему ничего, конечно, нельзя, обидится вусмерть, аристократы — птицы гордые…

— Платок дать?

— Дафай, — не колеблясь согласился он.

Я похлопал себя по бокам, заглянул в кошелек, поискал за пазухой и ощутил себя полным идиотом. У меня ведь отродясь не было подобного предмета…

— Нет платка.

— А щего токта пнетлакал?

— Ну… так… Хочешь, могу нос подолом килта вытереть? — искренне предложил я, чтоб хоть как-то исправить свою вопиющую бестактность.

— Уку… фсекда местял, обдижай меня и дальсе, — без малейшей злобы вздохнул племянник главнокомандующего. — Смейся, юмйои, шуси, ишкаляйся как хосешь. Войной хосяин все пностит…

Мне стало совсем неудобно. Сейчас пойду отберу плащ у Турома или Нетурома (зависит от того, кого быстрее поймаю) и тут же нарежу из него носовых платков! В смысле из плаща, а не из пойманного гнома…

— А я фее сфои на Эляндена исфел, сам финофат, тумать нато пыло. Мало ли сем мошно саткнуть фонтан эйфу и хроме патистофых пятоськов…

— Шишкой?! — вспомнил я.

— Та, холоший метот, пнофеено и на тепе, и на мне. Малыш, если я к фечеру оконеятельно асбое-юсь…

— Пристрелить? — Я не поверил своим ушам.

Эшли взглянул на меня с такой искренней печалью, что мне опять стало стыдно. Даже еще стыднее, чем было раньше, если, конечно, такое возможно. Надо срочно извиниться и предложить понести его на руках, добровольно превращаясь из боевого ааргха в няньку-сиделку. Или ходилку-носилку? А-а, неважно!

Не циклясь на точности определений, я уже распахнул было руки и не заметил, как налетел на вставших столбом гномов, чудом не споткнувшись и не полетев кубарем через рогатый шлем Нетурома. Моему нанимателю повезло меньше, он так хряпнулся через коренастого Турома, что для смягчения падения чисто рефлекторно схватился за его бороду. Почему Эшли не пришибли на месте, стоит объяснить отдельно. Если успею…

Посреди оленьей тропы на малозаметном камушке стояла маленькая девочка-фея. Коротенькое розовое платьице, милое личико, большие банты, наивная детская улыбка, озорные глазки. Но это было самое жуткое существо, которое мы могли здесь встретить и с которым я предпочел бы никогда не встречаться даже в самых страшных снах.

— Привет вам, путники! — звонким, как чистая весенняя капель, голоском приветствовало нас злобное создание.

— Зднавстфуй, зднавстфуй, малыфка. — Граф Эшли Эльгенхауэр-младший ответил мерзавке прежде, чем мы успели его остановить.

Он присел на корточки, чтобы лучше слышать фею, и уже не выпрямился. Полный столбняк, теперь ему оставалось только моргать и дышать через раз с большой осторожностью. Сама крошка мигом выросла на пару ладоней…

Гномы недолго думая обнялись на прощанье и, схватившись за боевые топоры, кинулись мстить. Тонкая девчоночья фигурка, вереща и подпрыгивая, с наигранной неуклюжестью увертывалась от широких лезвий…

— Что вы делаете, дяденьки-и?!

— Бей-руби-руби-бей! — мудро рычали бородачи.

Главное — ни за что не вступать с ней в беседу. Достаточно всего один раз ответить по теме и осмысленно, и…

— За что вы со мной так?

— За него! Бей-руби-руби…

И все. Туром с Нетуромом одним махом угодили в ловушку и замерли с секирами на взмахе, как две грозные бронзовые скульптуры. Отвечать невпопад очень трудно, а у гномов самый практический склад ума, лингвистические игры им абсолютно не даются.

Лесная фея, удовлетворенно потянувшись, выросла еще, теперь она походила на неокрепшую шестилетнюю кроху. Черный язычок уверенно облизал пухлые губки, теперь мяса и крови ей хватит как минимум на месяц. Зеленые-презеленые глаза с козлиными вертикальными зрачками матово блеснули в мою сторону…

— Ничего не знаю, моя ааргх, туплю и рычу. — Я отложил меч и топор, достал из-за пазухи начатую книжку, сел и, привалившись спиной к стволу сосны, Углубился в чтение.

Нет, сначала, конечно, порыскал в оглавлении, но там чары лесных фей даже не упоминались. Злая девочка хищно улыбнулась и сделала ко мне первый шаг.

— А ты не хочешь со мной поздороваться?

Я не ответил, молча перевернул страничку, попытавшись уйти в книгу с головой.

«Первое и надежнейшее средство при встрече с колдуном или ведьмой — это арбалет. Как только вы убедились, что ваш собеседник хоть как-то связан с черной магией, недолго думая стреляйте! Волшебники и чародейки настолько самонадеянны, что редко заботятся о защитном заклинании заранее, а значит, им всегда нужно некоторое время для произнесения магической формулы или соответствующего жеста. Железный болт, пущенный с близкого расстояния, в упор, не даст им возможности так уж вам навредить. Цельтесь в горло, в глаз или в солнечное сплетение. Если же вы боитесь посмертного проклятия, то стреляйте издалека, лучше в затылок или под левую лопатку…».

— И что, такая интересная литература? — Фея присела рядышком на корточки, пытаясь заглянуть между страниц.

Конечно, она была совсем близко, но у меня хватало мозгов не строить на этот счет иллюзий — девчушка играючи упорхнет прежде, чем я хотя бы замахнусь. Поэтому ограничился простым кивком, благо такой ответ параличом не карается, и вновь нырнул в текст. Не может быть, чтобы там совсем ничего не было по этой теме…

«Конечно, всегда есть риск нанести вред доброму магу или скромной травнице, но пропорционально злых волшебников подавляющее большинство, так что вряд ли вы очень уж ошибетесь. А вот по кому точно стоит стрелять без предупреждения, так это по ученикам и студентам магических школ! Ибо безответственная молодежь, выучившая пару-тройку непроверенных заклинаний, всегда готова их применить при первой же возможности. Там, где опытный маг попытается уклониться от проблемы или решить ее мирным путем, недоучившийся волшебник сразу кидается колдовать. Поэтому разумнее, не дожидаясь выплеска магической энергии самого грязного толка, успеть пустить в ход любое подручное оружие первым! Старый добрый удар палкой по маковке юного чародея избавит вас от многих проблем…».

— А почитай вслух, мне тоже любопытно…

Вслух? Почему бы и нет?! Но с другой стороны, кто его знает, сколь долго еще могут идти в зачет логичные действия вместо ответа по существу. Не буду рисковать, почитаю еще немножко и, может быть, за это время хоть что-нибудь соображу. Фея обошла меня сзади и, вытянув шею, снова заглянула в книгу уже через плечо. Ой, не думаю, что она совершенно не умеет читать…

Я чуток подвинулся, чтоб девчушке было получше видно, и продолжил чтение: «Если же вы столкнулись где-нибудь в харчевне с опытным и агрессивным магом или же недалекой злобной ведьмой, то честно признайте свое поражение, выложив на стол всю наличность. В то, что вас защитят купленные на рынке амулеты, не верьте — их делали еще большие шарлатаны. Истинный добрый волшебник вообще не станет испытывать ваши нервы мелкими бытовыми чудесами, а от предложенных денег откажется. Злой же — и деньги возьмет, и нашлет на вас какую-нибудь лишаистую гадость, просто так, теша свою черную Душу. Покоритесь ему, улыбайтесь с заискиванием, лебезите, кланяйтесь каждую минуту, это ваш единственный шанс уцелеть — волшебники любят лесть и презирают трусов. Неплохо также упасть ему в ноги, целуя сапоги… А потом резко дернуть на себя и, пока не опомнился, табуретом по сверху!».

— И ты в это веришь?

Я молча перевернул страницу, не решаясь даже пожать плечами. В общем, мы развлекались в эту «непонимайку» довольно долго, ей не надоедало играть, а мне читать. Но все резко прекратилось, когда из-за орешника осторожно выглянул Эландер. Как вы помните, он ушел в другую сторону, широким обходом на разведку, дабы мы случайно не нарвались на тайную полицию раньше, чем сами того захотим.

— Что случилось, ааргх? — Он в мгновение ока вскинул лук и натянул тетиву. — Кто околдовал наших друзей?!

Я молча указал глазами на девочку. Фея радостно захлопала в ладошки и засмеялась.

— Настоящий лесной эльф! Мне еще ни разу не доводилось такого попробовать. Говорят, вы невероятно вкусные?

Глухой Эландер оттопырил ухо:

— Что шепчет это дивное создание?

Я хлопнул себя книжкой по лбу. Как я могу ему объяснить, кто это, если он ни шиша не слышит?! И хуже всего, что по моей вине! Жестами или пантомимой попытаться, что ли…

Отложив на пенек занимательную литературу, я встал, крепко зажмурился, дабы не умереть со стыда, и начал представление. Изрядно приподнял пальцами килт, поклонился, чуток раздвинув колени, попрыгал туда-сюда, изображая маленькую девочку, нюхающую цветочки на лугу, и… крепко треснулся башкой об ту же сосну, под которой читал!

Задница Берлобогова-а… Как больно! И ведь это именно в тот самый момент, когда я только-только собирался показать ее перевоплощение в жутко опасную тварь! Гр-р-р…

Эландер с феей переглянулись и дружно ударились в хохот! Нет, ну совсем обидно же…

— Он плохо слышит, — сжалилась надо мной коварная девчушка. — Скажи ему погромче.

— Это лесная фея! — рявкнул я.

— Чего? — не понял эльф.

— Лесная фея!

— Громче, — улыбнулась злодейка.

— Лесная фея!!!

— Еще громче. Так, раз-два-три, кто я?

— Лес-на-я фе-я-а-а… гр-р?! — Я не сразу понял, что дал ей прямой ответ. Тело одномоментно налилось страшной свинцовой тяжестью, жутко холодной и неприятной до омерзения. Я почувствовал себя какой-то перепуганной ласточкой гигантского размера, случайно залетевшей зимой в наши горы и проснувшейся под утро в толстой корке льда. Сердце билось с затаенной осторожностью, словно боясь, что его услышат. В мозгу трепыхалась всего одна мысль — каким образом эта мелкая гадина намерена нас убивать? Загрызет хрустальными зубками, или у нее в кармашке короткого платьица есть опасная бритва…

— Дрянная девчонка, ты сумела околдовать и ааргха?!

— Что ты сказал? Я не слышу, повтори, пожалуйста, — с явной издевкой попробовала схитрить фея, но на глухом эльфе этот фортель не прокатил.

— Умри же!

Свистнула тонкая стрела. Лесная злодейка увернулась, но в реакции Эландер ненамного ей уступал. Уже вторая стрела метко пришпилила подол фейского платья к выпирающему корню дерева. Девочка топнула ножкой, грозно поглядела на меня и сразу же выросла уже лет до четырнадцати, превратившись в длинноногую, приятно сформированную девочку-подростка. Она попыталась вырвать стрелу, но ловкий эльф в одном прыжке перехватил ее руку.

— Я не убиваю слабых, но такие злобные дети нуждаются в хорошем наказании. Я тебя… выпорю!

— Что сделаешь?!! — не поверив своим ушам, вылупилось зеленоглазое создание.

По счастью, эльф не стал повторяться, а, решительно перекинув юную девицу через колено, без малейшего пиетета задрал ей юбку. Я невольно опустил взгляд, не в силах наблюдать происходящее. Хотя почему бы и не послушать чуть-чуть, интересно же…

— Будешь еще колдовать? Будешь обижать моих друзей? Будешь приставать к честным путникам?

Рука у нашего эльфа узкая, но сильная, разок приложит с размаху, так не хуже ремня получается. Фея визжала не переставая! И, быть может, только поэтому не успевала вставить ни одного слова, чтобы подловить своего неумолимого экзекутора, а того уже понесло…

— Я всегда мечтал умереть героем, достойным упоминания в балладах! И не абы каким, а на уровне главного персонажа! Но кто знал, что из-за такой порочной девицы я должен буду забыть о врожденном эльфийском благородстве, уподобившись суровому воспитателю, наставляющему строгой, но справедливой дланью непослушное дитя на путь истинный!

— Во дает, однако, остроухий перцу ей! Зрелищно и познавательно даже, — тихо, с придыханием раздалось у меня за спиной. — Сроду фей мы лесных не видели в позе такой, но приятно же, право…

Я вздрогнул и понял, что могу двигаться, злые чары пали. Сзади стыдливый граф Эшли целомудренно пытался обеими руками закрыть обзор двум счастливым гномам. Мы все свободны, свободны, свободны… Гр-р-р!

— Я больше не буду-у! — Писклявая кроха, резко уменьшившись раз в семь, вывернулась от изумленного остроухого и шустро кинулась наутек.

Туром с Нетуромом свистели и улюлюкали ей вслед. Пусть бежит, все равно убить эту мерзавку весьма проблематично, но полученный урок она, надеюсь, запомнит надолго…

— А знаешь, Малыш, кто бы ни была эта лесная фея и что бы она ни собиралась с нами сделать, но у меня разом пропал насморк! Представляешь?

Угу. Лучше бы к Эландеру слух вернулся, но нет же, герой этой битвы пожимал руки шаловливо подмигивающим ему гномам, глупо улыбался их похвалам и по-прежнему отвечал невпопад. Чувство радости от того, что я жив-здоров, могу двигаться и не буду съеден, резко сменилось чувством глубокой вины перед боевым товарищем. Надо что-то с этим делать…

Нам срочно нужен врач! На крайний случай коновал, травник, деревенский лекарь или знахарь. Обращаться к волшебникам рискованно, и цена у них о-го-го с хвостиком, и гарантий, как правило, никаких. Вот хоть ту же Верховную можно было бы попросить помочь, но никому, даже самому Эландеру, это и в голову не пришло. Так что вопрос — где искать врача? И главное, когда? Мы же идем в столицу с попутным крюком на захват Блуждающего замка. Гномы от своего слова не отступятся, им что глухой эльф, что слепой, что хромой — без разницы, если дело пахнет золотом, они отодвинут на потом любого. А я не люблю долго быть виноватым…

— Спроси у Эландера, где тайная полиция? — тихо попросил я племянника главнокомандующего.

— Почему сам не спросишь?

— Ты же глава отряда.

— Логично, — признал Эшли. — Вот только нечасто ты об этом вспоминаешь, ну ладно… Спрашивать мимикой и жестами, да?

Он буквально вырвал эльфа из гномьего общества (каждому хотелось еще раз подержаться за ту руку, что шлепала фею по попке) и, попросив не хихикать, довольно сносно изобразил тяжелую походку «черных плащей» и, похлопав себя по рукаву, выпятил грудь, как их начальник. Эландер понимающе кивнул и доложил обстановку:

— Они собираются на месте разрушенного лагеря, до сих пор поймали еще не всех лошадей. Красный Рукав в ярости! Не слышал слов, но его лицо ясно говорит, что он не остановится ни на минуту, пока не убьет всех нас самым жестоким образом. При них два следопыта, я сделал так, чтобы он увидел меня, и оставил в лесу достаточное количество следов, чтобы самый глупый человек смог в них разобраться…

— И… когда они сюда явятся? — чуть напряженно огляделся по сторонам храбрый граф Эльгенхауэр.

— Когда догонят нас? — сразу догадался остроухий. — Думаю, скоро. Конечно, не все, но небольшой отряд мечников вполне мог бы…

— Ложись! — не своим голосом крикнул я, в падении сбивая с ног глухого эльфа.

Мы действительно увлеклись, малость потеряв нюх и бдительность. Гномы так же ловко завалили Эшли, и три арбалетных болта ушли в лес, не найдя желаемой цели…

— Сейчас перезарядят и пойдут в атаку, — громко прошептал я. — Вряд ли их много, поэтому рубимся по-нашему.

Туром с Нетуромом фыркнули, как лоси, в знак согласия. Эландеру я показал три пальца, он понял и показал два, я кивнул. Буквально через минуту на нашу поляну выпрыгнули шесть мечников в кольчугах и черных кожаных шлемах, укрепленных железными обручами сверху. Арбалетчики оставались в засаде, нам всего лишь предстояло рубиться так, чтобы у них не было возможности прицелиться. Это недолго, пока до них не доберутся гномы…

— Сдавайся, ааргх!

— Гр-р!!!

Кому сдавайся, зачем? Сдаваться можно, если в плен с хорошей кормежкой и теплой тюрьмой, а эти просто ткнут мечом в пузо, как только ты бросишь оружие, и все дела. Я резко вскочил на ноги, Эландер встал со мной спина к спине, четверо рыцарей взяли нас в кольцо, двое бросились ловить тощего графа. Дальше была короткая, но зрелищная схватка…

Первыми начали мы — эльфийский нож с убийственной точностью вошел в шею одного из противников Эшли. С вторым наш аристократ безбоязненно скрестил клинки, хотя тонкая рапира не лучший аргумент против полутораручного меча. «Черные плащи» пошли на нас в атаку слаженно, словно на учениях, и, возможно, кое-кто из них даже успел удивиться нашей неправильной манере боя. Подходите, ребята, такого вам в столице не показывали…

Я отбил два рубящих удара и чуть присел, отведя назад левую ногу; остроухий танцор встал мне на сгиб колена и, легко перемахнув через головы нападающих, оказался у них за спиной. Короткий удар — и узкий меч Эландера вошел меж лопаток ближайшему врагу. Какие бы кольчуги они там ни носили — против эльфийской стали нет достойного доспеха!

Я увернулся от удара по бедру, широким махом выбил меч у ближайшего рыцаря и, высоко подпрыгнув на месте, развел ноги в шпагате! Левая нога врезала в подбородок одному, правая — в грудь другому, оба отлетели шагов на пять и больше не подавали признаков жизни. Помогать эльфу не стоило, Эландер с наслаждением пофехтовал, рисуя в воздухе замысловатые вензеля, и одним точным движением насквозь проткнул противнику грудь, отпустив рукоять. Мужчина стоял, наверное, с полминуты, так и не веря в произошедшее, потом схватился обеими руками за клинок, попробовал вытащить его… и ничком рухнул вбок.

Мы все обернулись к Эшли, он теснил своего врага, но дважды щелкнули арбалеты, и последний «черный плащ» упал с двумя короткими железными стрелами в спине. Из кустов вышли довольные собой гномы, в знак победы стукнувшись шлемами, — они честно выполнили поставленную задачу. Искать трупы арбалетчиков из тайной полиции смысла уже не имело, бородачи убрали их без лишнего шума, когда надо, эта парочка умеет подкрадываться не хуже эльфа. Все, хватит крови, пора уходить…

Переглянувшись со мной, Эландер кивнул, вытащил свое оружие из двух трупов, быстро отер клинки о траву и, махнув нам рукой, припустил вперед по малозаметной оленьей тропинке, петляющей между деревьев. Отлично, мы уже сегодня выиграли два сражения, не стоит так часто искушать капризную судьбу. Эшли, гномы и я замыкающим дружно бросились вслед за указующим направление остроухим сыном леса.

Нам оставалось лишь надеяться, что он хорошо запомнил те непонятные закорючки, что рисовала ему Верховная. А еще я думал (насколько это возможно при беге по пересеченной местности), что, быть может, и не стоило так уж безоговорочно доверять ведьме. Кто мешал ей за столько времени стакнуться с тайной полицией и просто увести наш отряд в сторону от намеченной цели? У ведьм всегда свои интересы, слово они держат лишь тогда, когда им это выгодно…

Примерно через час-полтора мы вышли к неширокой реке. Разумеется, никакого Блуждающего замка здесь не было, да и не могло быть. Берега по обе стороны поросли лесом, не на верхушках же деревьев его ставить.

— Привал, — объявил усталый Эшли. Логично: навоевались, набегались, пора хоть чем-то подкрепиться и чуток отдохнуть. Особо расслабляться, конечно, не стоит, но «черные плащи», увидев, что случилось с их разведкой, наверняка пойдут за нами уже всем отрядом. А это не быстро — провести столько людей в полном доспехе лесными тропиночками, где и врлаки водятся, и хнары, и такие вот веселые девочки-фейки…

— Малыш, разводи костер, Эландер, — племянник главнокомандующего довольно похоже изобразил охотника с луком, пугливого оленя, попадание стрелы в бок животного и вращение мяса над огнем, — гномы, мыться!

— Что гномы, сказал ты?! — Туром и Нетуром встали спина к спине, выхватив боевые секиры.

— Ну от вас же пахнет, как от сивых меринов! Всю маскировку сбиваете! А если у тайной полиции есть собаки? Хоть руки и лицо ополосните.

— Руки. Ладони только. Немного. По капле влаги противной речной, уговор?!

— Ладно, уговор, — сдался Эшли.

Эландер понял свою задачу и исчез в кустах. Оленя он нипочем не найдет, мы тут наверняка на мили дичь распугали, но какую-нибудь здоровенную крысу подстрелит запросто, они, наоборот, идут на шорох шагов человека. Раздав всем указания, наш командир обернулся ко мне.

— Ты в порядке?

Я неуверенно передернул плечами, выбрал ближайшую валежину, переломал ее на шесть удобных чурбачков, сложил их домиком, напихав внутрь мелких веточек и мха, и взялся за кресало.

— Малыш, я спросил, ты в порядке? Ходишь сам не свой, слишком внимательно поглядываешь на Эландера, о Сун вообще ни разу даже не вспомнил. Что, любовь прошла?

Убью… Но с другой стороны, как можно объяснить заблуждающемуся хозяину, что бедный эльф оглох по моей вине, когда упал с дерева, потому что я орал в голос из-за того, что он, в смысле Эшли, потерялся?! Подобные истерики не делают мне чести ни как ааргху, ни как наемнику, ни тем более как другу этого столичного зануды, севшего мне на шею и свесившего ножки!

— А знаешь, ведь буквально вчера ночью я говорил с Верховной о тебе и Сун. И кстати, заступался за тебя! Потому что чувствовал в тебе родственную душу, потому что эта девушка дорога и мне тоже, потому что я пожертвовал своими чувствами к ней ради вашего счастья. И что? Ты стыдливо молчишь, опустив голову, не смея поднять на меня взгляд…

— Гр-р-р… — честно предупредил я, потому что мое терпение не безгранично. Кое в чем я очень даже традиционный ааргх. Пришибу не задумываясь, покаюсь при удобном случае. И то если не забуду…

— Не мне тебя судить, друг мой, — Эшли распахнул объятия, словно приглашая всплакнуть на его груди, — но обещай, дай слово, клятву, обет — что, как только мы исполним свой долг, ты вернешься к ней и поговоришь, прежде чем навсегда расстаться, уходя в лесные кущи с новым стройным прияте…

Все! Я сгреб его за шкирман и понес топить. Но не успел… Не по его и не по моей вине. Просто именно в этот момент сонная речная гладь всколыхнулась, и две полуголые красавицы с длинными волосами обвили руками неохотно умывающихся гномов, в один миг утаскивая их с собой на глубину! Я даже коротенькое «гр-р» не успел сказать в ответ на их прощальное «бульк»…

— Что ты встал, как чучело огородное?! — командирским голосом взревел граф Эльгенхауэр-младший, дрыгая ногами. — Отпусти меня сейчас же и догони этих мокрых ветрениц, нагло укравших наших боевых товарищей!

— Гр-р! — опомнился я, разжал пальцы, выпуская воротник хозяина, и в два прыжка кинулся в реку.

Ааргхи отлично умеют плавать, и, будь вода хоть сколько-нибудь прозрачной, я бы догнал похитительниц, но увы… Из-за грязи, тины и ила не было видно вообще ничего дальше собственного носа. В ярости я сплавал до противоположного берега и обратно, дал пару кругов вверх и вниз по течению, но результат не радовал ничем, кроме того, что хорошо искупался в мутной водичке Слепой реки…

Я вышел на берег раздосадованный, огорченный и даже чуточку взбешенный. Эшли подал мне руку, и мы вместе уселись на травке.

— Кто это был?

— Нерейды, — сплюнув, ответил я. — Обычно мирные речные существа, людей не едят, гномов тем более.

— Тогда зачем они их взяли? Чисто из баловства, поиграют и вернут…

— Не вернут. Думаю, им заплатили, чтобы они похитили и доставили кому-то хоть кого из нашего отрада.

— Карланиус?

— Возможно.

— Но кто знал, что мы пойдем к реке? — простодушно спросил Эшли и догадался сам, не дожидаясь моего ответа.

Кроме Верховной, не мог знать никто, только она чертила нам план на дубовом листике, утверждая, что Блуждающий замок надо ловить выше по течению. Неприятно, когда враг не только осведомлен о каждом твоем шаге, но еще и навязывает тебе свои собственные планы…

— Мы дождемся Эландера, подкрепимся, если ему удалось кого-нибудь раздобыть, и двинемся на выручку к нашим друзьям. Уверен, что если их украли по приказу Карланиуса, то наверняка доставят в тот же Блуждающий замок. Теперь мы по-любому обязаны найти его, Малыш, понимаешь?

Я кивнул. Все верно, других разумных вариантов не было, ждем эльфа. Хотя… одна сумасшедшая мысль все-таки стукнулась ко мне пообщаться. Я не стал с ней долго рассусоливать, а, поблагодарив за совет, снял с себя все оружие и молча отправился мыть руки к реке.

— Э-э… упс, — не понял племянник главнокомандующего. — Ты же вроде только что целиком помылся? Ну как знаешь, чистюля, тогда и одежду постирай, что ли, я могу и отвернуться…

Точно убью. Но та же сумасшедшая мысль напомнила о главной цели, порекомендовав не отвлекаться на глупого хозяина, а терпеливо мыть руки. Должен признать, она была права, ждать пришлось недолго…

Сонная река всплеснула еще раз, и две бледнолицые девицы дружно повисли у меня на руках, затягивая к себе под воду. Гр-р, как же! Я резко выпрямился и одним поворотом корпуса, как опытный рыбак, стряхнул обеих прелестниц подальше на берег! Неплохой улов для новичка без удочки, даже прикармливать не пришлось…

— Какие милые леди, — изумленно выдохнул мой хозяин, рассматривая бьющихся на траве нерейд — людей до пояса, а ниже толстенных лососей с хвостом в пятнышках.

Сразу запахло свежей рыбой и резко захотелось ухи, давно не ел, густую, наваристую, с дымком костра…

— Это возмутительное безобразие! — тонкими голосками возопили две речные жительницы. — Грубые мужланы, что вы себе позволяете?!

— О прекрасные дамы, никто не смеет угрожать вам или вести себя недостаточно почтительно, — галантно поклонился Эшли, тем не менее крепко наступая на хвост той, что намылилась отползти обратно в реку. — Если мой друг чем-то обидел вас, то прошу за него прощения! Бедняга был так очарован вашей красотой, что, едва вы коснулись его, он от восхищения сделал пару непроизвольных движений. Но с другой стороны, это послужило прекрасным поводом для нашего чудесного знакомства, вы не находите?

— Как вы только посмели?! Что за чудовищная бестактность?! — Похитительницы наших гномов стыдливо прикрывали руками грудь и одергивали свои мокрые рубашонки.

— Хозяин, они вкусные. — Мне оставалась самая примитивная и несложная роль. — Ааргх голоден. Ааргх поймал рыбку. Одна ааргху, одна хозяину!

— Что он говорит? — Столичный аристократ оттопырил ухо.

— Ам-ням-ням! — Я выкатил глаза, оскалил клыки и радостно потыкал вторую нерейду в бок.

Обе девицы обомлели, по-моему, на них даже тонкие белые ночнушки мигом высохли от страха. А мы продолжили комедию…

— Ах, что делать, что делать… — театрально задумался Эшли, возводя очи к небесам. — Мой верный ааргх голоден, а ведь вы наверняка знаете, как опасны и неуправляемы голодные ааргхи. Не ровен час, он и меня съест. Вы понимаете, леди, я целиком и полностью на вашей стороне, но моему другу надо что-то кушать… Малыш, тебе эту или эту?

— Что-о?! Спасите-е-е-е!!!

— Бери вот эту, она толще и слишком громко орет.

— Я вовсе не толстая! — чисто по-женски вспыхнула нерейда. — И не ору, а стенаю о помощи! Быть может, благородный рыцарь услышит меня и…

— А знаешь, — не особо вслушиваясь, продолжил племянник главнокомандующего, — пожалуй, я тоже не против перекусить. Ты со мной поделишься?

— Гр-р! — грозно прорычал я, закрывая спиной добычу. — Ааргх честный — толстая ааргху, не толстая хозяину! Хозяин свою сам потрошит и жарит, ааргх ест сырую!

— Малыш, Малыш… — укоризненно покачал головой Эшли. — Ты же их пугаешь, ну какой из меня потрошитель?

— Гр-р, ааргх ест свою сырой, а потом потрошит не толстую для хозяина!

— Вот это другое дело, умница! Итак, милые дамы…

— Не-э-эт!!! — истерично взвыли нерейды, но мы были неумолимы.

Я пузом навалился на свою, недвусмысленно разевая пасть, типа «укушу, укушу!». Эшли попробовал сделать то же самое, но, словив скользким хвостом по физиономии, обиделся, словно ребенок, и выхватил рапиру.

— Довольно, прекрасная незнакомка, я выпотрошу тебя своей рукой! Уж как умею… Малыш, подержи ей махалку!

Добрых пять минут по берегу каталась веселая куча-мала, пока удивленный голос эльфа не привел всех в чувство:

— О, как у вас тут все романтично!

Эландер вернулся с пустыми руками, но главное, что хоть вернулся. После потери гномов я начал переживать за него еще больше, он же еще и частично инвалид.

— Спаси нас, благородный эльф! — взмолились мокрохвостки. — Мы невинные жертвы жестокого насилия!

— Спасибо, не надо, я не мерзну, — чуть виновато улыбнулся остроухий.

— Спаси нас, благородн… — стушевались нерейды.

— Нет, нет, сегодня точно пятница, я же помню. — Эландер с легкой укоризной покачал головой, словно девицы пытались уверить его в обратном.

Да, глух как пень. Иногда, оказывается, это очень даже удобно. А я еще собирался искать ему врача… Зачем?

— Ладно, волки горбатые, — сдалась та, что потолще. — Слышь, ты, дубина по кличке Малыш! Убери свои слюнявые губки и обломись на месте, я уже икряная. Теперь по делу: чего надо?

Вот это другой разговор, а то строили тут из себя принцесс на выданье…

— Вы похитили двух наших друзей, Турома и Нетурома.

— И че теперь, вешаться?

— Зачем вы их украли? — встрял Эшли. — Прекрасные леди, мы не хотим вам вреда, однако…

— А ты вааще заткнись, отморозок! Еще никто не смел обзывать меня толстой, хамло трактирное…

— Гр-р!!! — рявкнул я так, что обе пловчихи мигом поджали хвосты. — Где гномы?!

— Не знаем… — пискнула та, что постройнее. — Нас послали, чтоб мы взяли любого, кто выйдет на этот берег, и доставили в лодку.

— В какую еще лодку?

— Простую, деревянную, вон там, за поворотом. — Нерейда неопределенно махнула рукой налево. — В ней было трое людей, мы закинули им гномов — и назад. Думали, может, успеем поймать еще вот этого, тощего…

— Кто вас нанял?

— Не представились, — огрызнулась толстая, вернув себе инициативу. — Платят Мудрейшему, он нас послал, мы и поплыли. Утерся? Вот и отвали!

— Они говорят, что в выходные будут танцы? — не понял Эландер. — А Турома с Нетуромом пригласят? Кстати, где они?…

Похитительницы пристально посмотрели на него и покрутили пальцем у виска.

— Может, все-таки на уху? — облизнулся я, но Эшли отрицательно скривил губы.

— Убивать женщин мы не будем. Есть у кого-нибудь веревка? Свяжите их хвостами и выбросите в реку, далеко не уплывут, но и не засохнут на берегу. А то тут уже сейчас вяленой рыбкой пованивает…

Длинный и крепкий шнурок нашелся у эльфа, он из таких силки на птиц вяжет. Узлы затягивал я сам, с наслаждением, надежно и от всего сердца. Нерейды лаялись сквозь зубы, но без особой злобы, видимо, понимали, что легко отделались…

— Малыш, подкинь их повыше, я хочу услышать самый громкий плюх!

О, с каким наслаждением я исполнил этот приказ моего самого любимого командира… Взял каждую девицу за шиворот, раскрутил хорошенько и изо всех сил запустил в синее небо над рекой — короткий вопль, и они с размаху шлепнулись в серую воду, подняв целую тучу брызг!

Эшли поблагодарил меня коротким кивком, я смущенно поклонился, шаркнув ножкой, типа не за что…

— Друзья, у меня такое ощущение, что две эти нерейды как-то связаны с уходом Турома и Нетурома. Поясните, пожалуйста, хотя бы жестами…

Мы грустно кивнули. Более подробное раскрытие темы я оставил графу Эльгенхауэру, у него актерских способностей больше, мог бы и в бродячем цирковом балагане выступать. А сам неспешно, чтоб не спугнуть, вернулся к костру, тихо вытащил нож и в ожидании привалился спиной к дереву.

Лесная крыса, толстая и жадная, не могла удержаться, чтоб не высунуться из кустов, принюхиваясь к человеческим запахам. Когда зимой они сбиваются в стаи до тридцати — сорока особей, то горе путнику, встретившему такую банду. Огня они не боятся, зубы остры, как кинжалы, а средний размер каждой с невысокую, но весьма упитанную собаку. Особенно опасно, если ты в пути один, пеший и снег сначала чуть подтаял днем, а к вечеру его прихватило морозцем. По насту крысы движутся не проваливаясь, с приличной скоростью, не оставляя жертве ни малейшего шанса…

— Хорошо, что сейчас лето, — сам себе сказал я, почти не глядя бросая нож влево.

Хищница только пискнула, получив стальной клинок в бок, завертелась, пытаясь укусить рукоять, но быстро устала и рухнула. На то, чтоб дать крови стечь, выпотрошить тушку и запечь на углях, ушло не так много времени. Мы отлично стрескали ее полусырую. А после этого сели вокруг костра, опустив головы в знак скорби об утерянных гномах…

— Малыш, у нас есть шанс найти их? Хотя бы для того, чтобы воздать последние почести…

— А что это такое?

— Издеваешься?

— Нет, у ааргхов о последних почестях ничего не известно. Если кто погиб и тело в основной массе имеется, то мы его хороним. Если его надо собирать по кускам, то достаточно головы. А если оно неизвестно где, так пусть там и валяется, мертвецу без особой разницы, черви его съедят или волки…

— И я считаю, что крыса была вкусной, хотя немного перца добавило бы нотку пикантности, — весомо подтвердил Эландер.

Мы дружно покивали, чтоб не обижать больного…

— Давай поясню. У нас, у цивилизованных народов, принято во что бы то ни стало найти тело павшего героя и организовать его похороны с большой помпой — конными рыцарями, траурными маршами, толпой плакальщиц и стеналыциц, охательниц и вздыхательниц, хныкалыциц и всхлипывательниц, печальных детей со слезой в глазах, горой венков, цветов и черных лент, долгим ужином и пышными тостами с безмерным возлиянием и братскими рыданиями на плечах друг у друга…

— Здорово, — почти обзавидовался я. — Я тоже так хочу!

— Ну ты еще живой, умри для начала.

— Как скажешь, ты хозяин, тебе видней…

— Опять издеваешься?

— Но варить крысу все равно не стоило, бульон был бы слишком жирный, могло пронести, — доверительно сощурясь, добавил глухой эльф.

Мы еще раз улыбнулись ему, но уже через силу.

— Пошли?

— Куда? — уточнил я.

Эшли отмахнулся и первым двинулся вдоль реки. Правильно, раз они увезли их на лодке, при этом не проплывая мимо нас, значит, ушли вниз по течению. Нам туда же…

Топали молча, каждый думал о чем-то своем. Не берусь судить об остальных, но мои мысли были смутны и противоречивы. И не потому, что я такой уж плохой или хороший, просто ааргхам долго думать вообще противопоказано. Сейчас поясню…

Ведь, по чести сказать, не то чтоб мы все так уж любили этих гномов. Туром и Нетуром сахарным характером не отличались, и норов у обоих был — будь здоров, не кашляй, отвали, пока не забрызгали! Книжек не читали, фантики не коллекционировали, из всех возможных хобби предпочитают утреннее похмелье.

Вечно пахло от них задубевшей кожей, сырым железом, каменноугольной пылью и столетним, ничем не перебиваемым потом. Ругались оба жутко и непечатно, как разбойники с большой дороги, не стесняясь в выражениях ни детей, ни женщин. Пили все, кроме воды! А слава гномьего самогона как универсального средства для снятия ржавчины, гравировки стали, растворения мягких металлов и прожигания желудка насквозь давно шагнула за пределы границ нашей Империи. И ног перед входом они не вытирали, и крошки из бороды не вычесывали, и Сун периодически глазки строили, и… все равно мы должны их найти.

Если живы — спасти, если уже нет, то, как предложил Эшли, похоронить со всеми почестями! Хотя непонятно, конечно, где мы возьмем в лесу печальных музыкантов, венки, траурный рыцарский караул и целую толпу плакальщиц с хныкальщицами. Ну и ладно, никого это не парит, с чего я один должен за всех заморачиваться?

Идущий впереди эльф на миг замер и, резко вскинув руку, указал пальцем на небольшой просвет среди шепчущихся камышей. Там, едва касаясь ногами берега, тихо покачивался в воде труп человека в черных одеждах. Ох и достало же меня это цветовое однообразие…

— Убит гномьей рукой, — уверенно констатировал Эландер, когда мы подошли посмотреть поближе.

Действительно, внизу живота, как раз из-под подола короткого кольчужного жилета, торчала роговая рукоять кинжала Турома.

— Наши герои так легко не сдаются, — с гордостью вскинул бровь племянник главнокомандующего. — Значит, мы идем в правильном направлении. Вперед! Никто не посмеет сказать, что граф Эльгенхауэр-младший бросает своих…

Что ж, это благородно. Не всегда разумно, иногда глупо и в большинстве случаев бессмысленно, но благородно! Беглый осмотр трупа нам ничего не дал, кроме того, что мертвец при жизни явно был человеком со стороны, не наш, не фронтирский. Руки слишком изнеженные, одежда почти новая, и сапоги сбиты не лесными тропами, а скорее городской булыжной мостовой. Лицо немолодое, но даже при застывших чертах сохранившее все признаки порочного нрава. То есть слишком уж похож на раздавленную каблуком гадюку. Не люблю таких, продажны до зеленых слюней и почти сладострастно жестоки к слабому.

— Друг мой, вытащи нож, мы вернем его хозяину или положим на его могилу.

— А смысл? — удивился я, берясь за рукоять. — Гномья ковка, не ржавеет, не тупится и всегда в цене. Если Турому все равно, можно я оставлю его себе на память?

Мой хозяин подумал и кивнул. Правильно, жизнь в Приграничье диктует свои условия, не стоит разбрасываться тем, что может быть полезно хоть кому-то. Мы двинулись дальше с чуть большей осторожностью. Поскольку течение реки едва ли не стоячее, то труп примерно в том месте, где мы его нашли, и рухнул в воду или же был просто выброшен остальными гребцами. Нет, тогда люди тоже хапнули бы себе такой клинок. Значит, все-таки сам упал, взвыв от боли и потеряв равновесие, — малый рост никогда не служил бородачам препятствием для драки. Даже умирающий гном кусается и лягается как не знаю кто…

Остроухий Эландер, бесшумно скользивший впереди, вновь сделал стойку, как охотничий пес, почуявший фазана. Мы чуть было поднапряглись, но он обернулся к нам, опустил взгляд и покаянно покачал головой.

— Туром…

Что?! Я бросился вперед, но Эшли, с неожиданной силой оттолкнув меня, первым упал на колени перед неподвижным телом нашего друга, лежащим на отмели. Гном был обезоружен, ни меча, ни верной секиры, на носу и щеках — зеленая тина, а в правом кулаке накрепко зажат чей-то седой и ухоженный ус. Как он не утонул в тяжелой кольчуге, сапогах и шлеме — непонятно, наверное, еще был жив и захлебнулся уже у самого берега. Значит, в лодке произошел полноценный махач, один — один, ведь похитители наверняка планировали куда-то доставить наших друзей живыми. Они не учли непримиримого характера гномов…

— Как же так, Малыш?

Я молча вздохнул, делая вид, что выковыриваю сосновую иголку из глаза.

— Он умер сражаясь, в бою, лицом к лицу с превосходящим врагом, как настоящий мужчина и воин! — Голос командира нашего отрада предательски подрагивал, видимо, парень еще ни разу не хоронил друзей. — Мы всегда будем помнить его! Мы страшно отомстим его подлым убийцам! А светлый образ нежного и милого Турома, ушедшего от нас так рано и так безвозвратно, будет вечным факелом славы освещать…

Шагнувший из-за моей спины Эландер ничего этого не слышал, а потому, присмотревшись, без всяких сантиментов наступил ногой на раздувшееся пузо гнома.

— Аа-ар-гкх-х! — на одном выдохе рыкнул Туром, извергая из горла нехилый фонтан грязной речной воды.

Живой! Я быстро вытер вторую набежавшую слезинку — приятно же, что первым делом он позвал меня (слово «ааргх» прозвучало вполне отчетливо), а уже потом его стошнило…

— Приветствую тебя, наш потерянный друг! — Эльф радостно протянул гному руку и нажал ногой посильнее. — Будь осторожен, купаясь в здешних водах, тут плавают опасные девицы… Не за ними ли ты нырял, бородатый шалун?

Туром выплюнул еще одну тонкую струйку, сгреб остроухого за ногу и, с вывертом ступни свалив его в сторону, навалился сверху мстить! От неожиданности Эландер почти позволил себя придушить и лишь в последний момент решил все-таки побороться за свою молодую жизнь.

Мы с Эшли им не мешали. Счастье от вновь обретенного боевого товарища захлестнуло нас упоительной волной ласки и умиротворения. И ничего, что пока найден только один гном. Это по-любому лучше, чем потеря всех двух. Жаль только отпраздновать нечем, каменная фляжка со знаменитым гномьим самогоном всегда хранилась за пазухой у Нетурома.

— Малыш, разними их, пожалуйста, — вежливо попросил меня граф Эльгенхауэр-младший. — Мне кажется, их взаимная радость от негаданной встречи зашла слишком далеко.

Я кивнул, взял каждого за что было под рукой (гнома за пояс, эльфа за ногу) и грозно встряхнул в воспитательных целях.

— Наземь меня отпусти, верзила, сейчас же! — вырываясь, орал Туром. — В ухо еще раз дать должен наглецу от души сапогом!

— Да-а! Пожалуйста, пусть еще раз ударит, — так же взмолился эльф. — Случайным, но точным пинком он словно выбил пробку, и одним ухом я уже слышу!

Задница Берлобогова, как можно было забыть, что подобное лечат подобным?! А оказалось, достаточно лишь как следует треснуть его по кумполу — и паренек как новенький! Я было на чистом энтузиазме от этого негаданного откровения уже начал примериваться, как бы поточнее шандарахнуть Эландером о ближайший ствол дерева, но вовремя устыдился. Нельзя отнимать славу первооткрывателя эльфийского лекарства у бородатого Турома.

Пришлось скрепя сердце грыкнуть на обоих, поставить на землю и не вмешиваться. Гном был только рад исполнить свое клятвенное обещание! Эландер хоть и рухнул пластом после тяжелого удара, но, поднявшись, объявил себя окончательно излечившимся от глухоты и даже попытался в благодарность расцеловать своего целителя. За что, естественно, едва не получил с лету добавки, а это уже, согласитесь, перебор. Наш аристократический командир, улыбаясь, призвал их к миру, и они тут же вспомнили, из-за кого все это вообще началось…

Так что, учитывая общую неразбериху и ругань, на этот раз врага первым заметил я. Поэтому мигом отвесил подзатыльники всем, включая любимого хозяина. По моему примеру все легли пластом и присмирели. Птицы перестали петь, затихла естественная болтовня лесных обитателей, а всего в каких-то десяти шагах от нас сквозь бурелом и кустарники ломились, тихо ругаясь на ходу, усталые рыцари тайной полиции.

Мы старательно прикинулись пыльными деталями ландшафта и никому чрезмерно в глаза не лезли. «Черные плащи», может, и хороши в тесноте городских кварталов, но абсолютно не приспособлены к лесным просторам фронтира. По идее не заметить нас было просто невозможно, но люди ночь не спали, мы не двигались, и они не заметили. Прошли мимо, усталые, раздраженные, исцарапанные, углубляясь все дальше и дальше в наши негостеприимные земли. Туда, куда их не звали и где их никто не ждал. Даже мы.

— Передовой отряд? — шепотом просигналил племянник главнокомандующего, поворачивая голову к эльфу.

Тот отрицательно покривил губы:

— Скорее разведка левого фланга. Думаю, основные части пройдут здесь меньше чем через полчаса.

— Тогда уходим, — приподнял голову Эшли. — Будем двигаться все так же вдоль берега реки, стараясь держаться между разрозненными частями противника. Наглость, конечно, но вдруг сработает…

Все признали, что «вдруг» — это самое правильное определение. К тому же альтернативные варианты тоже как-то не проявились, разве что переплыть реку и идти по той стороне, но это был ничем не оправданный стресс для бедного Турома. Если нерейды уже освободились, так они гарантированно поплывут за нами следом, пылая праведной местью. Они же злопамятны, как орки, один раз с нами схлестнулись, и теперь хоть в реку не заходи. Даже на мирную постирушку…

Так что мы тихонечко пустились вслед за рыцарями противника, благо те нечасто оборачивались назад. Мне еще пришла в голову рискованная идея, и Эшли на удивление не стал с ней спорить насчет «цивилизованных способов ведения войны», позволив нам с эльфом тихо снять четырех последних. Не, мы их не убивали, так… кулаком по темечку — и обмякшее тело подальше в кусты. Но зато теперь если кто сзади и видел нас мельком, то тревоги не бил — мы все щеголяли в черных плащах тайной полиции. Правда, мне он едва доходил до пояса, а за гномом волочился длинным шлейфом императорской мантии, но на расстоянии все скрадывалось…

— Где Нетуром? — по ходу спросил мой хозяин.

— Тайна великая сие есть.

— Гр-р, — нарочито поддержал я главу отряда. Туром насупился, путаясь в полах плаща, но продолжил уже куда менее ворчливо:

— В воду нас утянули тебя из-за, командир мне тоже! Придумать же надо руки мыть гномам честным, мозоли позоря трудовые гигиеной излишней! И вспоминать не хочу места, за какие нас под водою коварные девы щипали бесстыже… В лодке в себя я пришел, и от лапаний снова, лицо противное надо мной было — кинжал я успел вонзить во врага! С прочими бился как лев и был выкинут с борта, увы мне…

— Герой ты безмерный, нет спору в том ныне, — чуть натужно, но во вполне приемлемой гномьей манере похвалил его Эшли, — но нам поведай о Нетуроме печальную повесть. Слышать ее жаждем трое все…

— Тайна, сказал я! — уже всерьез заводясь, рявкнул несговорчивый бородач. — В лодке той не был он ни живой, ни погибший отважно!

— Как это не был? — удивились мы с графом Эльгенхауэром. — Но нерейды сказали, что они закинули на борт вас обоих!

— Верьте побольше шалавам плескучим с титьками пухлыми, тиною пахнут что скучно! В лодке один я очнулся и бился один, а родич мой сгинул бесследно…

Хм. Получается, что мы поспешили выпустить на волю водоплавающих похитительниц, не проверив достоверность их рассказа. Понятно, что у нас на это ни времени, ни особого желания не было, но это все равно не оправдание. Приходится признать, что лопухнулись просто на недостойном для жителя Приграничья уровне… И чего теперь делать?

— У них должен быть подводный дом, как у речных бобров, — тронул меня за рукав шагавший справа эльф. — В лесу они не выживут, горные пещеры к реке не спускаются, надо искать песчаную отмель или запруду…

— Вот та гора древесного мусора посреди реки подойдет? — Я, как самый высокий, приподнялся на цыпочках, указывая пальцем вперед. — Все верно, не могут всего две нерейды успеть стырить двух тяжелых, вооруженных гномов, передать одного в лодку, а другого уволочь в неизвестно далекую даль! Скорее всего, передали с рук на руки другим таким же пловчихам, вот только зачем он им сдался? Вроде жительницы реки мясо не едят…

— Смотрите, это же ааргх! — истерично раздалось за нашими спинами. — Это ааргх! Тревога! К оружию! Все сюда!

— Малыш, вот ведь я сколько раз настоятельно рекомендовал тебе не высовываться, — утомленно покачал головой строгий Эшли. — Ну так что теперь, будем сражаться?

— Драпать будем! — твердо решил я.

— Куда?!

— Туда! К островку посередине реки!

На дальнейшие объяснения и споры времени уже не было, мы держались цепочкой, дружно дунув со всех ног. «Черные плащи», шедшие впереди нас, изумленно обернулись, даже успели выхватить мечи, но задержать нас хоть на минуточку не сумели. Троих снял Эландер, на бегу стреляя из лука, оставшиеся шестеро встали было плечом к плечу, но я мощно врезался в них всей массой, и рыцарей попросту раскидало по кустам в красивых позах! А может, и не очень красивых, такие вещи на любителя…

— Гр-р-р! — радостно взревел я, видя, что у берега качается привязанная к стволу ивы лодка. Для полной уверенности мне пришлось приподнять над головой гнома. — Та самая есть она?

— Самая та, — мельком глянув, подтвердил Туром. — В ней я бился отважно против врагов, ныне сбежавших куда-то. Где Нетуром, признавайтесь, злодейские трусы?!

— Вон они! Ааргх и остальные! Окружа-ай!!! — неслось уже, кажется, со всех сторон. Хорошо еще на нас все так же были черные плащи, и, быть может, только поэтому арбалетчики не решались открыть стрельбу. Мало ли, вдруг заденешь своих…

— А чего… мы, собственно… бежим к этому… острову?! — на ходу прокричал наш командир.

— Там Нетуром, — почти хором ответили мы с гномом, хотя полной уверенности не было.

Ничего, на месте разберемся. Даже если никого и не найдем, то добраться к нам на середину реки без подручных плавсредств будет трудновато, а вязать плоты городские рыцари вряд ли обучены.

Эландер с размаху перерубил веревку, Туром, по-хозяйски забрав у меня свой кинжал, первым прыгнул в лодку, за ним остальные, я приподнял ее за нос и оттолкнул как можно дальше от берега. Сам запрыгивать даже не стал — я тяжелый, мог и перевернуть, — просто зашел в воду и поплыл, толкая ее перед собой в корму. Это не очень сложно даже при моем вооружении, сила есть…

Когда на песок высыпали вдохновленные воины тайной полиции, мы уже были почти в безопасности. Река в этом месте заметно шире, и меткий арбалетный болт вполне мог бы доставить кучу неприятностей, но вид стройного эльфа, замершего с натянутым луком на изготовку, не очень-то вдохновлял вступать в соревнования по стрельбе. На нас орали, нас проклинали, нам обещали все виды самых жутких смертей со всевозможными гарантиями, но не более. Враг явно становится умнее, и это не радует…

— Ма-а-лыш, — несколько нараспев попробовал доораться до меня Эшли, — все в порядке, у них нет лодки, не надо так гна-а-а-ть!!!

Ничего не знаю, ничего не слышу, под водой нерейды, они кусаются, мы с Сун хотим ребенка. А тут один «клац» зубами — и дитя придется усыновлять! Или удочерять, неважно… Не хочу!

— Малыш, без истерик и фанатизма-а! Не надо, говорю тебе, берег уже близко-о!

Может быть, чего зря орать, мне же сзади все одно не видно. Но в этот момент я почувствовал, как кто-то под водой скользкими пальцами пытается поймать меня за пятку. Мысль о «клац зубами — и…» стала почти явью. Никого не желая вводить в искушение, я замолотил ногами так, что взбил целый бурун! И, готов поклясться, врезал там кому-то прямо в челюсть. Ага-а, не нравится?!

— По-бере-ги-ись, мама дорогая! — только и успел выкрикнуть граф Эльгенхауэр за миг до того, как лодка с треском влетела на островок примерно до половины, задрав корму и выбросив все содержимое на берег.

Ну не содержимое, конечно, а, само собой разумеется, содержащихся в ней людей, гномов и эльфов. Так поправил бы меня дедушка, но сейчас это не очень важно…

— Дубина-а, — единодушно выдохнули все, не глядя в мою сторону.

Я тоже предпочел сделать вид, что ничего не услышал. В конце концов, не стоит так уж остро реагировать на человеческую (или нечеловеческую) несправедливость. Лучше побыстрее выбежать на сушу…

Относительно небольшой вытянутый островок представлял собой песчаную отмель, по краешку которой еще худо-бедно протиснуться можно, но в основном всю территорию занимала хаотическая гора бревен, веток, коряг и всякого мусора, вздымающаяся аж на два моих роста…

— Думаешь, они там? — спросил у отплевывающегося Эландера племянник главнокомандующего.

Тот вместо ответа лишь указал пальцем на полуразмытые следы сапог, уходящие куда-то влево. Эшли значимо кивнул, приложил палец к губам и, не убирая ладони с рукояти рапиры, первым двинулся в обход.

Гном, вытряхивая из ушей речной песок, что-то явно собирался сказать мне в благодарность, но отложил до лучших времен…

Идти вдоль берега можно было лишь по одному, мы вытянулись в цепочку. Конечно, я бы предпочел, чтобы в авангарде двигался эльф, но чего уж теперь… Буквально через двадцать — тридцать шагов в нагромождении коряг открылся небольшой проход, и тут уж мы все навострили уши. Акустика была хорошая, каждое слово доносилось вполне отчетливо…

— Мы заплатили вам за двух гномов! — настаивал грубый мужской голос.

— Нет, плата была внесена за кого-нибудь из их отряда. Мы сумели украсть двоих. Один был передан вам… — спокойно отвечал кто-то более старший. Речь старика отличалась неторопливостью и каким-то смутным бульканьем, словно ему тяжело дышалось на земле…

— Но… этот гном сбежал! Более того, убил нашего человека!

— При чем тут мы? Добычу надо держать крепко…

— Отдайте нам второго! — уже почти срывался на крик мужчина.

— Заплатите.

— Мы уже заплатили!

Послышался лязг вытаскиваемых из ножен клинков.

— Вы приплыли в лодке, но мы уже убрали ее с острова, — ровно напомнил голос, видимо, того самого Мудрейшего, о котором говорили пленные нерейды. — Если вы сейчас убьете меня, то уже никогда не вернетесь на берег и не доставите гнома вашему нанимателю, так что… платите.

— У нас больше нет денег, проклятый старик!

— Вас двое, у тебя есть золотой перстень и богато украшенный меч. У него серебряная цепь, кольцо в ухе и новая куртка. Отдайте нам ваши одежды, оружие и вещи, взамен мы вернем вам лодку и отдадим надежно связанного гнома…

— А если мы откажемся?!

— Тогда этот остров на время станет вашей тюрьмой и навеки — могилой.

— Знайте, наш господин так этого не оставит!

— Уверен, что он быстро найдет других слуг, — сухо хихикнул Мудрейший. — Порасчетливее и поумнее…

— Пора мне мстить страшно за кровь кровью, — тихо буркнул Туром, сдвинул брови, подкинул в руке свой кинжал и попытался обойти меня, дабы не глядя ломануться внутрь.

Повинуясь строгому взгляду Эшли, я попридержал ретивого бородача за шиворот.

— Зайдем все вместе, — прошептал наш командир. — Надо еще немного выждать, пока эти глупцы сдадут оружие и одежду. Вот тогда и повоюем… Тсс! Слушаем дальше…

— Мы рады, что вы поступили разумно, — договорил старческий голос. — А теперь…

Увы, дослушать, что будет теперь, нам не удалось. Племянник главнокомандующего вдруг издал дикий аристократический вой и, без предупреждения обнажив рапиру, бросился в проход! Следом пошел Эландер, за ним я пропустил гнома и уж последним ломанулся сам. Узость прохода и торчащие во все стороны сучья здорово затрудняли скорость передвижения такой туши, как я. Так что первая битва на острове произошла без моего участия, но при поддержке боевого клича всех ааргхов:

— Гр-р-р!!!

Когда я наконец выбрался из прохода, исцарапанный и оборванный, то мы уже победили. Моему взору предстало небольшое озерцо в окружении пояска песчаного берега с заранее умягченными речной тиной одиночными лежбищами нерейд. В середине озера на хвосте чудесным образом стоял тощий бородатый старик в простой белой рубахе. Его лицо было плоским и негостеприимным, а глаза полыхали холодным голубым огнем. За его спиной, на бережку, сном праведника спал наш боевой друг Нетуром. А слева и справа от него стояли двое абсолютно голых мужчин с самыми злобными выражениями лиц. Уверен, что Карланиус хороший физиономист, раз так гарантированно подбирает себе на службу всяких порочных гадов… Хотя все-таки, когда злые люди голые, они смешные. В смысле так потешно прикрываются ладошками, словно у них есть что спрятать, да еще такое, что могло бы нас всех удивить до дикой зависти…

— Прошу простить за неожиданный визит, — церемонно поклонился граф Эльгенхауэр-младший. — Уверяю вас, что мы не задержимся надолго. Просто заберем нашего друга и мирно отчалим.

— Вы… вы не посмеете… — попытались было вякнуть слуги Карланиуса, но Эшли очень неприятно улыбнулся:

— Если же кто-то из здесь присутствующих настаивает на непременном применении силы с нашей стороны, я не буду давать приказ ааргху… Даже не подмигну эльфу, хотя он стреляет как бог. Я лишь спущу с поводка бородатого родственника того, кого вы отказываетесь нам вернуть. Туром, тебе хватит кинжала и зубов?

— Да-а! Мне довольно будет и рук пустых, придушить дабы всех разом! Пусти, надо мне очень мозги вышибить их, душа горит моя ибо!

Голые дяденьки невольно вздрогнули и подвинулись. Ледяное спокойствие сохранял лишь старый нерейд, что наводило меня на нехорошие подозрения. Впрочем, пока он не шевелился и молчал. Эшли дал мне знак забрать Нетурома, я прошел к нему, взял на руки, как тяжеленного младенца, прижал к груди и кивнул:

— Гр-р! Что дальше?

— Туром, пожалуйста, забери все, что сочтешь нужным и полезным. — Мой командир ловко перевел энергию клокочущего местью гнома в более мирное русло. — Вот теперь уходим! Всех целую, всем пока…

— Извини, дите проснулось. — Я приподнял Нетурома, яростно дергающегося в своих путах и отважно жующего тряпичный кляп.

Видимо, и у него назрела месть, так что просто уйти было уже невежливо по отношению к гномам. Они хорошие ребята, просто обижаются как дети, и в этом смысле им лучше не мешать самореализоваться…

— Ах да, — опомнился Эшли, кладя руку на сердце. — Малыш, развяжи нашего храброго друга, но, будь добр, не позволяй ему ничего ломать и никого калечить…

Развязать-то легко, а вот удержать красного от неперечисляемых обид бородача оказалось куда более проблематично. Он прямо-таки рвался с короткого поводка, и хотя руки-ноги у бедолаги затекли от веревок, зато на языке накипело много чего нелицеприятного…

— Убью всех, нож мой где?! Ааргх, прошу, тебя убью, пусти тоже лучше, хуже будет, знаешь меня сам же! Бей-руби-руби-бей! Знать будут, гномов красть как, под мышки не держите ме-ня-а!

И ведь на самом-то деле он был кое в чем очень даже прав. Поэтому, пользуясь тем, что Эшли выпятил грудь перед каменно спокойным ликом старца, я сделал вид, что отвлекся, и ослабил хватку. Оба родственника сперва бросились в объятия друг другу и даже всплакнули, а потом наконец-то засучили рукава. Впрочем, в воду не полезли, быстро найдя наиболее подходящих виновных прямо тут. Все догадались кого?

А Эшли, присев на бережок и игнорируя вопли голых мужиков, приступил к планомерному допросу:

— Скажите, уважаемый, вы случайно не знаете имени того таинственного человека, что заказал вам похитить наших друзей?

— Спроси у этих людей, они называли его господином, — резонно предложил Мудрейший.

— Я так и собирался, — делано посокрушался племянник главнокомандующего. — Но, боюсь, они сейчас не смогут даже вспомнить это имя, не то что произнести внятно по буквам. Вы же видите, как они заняты, беднягам явно не до того…

Мы все это видели — Туром с Нетуромом успешно загнали обоих проходимцев в угол и дружно мутузили с методичностью кузнечных молотов, вбивая ума и выбивая дурь. Наймиты черного мага стонали, орали, скрипели зубами, как могли прикрывались, но активного сопротивления разумно не оказывали. Иногда лучше быть битым, чем мертвым…

— Итак? — Мой хозяин еще раз напомнил о себе. Стоящий по пояс в воде старик скрестил руки на груди и, полуприкрыв глаза, вздохнул.

— Что ты хочешь от нас услышать? Нерейды — свободный народ. Мы живем в реках, стараясь не подплывать близко к человеческим жилищам. Нас мало, икринки не выживают, мальки тоже наперечет, и порой мы вынуждены браться за любую, даже грязную, работу.

— Я почти готов вам посочувствовать, — делая вид, что вытирает слезу, сухо фыркнул Эшли. — Действительно, чем вы будете зарабатывать себе на хлеб, если не кражей наших гномов?

— Мы не едим хлеб.

— А что же вы едите?

— Утопленников и мертвецов, — впервые улыбнулся Мудрейший, демонстрируя острые рыбьи зубы. — Люди обычно умирают от голода здесь на острове или тонут, пытаясь выбраться с него…

И прежде чем все мы осознали тонкое изящество намека, старый нерейд винтом нырнул вниз и исчез, только хвост плеснул на мгновение… Эландер, правда, успел пустить стрелу, проткнув злодею мокрую махалку, но толку-то с того, кроме чисто морального удовлетворения? Никакой жизненно важный орган мы ему не задели, а стрелу, считай, за так подарили…

— Малыш, что имел в виду этот скользкий тип?

— Малыш?!! — изумленно переглянулись голые слуги Карланиуса, потирая синяки и кровоподтеки. — Ни фига себе, ааргх по кличке Малыш…

— Гр-р! — рявкнул я, и парочка припухла.

Нет, ну в самом деле, какое им дело, кто и как меня называет? Вот пусть только сами попробуют этим именем назвать — враз получат по ушам так, что все гномьи пинки покажутся детскими поцелуями…

— Я задал вопрос, — потеребил меня Эшли. Видимо, вошел во вкус допроса.

Гр-р на тебя…

— Это все нерейд, старая продажная шкура, — неожиданно поспешили ответить вместо меня голые. — Он обманул нас, заманив на остров, где предложил еще одного вашего гнома, но уже за отдельную плату…

— Это мы слышали. Дальше?

— Пока мы спорили, его нерейды украли лодку и привязали у берега. А без лодки отсюда не выберешься в воде им нет равных, они утопят любого!

— Эландер, проверь, — запоздало приказал племянник главнокомандующего.

Буквально через пару минут вернувшийся эльф грустно покачал головой — лодку сперли и у нас. То есть они на ней приплыли, а те отвязали и к берегу, с берега на ней же опять приплыли мы, так эти плавучие недоноски отвязали ее еще раз и опять угнали куда-то на берег. Надеюсь, хоть подальше от «черных плащей»…

— Есть и другие беды, брат мой. — Эландер подошел к нашему аристократу, что-то шепча на ухо, но мы расслышали: рыцари тайной полиции готовились к нападению на беззащитный островок!

— Бывало и хуже, — храбро улыбнулся столичный бодрячок, но никто не разделил его оптимизм.

Может, и бывало, конечно, но в прошлом, а вот эта проблема стоит перед нами в полный рост здесь и сейчас. Долго оборонять деревянную гору мы не сможем, если у Красного Рукава есть хоть капля мозгов, он просто подожжет нас…

Пользуясь тем, что все мы задумчивы и заняты, побитые голыши кое-как, бочком-бочком начали продвигаться к выходу. Я краем глаза все видел, но не дергался — куда им деться с острова? Нерейдам они не друзья, а «черным плащам» такие союзники не нужны и подавно. Никто не любит проигравших…

— У кого какие предложения? — уточнил наш полководец.

— Гибнуть не намерены точно тут мы, это знай! — дружно уперлись гномы.

— Героическая смерть в кольце неумолимых врагов, под звон бранящейся стали и свист черных стрел — это ли не мечта истинного воина?! Но… тонуть в грязной воде, без чести, храбрости и даже свидетелей нашего подвига как-то… не очень хочется…

— А ты, мой верный ааргх?

— Гр-р!!!

— Так я и думал. — В порыве умиления Эшли попытался одновременно обнять всех нас, но на такое даже у меня размаха рук не хватало. — У нас с вами есть выбор: либо превратить этот остров в неприступную крепость, либо… как-нибудь слинять с него по-тихому.

— Огласите подробности, — подумав, решили мы.

— Итак, — начал племянник главнокомандующего, — если мы решаем всерьез обороняться на этой горе дровяного мусора, то первая наша задача сделать так, чтоб он был мокрым. В противном случае нас всех тут довольно легко… Что это? Запах дыма или мне показалось?!

Задница Берлобогова, да не показалось, а точно! Мы ломанулись на выход и, выбежав к тому месту, где недавно привязывали лодку, увидели два трупа. Слуги Карланиуса быстро нашли свою смерть — арбалетные болты пришпилили одного к коряге, а второго уложили лицом в воду. Еще три или четыре таких же толстых стрелы, обмотанных горящими промасленными тряпками, успешно горели в окружении мелких веток. Нас никто не собирался брать живьем, им было легче спалить нас, как жнивье! Прошу прощения за каламбур, это нервное…

— Назад! — проорал Эшли до того, как арбалетчики противника взяли нас на прицел.

Мы успели отступить, никто не пострадал, но еще шесть горящих стрел сделали свое страшное дело.

— И что теперь? — скромно спросил любопытный эльф. — К противоположному берегу тоже никто из нас не доплывет, смотрите сами!

Проследив за его рукой, мы убедились, что в пяти шагах от нас злобно ухмыляются поднявшиеся из воды головы десяти — двенадцати нерейд. С ними был и Мудрейший, и даже те две мерзавки, которых мы великодушно пощадили. И смысл после этого быть милосердным к врагу?…

— Эландер, сможешь пустить стрелу так, чтобы она долетела до того берега, застряв в ветвях?

— Вполне, — кивнул остроухий лучник, мигом поняв идею. — Но даже если она хорошо воткнется в дерево, у нас нет веревки, чтобы лезть по ней, да и стрела не выдержит, сломается под весом любого из нас.

— Поэтому и говорю: пусти ее в нагромождение ветвей, вдруг веревка зацепится за что-то понадежнее!

— У нас нет веревки, — напомнил я, но племянник главнокомандующего уже начал отбирать у всех пояса и ремни.

Естественно, этого не хватило, в ход пошла одежда и наша, и тех двух свежих мертвецов. Общими усилиями все барахло кое-как связалось в тугой, неравномерно толстый канат, но все мы стояли друг перед другом почти голые. Ну только в кольчугах и скромном доспехе, какой у кого был. Гномы еще прикрывались бородами, у них они длинные…

Обнаженный красавец-эльф, сложенный как боги плодородия на лубочных картинках, лег на спину, упер лук в ноги, выбрал самую надежную стрелу и, обеими руками натянув тетиву, пустил ее ввысь! Львиная доля каната ушла за ней и…

О чудо, над головами изумленных нерейд повис новый надежный «мост»! Впрочем, надежным я бы его называть поостерегся, пока хоть кто-то не проверил…

— Первым пойду я, — решительно хлопнул себя по тощим бедрам Эшли. — Моя идея, мне и…

— Нет, мой командир, — столь же решительно отодвинул его Эландер, — первым пойду я. Эльфам с детства знакомо искусство лазания по канату и деревьям. Я закреплю его понадежнее, а если упаду в реку и сгину в неравном бою, то…

— Да, да, мы передадим, чтоб тебя упомянули в легендах, — привычно откликнулись все, уже слегка подкашливая от белесого дыма.

Я забрался на какую-то корягу повыше, обмотал ее остатком импровизированного «каната», прижал для надежности ногой и подмигнул остроухому — давай! Тот ловко запрыгнул на веревку, встал на цыпочки и едва ли не танцевальным шагом, балансируя, словно ярмарочный акробат, за несколько минут перебежал на другой берег, ловко спрыгнув на подходящий сук. Гномы уважительно переглянулись и сдержанно поаплодировали.

Столичный аристократ тоже не позволил себе ударить лицом в грязь и полез вторым. Не так эффектно, куда медленнее, задницей вниз и перебирая руками, под яростный вой обманутых речных жителей, но… главное — добрался. Эландер протянул ему руку и помог встать парой веток ниже…

— Теперь вы двое!

— Последними можем быть мы, — великодушно отступили Туром с Нетуромом, прячась друг за друга. — Сам лезь над нерейдами жадными в сладострастии, щипнут еще, защекочут в месте неприличном или… Тут нам не мокро, короче!

— Лезьте, говорю! — прикрикнул я. Во-первых, от дыма с противоположной стороны острова уже реально было трудновато дышать. А во-вторых, «веревка» подо мной могла запросто и оборваться, лишив бородачей последнего шанса. Пусть уж рискую я один, им еще жить и жить…

О том, как лезли гномы, стоит рассказать отдельно. Если бы я мог, то написал бы об этом поэму. Увы, таких талантов нет…

Начну с того, что ругались они не переставая:

— Мокрохвостки подлые, нет вам тела бодрого нашего гномьего, лярвы плавучие, лбом об корягу вас, гнуси болотные, ха! Не укусите ныне, высоко вам, полнотитьные девы, бесстыжие зенки что пялите зря, не дождетеся вкуса знакомого, фигу!

Ползли родственники тоже на свой особый манер, пузом по веревке сверху и опустив одну ногу вниз для равновесия. Да плюс еще метко плевали в разозленные физиономии речных нерейд. Те, конечно, дико злились, но выпрыгивать из воды на такую высоту вертикально вверх действительно не умели. Чем и пользовались два бородатых нахала, осуществляя законную месть наглым словоблудием…

— Тьфу вам на лысины, жабы бездушные, прямо! Нет вам прощения, в штаны залезавшие к гномам, пальцами длинно-холодными щупая все что попало без спросу! Плачьте же, ибо успев и пощупать, но не достанется вам все равно ничего, и вообще вы противные все тут! Фифы, селедки, хабалки, коровы и драные выдры, не нами!

В какой-то момент мне даже показалось, что от ярости красных нерейд вода в реке начала значимо подзакипать. Но это, разумеется, антинаучно, а потому вряд ли… А вот когда они все-таки добрались до берега и успешно перепрыгнули на то же дерево, где их ждали Эландер и мой хозяин, то добавили, уже абсолютно не стесняясь:

— Ха, рыбы неумные сами с мозгами пустыми, утритесь слюнами! Мы же вернемся и сетью вас к супу изловим, а может, в аквариум даже посадим и будем кормить мелкой килькой, а воду менять вам забудем! Вам чешуей подавиться бы чтоб и чтоб в позах стояли бесцельно, поскольку не дались мы вам, а-ха-ха, вот!

Видимо, все-таки эти подводные хватания серьезно довели парней, вернутся домой, пусть побыстрее женятся, а то такие фантазии до добра не доведут…

Гр-р? Я неожиданно остро понял, что остался совсем один. Ползти по канату не улыбалось абсолютно, да и кто бы теперь его мне придерживал, но и долго оставаться на острове тоже не представлялось возможным. Огонь разгорался с хорошей скоростью, куда быстрее, чем хотелось бы…

Думаю, пройдет не более получаса, как вся эта сухостойная крепость превратится в один огромный костер. Спасибо тайной полиции, их арбалетчики постарались на славу. И ведь самое неприятное, что с каждой минутой моих сомнений время уходит и уходит. Книжку почитать и то некогда. Да и откуда в ней взяться полезным советам в сложившейся ситуации, она ведь про защиту от колдовства, а не руководство по тушению пожаров, вот и…

— Ма-а-лы-ыш! — хором донеслось с дальнего берега.

— Чего надо? — буркнул я себе под нос, хотя отлично знал чего.

— Ползи-и!

Ага, как же… Я со своим весом ровно до середины и доползу, если не рухну тут же, у кромки берега. Реку мне не переплыть — нерейды повиснут на ногах, а с ними в воде особо не поборешься, преимущество на их стороне. Речные жители тоже отлично это понимали, строя мне рожи и показывая кулаки с зажатыми заточенными рыбьими костями…

— Не бойся-а! Это не страшно-о!!! — продолжали вразнобой надрываться мои товарищи.

Гр-р на вас! Кто тут боится, я, что ли?! Так я не боюсь, я логически думаю и в результате этих дум прихожу к самым неутешительным выводам… Итак, мне предложено два варианта — сгореть или утонуть. Ни то ни другое меня не устраивает. Как быть? В задумчивости я отвязал канат и привязал его снова к более надежной коряге. Потом еще пару минут поразмышлял, каким именно методом буду перебираться. Так же легко и элегантно, как Эландер, я не сумею нипочем. Хотя, возможно, я просто преувеличиваю собственную привлекательность и впечатлительность нерейд. Им-то по большому счету без разницы, как я полезу, главное, чтоб провис и упал…

— Лезь же, сгори-и-шь!

А вот это, кстати, очень даже возможно — приближающееся пламя и нестерпимый жар становились все более и более весомыми аргументами. Я спустился вниз, встал на краешке берега, утонул по щиколотку в мокром песке, размахнулся от плеча и перекинул ножны с мечом на соседний берег! Нерейды машинально пригнулись, но, когда поняли, что я кидаюсь не в них, с любопытством высунулись снова. Следом полетел мой боевой топор. Нож я зажал в зубах — если придется тонуть, то хоть какая-то защита в воде от этих рыбовидных тварей.

— Ле-эзь!!!

Ладно, ладно, только не орите! Прощай Сун, прощай мир, прощайте все, простите за все — я ползу… ползу… ползу…

— Гр-р!!! — только и вырвалось у меня, когда проклятая коряга треснула и я всей тушей рухнул в реку, прямо на головы злорадно облизывающихся нерейд.

Две-три штуки придавил точно. Зато остальные набросились на меня, словно собаки на медведя! Я едва успел разок вынырнуть, глотнув воздуха, как их холодные руки, вцепившись в меня со всех сторон, мощно потянули на дно! Я отбивался ножом, как тот легендарный герой эпоса (убейте, не вспомню имя идиота!), на которого так хотел походить наш Эландер. Более того, как целая сотня таких героев, потому что очень хотел жить. Кого-то я порезал, кого-то придушил, кому-то оторвал хвост, кому-то хорошо врезал по плоскому носу, но в целом результат борьбы был предрешен! Меня целенаправленно топили массой! В воде вся моя сила была почти бесполезна, помощи ждать неоткуда, а легкие уже буквально рвались от острой нехватки воздуха! В последний миг я успел намертво закусить канат зубами и… больше ничего не помню…

Пришел в себя на берегу — беспомощный, мокрый и покусанный — оттого, что у меня на пузе высоко подпрыгивали два резвящихся гнома, и от страшного ощущения, что кто-то открыл мне рот, дабы туда надышать…

— Гр-р-р!!! — перепуганно взревел я, окончательно раскрывая глаза, и раскатавшего губенки графа Эльгенхауэра едва не снесло кубарем в ту же реку.

— Мы всего лишь хотели помочь тебе, друг, — примиряюще улыбнулся остроухий эльф, за шиворот стаскивая с меня Турома и Нетурома.

Родственники упирались, капризничали и не хотели уходить, потому что прыгать на ааргхе куда интереснее. Я потряс тяжелой головой и сел. На меня умиленно уставилась вся команда, без обид, даже с какой-то трогательной заботливостью.

— Ты так крепко держался зубами за веревку, что мы смогли тебя вытащить. Трех самых злобных нерейд застрелил Эландер, — пояснил ничуть не обидевшийся на меня Эшли. — Их старейшина проклял нас на веки вечные, предупредив, что будет мстить, высовываясь из каждого рукомойника и грозя когтистым пальцем, но, думаю, дальше пустых угроз дело не пойдет…

— Рады тебе мы помощь даром оказать всю требуется что! Нам лишь скажи — прыгнем еще, извергая из пуза воду тебе, полегчало же, правда? А то мы добавим!

— Спасибо всем, — коротко поблагодарил я.

За моей спиной догорал деревянный остров, крепости речных нерейд пришел конец. Надеюсь, «черные плащи» еще не сообразили, как мы могли спастись, и не бросятся в погоню в ближайшее время. Ну можно дать нам хотя бы пару часов привести себя в порядок? А еще лучше просто счесть, что мы благородно сгорели, и маршевым порядком отправиться на заслуженный отдых к себе домой, в родную столицу…

Кстати, в два часа мы тоже никак не уложились. Пока нашли мое оружие, пока забрели поглубже в лес, где и дымом не пахло, и нас видно не было. Потом еще гномы убили по меньшей мере часа полтора на распутывание «каната» и возвращение всем нам вложенных туда деталей одежды! Все мятое, перекрученное, растянувшееся, а кое-где и прокушенное. Элегантные эльфийские лосины Эландера теперь выглядели свободными шароварами, а племянник главнокомандующего недосчитался половины рукава на рубашке и ремня, так что собственные штаны ему теперь приходилось постоянно поддерживать. Лихо же схуданул парень, раз так сползают. Но откормить нечем и некогда…

Вообще-то, наверное, не об этом мне стоило думать, несу всякую ерунду. Это потому, что чудом уцелел и мысленно уже простился с жизнью. К таким вещам трудно привыкнуть, хотя риск на фронтире — занятие практически ежедневное. Но все равно при одном воспоминании о жадных объятиях нерейд, их зеленых глазах и щучьих зубках спина покрывалась холодным потом…

А тут я еще вспомнил про книжку! Если она утонула, я вернусь в реку и добью этих рыбохвостых вредительниц уже только из чувства праведной мести! Ведь это самое страшное преступление на свете — лишить честного ааргха единственной книги, безжалостно обрекая на жестокий литературный голод…

— Ищешь ее ли? — Сзади подошел неторопливый Туром, протягивая мне мой утерянный фолиант. — У себя под кольчугу я спрятал, ибо выпала книга сия, а ты же держал весь канат на плечах. Да и оставь тебе я ее, ты бы читал там, сгорая, а к нам не добрался…

— Тронут, — сдержанно, но от всей души поблагодарил я.

Все-таки высшее счастье есть, потому что есть такие друзья. Надо только быстренько проверить страницы, если этот гном вырвал парочку для вполне понятного личного употребления — я его убью, тут же! На первый взгляд все оказалось в целости, повезло крепышу, будет жить…

Потом было решено развести маленький костер, нормально обсохнуть и перекусить. Припасов, естественно, ни у кого не оказалось, но в лесу пропитание само бегает на четырех лапках, а у остроухого еще оставались две стрелы. Для серьезного боя мало, а вот для охоты вполне достаточно. Мы не ушли слишком далеко от берега, но и расположились так, чтоб нас трудно было сразу найти. Вряд ли, конечно, «черные плащи» рванут за нами сегодня же, у них нет ни лодок, ни плотов, ни такого же канатного моста, но лишняя предосторожность никогда не бывает лишней.

Аристократичный Эшли, все так же подтягивающий штаны, вспомнил об обязанностях командира, в приказном порядке отправив эльфа на охоту, а некормленых гномов на исполнение трудовой повинности. Точнее, на изготовление стрел для того же Эландера, изрядно порастратившего свой боевой запас. В походно-полевых условиях Турому и Нетурому, как кузнецам и оружейникам, равных не было и нет!

Пока работа кипела, я воспользовался тихой минуткой для чтения. Спрятался под кустик, чтоб не мозолить бездельем глаза, и раскрыл нужную страничку. Все пересказывать не буду, но пара абзацев мне очень даже понравилась…

«Однако особое внимание вам стоит уделить своей защите в том страшном случае, если ведьма или колдун полюбили вас! Учитывая, что они тоже люди, а значит, как и все мы, подвержены таким же человеческим чувствам, как любовь, желание, похоть, ревность, страсть, но только в самой больной или извращенной форме…

Чем это вам грозит, даже жутко представить, ведь самого понятия отказа волшебники не приемлют! Вы интересны им в интимном плане, им этого достаточно. А если вам он (она) не нравятся? Если одна мысль о ласках дряхлого старца в колпаке со звездами или зловонных поцелуях согбенной старухи на метле и в черной шляпе вызывает у вас тошноту и омерзение, как быть? Где искать спасение?!

Ведь злобным чародеям ничего не стоит заколдовать вас, сделав покорной жертвой собственной извращенной воли. Более того, управляя вами, они заставят вас испытывать от этого мнимую иллюзию восторга и счастья. А что может быть ужаснее такого магического насилия над человеческой судьбой?…».

Вот это верно, очень верно. Не хотел бы я, чтоб в меня страстно влюбилась, к примеру, хоть та же Верховная! Мне-то она и близко не нужна, я, кроме Сун, рядом с собой вообще никого не вижу. Но если бы седая ведьма из Блуждающего замка поставила своей целью заполучить меня, то что бы мог ей противопоставить? Только обухом по башке, да и то если успею, и бежать не оборачиваясь…

Кстати, та же непонятная история с Карланиусом… Он ведь старик, скотина и полный моральный урод, неужели можно было поверить, что красавица-эльфийка искренне полюбила его, согласившись родить от него ребенка? Нет, я отлично понимаю, насколько непредсказуемы движения таинственной женской души, но все-таки в такую «чистую любовь» верится с трудом…

И главное, к чему это привело — она мертва, он в ярости, а маленькая предсказательница Эйвин (судя по всему, и вправду дитя этого типа) категорически отказывается от внимания такого папочки, предпочитая защиту деда и родни по материнской линии. А если маг все равно получит свое, убив всех эльфов с Вороньей пустоши, то для того, чтобы добиться минимальной благосклонности дочери (после такой резни!), ему по-любому придется ее заколдовать… И кто в таком случае прав, а кто неправ? Любовь чародея всегда приносит зло…

«Увы, в развитии этого печально предполагаемого сюжета у вас имеется всего два варианта, и ни один из них не совершенен. В первом вы можете попытаться бежать, в надежде отдаться под защиту и опеку другого волшебника. За хорошие деньги он, возможно, и защитит вас. Это, разумеется, в том случае, если его магия выше и мощнее магии того чародея, что воспылал к вам неконтролируемой страстью. Если он слабее, то просто выдаст вас, если сильнее — может оставить себе, а если просто не захочет связываться — убьет своими руками, чтобы вы, как причина спора, не достались никому!

Второй способ, более действенный, рекомендует вам не сопротивляться… Да-да, проявить терпение и хитрость, временно покориться, не дожидаясь, пока вас колдовством лишат воли. А потом, ублажая мага и находясь у него в плену годами или часами (все зависит от каприза похитителя), пользуясь случаем, начитаться волшебных книг, стать выше и могущественнее его, вырваться на волю и отомстить. О том, что вас ждет в случае провала, даже думать не стоит, ибо мгновенная смерть будет для вас самым милосердным наказанием…».

Да уж, это не советы, как победить, это, скорее, руководство к выбрасыванию белого флага. Гр-р! Ужасно, что по большому счету смазливому юноше или симпатичной девушке действительно нечем себя защитить от грязных вожделений чародея, со всех сторон защищенного магией. Конечно, в мире кое-где еще встречаются благородные рыцари, бродячие короли и принцы, лишенные наследства, только и мечтающие, как бы понаубивать побольше злых волшебников. Но, как правило, эта аристократическая публика тоже держит свою марку и на избавление безвестных селянок не разменивается. Спасать предпочитают тех, за кем дают полкоролевства, а вызволенная из заточения простая девушка даже невинностью похвастаться уже не может… Ну а дальше-то что, как быть обычным людям, а?!

— Малыш, ты не очень занят? Нам надо поговорить. — Довольно бесцеремонно вломившись в мой внутренний мир, граф Эльгенхауэр-младший присел рядом. — Не возражаешь?

— Гр-р, — кивнул я, захлопывая книжку. С хозяином принято быть вежливым. К тому же недавно он, как ни верти, руководил моим же спасением из Слепой реки…

— Как ты думаешь, мне идет больше голубой или розовый?

Я вытаращился на своего хозяина, не решаясь спросить, дыма какой травы он сегодня нанюхался.

— Понимаешь, мне нельзя появиться в столице одетым кое-как. Меня будут встречать друзья, аристократы, возможно, даже первые лица Империи, я уж не говорю про самого… Да-да, мы с Императором на короткой ноге, и, вполне вероятно, он лично выйдет принять нас у ворот, чтобы разобраться во всей этой таинственной истории…

Гр-р, я с еще большим трудом удержался, чтоб не потрогать его лоб — есть температура или уже даже на горячку все списывать поздно?…

— Ладно, понял, проехали… — Эшли опустил голову и заговорил уже иначе: — У меня плохие предчувствия, Малыш… Помнишь, раньше я говорил тебе, что после разгрома контрабанды ведьм мне нельзя возвращаться в столицу — меня убьют? Так вот, теперь я думаю, что они твердо решили убить меня здесь, в Приграничье. И дело не столько в тайной полиции или в том, кому она подчиняется, проблема в том, что даже на самом верху за меня, похоже, некому заступиться…

— А твой дядя?

— О да, дядя — великий человек… Мой отец погиб в Стодневной войне с мятежными кланами Блекории, когда мне было всего четыре года. Мама ненамного пережила его… Младший брат отца, как ближайший родственник, взял меня к себе и всегда был ко мне добр. Ну то есть тогда, когда ему удавалось выкроить для меня хоть какое-то время, ты же знаешь, как обычно заняты высокие аристократические чины…

— Он давно командует сухопутными войсками?

— С того момента, как умер отец. Дядя был его первым заместителем и верным соратником в боях. Я понимаю, куда ты клонишь, и мне не нравится, что на твои вопросы может быть два ответа…

— Жизнь сложная штука. — Я тоже опустил голову, пытаясь говорить медленнее и тщательно выбирая слова. — Мне жаль твоих родителей. И я не могу ничего плохого сказать о твоем дяде. Ты знаешь его лучше меня, да и если предположить худшее, то у него была тысяча шансов избавиться от тебя еще маленького. Смысл было тянуть? Но раз он не сделал этого до твоего совершеннолетия, то…

— Он и не мог этого сделать, — тускло откликнулся Эшли. — По законам Империи он был моим опекуном, а потому именно до моего совершеннолетия вел все дела моих поместий. Случись со мной что — и все земли отошли бы государству. Три года назад я вступил в права наследования…

— Гр-р…

— Да, теперь он мой полноправный наследник, так же как я его. Ты ведь это хотел услышать, не так ли?

Я не ответил. Не люблю подозревать людей заранее, но если главнокомандующий (по определению опытный военный и думающий политик) отправляет единственного племянника на фронтир расследовать таинственные исчезновения группы профессиональных разведчиков, а в охрану дает аж двух (!) продажных молодцов — от нехороших предчувствий сводит скулы…

— Знаешь, а я всегда любил его. Он был для меня героем, плохим рассказчиком сказок, чопорным военным, нудным педантом, вечным женоненавистником, но… все равно героем! Он богат, известен, одинок, привык довольствоваться малым и жить по-походному, он не стал бы избавляться от меня… Зачем ему это?

Действительно, зачем? Просто если забыть о нем, то единственным человеком, способным напрячь «черных плащей» и тайно оплатить услуги весьма могущественного мага, остается лишь сам Император. Естественно, по моему скромному разумению, я ведь не знаю всех столичных шишек… Но с другой стороны, кому еще мог помешать этот романтичный куренок и, главное, чем?! Сначала, как учил меня дедушка, по всем правилам надо выяснить цель и причину, потом — кому это выгодно, пересчитать, взвесить, максимально сузить круг и всех убить! Делов-то по большому счету…

Наш задушевный разговор прервало появление остроухого сына леса. Эльф бросил у огня большую черную птицу, смесь горлицы и ворона, жесткая как подметка, но все же съедобная перелетная тварь… Гномы не привередливы, могут стрескать даже неощипанной.

— Я видел широкую поляну, деревья по ее краям так изломаны, что больно смотреть. Словно бы их искрошила страшная тяжесть, опустившаяся сверху…

— Блуждающий замок, — догадливо ухмыльнулся Эшли. — Значит, Верховная не солгала, он был здесь. Но вернется ли снова?

— Думаю, да. — Эландер развернулся и приподнял ногу. На левом сапоге высокий каблук был почти наполовину срезан чем-то острым. — Я чуть было не попал в капкан. Те, кто оставляют такие зубастые ловушки, уж наверняка намерены вернуться за попавшей в них «дичью»…

Мы согласились, аргумент был убийственным.

Значит, останемся здесь по крайней мере до завтра. Хотя тот факт, что Верховная правильно указала последнее местонахождение Блуждающего замка, отнюдь не исключал ее сопричастности к возможному предательству. Ибо насчет капканов она не сказала ни слова, а ведь, судя по следам на эльфийском каблуке, одна такая «пасть» могла запросто лишить ноги любого из нас. Кроме меня, конечно, да и то неизвестно, в волчьи я попадал, а вот «челюсти» медвежьего вполне могли и сломать голень…

Туром и Нетуром меж тем довольно быстро произвели товарообмен с Эландером, сдав ему шесть новеньких стрел за одну непотрошеную птицу. Больше на нее никто не претендовал, в конце концов, мы-то хоть съели крысу, а родственники голодали уже больше суток…

Правда, мой хозяин-аристократ тайком сглотнул слюну, но к костру не подошел, честно дав возможность боевым товарищам разодрать полупрожаренную, подгорелую, жесткую птицу с колючими пеньками недоопаленных перьев. Лично я так сразу отошел в стороночку — полевая гномья кухня даже у ааргха может вызвать приступ тошноты одним своим видом…

Конечно, при очень уж привередливом разборе никто из нас не идеален — мои сородичи зубы не чистят и ноги не моют, а эльфы зимой сосульки сосут и спят в дуплах с белками, про людей вообще умолчим. Или нет, скажем, но немного…

Они считают себя венцом цивилизации и по этой уважительной причине все непохожее на них самих уничтожают с редкой пунктуальностью. Плодятся с неприличной скоростью, живут толпами, и чем выше уровень их скопления, тем круче высокомерие и выше нос! Самый ничтожный городской пьяница-воришка-лжец внутренне искренне убежден, что даже он на голову выше любого гнома, эльфа, орка, тролля, феи, то есть любого из наших. Это неприятно, но это факт, и нам с этим надо как-то жить…

— О чем ты загрустил, ааргх? — Ко мне бесшумно подошел Эландер. — Если это из-за птицы, то поверь мне, я бы такое не согласился есть даже под угрозой плахи…

— Нет, все нормально. Скажи лучше, как думаешь попасть в Блуждающий замок? Так же, как в прошлый раз, нам уже не повезет.

— Да, тогда нас туда практически пригласили, — мягко улыбнулся он. — Право, я не знаю. Но, быть может, знает наш мудрый командир?

— Гр-р… не издевайся, — напомнил я.

— Это трудно…

— Я понимаю.

— Тогда буду честен: если в замке заправляет злобный маг Карланиус и он ждет нас — мы не пройдем никак. Более того, мы погибнем! Но, погибнув героями, пусть не все, пусть некоторые из нас, возродятся… Чего ты так смотришь?

— Хочу дать тебе в глаз, — вздохнув, пояснил я.

— Не надо, я понял свою ошибку, — добродушно повинился эльф. — Да и в любом случае попасть в замок это нам не поможет. Лично я склонен считать его неприступным… Но, может, стоит спросить мнение Турома и Нетурома? Они все же опытные воины…

Я покосился на одного гнома, догрызающего воронью голову, потом на второго — с перьями в бороде, и решил, что, пожалуй, обойдусь без их стратегических советов. Впрочем, не будем гадать, вот если замок и вправду вернется завтра, тогда и начнем всерьез ломать голову, как туда попасть.

Вечер наступил незаметно, ночь упала еще быстрее. Мы перешли на новую стоянку, еще поглубже в лес, подальше от реки, поближе к тому месту, где Эландер видел поломанные деревья и чуть было не угодил в капкан. Больше дичи раздобыть не удалось, поэтому ужинали у маленького костра грибами, орехами и ягодами. Эльф предложил еще пару видов съедобных трав, которые надо тереть, варить, мять, а потом есть или пить в виде настоя, но я запретил — сам не раз видел, как остроухие с них просто прутся. Действие же на человека или гномов пока не изучено, поэтому еще раз нет! Не хватало нам только «укурков» в отряде…

Эшли каким-то образом умудрился найти в сумерках гнездо диких ос, счел, что это пчелы, и полез туда обеими руками за медом. Меда, естественно, не обнаружил, а от ответной атаки насекомых побежал прятаться к нам. Удирали строем, с трудом, хорошо еще, что к ночи осы быстро устают — на третьем круге они плюнули на нас и отстали. Все отделались легкой покусанностью.

Что мы вслух высказали нашему доблестному командиру, воспроизводить смысла не имеет, так как гномы выражаются чересчур прямолинейно для литературного произведения. Короче, по ушам кулаками не надавали, и уже скажи спасибо! Граф Эльгенхауэр со всем аристократическим благородством оценил наш такт и скромно поплелся в хвосте отряда.

Как я уже говорил, мы по-вегетариански перекусили чем попало, сменили место дислокации и повалились спать. Я дежурил первым, именно это и спасло внутренний микроклимат нашей компании. Все началось с того, что, когда все вроде бы уснули, сумрачный Нетуром встал со своего плащика и подсел ко мне. Размеренные речи гнома были более чем странными, согласитесь…

— Ведаешь ты ли, не знаю, лунатик что я?

— Гр-р… не понял?

— Ночами брожу, бывает, бесцельно, луна так водит, разум гномий тайнами будоража своими…

Не замечал за тобой такого раньше, — неуверенно попытался припомнить я. — Ну и ладно, мне-то что с того?

— Ничего ни с того! — обиженно фыркнул Нетуром. — Сказал тебе, довольно, пристал чего ко мне ты, нравлюсь ли, что ли?!

Гр-р… я недоуменно покачал головой, пока надутый как индюк гном, ворча себе под нос, укладывался на прежнее место. Провозился там добрых десять минут, изображая крепкий сон, и причем все как-то очень уж ненатурально…

Вот поверьте на слово, мужчины знают толк в храпе, нас фальшивым сопением нипочем не обманешь! Но самое поразительное, что еще через некоторое время Нетуром встал, обернулся ко мне, вытянул вперед руки и пошел к огню — с закрытыми глазами, не прекращая храпа. Типа сплю я, и все тут! А у костра вдруг резко развернулся, вытащил кинжал и, держа его обеими руками над головой, потопал прямо на безмятежно дрыхнущего Эшли!

Встал над ним, словно бы раздумывая, ме-е-едлен-но замахнулся и… Разумеется, я успел его перехватить, вырвать оружие и профилактически дать по шлему меж рогов. Гном радостно открыл глаза и улыбнулся.

— О, это, друг могучий, ты? Случилось, что ли, что? Я тут где?

— Гр-р… — тихо предупредил я и, приподняв его за шиворот, хорошенько встряхнул.

За пазухой бородача явственно послышался музыкальный перезвон золотых монет. Предатель…

— Эй, творится что здесь на глазах моих, сон ли? — абсолютно не сонным голосом спросил за моей спиной второй гном.

Так, ясно, они у нас еще и в сговоре! Я молча, не поднимая лишнего шума, но и не выпуская Нетурома из рук, отошел подальше от племянника главнокомандующего — пусть спит, и поманил Турома за собой. Сейчас все выясним сами, без лишних свидетелей…

— Ааргх, Малышом прозываемый, инкриминируешь ты что собрату моему по юности в шахтах?

— Он пытался убить моего хозяина и по совместительству нашего общего командира, — охотно просветил я, когда мы ушли подальше за деревья.

— Скажешь что, Нетуром, ты в оправдание свое? — с нарочитой суровостью насупился Туром.

— Не ведал, творю что, — привычно забубнил его родственник, закатывая глаза к небу. — Лунатик известный, с детства страдаю я этим, о чем говорил многократно. Хожу где не ведая, нет в том злого умысла, не виновен ни в чем, но прощения прошу и покаюсь охотно. Надо чего ли еще?

— Ответ исчерпывающий, — умиротворенно поддержал его Туром. — Странные вещи творит сияние неземное, но нам ли винить тебя, сами такие, быть может, и будем…

— Минуточку. — Я поднял вверх палец, охлаждая пыл этих бесстыжих «праведников». — Допустим, Нетуром — лунатик, хотя раньше за ним такого не наблюдалось. Допустим, он не владеет собой и под влиянием мистических сил полез убивать графа Эльгенхауэра. Но откуда у него золото?

— Какое золото?! — неискренне удивились оба гнома.

Я беззлобно опрокинул «лунатика» на спину, прижал ладонью, а другой рукой быстро выудил из-под кольчуги кожаный мешочек с монетами. Гном пыхтел и хихикал от щекотки, но сопротивляться разумно не рискнул. Ушлый народец, однако…

— И что это? — Я высыпал полновесные монеты себе на ладонь.

— Деньги личные гномьи! — почти хором завопили оба родственника, подпрыгивая как очень толстые кузнечики. — Проблема в чем, ее мы не видим в упор?! Отдай, вот минуту сию же!

— Но у вас не было личных денег.

— Были! Докажешь чем?

— Целых пятнадцать монет, — схитрил я, подбрасывая золото в руке. — Откуда?

— Мои сбережения это, и точка… — начал было Нетуром, но осекся под изумленным взглядом собрата.

Опаньки — и попались, братцы…

— Мне ты сказал, двадцать монет у тебя, половину из них мне на хранение отдал! — Даже в ночи, при уже доставшей всех луне было видно, как наливается кровью грозная физиономия Турома. — А сам монет на пять более спрятал тайком? Верить кому этого можно после, изменник, злодей и барыга?! Рожу тебе, не снимая перчаток, самолично побью за обман, и немедля!

Я только отошел в сторонку, пока родственники клубком катались по поляне, ругаясь, словно старые трактирные танцовщицы, которых в шестой раз обсчитали пьяные клиенты.

Мой расчет был прост и выверен — упрекнуть одного соучастника преступления, что он финансово облапошил другого, и все, они оба раскроются, как малые дети. Гномы в гневе вопросов не задают и на разумные объяснения не размениваются.

Когда парни уже вполне прилично отдубасили друг друга и утомились оба, я взял их за шиворот, как нашкодивших щенят, встряхнул и потребовал четкого ответа. Кто, когда, где, за сколько, почему и, главное, как у них на такое вообще совести хватило?! В сущности, я уже догадывался, в чем соль, но все-таки хотелось услышать правду, так сказать, из первых уст…

— Гр-р!!!

— Поняли все мы, сказать без утайки решились, ибо уж ладно и хуже могло быть, но сам же ты видел, теперь смысл-то врать? Бил я покуда голых, они мне намеком условным тихо задания цель намекнули за эти монеты главного нашего грохнуть, какого не жалко. Эшли, конечно! Не ты у нас главный, порою что грустно. Верь мне, не сразу, а миг, или два, или пять я боролся с соблазном! Сильней Берлобога соблазн оказался, тайком подработать на тетину свадьбу, трем дядьям на пиво, четвертой кузине на пятые роды, двум младшим племянникам на обучение в шахте и новые кирки…

— Короче и внятней, без лишней слезы, все равно не поверю, — переходя на гномий манер, попросил я.

Нетуром вздохнул, обменялся с Туромом сочувственным взглядом — типа у этого ааргха каменное сердце, ничем не проймешь, и продолжил:

— Ну, слово весомое гнома, данное волею доброй, отменит кто же, и твердо оно и алмазу подобно всем блеском природному! Те же злодеи кошель утаили в месте укромном… Не веришь — понюхай! Взял я рукой его осторожно и быстро, спрятал, сам же не знал, что смогу кровь пролить командира и друга… Но деньги! Но золота звон! И решил я придумать фарс про луну и воздействие оной прямо на голову гномью, бедовую так-то… Чтоб ты меня, пока не на мне грех, успел мощно остановить, без проблем тогда плата вся наша! Не получилось убить? Ну судьба ему выпала, видно, нам же пред теми, убитыми, голыми, тоже есть чем оправдаться — ааргх виноват! Пусть к тебе привидением приходят, стыдят, завывая, и пальцем грозят бледно-синим…

Ну вот вам и все разгадки. То есть те негодяи на острове, которые служили Карланиусу, как-то умудрились в общей суматохе переломить ход собственного избиения, подкупив одного из наших гномов. Неудивительно, что те дали им скромно уйти…

Хитрый ход, я бы даже сказал, подлый, но черные маги умеют выбирать себе достойных слуг. Обалдевший от такой щедрости Нетуром, разумеется, тишком взял золото. Да кто бы не взял?! Но потом честно поделился тайной с Туромом, отсчитав ему половину монет.

Спорю на весь этот кошелек, что идею невинного «лунатизма» они сообразили вдвоем, тут же, пока выстругивали стрелы для Эландера. Вдвоем же и разыграли ее по нотам — один изображал хождение во сне (заранее предупредив меня!), а второй — праведного судью, полностью оправдывающего собрата. И не поймай я их на «нечестной дележке» — обоим бы все сошло с рук. Теперь же, прижатые осознанием содеянного и боязнью, что их за такие дела вообще вышибут из команды, гномы безропотно повинились, а Туром, едва ли не держась за сердце, передал мне свою долю золота.

В общей сложности двадцать монет отлично делятся на пятерых, хотя кошелек, конечно, надо выбросить, и лучше в костер. Что я и сделал, убрав теперь уже общий золотой фонд за пазуху…

— Нас не заложишь ли завтра? — с надеждой Шмыгнули носом поникшие Туром и Нетуром. — Стыдно нам очень и, если с рассветом все ты расскажешь хозяину громко и эльфу, сами себя жизни лишим от позора! Два топора, два удара, и две головы лягут рядом на иглы сосновые, и тут все…

— Гр-р, я подумаю. А сейчас всем спать!

— Золото наше… Ведь завтра поделим по чести же, правда? — с надеждой вскинулись бородачи.

Пришлось кивнуть, без этого все равно не уснут, у каждого свои слабости. Но не все простительные! Поэтому с утра надо бы не забыть устроить небольшой товарищеский суд с разборками, наказанием и покаянием. А чтоб навсегда запомнили — снова заставить их петь «Песнь о Кольце»…

После полуночи меня сменил эльф, а проснувшись поутру, я успешно про все забыл… И гномы, кстати, даже не напоминали о деньгах! Что, впрочем, тоже не особо удивительно, если учесть, что Блуждающий замок вернулся…

— Подъем, подъем, Малыш! — воодушевленно растолкал меня племянник главнокомандующего. — Ведьмовской замок опять появился из ниоткуда и встал там, где говорил Эландер! Пошли посмотрим!

— Штаны придерживать не забывай, спадают на ходу, — зевая, посоветовал я, ибо каждодневная забота о нанимателе — первое правило хорошего ааргха.

Но пойти, разумеется, пошел, все пошли, и мне тоже интересно. Тем более что идти-то всего сотню шагов. Хотя на деле пришлось эту сотню ползти, ибо враг есть враг, и иногда он бывает досадно бдителен…

Блуждающий замок очень красивое и даже величественное архитектурное сооружение. Скромных размеров, из расчета на сто — сто двадцать человек, не более, весьма зловещий, традиционно черный, с высокими стенами и острыми шпилями неприступных башен. Вполне выдержит любую атаку, магическая защита у ведьм о-го-го какая, а при первых серьезных проблемах — просто исчезнет в неизвестном направлении. Не помню точно, сколько раз его пытались взять штурмом и кто пытался, но вроде прецеденты были, и все неудачные.

Воевать с ведьмами вообще крайне затруднительно со всех сторон, тут уж ничего не попишешь. Во-первых, они женщины, а значит, натуры тонкие, истерические и непредсказуемые. Во-вторых, по сути своей существа злобные, коварные и жестокие, им самим давно нечего терять, вот и они никого не жалеют. Если в лексиконе ведьм вообще есть такое странное слово «жалость»…

Нет, помнится, один раз мы сумели проникнуть в их твердыню и даже выйти победителями, устроив форменный государственный переворот, но сейчас там опять поменялась власть, а нас если и ждут, то наверняка не с распростертыми объятиями… Скорее уж, с факелами, вилами и кухонными ножами в довесок к паре сотен размазывающих заклинаний…

— Туром — в обход слева! Нетуром — справа! Эландер — на дерево, обзор сверху! Мы останемся напротив главных ворот! — тихо командовал Эшли, размахивая руками во все стороны.

Все повиновались безропотно, а почему нет, если команды разумные? В принципе мы бы и без него сделали то же самое, но пусть уж пораспоряжается, все-таки он у нас глава отрада…

— Ну что, друг мой, как тебе все это?

— Замок как замок, — подумав, хмыкнул я. — Не лучше и не хуже, вроде с прошлого раза не изменился. Но как знать, если там Карланиус, то проникнуть внутрь будет куда более проблемно…

— Малыш, а если без банальностей и глубокомысленного подчеркивания очевидного, а? Какие есть мысли и идеи? Только серьезно…

— Что, совсем не рычать, не тупить?

— Убью.

— Ладно, если уж так просишь, — Я чуть приподнял голову над кустами, внимательно осмотрев стены и тяжелый подъемный мост. За ним должна быть еще железная решетка и дубовые ворота, лбом с разбегу не прошибешь, все надежно. — Приступом их не взять, нас мало, и нет осадной техники. Просить впустить бесполезно, в лучшем случае выставят как буйных идиотов. Подкоп прорыть не успеем, забросить десант на стену не получится — я гнома так высоко не подкину. Нет, попробовать могу, но без гарантий… Других идей нет.

— Угу, однако попасть туда как-то надо.

— Надо, — согласился я, хотя лично меня и терзали сомнения — зачем? Только потому, что так просила Верховная и мы дали ей слово? Гр-р… ну дали, значит, придется исполнять.

— Честно говоря, у меня тоже никаких особых идей нет, — поморщившись, признал племянник главнокомандующего. — Единственная надежда на то, что они сами зачем-нибудь откроют ворота, а мы выскочим с мечами наголо и…

— Нас испепелят магическими молниями еще до того, как мы добежим до подъемного моста. Или вообще превратят в смешных плюшевых мишек, а потом продадут детям на ярмарке. Нет, надо придумать что-то иное…

— Что именно?

— Пока не знаю, — пожал плечами я.

— Тогда просто тупо ждем?

— Да.

— Я могу снять рубашку и позагорать? — уточнил он.

— Валяй.

Так что вы думаете, этот нахал так и поступил, беззаботно загорая целый час, пока взмокшие в доспехах гномы не вернулись с подробным докладом.

— Нет ничего прохода для!

— Совсем-совсем ничего? — чуть приподнял голову разомлевший Эшли.

— Ничего… ну…

— Малыш, разберись.

— Гр-р! — как можно громче рыкнул я, рискуя спалиться, все-таки замок был совсем рядом.

Туром с Нетуромом переглянулись, перепихнулись локтями, подумали и окончательно решились:

— Слив есть отходов естественных для. Эльфу пролезть нереально, а гномы к тоннелям привычны… Нет лишь, однако, цены такой, чтобы ползли мы туда оба!

— Нет цены? — не открывая глаз и все так же наслаждаясь солнышком, улыбнулся граф Эльгенхауэр, и я безропотно полез за пазуху.

Как он догадался обо всем, ума не приложу… Впрочем, одумался я тоже быстро.

— Денег нет и не будет! Вся оплата за поход, как и договаривались, — по возвращении из того же похода. Не хотите лезть в слив — и не надо! Мы туда эльфа запустим, он стройный. А уж Верховная сама решит, кого и за что наградить… из тех, что клялись бородой!

Родственники сурово насупились, но в разборки не полезли, помнили, у кого рыльце в пушку…

— Клятву исполним верно мы, дороже слово гномье золота эльфийского. И не такое оно уж и чистое, кстати, меди процент там высок и металлов иные примеси…

— Идите же, дети мои…

Бородатые «дети» возмущенно фыркнули, но, покосившись на меня, опять-таки возникать не стали. Да, собственно, и не посмели бы после ночного происшествия — ведь стоило мне рассказать всю правду о двух лунатиках, как ни один приличный наниматель во всем Приграничье ни за что не принял бы их на работу. Не в шахту же им возвращаться после этого, свои же товарищи освистают и вечно будут ставить на разработку в пустые штольни. Гномы неудачников не прощают…

— Какие еще есть предложения, мой верный ааргх? — потягиваясь, спросил Эшли, когда Туром с Нетуромом, ворча меж собой, отвалили на задание.

Я неуверенно пожал плечами, ибо умных мыслей пока не было. Вот если гномы умудрятся через канализационный люк прошмыгнуть в Блуждающий замок и сбросить нам со стен веревку, тогда, конечно, шансы есть, и то небольшие…

В том плане, что лично я с трудом представляю — как мы можем воевать с Карланиусом в замкнутом пространстве отдельно взятого замка? В чистом поле он гонял нас, как орел цыплят, но там у нас хотя бы была площадь для маневра, а тут что?… Будет гонять, как кот мышей в ящике! С другой стороны, а чего мне-то париться, кто у нас командир? Сам граф Эшли Эльгенхауэр-младший! Все, вопросов больше нет, вот пусть у него теперь голова и болит…

Откуда-то сверху осторожно упала стрела, едва не оцарапав мне ухо. Что за… гр-р?! Эландер, сам укрывшийся высоко в ветвях, молча показывал нам пальцем на что-то впереди.

— Смотри, ворота открываются!

Я быстро запечатал ладонью рот своего хозяина, чтоб он не так громко орал о том, что и так видно невооруженным взглядом. Тяжелый подъемный мост со скрипом опускался наземь, кованая железная решетка медленно поползла вверх, и на лесную тропинку вышла самая странная кавалькада из всех, которые только могло бы подкинуть мне воображение.

— Малыш, это… у меня галлюцинация? Тогда ущипни, пожалуйста!

— С наслаждением. — Я охотно щипнул Эшли за подставленную ягодицу.

— О-ой! Больно-о… И все равно это невозможно! Не знаю… ну, по меньшей мере слишком нереально, хотя привычки не верить собственным глазам я не имею.

— Да уж, на такое извращение способны только слуги Тьмы…

Из Блуждающего замка выехала небольшая позолоченная карета, в полузанавешенном окне четко виднелся ястребиный профиль старого мага. Карланиус собственной персоной! Кто бы сомневался?! Но удивительным было другое — вместо лошадей или драконов карету влекли на своих горбах шесть старых, но еще крепких ведьм! Они покачивались на ходу, что-то напевая сквозь зубы, а на козлах кареты сидели три маленькие кукольные ведьмочки, пощелкивая длинными тонкими кнутами…

— Этот гад едет на женщинах?! — тихо прошипел племянник главнокомандующего, вытаращившись, как енот-полоскун на купающуюся в его заводи лисичку.

Да, парня не обманешь, отдаю должное его проницательности, глаз-алмаз! Но вслух, разумеется, я ничего этого не сказал, не хватало еще, чтоб ааргхов заподозрили в язвительности или сарказме. И без того я уже тайно подозреваю, что зачатки чувства юмора у нас все-таки где-то есть…

— Что скажешь?

— Ну я, конечно, слышал, и не раз, о том, что мы, мужики, буквально ездим на женщинах, но всегда считал это выражением фигуральным. Что же он наобещал этим бодрым старухам, чтобы подобная извращенная фантазия могла стать явью?!

— Он не прельстил несчастных, а обманул и околдовал, — скорее с жалостью, чем с осуждением, покачал головой Эшли. — Смотри, у них счастливые лица, они взбрыкивают и раздувают ноздри, как обычные лошади. Это страшно и противоестественно…

Что я мог ему ответить? Любая магия, направленная против человека, безобразна по своей сути, какие бы маски добра и справедливости она на себе ни примеривала. Тот, кто на своей шкуре испытал власть злого волшебства, лишающего тебя силы, воли, свободы и даже малейшей возможности протеста, меня поймет… Ненавижу!

— Ты все еще никак не можешь простить им гибель отца?

— Не только, — тихо ответил я, вспомнив маленькую предсказательницу Эйвин, ее удивительно глубокие глаза и срывающийся детский голосок: «Привет, громила!»… Мы стали настоящими друзьями, но, пока жив Карланиус, даже под охраной всех эльфийских стрелков с Вороньей пустоши ей грозит опасность. А теперь, когда этот нехилый маг подчинил себе еще и ведьм, девочку не спасет никто… Даже я. Хоть мне и горько в этом признаваться…

— Малыш, о чем ты задумался? — Мой хозяин осторожно похлопал меня по плечу. — У тебя лицо злое, и костяшки на кулаках побелели, выкинь из головы темные мысли и возвращайся сюда. Ты мне тут нужен!

— Гр-р-р… — извинился я, пару раз стукнув себя по лбу. Стало заметно легче…

— Смотри, они перешли на широкую тропу в лес. Куда ведет эта дорога?

— Ну если судить по тому, что река у нас за спиной, а они поворачивают влево, значит, пойдут вдоль берега и выйдут на старый купеческий тракт. Когда-то это была хорошая мощеная дорога, соединяющая нас с бывшим княжеством Лавидия. Теперь это суверенная страна, и после пятилетней войны за Северное Приграничье отношения нормализовались лишь на уровне диалога столиц, что, естественно, никак не касается…

— Слушай, а чуть попроще можно? Ты же все-таки ааргх…

— Короче, после последней битвы, когда наши мамонты разгромили в пыль тяжелую кавалерию противника, а их генерала в запале схватки утопили в его же походной кухне, торговля здесь пошла на убыль. Дорогой давно никто не пользуется, купцы дают крюк, но зато сберегают людей и товары. Сейчас это дикие земли, не принадлежащие никому, кроме зверей да черных орков.

— Хотя территориально это все же собственность Империи?

— Гр-р, — подтвердил я.

Мы глубокомысленно помолчали, хотя, честно говоря, молчать-то было не о чем, просто оба не знали, чего еще добавить к сказанному. Меж тем карета с черным магом, запряженная ведьмами, окончательно скрылась из виду. Бросаться к воротам, пользуясь моментом, было бессмысленно, не добежали бы по-любому, да и стальная решетка давно была опущена, так же как мост поднят. Даже в отсутствие своего нового господина замок все равно оставался для нас неприступной твердыней.

Разве что гномы уже пролезли внутрь, перебили охрану, завалили гарнизон, убили всех ведьм, справились с охранными заклинаниями и сейчас всех нас просто пригласят войти. А почему нет? Они храбрые ребята, должны же догадаться, как себя вести в цитадели врага…

— Какого… гр-р?! — взревел я, когда между моих пальцев впилась в землю вторая стрела. — Я сейчас вырву эту сосну и настучу тебе по макушке! Ты прост не можешь спуститься и сказать?!

— Могу, друг мой, — чуть виновато донеслось сверху. — Мне кажется, нам открывают ворота…

Мы с племянником главнокомандующего уставились друг на друга, как два бобра, сгрызших с разных сторон одно дерево, — глаза округленные, улыбки до ушей и весь мир вокруг в опилках! Никто не понимал, что, собственно, происходит, но прямо перед нами действительно медленно и торжественно опускался тяжелый подъемный мост Блуждающего замка, а из окон и бойниц красиво выбросились белые простыни…

Очень надеюсь, что Карланиус успешно отъехал; на достаточное расстояние и всего этого не видел. Ведь в противном случае нас просто заманивают ловушку…

— Эй, куда-а?! — слишком поздно спохватился я потому что племянник главнокомандующего вместе остроухим сыном леса уже весело топали навстречу Блуждающему замку, у которого сегодня явно был «день открытых дверей»…

Я догнал сладкую парочку ценой хорошего рывка со всех ног, но прислушаться к моему голосу разума они категорически отказались. Причем оба! Даже эльф был беспечен, как котенок…

— Малыш, иногда надо верить и в чудо! В конце концов, согласись, чем мы рискуем, кроме наших никчемных жизней? Зайдем, посмотрим, оглядимся. Не понравится — развернемся и уйдем, чего паниковать раньше времени? Порою мне кажется, что это я ааргх, а не ты…

Я обиделся. Честно. Вот чисто по-детски встал столбом и обиделся. Ну вот чего он, в самом деле? Сколько можно тыкать меня носом в то, что я неправильный ааргх?! Кто вообще вывел эти нацистские правила? Почему я должен вечно соответствовать чьим-то узконаправленным вкусам в ущерб собственному миропониманию? Вроде и так, когда надо, рычу, когда не надо — могу говорить интеллигентно или еще более интеллигентно молчать, уткнувшись носом в книгу. Но людям вечно мало…

— Малыш!!!

— Гр-р, — с печалью вздохнул я. — Иду, иду, и незачем так орать, я и в первый раз все прекрасно слышал…

Пришлось снова ускорять шаг, хотя догнать Эшли, поддерживающего штаны обеими руками, было не так уж трудно. И кстати, не то чтобы ни у кого в нашем маленьком отряде не нашлось какого-нибудь лишнего ремешка. Было и у меня, и у гномов, и у Эландера тоже. И не делились мы не из жадности (кроме родственников!), а чисто по приколу — забавно же наблюдать, как человек, гордо отдающий тебе приказы, постоянно ловит собственные штаны. Хоть какое-то развлечение в походе, до того часу, когда убьют. А в том, что убьют, я лично ни капли не сомневался…

— С чего это они нас так активно приглашают?

— Не знаю, мой осторожный ааргх, — безмятежно откликнулся племянник главнокомандующего. — Я могу лишь надеяться, что они просто пленились нашей красотой, молодостью, обаянием и манерами. Дождались, пока старый хрыч уедет, и приветливо помахали нам из окна! Как тебе такой вариант?

— Гр-р? — уточнил я у эльфа, но тот только подтвердил его правоту.

— В трех окошках сразу появились юные девы, не слишком обременяющие себя одеждой, и призывно махали нам такими деталями туалета, о которых в мужской компании вслух говорить не принято…

— Так, может, они тебя одного приглашали? — уже понимая, что их все равно не переубедить, вздохнул я.

— Быть может, и так, — Эландер весело подмигнул юному графу Эльгенхауэру, — но я не эгоист и всегда готов делиться с друзьями!

После чего эти два наглеца, едва ли не обнявшись за плечи, безмятежно ступили на гостеприимно опущенный мост, ведущий прямо в зловещий зев ворот Блуждающего замка. Ну ни дать ни взять два деревенских малыша лет шести, идущие с тортиком в гости к любимой бабушке! А то, что там внутри штук сорок бабушек не самой приятной наружности, сволочного характера и людоедских склонностей, им по детскому барабану, да?

Я шел на шаг позади, обеими руками сжимая боевой топор и настороженно зыркая по сторонам. Увы никакой явной опасностью ни слева, ни справа нам не грозили, что по моему внутреннему ощущении могло обозначать только одно — мышеловка сработана на славу! Ну что ж, если Карланиус так уж хотел, чтобы мы сюда вошли, — ему повезло. Да и мне тоже, давненько я не разрушал замков, надо бы размяться, а то потеряю форму…

И словно бы в подтверждение моих худших мыслей, как только мы вошли, железная решетка мгновенно упала за нашими спинами. Тяжелый мост поднялся куда быстрее, чем опускался, еще плотнее закупоривая нам выход. Ну и кто теперь оказался прав? Конечно же…

— Спасители-и!!! — К нам со всех сторон сыпанули молодые и хорошенькие ведьмочки в одних ночных рубашках, забрасывая нас цветами и воздушными поцелуями.

Эландер и Эшли ответно улыбались, я тупо не понимал, что творится, ибо происходящее настолько не укладывалось ни в какие рамки, что ум заходил за разум. Ведьмы по определению не могут себя так вести, иначе какие же они ведьмы?!!

— Сестры! Подруги! Благородный граф Эльгенхауэр-младший вернулся, чтобы избавить нас от власти обманщика и импотента! — истерически орала, едва ли не захлебываясь от восторга, какая-то кудрявая грудастая девица, свешиваясь с большого балкона.

Прочие красавицы поддержали ее дружным ревом воодушевления! Не знаю, как у наших, а у меня резко похолодело меж лопаток от нехорошего предчувствия. Я схватил своего хозяина и горделиво вышагивающего эльфа под мышки и бросился в ближайшую открытую дверь. Ведьмочки, захлопав в ладоши и счастливо визжа, припустили в веселую погоню!

Эх, хорошо еще у ааргхов феноменальная пространственная память — один раз набродившись по переходам Блуждающего замка, я нипочем не мог бы здесь заблудиться, и, миновав три спуска, два подъема, поворот налево, налево, направо и вниз, все!.. Мы втроем ввалились в мрачную комнатку, где не так уж давно держали в «золотом плену» нашего столичного аристократа. Я выпустил несчастных, дав обоим возможность отдышаться и проверить друг Другу ребра на предмет переломов, после чего аккуратно прикрыл дверь и скромно предложил переговорить без оголтелых свидетельниц с бушующими гормонами.

— Зачем ты сделал это, наш боевой друг? — искренне удивился остроухий, морщась и растирая поясницу. — Мы так долго были лишены общества прелестных дам, наши сердца и души огрубели в постоянных походах и битвах, всего один невинный поцелуй мог бы…

— А Трувор в курсе твоего флирта с рыжей Эльзой? — в лоб уточнил я.

Эландер покраснел.

— Ничего не было! По крайней мере, ничего такого, о чем весьма уважаемому мною Трувору стоило бы знать… Но ты ведь ему не скажешь, правда?!

— С рыжей Эльзой ни у кого ничего не было, — уверенно вступился за эльфа мой хозяин. — Она легко раздает авансы и даже поцелуи, но как только пробуешь ее хотя бы приобнять, так сразу зовет священника и требует подтверждения уз законного брака в присутствии трех свидетелей и правильно составленного брачного договора в придачу! Но хватит о ней, скажи лучше, почему ты прервал наше триумфальное покорение замка? Ведь эти милые ведьмочки нас буквально на руках носили…

— Гр-р! И что, никому это не показалось подозрительным?!

— Нет, — дружно объединились они. — По-видимому, у тебя одного паранойя!

— Ведьмы неспособны на любовь! — взвыл я.

— Не знаю, не знаю… Эльфов все любят!

— И молодых представителей старой аристократии тоже!

— Но эльфов больше!

— Ха! Ха-ха три раза! Девушки понимают, что почем в жизни, и всегда предпочтут высокий герб с фамильными драгоценностями заунывной любви на желудях под дубом или прямо на сухой ветке в драном гамаке! Столица манит более реальными возможностями и комфортом…

— Не буду спорить о человеческой меркантильности, но если дело касается истинной страсти и умения разжечь ее в женском сердце, то в сравнении с эльфами мужчины вашего вида — моральные и физические калеки. Они даже не знают, где у женщины находится точка О…

Я тяжело вздохнул, полуприкрыв глаза, а эти петухи уже кинулись друг на друга, засучивая рукава и пинками выясняя, кто же из них больший красавец и симпатяшка… Пусть выпустят пар, а заодно, быть может, выбьют друг из друга лишний гонор и придут в себя. Ведь сразу понятно, что в замке творится что-то не подвластное ни уму, ни фантазии.

Получается, что Карланиус увез с собою всех старых и опытных ведьм… тьфу, прошу прощения, это они его увезли! Но суть не в этом… Помнится, Верховная что-то говорила о заговоре. Следовательно, если не все пленились посулами коварного мага, значит, возможно, ряд ведьм либо были убиты, либо содержатся здесь в каких-нибудь подземельях. А нам показали лишь самых молодых, податливых да глупеньких, которые наверняка также томятся под заклятием.

И я даже догадываюсь под каким… Ибо другой разумной причины, заставляющей полусотню девушек в неглиже одновременно бросаться на шею двум, мягко говоря, неухоженным (один невыбрит, с другого штаны спадают) босякам, я просто не вижу!

— А по-моему, ты нам просто завидуешь, — гордо объявил встрепанный Эшли, когда я наконец растолкал их в разные стороны.

Помятый эльф тут же согласно закивал, я лишний раз грыкнул на обоих, но меня уже никто особо не боялся. С этим надо что-то делать, дедушка бы в гробу перевернулся, узрев, что с его единственным внуком теперь особо не считаются ни друзья, ни наниматели. Это полное нарушение всех традиций, так жить нельзя, будем перевоспитывать…

Бац! Бац! Два щелчка, и два обездвиженных тел тряпичными куклами растянулись на холодном полу. Звук от щелбанов в обоих случаях одинаковый, значит, можно смело ставить знак равенства между пустоголовостью сына леса и отсутствием мозгов у жителя столицы.

Я убедился, что в ближайшие пять — десять минут они не выдадут себя непроизвольным шевелением, и высунул нос на поиски гномов. Нет, разумеется, найти Турома и Нетурома просто по запаху мне было бы не под силу, я все-таки ааргх, а не охотничий спаниель с трогательными ушами.

Мне было достаточно дождаться, пока две или три стайки молоденьких озабоченных ведьм пронесутся мимо, и осторожно осмотреть ближайшие коридоры. Как оказалось, удача улыбается не только храбрым, но и благоразумным. В самом дальнем, левом проходе оказались следы гномьих сапог, мокрые, грязные и вонючие. Точно, наши!

Чувствовалось, что парни действительно поднимались по сливам отхожих мест. Впрочем, у гномов специфическое обоняние — затхлую землю или каменную плесень они вообще не ощущают, а вот на аромат розы могут запросто скривить рожу, все зависит от настроения и ситуации.

Надеюсь, что с Эшли ничего такого не случится, изнасиловать его в бессознательном состоянии девицам вряд ли удастся, судьба Эландера в этом плане меня не интересует, поэтому — не пройтись ли мне по следу бородачей, ну… хотя бы до ближайшего поворота? Я и прошелся, о чем, признаться, ни капли не пожалел. Открыл полуприкрытую дверь, осторожно заглянул и…

— Гр-р-р, а вы неплохо устроились, парни?

— Жаловаться грех нам, — скромно признал Туром, восседая почти по грудь в бадье с горячей водой и в шапке мыльной пены.

Две красавицы, от колен до подмышек обернутые в простыни, нежно массировали ему волосатые плечи. Рядом в такой же емкости, но пошире, самозабвенно плескался Нетуром, шаловливо брызгаясь в еще двух визжащих ведьмочек…

— И две эти тоже девицы за мною, красой моей сраженные в сердце, тут ухаживают нежно. — Блаженство с его бородатой физиономии невозможно было бы стереть даже куском пемзы. — Знали бы мы, как гномов любят здесь, век бы в лесах не бродили годами! Хочешь, попросим тебе знатную бочку и девами честно поделимся, дабы тебя за ушами помыли мочалкою с мылом?

— А ничего, что мы пришли сюда по делу? — вопросом на вопрос ответил я, хотя мой дядя всегда говорил, что это не совсем прилично.

— Брось, наливают еще нам бесплатно. — Туром поднял повыше глиняную бутыль и демонстративно отхлебнул. — Крепость вина никому не мешала отнюдь и красивее делает дев визуально!

О, с этим бы кто поспорил… Тем более что сами «банщицы» действительно взирали на размякших бородачей с немым, но явным обожанием. Думаю, все же мы имеем дело с очень сильным заклинанием. А вот что будет, когда его действие кончится? Ведь те же пылкие красотки запросто расцарапают нам всех гномов, когда пелена чар влюбленности спадет с их прекрасных коровьих глаз…

— Девчата, вы не знаете, в замке остались другие ведьмы? Ну постарше, поопытнее и посолиднее, чем вы…

Ведьмочки глупо захихикали, но ничего внятного ответить не смогли. У меня исчезли последние сомнения — Карланиус точно заманил нас в ловушку, и ждать, пока она сработает, оставалось очень недолго…

Я сплюнул через левое плечо, отгоняя злых духов, и, напомнив бородачам не переусердствовать с купанием (чистый гном — чистый нонсенс!), прикрыл дверь и на свой страх и риск двинулся дальше по коридору. Дедушка всегда учил меня уделять пристальное внимание деталям, значит, если из замка вышло шесть старух, а внутри осталось не более пятидесяти юных учениц и послушниц, куда же делись полтора десятка средневозрастных, знающих и практикующих ведьм? Конечно, их могли просто убить, у черного мага врожденный вкус к крови, уж ее-то он льет не задумываясь, и все-таки…

— Ой, смотри, мужчина!

— Какой мужчина, дура, это же ааргх!

— Но он симпатичненький, да?

— Ну… да, мне тоже нравится. — С винтовой лестницы на меня уставились две безумно знакомые мордашки.

Не помню, где, когда и при каких обстоятельствах, но я их точно видел! Вспомнить бы…

— Какой большой! Интересно, а у него все такое же…

— Дура, он же тебя слышит!

— И что?! Он ведь все равно существо мужского пола…

— А то, что чем брутальнее выглядит мужчина, тем он застенчивее на самом деле. За таким надо ухаживать нежно-о-о…

Вспомнил! Мама-а… Это же две те самые молокососки, что в прошлый раз вели меня, как пленника, на суд и потеху к тогдашней Верховной, подгоняя двумя прутиками. Помню, я тогда еще горько плакал от незаслуженной обиды. Неужели и сейчас все пойдет по второму кругу?

— Поняла, сейчас попробую… Маленький ааргх, хо-ро-ший ааргх, до-обрый ааргх… Эх, угостить его надо. У тебя случайно нет в кармане кусочка сахара?

— Какой сахар, дура, ааргхи едят сырое мясо!

— У тебя есть в кармане сырое мясо?! Круто!

— Ничего у меня нет! Кто же знал, что нам именно ааргх попадется… Может, подол вот так приподнять, чтоб коленки видно было?

— Только ты выше не поднимай, у тебя все ноги волосатые, давай я подниму.

— А у тебя тощие, дура!

Я почувствовал, как у меня на глаза вновь наворачиваются слезы. Каким же надо быть законченным мерзавцем, чтоб вот так заколдовать совсем молоденьких девушек, бросая их «в объятия пылкой страсти» любому желающему, кто войдет в Блуждающий замок? А если бы здесь была Сун и тоже вешалась всем на шею? Ну почему, почему, почему мы не убили его сразу?…

Я развернулся и бросился по ближайшей лестнице вниз, в надежде найти где-нибудь там подвалы или темницы. Легкий топот маленьких ножек и нежные голоски спорщиц не отставали ни на шаг, преследуя и доставая…

— Убегает, он убегает! Говорила я тебе, не показывай ему коленки! Может, ааргхи не любят коленей, Может, они бедрышки любят?

— Сама, дура, полезла к нему сюсюкая, как к маленькому щеночку… Надо было сразу на шею бросаться и целовать в ухо! Старшие девчонки говорили, что у мужчин от этого ноги подгибаются и…

— Чего «и»?

— А ничего! Из-за тебя так и останемся в девицах до самой старости, и наш дурацкий замок не переименуют в Прекрасную Цитадель Любви…

— Но Великий Карланиус обещал! Всем по принцу и каждой отдельный маленький дворец с ванной, если мы задержим здесь этих…

Гр-р? Задержим здесь?! Вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее! Я резко остановился, развернулся, сгреб взвизгнувших девушек, так чтоб одна сидела у меня на сгибе правого локтя, вторая на сгибе левого, и, сделав страшное лицо, очень вежливо попросил:

— Колитесь, посвистушки, а то съем!

Они сначала побледнели, а потом покраснели и залились таким счастливым смехом, что я невольно разулыбался вместе с ними. Ну не умею я всерьез воевать с женщинами, тем более с девчонками…

Вдосталь нахохотавшись и с трудом отдышавшись, они наконец сжалились и на два голоса, перебивая друг дружку, кое-как сумели объяснить, что тут, собственно, происходит. Если очень коротко, то я был во всем прав! Если чуть поразвернуться, с деталями и авторскими отступлениями, то выходило следующее. Сейчас расскажу, пока идем с новыми подружками вниз в подвалы…

Старый гад Карланиус действительно очень быстро и практически без проблем овладел Блуждающим замком. Пришел туда как гость, зализывать физические, моральные и магические раны после нашей с ним последней стычки. Когда ведьмам платят, они охотно занимаются травологией, а платил маг щедро. И даже весьма! Так что уже через неделю блеск его золота и власть колдовства пленили большую часть женских душ. И не потому, что нынешняя Верховная была так уж плоха, просто ведьмы по определению не могут долго подчиняться чьей-то власти. Всегда найдутся недовольные, обиженные, недооцененные, обделенные вниманием, да и просто скандальные бабки — они и есть костяк любого заговора!

А в результате никто и опомниться не успел, как в покоях Верховной поселился заезжий колдун, а ведьмы резко переметнулись из идей сестринского равноправия в полное подчинение мужской диктатуре. Старухи служили Карланиусу, как сторожевые псы, за обещания возвращения молодости, а молоденькие дурочки столь же рьяно — за гарантии полной власти над парнями! Хотя если вдуматься, то дурами тут оказались все…

Зачем и куда новый хозяин замка уехал в своей карете, никто не знал. В последнее время он уезжал так довольно часто, едва ли не через день. Во время его отсутствия девушки были обязаны впускать внутрь всех желающих, поцелуями и ласками удерживая их до возвращения мага. Правда, путники в этих краях редкость, но кое-кто попадался. Вот мы, например, проходили мимо, нас тоже пригласили…

Путников убивали, кровь и мясо шли на стол к верным ведьмам. Но, разумеется, руководил этим сам волшебник, без его слова тут и пальцем никто не рисковал пошевелить. Так что теоретически до возвращения Карланиуса мы в полной безопасности. Уже спасибо…

Внизу, в подвалах, напротив самой большой кованой двери, закрытой на обычный засов, девчонки дружно остановились.

— Мы туда не пойдем, там старые тетеньки. Они злые-э…

Я горделиво фыркнул, одним пальцем сдвинул старый засов, толкнул дверь и быстро шагнул внутрь. Обратно вышел нетвердой походкой и с другим выражением на посеревшем лице. Я только и успел заметить длинные ряды ржавых клеток, битком набитых грязными растрепанными женщинами, при виде меня бешено взвывших:

— Ааргх! Выпусти нас! Мы разнесем тут все, мы убьем всех! Убье-о-ом!!!

Оставаться дольше минуты в этой атмосфере ненависти, ярости и мести было просто небезопасно, могло элементарно перемкнуть дыхание, и все, скорая смерть на месте! Выпустить их на свободу, честно говоря, рука не поднималась. Да и мозгов хватало, по правде говоря…

Понятно, что ведьмы горят желанием отомстить злому магу за обман и унижения, но Карланиуса здесь нет, а мы есть, попадем под горячую руку — мало никому не покажется. Из крови эльфов тут варят волшебные зелья, гномы пойдут на экзотический бульон, человечина просто подается в сыром и жареном виде, а такой тушей, как я, запеченной в собственном соку, можно смело украсить любой праздничный стол на ту же сотню персон! Лично я — против! Да и остальные наверняка тоже, можно даже не спрашивать…

Задвинув засов понадежнее, юные ведьмочки предложили мне прогуляться на кухню, если там, конечно, хоть что-то осталось. Предложение выглядело очень заманчиво, но…

Мне в голову пришла совсем другая идея. Нет, задаром поесть в походе, конечно, тоже очень неплохо, однако есть дела поважнее.

— Мне нужно найти кабинет вашего нового господина, поможете?

— Да! Легче легкого!

— Нет! Дура, там же везде охранные заклинания! Может по стенке размазать, или нос провалится…

— Гр-р! — Я поспешил погасить спор, если разгорится — они отсюда вообще не уйдут, эти милашки способны словоизвергаться часами. — Ладно, пойдемте просто погуляем. Если кого-нибудь встретим, скажете, что я у вас в плену.

— Здорово-о… Всегда мечтала поймать такого громадного ааргха!

— Че ты врешь, дура, это я мечтала! А ты всегда хотела эльфа…

Нет, женщин не переделать. Я просто отключил слух, и мы довольно бодро добрались сначала до гномов. Хотелось бы забрать обоих и сразу двинуть дальше, но у родственников пришлось изрядно задержаться. Свежевыкупанные Туром и Нетуром как раз принимали сеанс массажа, когда я беззастенчиво порушил всю их медитативную релаксацию.

— Гр-р! Бегом в доспехи, топоры за, бой грядет на славу, и грех не пограбить место сие, ибо слово Верховная дала, сами награду выберем мы!

— А не хотим, позже если? — сдавленно пискнули два масленых героя, стыдливо прикрываясь простынками.

— Бородами клялись вы? Да отпадут они разом!

Этого гномы уже допустить не могли и потому, невзирая на слабый протест своих новых подружек, мигом оделись и, стукнувшись шлемами, изъявили полную готовность к продолжению банкета. В смысле похода! Но для дальнейшего воплощения моих тайных планов требовалось, чтоб нам никто не мешал. Поэтому…

— Девчата, вы не могли бы попросить, чтоб все собрались в главном зале? Граф Эшли Эльгенхауэр-младший будет читать вам речь. А что, он любит выступать на публике и знает романтические стихотворения про любовь и все такое…

Мои спутницы переглянулись, прыснув в кулачки (чего я сказал смешного?), и, кивнув массажисткам, все вместе дунули в разные стороны.

— Хитришь ты, ааргх, Малышом прозываемый…

— Просто, чтобы мы могли спокойно пошарить в покоях Карланиуса, лучше, если все юные ведьмы будут заняты в другом месте. А нашему столичному аристократу время от времени нужна аудитория. Тем более женская…

Гномы многозначительно ухмыльнулись в расчесанные бороды. Пока мы дошли до той комнаты, где я оставил своего хозяина, мимо нас с визгом и смехом трижды проносились небольшие стайки воодушевленных будущим представлением ведьмочек…

Ну ясное дело, какие тут у молодежи развлечения, любой мелочи рады. Лично я ни за что бы не побежал, задрав килт, смотреть на Эшли. Что он там может интересного рассказать, так, ерунду всякую, я ж его как облупленного знаю. Хотя, если будет вещать, все равно пойду послушать, чисто за компанию…

Туром с Нетуромом неодобрительно поцокали языком вслед босоногим девицам. Но физиономии у обоих были вполне довольные, а в глазах поигрывали смешинки. Значит, ванна с пеной им пошла на пользу. Если привыкнут к гигиене и будут купаться хотя бы четыре раза в год, это уже прогресс…

Непринужденно осваивая эту тему, мы довольно быстро дотопали до комнаты, где я оставил наших героев-любовников. Надеюсь, они уже пришли в себя и выяснили наконец: кто из них все-таки больше нравится девушкам?

Как оказалось, не только пришли, но еще раз успели подраться и помириться, поэтому сидели тихо, мрачные и насупленные. Кратенько изложив свой план, я приготовился к долгим спорам и препирательствам, но Эшли неожиданно легко принял мою сторону.

— Хорошо, я готов отвлечь на себя все население замка, пока вы будете искать кабинет Карланиуса. Но на все дела у вас не более двух часов, больше не выдержу ни я, ни девушки. Эландера тоже возьмите с собой, здесь он мне только мешать будет…

— Гр-р, — кивнул я. Все честно, он со мной согласился, значит, и мне с ним по мелочам спорить не стоит.

Всю дорогу до главного зала, где ему предстояло выступать, наш аристократический лектор молчал. Но не просто так, а явно на что-то настраиваясь в уме. У него так смешно выгибались брови и беззвучно шевелились губы, что всем было видно — человек готовится к серьезной работе, припоминает цитаты, ищет завораживающее начало и планирует эффектную концовку.

Не зря в столице всех молодых дворян обучают основам риторики и гоняют на публичных выступлениях. В наше время одним мечом, без умения болтать хорошо подвешенным языком при дворе Императора приличной карьеры не сделаешь…

И только когда мы вновь вышли к широким дверям главного зала, я понял, как он был прав. Все помещение пестрело от собравшихся здесь ведьмочек, встретивших нас букетами цветов и дружным умопомрачающим визгом:

— Граф Эльгенхауэ-эр, ты душка-а!

Перепуганные гномы заткнули уши и сразу отступили назад, я подтолкнул Эшли вперед, и он, гордо вскинув голову, смело прошагал в центр зала. Постоял ровно минуту, скромно наслаждаясь приветствиями и цветами, а потом медленно поднял правую руку вверх.

— Ну мы пошли? — шепотом уточнил я.

— Валите, — даже не оборачиваясь, подтвердил он. Племянник главнокомандующего сухопутными войсками Империи медленно обвел взглядом притихшие трибуны. Горящие страстью глаза, хлопающие ресницы, возбужденное дыхание десятков симпатичных девушек — думаю, перед такой восхитительной аудиторией он еще не выступал ни разу.

Но, должен признать, держался он великолепно, вот что значит старая аристократия, порода и кровь…

— Милые дамы! Я безмерно счастлив и рад возможности единовременно лицезреть столько дивных красавиц, что, право, мне трудно говорить, но… разве что стихами. Ибо лишь воздушный язык поэзии способен хоть как-то передать всю гамму чувств, переполняющих сейчас мою бедную грудь…

В цветник ли я попал, где, губкам каждой Отдав свой поцелуй единожды и дважды, Я вдруг увижу, что навек пропал, Но не избавлюсь от любовной жажды…

Его прервал шквал аплодисментов, визг, длинные нежные вопли и плохо сдерживаемые рыдания восторга. Я не сразу понял почему. Поэзия весьма дешевенькая, стишки немудреные, явно собственного сочинительства, и вдруг такая реакция?!

— Штаны сползают опять у него резко, — просветили меня гномы.

А-а… ну это более серьезная причина, теперь все понятно. Конечно, такого эротического развлечения девушки уж никак не ожидали. Но пока оно работает, мы тоже можем по-быстрому заняться своим делом…

— Куда идем, друзья мои? — попытался увязаться вслед за мной еще и Эландер. — Я с вами, ибо не самоубийца здесь оставаться.

— Гр-р, кто бы говорил? Нет уж, останься здесь, в случае непредвиденных проблем — головой отвечаешь за нашего командира.

— И что мне теперь, плясать вокруг него?!

— Почему нет, хорошая идея, — сразу одобрил я. Действительно, если публике надоест любоваться падающими штанами графа Эльгенхауэра, то всегда можно посмотреть и на эльфийские танцы. Красавицы-эльфийки, конечно, владеют этим искусством в тысячу раз лучше, да еще и раздеваются по ходу, но на худой конец сойдет и наш остроухий охотник. Я уже вроде говорил, что девушки здесь очень не привередливые…

Ну вот, а мы, аккуратно прикрыв за собой двери, отправились знакомыми переходами в бывшие покои Верховной, а ныне рабочий кабинет и временную спальню злокозненного мага Карланиуса. Это было несложно. Зрительная память никого не подвела, да и, побывав где-то хоть один раз, большинство жителей Приграничья в тех же местах уже не заблудится. Мы невольно запоминаем ориентиры, повороты, держим в голове расположение главных звезд, даже не задумываясь — надо ли? Неважно, а вдруг?

То есть выйти куда хотели мы вышли, а вот что делать с тем магическим коридором, полным всяких малоприятных ловушек, как-то не подумали. И это уже другая, менее приятная черта всех фронтирцев — думать задним числом…

— Первыми туда не пойдем, однако, оба мы, — дружно уперлись руками и ногами отчаянно храбрые гномы. — Заколдует нас если снова оно? Нас кто расколдует, таких нет здесь, юные все слишком и опыта мало, хоть глазу приятные девы, что ведьмами самонадеянно кличут себя напрасно…

— Какие варианты? — сразу уточнил я.

— За эльфом сбегать резво мы можем! Он лишь геройством хотел обессмертить себя, пусть и лезет отважно.

Не лишено логики, но времени мало. Надо что-то придумать, но что?

— Был бы эльф тут с нами, опять пустили впереди, не жалко его поскольку, — еще раз навязчиво напомнили гномы, подняв на меня невинные глаза.

Заразы, а?…

В принципе я был с ними согласен, но не возвращаться же всей толпой за Эландером, а посылать кого-либо из родственников чревато дракой. Вдвоем они его еще завалят, но один на один прыгучий остроухий отпинает хоть Турома, хоть Нетурома. Бородачи это тоже отлично знали, поэтому и порывались махнуть вдвоем, а меня оставить здесь. Ага, нашли наивного.

Я искоса посмотрел на обоих, прикидывая в уме: а вот что, если прямо сейчас сгрести ближайшего гнома, скатать в компактный шар, чтоб борода не торчала, и с размаху запустить вдоль длинного коридора? Если докатится до конца и ничего не взорвется, значит, проход свободен! Но, видимо, эти мысли так явно читались у меня на физиономии, что родственники дружно прижались к стене, мигом выхватив боевые топоры.

— Защищаться станем оба отчаянно мы! Нет у тебя прав таких, жаловаться будем, кому не знаем, но в форме письменной многократно!

Ну и кому же, интересно, на меня можно жаловаться?! Только маме, но они же не посме… Так, судя по их злорадно вспыхнувшим глазам, — посмеют, и еще как! Выход из сложившейся патовой ситуации вдруг оказался очень простым — с той стороны длинного коридора раздался дробный топот десятков маленьких ножек и в каких-нибудь двадцати шагах от нас выстроились грозные ряды маленьких кукольных ведьм! Они оскалили острые зубки, тонко взвыли самым торжествующим образом и подняли острые отравленные иглы…

Ну хоть что-то, а то мне уже казалось, что в этой «Цитадели Любви» давно пора все стены выкрасить в розовый цвет, расстелить красивые вышитые коврики, а всем девушкам сменить высокие остроконечные шляпы с полями на свежие венки из полевых цветов. Пастораль так пастораль!

Бей-руби-руби-бей! Двухлезвийная секира Нетурома, пролетевшая едва ли на высоту ладони от пола, словно крестьянская коса вылизала в ведьмовских рядах широкую просеку. Вот так!

Куколки жутко обиделись, завизжали как ненормальные и кинулись в атаку! Но на полпути их встретил свистящий топор Турома, так что непострадавшими до нас добежало чуть больше половины. Я вышел вперед, размашистыми ударами меча очищая пространство, а ножи гномов успешно гасили тех, кто пробивался по флангам. Ведьмы отчаянно шли на смерть, ни на что другое они просто не были запрограммированы. В то время как мы сражались за жизнь, и ничто иное нас не устраивало…

Бешеная рубка завершилась в какие-то две-три минуты. Мы даже запыхаться не успели.

Каюсь, в упоении победой, пусть даже маленькой и легкой, я не обратил внимания на некоторые явные нестыковки. И не потому, что невнимательный, а просто дурак. Иногда. Не говорите Эшли…

— Спокойно стой, ааргх. — Бдительный Нетуром осторожно вытащил у меня из сапога длинную ведьмовскую иглу.

Надо же, пробила верх голенища насквозь, а я даже не заметил.

— Тошноту ли чуешь, голова ли болит, в пузе крутит, слабость в ногах ли, дыхание не прерывисто у тебя в миг сей? В глаза мне смотри, ибо зрачки у отравленных больше и может в конвульсиях дергаться веко, — едва не спотыкаясь, подкатился Туром, заставляя меня присесть на корточки для поверхностного доврачебного осмотра. — Странно… Кровь есть на игле, но не выглядишь ты отравленным ядом быстросмертельноразящим ведьмовским?!

Я пожал плечами — чего удивительного, вполне возможно, что именно эта кукла забыла окунуть свое оружие в яд. Мозгов-то у них нет, даже игрушечных. Поэтому мы и не стали особо заморачиваться, а напрасно. Ой как напрасно…

В том смысле, что все это по-любому неправильно. Это что, великое нападение кукольных ведьм из засады?! Да это смех один! Без ядовитых игл эти игрушечки не опаснее лесных ландышей. Что они могли нам сделать? А ничего! Я чувствовал себя великолепно, проход был свободен, раз с куклами ничего не случилось, то и нам ничего не грозит, пошли, и так задерживаемся…

Нет, двигались мы все-таки слегка побаиваясь, но, как оказалось, зря. Ничего не произошло, ловушки либо были отключены, либо их вообще убрали. Вроде новая Верховная в таких острых ощущениях не особенно и нуждалась…

— Мага могучего черного кабинет ли это? — уже на пороге заветной комнаты замерли изумленные Туром и Нетуром. — Ибо на свинарник, однако, похоже более сие! Сам считаешь как ты?

Вообще-то у Трувора и в свинарнике чище, вытаращившись на весь этот невероятный бардак, признал я. Кровать — смята, подушки — порваны, простыни — в грязи, полы залиты вином, жиром и соусами, стол перевернут, везде обглоданные кости, засохшие корочки хлеба, обрывки старых рукописей, паутина и…

На единственном целом кресле аккуратно лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Письмо, запечатанное красным воском с выдавленным изображением ящерки! Оно настолько чужеродно смотрелось, что сразу было ясно — его оставили здесь не случайно.

— Читать умеешь ты ведь?

Конечно, умею, чего спрашивать. Я осторожно (вдруг укусит!) взял письмо, аккуратно сковырнул ногтем печать, отшвырнув ее подальше. Если вы знаете, сколько всего и всякого я пережил с этими проклятыми ящерками, вы меня поймете…

Ну и чего вы нам тут понаписали?

Первое же предложение ввергло меня в полный ступор:

«Приветствую тебя, ааргх по кличке Малыш!».

Ну вот как он мог узнать, что мы попадем в Блуждающий замок и что я пойду в кабинет, и найду его послание, и прочту, и буду в недоумении, а?!

— Вслух читай, нам интересно тоже.

— Гр-р… — прокашлялся я и с выражением прочел: — «Приветствую тебя, ааргх по кличке Малыш! Если ты читаешь это послание, значит, мой план сработал как надо. Ваш отряд, как и его руководство, слишком предсказуем…» Кто-то мне это уже говорил, нет? А, вспомнил, тот тип с красным рукавом из тайной полиции! Мы еще с ним потом так красиво, хоть и недолго танцевали…

— А дальше что?

— Ну ничего такого личного, потанцевали и разошлись.

— Дальше читай, было что! — доходчиво пояснили гномы.

— Прошу прощения, — поспешно извинился я и продолжил: — «Ты не мог не попасть в расставленные мною сети и еще не раз послужишь моим целям. Остальных я убью быстро, одного за другим, как убил нерадивую Сун, предавшую меня…».

— Но жива ведь наемница уродливая самая?! — хором испуганно возопили Туром и Нетуром.

— Конечно, она жива! — поспешил успокоить их я. — Но Карланиус мог и не знать, что она выжила. Что, кстати, нам только на руку! Но я продолжу… «А ты, ааргх, умрешь последним, так чтобы моя маленькая дочь видела твою смерть и навсегда запомнила, как опасно противиться моей высшей воле!».

Я чуть не выронил письмо, буквально без сил опускаясь на пол. Задница Берлобогова, мало мне проблем с Эшли, так не хватало еще, чтобы и отвязная крошка Эйвин была во все это втянута! А судя по всему, заманив нас в Блуждающий замок, Карланиус как-то намеревался выйти и на маленькую предсказательницу, которую упорно называет своей дочерью.

Спорить не буду, в жизни бывает всякое, да и сама девочка прекрасно знает, что не является чистокровной эльфийкой. Но от такого, с позволения сказать, папы она тоже категорично отказывается, и это ее священное право. Кто против — получит в рог, и от меня, и от нее!

Да и дедушка-эльф, может, и высокомерный зануда, как и все старейшины Вороньей пустоши, но зато во внучке души не чает и любит ее больше жизни. Да случись что, все эльфы без раздумья костьми лягут за эту маленькую грозную предсказательницу, о которой века назад говорили все их великие пророчества.

Эйвин спасет мир! В смысле, эльфийский мир, их лес, весь народ, обычаи и традиции. Честно говоря, как именно она это сделает, я себе и близко не представляю, она тоже, но не это сейчас важно…

— Похоже, нас всех обвели вокруг пальца, — резюмировал я, обращаясь к ожидающим бородатым родственникам.

Гномы, разумеется, ничего не поняли, но уловили главную суть — нас кинули, значит, денег не будет, а прочие детали их не особенно интересуют.

— Золотом не заплатят, однако, нам?

— Понятия не имею! Вы же где-то пограбили здесь в прошлый раз? Вот там и ищите. Верховная клялась бородой, что позволит нам самим выбрать себе награду.

— Сумеем это быстро мы. А в чем тогда засада? — на всякий случай осторожно уточнил Нетуром.

Я развел руками. Близится ночь. Надо возвращаться, забирать Эшли с Эландером, определяться, где, в какой комнате или башне мы заночуем, так чтоб без последствий, а уже завтра с утра общим мозговым штурмом займемся всеми насущными проблемами. Какими бы глобальными они ни были!

Туром и Нетуром еще раз тщательно перевернули все вверх дном (а чего, собственно, церемониться — бардак так бардак) в поисках чего-либо блестящего пли просто ценного, но ничего подходящего не нашли. Если Карланиус где-то и держал свои личные запасы золота и драгоценностей, то уж никак не в этой комнате. Зато деятельный Туром, шаривший у подоконника, вдруг отдернул занавеску и быстро поманил меня:

— Гада зловредного, смотри, летящего куда, а?!

— Гр-р-р… — невольно вырвалось у меня на завистливом полувздохе.

Далеко в оранжево-розовом закатном небе четко вырисовывался черный силуэт кареты, влекомый шестью огромными птицами, то ли грифами, то ли орлами. Мне вроде бы даже показалось, что в оконце мелькнул горбоносый профиль старого мага, прощально махающего нам рукой.

Тьфу, вот старый мерзавец… Интересно, куда это он вдруг так резво намылился и зачем все-таки оставил нам целый замок? Что мы должны делать со всем этим нежданным богатством? Как сообщить Верховной, что ее задание выполнено, мы свое слово сдержали, она может прийти и забрать свою недвижимость?

— Ой, мама-а!.. — еще раз вскрикнул я, потому что именно это слово и обозначило для меня суть вопроса. Нет, не совсем так, но суть от этого не меняется — слишком много вопросов…

Можно ли назвать Блуждающий замок недвижимостью? Ведь он как раз таки очень даже движущийся! Значит, по идее завтра мы можем проснуться в любом краю нашей Империи, а в принципе запросто еще и в двух-трех сопредельных государствах. Если правильно помню, эта махина стоит на месте день-два, а потом произвольно переносится, куда…

Куда? Не знаю. И ведь мы, скорее всего, тоже перенесемся в эту необъяснимую неизвестность. Следовательно, э-э-э…

— О чем задумался, ааргх, с лицом таким страшно серьезным?

— Надо уходить отсюда!

— Согласны мы, ибо нет в покоях этих ни монетки, ни камня граненого, ни украшений серебряных, ни золотых слитков, что в хранах гномьих предъявлены быть могут весомо…

— Я говорю, что вообще из замка драпать надо! Нас заманили сюда, чтобы Эшли ни при каких условиях и обстоятельствах не мог вернуться в столицу. Уходим!

— Уж нет тут вот! — неожиданно и согласованно уперлись гномы. — Без оплаты достойной не покинем мы крепость эту страшную, на железо надежно кованное в бою взятую честно!

— Гр-р, вот врать-то не надо…

— Не будем, ладно, прав ты. Тихо сюда и скромно проникли мы, рады нам были угроз без. Однако без золота уйти — это ж позор на бороды наши отпавшие будет. Клятву же дали оба мы!

Я застонал, обхватив голову руками и полностью признавая свое поражение. Любые аргументы бессильны перед гранитной логикой гномов: раз данная «на бороде» клятва подразумевает задание и плату, то, выполнив одно, нельзя отказаться от другого. Рисковать отпадением бород в случае добровольного отказа от законного гонорара они не будут даже на плахе! Иногда гномье упрямство настолько сродни эльфийской чести, что искренне считаешь эти два народа практически братскими. Ладно, будь по-вашему, пробуем выкрутиться иначе…

— Предлагаю компромисс: до завтрашнего утра весь замок ваш! Если вдруг каким-то чудом вы найдете золото, смело им набивайте карманы, но с рассветом мы все покинем стены Блуждающего замка.

— Годится! Еще, верное дело, однако, успеем, утвердительно стукнулись шлемами Туром и Нетуром. — Ты же сам делать будешь что, отважно и мудро тут при всех?

— Ну, допустим, пойду заберу Эшли, — подумав решил я. — Вы же делайте все, что сочтете нужным. Верховная разрешила. Только в подвалы не спускайтесь, там куча бешеных ведьм за решеткой. Могут плюнуть в глаз…

— Учтем сие! — не оборачиваясь, буркнули родственники. — Но прежде тебя проводим, мало в пути то что случиться может всякое…

Я оценил их целеустремленные взгляды, махнул рукой, и мы пошли обратно. Туда, где еще недавно оставили Эшли и Эландера. Они должны были хоть как-то отвлечь публику. Иначе зачем их вообще с собой таскать, согласитесь…

О том, что речь моего хозяина производит на публику неизгладимое впечатление, было слышно, наверное, еще шагов за сто — сто пятьдесят. Хотя, пожалуй, я вру — речи как таковой и не было, до меня до носилась лишь мелодия двух мандолин и дудочки, наигрывавших нечто романтическое, и плохо сдерживаемый девичий визг с вскриками, всхлипами, стонами и даже, наверное, короткими воплями. Яркими такими, на выдохе, страстными и возбуждающе-горячими… Да что же там происходит?!

Признаюсь, первоначально у меня были мысли что они его там попросту убивают в процессе какой-то извращенной ведьмовской оргии. Ведьмы на такие выдумки мастерицы, а этому графскому отпрыску, как молодому жеребчику, только дай порезвиться.

То есть нужного количества мозгов понять, что столько девиц заездят его насмерть в течение всего одного часа, наверняка не хватает. Придется выручать, хотя я и ненавижу лезть в чьи-то личные дела! Однако увиденное поменяло мои прежние приоритеты…

— Да-а! Еще! Ты мужик! Давай, не останавливайся! — наперебой скандировали трибуны. Там от силы едва ли пятьдесят девиц набралось бы, а сколько шуму-у…

— Малыш, тебе лучше этого не видеть, — попытался у входа остановить меня неумеренно целомудренный племянник главнокомандующего, но было слишком поздно…

Остроухий красавец-эльф плавно пританцовывал в самом центре зала, и из всей одежды на нем теперь оставался лишь широкий кожаный пояс да белые кружевные штанишки чуть выше колен. Эландер самозабвенно двигался под завораживающее музицирование трех симпатичных ведьмочек с инструментами, а все прочие вдохновляли его визгом и аплодисментами! Уф, практически в рифму…

— Вовек не видели скромные наши позора такого! — четко определились гномы, стыдливо прикрывая лица ладошками и нагло подсматривая сквозь пальцы. Видимо, запоминали и учились…

— Ничего предосудительного, — зачем-то поспешил успокоить меня Эшли с фальшивой бодростью в голосе. — Просто вас долго не было, и на определенном этапе стихи кончились. Наш благородный друг поддержал меня в трудную минуту и уже, наверное, с час развлекает почтеннейшую публику. Ты же помнишь, как именно таким игривым танцем с элементами раздевания стройные эльфийские девы пленяли врагов? Оказывается, и Эландер тоже так может… А ты?

— Я бы не смог.

— Еще бы! Ааргх на стрип-пластике у шеста — да тебя б засмеяли еще до того, как ты задрал килт выше колена, — убедил меня мой правдолюбивый хозяин. Даже я не рискнул бы так выйти, у меня носки третий день не стиранные. Представляешь, что было бы, по пытайся я раздеться при всех? Но речь вообще-то не об этом. Хочу спросить: а ты чего прибежал, есть новости?

— В двух словах всего не скажешь, — я зевнул и по чесал в затылке, — но можно попробовать. Если совсем коротко, то — надо сваливать!

Эшли недоверчиво покосился на меня, шмыгнул носом, в очередной раз поймал сползающие штаны, подтвердил, что хотя он мне, разумеется, верит, но для однозначного понимания слов «надо сваливать» ему все-таки явно недостаточно информации.

Я разумно признал его правоту как главы отряда, подцепил под локоток, отвел в сторонку за угол, где подробнейше, не опуская деталей, рассказал обо всем, что с нами произошло. В качестве доказательства присовокупил сохраненное за пазухой письмо Карланиуса и устные показания слинявших к данному моменту гномов по поводу летящей на закат кареты со злобным магом.

Вот этого нашему аристократу показалось вполне достаточно. Признавая логичность и разумность моей инициативы, он громко свистнул эльфу, чтобы тот сворачивался и догонял нас в бывших покоях Верховной. Пусть там разруха и бардак, но все молоденькие ведьмы интуитивно от этого места шарахаются, значит, уж переночевать сможем более-менее спокойно…

Так мы и поступили. Ушли, кстати, просто чудесно — стройный Эландер в длинном танцевальном плаще по кругу подхватил разбросанную одежду, пригоршню мелких монет, засыхающую алую розочку, три кусочка желтого сахара и кувырком вылетел в коридор. Разочарованный вой и слезы показали, что юная публика жаждала продолжения и надеялась на большее. Типа он еще не все снял и тайные девичьи мечты пошли прахом…

Я поспешно затворил двери, а Эшли быстренько сунул мой топор рукоятью в красивые дверные ручки вместо засова. Таким образом, подавляющая масса молоденьких ведьм оказалась временно обезвреженной. Ну понятно же, что они все равно скоро оттуда выберутся, но и мы хоть какое-то время отдохнем в мужской компании. Вот вроде нет среди нас Сун, единственной женщины, и это плохо, потому что чего-то не хватает. Но когда девушек вокруг нас едва ли не десять на каждого, это тоже чрезмерный перебор. А с чего я вообще завелся на эту тему?

Мой дедушка любил заниматься самоанализом, приучив к этому и меня, хотя бабушка была против, так как ей в самом этом слове виделось что-то неприличное. Ааргхи простой и непритязательный народ, поэтому мозгокопанием себя утруждать не любят. Но я сейчас прекрасно понимал, что все мои сложности только из-за того, что в данный момент я не могу быть рядом со своей любимой, и, хуже всего, я почти уверен, что с ней все в порядке, что Трувор с Верховной как-то ей помогают. Они ее спасут, у нее все будет хорошо, только меня рядом не будет. Гр-р!!!

Я — шляюсь неизвестно где, потому что занят — непонятно чем, и вернусь — не знаю когда, не факт, что в целом виде и уж точно не всей командой. Нам слишком везло, такого везения долго не бывает, за все приходится платить, раз уж гномами рассчитаться не получилось, наверняка возьмут кого-то другого. Интересно, кого злой рок определит искупительной жертвой?

Эшли нам всем нужен, вокруг него все и вертится. Меня терять тоже нельзя — я еще вполне пригожусь Сун, маме, дяде Трувору и самому себе. Остается эльф. А чего? Кому он, собственно, нужен — капризуля, волосы в хвост собирает, пресс с шестью кубиками, ресницы длинные и вообще красавчик, чего только в нем девушки находят?! Точно, пусть его берут, он же хочет умереть героем! Но разве судьба будет прислушиваться к советам и стенаниям бедного, одинокого ааргха…

По зрелом размышлении в комнаты Верховной мы все-таки не пошли — вдруг какая-нибудь из кукольных ведьм уцелела и нападет ночью, тыкая нас спящих отравленной иголкой в нос? Вернувшиеся гномы нашли свободную комнатку под башней, перетащили туда несколько одеял из девчоночьих спален и неторопливо укладывались спать. Эшли о чем-то тихо спорил с Эландером — может, о танцах, может, о лирической поэзии, может, о дешевой популярности…!

А я все ходил туда-сюда, взад-вперед по коридору, безнадежно терзаясь не особенно умными, а потому настырными мыслями. И неизвестно, сколько бы еще я занимался самоедством, если бы не мелькание в дальнем конце металлической таблички на неприметной дверце. У меня едва ноги не подкосились, когда я прочитал — «Библиотека». Библиотека-а?!!

Сначала просто не поверил своим глазам, подошел, даже потрогал ее руками, огляделся по сторонам, никого не увидел, значит, спросить тоже некого и осторожно толкнул дверь указательным пальцем! Вроде ничего не взорвалось, и сигнализация не сработала…

Потом я шагнул внутрь и обалдел — под магическим сиянием волшебных негаснущих свечей высоко под потолок вздымались стройные стеллажи книг. Магия, философия, поэзия, энциклопедии, научная литература, религиозные трактаты, мемуары ученых мужей, исторические жизнеописания, сказки народов Империи…

Это последнее, что я помню. Потом дверь захлопнулась, и мир кардинально изменился…

— Малыш! Ма-лы-ыш!!! — кричал чей-то далекий голос, прорываясь к моему подсознанию из заоблачной выси.

Кто он такой, чего ему надо, зачем он мешает возвышенному парению моего светлого духа?

— За ноги брать надо, тащить его дружно, не в себе, видно, от знаний это все, от книг опасность, мозгам кипение одно, — слаженно вылезли откуда-то из-под земли целых два ворчливых голоса.

Несомненно, это были лишь условные иллюзии, ибо любые голоса для меня в звуковом облачении уже не нуждались. Я ощущал их на уровне тонких материй, они проникали в мою светящуюся оболочку, словно солнечные лучи сквозь сиреневое облачко чужой ауры…

— Наш бедный ааргх просто дорвался до литературы. Он банально перечитал, такое иногда бывает. Старейшины могут избавить его от этого наваждения, если, конечно, они позволят вам шагнуть на Воронью пустошь. Для меня, как природного эльфа, нет запретов, но я не уверен, что они будут так же рады и вам, друзья мои…

— В зад пнуть ли прилюдно эльфа природного? — опять забубнили голоса.

— Пнуть! Как командир отряда, я разрешаю вам это деяние, в чисто воспитательных целях…

До моего утонченного слуха, внимающего на данный момент дивной музыке всего космического мироздания, донеслись какие-то сдавленные выкрики, неэстетичная ругань, отголоски грубой потасовки, кончившейся абсолютно нелогичным вопросом:

— А ведро воды здесь где есть?

И три голоса ответили утвердительно. После чего моя душа забыла о них на два тысячелетия до того момента, когда…

— Грр-р-р!!! — взревел я, когда целый водопад ледяной воды обрушился мне на голову.

Убью! Всех! Сию же минуту! Я вскочил на ноги, подскользнулся, грохнулся, свалив два стеллажа, вскочил снова, едва не навернулся, споткнувшись об упавшие книги по природоведению, и, наконец, лежа выхватил меч!

— Где вы, трусливые негодяи?!

Тишина. Вокруг никого. Я один в библиотеке, только пустое помойное ведро валяется на боку в трех шагах от распахнутой двери. Сбежали? От меня сбежишь! В праведном гневе я выпрыгнул наружу, спрятавшийся за косяком Эшли мигом прикрыл страшное помещение, до упора задвинув засов. По его кивку два строгих гнома, выйдя из-за угла, обухами топоров быстро вбили в дверь по здоровому арбалетному болту, запирая библиотеку намертво!

Что же тут происходит? Зачем они так с этим источником знаний? Я не понимаю…

— Малыш, мы думали, что уже навеки потеряли тебя, — горько вздохнул юный граф Эльгенхауэр по-отечески обнимая меня за напряженные плечи. — Не знаем, чего именно и в каких количествах ты так начитался, но утром ты не реагировал ни на мои команды, ни на шлепки, ни на щипки за нос, вообще ни на что… Просто большая, рыхлая, аморфная медуза, не пригодная ни к чему, кроме естественного разложения. Прости, если были вынуждены поступить с тобой по суровым законам военного времени. И поверь, ТАК много читать — вредно!

Я бросил на пол меч и сжал ладонями виски. Вот уж не думал, что моя тихая страсть к художественной литературе может стать настолько роковой. Если смотреть правде в глаза, так не вытащи парни меня оттуда, я бы ни за какие коврижки не ушел сам. Столько книг! За всю жизнь не перечитаешь! И ведь я бы остался здесь, бросил всех, забыл о Сун и читал, читал, читал…

— Для этого и существуют друзья, — безошибочно угадав мои мысли, улыбнулся племянник главнокомандующего, уступая кому-то дорогу.

И прежде чем я хотя бы успел протестующе открыть рот, шагнувший на арену Эландер махом выплеснул на меня второе ведро. Гр-р! Выплюнув тонкую струйку, я решил, что теперь мне окончательно полегчало…

— Еще одно ведро, и я сам вас в нем утоплю, — честно предупредил я навостривших лыжи гномов.

Туром с Нетуромом огорченно поджали губки, напряжено покосились на Эшли, но, поскольку он лишь отрицательно помотал головой, вынужденно сдулись.

— Какие новости я проспал?

— О, кстати! — опомнился мой хозяин. — Уж новости-то точно есть. Помнится, мы все уснули в Блуждающем замке недалеко от Слепой реки, вблизи от границ Лавидии. А теперь выгляни в окно и удивись, где мы! Только о-очень осторожно…

— Почему?

— Мои собратья стреляют без промаха, — кисло пояснил эльф.

Гр-р… не люблю недомолвок, неужели нельзя просто сказать: мы в…

— Клянусь клыками Берлобога, да это же Воронья пустошь! — с первого взгляда опознал я, высунув нос в узкую бойницу. И вовремя убрав его обратно — с остроухими не шутят…

Снаружи и впрямь находилось культовое и религиозное место всего эльфийского народа, находящееся в далекой дали, среди непроходимой чащобы и девственного леса. Спутать эти тысячелетние сосны невозможно ни с одними другими деревьями на свете, но похоже, наш замок, набитый юными колдуньями, каким-то чудом умудрился встать буквально в получасе ходьбы до эльфийской святыни. Представляете себе, что это значит?!

То есть их суверенная зона еще никогда не была так безапелляционно нарушена, а в списке добродетелей сынов леса такие понятия, как «милосердие» и «понимание», занимают самые низшие строчки. Если, конечно, существуют вообще…

— Поправьте меня, если ошибусь. — Я повернулся лицом к нашим. — Выходит, мы стоим перед Вороньей пустошью, у нас полон замок ведьм, и как минимум сутки эта дебильная крепость никуда отсюда не уйдет?

— Воистину, — кивнули гномы.

— Но если мы откроем ворота, выйдем наружу, впустим сюда остроухих, позволив им пленить своих исконных врагов, то сохраним наши собственные жизни?

— Разумеется, — с готовностью подтвердил Эландер. — Хотя за жизнь всех этих молоденьких дур я бы не дал и гроша. Здесь слишком хорошо помнят, как в Блуждающем замке выкачивали кровь эльфов для самых черных заклинаний. Такое не забывается и не прощается, ааргх…

— А если…

— А если мы не откроем ворота, — закончил за меня благородный граф, скорчив самую умильную физиономию, — то Блуждающий замок будет взят штурмом. Причем очень быстро, мы ведь не будем его оборонять. Нас пожурят, как невольных пособников врага, всех ведьм казнят, и в любом случае свой замок Верховная не получит уже никогда, а у Турома с Нетуромом отпадут бороды, потому что они не сдержали слово… Гр-р?

— Это исключительно моя прерогатива вот так рычать с разными интонациями, у других все равно не получается, — вяло огрызнулся я и замолчал, сраженный одной неприятной мыслью.

Они же все внимательно смотрели на меня! Причем так, словно я тут главный, а значит, и ответственный за все. Вот только этого опять не надо, а? У нас Эшли командир отряда, он настоящий граф и весь из себя потомок полководцев, к нему и обращайтесь! А я кто? Я наемник, рабочая сила, кусок мяса с топором, прикрывающий задницу высокородного хозяина! Ну почему весь мир мне не верит?!

— Эландер попробовал выйти на стену, — виновато начал племянник главнокомандующего, — в него сразу полетели стрелы. И это при том, что они его узнали! Кричали обидные слова, называли изменником и предателем. Мы на запретной территории, мы в замке их заклятых врагов, эльфы собирают силы, и, если до обеда из ворот не выкатится войско, они сами ударят со всех сторон. По сути, мы обречены, Малыш…

— Бей-руби-руби-бей? — абсолютно безнадежно покосились на него гномы.

— Я не знаю, что делать. Быть может, нам все-таки придется принять бой…

— Нет, — опустив голову, встал перед нами Эландер, — я не могу позволить вам сражаться с моими собратьями. Для этого вам сначала придется убить меня…

— Не хотим того мы, эльф противный… Друг ты нам за время это стал верный, а гномы не платят зло за добро. Нас сам рукою своею убей, может, тебя пощадят они, знать как…

— Никто никого не убьет! — не выдержав, взорвался я. — Тошно уж от вашей пораженческой сентиментальщины! Надо идти и разговаривать с ними. Ваш главарь, как его… Айрондэл, он у себя?

— Он глава совета старейшин, — поспешно поправил меня эльф. — Ну… очень надеюсь, что да. В последние годы он редко куда выезжает, но…

— Найдите перо и бумагу! Эшли, садись и пиши этому старому хрычу, но в самых дипломатических выражениях, что через полчаса я выйду к нему на встречу через главные ворота.

— Ты не сделаешь и шага, как будешь утыкан стрелами!

— А если в меня будет произведен хоть один шальной выстрел, — перебивая Эландера, продолжил я, — то предупреди, что ты собственноручно поднимешь Блуждающий замок в небо и всем весом опустишь его на священную Воронью пустошь. После чего от неё не останется и следа!

— Но… мы вроде не можем этого сделать, — слегка замялся племянник главнокомандующего. — Мы ведь не умеем им управлять.

— Факт! Только они об этом не знают…

Наши с минуточку поразмышляли, потом лицо Эшли просветлело, эльф хлопнулся ладонями с довольными родственниками, и работа закипела. Буквально через десять минут из той же бойницы вылетела длинная эльфийская стрела с небольшим, но весьма убедительным посланием. Всего-то несколько строк, написанных в спешке, но таким красивым аристократическим почерком, словно бы писались не на коленке в коридоре, а где-нибудь на резном круглом столике красного дерева в тихой гостиной у камина или в интимном будуаре при свечах…

«О великий и мудрый Айрондэл! Мы рады приветствовать Вас и очень надеемся, что, совершая посадку, не задели ни одного священного дерева. О причинах, побудивших нас к столь неожиданному прилету, Вам расскажет мой верный ааргх Малыш. Надеюсь, вы его помните? Если же по каким-то невероятным причинам он не вернется, я подниму Блуждающий замок и поставлю его прямо на Воронью пустошь, в надежде, что уж тогда Вам точно будет удобно зайти к нам в гости на бокал белого вина… С искренним уважением и почти нежным обожанием, всегда Ваш верный друг и приятель граф Эшли Эльгенхауэр-младший».

После чего мы еще на всякий случай выставили на башне копье с белой простыней в знак самых мирных намерений. Ответа пришлось ждать недолго. В древко копья впилась ответная стрела с еще более коротким посланием: «Малыш, это ты? Ну ваще-э, ты даешь… Выходи, не бойся, я прикрою! Твоя Эйвин».

— А-а, так наша маленькая предсказательница здесь! — сразу обрадовался мой наниматель. — Тогда чего же тянуть, я сам пойду и обо всем договорюсь. В конце концов, кто у нас командир отряда?

— Командир ты, а пойду я. Меня пригласили, значит, никого другого эльфы не пропустят.

— Это верно, — принял мою сторону остроухий сын Вороньей пустоши. — С Эйвин никому нельзя спорить, и обманывать ее не стоит. Пусть идет ааргх.

— Нам дело найдется всем и тут, — поддержали его Туром и Нетуром. — Слышите, шум внутри громкий. Слово даем гномье — ведьмы юные на свободу вырвались из зала. Первый час собою заняты будут, им приспичило каждой за ночь. Потом поиск начнут наш веселья для и забавы потешной, и хорошо не голодные если чрезмерно…

Точно! Я и забыл, что мы вчера заперли с полсотни девиц в том зале, где Эшли развлекал их падением штанов, а Эландер откровенным раздеванием под музыку. Понятно, что все они хорошо выспались и наверняка придумали способ, как выбраться. Значит, мне надо спешить…

— Задержите их! Не знаю как, ваши проблемы. И объясните всем как-нибудь мягко, без паники, что на стены выходить нельзя — убьют, эльфийские стрелы никого не жалеют…

По идее надо было бы хоть обнять их на прощанье, ну сдержанно так, по-мужски, все-таки неизвестно увидимся ли. Нет, за себя-то я не боялся, за меня, походу, подружка Эйвин заступится, а вот ребятам тут оставаться. Откуда-то донесся неясный гул девичьих голосов…

— Беги, Малыш, мы справимся. — Племянник главнокомандующего самоотверженно подтолкнул меня к лестнице.

Я улыбнулся — хороший у меня хозяин, заботливый — и бегом рванул вниз, не дожидаясь, пока их маленькую комнатку захлестнет горячая волна пылких юных ведьмочек.

Поднимать воротом решетку и опускать подъемный мост, разумеется, не стал, не стоит слишком откровенно обнаруживать беззащитность замка даже перед нашими союзниками-эльфами. Тем паче, что они слово держат своеобразно, предпочитая не вечную дружбу, а конкретные временные интересы. Высшая раса, иначе им тоже не выжить…

И мы ничем не лучше. «Каждый сам за себя!» — главный закон Приграничья, а самоотверженность оплачивается по двойной ставке. Я выбрался наружу через большое окно в круглой башне левого крыла, приспособив для спуска длинную толстую цепь.

Никто не стрелял, хотя я всей спиной чувствовал, сколько народу держит меня на прицеле. Спрыгнул вниз, на поваленное дерево, лишний раз убедившись, как нам повезло не опуститься на саму Воронью пустошь — тогда бы даже маленькой предсказательнице не удалось нас спасти. Я помахал рукой вышедшим из-за стволов высоким и стройным эльфам в обтягивающих зеленых одеждах.

Остроухие держали луки на изготовку, на их высокомерных лицах не было и тени ответной улыбки, но я знал — теперь меня сопроводят к кому следует, а там уж по крайней мере выслушают. Все так и произошло, через каких-то десять минут счастливая Эйвин уже обнимала меня за шею, восторженно болтая ногами и вереща:

— Как же я соскучилась по тебе, громила-а!

Меня тоже захлестнула непонятная волна теплой нежности к этой бесшабашной малявке, умудрившейся, будучи полукровкой, тем не менее стать надеждой и звездой для всего эльфийского народа. Старейшины на нее буквально молятся, она провидица, предсказательница и, согласно древнему преданию, спасительница всего поголовья остроухих. Правда, как конкретно, там не сказано, старые откровения всегда предельно расплывчаты и мутны. Наверное, для того чтобы подходили под максимальное количество вариантов и хоть на ком-нибудь да сбылись.

— Ну как ты? Че молчишь? А как твой Эшли? И где все гномы? А Туром не забывает заплетать бороду в три толстые косички, как его наши девочки научили? Наш как Эландер, в порядке? Чего ему сделается, да? А вы тут проездом или задержитесь на недельку?

Она просто забросала меня вопросами, пока мы держась за руки, беспрепятственно топали по лесной тропе под бдительным присмотром стрелков, не спускающих с меня недоверчивого взгляда. Ну а на самой Вороньей пустоши нас торжественно ожидали сразу три высоких, подтянутых старца с тонко кованными золотыми обручами на лбу. Праздничных нарядов в честь нас не надевали, но были и без доспехов, что тоже неплохо — значит, есть шанс договориться мирным путем или малой кровью. В конце концов, мы всегда можем отдать на откуп того же Эландера, все равно он самоубийца…

— Г-р-р-р! — первым поприветствовал я благородное собрание.

Айрондэл чуть наклонил голову. Тот старый эльф, что называл себя дедушкой Эйвин, даже не посмотрел в мою сторону. Третий вообще плюнул себе под ноги так выразительно, что я не задумываясь потянулся мечу. В одно мгновение лес ощетинился дрожащим от нетерпения эльфийскими стрелами…

— Не сметь! Он мой друг! Урою каждого, кто только фыркнет на Малыша! Кто че не понял, прочеши уши ершиком и свали на мусорник сосновыми иголками пенопласт из зубов выковыривать!

Все мигом припухли. Даже я. Как провидица Эйвин порой использует совершенно незнакомые слова, и это звучит особенно пугающе…

— Мы рады видеть тебя, ааргх, — деликатно прокашлялся Айрондэл; видимо, его слово по-прежнему оставалось главным. — Хотя и удивлены, что ты вышел к нам из Блуждающего замка ведьм. Но, наверное, ты захватил эту твердыню и отдаешь ее нам, дабы мы наконец по камешку разобрали это вечное гнездилище Зла! Мы правильно тебя поняли, друг?

— Э-э-э… не совсем, — чуточку смутился я.

— Так, значит, ты предал нас и привел врага в самое сердце эльфийского леса, на Воронью пустошь! — гневно выкрикнул тот, что плевался.

— Э-э-э… тоже не совсем, — окончательно запутался я.

— Эйвин, внучка, отойди от этого низкого изменника…

— Нет! И ни фига он не низкий, он высокий!

— Прошу тебя, дитя…

— Громила мой друг. — Маленькая предсказательница отважно полезла ко мне на ручки и, прижавшись к груди, грозно объявила: — Пусть кто его только тронет, и я за себя не отвечаю!

— Но он только что предал нас!

— Глупости! — Она склонила головенку и прислушалась. — У него честное сердце, и бьется оно ровно. Дайте ему все объяснить, и нет проблем. А то плюются сразу, как эти двугорбые, не знаю кто…

Покрасневший дедушка Эйвин открыл было рот, но Айрондэл предупреждающе вскинул руку:

— По слову нашей предсказательницы, тебе будет дана возможность высказаться, ааргх. Но не больше трех минут, ты понял? Если не уложишься, воины спустят тетиву…

— Да понял, понял… Только я так быстро не смогу, зовите Эшли, пусть он выкручивается.

Трое старейшин переглянулись и вынужденно кивнули. Спасибо, уже почти победа…

Пока составлялось пригласительное письмо племяннику главнокомандующего, пока кто-то из лучников выбирал, в какое окно его лучше отправить, мы с маленькой начальницей присели под ближайшей сосной. Похоже, малышку интересовало только одно:

— Ну как там у вас с Сун? Давай, давай колись, рассказывай!

Гр-р… От нее все равно не отвяжешься, я пожал плечами и честно рассказал все. И про развитие наших отношений, и про то, что моя мама категорически против, и про то, как на нас напали рыцари тайной полиции, и они ранили Сун, а я обещал отомстить за нее и вместе с гномами, Эландером и графом Эшли отправился разрушать ненавистную столицу, потому что все наши беды оттуда…

Это если вкратце. Но ведь вкратце девочки все равно слушать не умеют, им подавай всякие детали и подробности, так что мой рассказ грозил затянуться до вечера. Эйвин, раскрыв ротик, внимала обоими чуть оттопыренными ушками, я вошел во вкус, перелистывая страницы наших приключений в лицах и картинках, но успел дойти только до драки с черными орками в харчевне старого Трувора. Дальше мы вынужденно прервались, или нас прервали…

— Сейчас мы выясним все! — сурово сдвинув подщипанные брови, встал над нами Айрондэл.

Я проследил за поворотом его головы. Ага, именно в эту минуту из ворот Блуждающего замка, пританцовывая на ходу, вышел мой беззаботный хозяин. Эх, хотел бы я хоть раз вот так легко, бесстрашно и вообще ни о чем не думая идти себе под яростными взглядами эльфов, безмятежно улыбаясь каждой стреле, направленной тебе в лицо! Я так не умею, а Эшли мог. Ему даже в голову не приходило, насколько героически это выглядело со стороны…

— Круто! — в свою очередь, проследив мой взгляд, признала Эйвин.

— Ага, он у нас всегда такой…

— Дедушку и таким не переубедишь, он старой закваски хрыч, — чуть наморщила носик эльфийская кроха. — Намекни своему столичному баклану, чтоб давил на Айрондэла и чтоб факты были железные, а не фуфло тряпичное! Наши сейчас все на нервах, большая буза идет, у меня аж два видения подряд было… Без косяков!

— Гр-р?! — уточнил я.

— Ха! Купился! — Эйвин захохотала и опрокинулась на спину, хлопая в ладоши.

Мне сразу захотелось ее отшлепать, несмотря на то, что в реальности я и руки бы поднять не успел, как меня нашпиговали бы стрелами, как мамину клумбу ромашками.

Не то чтобы это меня хоть когда-нибудь останавливало, ааргхи не любят, когда их дразнят, но положение спас Эшли. Прежде чем старейшины успели осознать, что он делает, этот наглец в обход всех правил приличия кинулся здороваться не к ним, а к ребенку.

— Эйвин! Девочка моя! Как ты выросла! Настоящая принцесса! Позволишь ли странствующему рыцарю древнего рода Эльгенхауэров поцеловать кончики твоих маленьких пальчиков?!

— На! — Довольная предсказательница сунула ему под нос раскрытую ладонь.

Эшли отвесил элегантнейший поклон и, чуть развернув ее ручку, запечатлел на ней аристократический поцелуйчик. Эльфы тихо прибалдели со всей своей агрессией. Племянник главнокомандующего недвусмысленно показал всем, кого он считает здесь равным, и, только получив ответную улыбку Эйвин, неторопливо обернулся к трем старейшинам.

— Я безмерно счастлив лицезреть самых мудрых и уважаемых эльфов Вороньей пустоши. Мне показалось, что у вас были вопросы к Малышу? Но вы же знаете, он простой ааргх и не всегда уполномочен разрешать все недоразумения. Не потому что глуп, отнюдь нет! Просто из-за недостатка информации… Так что вы хотели у нас спросить?

— Что это?! — Самый нервный ткнул пальцем в сторону замка.

— Вы не знаете?! — Эшли сделал сначала удивленное, а потом снисходительное лицо. — О, я расскажу. Это Блуждающий замок ведьм, мрачноватое место. Не рекомендовал бы для познавательных экскурсий, право слово…

— Не умничай, мальчишка! — грозно прикрикнул дедушка Эйвин. — Говори, кто в замке — враги или друзья? Если враги — мы атакуем их. Если друзья, то пусть откроют ворота!

— Что, вот прямо так: или-или?

— Да, юный граф, — печально улыбнулся Айрондэл. — Сейчас не место двусмысленностям и намекам. Крепость нашего кровного врага стоит в считаных шагах от Вороньей пустоши. Никто из вас не уйдет живым…

— То есть мы больше не друзья эльфийского народа?

— Это зависит от твоего ответа.

На этот раз мой хозяин раздумывал гораздо дольше, держа сценическую паузу, наверное, целую минуту. И выкрутился, как всегда, блистательно…

— Замок взят нами штурмом и ныне является собственностью Империи, а я его временным комендантом. Все злобные ведьмы, причинившие столько вреда всем, а не только эльфам, находятся за решеткой в ожидании сурового суда Императора. Те, кто смирились, юные и красивые, были прощены и работают у нас служанками, искупая грехи старших подруг непосильным трудом по уборке помещений, мытьем посуды на кухне и вышивкой наволочек крестиком. Я попрошу вас лично под охраной десяти лучших стрелков пройти со мной внутрь на утренний бокал вина и убедиться во всем своими глазами. Если ваши люди обнаружат внутри нечто принадлежащее эльфийскому народу — они заберут себе свое, не спрашивая ни у кого разрешения…

За время этой короткой, но внятной речи старейшины трижды открывали рты, чтобы его перебить, и трижды захлопывали их снова. Разгромить замок ведьм — вековая мечта всех эльфов, но напасть на крепость, ныне принадлежащую Империи? Это, согласитесь, уже иной ценовой вопрос, общеизвестно, что Император такие шалости безнаказанными не оставляет…

Убивать пленного врага — для эльфа почти доблесть, тем более что сделать это можно весело, в процессе игры и обучения молодых охотников. Но пленные Императора — это уже его собственность, и здесь опять-таки рискованно настаивать на непременном самосуде.

Простить ведьм эльфы, разумеется, не смогут никогда, как никогда и не поверят в их исправление посредством трудотерапии. Но с другой стороны, сами остроухие жутко ленивы в быту и терпеть не могут мыть полы, скрести морковку, стирать носки, вытирать пыль, чистить печные трубы и канализационные сливы. Эльф — дворник?! Да ни в жизнь!

Тот же Эландер с улыбкой пойдет на охоту и притащит дичь, но вы пробовали заставить его чистить ее, потрошить, жарить, а потом отмывать посуду? И не пробуйте, придушит на месте! Поэтому факт припряжения ко всему этому делу юных ведьмочек явно тешил врожденное эльфийское высокомерие…

— Ты сказал, что мы можем войти и взять то, что по праву наше? — как можно громче переспросил Айрондэл.

Умный дядька, сразу уловил суть, как избежать кровопролития сохранив лицо, да еще и пограбив при этом замковые подвалы…

Эшли чуть поклонился с самой любезной улыбкой. Старейшины вынужденно улыбнулись в ответ. Все, мы опять в фаворе, и никто никого не убьет.

— Малыш, ты уже спросил Эйвин, не сделает ли она счастливое предсказание на брак для тебя и Сун?

Г-р-р-р, вот что значит делать поспешные выводы, ибо одно убийство я сейчас все-таки совершу…

— О, значит, у вас роман. — Айрондэл одобрительно похлопал меня по плечу. — Не смущайся, могучий ааргх, мы хорошо знаем самую уродливую наемницу, и скажу прямо — многие из нас искренне жалеют, что она не родилась эльфом. Острый глаз, верная рука, благородная ненависть к врагам — она будет тебе достойной подругой!

А я-то всегда считал, что для счастливой семейной жизни женщине нужны чуточку другие данные. Ну там, доброта, хозяйственность, заботливость, нежность и понимание, но… Не вижу смысла спорить с эльфом, тем более с пожилым и заслуженным.

— Мы желаем осмотреть Блуждающий замок, — громко напомнил один из старейшин.

— Проводишь их? — обернулся ко мне племянник главнокомандующего и сам же передумал. — Нет, такого рода экскурсии требуют дипломатического такта. Гномы нипочем не отдадут свою добычу, да еще Эландера надо вернуть в лоно семьи. Намотались мы с ним, довольно, пока не избавится от суицидных комплексов легендарного героя — пусть сидит в медитативной позе на Вороньей пустоши. Поболтай с ребенком, — она тебя ждала, — а я мигом!

Вместе со старейшинами пошли два десятка лучников. Оказывается, остальные были на охоте, и, хотя деревья мгновенно разнесли весть о приземлившемся Блуждающем замке по всем окрестностям, эльфы прибегут сюда лишь к вечеру. Хотя по идее можно было бы дать команду «отбой». Куда спешить, если мы уже урегулировали все вопросы? Я вновь присел на траву рядом с Эйвин…

— Тебе-то самой как здесь?

— Нормально. — Она опустила глаза, отковыривая щепочкой желтые еловые иглы с подошвы сапожка. — Просто у всех есть свое дело. Девочки танцам учатся, мальчишки с охотниками ушли, все заняты…

— А ты?

— А меня никуда не берут. — Она хмуро шмыгнула носиком. — Я же вся из себя предсказательница и надежда рода. Меня беречь надо. Даже гулять без охраны не пускают. Вон видишь, кусты шевелятся — там двое наших. Дедушка даже тебе не доверяет. Хотя нет, тебе особенно… Ты — неправильный!

— Это его проблемы, мне с них ни тепло ни холодно, — равнодушно выдохнул я. — Но если все так серьезно, то, наверное, ты старейшинам кучу чего разного напророчила, а?

— Не-а… Как с того раза было последнее видение, так до сих пор и не колбасит. Я же про себя саму обычно ничего не вижу. Вон про этих, из кустов… ой…

Лицо Эйвин мигом окаменело, девочка уставилась в никуда отрешенным взглядом, ее маленькие пальчики с неожиданной силой вцепились в ремень ножен моего меча.

— Они погибнут… оба, сегодня! Их женщины убьют, а они убьют женщин… И он… в черном… «Право крови!»… Не отдавай меня, пожалуйста-а…

Из-за кустов выпрыгнули два молодых, хорош сложенных эльфа, судя по выправке и шрамам — опытные бойцы.

— Что происходит, ааргх?

— Если б я знал… — Мне не оставалось ничего, кроме как выхватить меч и топор. — Прикройте девочку! Сейчас что-то будет…

Над нашими головами раздалось хлопанье крыльев, и две черные орлицы бросились вниз, вытянув когти к перепуганной крохе. Их клекот захлебнулся на полпути, даже я не ожидал от эльфийских стрелков такой скорости — орлицы рухнули наземь и, едва коснувшись травы, резко превратились в захлебывающихся кровью старух! В груди каждой торчало не меньше трех стрел. Ведьмы! Те самые, что везли карету злобного мага…

Атака еще четырех уже не застала нас врасплох, и жестокость быстро собирала страшную жатву с обеих сторон. Карланиус знал, кого брать с собой — голубые шары молний ударили по нам почти сплошной стеной огня. Один из телохранителей Эйвин меньше чем за минуту сгорел заживо!

Второй столкнул с линии атаки меня и ребенка, успев уложить еще одну старуху. Четвертую ведьму мы убили вместе, сияющая стена перед ней отлично сдерживала стрелы, но не мой топор. Ведьма обернулась, и эльф выстрелил ей в спину. Старая карга осела, бормоча какое-то проклятие, но я успел снести ей голову, отмахнувшись мечом, пока уворачивался от ее хаотичных заклинаний. Увы, я не мог сделать это быстрей, чем сделал, — ведьма была живучая…

Спасти второго эльфа мне не удалось, он закрыл спиной маленькую предсказательницу, и я, рыча от бессилия, видел, как его мышцы буквально лопаются кровью от хлещущих ударов огненных хлыстов ведьм. Я зашвырнул в пятую старуху безголовый труп ее подруги и, пользуясь моментом, обрушился на шестую ведьму, когда она зубами вгрызлась в затылок защитника Эйвин. Мой меч разрубил ее едва ли не пополам, но… Было слишком поздно, эльф тяжело рухнул лицом вниз и уже не поднялся.

— Умри, подлый ааргх! — взвыла последняя ведьма, вздымая руки над головой. В ее крючковатых пальцах переливался зеленый шар с дрожащими изломами молний…

— Сама сдохни! — Прежде чем я обернулся, из-под моей руки выпрыгнула зареванная предсказательница, и маленький охотничий нож, рыбкой сверкнув воздухе, пробил левое запястье ведьмы.

Старуха завизжала и на мгновение отвлеклась, но мне хватило этого, чтобы броситься на нее с мечом наперевес, и…

Что-то невероятно тяжелое ударило меня по затылку, швырнув вперед. Свет в глазах погас мгновенно! Последнее, что я хоть как-то запомнил — это умирающая ведьма, пытающаяся в агонии отгрызть мне нос…

Потом наступила темнота. Долгая, тяжелая и неприятная. Без тех смешливых цветных искорок, которые пляшут перед глазами после доброго удара по кумполу где-нибудь в кабаке или дружеской потасовке. Это был глухой и вязкий мрак, из которого хотелось выплыть, глотнуть воздуха, вырваться к свету, Разгребая его руками до режущей боли в ногтях…

Где-то глубоко внутри я осознавал, что со мной происходит, что меня куда-то несут, обертывают голову мокрым и холодным, давят на грудную клетку, заставляя биться сердце, что-то кричат прямо в лицо.

Нет, я не видел этого со стороны, как если бы душа моя парила над всем происходящим.

Это была абсолютно слепая тьма, оживающая лишь временно, случайными судорогами моего слабенького тела, бывшего некогда огромным боевым ааргхом. Как мне страшно, мама…

Потом был сон. Тоже черный, словно забытье, но целительный. Никаких картинок, никакого звука, никакого изображения, ни цветного, ни черно-белого. Когда я открыл глаза, то увидел себя лежащим на громадной кровати Верховной, в ее спальне. Рядышком на табурете утомленно клевал носом мой верный хозяин.

— Гр-р…

— Наконец-то! — едва не свалившись, подскочил он. — Ты ожил! Тебе лучше? Что-нибудь хочешь — воды, еды, в туалет? Только скажи, все будет!

— Что с ней?

— А хочешь, книжку вслух почитаю? Ту самую, что ты хранил за пазухой, я глянул мельком, вполне интересно…

— Где Эйвин?

— Ее… нет. — Эшли повесил голову. — Ну в смысле, не то чтобы совсем нет! Не в этом смысле… Она жива! Просто сейчас она не с нами, ее забрал Карланиус…

— Гр-р! — Я попытался приподняться, но он положил тяжеленную, как столетний дуб, руку мне на плечо, и я рухнул обратно.

— Лежи… Мы из замка видели, как ты дрался, но помочь не успели. Шестеро самых страшных ведьм убиты, два героя-эльфа тоже. О них уже начинают слагать песни, и Эландер рвет на себе волосы от зависти. Прости, глупая шутка… В общем, это Карланиус шарахнул тебя сзади каким-то мощным заклинанием.

Когда мы прибежали, ты лежал словно мертвый, рядом старая карга с твоим мечом в груди, а Эйвин… Эйвин исчезла. Старейшины послали следопытов во все концы, но пока, увы…

Я поморщился, закусил губу и, невзирая на все протесты своей тощей няньки, кое-как сел на кровати. Голова кружилась, как будто медный бидон из-под меда, в котором устроили драку пчелы, осы и один злобный краб. Именно последний, тыкаясь во все своими неуютными клешнями, заставлял меня скрипеть зубами от боли, едва ли не пытаясь выцарапать его пальцами через ухо…

— Тебе нельзя вставать! Ты и уснул-то не больше четырех часов назад, а до этого метался в бреду! И в таком состоянии ты никого не спасешь, тебя даже я на спор побью, не то что черный маг высшей категории…

Я с трудом сфокусировал на нем взгляд, стараясь добиться максимального эффекта, но не сумел и опять рухнул на подушки. Эшли хлопнул в ладоши, минутой позже дверь в спальню распахнулась — на пороге стояли два наших гнома в полном боевом облачении и кружевных передниках сверху.

В руках у Нетурома была большая миска с ароматно пахнущим бульоном, а Туром держал на подносе кружки с компотом и горячим молоком. Все ясно, будут лечить по полной программе. Ничего, сейчас все съем и сразу как выздоровею!

— Главное, скоро, друг наш большой, поправляйся ты, — с нарочито грубоватой заботой подкатился Нетуром и уже шепотом добавил, скрываясь неизвестно от кого: — Шуровали тут эльфы нагло всякие, много книг забрали, своими назвав, посуду тоже, ковры и гобелены, но золота не нашли нашего…

— И не найдут вовеки, чистоплюи ибо! — так же тихо и многозначительно добавил Туром, делая вид что дует на молоко. — Ночью старались мы, дело делали, крыто-шито оно, не разнюхать носам ищеек эльфийских.

— Вы что, весь драгоценный металл в отхожие тоннели засунули? — не задумываясь угадал племянник главнокомандующего и, глядя на вытянувшиеся физиономии гномов, милостиво объяснил: — Да это элементарно — от вас опять характерный запашок шагов за десять…

Да ну? А я-то и не заметил, аристократическое обоняние всегда более тонкое, по мне, родственники всегда так пахли. Впрочем, не хочу никого обидеть, поэтому свои мысли оставлю при себе. После супа мне стало значительно лучше, и Эшли позволил войти комнату печальному до боли Айрондэлу…

— Мы счастливы, что ты жив, ааргх.

— Гр-р, мне тоже приятно. Как малышка?

— Все эльфийские силы прочесывают окрестности. Мы уверены, что похититель не мог далеко уйти… Еще до захода солнца Эйвин будет…

— Я бы не был так уверен, — встрял в разговор мой хозяин, и я вынужденно кивнул. — Вы говорите, что ваши воины ищут его по окрестностям. Но думаю Карланиус изберет другую дорогу. Он везет девочку в столицу.

— Но… зачем?

— Не знаю. Однако туда сходятся все дороги и тянутся все нити. Контрабанда кукольных ведьм нацелена на столицу, из столицы прибыли рыцари тайной полиции, в столицу ушел и не вернулся ренегат Унгорн, оттуда двигался отряд имперской пехоты моего дяди, именно в столице мне нельзя появляться до осени, иначе это повредит всей внешней политике государства…

— А еще Эшли обещал мне, что мы ее сожжем, — вовремя напомнил я.

Племянник главнокомандующего поморщился, но подтвердил:

— Да, если не будет иного выхода и Император не пожелает нас выслушать. Карланиус понимает, что в Приграничье ему не спрятать Эйвин, рано или поздно вы найдете ее, а в столице у него высокие покровители. Он не раз обмолвился об этом…

— Возможно, вы правы, — задумчиво признал старейшина. — Если вы вернете ее, то благодарность нашего народа не будет иметь границ!

— А золотом уплатят ли? — впервые подали голос Туром и Нетуром.

— Я так понял, что вы все равно туда собирались, — искренне удивился старый эльф, — тогда уж спасите по пути и Эйвин. Вам же это нетрудно?

Эшли цыкнул на буро возмутившихся было гномов и вежливо кивнул:

— Да, уважаемый Айрондэл, мы почтем за честь вернуть вам маленькую предсказательницу. Она стала нам другом, и мы все принимаем участие в судьбе этого необычного дитя…

В дверь без стука влетел встревоженный Эландер. Даже не взглянув на нас, этот перебежчик сразу низко поклонился старейшине.

— На западной дороге часовые обнаружили ведьму!

— Убить, — не задумываясь приказал Айрондэл.

— Она едет сюда на огромном боевом мамонте, и в руках у нее белый платок.

— Всем ведьмам, ступившим на эльфийские земли, нет прощения! А животное не трогайте, мамонтов становится все меньше и меньше…

— Мамонт. Белый платок. Едет сюда, — машинально повторил Эшли, глядя мне в глаза, словно просил подсказки. — Или я чего-то недопонимаю, или это… Верховная!

— Грр-р! — Я едва не захлопал в ладоши. — Не трогайте ее, сейчас нам понадобится любая помощь.

— Даже помощь заклятого врага всех эльфов?!

— Да, — дружно подтвердили мы с графом Эльгенхауэром.

Айрондэл нахмурился. Гномы демонстративно сняли поварские переднички и положили руки на обухи боевых секир.

Эландер метался умоляющим взглядом туда-сюда пока не решился:

— Поверьте им! Если это действительно Верховная, она может быть нам полезна, и… она навсегда уведет Блуждающий замок от Вороньей пустоши. Прошу вас…

Старейшина медленно кивнул. Уф… это нам еще повезло, что два других (включая деда Эйвин) упертые в своем эльфийском высокомерии, находились сейчас с теми группами, что прочесывали окрестности. С ними мы бы точно ни о чем не договорились…

Эландер облегченно выдохнул, поклонился еще раз и опрометью бросился назад, предупредить гонца о том, чтобы ведьме на мамонте не чинили препятствий и, более того, защитили от любых роковых случайностей…

— Пойдемте-ка отсюда, господа, — неожиданно вспомнил Эшли. — Нашему другу нужен покой и сон. А нам есть что обсудить и в узком кругу. Туром, дорогой, где там твои знакомые ведьмочки? Пусть принесут фрукты и вино. Надеюсь, никто не против?

Дураков протестовать не нашлось. Когда они все вышли, я вновь рухнул в постель, чувствуя, что еще слишком слаб. Такие удары по затылку даром не проходят, дедушка говорил, что так и сотрясение мозга схлопотать недолго. В целом ааргхи, как вы понимаете, этому делу особо не подвержены, у нас, скорее, проблемы с мозгами, чем с их ушибом. Чего практически нет, то и отшибить нереально.

Я потянулся, допил еще теплое молоко и с удовольствием обнаружил за пазухой заветную книжечку. Правда, не так давно я чуток перечитал, но если не злоупотреблять, то можно часок-другой и отвлечься от того, что по-любому сиюминутно не исправишь. Если Карланиус действительно считает Эйвин своей дочерью и она нужна ему живой, то уж ближайшие несколько дней маленькой грубиянке ничто не грозит. А мы найдем ее и спасем, я уверен. Поэтому пока вернемся к книге…

«Человеку, желающему обезопасить себя от колдовских чар, необходимо помнить главное — это в принципе невозможно! Увы, но лучше всегда смотреть правде в лицо. Если волшебник решит, что вы ему мешаете, то он не будет сдерживать себя ни религиозными, ни морально-этическими нормами, ни законодательными актами того или иного государства.

Для подавляющего большинства магов все прочие люди являются созданиями недоразвитыми, неблагодарными, бесполезными и попросту глупыми. А стало быть, и дорожить их жизнями не стоит абсолютно. Поэтому взывать к совести и благородству волшебника не только бесполезно, но и опасно, ибо ваши слезы вызовут в его душе лишь смех и раздражение, что неприятно отразится на вашей же судьбе.

Однако хуже всего, что человек может и не подозревать, как и когда подвергнется атаке злых чар. Поэтому особо внимательно стоит рассмотреть ряд несомненных признаков, по которым вы можете определить давящий произвол чужой воли или скопление над вашей головой темных сил…».

Гр-р! А ведь было, было, было… Я же помню и Сун, двигающуюся неестественно-ломаными движениями, как механическая кукла, перед гнусно ухмыляющимся старым Карланиусом. И себя, маленьким и беспомощным, с кошмарной татуированной ящерицей на шее, которая могла задушить меня в один момент. И бедных, но неунывающих гномов, сраженных ведьмовскими заклятиями, — один с рыбьим хвостом, другой весь в цветах, как дворцовая клумба. Кстати, это даже было чуточку смешно. И даже не чуточку…

Мои губы непроизвольно разъехались в улыбке при одном воспоминании, как щучий хвост Нетурома оставлял за собой мокрый след и как гном обрывал с груди Турома свежие ромашки на подарочный букетик для самой уродливой наемницы! Ладно, отставим светлые воспоминания, что у нас там дальше…

«Обычно появлению или приближению злого волшебника предшествуют разные природные явления — тучи, гром, сильный ветер, быть может, даже буря, встревоженные крики птиц, необъяснимое волнение домашних животных. На все это уже стоит обратить внимание…».

Бред и вранье! Ну то есть я хотел сказать, что в смысле не все это правда, потому что…

«Хотя опытный маг способен обмануть и животных, и птиц, и саму природу. Ему ничего не стоит появиться перед вами в образе случайного прохожего, любые предупреждения окажутся бесполезны…».

Вот именно! Это я и хотел сказать. Никто же близко не подозревал милого старичка Карланиуса, пока он наглядно не показал свою хищную сущность. В результате мы нарвались по полной и лишь чудом сумели выкрутиться…

«Однако в большинстве случаев вам все-таки стоит обратить внимание на внезапное появление мух, тараканов или ос, на зловеще кружащих над вами ворон, на появившихся в доме крыс или водяных змей. Это плохие предзнаменования…

Хуже могут быть только полуобглоданный труп лошади посреди вашего двора, мертвые ласточки на пороге, еще живая лисица с выколотыми глазами, прибитая к вашей двери, и труп вашего соседа со следами насильственной смерти, найденный в вашей же постели! Вам будет нелегко убедить окружающих, что все это происки злого волшебника. Хотя, как правило, все обстоит именно так…».

Точно! Вот здесь я готов подписаться под каждым словом. У нашего герцога в замке регулярно находят неопознанные трупы, и все судьи с дознавателями так же уверенно доказывают, что он здесь ни при чем, все дело в злых чарах! Вот и в умной книжке то же самое написано, значит, так оно и есть…

«Но упаси вас все боги на свете — пнуть черную кошку, пустить стрелу в каркающую ворону, плюнуть в сторону смердящего трупа лошади и вообще любым способом проявить свое презрение или раздражение! Частенько сами маги перекидываются в различных животных, а порою и в различные предметы, и причинение им какого-либо, даже случайного, вреда приводит к непоправимым последствиям. Так что если уж вы решились на такой шаг, то не ограничивайтесь пинком, а бейте наверняка! Из десяти убитых вами черных кошек хотя бы одна да окажется злостной ведьмой, и вы все-таки совершите хоть одно доброе дело…».

По-моему, на этом месте я уснул. Потому что мама только-только успела подоткнуть мне одеяло и сказать, что Сун ей уже немножечко нравится, когда жутко довольный собой Эшли бесцеремонно растолкал меня, предлагая спуститься вниз, поскольку Верховная просто жаждет меня видеть. И кстати, зачем — не говорит! Вот такая она у нас таинственная дама…

— Вставай осторожно, не делай резких движений, обопрись на меня.

— Если я на тебя обопрусь, то ты сломаешься, умник…

— У меня пружинные мышцы и стальной пресс!

— Но цыплячьи ножки. — Я прекрасно понимал, что если хоть чуточку обопрусь на него, то позвонковая грыжа моему хозяину обеспечена. Да и в конце концов, голова ведь болит не настолько, чтобы я терял координацию движений.

Говорят, в старые времена череп ааргхов надевали на стенобитное бревно, чтоб не расщеплялось, и успешно таранили им ворота врага! Так что встал я сам и пошел сам, хотя в глазах еще реально двоилось, левый висок покалывало и в целом слегка мутило, как после хорошей дружеской попойки с дрянным вином Если дойду до места и меня ни разу не стошнит — я герой!

— Представляешь, Верховная прибыла на том самом мамонте, с которым мы уже дважды встречались Она умудрилась приручить это дикое животное и намерена при случае продать его вашему герцогу для пополнения рядов кавалерии. Так вот я подумал: может мы сами его себе выкупим? Ну не пешком же нам добираться в столицу, в самом деле! Лошадей у эльфов нет, да и на дорогах запросто можно столкнуться всадниками тайной полиции. А на мамонте к нам не кто не пристанет и мы впятером отлично уместимся. Ты не в курсе, Туром и Нетуром нашли в замке хоть какое-то золото?

— Как начальнику отряда, честно говорю — да, нашли! Как другу и нанимателю, которого я хочу видеть живым как можно дольше, — забудь об этом и считай, что не нашли!

— Это угроза с их стороны? Я не верю своим ушам…

— Это добрый совет с моей, — вздохнул я, потому что есть вещи, с которыми проще смириться, чем пытаться переделать на свой лад.

Гномы считают любое золото своим. Они там небось уже все колечки взвесили, все монетки пронумеровали и все звенья в цепочках пересчитали по три раза…

Нет, нашу долю они отдадут честно, но на покупку живого мамонта не отсыплют ни за что, потому что их они боятся еще больше, чем лошадей. А уж конкретно этого здоровяка с бивнями… да ни за что, скорее утопятся!

На одном из переходов я задержался и выглянул в окно — действительно, во дворе, едва ли не впритык к распахнутым настежь воротам, мирно пасся могучий волосатый мамонт. Не знаю, конечно, тот ли это самый, по мне, все они, как коровы, на одно лицо.

Естественно, ни сеном, ни травкой его в Блуждающем замке угостить не могли, но счастливые ведьмочки скармливали довольному животному какие-то салатики, фрукты, пирожные и сахар. Оставить его здесь хотя бы на два дня — и обратно в ворота эта отъевшаяся туша уже не протиснется.

У дверей в рабочий кабинет Верховной мы были остановлены бдительным караулом из двух гномов и одного эльфа.

— Туда надо ли ходить вам? Ведьма и старейшина оба в гневе таком, что бороды дружно искрят у нас через дверь даже! Недобрый знак есть то…

— И смерть эта отнюдь не героическая, а нелепая до глупости, — грустно добавил Эландер, со скуки полируя тряпочкой верный лук. — Госпожа Верховная объявила, что мы подрядились вернуть ей замок, а Айрондэл кричит, что его обманули и если эта крепость не «собственность Империи», то отныне эльфы берут ее себе как военную добычу! А потом отреставрируют, починят, настроят, выверят по забытым картам маршрут и вернутся в замке назад, на свои далекие звезды. Но, по-моему, все это звучит как-то ненаучно, друзья мои…

— Всем сохранять спокойствие, особенно вам. — Эшли покровительственно погладил гномов по шлемам. — Я же мастер компромиссов, искусство интриги всасывается у нас с молоком матери, хотя и проявляется только у представителей мужской половины. Сейчас я все устрою. — Он деликатно постучал в большую дубовую дверь слева по коридору.

— Мы заняты! — рявкнули два голоса одновременно, и я готов поклясться, что в воздухе и вправду явственно пахнуло войной.

— Да неужели? И чем? А вы точно не хотите заняться этим втроем? — Племянник главнокомандующего уверенно распахнул дверь и, намеренно громко топая, шагнул внутрь.

— Если кто что не так понял, то он имел в виду заняться трехсторонними мирными переговорами, — зачем-то предупредил я, хотя мне все равно никто поверил. Ну почему у всех в первую очередь всплывают самые неприличные фантазии?

Впрочем, Эшли пробыл в кабинете относительно недолго. Фактически же его просто выставили в четыре руки в ту же минуту. Туром и Нетуром едва успели подхватить негнущееся тело моего остолбеневшего хозяина, приставляя его к стене.

— Это… не… на-а… дол… го, — кое-как пролепетал он, с видимым трудом ворочая языком.

Гр-р… А вот не надо так поступать с моим нанимателем и другом! Все должно иметь меру, и если кто-то не знает разумных границ вежливости, так я ему их с удовольствием обрисую! Благо у гномов всегда есть чем…

— Дайте топоры!

Родственники молча опустились на одно колено, торжественно вручая мне свое оружие.

— Но, ааргх… там старейшина! — попытался было возникнуть несчастный Эландер, но быстро заткнулся, напрямую встретившись со мной взглядом.

— Не стоит служить двум господам. Выбери, с кем ты — с ним или с нами? А вы двое, проследите за его выбором и, если качнется не туда, дайте разок пятой точкой по потолку, эльфам это сразу помогает в трудоопределении…

Мне одновременно кивнули все трое, включая остроухого зануду. Я прокрутил топоры в руках, по ходу привыкая к балансу и весу чужого оружия, и, просто высадив дверь плечом, влетел внутрь.

То, что там происходило, действительно было похоже на смертный бой! Старый седой эльф и пожилая ведьма катались по полу, кричали, стонали, рвали на себе одежду, душили друг друга в объятиях и покрывали поцелуями!

Я выскочил обратно еще быстрее, чем вошел, и, вернув гномам секиры, быстренько поставил дверь на место. Подумал, посоображал, а потом еще для верности и уселся на пороге, прикрыв вход спиной. Так, все, никого, никуда, ни за что, даже за деньги…

— Нам туда нельзя ли, красный ааргх, посмотреть тоже?

— Гр-р… — Я отрицательно помотал головой.

— Образования ради, в штольнях наших ибо не увидишь, наверное, такого. Скромные мы и стеснительны с детства, а девы у гномов суровы. Ласка одна — антрацитом по маковке дал, ну и… Счастье твое, если взглянет нежнее, чем северный ветер. А может и сдачу с размаху киркой или тачкою горной… Да мы только глянуть, ну че ты как этот?!

— Гр-р! — уже чуть построже осадил я. Когда два заклятых врага вот так, ни на кого не глядя, даже не задумываясь о нормах приличия, бросаются в омут неуправляемой страсти… Им лучше не мешать! Если, конечно, хочешь жить…

— Она там не причинит вреда нашему Айрондэлу? — осторожно спросил Эландер, краснея и бледнея попеременно, хотя сам — тот еще хлыщ! — Мне стыдно, что я вел себя столь недостойно. Направив меня в поход вместе с вами, маленькая предсказательница говорила, что я не только буду полезен вам, но и обрету себя… Это непросто… Гораздо легче умереть за своих друзей в бою, но так трудно не предать их, когда все позади, а тебя ждет лишь слава и гордящиеся тобой соплеменники. И невольно ты сам начинаешь гордиться! И собой, и своими подвигами, и принадлежностью к великому народу, и… Я подлец?

Пожав плечами, я молча протянул ему руку. Эландер так же молча пожал ее. Эшли попробовал привлечь к себе внимание деликатным покашливанием, кажется, его начинало отпускать.

Хвала клыкам Берлобога! Тяжко возиться с парализованными хозяевами, а этот так еще с детства ушибленный на голову. Говорят, это потому, что младенцев из благородных семей укачивают в колыбельках, а оттуда выпасть проще простого. А дети ааргхов спят на полу, хорошо, если на коврике или шкуре волка, получается, нам и падать некуда. Хотя, с другой стороны, на нас родители и наступают чаще…

Мы успели поболтать на эту тему, обсудив ее со всех сторон и снабдив друг друга ценными сведениями о детском воспитании у гномов и в том же эльфятнике. Потом еще пообедать, пообщаться с молодыми ведьмочками, поиграть с ними в догонялки на орешки и в прятки на сухарики. Погладить мамонта, почесать ему брюхо, пощекотать за ухом и дунуть в хобот.

Поаплодировать девушкам, решившим развлечь нас танцами, лишний раз перепроверить оружие, сразиться между собой в чет-нечет на щелчки, сходить в лес, набрать шишек, вернуться обратно, раздарить, опять пообедать и тупо ждать еще целый час, пока Верховная и Айрондэл наконец соизволят к нам выйти…

Что могли две зрелые и вполне воздержанные личности так долго делать за закрытыми дверями, я не знал. Спросить не рискнул, просто боялся, что они ответят честно. Старейшина при всех поцеловал ведьму в щечку, погладил по спинке и, насвистывая, ушел из замка. Да, вот именно так, без прощальных речей и объяснений, словно вышел пробежаться за пивом и назад…

Верховная приказала опустить решетку, поднять мост, закрыть на засов ворота и обернулась к нам. Ее серые глаза играли невиданными доселе блестящими искорками…

— Что ж, вы сдержали слово и вернули мне Блуждающий замок. То, что Карланиус натворил здесь, жутко и безнравственно, сколько времени я буду лечить сестер от последствий его разумоподавляющих заклятий, даже думать не хочется… Но я готова расплатиться с вами за услугу!

— Как с Айрондэлом? — невинно спросил племянник главнокомандующего.

— Иначе, — без улыбки, но и не рассердившись ответила главная ведьма. — Однако прежде мне бы хотелось кое о чем спросить каждого из вас. Эльф, почему ты не ушел вслед за старейшиной своего народа?

— Мой поход еще не окончен, госпожа, — чуть поклонился Эландер. — Я вернусь на Воронью пустошь только вместе с нашей предсказательницей. Или не вернусь вообще…

— Правильный ответ, — согласилась Верховная. — А вы, благородные горные гномы, Туром и Нетуром? Кстати, приятно видеть, что девочки хорошо вас отмыли… По вашим хитрым физиономиям я вижу, что вы уже нашли свою награду и даже надежно скрыли ее от посторонних глаз?

— Не так чтобы совсем это, — смутились бородатые родственники. — Не крысятничали мы перед боевыми товарищами и не скрываем, что золото взяли подвалах твоих тайных немного, но честно поделим все, на воле окажемся как сразу!

— Вы в своем праве, герои. Я и не пыталась вас осуждать. Но пойдем дальше. Граф Эльгенхауэр, доволен ли ты своей частью гномьей добычи, или твое сердце желает чего-то иного?

— Ого, я и не знал, что сегодня день исполнения желаний, — мило вскинул бровки мой хозяин. — А если я скажу, что не нуждаюсь в блеске золота? Вы правы, меня в этом деле совсем другой интерес, и вы знаете, чем я…

— Возможно… А ты, мой маленький ааргх? — улыбнулась Верховная, и я сразу вспомнил, как в тот раз она смотрела на меня, заколдованного, сверху, вниз, явно собираясь поймать и потискать. Гр-р… кошмарные воспоминания, аж мороз по коже возмущенными мурашками…

— Мне кажется, я знаю, чего ты хочешь. Сун просила передать тебе привет и пожелание удачи. Она быстро выздоравливает. Я применила все свои умения, а у девочки огромное желание жить. И жить ради тебя, Малыш! Ты можешь хоть сейчас вернуться к ней…

— Довольно тумана, милейшая, — неожиданно резко оборвал ее тощий граф. — Мы исполнили свою клятву. Наши бороды в целости, смотрите, чтоб теперь борода не выросла у вас. Блуждающий замок возвращен законным хозяевам, и я надеюсь, что вы понимаете, как важно до ночи убрать его с эльфийской территории. Теперь ваша очередь сдержать слово. Пожалуйста, отдайте нам обещанную награду, и мы расстанемся друзьями.

— Награду? О да… конечно, вам ведь не терпится разделить свое золото, — почти рассмеялась мудрая ведьма. — Но что, если я смогу предложить вам нечто большее? Например, доставить туда, куда Карланиус унес малышку Эйвин и где сам Император скрывает от вас ответы на те вопросы, за которыми вы и блуждаете по землям Приграничья…

Мы пятеро быстро переглянулись. Гномы с тревогой, а Эландер, Эшли и я — с затаенной радостью.

— На энергетическую чистку замка от чужеродной мужской магии мне понадобятся деньги, много денег. Фактически все то золото, что ваши приятели спрятали в сточных желобах.

Лица Турома и Нетурома приняли предынфарктный оттенок.

— Но я не хочу выглядеть неблагодарной. Скажем так: вы готовы оплатить дорогостоящую поездку в столицу? Прямо от Вороньей пустоши и до главной площади перед дворцом? Даже верхами, не слезая с седла, вы затратите на это не меньше недели, а Блуждающий замок будет там уже утром… Итак?

Гномы рухнули на колени. Верховная смилостивилась и, оставляя нас одних, мягко напомнила:

— Я никого не заставляю. Мое дело — лишь предложить…

Но, когда мы остались одни, наступил «момент истины». Ну вы понимаете, о чем я. Эшли что-то шепнул остроухому, тот кивнул, умчался куда-то, но вернулся уже через минуту с кувшином вина и пятью глиняными кружечками. Разливали не торопясь, проблема требовала вдумчивого размышления, на которое мы все сейчас не были способны по причине банальнейшей перенапряженности нервов. Выпьем, расслабимся и все решим по уму. Насколько это возможно, конечно, при нашем-то неадекватном коллективе.

Обычно любые споры с гномами о возвращении честно заработанного золотого запаса — бессмысленны, сколько бы часов, дней, месяцев и лет они ни продолжались. Да и то, о чем я говорю, долгих споров обычно и не бывает — они же сразу в обидки и за топоры хватаются!

Поэтому и я едва не окосел на месте, когда Туром положив тяжелую руку на дрогнувшее плечо Нетурома, значимо вздохнул и изрек:

— Спасти тоже хотим Эйвин мы, смешную девочку. Мымре седой золото наше вернуть надо? Берет пусть, давится вся в три горла, не жалко! С кровью от сердца отрываем, но важнее дружба нам и честь гномья, что гор самоцветных выше!

— То есть едем в город? — мягко уточнил племянник главнокомандующего.

— Да! Налей еще, искуситель эльфийский, горе залить обезболиванием крепленым…

— Друзья мои, — Эшли торжественно встал, — даю слово графа Эльгенхауэра, что компенсирую вам все затраты из своего наследства! Как только мы доберемся до столицы и…

— …сожжем ее? — припомнил я.

— Ну… только в случае крайней необходимости. А так, думаю, мой дядя поможет нам решить все вопросы без лишнего кровопролития и возни с несанкционированными поджогами. Хотя Карланиуса надо непременно найти и убить без всякого сожаления! Более того, даже без всякого справедливого суда, просто найти и треснуть чем-нибудь очень тяжелым по затылку — и сразу насмерть! Без пошлых сантиментов, без продажных законников и адвокатской дерготни! О небо, я уже начинаю выражаться, как самый настоящий житель фронтира… Эландер, там еще осталось вино?

Эльф отобрал у гномов кувшин, глянул внутрь и сокрушенно покачал головой, но за вторым кувшином идти отказался. В принципе это правильно, не стоит напиваться перед самым опасным мероприятием из всего, во что мы вляпывались. Поход войной на имперскую столицу был верхом глупости и самонадеянности. Но раз мы все уже решили, то отступать нет смысла, идем…

В дверь постучали. Две юные ведьмочки впорхнули к нам, быстро расстелив прямо на каменном полу чистую скатерть и накрывая торжественный ужин на скорую руку. Вскоре подошла и сама Верховная, а вместе с ней две красотки-послушницы в серых балахонах, одна играла на мандолине, другая подтягивала ей на флейте. Все как в лучших домах — горячее мясо, густая подлива, белый хлеб, красное вино, желтый сыр и зеленые яблоки. Антураж тоже соответствовал: черные свечи, грустная мелодия, возрастная ведьма в облегающем платье и общее ощущение некой доли ада в каждом продукте — вроде и вкусно, но того гляди губы порежешь…

— Я знала, что вы согласитесь. И должна сказать, что нахожу ваш поступок очень благородным! По крайней мере, столь же, сколь и разумным, ибо все же здесь не место для посторонних. Сегодня вы почетные гости Блуждающего замка, завтра мы расстанемся с вами навсегда. То есть я очень на это надеюсь…

— Золото наше отдать хотим на руки честно, — начали было гномы, но Верховная успокоила их одним жестом:

— Девочки уже достали его и вернули в кладовые. Вам не о чем беспокоиться, лучше выпейте!

Туром и Нетуром чокнулись не глядя, решительно топя в вине последнюю память о легко приобретенном и быстро утраченном богатстве. Не думаю, чтобы они так уж всерьез верили в призрачную «компенсацию» от дядюшки нашего Эшли, но держались ребята просто героически. Я, скорее, ожидал от них драки или истерики, а тут такая флегматика…

— Там внизу, в подвалах, есть другие ведьмы, — неожиданно звонко хлопнул себя по лбу племянник главнокомандующего. — Их же надо освободить! Теперь, когда мы союзники и вы с нами, то, значит, они должны…

— А вот их я продержу до утра! — твердо пообещала опытная ведьма, принимая от девушек серебряный кубок. — Если выпущу сейчас — они разорвут вас в лоскутки, не сообразуясь ни с чем. Но завтра несчастных жертв мужского произвола и дискриминации освободят, вымоют, накормят, позволят выместить злость на младших. Возможно, даже кого-то убить, мало ли бесполезного народца шляется в здешних краях. Никто даже не заметит пропажи, так принято…

Эшли растерянно кивнул и в целях безопасности пересел поближе к Эландеру. Гномы шушукались меж собой и больше наливали, чем закусывали. Я рассчитывал отсидеться в сторонке с книжкой, но не удалось, разве женщина позволит…

— О чем ты хотел меня спросить, ааргх по кличке Малыш?

— Это не кличка, меня так мама называла…

— Не обижайся, Малыш, я больше не буду… Но все-таки, о чем?

— Гр-р… ну… это, даже не знаю. Скажем, есть вопросы общего плана, а есть узконаправленные. С каких начать?

— С общих. — Верховная отставила вино и сложила руки на коленях, пристально разглядывая длинные отполированные ногти.

Я тоже не удержался и мельком глянул, там отражалась моя любопытная физиономия…

— Вот сколько себя помню, при мне никто и никогда не называл столицу ее собственным именем. И Империя всегда Империя, хотя наши соседние страны называются Лавидия и Клинакр. И Император… он что у нас, как будто безымянный какой, или так принято?

— Принято молчать на подобные темы, — чуть поморщившись, словно от навязчивой головной боли и заметно понизив голос, начала ведьма, — но я попробую тебе рассказать. Мужчины предпочитают не говорить и даже не думать о прошлом, если оно не отвечает их сегодняшним амбициям. Мы, женщины, сохраняем память обо всем…

— Значит, наша страна не Империя?

— Конечно нет. Во всех смыслах. До эпохи магических войн эта земля называлась Альфара. То есть первая среди равных, и та же Лавидия была нашей провинцией. Все изменила война. Дикая, безжалостная и, как водится, бессмысленная. А причиной этому послужили имена…

— Как это? — уже серьезно заинтересовался я, тоже отложив свою тарелку, потом доем. — Ну в разговорах дедушка упоминал, что зная имя человека опытный маг может на расстоянии причинить ему вред. Но разве можно вот так же легко направить заклинание на целую страну? Сама мысль об этом выглядит слишком абсурдной…

— Многие маги Альфары так и считали. До тех самых пор, пока страну не стали захлестывать братоубийственные войны, природные катаклизмы, а прямое вторжение внешних врагов не положило конец всем иллюзиям. Война магов была настолько жестокой, что в ней не оказалось победителей. Наша Империя сократилась в несколько раз, наши княжества обрели независимость, а мы научились не употреблять имена. Да, сейчас уже больше нет столь могущественных волшебников, чей союз или конгломерат мог бы вновь состояться незамеченным для имперских магов и вновь развязать войну. Но уже много лет по негласной традиции мы называем себя Империей, свой главный город — просто столицей, а главу государства — Императором. И пусть для кого-то это всего лишь дань памяти, но страх перед той бойней еще не изжит…

Я призадумался. Никогда не рассматривал проблему под таким углом, а, видимо, стоило бы. Ведь если целое государство и близко не задумывается, как на самом деле зовут нашего правителя, то уж, наверное, все это не просто так…

Однако каковы же были старые маги?! Зная название страны, они могли сплести сеть заклятий и пытаться покорить ее изнутри! А если наши вступили с ними в сражение, победив пусть и дорогой ценой, то что было бы, если бы «плохими» оказались наши, а не их? Даже представлять не хочется, сколь страшен был бы мир, где всем правят волшебники…

— Хорошо, а теперь личные вопросы можно?

— Твое любопытство неудовлетворимо, мой маленький ааргх, — усмехнулась Верховная, непостижимым образом вновь глянув на меня сверху вниз. — Спрашивай. Ты ведь хочешь знать о судьбе твоей любви к Сун, я угадала?

— Да. Нет. То есть об этом, конечно, тоже, но ведь тогда это будет больше похоже на предсказание, чем на ответ. Вы знаете, зачем Карланиус похитил Эйвин? Неужели он разыграл такую сложную комбинацию с захватом Блуждающего замка, в надежде что вы встретите нас, мы заключим договор, случайно найдем замок, попадем в него, он перенесет нас к Вороньей пустоши, а пока мы будем разбираться с высокопарными эльфами, он прилетит сюда на шести ведьмах и… Я хочу сказать, что вряд ли он мог все-все-все вот это предвидеть и выстроить по пунктам в соответствии со своими шкурными интересами. Это слишком уж наигранно, сплошные клавесины в кустах…

На этот раз она не ответила сразу. Более того, закрыла глаза и надолго замолчала, потом одним глотком допила вино и требовательно протянула мне пустой кубок. Я послушно плеснул ей немного (еще сопьется, рухнет носом в салат и ничего уже не расскажет…), дав ломтик сыра на закуску. Она сначала быстро, как мышь, сгрызла сыр, потом едва пригубила вино, жестом отказалась от второго ломтика и четко произнесла:

— Я не знаю ответа. Моя предшественница, которую ты убил, — знала! Она была его ученицей, вовремя сбежавшей от наставника, и потому пошла своей дорогой. Карланиус, разумеется, нашел ее, даже сумел кое в чем склонить к сотрудничеству, но уже не покорил своей воле. Тот план насчет контрабанды ведьм в столицу они разрабатывали вместе, но у каждого был свой интерес.

— Какой?

— Нам было нужно всего лишь заставить магов Императора считаться с нами, приняв в свои ряды женщин! Мужская политика в чистом виде порочна и неполноценна, мы могли придать ей больше сбалансированности. А что от этого хотел Карланиус, не ведомо никому, но волшебники его уровня ничего не делают просто так…

— То есть причина весома?

— О да… — сощурилась Верховная, глядя словно бы сквозь меня. — Этот негодяй хочет куда большего, чем мы. Мне кажется, он не настолько силен, чтобы легко предвидеть будущее и на этой основе строить сложные многоступенчатые интриги. Элементы случайностей были, этого никто не отменял, но пока все сыграло ему на руку…

— Зачем ему девочка? — продолжал я.

— Быть может, именно затем, что предсказательница она, а не он.

— Но у Эйвин предсказания появляются внезапно и их нельзя настроить, систематизировать, подогнать к удобному моменту.

— Значит, возможен и другой интерес. Меня смущает лишь то, что несколько раз он мог убить ее и был готов легко пойти на это. Быть может, ему нужна не сама Эйвин, а нечто от нее?

— В каком смысле? — похолодел я.

— Кровь, прядь волос, ноготок с мизинца, девственное сердце ребенка…

— Они уже в столице?!! Я сейчас же…

— Сядь, ааргх, — равнодушно охладила мой боевой пыл мудрая ведьма. — Даже его колдовство неспособно перемещать их с такой скоростью. Они попадут туда в лучшем случае завтра к вечеру. А мы будем там утром! У твоего хозяина целый день форы, он сможет успеть подготовиться, подтянуть силы близких ему друзей, заручиться поддержкой войск своего дяди, но…

— Гр-р?

— Я уже говорила, с большей долей вероятности вы погибнете там. Никто не вернется назад.

— Это ваше предсказание?

— Если бы… — вздохнула она. — Банальная логика!

Большего мне не удалось от нее добиться. Через пять-шесть минут, вежливо попрощавшись со всеми, Верховная покинула наш уютный междусобойчик.

Вскоре Эшли решил, что пора поинтересоваться, о чем же мы там так долго болтали. Я огрызнулся — ничего личного, просто сначала требовалось все обдумать и осознать самому, а уж потом дозированно делиться информацией. Мой хозяин обиделся, громко приказав всем сворачиваться и на боковую, потому что завтра рано вставать.

Остроухий свалился почти сразу, и не то чтобы спьяну, а скорее от нервов, он сегодня совершил трудный моральный выбор, это факт. Я растянулся перед дверью, прижав ее спиной так, чтобы никому не выйти, но и никому не войти — бдительность превыше всего! Последними залегли гномы. Во-первых, сначала они допили все, что оставалось, потом доели что смогли, а не вместившееся аккуратно переложили в походные сумки с расчетом на завтра. Хозяйственные натуры, думают не только о себе, в походе такое важно…

Книжку я уже не доставал — и темно, и голова еще чуток побаливает, поэтому лег сразу после гномов, но уснул гораздо позднее, чем они. Дурацкие мысли не отпускали и, принимая самые разные формы, на все лады старательно стучали в висках. Или «старательно» неподходящее слово? Вернее будет — яростно, настырно! Да, вот именно так…

О чем это я? А-а, вспомнил, обо всем! Любому дураку и так ясно, что Эйвин была похищена из-за своего дара предсказательницы. Судя по тому, что Карланиус действительно несколько раз едва не убил ее, приписывать магу пылкость нереализованных отцовских чувств было бы слишком наивно.

Вот хоть, к примеру, мой отец! Он стыдился меня и любил! Сам порол и давал подзатыльники, но никому другому и рыкнуть в мою сторону не позволял. Даже когда я стал взрослым, взял с собой в поход, учил чему мог и, когда умирал на моих руках от яда ведьмы отошел в лучший мир без слова упрека. Обнял меня и тихо умер… Хотя вся деревня ааргхов знала — никого не было более «неудачного» сына, чем я! А он меня любил… и я понимал это… и мама понимала…

Теперь второе — Эшли! Почему, когда ведьмы искушали нас, на глади Слепой реки всплыло изображение императорской короны? Ну или королевской, я в таких тонкостях не разбираюсь. Но все же почему? Он ведь всего лишь граф! Титул, конечно, немаленький, однако, как ни верти, по-любому и не королевский. Да и сам Эшли был абсолютно уверен, что никаким боком к правящей ветви не принадлежит. Стань такой романтичный псих Императором, я бы первым эмигрировал за границу, хоть в ту же Лавидию, оно ближе, и наемники там тоже в цене…

С другой стороны, чего ж тогда его вечно пытаются убить?! Пусть не всегда удачно (вернее, всегда неудачно), но это дело тон не меняет. И мне почему-то упорно кажется, что эти двое как-то между собой связаны. Без племянника главнокомандующего мы не найдем Эйвин, в столице обитателю фронтира и часу не прожить, мне так дедушка говорил, а он словами зря не разбрасывался.

В большом городе легко заблудиться и потеряться навеки, там высотные дома, ужасное питание, вонь от тысяч жителей, ловушки законов и неисполнимых правил, а также бесчестье, обман, полный упадок нравственности, невероятная толчея, а на живого ааргха все указывают пальцем, как на дрессированного зверя. И ничего я не преувеличиваю!

Конечно, мне доводилось участвовать в осаде замков и крепостей, я видел большие деревни и маленькие городки, но столица… Неужели дед был прав, говоря, что там целый день пути от западных ворот до восточных? Это же невероятно огромное расстояние! Как мы впятером будем это жечь, ума не приложу, работенка та еще…

За дверью раздались далекие, легкие шаги. Я, не открывая глаз, оттопырил левое ухо, прижавшись к щели снизу у порога. А шаги-то знакомые, мы, ааргхи, в таких вещах разбираемся — если слышали хоть раз, как человек ходит, то уже нипочем ни с кем другим не спутаем. Тем более уж кого-кого, а эту сладкую парочку…

— Ну пришли, и что? — прошептал первый голосок.

— Да тихо ты, дура… — таким же шепотом откликнулся второй. — Надо постучать, спросить ааргха, забрать его к себе в комнату и…

— А если он не пойдет? Ой, я не знаю, зачем мы сюда приперлись… Он точно не пойдет, я бы нипочем не пошла!

— Вот потому ты и девственница, дура! И над нами все девчонки смеются! А когда узнают, что у нас это? Ну было… с самим ааргхом… Представляешь, как все потом завидовать будут?!

— Вроде Верховная говорила, что от этого у настоящей ведьмы силы прибавляются и грудь растет! И при одном условии: надо, чтоб женщина была сверху… — Первая чуть задумалась. — Только я не умею. Нет, теоретически знаю, на картинках в библиотеке видела, похоже, как на метле на шабаш летать… А ты пробовала?

— Дура, да сто раз!

— Врешь! А давай тогда ты первая?

— Ой, ну и че, что вру?! Подумаешь, первая, первая! Зато у меня… а я зато… а ты сама… дура! — явственно обиделась вторая, и спор пошел по второму кругу.

Я так понял, что они меня делили. В том смысле что парней девчонкам уже по гроб жизни не видать, а любви и ласки всем хочется. Молоденькие ведьмы только в сказках остаются хорошенькими и привлекательными, в реальном мире любое занятие магией в первую очередь отнимает у человека молодость и красоту. Конечно, годам к шестидесяти — семидесяти если очень и очень повезет, они станут опытными ведьмами и своими чарами завлекут к себе любого смазливого паренька. Да только нужен он им будет тогда, чужой, околдованный, не понимающий, что с ним происходит, и трепетно ласкающий молодящуюся старуху. А та боится только одного: вдруг чары спадут и тогда…

— Мне жаль вас, девочки, — пробормотал я себе под нос, укладываясь поудобнее. — Зря вы пошли в ведьмы, а могли бы сейчас целоваться с любимым на сеновале…

Спор на мгновение утих, словно они что-то услышали, но через минуту вспыхнул с новой силой. Под этот эмоциональный то всхлипывающий, то мурлыкающий шепот я и уснул.

Что снилось, не помню. Вроде маленькая Эйвин, а может, и Сун, не знаю, что-то было такое, но не отложилось в памяти. А уже ни свет ни заря в нашу дверь забарабанили девичьи кулачки и хор звонких голосков, хихикая, прокричал:

— Вставайте, мальчики! Карета подана, можете выходить!

Эландер мгновенно поднялся, бодрый и свежий, словно эдакий живчик, вообще не нуждающийся в отдыхе. Гномы вставали с натугой, кряхтя, ворочаясь и, как малые дети, невнятно бормоча о том, что они чуть-чуть недосмотрели сон про золотые прииски под харчевней дяди Трувора, куда уже прорыли ход и начали выгребать первые самородки…

Племянника главнокомандующего я растолкал сам. Была бы бадья с водой, окунул бы его туда целиком и хорошенько прополоскал, ибо их аристократическое сиятельство нипочем не желало просыпаться столь рано. Это он у меня недавно так разбаловался, почуял дом родной, цивилизацию, культурную жизнь, и все — готово дело, можно капризничать, да? Знаем мы таких, сколько времени убил на его перевоспитание, а результат? Пшик!

— Не встану…

Гр-р, я даже спорить не стал, просто поднял за шиворот и вынес вон. Эшли имел наглость продолжать спать…

— Вы свободны. — Верховная с синими мешками под глазами встретила нас во дворе, меланхолично скармливая доверчивому мамонту очередную чищеную морковку.

— Свободны? — Мой наниматель грозно приоткрыл один глаз. — Мы вроде не пленники и не рабы?

— Граф Эшли Эльгенхауэр-младший, я сдержала слово, и мой долг за возвращение нам Блуждающего замка ныне уплачен сполна. Через несколько минут все те сестры, что находились за решеткой, будут выпущены на волю. Вам хочется стать их первой жертвой?

— Нет, но… не мы же засадили их за решетку! Все сделал Карланиус, это он плохой, вот пусть они его и…

— Увы, он далеко, — почти мечтательно улыбнулась седая ведьма, — а вы рядом! Сестры слишком раздосадованны и голодны, чтобы внимать голосу разума и карать за обиды по справедливости…

— Мы уходим, — определился я, кивая остальным. — Спасибо, что подвезли. Похоже, мы больше не встретимся?

— Не загадывай, маленький ааргх…

Гр-р! Ненавижу, когда со мной так обращаются, я уже было развернулся, чтобы в лицо высказать этой двуличной женщине все, что я думаю и о ней, и о психованных сестричках, и обо всем их гнусном замке, и о…

— Мы уходим, Малыш, — твердо повторил мои слова посерьезневший Эшли. — Не заводись, у нас, другие приоритеты и цели. Все за мной!

Перед нами распахнули ворота. Во двор высыпали все молоденькие ведьмочки, и у многих стояли слезы в глазах от нежелания с нами расставаться. И я прекрасно понимал почему…

Все-таки мы были необременительные и веселые гости, вот сейчас уедем за новыми приключениями, а их жизнь вновь станет серой, унылой и опасной. Подчиняйся старшим, терпи нападки и унижения, выполняй грязную работу, зубри магические формулы, живи на чужой крови и забудь, что такое простое человеческое тепло. Именно этим ты заплатишь за высокое звание настоящей ведьмы! И когда станешь такой же, как те, кого ненавидела все годы ученичества, то поймешь, что уйти с этой дорожки нельзя, да и сама уже не захочешь…

Мамонт проводил нас пристальным взглядом, его пушистые ресницы так удивленно вздрагивали, словно он пытался нам подмигнуть. Точно, тот самый — вытянул хобот, принюхался к гномам и возмущенно фыркнул. Туром с Нетуромом боязливо ускорили шаг. Мы спустились по подъемному мосту и вышли прямо на широкую проселочную дорогу.

Ух ты… Как удачно попали, не центр города, конечно, но максимально приближенно. Прямо перед нами в трех сотнях шагов за небольшой рощицей высились зубчатые башни окраинных форпостов. Были слышны тревожные звуки медных труб, бряцание оружия и перекличка часовых. Наверняка стража серьезно обеспокоилась внезапным появлением черной крепости ведьм в такой непосредственной близости к имперской столице. Еще бы, даже при условии, что сам Блуждающий замок в народе считался мифическим, боялись его неслабо и справедливо…

За нашими спинами раздался тихий хлопок, и вся громада исчезла, как мыльный пузырь. Племянник главнокомандующего поправил рапиру на бедре, зевнул и предложил:

— А давайте-ка по-быстрому спрячемся в рощице. Думаю, что вскоре сюда понаедут вооруженные всадники, а у меня нет ни малейшего желания на голодный желудок отчитываться перед кем-либо, как мы сюда попали и зачем…

— Дело говоришь редко, но метко ты. Тихо в город войдем путями разными, внимания зря не привлекая лишнего. Встречу в трактире назначь нам либо в каком. Там за столом и сойдемся мы все, незнакомые будто…

— Бежим, бежим, — уже на ходу напомнил шустрый Эландер. — Дальнейшее обсудим по-эльфийски — в кустах!

Мой наниматель и в этот раз оказался абсолютно прав. Не прошло и десяти минут, как на дороге показались конные рыцари, едва различимые в клубах ими же поднятой пыли. Они остановились на месте исчезнувшего замка, покрутились туда-сюда, ругаясь и выискивая хоть какие-то следы, а потом так же резво погнали лошадей назад.

— О небо, и это ваши городские стражи? — не сдержался остроухий хвастун. — Да любой эльфеныш вмиг бы высмотрел наши следы и указал, в каких кустах мы спрятались, даже и близко сюда не приближаясь!

— Ну ясное дело, с вашими приграничными следопытами им не сравниться, — кисло подтвердил Эшли. — Однако у столичной стражи несколько иные задачи, и я сильно подозреваю, что они уже получили приказ найти и задержать небольшой отряд из ааргха, эльфа, двух гномов и молодого человека благородной внешности и аристократических манер. Какой из всего этого следует вывод?

— Будем портить тебе внешность, прическу кособоча? — с надеждой вскинулись родственники, но мой хозяин быстро охладил их трудовой энтузиазм:

— Нет, друзья мои, не так радикально! Во-первых, сначала мы договоримся о месте встречи. Предлагаю кабачок «Трехногий пони». Слышали об этом местечке?

— Издеваешься? — ответил за всех я. — Может, лучше сразу у «Одноглазой коровы» или «Тридцатидевятиногой сороконожки», чего мелочиться-то…

— Не знаю таких заведений, где это?

— Ааргх тоже, сарказм это был, не знает…

— А-а-а, ну тогда все-таки в кабачок, пиво у них отменное, — ностальгически облизнулся Эшли. — Но еда так себе, креветки вообще никогда не берите, я раз взял, так потом полночи бегал в уборную…

— «Трехногий пони»? — лишний раз уточнили мы. — Найдем, если что, выбьем маршрут у прохожих.

— Отлично, тогда вперед! О, вспомнил, нас же ищут! Стража в воротах проверяет всех. Надо, чтобы каждый из нас был замаскирован до неузнаваемости!

— Будем переодеваться девочками, — обреченно угадал я.

Мстительный граф Эльгенхауэр-младший удовлетворенно хохотнул и ткнул пальцем в появившийся на горизонте крестьянский обоз. Намек понятен…

— Ничего не брать силой! Мы не грабители и не воры. Но платить золотом за провоз через городские ворота тоже слишком подозрительно. Давайте просто вежливо попросим?

Гр-р… Почему нет, мы так и сделали. Одной моей вежливой просьбы, подкрепленной ненавязчивой демонстрацией эльфийского лука и гномьих топоров, было более чем достаточно для того, чтобы с нами не только коллективно поделились одеждой, но и от души предложили проехаться на телеге, как «дальней родне из соседнего села»…

Туром и Нетуром так и поехали, глубоко закопавшись в возе сена. Эландер отправился примерно через полчаса в шумной компании разбитных девиц. Ему было достаточно лишь распустить волосы, сунуть лук под длинную юбку и чуток подвести реснички, чтоб сойти за свою, причем очень даже симпатичную. По крайней мере, поглядывали на него с некоторой завистью, типа конкурент…

Ну и, соответственно, мы с моим хозяином двинулись в путь пешком примерно еще через час. Я в широком платье, с двумя кочанами капусты на груди под блузкой и до глаз замотанный пестрым не новым платком с ободранной бахромой. Аристократичный Эшли, щеголяя в дичайших лохмотьях, перемазанный грязью и сажей, старательно хромал и пританцовывал следом, корча рожи, пуская слюну и всем видом изображая бедного деревенского дурачка. Самого больного, несчастного, слабоумного, неопрятного, дурно пахнущего и надсадно мычащего. Короче, сплошное воплощение всего того, чего и врагу не пожелаешь…

Но у него это так изумительно получалось, что я даже немного позавидовал, видимо, молодых дворян благородных семейств Империи обучают и основам актерского мастерства. Хотя, с другой стороны, кому, как не Эшли, уметь изобразить сумасшедшего? Он и так выглядит полным идиотом при каждом удобном случае, и не убеждайте меня, что я на него наговариваю…

— Малыш, ты просто великолепен в этом костюме! — издевательски комментировал он, пока мы топали к городским воротам. — Еще бы чуточку подкрасить губки, как-то смягчить агрессивное выражение лица, откинуть челку набок, и в тебя можно будет безоглядно влюбиться!

— Гр-р… — шепотом выдохнул я, вложив в один короткий рык все — от надежды, что он споткнется и свернет себе шею, до клятвенного обещания, если этого не произойдет, самолично оторвать ему голову!

Однако сейчас этот скользкий тип прекрасно осознавал собственную безопасность, на людях я его нипочем не трону…

— Тетенька, а тетенька! Ты вон какая большая, понеси меня на ручках, у меня ножки устали-и…

— Будешь меня доставать, мальчик, я тебе их вообще повыдергиваю.

Но мои ласковые попытки его урезонить лишь вдохновляли распоясавшегося поганца на новые шпильки в мой адрес:

— Друг мой, не расставляй так широко ноги при ходьбе, это неженственно. Походка должна быть от бедра, пластичной и танцующей, чтоб от твоих перекатывающихся сзади ягодиц было глаз не отвести! На тебя возницы должны заглядываться, а не лошади шарахаться… Смотри, смотри, вон стражники! И оба явно косятся в твою сторону! Ну будь хоть чуточку в образе… О, покажи мне рыжую Эльзу! Как она двигается, как наклоняется, как держит бюст, как плавно идет между столиков… Давай, давай, дава-ай…

Я лишний раз мысленно напомнил себе, что главное пройти в город, а уж там этот гад точно больше не жилец. Поэтому томно опустил взгляд, выпрямил спину, обеими руками демонстративно поправил капустные кочаны на груди и отважно продефилировал в высокие ворота мимо обалдевших стражников, так качая бедрами, что едва не сбил одного в канаву. Вслед донеслись восхищенная ругань, зазывное цоканье языком и поощрительный свист. Похоже, девицы моего роста и комплекции в столице редкость, достойная внимания. Будем осторожны, не переборщить бы с женственностью, а то полезут руками под юбку, и я спалюсь на месте…

— А ме… м… ы-ы… ня? — начал ломать комедию Эшли, в свою очередь пытаясь протиснуться мимо стражи.

Ему удалось! То есть его тоже пропустили, но для порядку дали пару раз по загривку и отвесили пинка коленом. Я почувствовал, что моя «девичья честь» отомщена по полной программе!

Раздраженно почесывающийся хозяин догнал меня за небольшим мостиком, и вот уже оттуда нам открылся восхитительный вид на столицу. Вернее, на огромнейшую из всех на свете крепостных стен. Я даже не предполагал, что такое возможно…

Тяжелая, красно-серого камня, уходящая под небеса, эта стена своей надежностью и незыблемостью, наверное, представляла всю Империю! То есть обозначала мощь того великого (пусть не по размерам) государства, некогда носившего имя Альфара, победившего в войне магов, отстоявшего свою независимость и являющегося монументальным оплотом законности и порядка от моря до моря! Здесь действительно был центр земли, пуп мироздания, здесь сердце само наполнялось гордостью от принадлежности к высокому имени имперцев…

Глупо открыв рот, я замер в немом благоговении посреди дороги. Сзади ругались люди, мычали вставшие волы с повозками, обозники пытались меня объехать, но…

— Малыш! — Кто-то больно саданул меня под колено. — Закрой пасть и двигай конечностями, ты привлекаешь к нам нездоровое внимание. Выглядишь просто как тупая деревенская курица, впервые попавшая в город на ярмарку и пялящаяся по сторонам раззинув клюв!

— Гр-р… извини, увлекся и не вышел из образа, — неуклюже соврал я.

Конечно, Эшли мне не поверил, и правильно.

— Иди давай! В образе он… образина несчастная… Держись сзади меня, смотри под ноги, ни с кем не разговаривай и, самое главное, не вздумай потеряться! Ты все понял?

— Гр-р!

— Ну то-то же, хотя… — «Придурочный» граф Эльгенхауэр обошел вокруг меня, что-то прикинул и решил: — Прости, пожалуй, я был неправ. Уж лучше пусть в тебе видят туповатую сельчанку, чем подозревают переодетого ааргха. Поэтому пошире открой рот, безвольно опусти челюсть, выпучи глаза и спотыкайся через шаг. Словом, изобрази мне полную деревенщину, ошеломленную и раздавленную искушениями большого города…

Я его не слышал. Я вообще мало что воспринимал в ту минуту, полностью подавленный и ошарашенный увиденным. Столица была не просто великолепна — она потрясала! Сразу по выходе из ворот начиналась широкая мощеная улица, втрое, нет, вчетверо шире, чем наш столбовой тракт, и уж конечно в тысячу раз более ухоженная. Справа и слева высились огромные дома в три-четыре-пять этажей, надежные, как крепости, зачем-то украшенные лепниной, росписью и скульптурами. Внизу каждого размещались лавки, торговые представительства, небольшие кабачки. В ноздри ударили тысячи запахов — трудового пота, сыромятной кожи, угольного дыма, молодого вина, печеного хлеба, ванили и корицы! Пиво наверняка лилось рекой с самого утра, галдеж, крики, ругань, смех, песни — все это так забивалось в уши, что я едва различал отдельные слова и звуки. Народ сновал толпами, вперемешку и городские и сельские, и местные и приезжие, и крутые и простолюдины, и стражники и высокородные рыцари, и бродяги и честные труженики…

Все это людское море захлестывало меня со всех сторон, заставляя «плыть по течению», постоянно об кого-то спотыкаться, извиняться, уступать дорогу, огрызаться и давать сдачи. Поэтому неудивительно что в какой-то момент меня, словно прибоем, отнесло в сторону от «деревенского дурачка» к прилавку с фруктами, а когда я с трудом вырвался, скормив приставучему торговцу три огромных, но подгнивших яблока целиком, — моего доброго хозяина уже нигде не было видно…

— Эшли-и-и! — тоскливо взвыл я, дабы не нарушить маскировки. — Где ты, любимый? Я тут одна без твоей ласки пропадаю-у…

Естественно, от нашего аристократа ни ответа ни привета. Гр-р… Я кое-как протолкался к большому фонтану, тупо присел на бордюр, зачерпнул водички поплескав на лоб и шею. На меня с заметным неудовольствием уставились четыре хмурые, ярко размалеванные девицы не самой первой свежести. Кажется, я успешно попал не туда…

— Тебе чего здесь, шалава сельская?!

— Э-э-э… это вы мне? — пискнул я, понимая, что сейчас будут бить.

— Ты че тут дурочку разводишь?! Приперлась на готовенькое клиентов отбивать и невинность из себя строит! Да ты у нас щас грязь есть будешь, овца деревенская…

— Эшли-и! — уже не на шутку перепугавшие взвыл я. — Забери меня отсюда, я больше не буду теряться-а!

— Не плачь, красавица, со мной не пропадешь, раздалось откуда-то сбоку. И какой-то гнусный слюнявый хмырь пенсионного возраста, но в роскошный одеждах покровительственно похлопал меня по заднице. — Будешь покладистой умницей, я тебя так пристрою к…

Пум! Я не глядя опустил кулак на его лысую макушку. Старый сластолюбец рухнул без писка, задрав к небу варикозные ноги в обтягивающих чулках, гулящие девицы бросились врассыпную, визжа: «Уби-ваю-ут!» Да никого я не убил, сейчас макну этого баклана в фонтан, и все будет в порядке. Но я не успел даже приподнять старичка, как на меня аж с трех сторон кинулись его грозные мордовороты с дубинками.

— Ах ты, тварь! Как ты посмела поднять руку на благородного маркиза де Блюм?!

— Так это маркиз? Не знал, то есть не знала… Я тут у вас впервые, порядочная девушка, а он полез с поцелу… — Договорить мне не дали, а дали по зубам.

Но оно и к лучшему, мне давненько не напоминали таким эффективным образом — кто я такой! А я, оказывается, боевой ааргх, гр-р!!!

Эти крутые парни, быть может, и неплохо дубасили беззащитных горожан, но против жителя фронтира (даже в женском платье) не выстояли и минуты. Первого я просто перевернул и вертикально стукнул башкой о мостовую, забивая обратно чуть расшатавшийся булыжник. Второму, задрав подол, дал волосатой ногой в грудь, а то, что он влетел в окно соседней лавки, уже его проблемы. С третьим вообще поступил милосердно — лишь отобрал дубинку, вслух поразмышляв, куда я ему сейчас ее засуну, и впечатлительного телохранителя как ветром сдуло. Изумленная публика, вместо того чтобы поаплодировать победе честной девушки, почему-то смотрела на меня с неодобрением и опаской.

— Гр-р! — грозно взревел я, делая страшное лицо и яростно вращая зрачками.

Толпу размело во все стороны! Похоже, женская агрессия тут не в моде. Ха-а, да поглядели бы они на наших рослых красоток в горах, кулаком сбивающих с ног волка, а лоб в лоб останавливающих озабоченного быка!

— Красавица… чаровница… фея… один поцелуйчик? — подал голосок очнувшийся маркиз.

— Вы мне противны, пошляк… — гордо ответил я, перевязал платок, оправил подол платья и быстро дал деру, пока на место происшествия не подоспела стража.

Эшли не раз говорил, что городские стражники как вороны — сами в драку не лезут, но всегда появляются к финалу: подобрать павших, проверить их карманы и доложить начальству о предотвращении уличных беспорядков!

Наша общая встреча должна была состояться трактире «Трехногий пони», где находится это заведение я не знал, поэтому просто пошел по главной улице дальше, в центр города, пользуясь относительной свободой и возможностью расширить кругозор. А вокруг было столько интересного!

Заведение, где людям стригли волосы, и люди становились от этого только симпатичнее, представляете? У нас на фронтире слишком отросшие волосы просто обрубают топором, чего ж с ними церемониться?! Поэтому ааргхи, выходящие на поле сражения сразу после такой стрижки, вселяют ужас в сердце противника. Как у нас подстригают двуручной пилой отросшие ногти, вам лучше вообще не пытаться представить…

— Заходи, высокая девушка! — кричали мне из соседней лавки. — Нам как раз завезли кружевные грудидержатели твоего восхитительного размера! А если позволишь мне самому его на тебя примерить, то уступлю вдвое, а?

В иное время я бы надел шалуну на голову его же прилавок, но сейчас крики, возгласы, предложения буквально сыпались на меня справа и слева — всех не переубиваешь…

— Самые вкусные пончики для моей милашки! Подходи покупай, а то исхудаешь…

— Туфельки для красотки! Тридцать седьмой? Сорок второй? Пятидесятый? О небо, и почему не завезли туфельки пятьдесят шестого размера для этой крошки?! Всех уволю!

— Лучшая работа для девушки из деревни. Уборка, кухня, дети, конюшня, двор, огород, крыша, базар, переноска тяжестей — и никакого интима! Плата натурой…

Пару раз я едва не согласился, уж слишком заманчивыми были условия. У нас в Приграничье наемник за год столько не получает, сколько в столице хорошая горничная за месяц! Подумать о курсах переквалификации, что ли…

А еще один особо упертый кабатчик едва ли не на коленях полз за мной полтора квартала, уговаривая устроиться к нему официанткой на полставки и на полную ставку — вышибалой! Обещал еще долю с продажи билетов на это шоу. Я почти согласился, но оказалось, там жесткий дресс-код: форма одежды — только мини и на каблуках! Не прокатит, мне мини не идет, да и на каблуках за день все ноги стопчешь, а так нормальная работа. Надо будет Эландеру предложить, ему понравится…

Резную вывеску с изображением детской лошадки на колесиках я узрел чисто случайно. В дальнем конце боковой улочки, узкой и не особо ухоженной, был небольшой домик когда-то розового цвета. Внизу открытые двери и ступени, ведущие в подвальчик. Видимо, это и есть тот самый «Трехногий пони», где подают хорошее пиво и отвратительных креветок с лечебно-слабительным эффектом. У входа стояли двое пьяненьких попрошаек, которые при виде меня мигом прекратили заунывное «помогите хромому, кривому, убогому» и, бодро вытянувшись, приветствовали меня военным салютом, дважды ударив кулаком правой руки в грудь. Ого, разбираются же люди?! Я ответил им тем же, до хруста в левом капустном кочане, и шагнул в полутемное помещение…

В нос ударил запах горелого мяса и кислого пива. Судя по интерьеру и рожам завсегдатаев, заведение весьма криминального плана, но, с другой стороны не мог же он пригласить всю нашу разношерстную банду прямиком в благородное собрание. Я на секунду представил себе, как мы — в платьях, с выпирающим оружием, без косметики, небритые — под командованием прихрамывающего паралитика пускающего слюну, входим в элитный ресторан, там вытянутые лица первых аристократов Империи, взирающих на нас с тоской и неприкрытым ужасом!

Наверное, это было бы смешно, у меня непритязательное чувство юмора, но оно есть. Точно! Теперь я в этом уверен, меня убедили, у других ааргхов его вообще нет, а у меня начинает проявляться. Это всё Эшли, он заразил, говорят, такие вирусы передаются при рукопожатии или пользовании одним походным котелком, так что подхватить было проще простого. Надеюсь лишь, что это не в острой респираторной форме, а то меня мама домой не пустит…

— Чего надо, красотка? — На меня поднял тяжелый масленый взгляд толстый трактирщик, вытирающий жирные руки прямо о собственную одежду. Классический типаж, в городах они все такие. Поджарый трактирщик вроде Трувора — редкость…

— Вино. Мясо. Много, — подумав, определился я.

— Ноги раздвигать умеешь?

— Э-э-э… в каком смысле?!

— В смысле чем платить будешь, дура! — нагло расхохотался он, и, если б не наша миссия в городе, то бы у меня уже свой же передник жрал, причем без смеха. Но граф Эльгенхауэр, заманивший нас в столицу, просил сохранять маскировку, поэтому жирное хамло будет жить…

— У меня есть деньги.

— Да ну? — Трактирщик грязно ухмыльнулся, подмигивая пьяным завсегдатаям. — И где ж ты их прячешь, милая? Между какими булками, теми или этими?…

Я сказал, что он будет жить? Будет. Но недолго. Фактически до того момента, как его нечищеные ногти коснутся выреза моего платья.

— Тогда я сам посмотрю! А то еще набьешь брюхо на золотой, а окажется, что у тебя всех богатств три монетки медью. Уж не обессудь, но…

Я старательно покраснел и, в очередной раз изображая «приличную девушку», отвесил хозяину пощечину. Одну. С размаху. От всей души! Учитывая его вес, мерзавец отлетел на рекордное расстояние, через два стола, за барную стойку, которая, рухнув, и похоронила его под грудой битых бутылок. Надеюсь, не насмерть? Хотя, чего врать, мне оно глубоко без разницы…

Я поправил капустный «бюст», не поленился пройти к стойке, выбрал целую глиняную бутыль литра на полтора, вытащил зубами пробку, выплюнул, попав в люстру, и сделал долгий-предолгий глоток, примерно в половину содержимого. Все затаив дыхание смотрели, как я пью…

— Гр-р-р, — закончив, срыгнул я, и в тот же миг трактир опустел.

Люди так ломились в двери, давя друг друга на выходе, словно боялись, что я их просто выпотрошу. Какие они все-таки впечатлительные, эти горожане! Чрезмерно, право, более чем чрезмерно…

— О, Малыш! Ты уже здесь, замечательно! — Стоило мне устроиться поудобнее, задрав ноги на стол, как в «Трехногого пони» сунулся граф Эшли. — Я уже начинал волноваться за тебя, все-таки в первый раз в большом городе, кругом столько опасностей и соблазнов… Там еще осталось что выпить?

А кто мешает тебе самому посмотреть? Я неопределенно передернул плечами, племянник главнокомандующего осторожно прошел к стойке, перешагнул через ногу хозяина и выкатил откуда-то небольшой бочонок.

— Выбей пробку, будем ждать наших. Там, кстати, есть сыр и ветчина, будешь?

Я поколебался для приличия и царственно кивнул. Как все-таки приятно иногда почувствовать себя женщиной — все вокруг носятся, угощают, предлагают, ухаживают…

— Я тут тоже не терял времени. — Мой столичный наниматель присел на табурет рядом, широкими пластами нарезая свинину и сыр. — Из плохих новостей — нас ищут. Причем все! Стражники втихую переговариваются о награде за поимку пяти шпионов Лавидии. Самое умилительное, что о вас толком ни кто ничего не знает, а вот мои портреты висят едва ли не на каждом углу!

Он достал из-за пазухи смятый лист желтой бумаги и протянул мне. Я скептически глянул на грубо намалеванное трафаретное изображение тощего маньяка с бегающими глазками.

— Не похож.

— Уже спасибо, я тоже так считаю, но ты надписи прочти! «Разыскивается граф Эльгенхауэр-младший за измену, убийства и подлог. Схватившему злодея пятьсот золотых монет!».

— Сколько-о?!! — едва не подпрыгнул я. — Ты нанял меня за десять и не сказал, что за твою голову дают пятьсот?!

— Я сам не знал! — честно огорчился он, разводя руками. — Только гномам не говори, продадут с потрохами…

Кстати, это факт. Даже учитывая, что Туром и Нетуром давно стали нашими друзьями, такое искушение слишком велико для податливой гномьей совести. Продадут, да еще торговаться будут, типа мало даете! Впрочем, судя по тому, с какой скоростью отсюда убежали пьянчужки, — городская стража найдет нас куда раньше гномов.

— Нет, вряд ли, — словно угадывая мои мысли, откликнулся племянник главнокомандующего. — «Трехногий пони» пользуется дурной славой у местных блюстителей закона, они редко сюда заходят. У хозяина трактира полно своих головорезов, чтобы поддерживать здесь порядок… Кстати, как он?

— Дурак и хам, чего с ним сделается? Я и стукнул-то его всего один раз, чисто по-женски, ладошкой, слегка.

— Ага, я заметил…

— Друзья мои! — В проходе возникла стройная фигура в изящном платье, длинные волосы Эландер распустил по плечам и при общей пластике движений в фальшивых грудях практически не нуждался. Он и так впечатлял не по-детски, уж поверьте… — Примете в компанию?

— Заходи, о прекрасная эльфийская дева. — Эшли широким жестом обвел небольшое помещение трактира. — Выпей с нами этого дешевого вина за счет заведения!

— Я видел странные рисунки с указанием имени и цены, — без церемоний объявил остроухий, выбирая себе более-менее чистую кружку. — Не буду лгать, будто меня не привлекла сумма, но, мне кажется кое-кому из наших об этом знать не стоит… Мы переглянулись и согласно чокнулись.

— Мне удалось послать записку дяде. Надеюсь уже через час его верные люди перевезут нас в закрытой карете в мой родовой особняк, и сегодня же вечером я буду просить Императора об аудиенции!

— А что ты ему скажешь? Что мы прилетели сюда на Блуждающем замке ведьм, тех самых организаторов контрабанды кукол с отравленными иглами и все потому, что нас достала ваша тайная полиция, наемные убийцы с «ящерками», злой волшебник Карланиус и непонятные интриги дядюшки, объявившие тебя вне закона, так?!

— Малыш, не дави на больную мозоль… — сдулся племянник главнокомандующего.

— Буду давить! Гр-р, лично я прибыл сюда только ради Эйвин, и если ради того, чтобы ее найти придется все-таки сжечь этот прекрасный город, то я…

— У тебя уже пунктик на тему поджога!

— Ты сам мне это обещал!

Мы с ним почти сцепились, благо Эландер расчесывал кудри и ни во что благоразумно не вмешивался, но дверь распахнулась, а на пороге показалась очень неприятная группа из шести или семи мордоворотов самой уголовной наружности. За их широки спинами пытался подпрыгивать один из сбежавших пьянчужек. Как вы понимаете, он-то нас и сдал…

— Это она! Она! Вон та дылда, здоровая, как ааргх. Хозяин-то пошутить с ней хотел, а она как даст… он и… Ее хватайте! А дурачка-то че бить…

— Знаешь, Малыш, — язвительно прошептал мне на ухо бодрый граф Эльгенхауэр, — вот примерно за это я и ценю нашу дружбу — ты очень контактный, у тебя всегда столько новых, интересных знакомых…

Поскольку у вошедших в кабак громил, кроме ножей, цепей, дубин, кистеней и заточек, никакого оружия не было, нам тоже показалось нечестным браться за клинки. Эландер незаметно вытащил из-под подола лук, колчан и узкий меч, подпихнул все ногой под лавку и презрительно поманил противника пилочкой для ногтей. Его, естественно, не приняли всерьез, а потому приблизились на опасно рискованное расстояние.

— Ты это мне че показываешь, сучка… — Первый бугай не договорил, получив скользящий удар каблуком в горло, пилочкой в ноздрю, а в довершение припечатывание сверху подносом так, что зубы завязли в столешнице.

Эльфы дерутся умело, безжалостно и с почти нереальной скоростью. Впрочем, когда уже и все остальные ринулись в драку и грязная кабацкая потасовка закипела во всю мощь, я не видел, какие элитные приемы он применял, потому что был тоже занят, но, судя по тому, что на меня насели лишь четверо, остроухий держался молодцом.

— Дурачка не трогать! — как можно громче предупредил всех Эшли, упрыгивая в самый дальний угол, за стойку к хозяину. Там он сел, положил кусок мяса на кусок сыра, церемонно выпил за свое здоровье и наслаждался коротким праздником…

Ну это в смысле — кого там было долго бить? Трактирных вышибал, привыкших выкидывать за шкирман пьяных клиентов? Так они и в страшном сне не дрались с настоящим ааргхом и эльфом-самоубийцей. Мы разобрались с ними меньше чем за десять минут ценою трех разбитых в щепки столов и разваленного камина. Но кто же знал, что к ним припрется подкрепление…

— Вот эту, здоровую, хватайте! Она все начала! — продолжал надрываться провокатор-пьяница. — А потом еще эта… блондиночка… Ногами дерется, зараза, а дурачок ничего, сидит себе, смирный…

Теперь уже в кабак вломились не такие крепыши, но зато вдвое большим количеством. Племянник главнокомандующего быстро разбил кружку о качающуюся голову начинавшего было подниматься хозяина и махнул нам рукой:

— Продолжайте, продолжайте, нам все равно нечем заняться еще эдак с полчасика.

Гр-р… Городские надвигались на нас с бесцеремонной храбростью брутальных мужчин, твердо решивших поставить на место двух слегка растрепанных «девушек». Тот факт, что первую линию нападения мы уже разложили в разнообразных позах по всему помещению, новоприбывших никак не останавливал. Либо чересчур самонадеянны, либо им хорошо платят. Мы вновь оказались в кольце тяжелого, грубо заточенного железа!

— Лучше сдайтесь сами, не то…

Мы с Эландером молча наметили себе первых жертв, но осуществить задуманное массовое членовредительство не успели. В дверях показались новые персонажи. Две широкоплечие дамы низкого роста, в тяжелых сапогах, от макушки до колен замотанные в полупрозрачную вуаль. Даже я не сразу понял кто, потому что на вид — совершеннейшие иностранки, что подтверждала своеобразная система построения предложений…

— Свалите на хутор, все дебилы, и вон! Наш он, другим не дадим, выражаемся ли внятно?

— Типа че?! — не понял один из присутствующих. Вернее, ни один не понял.

— Вам чего, девочки? — так же недоуменно обернулся пьяница.

— Что о награде не ведают, на руку, однако, нам то, — голосом Турома прошипела первая «дама».

— Чтению с детства полезно учиться бы надо, да зубами кривыми поздно кусать теперь локти, — подтвердила вторая, уже баском Нетурома. — Наш юный, по закону и праву, этот граф, кто спорит — получит по шее два раза!

Больше гномы ничего не сказали, даже свой традиционный боевой клич умолчали, дабы не привлекать лишнего внимания. Но драку устроили первосортную, будь здоров! Естественно, мы с Эландером тоже включились, и ценой окончательного разгрома трактира противник полег за каких-то полчаса. Хорошая утренняя разминка, причем без малейших потерь с нашей стороны. А пока я выкидывал горе-драчунов на улицу, эльф приводил себя в порядок, двое вспотевших от вожделения к золоту бородачей кинулись в ноги моему хозяину:

— Знал и молчал ты о сумме такой несусветной?! Мы голодаем, нет золота в шахтах, родня многочисленна, всех очень прокормить трудно, а ты с нами… ты вот так вот?! Убьем мы в минуту тебя за такое…

— Пятьсот монет — это тьфу, мелочь. — Эшли откровенно зевнул им в лицо. — Подождите еще минут пятнадцать, когда сюда придет мой дядя, а он, как ни верти, все еще главнокомандующий сухопутными войсками Империи, и тогда вы получите по тысяче золотых на брата!

— Любим тебя мы безмерно. — Бородачи сорвали дурацкие тонкие ткани, размотались как могли и лишний раз подтвердили: — Будем верны мы, клянясь бородой в том, что тебя не оставим защиты без нашей, покуда цели своей не добьемся и золотом нам не уплатишь ответно!

— Ну и по рукам. Вам налить?

— Спрашиваешь зачем ли, вопрос глупый…

Скрываться дальше не имело смысла, мы быстро сняли с себя чужое тряпье, привычно проверили оружие и почти допили тот бочонок, когда трактир «Трехногий пони» (или то, что от него осталось) был окружен имперскими солдатами. То есть, хвала Берлобогу, мы дождались!

Имперцы были одеты в желтое и зеленое, на головах круглые шлемы, на груди кирасы, вооружены стальными широколезвийными копьями и короткими мечами. В принципе при полном доспехе мы вполне могли бы им противостоять: в кабак, как ни верти, более двадцати солдат не втиснется, а мы деремся по-фронтирски, не утруждаясь правилами и рамкам приличий. Хотя, конечно, неизвестно, сколько их там снаружи, но…

— Кто здесь граф Эльгенхауэр? — строго спросил нас вышедший на шаг вперед офицер.

— Сам угадай раз с трех, прыщ в эполетах, умник шибко!

— Не стоит, друзья мои. — Эшли раздвинул в стороны грозно заслонивших его гномов и обратился офицеру: — Вас прислал мой дядя, милейший?

— Да. Император вручил главнокомандующему приказ о вашем аресте!

Лично мне это сразу показалось как-то слишком уж реалистичным, но мой хозяин только многозначительно подмигнул нам. Вроде — не беспокойтесь, все в порядке, так и было задумано…

— Мои люди?

— Если дадут слово не применять оружие, то… могут пойти с вами, на их счет никаких распоряжений не поступало.

— Малыш?

Я кивнул. Он командир, ему виднее.

— Эландер?

Эльф равнодушно пожал плечами. Он у нас вообще ко всему флегматичен, кроме самоубийства.

— Туром и Нетуром?

Гномы напряженно засопели.

— Ну, пожалуйста, обещайте, — ободряюще улыбнулся Эшли. — Не стоит быть такими уж недоверчивыми. Здесь вы на моей территории, танцуем под мою музыку, и все будет хорошо…

Гномы пристально и недобро посмотрели на офицера стражи.

— Слово даем мы. Но не искушай нас только, красавчик наглый, недолго такие живут…

Офицер оказался настолько умен, что не стал ни на кого обижаться, строить из себя героя или конвоира, хотя, когда мы вышли, оказалось, что снаружи стоят, ощетинившись копьями, не меньше сотни пехотинцев. А знаете, приятно, когда тебя встречают столь нехилым боевым составом. Уважают фронтирских, как ни верти, а?

Нас с почетом, то есть без грубостей и братоубийственных попыток отобрать оружие, сопроводили на соседнюю улицу, где действительно стояла черная карета с наглухо зашторенными окнами. Плащ кучера и попоны лошадей имели те же желто-зеленые цвета имперской пехоты. Выходит, пока наш командир не врал, все идет согласно указанному им плану…

— Мы уместимся? — на всякий случай уточнил я.

— Думаю, да. — Эшли в подражание эльфу картинно откинул назад волосы. — Заходите! Если что, гномов возьмем на колени.

Туром и Нетуром мигом набычились, но выхватить топоры не успели, я двумя шлепками загнал обоих карету. Офицер самолично захлопнул за нами дверцы, повернул ключ, дал команду вознице, и мы, подпрыгивая на булыжной мостовой, загрохотали вперед, в смутную неизвестность…

Любой, кто вырос в Приграничье, всегда больше полагается на интуицию. Это и привычка, и закон ее естественного отбора. В лесу, в горах или в пустыне весь твой прошлый боевой опыт может оказаться бессильным перед новыми обстоятельствами и непривычным поведением противника. Поэтому для нас гораздо важнее умение перестраиваться на ходу, не быть ни в чем уверенным и реагировать на опасность сообразно самой опасности, ничего не планируя заранее…

— Скоро я буду иметь честь познакомить вас с моим дядюшкой. Он, конечно, нудный старикан, с закоснелым мышлением и бзиком на строевой подготовке, но в глубине души — милейший человек! Вы его полюбите.

Эландер молчал, сонно прикрыв глаза и скрестив руки на груди. Гномы сидели у меня на коленях, надутые на весь мир, как двое капризных ребятишек. Туром мрачно плел косички в бороде, а Нетуром подрезал охотничьим ножом отросшие ногти на левой руке! Занятие рискованное для каретной езды, тем не менее если не спешить, то вполне поможет скоротать время в дороге. На ногах, конечно, было бы втрое сложней но он вроде и не собирался…

Я тоже слушал Эшли вполуха, мои мысли были заняты Сун. Сколько я знаю самую уродливую наемницу, она не будет терпеливо ждать меня в харчевне дяди Трувора. Долгое бездействие не в ее правилах, а откладывать месть не в ее привычках. Как только рана позволит ей двигаться, Сун уже ничто не остановит. Она прекрасно знает, куда мы направились, и, похоже не намерена держаться в сторонке от театра основных военных действий.

У меня такое предчувствие, что мы скоро встретимся. И еще… Куда бы нас ни везли и что бы ни намеревались сделать, лучше бы никому не пытаться встать на пути Сун, когда она захочет меня найти. Это будет чревато слишком серьезными последствиями не только для отдельно взятых граждан, но даже для всей столицы…

— Ну вот и приехали, — бодро прокомментировал племянник главнокомандующего, когда карета встала. — Сейчас нас проведут в дом, к накрытому столу, меню я утвердил заранее, но выбор алкогольных напитков оставляю на личный вкус каждого. Прошу вас!

Дверцы распахнулись, Эшли вышел первым, мы дернулись было за ним, но нас встретили копья…

— Граф Эльгенхауэр арестован и будет препровожден в тюрьму до назначения Императором справедливого суда по его многочисленным преступлениям. Господин главнокомандующий позволил вам покинуть город. Как благородный человек, он считает, что подчиненные не обязаны нести ответственность за проступки своего командира.

— Гр-р! — хором возмутились все мы, но поздно. Карета находилась на тюремном дворе, вокруг было полно солдат, и любой необдуманный шаг с нашей стороны мог элементарно стоить жизни моему недальновидному хозяину.

— Его сиятельство Додо Эльгенхауэр-старший отпускает вас. — тот же офицер забросил нам тяжелый кошелек. — Он сам позаботится о судьбе своего племянника.

За миг до того, как нам захлопнули дверцы, я успел поймать взгляд Эшли. Он был чуть удивленный, но ни капли не обеспокоенный. Этот наивный мальчик по-прежнему пребывал в светлой уверенности, что дядюшка его выручит. Видимо, он никогда не слышал об узниках, просто «забытых» в тюремных подвалах, и все это при мягком попустительстве влиятельных родственников! И хорошо если еще и не по прямому приказу…

— Скажу, что нам заплатили неслабо, однако, — доложил Нетуром, когда карета тронулась с места.

Золота в кошельке не было, но такое количество драгоценных камней позволяло любому из нашей команды оставить промысел наемника, открыть свои трактиры или постоялые дворы и жить в свое удовольствие. Чего еще желать и о чем беспокоиться?

— В сущности, его же не казнят, — резонно подал голос Эландер. — Единственный племянник влиятельного и богатого дяди даже не будет тянуть лямку на галерах или в каменоломнях. Его отмажут и ограничатся полугодовой ссылкой куда-нибудь в дальнее поместье. А потом вновь вернут ко двору…

Я попытался отвлечься от любых мыслей и прислушаться. Судя по дроби копыт, нас сопровождало более четырех-пяти всадников. Это хорошо, это правильно, какой смысл нас особо охранять, мы же не психи — лезть не в свое дело, тем более когда нам все заплатили. Кодекс наемника логичен и разумеется самопожертвование в него не умещается. Разве только за еще большие деньги…

— Граф Додо этот имя смешное имеет, — попытался развеселить нас Туром. — Знал бы, что и за треть каменьев сами таких привели мы бы ему племянника нежно любимого! Даже отмыли и лентой украсили вид товарный придав и цветочек воткнув ради праздника за ухо…

Я покивал, приложив палец к губам. Наши подобрались и приготовились. Пора…

— Гр-р! — Одним ударом ноги я вышиб дверцу кареты.

В следующее мгновение гибкий эльф птицей выпорхнул на крышу, за шиворот сбрасывая возницу с козел и полосуя ножом поводья. Четверо всадников, безмятежно рысивших сзади, изумленно остановили коней. Два бородатых родственника мохнатыми шариками сиганули вниз, на ходу ловя обрезанные Эландером вожжи. Прежде чем солдаты поняли, что происходит, лошади были стреножены попарно, и ни одна даже не успела дернуть копытом.

— Не подскажете, в какой стороне дом вашего главнокомандующего? — помогая гномам запрыгнуть обратно, спросил я.

Двое вояк невольно дернулись влево. Спасибо. Маршрут уточним по дороге.

— И помните, мы могли бы вас убить. Но не сделали этого, — на прощанье улыбнулся я. — С вашей стороны было бы очень благородно предположить, что мы вернулись в тюрьму за своим другом и нанимателем… Договорились?

Всадники нервно кивнули. Ну и замечательно. Эландер пересел на первую лошадь в каретной упряжке, прикрикнул, и мы быстренько покинули «место преступления». Не знаю, кто как, а я жутко хотел нанести дипломатический визит вежливости дяде моего недалекого господина, познакомившись с ним лично. Так сказать, в непринужденной домашней обстановке. Если, конечно, он дома. Если нет — что ж, мы подождем. Мы, фронтирские, не гордые…

— Слушай, а возможно эти стражники — не самые плохие ребята, — обернулся ко мне Эландер. — Они не пустились в погоню. Хотя это их прямая обязанность…

— Коней распутывать час будут, точно заняты они сильно, — гордо ответили родственники, празднично стукаясь шлемами. Гномы вообще переживают только по одному поводу: из-за проблем с желтым металлом. Все прочие горести они забывают быстро, как дети…

— Мы правильно едем?! — крикнул я из кареты.

— Впереди площадь, куда сворачивать? — вопросом на вопрос ответил Эландер.

— Придержи лошадей, — попросил я и, вытянул руку наружу, сгреб за шею первого же прохожего. — Уважаемый, скажи нам, где дворец графа Эльгенхауэра, и я тебя не укушу.

— А-ах… — Несчастный попытался уйти в обморок.

— Гр-р!!! — рявкнул я, встряхивая его над головой поскольку это не входило в мои планы.

— Через площадь и направо, большой каменный дом, с колоннами и золотым гербом!

— Спасибо тебе, добрый человек. — Я почти был готов расцеловать его, но, видимо, он воспринял мои вытянутые губы как-то иначе, заверещал перепуганным зайцем и обмяк.

Пришлось как можно нежнее уложить бедолагу под лоток с яблоками, показав кулак возмутившемуся было торговцу, и остроухий возница прикрикнул на лошадей. Карета рванула с хорошей скоростью!

Кататься всегда весело — хохочущие гномы счастливо бултыхались внутри, народ уворачивался из-под колес, пешие городские стражники пытались махать перед нами бесполезными в такой суматохе алебардами. Да по большому счету нас никто и не пытался так уж всерьез остановить — тюремная карета, управляемая безбашенным остроухим маньяком-самоубийцей, не вызывала особого желания лезть под колеса лишь бы задержать нас любой ценой.

А в результате мы не просто добрались к указанному дому в какие-то неполные полчаса, но еще и влетели в широко распахнутые ворота, из которых как раз выходил взвод солдат все в той же желто-зеленой форме. Уж не знаю, чего они там делали и куда собирались проследовать, но врезавшаяся в их ряды четверка лошадей с накренившейся набок каретой внесла коррективы в маршрут.

Солдат размело по углам, мы эффектно влетели на графский двор, и перепуганный охранник заботливо опустил за нами решетку, закрывая ворота. Тоже спасибо! Главное, мы на месте и готовы к конструктивному диалогу. Если, конечно, нас сначала выслушают, а лишь потом попытаются убить.

Однако раздосадованные солдаты явно думали иначе. Этим имперцам ничем не угодишь, мы быстро оказались в железном кольце пик и мечей. Вот вам и хваленое столичное гостеприимство…

— Гр-р! — Я встал спиной к карете с топором в одной руке и мечом в другой.

— Бей-руби-руби-бей! — Слева и справа, на уровне колена, блеснули две сердитые гномьи секиры.

Эландер возник на крыше кареты молча, в картинно-скульптурной позе, с натянутым луком и горящим взором. Солдаты не дрогнули, но и нападать первыми не решались. После затянувшегося двухминутного молчания я решил взять нить переговоров в свои руки…

— Уважаемые господа военные, мы нижайше просим извинить нас за столь неожиданный визит, но у нас не было ни малейшей возможности предупредить многоуважаемого графа Эльгенхауэра-старшего заранее. Искренне надеемся, что вы не сочтете нас слишком навязчивыми и сообщите ему о нашем желания передать ему горячий привет от его же племянника Эшли, волей судьбы долгое время бывшего моим добрым другом и платежеспособным нанимателем.

Лица солдат сменили агрессивное выражение на растерянное. Люди начали неуверенно переглядываться, опускать пики, беспомощно озираться по сторонам, словно сама земля уходила у них из-под ног. Понимаю, ломка устоявшихся стереотипов всегда проходит с риском для непривычной психики.

— Это же… неправильный ааргх! — наконец определился кто-то.

Мы с эльфом и гномами обменялись сочувствующими взглядами. Как же все-таки угнетает однообразие человеческого мышления. Ладно, будь по-вашему, могу и потупить ради почтеннейшей публики…

— Гр-р! Звать сюда хозяина! Или ааргх всех убить! Гр-р-р!!!

Солдаты мгновенно сомкнули ряды, успокоились, вернули мозги на место, и толстый сержант сурово предупредил:

— Сделай хоть шаг, животное, и познакомишься с нашей сталью! Графу уже сообщили, что вы здесь, он выйдет на балкон и…

— Что за бардак?! — раздался строгий голос старого человека, явно привыкшего повелевать. — Кто посмел ворваться в мой дом без приглашения?!

— Моя ааргх! Моя служить молодому господин Эшли! Моя хотеть сказать вам правду!

— И что, вы испугались этого простодушного косноязычного гиганта? — На каменный балкон шагнул высокий подтянутый старик в простом армейском мундире, даже без оружия. Его лицо казалось вырезанным в красном граните, а стальные глаза впились в меня, словно абордажные крючья. — Тебе есть что мне рассказать о позоре нашего рода? О низком изменнике и предателе, которого я воспитывал, лелеял и оберегал, словно собственного сына?! Проведите ааргха в мой кабинет.

— Но, ваше сиятельство, он опасен…

— Надеюсь… — откликнулся старый аристократ. — Весь мир мельчает, в мое время все было иным, большим, настоящим. Войны глобальными, походы великими, ааргхи свирепыми, кровожадными и не задающими вопросов. Теперь таких уже нет, пусть заходит…

— Иди, — хмуро кивнул мне сержант. — Твои приятели подождут здесь.

— Мы пойдем все, — нехорошо улыбнулся Эландер. — Или все вместе, или…

Туром и Нетуром попытались скопировать улыбку эльфа, но получилось еще страшнее, пародисты из них никудышные…

— Приказ графа — закон! Вам не причинят вреда. Если захотите выпить, вас проводят на кухню.

Я хлопнул по колену остроухого и, убрав меч в ножны, а топор за пояс, сделал знак родственникам поступить так же. Парни не стали спорить, лезть в бутылку раньше времени на фронтире тоже не принято.

— Если что, выкинь кого-нибудь из окна — и мы подскочим!

— Мы все подскочим, если он выкинет из окна главнокомандующего, — оборвал Эландера офицер. — Ааргх, ты идешь?

— Гр-р, — подтвердил я, как мог пригладил волосы, поправил килт, приводя себя в пристойный вид, и проследовал в указанном направлении.

Двое охранников в дверях попытались было убедить меня оставить оружие в прихожей. Пришлось еще раз сказать «гр-р!», но уже другим тоном, меня поняли, оценили и пропустили как есть. При трех вооруженных сопровождающих, естественно…

Года два назад мне разок довелось побывать в замке нашего герцога, это когда меня посадили в тюрьму и смеялись, а потом я им все поломал, и они огорчились. Так к чему я это? А, вспомнил, к тому, что такой роскоши, как в покоях главнокомандующего императорскими сухопутными войсками, я не видел нигде! Если так живет дядя Эшли, то какие же апартаменты у самого Императора?

Я только успевал вертеть головой, удивляясь, поражаясь, восхищаясь, высматривая и оценивая. Строгие, ровно оштукатуренные стены были украшены коллекциями боевого оружия — позолоченного, посеребренного, отделанного жемчугом и драгоценными камнями. Парадные доспехи перемежались с мечами, иноземные луки — с длинными кинжалами, шлемы — с секирами, кирасы и кольчуги — с пиками и охотничьими алебардами. Всем этим можно был смело вооружить небольшую наемную армию…

В коридорах лежали ковры, красивые, пушистые, с высоким ворсом, при случае непременно отберу один такой для мамы. По потолку шли росписи цветочные с орнаментом, вместо чадящих факелов горели желтые медовые свечи, отражая свет в серебряных настенных блюдах, отполированных так, что на глаза слезы наворачивались…

И еще там был отдельный большой коридор с картинами в красивых рамах, в основном чьи-то портреты, всякие там рыцари, короли, прекрасные дамы и круглолицые дети в белых платьицах. Вроде у благородных принято до определенного возраста всех отпрысков независимо от пола наряжать в юбочки. У нас-то больше голозадыми бегают, парни предпочитают килт, взрослые ааргхи — кожаные штаны, но это неважно. На одном из портретов я даже узнал своего хозяина. Маленький Эшли, гордо выпрямив спинку, сидел на сером в яблоках пони, а за его спиной развевалось знамя высокоаристократического рода графов Эльгенхауэров…

— А это кто? — Я кивнул провожатым на большой портрет могучего черноволосого рыцаря на гнедом коне.

— Отец твоего хозяина, генерал Эльгенхауэр, — на ходу бросил кто-то из солдат.

Ага. Я еще раз вгляделся в резкие, волевые черты всадника и спросил:

— А мама Эшли тоже тут висит?

— Она в гробнице, — нахмурились солдаты. — Глупая шутка, ааргх…

— Гр-р, прошу прощения, я неудачно выразился и, разумеется, никого не пытался обидеть. Просто мне очень хотелось узнать, нет ли в галерее и ее светлого образа?

Мои провожатые сбились с шага. Я еще раз мысленно проклял собственную тупость охотно позволять интеллекту выпирать когда не просят и тупо сменил тон:

— Ааргх хотеть видеть маму господина!

— Третья дама справа, в лиловом платье, — облегченно вздохнули воины.

А я задержался у той картины подольше. Мама Эшли была очень красивой женщиной, он унаследовал от нее мягкий овал лица и выразительную линию губ. Вот только ее волосы отливали бледно-золотистым и казались пушистыми, как у лесного одуванчика.

Мне почему-то запала в голову именно эта ассоциация. Если каждый человек похож на какой-то цветок, то она была именно одуванчиком, ее муж — скорее темным ирисом, а их сын, наверное, тюльпаном. В иное время эта логическая цепочка умозрительных заключений быстро привела бы меня к правильным выводам, но сейчас я отвлекся…

Просто на втором этаже мне навстречу с лаем кинулись два здоровенных волкодава, оскалив желтые зубы. Прежде чем сопровождающие солдаты успели вмешаться, я показал собакам свои клыки. Псы заценили сразу, изумленно захлопнув пасти и резко присев на хвосты. Умные щенки, значит, и хозяин будет не дурак, проверенная схема…

Меня проводили до каминного зала. Открыв передо мной дверь и впуская меня внутрь, солдаты дали понять, что никуда не уйдут и следят за каждым моим шагом. Я пожал плечами — да взбреди мне на ум хоть что-то нехорошее, меня и десяток таких парней не удержит. Но сегодня у нас другие цели, мне надо просто поговорить с ним по-человечески, он поймет…

Дядя моего нанимателя, по-домашнему накинувший длинный парчовый халат поверх мундира, сидел в высоком кресле у традиционного камина, вытянув ноги в тапках к огню. Вообще-то теплынь на дворе, но у стариков свои причуды. Я встал в центре зала, за его спиной, молча ожидая, пока граф заговорит первым. Приличия превыше всего, говорил мой дедушка…

— Как тебя зовут?

— Малыш.

— Дурацкое имя для ааргха. — Голос Эльгенхауэра-старшего напоминал лязг кровельных ножниц.

— Гр-р…

— Мне докладывали, что мой неугомонный племянник умудрился выжить в Приграничье и наворотил там дел. Ты был в его отряде?

— Да, — кивнул я.

— Да, господин!

— Вы мне не господин.

Он впервые обернулся на меня. Что ж, я могу быть почтительным, это несложно, но этикет общения, на мой взгляд, подразумевает, что вежливость должна быть обоюдной.

— Ты смеешь перечить главнокомандующему сухопутными войсками Империи в его же доме?!

— Мне кажется, вам бы стоило больше волноваться о судьбе Эшли, чем о моих манерах. — Я выдержал его ястребиный взгляд и спокойно добавил: — Он нашел меня еще во время дела о контрабанде ведьм, нанял на службу, и, по-моему, мы неплохо справились. Потом было много всякого — походов, сражений, беготни, игры на чужом поле, раз сто я даже хотел уволиться, но… В общем, конечно, капризов и закидонов у Эшли не счесть, но ваш племянник до сих пор мой хозяин, и он в тюрьме. А вы сидите тут… греете ноги… и не делаете ничего!

— Во-первых, молодой человек, — не перебивая выслушав меня, вспыхнул граф Додо, — я не привык принимать отповеди из уст существ, не принадлежащих к моей расе, младше меня по возрасту, чину и социальному положению, которым самим небом указано гордиться силой, но не разумом! Во-вторых… — Граф резко вскочил с кресла, сделал два-три шага по комнате, посмотрел мне в глаза и снова сел. — Мой племянник обвиняется в государственной измене. Улики слишком весомы и многочисленны. Я ничем не могу ему помочь… все!

— Все? Это в смысле мне уйти?

— Нет. Погоди… Ты был с ним все это время?

— Да, — железно подтвердил я. — И он никого не предавал, любые обвинения против него — грязная ложь, у Эшли банально не было времени кому-то там изменить. Мы все время кого-то спасали, то Империю, то эльфов, то собственные шкуры. По-моему, у него даже с рыжей Эльзой не срослось, не то что на государственном уровне…

— Ты странный ааргх, — скорее сам себе сказал он.

— Угу. Таких не бывает, — столь же равнодушно признался я. — Выслушайте меня, я попробую быть краток. Хотя должен признать, что сначала во всем подозревал вас…

Старик обернулся ко мне с живым интересом. На самом деле мне было достаточно один раз увидеть этого седого солдафона, чтобы понять — его мозги просто не настроены на такую длинную и сложную комбинацию по избавлению от «неудобного» племянника. Граф Додо Эльгенхауэр-старший честно дослужился до звания главнокомандующего и наверняка был жестким военным, но не низким подлецом. Я видел боль в его глазах, когда он говорил об измене. Этот человек по-своему любил моего хозяина, хотя никогда не признался бы в этом и самому себе, считая такие вещи слезливой сентиментальностью, недостойной имперского офицера. Поэтому я рассказал ему все…

О ведьмах, о Карланиусе, о тайной полиции, о наших походах и подвигах — этот старик умел слушать! Я не заметил, как начал рассказывать о самой уродливой наемнице, о том, что у нас любовь, но моя мама против, а Сун ранена, и мы здесь вообще-то по делу, так как очень надо найти маленькую предсказательницу Эйвин, и если мы ее не найдем, то месть будет ужасна, хотя как именно сжечь такой огромный город, я лично уже себе и не представляю.

Кроме того, еще и про наши с Эшли рабочие взаимоотношения на уровне «начальник — подчиненный», какой он зануда, как я спасал ему жизнь, сколько раз он вытаскивал меня за уши из болота бытия. Последнее сравнение особенно понравилось старому генералу, он дважды повторил его и жестом попросил меня сесть поближе. Мне даже показалось, что у него даже стало мягче выражение лица. То есть не такое непроницаемо гранитное, а… ну чуток человечнее, что ли… не знаю…

— Эшли посажен в тюрьму по прямому приказу Императора. Я не могу этому противостоять. Глава тайной полиции выдвинул против него очень серьезные обвинения, и самое главное, что ты сейчас косвенно подтвердил их.

— Гр-р? — удивился я, садясь прямо на пол.

Он рассеянно похлопал меня по плечу, подул на ушибленные пальцы и продолжил:

— Говорят, мой племянник был в Блуждающем замке ведьм, откуда никто не выходил живым, и даже заключил с ними договор.

— Да, но… — смутился я, — все же было совсем не… то есть было, но…

— Потом он ушел в эльфийский поход, презрев императорский приказ остановиться, переданный ему рыцарями тайной полиции. И он сумел вернуть эльфам нечто утерянное, укрепив их военные позиции на Вороньей пустоши, что несомненно ослабило влияние Империи во всем регионе Приграничья…

— Ну это тоже… но не так чтобы…

— Я выпросил у его величества разрешение лично привести моего мальчика на суд министров. За ним был отправлен отряд пехоты, усиленный магом-добровольцем, знающим тропы фронтира, — глядя мне прямо в глаза, безжалостно продолжал граф. — Вскоре тайная полиция доложила Императору, что отряд был подло вырезан под пологом ночи представителями низших рас под командованием графа Эльгенхауэра-младшего. Черные рыцари пытались задержать его, но он ушел вдоль Слепой реки с небольшой группой верных ему эльфов, гномов и ааргхов… Это так?

— Нет! То есть да… В смысле все эти факты имели место, — обеими руками хватаясь за волосы, взвыл я, — но они все перевернуты с ног на голову!

— Увы…

— Гр-р-р, а не увы! Да, мы были в Блуждающем замке, потому что нас привели туда пленниками! Мы оборвали контрабанду ведьм и грохнули их Верховную! Мы прошли через Огненные пустоши, чтобы спасти малышку Эйвин, эльфийскую принцессу и предсказательницу! Мы видели место, где погиб ваш отряд, и знаем имя того, кто к этому причастен, а эти «черные плащи» охотятся на нас с первого дня моего найма на службу к вашему племяннику. Задница Берлобогова, да мы и познакомились в тот момент, когда они хотели его убить!

— Боюсь, наш Император не станет слушать ааргха. Тем более такого неправильного. — Старый полководец был так честен, что это только бесило. — Я умею воевать на благо государства, но совершенно бессилен перед дворцовыми интригами. Поэтому несколько часов назад подал прошение об отставке.

— Вы? Но почему?!

— Потому, что он мой племянник и я в ответе за него. Но боюсь, возможно, в чем-то прав и ты. Не все так просто. Кажется, кто-то узнал тайну рождения Эшли…

— Он наш Император?! — обалдел я (и это еще мягко сказано!). — Да! Точно! Я так и знал! Тем более что, когда ведьмы искушали нас предсказанием будущего, перед Эшли всплыла золотая корона-а!

— О нет, — мягко улыбнулся дядя Додо, — вовсе нет. Наш Император вполне законно сидит на своем троне, и нет никаких сомнений, что наш род никак не пересекается с его родом. Дело в ином…

— Ваше сиятельство, — в комнату без стука ворвались двое встревоженных солдат, — у ворот рыцари тайной полиции! Они требуют выдачи отряда вашего племянника.

— Что?!

— Они точно знают, что ааргх, два гнома и один эльф находятся здесь! У них приказ на их арест, подписанный самим Императором. Мы будем сражаться!

— Я больше не ваш главнокомандующий, и вы не обязаны мне подчиняться. — Граф Эльгенхауэр встал, выпрямился, пригладил стриженные бобриком волосы и кивнул. — Не стоит так открыто противиться воле главы нашего государства. От нас требуют предать друзей моего племянника? Что ж, мы попробуем это сделать…

Я покосился на него с легким недоумением, но солдаты лишь облегченно вздохнули, а один даже попробовал мне подмигнуть. Наверное, самый храбрый или самый глупый, имперцам ведь нельзя дружить с ааргхами, такое панибратство — дурной тон…

Дядя моего нанимателя вышел со мной во двор, намеренно не взяв никакого оружия. За кованой решеткой ворот были видны всадники в черных плащах. И вроде бы мне даже показалось, что я узнаю того противного типа с красной повязкой на рукаве.

Неужели они сразу ушли со Слепой реки и рысью направились в столицу? Тогда получается, что кто-то не только очень хорошо объяснил им бессмысленность погони за нами, но и подсказал, где нас будет можно взять наверняка. На фронтире они вынужденно играли по нашим правилам, здесь, в городе, уже нам придется подстраиваться…

— Забирай своих, ааргх, и уходи. Вас выпустят через задние ворота. А я приму посланников Императора…

— Если здесь будет драка, то мы никуда не уйдем! — твердо бухнул я.

— У меня нет ни малейшего права толкать верных мне людей на плаху по обвинению в бунте и неподчинении своему монарху. Уходите. Обыскав дом, они пойдут по вашему следу и дальше. Если будете двигаться на юг, то выйдете к крепостной стене. Охрана охотно пропустит вас за несколько монет. Возвращайтесь в свое Приграничье…

— Здесь мой хозяин, — уперся я.

— Ему не поможешь, — так же твердо продолжил бывший главнокомандующий имперской пехотой. — Бегите, не усугубляйте его вину…

— Он невиновен!

Старый граф улыбнулся мне, ничего не ответил и направился к воротам. Двое солдат попросили меня следовать за ними. Гр-р… ненавижу! Это неправильно и нечестно, когда все хорошие вынуждены защищаться от лжи, а все плохие торжествуют победу, прикрываясь именем закона и порядка! Вот сейчас развернусь, пойду и поубиваю всех… ну хотя бы десяток «черных плащей»! Мне сразу станет легче на душе, и можно будет спокойно подумать о том, как вытащить Эшли из тюрьмы…

— Уходим, — бросил я нашим, когда меня привели на кухню, где гномы с Эландером пили пиво и трескали колбасу.

Парни собрались буквально в момент, даже не тратя время на «допить», хотя хозяйственный Нетуром привычным жестом успел сунуть копченую сосиску за пазуху. Проносит так весь день, просолит своим же потом и запросто съест на ближайшем привале! Еще и меня попытается угостить от всей души, брр…

Двое солдат молча проводили нас какими-то полутемными коридорами, потом мимо конюшни куда-то на задний двор, открыли маленькую калитку, украшенную стальными полосами, и тихо выпустили наружу. Как раз в горячие объятия «черных плащей»! Видимо, те догадались взять дом графа Эльгенхауэра в кольцо…

— Взять их! — с улыбкой приказал один из всадников.

— Взять нас? — обернулся ко мне остроухий, одним движением натягивая лук. — Малыш, их же всего шестеро! Я думал, это только у меня одного непреодолимое желание умереть героем!

— Сожалею, друг, твой комплекс суицидника не так уж индивидуален, — согласился я, вытаскивая меч. — Продвигаемся быстро, на добить и обобрать не задерживаемся!

— Обижаешь зачем бедных нас, когда в последний раз обобрать кого удавалось нам? Самих вечно обирают безбожно… — чисто для поддержания разговора выдали гномы и с неожиданной скоростью кинулись под ноги лошадей. — Бей-руби-руби-бей!

Кони взвились на дыбы, выкидывая из седла всадников. Шесть стрел просвистели в сгущающихся сумерках меньше чем за минуту и все нашли цель! Мне оставалось лишь подойти к единственному живому, лежащему на боку, пытающемуся сломать стрелу, насквозь прошившую плечо в черной кольчуге.

— Докричишься до своих, попроси, чтобы не искали нас. Мы сами найдемся. Обещаем!

— Будь ты проклят, грязный ааргх… Вас всех убьют…

Я не стал ему отвечать и даже не пнул в воспитательных целях. У меня сложилось стойкое ощущение, что в эту тайную полицию берут очень храбрых, верных, непорядочных, беспринципных людей с явными ограничениями в умственной деятельности. Впрочем, почти у всех военных с этим делом проблема, там, где есть устав и субординация, думать по идее не положено. Мы не стали дожидаться, пока к врагу подоспеет подмога, быстрым шагом удалившись в ближайший темный переулок. Но не на юг, как предлагал граф Эльгенхауэр-старший, нам нужно было срочно пойти в тюрьму. Понимаете, мы там кое-кого забыли…

— Найдешь дорогу? — спросил я у Эландера.

Тот кивнул не задумываясь, остроухие славятся умением ориентироваться в любом пространстве. Если был где-то хоть один раз, а потом его увезли завернутого в ковер, с завязанными глазами и заткнутыми ушами, он все равно сумеет вернуться назад. Так уж они устроены и дадут в этом смысле фору любому из наших, даже мне…

Поэтому никто особенно не удивился, когда стройный эльф, постояв полминуты, развернулся направо и повел нас жутким лабиринтом узких улиц и переулков так уверенно, словно родился в столице и знает город как свои пять пальцев.

Смеркалось. Народ расходился по домам. Случайные прохожие не уделяли нам чрезмерно пристального внимания, а от мелькнувших пару раз всадников в черных плащах мы вовремя успели спрятаться. Благо никто из местных не возражал, когда мы вторгались к ним в дом или в лавку, прикрыв дверь и вежливо попросив: «Не кричите, мы ненадолго, а то убьем».

И ведь все как-то понимали, что это не угроза, а милая шутка дружески настроенных незнакомцев. Или же люди настолько ненавидели тайную полицию и городскую стражу, что отнюдь не стремились помочь им, сдавая нас оптом и в розницу? Более того, один раз нас затащила к себе под прилавок толстая торговка, своей широченной юбкой прикрывая от рыскающих взглядов «черных плащей». И ведь у нее это получилось, несмотря на мои весьма внушительные габариты!

Но все равно даже при таком невероятном везении к зданию тюрьмы нам удалось выбраться лишь затемно. Хотя именно в опускающейся темноте она имела особенно суровый вид и производила зрелищное, правильно гнетущее впечатление. Это был очень маленький, но хорошо укрепленный замок с опущенной решеткой, солидными воротами, узкими бойницами четырех башен и стражниками, неспешно прогуливающимися на высоких стенах. Крепкий орешек, если учитывать, что взять его нам надо без лишнего шума, осадных машин, стрелковых орудий и силами нашей скромной четверки…

— Здорово, Малыш! — неожиданно раздалось за моей спиной.

Чудом удержавшись от нервного подпрыгивания на месте, я медленно, с достоинством развернулся. Из ближайшего кабачка напротив выкатилась небольшая группа безумно знакомых лиц. Или правильнее — рож, хотя слово «хари» к ним подходит еще точнее. То есть я все эти морды отлично знаю, хоть и не помню каждую поименно. Разве что клички некоторых, особо выразительных. И то лишь потому, что клички у них простые и незатейливые — Мясник, Вырвиглаз, Хромой, Шрам, Гасила, Резаный, Палач, Бык и, кажется, Лось. Я его вечно путаю с его же братом-близнецом Однорогим Лосем…

Все наши, приграничные, такие же наемники, как и мы, в основном завсегдатаи харчевни старого Трувора. Если и он сейчас появится из-за их спин, в грязном переднике, с кружкой пива в руках, клянусь, я при всех съем свой килт, весь, по лоскуткам, без соли и соуса…

— Трувор говорил, что мы встретим тебя здесь! — Грубые руки фронтирцев, приветственно похлопывая по плечам, оттащили меня в сторону. — А где твой хозяин, ааргх? Ну этот тощий столичный хлыщ, который так зазывал нас сюда.

Гр-р?! Я был так удивлен, что не сразу сообразил, откуда они, собственно, вообще тут взялись. Эландер Туром и Нетуром отошли в сторонку, давая мне поле для политического маневра. Но что я мог, мне оставалось только отмазываться…

— А то мы тут его уже третий день дожидаемся. Вроде при всех звал в гости, а сам шляется невесть где! У особняка его военного дядюшки на нас чуть собак не спустили. А нам уже пить не на что!

Не-е-эт… этого не может быть… Дайте мне сюда, Эшли-и-и! Я его ткну носом в эти бандитские хари, которым он собственноручно «выписал» своим длинным языком приглашения в столицу, сам благоразумно спрятался, а мне теперь расхлебывай…

— Так че, а? Где он, братан? Или кинул нас всех твой аристократишка? Мы сюда топали, топали, так дела не делают, обещал — значит…

— Ну он там, — наконец сориентировался я. Мог бы и быстрее, но перегар, которым они на меня дружно дышали, был настолько густ и целенаправлен, что здравый смысл дох на корню.

— В тюряге, что ли? — не поверили наемники.

— Увы, но да! — Обернувшись, я дал знак эльфу и гномам не вмешиваться, что бы ни произошло. — Замели по мелочи, какая-то байда с неуплатой налогов на алкоголь. Типа он у себя рассчитывал двор накрыть на всех наших, а ему приперли счет за еще не выпитое! Вот и мается с обеда в камере…

— А ты чего? Влом вытащить?!

— Так я один… Не на этих же надеяться… — Я еще раз выразительно повел бровями в сторону Эландера и бородатых родственников.

Это наши фронтирские наемники очень хорошо понимали. Как и то, что человек, наобещавший им золотые горы, в данную минуту сидит в тюрьме, хотя от своих слов не отказывается и готов проставиться по полной. То есть суть проблемы в одном — вытащить его из-под замка, и все будет как надо!

— Так это… не проблема! — почти хором заявила хорошо обученная и высокопрофессиональная банда отпетых уголовников. — Братва, тащи сюда веревки, крючья, масло, и побольше!

— Нас примете? — скромненько подкатился я.

— Валяй, только чтоб остальные твои под ногами не путались. Самим места мало, — покровительственно ответили мне.

Дальнейшее происходило так быстро, что жители близ стоящих домов толком не успели и понять, каким это образом грозная тюрьма одномоментно заполыхала со всех четырех углов. Парни просто внаглую грабанули кабак, сняли у входа четырех охранников и, залив каменные стены смесью масла и горючего алкоголя, пустили искорку. Гарнизон тюрьмы, не привыкший и к малейшей агрессии в свой адрес, тоже мало что понял, кроме как: «Пожар! Горим!» С перепугу все включились в игру, бегая взад-вперед, трубя в сигнальные трубы и создавая общую атмосферу суматохи и паники…

А пока полыхало пламя, на стены полетели арбалетные болты с закрепленными на них крючьями с длинными веревками. Брать крепости наши наемники обучены едва ли не с младенчества, те, кто выживал в таких смертоубийственных мероприятиях, и составляли костяк героев Приграничья.

Тюремная охрана, возможно, и была готова к нелепому бунту голодных пленников, но никак не к появлению неадекватных отморозков с небритыми рожами и психопатическим блеском в глазах. Ворота исправительного заведения строгого режима распахнула сама стража, с воплями спасающаяся от ужасных варваров с фронтира! Хотя к чести наших должен признать, что они обошлись без убийств. Так, накостыляли по шеям самым храбрым, не более…

Я отобрал у одного из бегущих связку ключей, мягко уточнил (без угроз), где сидит племянник бывшего главнокомандующего, и отпустил мужика с миром. Туром и Нетуром, глядя на всю эту суматоху, заманили Эландера в тот же кабак, где кутили наемники, продолжили гулянку, время от времени выглядывая наружу — вышли ли мы с Эшли или еще нет?

Бедный трактирщик там, наверное, практично застрелился из лука! Ибо платить за предыдущих объедал никто не собирался, а новоприбывшие еще устроили скандал по поводу нереальных цен! Нет, я наших вполне оправдываю, сам видел, как за стакан дешевого вина дерут столько, сколько мы в Приграничье платим за бочонок. У этих столичных есть хоть какая-то совесть или где?! Может, местные-то и привыкли, но гномы молчать не стали…

— Вор бесстыдный жутко, дерущий шкуры три неправедно! — истерически доносилось аж до тюремных ворот. — Мы сей же час топорами тебе же украсим трактир твой, да так изощренно, со вкусом, орнаментом броским, чуток хаотично, но помниться будет надолго! Вовек не забудешь, как счет выставлять лошадиный двум гномам нежадным…

Надеюсь, они еще найдут себе развлечение, а я уже почти вбежал в главное здание, пинками распахивая все двери. На самом деле Эшли нашелся довольно быстро, потому что внутри не оказалось традиционных камер или подвалов, скорее, довольно просторные клетки, словно в зоопарке. Благородный граф Эшли Эльгенхауэр-младший молча сидел на соломе, скрестив ноги, с прямой спиной и надменным выражением лица. Честное слово, он и глазом не моргнул, когда я прыжками несся по коридору, выкрикивая его имя…

— Гр-р?!

— Хочешь зайти? — приветствовал меня Эшли, даже не делая попытки встать. — Места вполне хватит на двоих, я готов подвинуться, но должен предупредить заранее: кормят здесь отвратно, и весь сортир вон в том ведерке, а оно уже почти полное…

— Пошли отсюда, выпьем на свободе. — Я быстро отомкнул замок, хотя в принципе мог бы и просто поломать дужку. Не такой уж он был и надежный, у меня мама в шкафчике сладости на более солидный запирала, мне приходилось брать дедушкину фомку…

— Э-э, ты в курсе, что я изменник короны и за одно общение со мной любого отправят на плаху?

— Профессиональный риск и издержки работы наемника, — фыркнул я. — Кодексом не возбраняются, хотя своевременная оплата труда всегда приятней скоропалительной кончины. Валим побыстрее, нас ждут.

— Кто? — искренне сделал попытку удивиться мой наниматель.

— Да куча народу — твой дядя, наши гномы, один эльф, Император, Карланиус и Эйвин!

— Девочка в опасности, как я мог забыть?! — Он мгновенно вскинулся на ноги, и, пока наемники привычно грабили все, что попадалось под руку, успешно покинули тюремный двор.

Собственно, даже более чем успешно, потому через каких-то десять минут на площадь перед подгорелыми руинами хлынули городские стражники и всадники тайной полиции.

— Оцепить весь квартал! Выбить этих шутов из тюрьмы! Вперед!

Ага, конечно, все на штурм и удачи вам на небеса. Девять приграничных наемников, быстро трезвеющих по ходу дела, мигом затворили ворота обратно и заняли круговую оборону. Стражники бесполезно метались внизу с бесполезными алебардами и мечами. «Черные плащи» раздавали нелепые команды — требуя то арбалетчиков, то лестниц, то тарана. Чувствовалось, что реального опыта взятия боевой крепости нет ни у тех, ни у других. А у хохочущих сверху фронтирцев опыт обороны замков имелся немалый. Так что надо еще посмотреть, кто кого…

— Я ужасно голоден, — объявил племянник бывшего главнокомандующего, когда мы присоединились к нашим на втором этаже кабака. — Успей вкратце доложить мне все, не опуская подробностей и деталей! Как только я покончу с холодной говядиной, куриным супом, сыром, колбасой, и пирожками, и вареньем на десерт — мы едем во дворец Императора!

— Всю столицу будем жечь ли когда? — подковырнули гномы.

Эшли с кислой улыбкой показал им кулак и больше ни на что не отвлекался, голодным волком накинувшись на жилистое холодное мясо и дешевое пиво. То есть поназаказывать он себе мог что угодно, но на кухне после таких активных посетителей, как мы, оставалось только это. И то пришлось рыкнуть на хозяина…

Я, как мог, пересказал свою содержательную беседу с дядей Додо Эльгенхауэром-старшим. Мне, кстати, старик даже понравился. Напомнил моего дедушку, тот тоже был упертым до занудства, но своих в обиду не давал и оскорблений не спускал никому. Не знаю уж, как и что уяснил себе Эшли, но вот Эландер и оба бородача слушали меня очень внимательно, им было интересно. Я даже чуть было не обиделся — рассказчик из меня не совсем плохой, а вот главный слушатель явно подкачал. Мог бы хоть постараться сделать вид, что слушает. Кивал там, поддакивал, ушами шевелил, гмыкал, строил рожи, ну не знаю, как-нибудь так…

— Все. Пошли. — Глава нашего маленького отряда наконец отодвинул пустую посуду. — Заплатите трактирщику, и выдвигаемся.

— Кому платить столько, злодею, барыге, рвачу, спекулянту не будем!

— Малыш, заплати ты, и столько, сколько он скажет, не порть мою репутацию.

— Гр-р, — не особо охотно согласился я.

— Тогда вперед, Император ждет нас!

— Так уж и ждет? — не поверив, сощурился эльф. Он мало пил, поэтому был скептично настроен.

— Мне показали приказ о моем аресте за его подписью! И это он послал в Приграничье тайную полицию, хотя я понятия не имею, как могли наши деяния представлять угрозу для государства. А значит, и все ответы мы получим от него лично! Кто со мной?

— Правильнее сказать, куда ты без нас? — резонно уточнил я.

Тощий граф скорчил презрительную мину, мы дружно нагло улыбнулись. Молчаливый поединок взглядов был недолгим. Угадайте, кто сдался?

— Да ну вас всех! Вы победили, и ясное дело, что в одиночку я элементарно не справлюсь.

— Гр-р?

— А что я? — пожал плечами Эландер. — Если кто-то и способен помочь нам отыскать нашу маленькую предсказательницу, то только сам Император. Если же он не захочет вернуть эльфам Эйвин, то убью его на глазах у всех. Конечно, потом убьют меня, но это будет достойная смерть! Даже если об мне ни слова не споют в легендах, пусть…

— Гр-р? — Теперь уже я повернулся к Турому и Нетурому.

— Плату щедрую за него дали нам, но много не бывает камней драгоценных и золота тоже, родни и больше еще гномьей. Уплатит монетку на двоих одну хоть ли?

— Принято, — буркнул Эшли.

— Идем дружно мы оба! Монету одну не забудем авансом то было бы лучше…

— Вымогатели…

Мы скрепили договор поочередным рукопожатием.

— У каждой здешней забегаловки есть задний вход. Выходим по одному, быстро, мы с Малышом замыкающие. — И только когда эльф с гномами вышли, освобожденный аристократ тронул меня за рукав. — Погоди, ты там начал что-то говорить о тайне моего рождения…

— Э-э-э… не совсем я. Это твой дядя начал, но всё объяснить не успел. Я лишь понял, что ты не наследник престола. Хотя все равно какая-то крупная шишка, если с тобой вынужден считаться сам Император…

— Думаешь, та призрачная корона на воде что-то значила?

— Какая разница, что думаю я? Спроси у дяди, он знает точно!

— Дельный совет, и, главное, очень своевременный, — покачал головой мой вечный наниматель. — А ведь знаешь, в былые годы мы с Императором были дружны, даже играли вместе. Потом, конечно, все изменилось, жизнь быстро ставит всех на свои места. Так же было и со мной…

В общем, пока мы шли, я наслушался от него, как он гулял с Императором за ручку, как учил его игре в шары, как рассказывал сказки на ночь и присылал фрукты из собственного сада прямо к завтраку, что значительно укрепляло иммунитет будущего государя и их дружбу в целом. А потом, как водится, оба повзрослели, у каждого появились свои интересы, а когда старый Император умер, а новый вступил на престол, отношения перешли в область исполнительной субординации — господин и подданный. Это естественно и нормально, никаких обид, никакой фамильярности…

Тем не менее надежда на прошлое приятельство давала шанс, что нас хотя бы выслушают. Правда, потом, скорее всего, казнят. Это чисто имперская традиция, ей сто с лишним лет, так что дуться особо не на что. Дворянин благородного рода, обвиненный в мятеже, непременно должен быть казнен, иначе рушился сам смысл аристократического происхождения. Верность идеалам монархии и безупречность во всем! Совершивший даже случайную ошибку не мог уже считаться достойным вассалом и либо уходил навеки в провинцию, либо гордо умирал на плахе. Последнее считалось более предпочтительным, ибо казнили одного представителя рода, а вот если в ссылку, то туда отправлялись все члены семейства, без разбора и без возврата…

Я помалкивал. Главным образом потому, что не очень ему верил — многие люди кичатся прошлым панибратством с сильными мира сего, а в реальности приседают на задние лапки при одном виде золоченого герба на ливрее последнего слуги. Если же предположить, что Эшли не врет, значит, он и насчет возможной казни не обманывает, а это уже не радует ни на грош. Меня мама дома ждет, и я Сун обещал, у нас с ней вообще далеко идущие планы. И ведь только-только у нас появились достаточные средства для их осуществления! Какая казнь? Мне некогда, дел полно, личная жизнь не налажена, гр-р…

В раздумьях я опять налетел на спину резко вставшего эльфа. Похоже, у нас опять проблема, и не одна, а много. В узком переулке дорогу нам преградили шестеро молодых мужчин в черных плащах с капюшонами, но не тайная полиция. У тех и плащи короче, и без траурной отделки галуном, и лица они не прячут.

— Остановитесь, смертные!

Туром и Нетуром переглянулись, так их еще никто не называл, самоубийцы у нас в Приграничье большая редкость. Мы-то и к одному Эландеру в этом плане никак привыкнуть не можем, а тут сразу шестеро. Меж тем незнакомцы отбросили на спину капюшоны, встав перед нами во всей красе — черные одежды, вороненая сталь узких мечей, черные маски, отороченные кружевом, и длинные волосы, схваченные сзади на эльфийский манер.

— «Черные эльфы»? — прищурясь, не поверил наш свежеосвобожденный граф. — Радик, Мнут, Туащ, Софо и… Фаби! Неужели это вы, ребята?!

— Эшли? — также не поверили люди в черном. — Эльгенхауэр-младший, ты ли это?! Не может быть, мы думали, ты давно умер, где-то там… далеко! Ходили слухи, что тебя сожрали ведьмы…

Наш наниматель и друг кинулся обниматься с теми, кого только что назвал по именам. Судя по всему, это были его городские дружки-приятели по аристократической юности и молодым шалостям. Бывают же такие встречи, прямо как в книжке…

— Дружище! Куда ты пропал? Сколько лет и где тебя носило? Нам так не хватало тебя для полной банды!

Мы невольно разулыбались, видя их искреннюю радость. А еще говорят, что все аристократы — снобы… Враки! Эти хохочущие парни сдвинули на лоб маски, хлопали нашего Эшли по плечам, требуя незамедлительно отправиться в ближайший кабак и хорошенько отметить это событие дня. То есть все как у нормальных, вменяемых людей, пока один из них, самый шумный, вдруг не обратил на нас внимание…

— Э-э, господа, а что за быдло тут у нас ошивается?

— Фу-у, — все еще с улыбкой, обернулся племянник дяди Додо. — Не будь таким вульгарным, Радик, это мои друзья! Во всех землях Приграничья им нет равных, а в наших общих походах они зарекомендовали себя отличнейшим образ…

— Два тупорылых гнома, манерный эльф-недоносок, прямоходящий дебил из вымирающей расы ааргхов, — презрительно сплюнул второй. — Эшли, неужели ты всерьез называешь этот реликтовый мусор своими друзьями?!

— Нет… то есть да! — сбивчиво зачастил мой побледневший от обиды хозяин. — Но вы не поняли, они герои! Это Туром, а это Нетуром, это Эландер с Вороньей пустоши, а это ааргх по кличке…

— Погоди, погоди, — вежливо, но твердо оборвал его третий, кажется, Софо. — Мы отлично понимаем, что там, на фронтире, на территориях, не тронутых Цивилизацией, тебе приходилось вынужденно нанимать в услужение всякую шваль. Но теперь ты дома Эшли! Ты в столице! И мы, твои старые друзья, всегда с тобой, а эту грязную фронтирскую сволочь надо гн…

Парень не договорил, его блистательная речь была оборвана одной хлесткой пощечиной, влепленной графом Эльгенхауэром-младшим своему бывшему приятелю! В один миг все шестеро выхватили мечи и организованным строем приготовились к бою.

— Умрите, смертные!

— Вы что, вконец заигрались?! — едва не срываясь на ругань, заорал Эшли. — Хорошенькая встреча с верными друзьями детства, ничего не скажешь! Я ежедневно рисковал жизнью, я сражался с ведьмами и магами, с людоедами и хнарами, с нерейдами, феями, врлаками и еще десятком злобных существ, а вы тут, как и пять лет назад, «черных эльфов» изображаете?! Очередная уличная зачистка с выбраковкой, да?!!

— Уйди с дороги, предатель, — не терпящим возражений тоном высокомерно посоветовали ему. — В противном случае ты разделишь их судьбу.

— Бей-руби-руби-бей? — с надеждой подмигнули гномы.

— Я только за. — Эландер поднял лук, но наш граф грозно зыркнул на него, прорычав:

— Не сметь! Как я потом буду смотреть в глаза их мамашам? Малыш, дай свой ремень и проследи…

— Малыш? — глупо хихикнули городские аристократы. — Ну и имечко!

— …проследи, чтоб не сбежали, пока я их перевоспитываю. Конечно, надо бы раньше, когда они умещались поперек кровати, но лучше поздно, чем никогда, — спокойно договорил мой бледный наниматель и так выразительно посмотрел на меня, что я безропотно подчинился. Когда в его голосе звучит этот нехороший холод, с ним лучше не спорить, себе дороже.

Я снял поясной ремень, килт и так не упадет, переместил ножны на спину, вытащил боевой топор и занял оборону с левого фланга. Остроухий стрелок так же ловко блокировал правый, а как Туром и Нетуром оказались в тылу врага, закупоривая им путь к отступлению, не заметил вообще никто. Приплыли, господа столичные?

— А теперь займемся тем, чем пренебрегали ваши родители, расставим правильные приоритеты в жизни. Радик, ты первый! Иди сюда…

Чуть смутившийся шумный здоровяк что-то прорычал и сделал широкий взмах длинным клинком. Наш командир легко уклонился от его меча, пнул противника под колено, хлестнул ремнем по щекам справа налево, дал локтем в ухо и довершил воспитательный процесс, разбив бывшему приятелю лицо о мостовую! Такого грозного Эшли мы еще не видели…

— А ну идите сюда все! Все пятеро, сразу, ну же, трусливые псы! Привыкли бить запуганных горожан да несчастных калек и нищих… Я научу вас драться! Гр-р-р!!!

Ох как он их отметелил… Я нипочем не предполагал, что он так быстро перенимает все, что видел. Сколько раз на фронтире доставалось по шеям самому Эшли, настолько же крепко он сумел запомнить наши приемы боя! Кто бы подумал, а?

Нет, против настоящего жителя Приграничья он бы и сейчас долго не выстоял, но в одиночном бою на стенку из пяти заносчивых аристократишек с традиционной манерой дворянского фехтования — мой хозяин был просто великолепен!

Или даже правильнее так — мой хозяин и наш общий ученик, потому что ногами он пинался, как эльф, лбом бодался не хуже гномов, а рычал, так что противники терялись и вздрагивали, как самый настоящий ааргх! В общем, мы все испытали за него вполне законное чувство гордости…

— А этот мальчик стал мужчиной, — задумчиво пробормотал стоящий справа Эландер, и я кивнул:

— Точно, вырос буквально у меня на руках и уже пошел громить мир!

Туром и Нетуром в противоположном конце переулка, всхлипывая, вытирали носы. Гномы частенько сентиментальны, и, вытирая слезы, они успевали в тему показывать нам большой палец. Значит, хорошая драка понравилась и им, хотя они уж точно предпочли бы быть в ней не пассивными зрителями, а активными участниками. Но сейчас Эшли надо было выпустить пар…

Четверых он уложил на мостовую, отделав так, что ни стонов, ни вопросов, ни претензий. Как говорится, спасибо за «не убил, а мог!»… Двое самых крепких все-таки ухитрились подняться на ноги, но вот куда их направить, решить никак не могли.

— Пошли вон! — презрительно бросил им через плечо граф Эльгенхауэр-младший. — И этих ряженых с собой заберите. Если еще хоть раз узнаю, что вы опять играли в «черных эльфов» и приставали к прохожим, — найду и заставлю каждого сожрать свою маску вместе с кружевами! Вы меня поняли?

— Да, Эшли… извини, Эшли… Чего ты, в самом деле, мы же пошутили…

— А я нет!

Пока вся банда, кое-как собрав манатки и друг друга, убиралась с места позорного поражения, племянник главнокомандующего подошел ко мне, теперь его щеки полыхали от стыда…

— Это мои друзья детства. Скоты и подонки. Но они не были такими… или были, но я не замечал. Сам пару раз ходил с ними в «черные эльфы». Мне казалось, что это очень смешно, когда люди ТАК тебя боятся. И даже если они убивали, то ведь не людей, а… а так, всяких нищих, бродяг, чужаков…

— Примерно таким образом мы и познакомились, помнишь? Ты натравил на меня своих телохранителей, просто так, без повода, ради дешевого развлечения…

Мой хозяин серьезно посмотрел мне в глаза и протянул руку.

— Прости, я был редкостной свиньей. Забыто?

— Гр-р! — утвердительно кивнул я, пожимая его ладонь. — Куда мы теперь?

— А все туда же, к Императору!

Мы бодро двинулись в путь, вновь петляя самым невероятным образом меж домов, кварталов, арок, низеньких мостов и смрадных подворотен. Гномы тишком обсуждали друг с другом наиболее эффектные удары подземного боя в штольнях, в тесноте, без заступов и кирок, на уровне кулаков и зубов, не более. Эландер присматривал за тылом, хотя вроде никто за нами следом не шел. То ли любопытных мало, то ли умных много, не знаю…

Ночная столица впечатляла ничуть не меньше. Везде горели свечные фонари, большинство кабаков и трактиров, похоже, не закрывались до утра, по углам прятались влюбленные парочки, несколько раз мы сталкивались с тайными дуэлями (но уходили не вмешиваясь) и один раз едва не были в полном составе затащены в чей-то купеческий дом на шумную свадьбу!

Собственно, нас зазывали исключительно ради эльфа, Эландер явно глянулся толстой невесте, и нам с трудом удалось его отбить. Потом мы бегом сквозанули через какую-то маленькую площадь, прямо за спинами бдительной стражи, и резко затормозили, наталкиваясь друг на друга.

— Ну все, вот и пришли. — Племянник бывшего (я сообщил ему о дядиной отставке) главнокомандующего остановил нас в темном узком переулке, откуда открывался роскошный вид на дворцовую площадь.

Сам дворец Императора не был похож на боевую крепость, скорее он напоминал праздничный пирог, украшенный взбитыми сливками и вишенками. Высокие тонкие башни, главный комплекс вроде стога сена, окруженного маленькими копнами. Во всех окнах свет, по периметру золоченой кованой ограды в полной боевой готовности сдерживают лошадей всадники в черных плащах тайной полиции.

А прямо у витых, изящно кованных ворот стоят Красный Рукав и… дядя нашего Эшли! Причем бывший полководец не связан и беседует с начальником наших врагов самым дружеским образом… По крайней мере, говорил он все так же по-военному четко, громко, что не оставляло ни малейшего повода двусмысленности.

— Вы сделали правильный выбор, граф…

— Я верно служу моему Императору! Почему ваши люди не взяли эту банду в тюрьме?

— Кто-то из ваших солдат пустил слух, что они пошли к южным воротам, стремясь поскорее покинуть город. Мы просто не успевали…

— Я найду и высеку негодяя!

— Он уже задержан, — ухмыльнулся тип с красным рукавом. — Но вы уверены, что теперь они придут сюда?

— Да. Абсолютно. Мой племянник приведет их.

— Надеюсь, надеюсь…

— Так и будет, — вскинул упрямый подбородок граф Додо. — Я достаточно хорошо знаю своего Эшли и имею представление о его скромных полководческих талантах. Он непременно захочет переговорить с Императором, и вы задержите преступников!

— Ваш интерес в этом деле?

— Я патриот Империи!

— Граф, граф… ну не надо, будьте проще…

— Я прошу вас доложить о моем содействии тайной полиции и убедить государя не принимать мою скоропалительную отставку.

«Черный плащ» понимающе кивнул. Эшли растерянно обернулся ко мне. Ну а что я мог ему сказать? Мы все слышали одно и то же. Что делать и как быть, неизвестно… Эландер сосчитал оставшиеся стрелы в колчане и, достав одну, молча указал оперением в сторону старого графа. Мой хозяин отрицательно покачал головой:

— Не могу. Он единственный из всей родни, кто у меня остался. Мы семья.

— Сдал тебя он открыто, — сочувственно вздохнули гномы. — Но плюнь него на, скажи лучше, как всем нам внутрь попасть, и еще вопрос важный — пока с Императором ты о чем неважно говорить будешь, мы на усмотрение наше награду выбрать можем себе? Ну твоей монеты кроме…

— В смысле, пограбить, что ли?

Туром с Нетуромом кивнули, даже не покраснев для приличия.

— А валяйте, — подумав, махнул рукой несчастный племянник предательского дяди. — Если Император не глядя подписывает приказы на мой арест, то с какого перепоя я должен заботиться о его имуществе?! Малыш, как думаешь, ты мог бы сломать ворота? Сколько помню, там чисто декоративный засов…

— Но… это не будет расценено как оскорбление главы государства?

— Издеваешься?! Юморист…

— Гр-р, — удовлетворенно ухмыльнулся я. Эшли тоже улыбнулся, отвесил мне легкий пинок, и мы дружной компанией вышли на дворцовую площадь, торжественно подняв руки.

Не буду врать, что «черные плащи» сразу на это купились, они там тоже не идиоты полные. По первому жесту Красного Рукава цепь рыцарей выхватила мечи и отработанно взяла нас в полукольцо. Их лица были полны решимости, и, будь среди них лучники или арбалетчики, возможно, нам бы не стоило так рисковать. Но мы все-таки хоть чуточку знаем их командира. Доводилось встречаться, посему продолжим, он сам за нас все сделает…

— Итак, вы решили проявить благоразумие и сдаться на милость Императора? — не обращаясь ни к кому лично и ко всем нам одновременно, спросил Красный Рукав. — Право, удивлен! Это ваш первый разумный ход. А я так надеялся, что…

— Мы поумнели, — бесцеремонно оборвал его мой хозяин. — Даете ли вы слово офицера, что, приняв нашу сдачу, вы попросите Императора выслушать нас?

— О да… Я охотно передам ему это. Но утром и в письменной форме. Вы же понимаете, таковы правила субординации. Не правда ли, граф? — Красный Рукав хищно улыбнулся старому Эльгенхауэру.

Тот важно кивнул и, одним неуловимым движением вырвав меч из ножен командира «черных плащей», левой рукой взял его шею в стальной захват сзади!

— Иди, мой мальчик, пробейся сам. Я никогда не доверял полицейским…

— Спасибо, дядя, — серьезно кивнул Эшли. — Я знал, что вы не предадите.

— Мы же семья, — мягко улыбнулся бывший главнокомандующий.

Гномы вытерли сентиментальную слезу, Эландер, не медля ни секунды, натянул лук и, дублируя поступок графа Додо, прицелился прямо в глаз обалдевшего Красного Рукава. И все равно не факт, что нам удалось бы выкрутиться, если бы в этот знаковый момент прямо за нашими спинами на пустой площади не возник… Блуждающий замок! И прежде чем все мы вежливо припухли перед этой громадой, мост опустился и тяжелый топот ног сотряс мостовую! О задница Берлобогова-а-а…

— Побе-ре-ги-ись! — громко прокричала Сун, в своей традиционной мини-кольчуге, с красной маской на лице, размахивая двумя метательными топорчиками и подпрыгивая на шее здоровущего боевого мамонта. Его маленькие глазки сияли азартом боя, а хобот мастерски раскручивал шипастую палицу!

— Мама… — сказал я тихо.

— Мама… — так же выдохнули Эшли, его дядя, эльф, оба гнома и даже командир «черных плащей».

Мы едва успели расступиться, давая этой громадине возможность могучими бивнями снести изящные дворцовые ворота, закинув их аж на крыши соседнего квартала! Остановить бешенство такого гиганта невозможно ничем, то есть почти ничем, и уж разумеется не опешившими силами тайной полиции.

— Привет, Малыш! Ты скучал по мне?

— Гр-р… — как можно нежнее прорычал я, благоразумно держась в недосягаемости от палицы подозрительного мамонта. Как же я ее люблю…

— Я тоже скучала. — Сун пристукнула обухом топора по чугунному лбу животного, загнав его прямо во двор перед широкой лестницей, ведущей во дворец. — Все за мной!

— Все за прекрасной дамой, — прокашлявшись, предложил племянник (надо ли вечно упоминать, что бывшего?) главнокомандующего, и мы рванули вперед.

А из Блуждающего замка стройными рядами вышел необыкновенный десант — двадцать седых ведьм с волшебными палочками наперевес и тринадцать молодых эльфов с луками на изготовку. Следом торжественно спустилась Верховная под ручку с Айрондэлом. Вот уж кого мы точно тут не ждали…

«Черные плащи» впали в полное ничтожество, получалось, что имперская столица была в одну ночь захвачена изнутри. Отставной военный граф Додо Эльгенхауэр-старший передал своего уже бесполезного заложника ведьмам и присоединился к нам, оставив себе его меч. Я тогда еще подумал, что, пожалуй, нам всем стоило бы перед ним извиниться, но, наверное, сейчас не время и не место. Хотя потом вообще может оказаться не судьба, он же старенький и кто знает, сколько еще проживет. Но будем надеяться на лучшее…

— Малыш! О чем задумался, кого ждем?! — повысил голос Эшли.

Сун показала ему язык, спрыгнула с мамонта, оставив его во дворе, и поочередно обняла всех нас. Кроме меня. Турома и Нетурома даже чмокнула в нос, а меня нет. Просто подошла, сунула один топор за пояс, взяла за руку и тихо сказала:

— Больше мы не расстанемся. Так и передай своей маме…

— Я люблю тебя…

— Что?!! — вытаращилась она. — Повтори!

— Я тебя люблю, — четко и раздельно повторил я. — Сейчас быстро решим все дела моего нанимателя, объяснимся с Императором, найдем Карланиуса, отнимем у него Эйвин, вернемся домой и… поженимся.

— Это официальное предложение? — хрипло уточнила самая уродливая наемница.

— Так вы идете или нет?! — проорал Эшли уже с самого верха лестницы.

Все наши давно зашли внутрь, он один придерживал двери.

— Да, — кивнул я.

— Смотри, ты сам это сказал, — улыбнулась она, и мы с любимой, не разнимая рук, поспешили по ступеням наверх.

Мое сердце пело! Я влюблен, я любим, и мир восхитителен, правда?

Наверное, именно поэтому мне и простительно было не заметить ту западню, в которую все мы вляпались. То есть вы же видите, у меня оправдание есть, я вне себя от обрушившегося на голову счастья, а вот у остальных его не было, значит, с них спрос… А-а, кого я обманываю? Кто хозяин, тот и прав, кто наемник, того и косяк…

В общем, надо быть полным идиотом, чтобы уверенно идти со всеми в тронный зал, НИКОГО не встретить по дороге и ни разу не обратить на это внимание! Где люди, где рыцари, где дворцовая прислуга, где хоть кто-нибудь?! Дворец был практически пуст, но никому из нас даже не стукнуло в голову хотя бы задуматься над этой темой! И только когда мы поднялись на третий этаж, у самых дверей большой залы, где, как мне говорили, Император принимает своих министров, старый граф первым почувствовал беспокойство.

— Стойте! Я не понимаю, что происходит. Где охрана, где стража, где рыцари, телохранители и просто слуги? Хоть кто-то здесь обязан быть!

— Да, да, — неожиданно ответил знакомый неприятный голос из-за двери, — Я жду вас, входите…

— Карланиус! — быстро переглянулись мы.

Дальнейшие наши действия были привычны и слаженны, словно отработанные годами упорных тренировок в условиях, приближенных к боевым. Дядя Додо (идиотское имя!) быстро распахнул дверь, укрывшись за косяком. Туром и Нетуром в классическом кувырке с переворотом вкатились внутрь, заняв левосторонние стойки с топором. Эландер встал на пороге твердо, как скала, вздымая лук с натянутой тетивой, и его стрела уже выбрала цель. Следом вломились я и Сун, прикрывая эльфа справа и слева. Только после этого раздался осторожный голос моего нанимателя:

— Ну и что там интересного?

А интересного было много. Сам тронный зал оказался очень красив — повсюду гобелены, ковры, знамена поверженных вражеских армий, резная мебель, огромный золоченый герб Империи на стене… Да я бы много чего еще мог описывать, но главное, что в центре зала стояли мальчик и девочка, а за их спинами беззлобно улыбался бородатый старик — маг Карланиус!

— Я не могу стрелять, — Эландер, тяжело дыша, опустил лук, — он держит предсказательницу.

— А еще Императора, — глухо пробормотал за моей спиной бывший главнокомандующий.

Что?! Мы с наемницей удивленно переглянулись — вот этот перепуганный одиннадцати-двенадцатилетний мальчик в белых одеждах и есть наш Император? Тот самый, кто приказал арестовать Эшли и напустил на нас тайную полицию?!

— Да он же ребенок! — не выдержала Сун.

— О, они оба еще дети, — нежно усмехнулся злой волшебник. — Положите оружие на пол медленно, так, чтобы я его видел, и отодвиньте ногой вон туда, к стене. Делайте, что вам велено, или они умрут!

— Не надо спорить с психом, — предупредил всех побледневший Эшли. — Хорошо, мы сложим оружие. Чего еще ты хочешь? Мы сделаем все, только отпусти детей…

— Разумеется, отпущу! Они нужны мне только на время. — Карланиус притопнул ногой, что-то пробормотал, и двери в зал захлопнулись.

Мы все, включая дядю и племянника Эльгенхауэров, остались в замкнутом помещении с опасным маньяком.

— А теперь к стене! Все!

Мы отошли к указанной им стене безропотно, показушно, но настороженно. Каждый ждал своего часа для удара, никто не намеревался сдаваться без боя… Я же обернулся к Эйвин:

— Ты в порядке, подруга?

— Да, громила, — тихо и как-то даже замедленно ответила она, словно слова давались ей с трудом. — Спаси этого паренька. Он ни в чем не виноват. Его запутали…

Я посмотрел на Императора. Совершенно ничем не примечательный мальчишка. Ну, может, симпатичный, глаза выразительные, но подбородок безвольный, и спортом явно не занимается, мышцы неразвитые. Его бы к нам в деревню на месяц или два — вернулся бы другим человеком. Если бы выжил, конечно…

— Ну что ж, раз все зрители и участники в сборе, я попрошу немного внимания, — рисуясь, поклонился черный маг. — Вы видите перед собой двух детей, две надежды Империи. На них наложено очень тонкое заклятие — они живы ровно до тех пор, пока мои руки лежат у них на плечах. Стоит мне упасть и отпустить хотя бы одного… все! Его смерть будет на совести того из вас, кто задумал очередной геройский поступок. Все все поняли?

— Будь ты проклят! — дружно сплюнули мы.

— О да! Если бы ваши эмоции и мысли могли иметь такую же силу, как мои, но… Для этого мало долго учиться, нужно еще иметь неодолимую страсть к магии! Но не будем откладывать, время не ждет!

Карланиус что-то прошептал, и перед детьми возник маленький столик, накрытый черным бархатом. На нем из ничего материализовался золотой кубок, украшенный рубинами…

— Сейчас вы будете свидетелями исполнения древнего пророчества. А те, кто впоследствии примет мою руку, еще и смогут рассказать об этом подданным новой Империи! Моей Империи…

Мы поднапряглись, но спорить не стали. Все прекрасно понимали, что убить его прямо сейчас — нельзя, погубим детей. А если не спасти их, то грош цена такому подвигу, нам никто не простит, если завалим колдуна ценой двух невинных душ… Тем временем Карланиус что-то прошептал на ухо Императору. Мальчик послушно, как сомнамбула, вытащил из ножен на поясе маленький кинжал и полоснул себе левую ладонь! Самая уродливая наемница заскрипела зубами…

— О, моя девочка-дракон волнуется? Не переживай за него, этот мальчишка все равно не способен ничем управлять. Я подчинил его волю обычными письмами, даже без помощи заклинаний. Вашего юного Императора грел сам факт, что у него в друзьях есть такой таинственный и могущественный волшебник, дающий ему мудрые советы и ничего не просящий взамен. Почти ничего… кроме управления рыцарями тайной полиции…

— Ты говорил, что твои услуги оплачивает кто-то более высокий… — припомнил я.

— Оплачивает? Мои услуги нельзя оплатить, — сухо рассмеялся злодей, — ибо я служу лишь самому себе! Теперь ты, моя грязная маленькая эльфийка…

Эйвин так же медленно приняла кинжал и, не морщась, порезала себе ладошку. Кровь с двух детских рук потекла в золотой кубок…

— Она же твоя дочь! — не сдержалась Сун.

— Да, это верно, но ее мать не хотела служить моим планам, пришлось заставить силой… — поднял седые брови Карланиус, — В сущности, мне была нужна только кровь этой девочки. И желательно живая кровь, не выкачанная из мертвого тела. Только не дергайтесь и не делайте резких движений. Я не шучу. Для меня их жизни не дороже грязи под ногтями…

Что мы могли? Гномы смотрели на меня собачьими глазами, понимая полную безысходность ситуации. Эландер уже сто раз отдал бы свою жизнь, но ради кого и чего? Эшли закусил губу едва ли не до крови, и его же дядя крепко удерживал его за локти. Ну а не удержал бы — что он мог против этого зверя с магическими способностями и абсолютной безжалостностью ко всему живому?…

— Все началось с древних свитков. В одном из них я нашел пророчество о великом Императоре, в чьих жилах будет течь кровь королей, эльфов и магов. Он объединит народы, покорит врагов, обратит их в друзей и союзников, под его властью земля обретет покой, что будет обозначать начало Золотого века! Красиво, правда? И я подумал: а почему бы мне не стать им? Самым могущественным, великим, затмевающим солнце повелителем земли и воды? Что для этого нужно? Королевская кровь? Эльфийская кровь? Но это не так сложно, а кровь шести покойных магов уже и без того бурлила в моих жилах. Достаточно просто смешать ее с… Увы, лабораторный опыт оказался неудачным — я убил десятки эльфов, но их жалкая кровь не желала смешиваться с моей! Тогда я придумал иной способ кровосмешения — и естественней, и приятней…

— Ты изнасиловал дочь нашего старейшины! — яростно прорычал Эландер, и только повисшие на его плечах гномы удержали сорвавшегося остроухого.

— Да… — полуприкрыв глаза, улыбнулся Карланиус, — Она была моей против своей воли. И понимала это, хотя ничего не могла поделать — мои заклятия были сильны и опробованы не раз. Я сам позволил ей бежать, и вот на свет появляется маленькая Эйвин, девочка-предательница, носящая в себе гордость матери и силу отца — кровь эльфов и кровь магов. Оставалось немногое… О, кажется, к нам стучат?

Он лишь нахмурил брови, и со всех стен сорвалось оружие, из углов выбежали кресла, ковры и гобелены сами свернулись в рулоны, напрочь заваливая двери и закупоривая вход к нам.

— Думаю, это новая Верховная и один из ваших старейших эльфов. Ее магия ничто против моей, но пусть попытается. Они войдут сюда не скоро, мы как раз успеем… Меч!

С пола поднялся брошенный графом узкий клинок начальника «черных плащей». Меч кувыркнулся в воздухе и замер прямо над кубком.

— Соедините руки, дети, — властно приказал колдун.

Эйвин и Император послушно взялись за руки, зажимая друг другу порезы на ладонях.

— Разумеется, я понимал, что никогда не буду тем, кто описан в пророчестве. Но именно оно дало мне мысль о том, как суметь обмануть судьбу и подчинить себе этот мир. Ведь главное не золотая корона и не случайное право рождения, главное — это Сила и Власть! А ее можно было получить… Конечно, я думал и о людях. Мой план по поставке кукольных ведьм должен был заставить всю столицу в панике искать спасения, игрушечные убийцы за год или два могли бы запугать всех, но… Появился наглый самонадеянный юнец, который, пользуясь покровительством дяди-военного, полез не в свое дело. Я бы избавился и от него, «черные плащи», орки и наемные убийцы знают свое дело, но тут на сцену вышел ты… Ты — ааргх по кличке Малыш!

— Гр-р?! — непроизвольно вырвалось у меня. — С чего это я опять всюду крайний? Ничего не знаю, меня наняли, рычу и туплю, все по сюжету, не надо ля-ля…

— Какого «ля-ля»? — в свою очередь на минутку сбился злобный маг. — А-а, это была фигура речи… Солициус, гренис ан фаттум!

Золотой кубок воспарил со стола и медленно, с необыкновенной осторожностью вылил смешанную кровь двух детей на клинок меча. Лезвие вспыхнуло алым и задымилось… На миг мне даже показалось, что оно расплавится, но сталь словно закалилась в крови, воссияв еще ярче необыкновенным золотисто-сиреневым светом! Карланиус расхохотался приличествующим ситуации зловеще-громоподобным кваканьем…

— Это меч Силы, или меч Всевластия! Тот, кто владеет им, будет владеть миром! Ибо никому, кроме…

Эландер стряхнул с узких плеч Турома и Нетурома так легко, словно это были два тряпичных медвежонка, и стрелой взвился вверх, в длинном прыжке пытаясь перехватить заколдованное оружие. И ему это почти удалось! Почти… потому что, едва его пальцы коснулись рукояти, раздался негромкий взрыв, и голубая молния отшвырнула нашего друга к противоположной стене…

— Эльф-самоубийца, — улыбаясь, прокомментировал черный маг, — он даже не дослушал… Меч не подчиняется никому, кроме меня! Поступок храбрый, хоть и глупый… Но ради его храбрости я тоже буду благороден и верну вам детей! На время…

Он одним толчком отшвырнул двух несчастных ребятишек, которые абсолютно без сил повалились на пол… Мы переглянулись и бросились вперед. Гномы подобрали бессознательного Эландера, дядя Додо поднял на руки мальчика-Императора, а Сун обеими руками вцепилась в Эйвин. Глаза самой уродливой наемницы горели таким бешенством, что сейчас я не дал бы за жизнь Карланиуса ни гроша!

— Иди сюда, ааргх… — Волшебный меч прыгнул в руку волшебника, а кубок со стуком упал на пол. — Только ты и я! Остальных я убью потом. Смотри…

Он коснулся кончиком меча столика, и тот исчез, потом какого-то стула, валявшейся на полу алебарды, картины на стене, оконной решетки — все исчезло! Мгновенно, без звука и без следа…

— Впечатляет, не правда ли? И это еще не все… Возьми свое оружие.

Я молча нашел свой боевой топор, взвесил его, перекидывая из руки в руку. Мой наниматель Эшли так же молча, без объяснений нашел свою рапиру и встал рядом, плечом к плечу.

— Юный граф Эльгенхауэр-младший, — насмешливо покачал головой Карланиус, — Храбрый, глупый, самонадеянный, достойный потомок… не своего рода! Ты вновь на моем пути. Хозяин и наемник все так же неразлучны? Ну что ж…

— Минуточку, — оборвал его Эшли. — Что значит «не своего рода»? Вы смеете дурно говорить о моей матери или отце?!

— Я думал, твой дядя все рассказал тебе. Нет? А ты никогда не задумывался, почему он не женат? Почему у тебя нет братьев и сестер, даже двоюродных? Почему…

Маг мягкими, скользящими шагами пошел на нас, и моя рука дрогнула — я швырнул топор от бедра, без замаха, целя ему в голову! Негодяй даже не попытался уклониться или парировать мечом — черная туманная дымка поглотила мое оружие, не оставив от боевой стали даже щепотки пыли…

— Чудесно, не правда ли? Ни один предмет не может пробить защиту меча Всевластия, даже ваш глупый мамонт! Надо было просто убить его, как и всех имперских солдат из того отряда, а я проявил непростительную снисходительность. Впрочем, эту ошибку никогда не поздно исправить…

Мы с Эшли отскочили в стороны, уходя от коварного удара меча. Старый волшебник очень неплохо двигался для своего возраста, хотя скрип артритных суставов и выдавал его намерения. По крайней мере, я точно знал, куда он качнется, вправо или влево, и успевал убрать с линии атаки своего наивного хозяина.

— Тронный зал велик, но даже здесь вам негде спрятаться, — чуть покривил губы Карланиус, — Я не так молод, чтобы гоняться за вами вечно, поэтому…

Две гномьих секиры, полетевшие ему в спину и исчезнувшие без следа, чуток подсократили его речи. Он обернулся к Турому и Нетурому, уже не скрывая злобы:

— Маленькие бородатые мерзавцы! Вы будете следующими, а сейчас…

В два-три абсолютно нереальных прыжка он загнал нас в угол, и я едва успел выпихнуть с линии атаки Эшли. Правда, от моего пинка он отлетел кубарем шагов на десять в сторону и расквасил нос, но зато сейчас перед доведенным до кондиции магом стоял только я…

— Милый, не убивай его! Он мой! — грозно предупредила рычащая Сун.

— Как получится, любимая… — честно вздохнул я.

— О, это была последняя капля! — вскричал черный маг, вздымая меч над головой. — Умри же, несносный и неправильный ааргх!

С этим патетичным воплем Карланиус ударил со всей дури… Правда, правда, иначе это не назовешь. Мы, фронтирские, деремся ежедневно, а потому куда спокойнее относимся к таким вещам и в лишний пафос не впадаем…

Я легко ушел влево, а меч Силы врубился в каменную стену там, где только что была моя голова! В монолитной стене образовалась здоровущая дыра, куда и ухнулся не удержавший равновесие маг… Истошный визг Карланиуса резко оборвался хрустяще-хлюпающим звуком! Я осторожно посмотрел вниз — сухонькое тело мага повисло на острых пиках узорной ограды дворца. Его меч вспыхнул в последний раз, становясь со смертью хозяина бесполезной железкой…

— Извини. — Я виновато улыбнулся Сун.

Она показала мне кулак и улыбнулась, вытирая невесть откуда набежавшие слезы. А на меня вдруг напала дикая, свинцовая усталость…

Я на подкашивающихся ногах рухнул в самое большое кресло и, не думая ни о чем, достал из-за пазухи недочитанную книжку.

«Исходя из всего вышесказанного, единственное средство победить злого мага — это умом и хитростью обернуть его же силу против него самого. Не дайте закончить заклинание, пощекочите не вовремя, плюньте в ухо, отвлеките ударом в нос, не позволяйте достать волшебную палочку, еще лучше — украдите или подмените ее. Нанесите магу хотя бы одну царапину, а потом прячьтесь, когда демоны, вызванные им по вашу душу, отвлекутся на запах его крови. Будьте умнее, храбрее, предприимчивее, и вы непременно победите!».

Спасибо, вовремя. Я захлопнул книжку и прикрыл глаза. В сущности, ничего нового. Книга из разряда — прочитать и забыть, каких большинство. Умной литературы, интеллектуальной пищи для мозгов, вечно не хватает. Кажется, с такими мыслями я скоро стану самым занудным снобом-эстетом, уверенным в непогрешимости лишь собственного взгляда на мир и снисходительно презирающим все остальное. Как же им, однако, скучно жить…

— Прошу прощения, ааргх, — раздался у меня под ухом чуть срывающийся мальчишеский голосок. — Нас не успели представить лично, но я благодарен вам за все. Конечно, если вы не намерены и дальше сидеть на моем троне…

— Гр-р?!!! — в совершенном изумлении подскочил я.

Передо мной стоял маленький Император. Его рука была перевязана платком Сун, все в зале опустились на одно колено. Эшли делал мне страшные глаза, проводя ребром ладони под горлом. Намекает на увольнение, что ли?

— Так это… типа и есть трон? Ух ты… Никогда бы не подумал… Просто другие табуретки здесь маленькие, вот я и… Садитесь, разумеется! Я уже отдохнул, могу свалить.

— Благодарю. — Мальчик привычно сел на нагретое мною место.

— Надеюсь, без обид?

— Разумеется, ааргх… Скорее, это я должен просить у тебя прощения за то, что был непозволительно доверчив и, поддавшись чарам колдуна, едва не потерял все государство.

Хороший малыш, говорить умеет.

— И еще… — Он жестом попросил меня нагнуться пониже, прошептав: — Мое реальное имя — Ортон. Только никому не говори, ладно?

Ого?! Настоящее имя самого Императора! Я сурово кивнул ему типа не бойся, все будет сохранено в тайне, и, обернувшись к Эйвин, широко раскрыл объятия.

— А-а! Здорово, громила! — Она с разбегу прыгнула на меня. — Ну ты заварил кашу! Не, я по-любому знала, что все будет тип-топ, но такого крутяка не представляла… Ты ваще-э-э!

Я прижал ее к груди, второй рукой обнял непонятно с чего плачущую наемницу, улыбнулся Эландеру, поддерживаемому двумя гномами, и окончательно понял, что городская жизнь не для меня. Хочу домой, погуляли, хватит.

Эшли и его дядя быстро разобрали завал у дверей, впуская внутрь Айрондэла, Верховную и уйму народу. Эльфы и ведьмы выпустили томящихся взаперти стражников, рыцарей и всю дворцовую обслугу. Так что в общей радостной толпе Верховная пробилась ко мне не сразу…

— Ты справился, ааргх, — улыбнулась она. — Я не очень верила в это, ибо все предсказания сводились к тому, что ты все-таки умрешь. Но факты вещь упрямая…

— Спасибо, мы все умудрились выжить. Правда, Эландер так часто стукался головой, что…

— Эй ты, герой. — Маленькая предсказательница поманила его к себе. — Иди сюда!

— Да, моя королева. — Стройный эльф, чуть покачиваясь, подошел к Эйвин и опустился перед ней на одно колено.

— Я тебя прощаю, — важно объявила она, обнимая его за шею. — Ты был жутким занудой, мы таким в эльфятнике темную устраивали. Но хорошо, что ты живой и вернулся. Будешь моим другом?

— Да, моя королева, — снова повторил он, и впервые, на глазах у всех, Эландер расплакался как ребенок.

Верные гномы, неуклюже успокаивая, увели его в сторонку подкрепить знаменитым самогоном. Сам Айрондэл, как старейшина, быстро взял Эйвин под свою опеку, и маленький отряд эльфийских стрелков цепью встал у трона, закрывая спинами Императора. Впрочем, тот быстро расставил все приоритеты, жестом пригласив встать рядом с собой графа Додо Эльгенхауэра…

— Я успел получить прошение о вашей отставке. Оно огорчило меня.

— Простите, мой Император, — улыбнулся старый военный, — но после ареста моего племянника я не имел морального права и далее служить трону.

— Я вел себя как дурак. Вы примете мои извинения? — Мальчик умоляюще протянул ему руку. — А у моего друга Эшли попрошу прощения отдельно. Сейчас он слишком занят со своими странными друзьями.

— Это фронтирцы с Приграничья. Да, они немного нелепо смотрятся при дворце, но поверьте, у вас еще никогда не было таких верных слуг. А может быть, и друзей…

Мы ночевали в Блуждающем замке, там больше места, да и стражники все еще косились на нас с неявным подозрением. Наверное, думали, что в свете сегодняшних событий мы будем проситься на их должности… Тоже мне хлебное место, нам и близко интересно не было!

Эшли ушел в дядин особняк. К наемникам, засевшим в тюрьме, был отправлен парламентер, самое разумное было просто выкупить у них это заведение и вытурить всех домой. Я бы тоже отправился как можно быстрее, но на самом деле уехать нам удалось только через три дня. А до этого произошло еще много знаменательных событий. Рассказываю вкратце и по порядку…

Красного Рукава уволили с занимаемой должности и обещали посадить. В принципе я бы вообще распустил всю эту тайную полицию, но Император счел иначе. Государству нельзя без секретных служб, может быть, не знаю, ему виднее…

Со смертью Карланиуса пали чары, и могучий мамонт превратился в эльфа-ренегата Унгорна. Именно он был тем магом, что шел с отрядом, который был уничтожен ведьмами в Приграничье. Солдаты, попав в засаду кукольных ведьм, гибли у него на глазах. Атаку волшебника такого уровня, как Карланиус, он отразить не смог и был превращен в дикое животное. Трупы почти сотни имперцев достались черным оркам, это была плата за их нападение на харчевню Трувора. Павших, разумеется, не воскресишь, но мы хотя бы отомстили за их смерть…

Кстати, обретя прежний облик, Унгорн уронил себе здоровенную палицу на ногу и опять остался на излечении у Верховной, видимо, ей нравились эльфы. Что в результате привело к небольшой стычке между ним и старейшиной Айрондэлом. Они чуть не поубивали друг друга из-за чар возрастной красотки, мы в их треугольник не лезли, пусть сами разбираются…

А потом еще Эйвин отказалась уезжать. Представляете? Айрондэл и ругался, и стыдил, и угрожал, и упрашивал, и едва ли не валялся в ногах, но малышка уперлась, твердо объявив, что в столице ей понравилось и во дворце есть большая комната с игрушками, а потому она остается здесь! Ничего не понимаю…

Хотя Сун намекнула мне, что истинная причина в другом — этот мальчик, наш Император, чем-то глянулся маленькой дикарке. Да и она ему, похоже, тоже. Разница в возрасте нормальная, что, если у них все срастется, и тогда пророчество, которое Карланиус самонадеянно пытался переписать на себя, сбудется в их детях?

Да! Чуть не забыл самое главное: Эшли имел долгий разговор с дядей. Мы сели в том же «Трехногом пони», и он все передал вкратце, не зная, радоваться ему или плакать…

— Отец был бесплоден, как и мой дядя. То есть, видя, что у брата нет детей, дядя Додо так и не женился, не хотел портить жизнь женщине, лишая ее материнства. А потом моя мама присутствовала вместе с отцом на торжественном приеме по поводу открытия границ в замке короля Лавидии. Не знаю точно как и что, но, говорят, кронпринц был красив собой и благороден до сердечной дрожи. Короче, через девять месяцев родился я. Папа счел, что у него наконец-то получилось. Потом он погиб, а мама, тяжело заболев, перед смертью написала обо всем дяде, заклиная его заботиться обо мне…

— Это объясняет многие моменты. — Я вспомнил портреты в галерее. Так вот что тогда меня корябнуло, Эшли был лишь немного похож на маму и совершенно непохож на отца. В смысле, непохож на Эльгенхауэров. — То есть по сути ты все-таки король?

— Бастард.

— Незаконнорожденный наследник?

— Ну да. Только не наш, а соседней страны. Думаешь, мне стоит заявить свои права на престол? Нет, Малыш, это приведет к войне, и я действительно стану тем фактором нестабильности, из-за которого меня пытались убить…

— Понимаю, грязное дело, — согласился я. — А что, Блуждающий замок уже ушел?

— Спохватился! Еще вчера! Но Верховная успела выбить себе место в Совете магов… Теперь судьбу государства будут решать и женщины. Представляешь?

— Эпоха перемен. А что будешь делать ты?

— Сяду писать мемуары, — пожал плечами племянник вновь восстановленного в должности главнокомандующего. — Когда вы с ребятами на фронтир?

— Гномы еще не допраздновали. — Я допил свое пиво. — Да и Эландер от них не отстает, поет и танцует как заведенный, радуется, что Эйвин назвала его другом. Так что пойдем завтра утром…

— Надеюсь, всех ваших бандитов возьмете с собой?

— Естественно, здесь им не место…

Эшли приобнял меня на прощанье, отвернулся. Я дошел до дверей, подумал и…

— Слушай, а может, тебе тоже с нами? Смысл тут торчать, ведь ничего же интересного.

— Малыш, ты думаешь, я… то есть я смогу прижиться у вас на фронтире?!

— Ну если ты еще не потерял приказ о своем назначении наместником в наших землях…

— Малыш! — Мой бывший хозяин бросился ко мне на шею.

— Только объятия…

— Малыш!

— И без поцелуев…

— Малыш!

— Гр-р! Отцепись от меня, тебе говорят!

Меня спасло лишь появление в трактире самой уродливой наемницы. Ей хватило всего одного взгляда, чтобы правильно понять причину счастья Эшли и не думать о нас плохо.

— Ты все-таки решил его взять, любимый? Ладно, будет слишком надоедать, в конце концов, мы всегда успеем убить его вместе…

— Друзья мои! Я буду лучшим шафером на вашей свадьбе! И я даю честное благородное, что сумею уговорить маму!

— Не-э-эт!!! — дружно взвыли мы с наемницей.

— Да! — радостно подтвердил Эшли. — Я же еще вчера отправил ей письмо, где разъяснил всю ситуацию тонкими намеками на толстые обстоятельства… Там, что Сун беременна, и ты, как честный ааргх, теперь просто обязан на ней жениться…

Я на короткий миг представил, как моя мама хватается за сердце, читая эти строки. Причем сама она читать не умеет, значит, наверняка попросит дядю Трувора, рыжая служанка точно подслушает все, а от нее благая весть уже разлетится по всему Приграничью!

— Что же вы приуныли? Радоваться надо, ведь впереди у вас свадьба!

— А у тебя похороны…

— Это шутка?

— Гр-р-р-р!

Эпилог.

Догнать гонца с письмом не удалось. Когда мы наконец прибыли на фронтир, исправлять что-либо было уже поздно, каждая встречная собака улыбалась нам так, словно все знала. Объясняться с моей мамой был отправлен Эшли — пришибет в сердцах, ну и не больно жалко…

Возможно, это была наша общая ошибка. Через часок он заявился живой-здоровый, возбужденный до крайности, еще с порога заорав так, что рыжая Эльза пролила пиво на стойку.

— Малыш, ты слышал?! Король Лавидии умер, не оставив прямых наследников! Помнишь, тот тип с красным рукавом не хотел, чтоб я появился в столице до осени? В тайной полиции знали о том, что властелин наших соседей серьезно болен. Они намеревались вторгнуться туда, пока нет нового короля. Но теперь, когда мой дядя в присутствии Императора рассказал всю правду о моем рождении… Ты понимаешь, что это значит, мой верный ааргх?!

Я понял только одно: наша с самой уродливой наемницей свадьба опять откладывается на неопределенный срок. Гордый племянник главнокомандующего сухопутными войсками Империи торжественно выложил перед нами две золотые монеты — стандартный аванс наемника…

«Слоны» и «Моськи».

Вот и пришло время «собирать камни», то есть раскрыть все тайны, связанные с головоломными приключениями «неправильного» ааргха по имени Малыш, и распрощаться с полюбившимся героем. Немного жаль, конечно, но таковы неумолимые законы литературного процесса. Каждый цикл, сколько бы в нем ни было томов, когда-нибудь должен закончиться. Иначе нельзя, потому как здесь обязательно кто-то да выдохнется. Либо читателю приестся бесконечная история, либо автору в конце концов надоест придумывать новые и новые приключения для одних и тех же героев. Андрей Белянин в этом плане отличается острой писательской интуицией. Когда он чувствует, что рассказываемая им история закончена, то сразу же ставит точку. Видимо, так произошло и на этот раз, ежели фантаст решил завершить повествование об ааргхе на третьей книге.

Финальная часть цикла для многих может стать сюрпризом. И не потому, что писатель не прояснил ряд загадок и не ответил на некоторые вопросы, накопившиеся по мере знакомства с книгами трилогии. Нет, тут фантаст, как всегда, добросовестен. Маски сорваны, карты раскрыты, злодеи наказаны, герои вознаграждены по заслугам. Просто заключительная книга несколько отличается по тональности от предыдущих. Если первые две были наполнены искрящимся весельем, уже ставшей традиционной для Белянина буффонадой, литературными реминисценциями и даже полемикой, то в «Ааргхе на троне» больше серьезности, философских раздумий, юмор приобретает какой-то мировоззренческий оттенок, а буффонада, шутовство переходят на уровень карнавала с его сложной символикой. Это особенно бросится в глаза тем, кто постоянно следит за творчеством астраханского писателя-фантаста.

Основной проблемой книги становится показ великого в малом и ничтожного в большом. Так сказать, переосмысленная тема «слонов» и «мосек». Далеко не всегда лай ничтожных шавок на меланхоличных великанов бывает глупым средством самовыражения. Эти самые моськи порой совершают подлинные чудеса мужества и героизма, восставая против разнообразных гигантов, воплощенных либо в человеческом облике, либо в виде организации или тоталитарного государства в целом.

Данный мотив звучит уже в самом начале повествования, реализовываясь в эпизоде появления в харчевне Трувора строевого мамонта. Эта новая для мира трилогии разновидность животного мира описана с изрядной долей юмора и столь живо, что невольно закрадывается подозрение, что косматому великану предстоит сыграть в романе некую ключевую роль. По мере знакомства с текстом понимаешь, что предчувствия не обманули. Мамонт не раз появляется в узловых сценах, выполняя роль deus ex machine «бог из машины» (лат.), хотя, конечно, рассмотреть в неуклюжем лакомке и выпивохе «бога» может только особо изощренный ум. Лишь в самом конце сочинения выясняется подлинная сущность гиганта, проясняется, кто скрывался в его шкуре. И это открытие становится едва ли не самым наглядным проявлением мотива «слонов» и «мосек». Под личиной боевого мамонта скрывался персонаж отнюдь не гигантского характера. А пока, в харчевне, когда никто еще знает, что лохматый забияка — это заколдованное волшебное существо, перед нами оживает знаменитая басня Крылова. Ааргх и его приятели скачут вокруг гиганта, тщетно пытаясь выпроводить незваного гостя, а тому все нипочем. Комичная сценка словно сошла с настенной фрески из пещеры первобытных людей. От нее веет доисторической магией, древними охотничьими ритуалами. И неважно, каким именно образом была добыта героями эта первая в цепи грядущих битв победа. Главное, что она продемонстрировала потенциальную способность мелких «мосек» к великим делам.

Белянин мастерски меняет тональность повествования. Так сразу вслед за «гигантомахией» идут отнюдь не веселые эпизоды с обнаружением поля брани, где полег отряд императорской пехоты, обороны харчевни от черных орков и Тайной полиции, приведшие Малыша со товарищи к очередной миссии, целью которой становится спасение данного мира от смертельной угрозы. Новый квест, может, не столь впечатляющий, как в первых двух книгах, проявляет неожиданные качества героев. Каждый из них находит в себе силы подняться над мелкими личными пристрастиями и привязанностями. Ради общей благородной цели друзья жертвуют чем-нибудь ценным. И пусть смешно выглядит, как сребролюбивые гномы Туром и Нетуром отказываются от «законной» добычи, захваченной в Блуждающем замке. Но мы-то понимаем, чего стоил прижимистым бородачам такой шаг. Для них это крупная победа над собой, своей глубинной сущностью. Или взять невероятное для эльфийской этики решение Эландера пойти против старейшин своего племени. Взлет в падении. Моська, лающая на слона.

Но самая разительная трансформация происходит с незадачливым странствующим рыцарем, графом Эшли Эльгенхауэром. Какие только беды не сваливались на его голову в первой и второй книгах, но не могли испытания исправить благородного чудака, напоминающего Дон Кихота. И лишь когда ему довелось выступить против «слона»-государства, олицетворяемого Тайной полицией и самим Императором (это последнее и явилось решающим моментом, поскольку с сотрудниками имперских спецслужб графу уже приходилось сражаться), разум и чувства Эшли пережили невиданную встряску. При встрече со своими недавними друзьями, молодыми дворянчиками, забавляющимися карнавальными переодеваниями в черных эльфов, Эльгенхауэр-младший превращается в настоящего «слона», беспощадно расправляющегося со шкодливыми «моськами». Точно также он вступает в противоборство с Империей, не задумываясь, кто в этом поединке мал, а кто велик и каковыми будут последствия.

В жалкую шавку превращается из могучего чародея Карланиус, не сумевший сладить с оравой путающихся у него под ногами «мосек». Равно как и никем не виданный таинственный гигант-Император вдруг оказывается беспомощным мальчишкой, ставшим безвольной игрушкой в руках полубезумного мага, снедаемого манией величия и мечтой о мировом господстве. Стаей шкодливых шакалов становится всесильная Тайная полиция, не единожды посрамленная сплотившимися в единый кулак храбрецами, восставшими против творимого спецслужбами произвола и насилия.

А что же неправильный ааргх по прозвищу Малыш? Его-то вроде уж никак не назовешь «моськой». Но это если судить чисто по внешнему виду, по внушительной комплекции. На самом деле он и впрямь оправдывает свою кличку. В большом теле скрывается нежная и ранимая душа ребенка-мудреца, вынужденного противостоять огромному и жестокому «взрослому» миру, где не все на поверку оказывается таким, каким кажется. По ходу сюжета этот «ребенок», сохраняя чистоту, доброту и свежесть восприятия, свойственные детству, делается все мудрее и мудрее, обращаясь в подлинного философа. Выполняя при донкихотствующем Эшли роль Санчо Пансы, ааргх, как и оруженосец в великом творении Сервантеса, уравновешивает фигуру рыцаря, добавляет своему «хозяину» толику народного здравомыслия.

Отталкиваясь от заглавия книги, читатель ожидает, что видение Малышом короны окажется пророческим и либо Эльгенхауэр воссядет на престол, либо (что было бы более неожиданным и тем оправданнее) сам ааргх станет правителем. На это настраивают и литературные параллели с «Дон Кихотом», в котором Санчо Панса побывал в роли губернатора. Белянин же и здесь сделал изящный сюжетный ход, уйдя и от первого, и от второго решения. Победивший Зло герой, имея полное право претендовать на достойную награду, по простоте душевной всего-навсего ненадолго присаживается на краешек трона. Сам он не придает большого значения этому символическому акту. Однако со стороны заметно, что таким образом Малыш становится настоящим «великаном». Великаном духа, пренебрежительно относящимся к проходящей мирской славе и величию. Философ на троне, подобный Марку Аврелию. Без малейшего сожаления уступивший первое место в государстве крохе-Императору. Так кто же здесь «слон» и кто «моська»?

Получает логическое завершение и лирическая линия трилогии. Читателю дают понять, что непростая история взаимоотношений Малыша и Сун в итоге закончится веселым пирком да свадебкой. Автор не пошел по пути, предложенному создателями американского мультсериала о Шреке, и не сделал самую уродливую наемницу ааргшей или, напротив, не очеловечил Малыша. Этой сказочной парочке, перенесшей столько бед и невзгод, предстоит как-то притираться друг к другу, налаживая семейный быт. В том, что этот процесс будет нескучным и принесет влюбленным немало сюрпризов, сомневаться не приходится. Не зря же Белянин под самый конец повествования преподнес читателю новый сюрприз, сделав Эшли наследником престола соседнего королевства. Так что, возможно, мы поспешили с утверждением, что в истории «неправильного» ааргха поставлена точка? Может, это все-таки многоточие?…

Игорь Черный.