Рекс.

В школе для молодых пограничных собак Рекса поместили в большую клетку с выгулом, огороженном досками и густой сеткой из стальной проволоки. Здесь было скучно и тоскливо, совсем не так, как с матерью — овчаркой Пальмой, братьями и сестрами. В клетке матери было интересно и весело. Там они, неуклюжие и косолапые, затевали разные игры, нередко дело доходило до драки, Пальма, добродушно ворча, вмешивалась в возню, и забияки получали по загривку. Хватала не больно, для острастки.

Еще интереснее было на прогулках. Они резвились в высокой траве на лесной поляне. Там все было просторным и радостным — яркие цветы, веселое стрекотанье кузнечиков, а запахи… А гоняться друг за другом, мчаться наперегонки?! И пусть при этом путаются лапы в траве и получается не бег, а сплошное кувырканье, — пусть, так еще веселее.

Здесь ничего подобного не было. Рекс день за днем лежал в будке и тосковал по беззаботной щенячьей жизни. Раз в день выводят на прогулку. Но что это за прогулка! Заходит строгий, всегда почему-то недовольный солдат, надевает новый жесткий намордник и на коротком поводке выводит во двор школы. Несколько кругов по двору рядом с солдатом, который все время прикрикивает: «К ноге!» — вот и все удовольствие.

Рядом, за досками, скулят и рычат такие же молодые собаки, как и он. Ночью поднимают многоголосый вой, и Рексу становится жутко — сколько врагов! А во дворе они, увидев Рекса, злобно лают, рвутся к нему, и он тоже готов броситься на них, если бы не этот ненавистный намордник!

Он с каждым днем сильнее чувствовал свое одиночество и становился злее. Иногда тоска его сменялась яростью, у него вздымалась на спине шерсть, он бросался на стальную сетку и грыз ее.

Конечно, он не понимал, что у них, будущих пограничных служебно-розыскных собак, развивали злобность.

Однажды на прогулке он увидел Пальму — она прыгала через барьер, он рванулся к ней с такой силой, что солдат выпустил поводок. А Пальма… Она равнодушно перемахнула через барьер. Он обогнул препятствие, но тут ее проводник что-то крикнул, и мать угрожающе лязгнула зубами. Рекс отпрянул от нее.

Подбежал его вожатый, резко дернул за поводок — Рекс проехался на лапах. Поджав хвост, он послушно пошел рядом с ним. Но в клетке, когда солдат грубо сдернул с него намордник, он едва не укусил обидчика за руку.

Как-то перед клеткой остановился незнакомый пограничник. Следя за каждым его движением, Рекс угрожающе рычал. Но незнакомец, не обращая на это никакого внимания, присел на корточки перед сеткой и, улыбаясь, говорил:

— Рекс, а Рекс? Знаешь, злюка, что тебя так зовут? Рекс — это значит царь. А на собачьем языке как это будет? Ррр, наверно? Ну, не рычи. Впрочем, правильно делаешь, ты должен быть злым, недоверчивым, умным и бесстрашным. Такова у тебя служба. Рычи не рычи, а с сегодняшнего дня служить нам вместе. Сначала поучимся. Ты ведь сейчас ничего не умеешь, темный и совершенно необразованный пес. Пищу буду приносить только я, за хозяина признавать надо тоже только меня. Все остальные для тебя — чужие. Это не значит, что ты должен на всех бросаться. Запомни это хорошенько. Так что разрешите представиться: рядовой Владимир Изотов, твой инструктор. И-зо-тов. Запомнил?

С ним никто так долго не говорил. Он перестал рычать и, прислушиваясь к голосу нового знакомого, не почувствовал ничего враждебного. Он позволил зайти Изотову в клетку, взял с ладони кусок сахара. Но погладить себя не дал — жест показался подозрительным.

— Вот ты какой! Хотел цапнуть, да? Молодец.

Вечером Рекс не зарычал на Изотова.

— Признал за своего. Тогда дай лапу. Дай лапу.

Рекс не пошевелился: не знал, что от него требуют. И поэтому, видимо, разрешил Изотову провести рукой по загривку. Это оказалось приятным!

Изотов пристегнул поводок. Рекс насторожился, ожидая, что сейчас наденут намордник. Но Изотов, заметив его беспокойство, повел на прогулку без намордника.

На опушке леса, в густой, еще не остывшей после жары траве, Рекс взвизгнул — должно быть, вспомнились щенячьи игры. Натянув поводок, он побежал вперед, принюхиваясь к травам и кустам. Ему нравилось отыскивать незнакомые запахи, запоминать их и бежать дальше. Учуял какую-то нужную травку и стал есть ее. Изотов терпеливо ждал, пока он лакомился.

В следующий раз Изотов отстегнул поводок. Так не делал строгий солдат, водивший его только по двору школы — и то на коротком поводке. Оказавшись на свободе, Рекс резвился, катался в траве и, опрокидываясь на спину, смешно дрыгал в воздухе лапами. Потом он помчался во весь опор. Теперь уже лапы не путались в траве, он легко и радостно рассекал ее грудью.

— Ко мне! — послышалось ему, он поднял торчком уши, затормозил всеми лапами. Изотов повторил команду, и Рекс побежал к нему.

— Хорошо, хорошо, — поглаживал его Изотов и угостил сахаром.

Так началась учеба Рекса. Учиться было гораздо интереснее, чем сидеть в клетке. Ему пришелся по душе Изотов, всегда ласковый и добрый, и они вскоре стали друзьями.

В жаркие дни они ходили купаться на речку, и Рекс мог плыть за Изотовым сколько угодно. А на берегу он зорко следил, чтобы никто, даже слепни не приближались к другу. И гонялся за ними, сердито клацая зубами. Изотов смеялся, а потом тщательно расчесывал ему шерсть. Волоски под гребенкой потрескивали…

Он быстро мужал: окрепли лапы, раздалась вширь грудь, распрямились на хвосте щенячьи завитки. Многому он научился: по команде ползти, прыгать через препятствия, сидеть, подавать голос. Все это он умел и раньше, но не умел лаять или прыгать тогда, когда это нужно.

Вскоре он убедился, что все люди, кроме Изотова, недруги. А случилось это так. Строгий солдат, которого он недолюбливал, вдруг стал щедрым — поставил перед ним большую миску мяса. Изотов скомандовал «Фу!» Но мясо так пахло! Он воровато схватил один кусок, и в тот же миг его тряхнуло, в глазах сверкнули тысячи огоньков. Рекс отскочил в сторону, взглянул на Изотова и виновато опустил хвост.

Потом попался лакомый кусочек в траве. И снова он не устоял. Не придал значения тому, что от кусочка вился проводок в кусты. И вновь был наказан. После этого ничто не могло заставить Рекса взять пищу от чужого или съесть что-нибудь без ведома Изотова.

Рекс учился ходить по следу. Вначале тот, кого нужно было найти, прятался где-нибудь поблизости. Найдя нарушителя, Рекс с разгона валил его на землю, хватал за рукав стеганого костюма и теребил его. Он должен был заставить нарушителя вести себя спокойно. Конечно, нарушители были пока не настоящие, но Рекс не знал этого и ненавидел их, потому что они вели себя коварно, могли и ударить — только зазевайся.

Поиски становились все сложнее и труднее. Порой преследование длилось несколько часов. Надо было продираться сквозь чащобу, преодолевать болото, находить внезапно потерявшийся след, разгадывать всевозможные ухищрения. Нередко случалось наткнуться на рассыпанный табак. От него щекотало, жгло в носу, и Рекс не мог некоторое время различать запахи. Однако Изотов, весь взмокший, торопил»: «След, Рекс! След!» И он снова находил след и в конце концов догонял человека в ватнике.

Научился Рекс и находить человека по предмету, принадлежавшему ему. Находил он в траве или на дороге носовой платок, сапог, фуражку, авторучку или еще что-нибудь и по команде Изотова должен был найти хозяина. Чаще всего вытащить из строя солдата-растеряху. Многому научился Рекс.

Как-то Изотов приказал сидеть, а сам, отойдя шагов на двести, стал стрелять из автомата в воздух, Приближаясь к Рексу, продолжал постреливать короткими очередями. Грохотало страшно, однако Рекс не боялся. Не мог же Изотов так долго притворяться другом, чтобы причинить ему какую-нибудь неприятность. Он усидел на месте, не убежал с испуга, когда Изотов подошел совсем близко и стрелял до тех пор, пока не кончились патроны.

— Молодчина, Рекс! — похвалил Изотов и стал гладить его и угощать сахаром.

Стрельба ночью даже понравилась Рексу. Что-то могущественное и устрашающее для врагов было в грохоте и в красивом длинном пламени, которое извергал автомат, освещая на мгновенья траву, кусты и деревья. Изотов всегда стрелял неожиданно, но Рекс привык и к этому. Научился не бояться, когда чужие целились из оружия в Изотова или в него. И даже когда стреляли! «Фасс!» — слышал Рекс и бросался на врага, рвал и кусал его, пока оружие не оказывалось на земле. Мог и без команды броситься на любого, если видел оружие, направленное на них.

За месяцы дружбы Рекс научился понимать Изотова по выражению лица и по оттенкам голоса. Он старался ничем не огорчать его, четко и быстро выполнял команды. И когда все получалось хорошо, Изотов подносил руку к фуражке и, как командир поощряет подчиненного, торжественно произносил:

— Благодарю за службу!

— Ав-ав-ав! — старался по-солдатски ответить Рекс.

А потом они летели вертолетом на заставу, где им предстояло служить. Вертолет повис в воздухе над поляной, неподалеку от кирпичного дома посреди леса. «Прибыли», — сказал Изотов и, пристегнув под грудью Рекса ремни, спустился по гибкой лестнице.

— Ко мне! — крикнул он снизу.

Вертолет висел высоко над землей, прыгать было страшновато. Но Рекс никогда не заставлял Изотова повторять команду дважды. Он прыгнул вниз — и повис на тросе.

— Молодчина, Рекс! — похвалил Изотов, когда Рекса спустили на землю.

Теперь он жил в новом помещении, ходил с Изотовым по незнакомым местам. Здесь не было речки, в которой они купались, не находил Рекс и той опушки, где они подружились. Вокруг заставы, куда ни глянь, чернел вековой лес.

На игры времени не оставалось. Они ежедневно пробирались в лесу через буреломы, болота, заросшие камышом, папоротником и хвощами, сидели в каком-нибудь укромном месте в любое время суток и в любую пору года. В ненастье Изотов прикрывал Рекса плащом. Вдвоем было теплее, и Рекс в порыве признательности норовил лизнуть друга в щеку.

Однажды осенью, на рассвете, заставу подняли в ружье. Несколько минут спустя Рекс и Изотов мчались по лесной дороге на машине. Остановились у контрольно-следовой полосы. Показывая на отпечатки обуви на рыхлом грунте, Изотов приказал:

— След!

Рекс обнюхал отпечатки, пахнущие искусственной кожей, пылью далеких и чужих улиц, человеческим потом. Запомнив запах, он натянул поводок и помчался по следу, увлекая за собой Изотова и других пограничников.

Нарушитель, видимо, неплохо знал местность. От границы он напрямик вышел к ручью и пошел вниз по течению. Запахи снесло водой. Но ручей был мелкий, в его русле лежали опавшие ветки и листья, образовывая небольшие заводи. В них и стоял чужой запах.

Потом нарушителю надоело идти по ручью, он вышел на берег возле старой ольхи. Дальше след вел в чащу. С разбегу Рекс наткнулся на какой-то порошок и отпрянул назад — забило дыхание и нестерпимо защекотало в носу.

Пограничники рассыпались в чаще. Отфыркиваясь, царапая лапами морду, Рекс виновато вилял опущенным хвостом. И тянулся к руке друга: он не мог идти по следу.

— Спокойно, Рекс, — сказал Изотов. — Мы пока прогуляемся…

Они не спеша пошли вперед. Изотов молчал, но Рекс догадывался, что тему сейчас хотелось крикнуть: «След, след!» Рекс не заворчал, а застонал от бессилия, шумно, дрожа всем телом, втянул воздух, ткнулся носом в шуршащую листву. Она хранила десятки запахов леса, но ему нужно было найти один-единственный, чужой запах — запах врага. «Нашел!» — он натянул поводок.

— Вперед!

Чужой запах бил в ноздри, вызывая у Рекса ненависть и беспощадную злобу. След почему-то пошел почти назад, в сторону границы.

Вдруг перед ним взметнулся фонтанчик желтых листьев и черной земли, раздался выстрел. Это был враг.

— Ложись! — крикнул Изотов и упал рядом, прячась за дерево.

К ним подполз начальник заставы, предложил нарушителю сдаться. В ответ хлестнул выстрел, пуля впилась в дерево.

— Может, он нас положил на землю, а сам пробивается назад, к границе? — спросил Изотов.

— Отход ему перекрыт. Он сам это хорошо понимает.

Изотов ждал решения начальника заставы.

— Отвлеките внимание и — пустите собаку, — приказал он.

Изотов отстегнул поводок и, прижав Рекса к себе, прошептал:

— Ползи вперед! Ползи…

Рекс пополз. Изотов перебежал к другому дереву. Хлестнул выстрел, пуля сорвала кору. Теперь было ясно, что нарушитель стрелял из-за поваленного дерева. Отвлекая внимание, Изотов перебегал от дерева к дереву. А Рекс, слыша выстрелы, полз, прижимаясь к земле, между кустиками травы, под упавшими ветками, не смея поднять голову и кинуться на врага. Трудно было сдержать ярость и желание рвануться вперед, в несколько прыжков оказаться у того дерева.

— Фасс! — наконец донеслась команда, и знакомо загремел автомат Изотова.

Изогнувшись, Рекс бросился на врага, сбил его с ног и вцепился в руку с пистолетом. Враг взвыл от боли, но другой рукой сдавил горло Рексу. Тут на помощь подоспел Изотов, а за ним и другие пограничники.

— Молодчина, Рекс! Молодчина! — ласково трепал Изотов его загривок.

Несколько дней спустя Изотов явился к Рексу в парадной форме, принес много мяса и сахара. С ним был незнакомый солдат. Не Изотов, а этот солдат давал Рексу угощение. Рекс рычал, но Изотов уговаривал:

— Возьми, Рекс, возьми…

Приходилось слушаться. Он брал лакомства не потому, что любил вкусное. Так велел друг. Однако и мясо, и сахар, взяв зубы, откладывал в сторону.

— Ешь! — тон у Изотова становился требовательным.

Рекс отвел морду в сторону: нет, он не может есть из чужих рук.

— Мне дали отпуск, — растолковывал Изотов. — Я еду домой. У тебя никакого дома нет. Ты здесь живешь, здесь твой дом, и отпуск тебе, к сожалению, не положен. Пока меня не будет, за тобой смотреть поручено этому товарищу. Это свой, Рекс, свой. Дай ему лапу, обещай слушаться.

Рекс обиженно опустил глаза и дал лапу. Потом он взял кусочек сахара и, хрустнув зубами, проглотил. Взял и мясо.

— Молодец, Рекс! Дай на прощанье лапу. Вот так. Я скоро вернусь…

Вечером вместо Изотова пищу принес новый знакомый. Рекс зарычал на него — видимо, посчитал его виноватым в том, что Изотов, обидевшись, не пришел. Изотов не появился и на следующий день, а Рекс бросался на солдата, кусал стальную проволоку и не притрагивался к пище.

За несколько дней он ослаб, его шатало, но по-прежнему он вскакивал и не допускал солдата в клетку. Потом он лежал, а пища так вкусно пахла, что у него бежали слюнки и подводило живот. Он решил не притрагиваться к ней — пусть он лучше умрет, но без разрешения Изотова не посмеет даже украдкой лизнуть мясо. Забившись в будку, подальше от пищи, он тихонько скулил.

Пришло время, когда вылезти из будки не хватало сил. Тогда солдат осмелел, вошел в клетку, Ярость придала Рексу силы — он бросился на него. Но что это был за бросок — солдат успел выбежать и захлопнуть за собой дверь.

Рекс дождался возвращения Изотова. Он лизал ему руки, щеки, радостно скуля и почти валясь от усталости. Лакая молоко, поглядывал — не намеревается ли Изотов снова уйти. Может, все это ему снится? Нет, Изотов сидел на корточках рядом, расчесывал свалявшуюся шерсть и говорил:

— Не дал догулять отпуск, дурачина. А он мне так нужен был. Как тебе объяснить… Для тебя я самый близкий друг, а у меня есть дорогие мне люди. Только у людей это сложнее, тебе трудно понять…

После возвращения друга у Рекса самые счастливыми были часы службы. Изотов был с ним, и он не тревожился. А ночью, в клетке, ему вдруг начинало казаться, что Изотов снова куда-то уехал. Он выл, рвал зубами проволоку. Изотова будили, он приходил в накинутой на плечи шинели, успокаивал:

— Я здесь. Спи, Рекс.

Изотов привез с собой новые запахи. Они, видимо, принадлежали его дому. Постепенно они выветривались, и только один был устойчивым и даже становился сильнее в те дни, когда на заставу приходили письма. Они пахли человеческим жильем, в котором никогда не бывал Рекс. И еще приятными и нежными духами, от которых возникало предчувствие разлуки и мучило его.

Рекс не ошибся. Как-то Изотов присел с собой совсем молодого пограничника, приказал брать у него пищу и слушаться. Рекс делал все, что требовал новый инструктор, боясь своим упрямством обидеть Изотова. А по ночам выл особенно тоскливо.

— Я здесь, — появлялся неожиданно Изотов.

Иногда он не приходил. Тогда Рекс до утра метался в клетке и успокаивался лишь тогда, когда убеждался, что Изотов на заставе.

Изотов пришел в парадной форме со всеми наградами на груди. Он ничего не говорил, стоял и с грустью смотрел на него.

— Прощай, Рекс, — сказал он тихо. — Я совсем уезжаю домой. А ты будешь еще много лет охранять границу. Такова у тебя, дружище, служба. И все-таки мы неплохо вместе служили. Служи так и дальше… Дай лапу. Прощай…

Обнял Рекса, а тот, мучаясь тем же недобрым предчувствием, жалобно заскулил.

Несколько суток выл, мечась по клетке. Он неохотно ел то, что приносил новый проводник, а затем совсем отказался от еды, затосковал. Как и раньше, отворачивался от пищи. Теперь он питал к ней отвращение. Он ничего не мог есть.

Новый проводник надел ему намордник, который хранил запах рук Изотова. Приказал встать, но Рекс не подчинился.

— Встать! — крикнул проводник и резко дернул поводок.

Изотов никогда не кричал и не дергал так грубо поводок. И Рекс бросился на обидчика, едва не свалил его с ног, рвал когтями обмундирование и старался укусить через намордник.

Так Рекс окончательно убедился, что есть лишь один друг на свете — Изотов. И решил дождаться его. Ведь сколько раз он уходил, но всегда возвращался.

Проходили дни. Рекс никого не допускал в клетку. Но настолько отощал, что порой впадал в забытье. Однажды в таком состоянии ему сделали укол, и когда он пришел в себя, ощутил на языке остатки молока. Люди воспользовались его бессилием. Он старался бодрствовать, но слишком мало оставалось сил. Его снова поили молоком.

Тогда Рекс решил подстеречь людей и отомстить за вероломство. И подстерег. Они вошли в клетку, а броситься на них Рекс не смог — не было сил. Теперь они могли делать что угодно — колоть, совать в пасть бутылочку с молоком. Он лежал на боку и стонал, а его почти ослепшие от голода глаза, как у человека, наполнялись слезами.

И все же Рекс услышал знакомый голос. Нет, ему не почудилось и не приснилось. Изотов говорил с укоризной:

— Что же ты, дурачина, с собой сделал?

Он видел как в тумане силуэт человека в гражданском костюме. Услышал голос Изотова, и запахи были его. Изотов давал ему бутылку с молоком, а Рекс, выталкивал соску, тянулся лизнуть руку.

На следующий день Рекс вышел на прогулку. Глаза уже видели лучше — он был молодым псом и быстро набирался сил. А еще через сутки он пытался прыгать Изотову на грудь.

Вечером пограничников выстроили перед заставой. Изотов и Рекс тоже стояли в строю. Начальник заставы говорил о боевой дружбе. Рекс не понимал. Как люди, весь смысл этих слов. Он испытывал самое большое счастье — стоял рядом с Изотовым и ощущал его тепло.

— Сержант Изотов и Рекс образцово охраняли государственную границу нашей Родины, — говорил майор. — Нам пришлось обратиться к командованию и просить в виде исключения передать собаку товарищу Изотову. Нашу просьбу удовлетворили. Нам остается только поблагодарить неразлучных друзей за службу и пожелать им счастливого пути.

— Голос, шепнул Изотов и крикнул: — Служим Советскому Союзу!

Одновременно с ним голос подал Рекс.

Всю ночь они ехали на машине. Рекс терся головой о колено друга и все ждал, что вот-вот они остановятся и прозвучит команда: «Рекс, след!» Но они приехали в аэропорт и сели на самолет. Здесь было много людей не в военной форме и, хотя они вели себя дружелюбно, все же лучше было не спускать с них глаз.

Когда они после долгого пути ступили на землю, навстречу им шли какие-то люди, которые улыбались. Рекс не преградил им путь. Может быть, понимал, что теперь Изотов никуда не уедет, и он, Рекс, всегда будет с ним.