К познанию России.

К ПОЗНАНИЮ РОССИИ.

^{Титульный лист книги Д. И. Менделеева «К познанию России». 1906 г.} 

Вступление.

Всегда и в каждом деле для сознательности совершаемых в нем действий преполезно посчитаться, а когда, как теперь у нас в целой стране, что-то стряслось непривычное, когда дело касается большинства голосов и сил страны и когда в ней наступают во многом новые порядки, тогда подсчет существующего не только полезен, но просто необходим для всякого, кто сколько-нибудь хочет жить сознательным членом своей родины, потому что целое всегда мало видимо, т. е. в глаза само не бьет. Иначе из-за грубой подражательности, того гляди, призовутся новые беды и несоответствие с тем, что имеется налицо и что требует своих последствий и сознательных желаний, стремлений, обсуждений и мероприятий. Страна-то ведь наша особая, стоящая между молотом Европы и наковальней Азии, долженствующая так или иначе их помирить.

Вот основные побуждения, вызвавшие предлагаемую статью, составляющую, в сущности, лишь новую главу моих «Заветных мыслей». И мне бы, пожалуй, хотелось, подобно многим другим, да и легче всего было бы излагать преимущественно свои личные мнения по вопросам того порядка, который преобладает после заключения мира с Японией, после дарования всяких «свобод» и при созыве Государственной думы, но, как реалист, очень боюсь я предвзятостей, даже своих собственных, и тем паче партийных, а потому стараюсь ограничиваться тем, что представляет признаки объективности и такой точности, какая доступна нашему времени. Не отказываюсь, однако, высказывать местами и свои личные соображения. Но и указанную задачу во всей той широте, какая представляется моему уму и какую иметь мне кажется очень надобным, выполнить мне не под силу, а потому сужаю ее до трех доступнейших для меня предметов: выводы из переписи, определение центра России и ее общая карта.

Составление и печатание отчета по первой планомерной общей русской переписи 1897 г. закончены только в прошлом, 1905-м году – и закончены, благодаря руководству Н. А. Тройницкого, с большою полнотою и систематичностью. Но отчет этот снабжен таким огромным числом данных и составлен с такой подробностью, что все издание образует многие тома, разбираться в которых, находить то, что желательно, или свести основное в немногие числа – представляет особый, немалый труд, с которым совладает не всякий¹. Вероятно по этой причине, я нигде не встречал никаких серьезных и сколько-либо продуманных сопоставлений, основанных на полных числах законченной переписи. План переписи, очевидно, обдуман весьма тщательно и приноровлен именно к тому, чтобы доставить множество разнообразных выводов как об империи в целом, так и об ее частях, до уездов и отдельных городов, но общего свода данных с отбором важнейшего в надлежащей – для обозрительности – форме, к сожалению, не сделано, быть может, отчасти потому, что перепись не захватила Финляндии, а тем не менее относится ко всей нашей империи, в состав которой не наши, а английские географы, едва ли обоснованно, включают Хиву и Бухару, о которых дальше нет упоминания по той причине, что их самостоятельная независимость охраняется Россией и этим обеспечена на ближайшее будущее. Содержит же наша перепись столь много данных весьма большого местного и общего интереса, что оставить ее без краткой сводки мне кажется несвоевременным и даже просто ошибочным. Пусть в ней имеются свои недостатки, ибо нет ничего человеческого, лишенного недостатков, все же из нее можно почерпнуть поучительнейшие цифры, что я и старался по мере сил выполнить со всею возможной краткостью, зная, что обширное извлечение не под силу современному русскому вниманию, привыкшему, особенно за последнее время, относиться ко всему общему с бойкостью беглых гостиных разговоров. Для меня числа сами по себе красноречивы, но все же, ввиду того, что слышу кругом, считаю необходимым некоторые из этих чисел объяснить и сопоставить в их наглядности, а для некоторых предпослать свои личные соображения, более или менее отчасти уже выраженные в моих «Заветных мыслях» (1903–1905) и основанные на впечатлениях всей моей приближающейся к концу жизни.

Что касается определения центра нашей обширной страны, то этот предмет, сколько мне известно, совсем не затрагивался нашей литературой, хотя говорилось о центре очень много и хотя интересы центра обсуждались во многих комиссиях. Поэтому я приложил здесь возможно точные приемы расчета и полагаю, что это пора сделать, потому что центр страны, как отлично показывают расчеты, производимые в С.-А С. Штатах каждые 10 лет, со временем перемещается, и надо полагать, что за первой переписью последуют же следующие, в которых расчеты этого рода будут выполняться, и тогда станет очень полезным принять во внимание направление перемещения русского центра, для чего необходимо знать положение центра в эпоху первой переписи, т. е. в 1897 г. Перемещение же центра страны и все сведения об этом предмете имеют, на мой взгляд, большое значение при обсуждении общих интересов страны, на что пришло у нас свое время.

Третьей настоятельной надобностью времени я считаю составление возможно точной и наглядной общей карты России, так как обыкновенно Европейскую Россию изображают отдельно от Азиатской России, а когда дают карту всей империи, то в центр ее попадают полупустынные азиатские степи, а истинно русский центр является чем-то побочным. Старался я составить новую карту так, чтобы она при малых размерах отличалась возможной точностью и выставила на первый план тот центр, которым сложилась и живет вся Россия. Кроме того, картою я старался достигнуть наглядности принятого мною подразделения России на отдельные «края» или «земли», характеризующиеся близостью и особенностями своего сложения. Административное деление России, конечно, должно быть положено в основу всего, как оно вложено и в историю и в перепись, но простое сопоставление, как ныне нередко делается, в алфавитном порядке 50 губерний Европейской России удаляет сродные местности и устраняет возможность многих естественных сближений. Вся совокупность 97 губерний России разделена мной на 19 частей; они названы «краями», если прилегают хотя бы отчасти к границам империи, и «землями», если со всех сторон окружаются ее другими подразделениями. При таком разделении России на края и земли я принял во внимание не только многократно признававшиеся подразделения России в естественном и экономическом отношениях, но и соображения, вытекающие из данных переписи, на которую смотрю как на весьма важный вклад для познания России.

Хотелось бы мне снабдить свои сопоставления данными, касающимися разделения земель (на леса, болота, тундры, пахотные земли, солончаки и т. п.), земледельческого быта (урожаев, распределения земель по владельцам и т. п.), видов промышленности (горной, ремесленной, фабрично-заводской и торговой), путей сообщения, кредита, хода образования и т. п., но данные этого рода, уже имеющиеся в изобилии, очень сильно разбросаны и отличаются такой неоднородностью, что вывод из них крупных и достоверных чисел для отдельных краев и для всей страны представляется в настоящую минуту для меня совершенно невозможным, тем более что он потребовал бы критической и подчас субъективной оценки сведений и вследствие того занял бы много времени и места, что мне совершенно не по силам в настоящее время. Полагаю, однако, что и те данные, которые извлечены далее из переписи, содержат многое, что теснейшим образом связано с указанными предметами и при их обсуждении вполне необходимо.

Хотя я привык работать над числами и в областях, требующих точности, но при выполнении вышеуказанных задач мне нельзя было обойтись своими силами не только потому, что во всяких счетах и расчетах, каких требовалось очень много, неизбежно нужна поверка, но и потому, что моего времени не хватило бы на все расчеты и выполнения, какие представились бы на деле². У меня одного затянулось бы дело на целые годы, а оно теперь, по моему мнению, спешное, и ради его ускорения я пригласил единомышленных сотрудников, благодаря пособию которых сложное дело выполнилось сравнительно быстро и, надеюсь, с желаемой и возможной точностью. В расчетах, касающихся переписи, мне особенно помогли В. А. Патрухин, А. В. Скворцов, О. Э. Озаровская. Расчеты, касающиеся центра населенности России, произвел сперва мой сын И. Д. Менделеев, а потом окончательный расчет (с определением центров поверхности губерний) произведен трудами К. Н. Егорова, В. А. Лаженицына и г-жи В. И. Ливчак, О. Э. Озаровской, Е. В. Разумихиной и А. А. Бородулиной. Составление прилагаемой здесь новой общей карты России произведено с большой тщательностью преимущественно Б. П. Гущиным при содействии А. Г. Михеева. Без помощи указанных лиц мне бы не удалось довести это дело до конца, и я глубоко благодарен им за то внимательное отношение к предмету, которое они все время выказывали.

Этими общими замечаниями оканчиваю свое вступление и, стараясь по возможности быть кратким, прямо перехожу к некоторым подробностям, относящимся к трем вышеназванным предметам. Ради краткости, не избегаю во всем дальнейшем изложении даже такой отрывочности, которая непривычна, лишь бы она не препятствовала сохранению и проведению общего плана, выше мною намеченного. Потратив немало труда для точности выполненного, мне не хочется его расходовать на отделку.

1906 г.

Часть первая. ВАЖНЕЙШИЕ ЧИСЛА, ОТНОСЯЩИЕСЯ КО ВСЕЙ РОССИИ И К ЕЕ ЧАСТЯМ ПО ПЕРЕПИСИ 1897 г.

Извлеченные из переписи числа приведены в табл. 1–3, которые – для удобства сличений – расположены и напечатаны тождественным образом.

В табл. 1 даются первейшие сведения о составе населения частей империи и о величине поверхности этих частей, чтобы выяснить густоту населенности. Но предварительно (начальный столбец без нумерации) приводится число уездов каждой губернии или области, потому что в переписи единицами для счетов служили уезды, следовательно, все сведения можно было бы дать по уездам, чего не сделано мною по той причине, что всех уездов 816, а при такой многочисленности теряются обозрительность и сравнимость данных. Для местной статистики и для разработки многих частных вопросов в переписи найдутся все данные по уездам.

Перепись наша, как известно, не содержит данных для Финляндии³, но так как край этот, что давно показала история, самостоятельно существовать не в силах уже по малости (2,6 млн) числа жителей, подобно какой-либо русской губернии, например Тамбовской (2,6 млн) или Самарской (2,7 млн), и так как Финляндия во всех отношениях тесно связана с Россией, то включена мною в общий свод русских данных, причем численные о ней сведения выведены на основании данных, помещенных в «Статистическом ежегоднике Финляндии за 1905 г.» (Гельсингфорс, ред. Авг. Ельт). К сожалению, большинство содержащихся там данных относится к иным годам, чем 1897 г., в который произведена общая русская перепись, что принуждает предположительно перечислять их для приведения к одному общему сроку. Затем, для Финского края недостает некоторых данных в такой подробности, какая возможна для всех других губерний и краев России, и особенно не хватает подробностей, касающихся отдельных губерний. Поэтому в прилагаемых далее табл. 1, 2, 3 для Финляндии нет подлинных сведений по отдельным губерниям, и даются числа только для всего Финского края; но и в них некоторые цифры отчасти сомнительны, потому что не прямо взяты из переписей, а разочтены с теми или иными допущениями. Это, однако, не может почти нисколько влиять на общие выводы именно по той причине, что все население Финского края составляет менее чем одну сорок девятую часть общего населения империи, следовательно, погрешность, возможная в такой малой доле, не может влиять на общие результаты в заметной мере.

Так как всякие измерения, а тем паче статистические, сопряжены с неизбежными своими погрешностями, то во всех приводимых далее таблицах я счел возможным приводить лишь счет тысяч людей, редко сотен, зная, что и этого совершенно достаточно для статистических сличений и сопоставлений, для которых назначаются сводные таблицы, касающиеся страны столь многолюдной, как наша.

Данные первой русской переписи относятся к 28 января 1897 г., т. е. они уже теперь устарели на 9 лет и отчасти уже требуют в применении к современности своего рода поправок или дополнений. Такие поправки особенно необходимы в общем количестве жителей, но во многих других числах изменения мало влияли на отношения, которые необходимо знать, потому что за истекшие 9 лет еще не успело произойти существенных перемен, в ожидании которых и надо разбираться в существующем численном материале. Прибыль с 1897 г. населения в отдельных губерниях и областях, конечно, не вполне одинакова, но определить существующую здесь степень различия нет никакой возможности с какой-либо степенью точности, и разность эта великой быть не может. Для всей же России, взятой как целое, на основании данных, собираемых Центральным статистическим комитетом Министерства внутренних дел⁴ о числе рождающихся и умирающих, должно принять прирост никак не менее 15 чел. в год на 1000 жителей. Это допущение дает следующее вероятное количество всего населения России по годам:

Если же принять естественный прирост равным 18 чел. на тысячу в год (как дает указанный источник для 50 европейских губерний для 1897 г.), то в начале 1906 г. число жителей России должно считать близким к 150,1 млн (вместо 146,6 млн).

Осторожнее, однако, принять предположение⁵ о годовом приросте в 1,5 %.

Подобным же образом легко расчесть количество жителей в отдельных частях России, если принять естественный прирост (т. е. разность между числом рождающихся и умирающих) везде одинаковым и равным 1,5 %, но несомненно, что густо населенные губернии выделяют часть населения для переселения в редко населенные губернии и края, а за последнее время отчасти и за границу, в особенности в С.-А. С. Штаты и Аргентину. Однако разность, от этого происходящая, не должна быть большой в сравнении с общим числом жителей. Убыль, происходящую от войны и событий, за нею последовавших, также нельзя считать сколько-нибудь влияющей на общее число жителей, хотя она, конечно, для разных местностей не одинакова. Ведь надо же помнить, что в России ежегодно прибывает не менее 2 млн жителей, т. е. в каждую минуту дня и ночи общее число рождающихся в России превышает число умирающих на 4 чел. При этом цифры, подобные убыли в боях и т. п., – численно – приравниваются с величинами погрешностей, возможных из года в год и для разных местностей.

Если от общего числа жителей, относящегося к современным годам и представляющего важнейшую исходную величину, перейдем к числам, выражающим распределение жителей по возрастам, занятиям, языку и т. п., то, конечно, здесь уже, несомненно, происходят с годами изменения, вовсе не выражающиеся указанной величиной прироста. Так, например, число городских жителей прибывает, несомненно, быстрее общего прироста жителей. То же должно сказать о лицах, занимающихся видами промышленности, считая в том числе и пути сообщения. Из данных других стран, даже из сведений нескольких переписей Финляндии, очевидно, что прибыль в числе городских жителей, равно как лиц, занимающихся видами промышленности, повсюду гораздо более общей прибыли населения. Это естественное и всемирное явление определяется прежде всего тем, что для добычи первичных условий жизни, т. е. хлеба и других жизненных продуктов, с течением времени и с введением разного рода улучшений требуется относительно меньший и меньший процент жителей.

Вот в этих-то отношениях чрезвычайно важно дождаться новой русской переписи, которая должна ясно указать степень напряженности у нас явлений подобного рода. Оценивать на глаз или по примерам других стран или некоторых городов, в которых точная перепись повторялась, нет никакого основания. Замечу, однако, что приводимые далее цифры относительно количества лиц, занятых земледельческой деятельностью и разными видами промышленности (табл. 3, столбцы 40, 43–45), показывают, что широко распространенное мнение о великом преобладании у нас первичных видов промышленности, т. е. земледелия, скотоводства (кочевого быта), лесоводства и т. п., во многих отношениях преувеличено, и уже в этом смысле перепись 1897 г. доставляет трезвые данные, заставляющие с нетерпением ждать новой переписи, для того чтобы судить о степени быстроты течения указанной общей и неизбежно необходимой мировой эволюции в нашем отечестве. Земледельческую деятельность и деревню, очевидно, оставляют не потому, что промышленная или городская нравится или представляет какие-либо особые соблазны всякого вида свобод, а потому только, что первая лишь начальная, однообразная и ограниченная и должна в своем значении постепенно убывать⁶, тогда как вторая отвечает росту беспредельному; первая чисто внешняя, почти животная, вторая же более приближается к духовной; очевиднее же всего потому, что первая повсюду менее, чем вторая, выгодна, так как хлеба нужно людям лишь определенное количество, пропорциональное числу жителей, другие же виды промышленности, доставляющие удовлетворение разнородным видам народившихся потребностей, привлекают людей, как и города, совокупностью выступающих со временем условий и необходимостью при возрастающем общем росте удовлетворять спросу на предметы, которые всегда подразумевались, когда говорилось о том, что «не о хлебе едином жив человек». Но так как без хлеба все-таки нельзя обойтись и он составляет неизбежную потребность, доставляемую доныне исключительно солнцем, соединенным с землей, то вслед за столбцами, дающими общее число жителей и их распределение по полу и возрасту, приводятся данные (столбец 13) о количестве земли в данной губернии, крае, земле или области.

Столбец 13 показывает именно это общее количество земли или, точнее, суши, относимой к данному подразделению страны. Крупные массы вод, например большие озера, выкинуты из счета земли, хотя несомненно, что воды доставляют часть питательных веществ в виде рыбы, и в будущем, вследствие развития искусственного разведения рыб, устриц и всякой другой водяной живности (растений и животных), придет же время, когда значение вод не только внутренних, но и соседних морей приобретет свое место, и надо полагать, что до этого уже доживут наши дети. Общее количество земли само по себе имеет ограниченное значение для чисто земледельческой деятельности, если из «всей земли» не вычтены земли, которые не могут быть прямо превращены личными усилиями земледельцев в луга и пашни. Сюда относятся особенно северные наши земли, совершенно не способные к хлебной культуре, каковы тундры и вообще прибрежье Ледовитого океана; там и солнца мало. Их много у нас⁷, и их пропорцию можно было бы счесть, потому-то граница лесов и возделываемых хлебов довольно хорошо известна, но все же такой расчет был бы не лишен большого произвола, а потому мною здесь вовсе не делается. Это потому особенно, что сверх тундр, солончаков, болот и тому подобных мест, прямо неспособных к культуре, необходимо в России отчислить большое количество земли под леса, сохранение которых, узаконенное императором Александром III, составляет неизбежное условие сколько-либо правильного течения русской жизни, так как несомненно, что азиаты, истребив леса, многие места Азии превратили в пустыни, да и Сицилия, когда-то бывшая житницей Италии, производит очень мало хлебов едва ли не по той же причине. Только отчисляя затем неизбежное количество земли для городов, дорог, водяных сообщений и т. п., можно было бы составить понятие о количестве земли, способной к земледелию.

Такие данные желательно иметь при составлении будущей переписи или при новом генеральном межевании. При этом должно выясниться, какая часть ныне пустующей земли может быть прямо или косвенно отвоевана для земледелия (для пашен и лугов). Начало осушения Пинских болот составляет пример такого завоевания. Если бы введено было орошение, во многих жарких частях России, даже на южном берегу Волги, можно бы отвоевать от пустынь целые области. В свое время фараоны не только строили пирамиды, но и заботились об орошении. При развитии сознательности в России вопросы этого рода должны встать на очередь, потому что земля навсегда останется первой основой народности и государственности⁹.

Теперь же пока должно ограничиться общим количеством земли для суждения о том, как она отвечает народным нуждам.

Полагают нередко, что тут все дело в распределении земель между разными классами владельцев. Конечно, часть дела заключается в этом, но освобождение крестьян с землею, почти беспримерное для других стран, а у нас осуществленное Александром Освободителем, показывает, что в России вопросы этого рода понимаются издавна в надлежащем виде. Суть дела не в этом, а преимущественно в том, что и помимо всякого «распределения» в некоторых частях России земли уже очень мало, т. е. густота населения уже велика. А пример не только древних частей Азии, но и Западной Европы, климат которой более нашего благоприятен земледелию, показывает, что потребность выселения и других коренных перемен становится в стране настоятельной, когда на жителя приходится всей земли мало, а именно в Европе менее 4 десятин, считая при этом всех, от мала до велика, от городов до последних поселков и всю землю. У нас же вся главная масса коренной России уже имеет тесноту большую, чем указанная. В этом-то отношении я считаю наиболее удобным и ясным выражать густоту населения (столбец 14) числом десятин, приходящихся в среднем на одного жителя. В таблице видно, что из 19 краев и земель, на которые разделена далее вся Россия, в целой половине, на которой живет более двух третей русского населения, приходится на жителя в среднем уже менее 4 десятин на душу (столбец 14). Так, в Среднерусской земле, содержащей губернии: Рязанскую, Орловскую, Тамбовскую, Пензенскую, Воронежскую и Курскую, на душу приходится в среднем менее 2¹/₄ десятины. Напомню, что это касается всей земли, т. е. годной и негодной, солончаков и всякой другой, пока не способной к культуре земли. А в Польском крае, занимающем 112 тыс. кв. верст и имеющем 9,4 млн жителей, приходится всего на душу менее 1 ¹/₄ десятины. В Малороссийском крае, имеющем размер 283 тыс. кв. верст и население в 17,1 млн, приходится менее 1³/₄ десятины всей земли на душу.

Ввиду того важнейшего значения, которое имеет густота населенности 10 для всего народного быта, даже для всей истории отдельных народов и всего человечества, она принята в большое внимание как при разделении всей империи на отдельные края, так и при расположении краев в таблицах (см. таблицу на с. 50).

Достаточно взглянуть на приведенные числа и на данные табл. 1, чтобы видеть, что огромное большинство жителей России находится в таком же положении, в каком три или четыре столетия тому назад находилось большинство жителей стран Западной Европы. Это положение вызвало там свои исторические события (религиозные войны, бунты, революции, Наполеона и т. п.) и такой напор к переселению, что Америка и берега Африки стали живо наполняться европейскими выходцами. Часть совершающихся у нас ныне событий, без сомнения, должно приписать такому же положению, в которое мы поставлены в настоящее время. Его, это положение, нередко не видят, считая Россию вообще малоземельной, но, забывая о наших обширных тундрах, песчаных степях и полупустынных местностях Сибири, которую напрасно долго держали в состоянии ссыльного места. У нас есть края, например Восточно-Сибирский, где на душу приходится 386 десятин, а в Якутской области – даже 1339 десятин на душу. Но в краях этих не так уж много земли, способной к земледелию, как показывает количество всей земли. Ведь надо же не забывать, что в Якутской-то области признали полюс холода и там земля летом до дна не оттаивает, а хлеб родится только в немногих ее частях. Переселяться в места, редко населенные, подобные Западной Сибири, где на жителя все еще приходится до 110 десятин земли, или в Киргизские степи, где на жителя приходится 60 десятин, нелегко, когда не накоплено развитием промышленности достатка и когда совершенно для всех уже стало ясным, что «не о хлебе едином жив человек».

Как во всем, так и относительно густоты населения у нас скачок явный между губерниями, краями и землями, густо населенными, означенными выше буквой А, и редконаселенными (Б): скачок сразу от 4 десятин к 63. Из редконаселенных краев Северно-Русский край, Западная и Восточная Сибирь примыкают к Ледовитому океану, и преимущественно по этой причине в них очень много земли приходится на душу. В промежутке стоят степные наши края, подобные Закаспийскому или Южно-Сибирскому (Киргизскому) краям, но здесь опять много земли, требующей особых мер для того, чтобы сделаться культурною, а именно орошения, разведения лесов и т. п. Финский край, или, иначе, Финляндия, имеет на душу 12,5 десятины, но только потому, что Улеаборгская губ., занимая 147 тыс. кв. верст, имеет всего 260 тыс. жителей, т. е. на жителя приходится около 86 десятин. Но ведь это тундры, где и лапландцам приходится с трудом снискивать себе пропитание охотой да рыбными промыслами. А так как на переселение нужны большие народные средства, а для коренных земельных улучшений, вроде орошения или разведения лесов в пустынных местах, требуются еще большие средства, то очевидно с первого взгляда, что переселение, а тем паче переделы земли между владельцами, не составляет основной или коренной меры, всего более потребной России для того, чтобы она встала твердой ногой на путь правильного развития и, главное, роста своего достатка. По мне, путь для этого один, и совершенно ясный из всего того, что мы видим в Западной Европе, которая все же к нам ближе, чем азиатские страны с их благодатным климатом: Китай, Ява и Индия, где одна десятина риса может пропитать более десятка людей. При нашем климате не то что на девяти десятых страны, но на девяносто девяти сотых существующих природных земель нельзя и думать идти дальше того, до чего добралась Западная Европа, т. е. до того, что одна засеянная десятина может пропитывать в целом (с плодопеременностью [севооборотом. – Ред.], травосеянием т. п.) примерно 3 жителей.

Путь, по которому следует идти, для того чтобы земледелие приняло надлежащий (интенсивный) характер и стало давать жатвы, превосходящие жалкие урожаи большинства наших полей, – один, и никакого другого нет. Он не столько требует общего увеличения наделов землей, сколько коренных улучшений всего земледелия, а оно невозможно без специализации (интенсивности) земледельческого промысла и без приложения огромных к нему капитальных затрат. Специализация же не может совершиться без перехода части народа на другие промыслы¹², капиталов же на земледелии, как, надеюсь, знает всякий, никак уже не сколотишь – помимо какого-либо исключительного стечения обстоятельств (чаще всего уродливых). Получается один-единственный выход. Он состоит в развитии видов промышленности всякого рода, в снабжении (при помощи торговли) других стран ее продуктами и в накоплении через это народных средств, потребных как для переселения, так и для тех коренных земельных улучшений, начиная с дорог, какие уже настоятельно необходимы нашему народу, прямо судя по величинам густоты населения. Оставляю, однако, этот предмет не только потому, что коснусь его и далее, но и потому еще, что стараюсь избегать соображений, непосредственно не внушаемых численными данными.

В столбцах 2 и 3 дано абсолютное количество тысяч лиц мужского и женского пола, в разных частях России находящихся, а в столбцах 4–11 дано число тысяч лиц разного возраста, по десятилетиям, начиная с рождения до 10 лет, и т. д. Те и другие числа чрезвычайно поучительны во множестве отношений, но я коснусь их здесь лишь вскользь, потому что предполагаю обработку их произвести впоследствии, когда буду иметь для этого достаточно времени.

Вообще в России на 63,7 млн лиц мужского пола лиц женского пола 64,5 млн, а именно на 1 тыс. мужчин 1011 женщин. Обыкновенно полагают, что число лиц обоего пола почти одинаково, но этого «почти» нет нигде даже в такой мере, как в России. Чаще всего число женщин превосходит число мужчин. Так, например, в Англии, Шотландии и Ирландии по переписи 1901 г. на 20,5 млн мужчин 21,4 млн женщин, т. е. на 1000 мужчин около 1044 женщин. В Бельгии – 1013, в Германии – 1032, во Франции – 1022, в Австрии – 1035 и т. д. В С.-А. С.Штатах по переписи 1900 г. на 38,9 млн мужчин 37,2 млн лиц женского пола, т. е. на 1000 мужчин 956 женщин. Перевес мужчин над женщинами в С. – А. С. Штатах объясняется не только тем, что китайцы и японцы приезжают туда очень часто без семей, но и тем, что переселенцы в Америку привозят с собой мало детей и жен. Так, между белыми, родившимися вне Штатов, числится 5,5 млн лиц мужского пола и 4,7 млн лиц женского пола.

Вообще говоря, страны характеризуются отношением численности полов довольно явственно, и в этом отношении разные края и земли России отличаются весьма сильно, до того, что в Калужской губернии на 502 тыс. лиц мужского пола имеется 631 тыс. лиц женского пола, т. е. на 1000 мужчин 1257 женщин, а в Закаспийском крае, т. е. в Закаспийской, Сырдарьинской, Самаркандской и Ферганской областях, на 1000 мужчин всего 834 женщины. И это не какие-нибудь случайные явления, а совершенно однородно повторяющиеся во взаимно соприкасающихся губерниях. В Закаспийском крае такой же перевес мужчин составляет общее явление, и в целом крае на 1000 мужчин лишь 851 женщина. Напротив того, Ярославская, как и Калужская губ. и вообще центральнорусские губернии, представляет перевес лиц женского пола, а именно в Ярославской губернии на 461 тыс. мужчин 610 тыс. женщин, и опять это явление не единичное, а касающееся целых краев и вообще крупных частей России. Так, в подмосковных губерниях на 1000 мужчин 1133 женщины, в Среднерусской земле на 6*/₄ млн мужчин 6 /₃ млн женщин, т. е. на 1000 мужчин 1100 женщин. Объяснение этому явлению я не могу полагать только в том, что из таких губерний, как Ярославская, Калужская и т. п., много мужчин уходит на заработки в столицу, как видно из того, что даже в самой Московской губернии, взятой в целом, на 1219 тыс. мужчин только 1212 тыс. женщин. В самих же столицах перевес мужчин над женщинами, конечно, несравненно больше, а именно в Петербурге на 1000 мужчин 826 женщин, а в Москве на 1000 мужчин только 754 женщины. Этот большой перевес для столиц совершенно понятен, если уже в Варшаве на 1000 мужчин 998 женщин, а в Одессе 863 женщины.

От чего же зависит перевес мужчин над женщинами в таких краях, как Закавказский и Закаспийский, даже весь Кавказ и Южная Россия, сказать было бы нельзя, если бы не было уяснения в числах для Сибири, как и для С.-А. С. Штатов. В Южно-Сибирском, или Киргизском, крае 1823 тыс. мужчин и 1631 тыс. женщин, в Восточно-Сибирском крае на 996 тыс. мужчин 831 тыс. женщин; даже в Западной Сибири, которая уже во всех отношениях близка к остальной России, все же на 1967 тыс. мужчин 1964 тыс. женщин. Это как будто показывает, вместе с американскими цифрами, что это края переселенческие, куда сама природа зовет переселенцев, и женщин туда призывает по преимуществу потому, что без них естественный прирост невозможен¹³.

Еще несравненно более поучительно распределение жителей по возрастам, но я укажу только на жителей до 10-летнего возраста, потому что подробный разбор завлек бы далеко. В России на 128,2 млн всех жителей почти 35 млн детей до 10-летнего возраста, а именно около 27,3 %. Если мы возьмем почти все другие наиболее известные по переписям страны, то увидим пропорцию детей гораздо меньшую. Во Франции детей до 10-летнего возраста только 17,5 %, в Бельгии.

22.4 %, в Швейцарии 21,6 %, в Испании 22,6 %, в Италии 22 %, даже в Германии 24,2 %, в Швеции 23,1 %, в Дании 24,4 %, в Голландии 24,5 %, в С.-А. С. Штатах 23,8 %, в Англии, Шотландии и Ирландии 23,6 %, в Японии 22,8 %. Только страны, так сказать, молодые, обещающие в будущем больше, чем представили в прошлом, имеют число детей больше западноевропейского, а иногда и большее, чем у нас. Так, в Сербии, по переписи 1900 г., 32,8 %, в Болгарии 30,1 %, в Аргентине 29,0 %, а в Бразилии 29,4 %. Мы помещены не в тропиках, а все же детей имеем много, потому что у нас есть много в будущем, как в указанных теплых странах. Но высокий процент детей (моложе 10 лет) не везде у нас одинаков. И у нас есть края, например Ливонский (губернии Эстляндская, Лифляндская и Курляндская), где 21,1 % детей до 10 лет, но зато есть целые края, например Южно-Русский, Кавказский и Закавказский, где детей или 30 %, или около того. Избыток детей, конечно, обещает в будущем, но современную силу он уменьшает не только потому, что детей надобно выкармливать, но и потому, что при увеличении процента детей уменьшается процент рабочих сил. Стараясь остаться кратким, укажу лишь на то, что мужчин и женщин от 20 – до 60-летнего возраста у нас всего лишь 44,8 %, т. е. меньше половины, тогда как во Франции их 52,4 %, в Англии 47.5 %, даже в английской Индии 47,3 %. Повторю еще раз, что над распределением жителей по возрасту, равно как и над общим средним возрастом, я предполагаю остановиться в другой раз, потому что предмет этот заслуживает большого внимания, а теперь перехожу к столбцу 12 табл. 1, извлеченной из переписи 1897 г.

^{Типы белоруссов Минской губернии. Гравюра XIX в.}

В столбце 12 дана сумма (в тысячах) жителей, «одержимых физическими недостатками». Так названы в переписи умалишенные, глухонемые, слепые и немые. Подсчет их составляет полезное дополнение к нашей переписи, отличающее ее от многих иных, потому что такие лица, составляя заметную часть народонаселения, уменьшают его силу и производительность¹⁴, ложась бременем на остальных, особенно на «кормильцев» (столбцы 51 и 52 в табл. 3). Особо важно будет узнать со временем, при повторении общих русских переписей, как изменяется с течением времени число таких лиц по всей стране и в ее частях. Общее число умалишенных, глухонемых, слепых и немых по всей империи¹⁵ достигает по переписи 545 тыс. чел., что составляет на 1000 жителей немного более 4 чел., которых следует исключить из числа трудоспособных жителей, по крайней мере на столько же, как должно исключить малых детей, больших стариков и больных. Примечательно, что процентное отношение почти во всех краях выходит одинаковым и близким к 4 на 1000. Небольшое увеличение (до 6 на 1000) замечается в Ливонском и Пермском краях, но зато в других случаях видно уменьшение, например в Польском и Кавказских краях (до 3 на 1000). Это постоянство тем характернее, что оно даже сохраняется в больших городах, например, в Петербурге на 1 ¹/₄ млн жителей (1897) 5,2 тыс. лиц с физическими недостатками (= 4,1 на 1000), а в Москве примерно на 1 млн жителей 3,7 тыс. (= 3,7 на 1000). Если на 128,2 млн всех жителей, как указано выше, приходится в рабочем возрасте – от 20 до 60 лет – мужчин и женщин около 57,4 млн человек, то из них необходимо исключить, по крайней мере, четверть женщин, занятых домашним хозяйством, да еще и больных, чтобы получить число работоспособных жителей, но из 43,1 млн оставшихся нужно отнять, по крайней мере, 0,5 млн с важными физическими недостатками, лишающими работоспособности, чтобы получить сумму лиц, на работу которых может рассчитывать страна даже при том невероятном случае, когда все способные к работе по социалистическо-коммунистической программе будут подгоняться на работу. Останется 42,6 млн работоспособных. Мы увидим далее, в столбцах 51 и 52, что у нас число лиц, зарегистрированных в качестве работающих на всех общественных производительных поприщах, едва достигает 34,0 млн чел., показывая этим, что у нас интенсивность труда, вообще говоря, невелика и надобно ясно видеть, что наша бедность, между прочим, зависит и от этой причины.

^{Сибирский казак. Гравюра XIX в.}

Все данные, извлеченные из переписи, расположены мною в трех сводных таблицах, и мы теперь перейдем к табл. 2, содержащей сведения о распределении жителей по природному языку, по вероисповеданию и по обучению, потому что эти данные, приближаясь к тем главным естественным условиям, которые содержатся в табл. 1, лишь в малой мере зависят от воли отдельных лиц, а определяются условиями, в которые они поставлены по рождению или по семейным обстоятельствам.

В России народов разного происхождения, даже различных рас, скопилось немалое количество. Оно так и должно быть вследствие того срединного положения, которое Россия занимает между Западной Европой и Азией, как раз на пути великого переселения народов, определившего всю современную судьбу Европы и берегов Средиземного моря, падение Древних Рима и Греции и само появление на Великой Европейской равнине славянской ветви индоевропейцев. Послужив главным путем Великого переселения народов, Россия содержит осевшие на месте их остатки. К Африке Россия не касается непосредственно, и черная раса не бродила по нашим степям, и лишь поэтому африканско-негритянской народности у нас нет в сколько-нибудь заметном количестве. Что же касается американской народности, то часть нашего сибирского побережья, очевидно, с ней родственна, и, вероятно, большинство этих народов связано с монгольским типом, характернее всего выраженным в Китае.

Коснувшись прошлого переселения народов, столь изменившего картину всего мира, за исключением, быть может, только одного Китая, не могу не остановиться хоть на момент над современным и предстоящим положением этого предмета, потому что его значение, без сомнения, выше многого иного, считаемого весьма важным. Переселение народов не кончилось, еще идет – не только из Европы в другие части света, но и из Китая, но кончиться ему должно в некотором будущем – едва ли еще к нам близком, когда произойдут три неизбежные и уже явно начавшиеся в наше время явления, все прогрессивного свойства: 1) когда общее число жителей повсюду станет, как идет уже ныне, возрастать быстрее, чем было не только в древние века, но и в средние¹⁶, и дорастет до того, что повсюду теснота приблизится к китайской или английской¹⁷; 2) когда общее развитие трудолюбия и промышленности, руководимых наукой, т. е. реально опытным исканием долей истины, овладеет недрами земными и солнечной энергией, превращением веществ и питанием людей, устройством жилищ и пользованием океанами и т. д. – в такой мере, уже теперь предвидимой, что для размножения людского и тесноты общей мирной жизни не будет никакого другого препятствия, кроме лени отдельных лиц, которым возмездием за то должны быть нужда и голодная смерть, что, видимо, также уже начинает наступать во всем мире; 3) когда правительства крупнейших государств всего света дойдут до сознания необходимости быть сильными и достаточно между собой согласными для подавления всяких войн, революций и утопических начинаний анархистов, коммунистов и всяких иных «Больших Кулаков», не понимающих прогрессивной эволюции, совершающейся во всем человечестве¹⁸.

^{Украина. Сходка старейшин перед корчмою. Гравюра XIX в.}

Заря и этого общего соглашения народных правительств видна уже в Гаагской, Портсмутской и Марокканской конференциях, хотя до правильно организованного сложения тут и во всем ином еще далеко уже потому, что сперва надо перестать кичиться одним народам и расам перед другими, так как римская, греческая, китайская, даже еврейская («народа Богом избранного») кичливость наказаны по заслугам. Быстрота, с какой Япония приобрела свое новое мировое положение, тут много значит, но еще большего надо ждать от Китая и Африки. Мы, русские, взятые в целом, кичливости чужды и, поставленные на грани двух не чуждых миров, должны ясно понимать соприкасающиеся сюда предстоящие вопросы. От того-то, приступая к разбору распределения жителей России по природному языку, т. е. по народностям, я считал не излишним коснуться указываемого предмета, так как и у нас вопросы народного прироста, переселения, соседской жизни разных рас, развития промышленности и наук, отсутствия утопических увлечений, мирного улаживания международных недоразумений и т. п. должны занимать первое место – вслед за вопросом о способах прекращения общей средней народной бедноты, составляющей основную причину всех наших бед.

Во всех отношениях преобладание принадлежит у нас славянскому отпрыску индогерманских народов. Эту большую ветвь человечества именно и представляет исключительно Россия. Всех славян, как известно, по языку и наречию должно делить на восточных, к которым относятся великороссы, малороссы и белорусы, составляющие явное большинство всего славянства, и на остальных славян, содержащих западно– и южнославянские племена, из которых поляки занимают, без сомнения, первенствующее место.

^{Литовцы из окрестностей Вилкомира. Гравюра XIX в.}

Столбцы 15–17 содержат перечисление по губерниям и краям количества великороссов, малороссов и белорусов, а столбец 18 – поляков и всех других славян, потому что число этих последних очень мало в России и для них нельзя было – краткости ради – оставлять особый столбец. В общей сумме в России имеется почти 84 млн восточных славян, а именно: великороссов 55,7 млн, малороссов 22,4 млн и белорусов около 5,9 млн. Всех поляков и остальных славян в России около 8,2 млн, так что в Российской империи всего должно считать около 92 млн славян на 128 млн всех жителей. Следовательно, в России их около 72 %, а восточных славян около 65,5 %. А так как другие страны, например Болгария (около 4 млн жителей) и Сербия (около 3 млн жителей), малонаселенны и своей независимостью немало обязаны усилиям России, все же остальные славяне числятся или в Германии, или в Австрии, то Россия составляет единственную сильную опору славянства, взятого в целом и содержащего примерно 130 млн, т. е. составляющего более трети всех жителей Европы. Сходство людей по языку, без всякого сомнения, отвечает одинаковости происхождения и близости во многих других отношениях, а потому во всех славянах мы должны, во всяком случае, т. е. вовсе не придерживаясь славянофильства, видеть наших ближайших братьев, и если француз, немец, англичанин, индус и китаец – наши близкие, то ближе всего все же славяне. Стремление подчинить все государственное сложение идее национализма составляет мысль, в особенности господствовавшую во времена Наполеона III и вызвавшую образование единой Италии и единой Германии, но затем почти оставленную не потому, конечно, что коммунизм ее вытеснил, а, вероятнее всего, потому, что восстаний и войн впереди не увидали конца в самой Европе, а вне ее сочли наиболее удобным и «прогрессивным» придерживаться иных начал. Национализм, по мне, столь естествен, что никогда, ни при каких порядках, «интернационалистами» желаемых, не угаснет, но, во-первых, на все, думается мне, придет свое подходящее время, а теперь оно уже никак не за крайности национализма; во-вторых, малым народцам уже практически необходимо согласиться навсегда с большими, так как в будущем прочно лишь большое и сильное; в-третьих, разбредшиеся народы, вроде цыган и евреев, без всякой земли и государственности, не могут даже и входить в счет; и, в-четвертых, национализму необходимо более всего принять начало терпимости, т. е. отречься от всякой кичливости, в которой явная бездна зла, а потому в этого рода делах практичнее всего терпеливо ждать течения совершающегося. Тем не менее государственное единство прежде и больше всего определяется господствующей народностью, которая выражается яснее всего в принадлежащем ей языке. Поэтому-то немалый интерес должно видеть в подсчете, который содержит перепись 1897 г., всех жителей России по их природному языку. То деление, которого придерживались в переписи, и даже порядок распределения народов по природному языку удержаны и в нашей таблице.

Прежде всего, должно заметить, что всех неславян около 28 %. Они говорят на многих разнообразных языках, числом примерно около 50. В столбце 19 дается число тысяч литовцев, латышей, жмудинов и тому подобных народов, язык которых по своим корням приближается к языку славянскому, и потому они должны быть помещены вслед за славянами. Таких народов во всей России около 3 млн, а именно: в Ливонском крае (губ. Лифляндская, Эстляндская и Курляндская) преимущественно латышей, а в Литовско-Белорусском крае (губ. Ковенская, Виленская, Витебская, Могилевская, Минская и Гродненская) около 1,6 млн литовцев на 5,4 млн белорусов. В остальных краях литовско-латышские народы живут лишь в небольшом количестве и только разве в Польском крае (0,3 млн) несколько больше прочих, а именно литовцев.

В следующем, 20-м столбце перечисляется количество романских народов, между которыми преобладают молдаване (около 1 млн), живущие преимущественно в Бессарабии. Во всех прочих губерниях и краях находится понемногу французов, итальянцев и других романских народов, общая сумма которых все же невелика, потому что вместе с молдаванами составляет всего 1,15 млн жителей. Выделить их, несмотря на малость количества, было, однако, необходимо, потому что это все же народы совершенно особого рода, отличающиеся явно от жителей России, перечисленных в столбце 21 и причисляемых к германским народам. Здесь на первом плане стоят, конечно, немцы, в значительном количестве находящиеся в Польском крае (0,4 млн), Южно-Русском и Нижневолжском краях (тоже по 0,4 млн), где они поселились преимущественно в качестве колонистов, т. е. главным образом земледельцев, тогда как в Польском крае они преимущественно промышленники, как и во всех других краях, где содержатся понемногу, хотя в Ливонском крае составляют 7 ¹/₄ %, содержась в количестве 173 тыс. на 2,4 млн всех жителей. Кроме немцев, у нас повсюду более или менее живут голландцы, англичане, шведы и другие германские народы. Их в сумме почти вдвое более, чем романских народов, а именно: германских народов 2,15 млн, а романских 1,15 млн. Те и другие по малочисленности не могут входить в расчет при обсуждении русских дел, тем более что они способны к тому, чтобы превращаться понемногу в настоящих русских, как видно уже из того, что даже между славянофилами считаются такие имена, как Гильфердинг, Миллер и т. п. В Финском крае около 340 тыс. шведов, что составляет 13 %, т. е. много больше, чем немцев в Ливонском крае.

В столбец 22 включены все жители России, принадлежащие к остальным индоевропейским племенам. Между ними преобладают армяне, более всего живущие, как всякому известно, в Закавказье, где числится около 1,5 млн армян. Кроме того, сюда же причислены цыгане, рассеянные по всей России, греки, персы, таджики, курды и тому подобные народы, образующие вместе с армянами почти столько же жителей (2,2 млн, т. е. менее 2 % всего населения), как и германские народы. Скопление в Закавказье большого количества армян, рассеянных почти во всем мире, преимущественно же скопившихся, кроме России, в Турции и отчасти в Персии, не имело бы особого значения потому, что в Закавказье грузинских народов (столбец 24) и татарских народов (столбец 26) почти столько, как и армян, т. е. там армяне перемешаны с другими неславянами. Но так как в Закавказье почти на 5 млн всех жителей только четверть миллиона русских, то роль армянства, как народа более шустрого и торгового, чем грузинские народы и татары, очень немаловажна. Количественная сторона, как и во многом другом, имеет свое определяющее значение, а потому перечисление в отдельных краях разных народностей должно обратить на себя русское внимание, и если исторически ослабевшие народности, подобные армянам, могут рассчитывать на будущее развитие, то только при одном условии, чтобы они не только мирно уживались со своими ближайшими соседями, но и твердо держались тех русских начал, которые дают им защиту от рядом живущих с ними давних врагов, сломивших их когда-то временно существовавшую независимость.

^{Осетины. Гравюра XIX в.}

В следующем, 23-м, столбце перечислены семиты, живущие в России. Между ними преобладают, как известно, евреи, потому что арабов и прочих семитов у нас очень немного. Числа таблицы показывают большое скопление евреев в Литовско-Белорусском крае, где они составляют около 14 %. Численно и относительно почти столько же евреев в Польском крае, а затем около 8,5 % в Малороссийском крае и около 7 % в Южно-Русском крае.

Во всех остальных краях России евреев поменьше, а всего евреев в России 5,06 млн, т. е. они составляют менее 4 % общего числа всех жителей России. Известно, что ни в одной стране нет такого абсолютного количества и такого процента евреев. Лишенные своего отечества, они рассеялись во всем мире, преимущественно же по берегам Средиземного моря и в Европе, хотя и азиатские страны не лишены евреев. Уживаются они у нас, как известно, благодаря своей юркости и склонности к торговле. Всем известно, что преимущественно по религиозным причинам нигде народ не любит евреев, хотя народец этот обладает многими способностями и свою пользу странам приносит, конечно, не своими кагальными или масонскими приемами и политиканством, а своим торговым посредничеством, которого очень недостает в России, как о том скажу далее. Мне кажется, что евреям у нас предстоит легко доступный выход: ассимилироваться с преобладающим населением, отказавшись от кичливой заносчивости, и встать в ряды обычных тружеников, так как, по мне, русские люди охотно подружатся даже и с евреями.

В столбце 24 помещены грузинские и кавказские народы, язык которых хотя и не одинаков, но все же ближе всего к грузинскому языку. Всех таких народов в России 3,5 млн; из них 1,5 млн живет в Закавказье, и между ними преобладают грузины, в Кавказском же крае преобладают чеченцы, лезгины, черкесы и другие кавказские инородцы. Грузия призвала к себе когда-то Россию для того, чтобы защититься ею от напиравших магометан, что и выполнено Россией с полным успехом. Другие же кавказские народы должны были войти в ее состав, потому что лежали на ее историческом пути. Сколько я понимаю русскую историю, русский народ никогда не был склонен к завоевательству и если воевал и покорил немало народов, то лишь потому, что к этому принуждали его прямо слагавшиеся обстоятельства. Нельзя же было не воевать с черкесами, туркменами, киргизами, хивинцами и тому подобными народами, когда они не давали покоя прилегающим русским землям и не могли сложиться в государственном отношении сколько-либо удовлетворительно для соседской жизни. Эволюция этого рода, очевидно, закончилась в наши исторические времена. Нам за глаза довольно дела и там, где мы сели. Попробовали было мы, на манер, нам не свойственный, поживиться на счет Китая, да получили урок, показавший, что это нам вовсе не подходит, что расплываться нам совершенно не следует, а лучше, даже настоятельно необходимее, заняться тем, что давно стало нашим, да разобраться в нем, т. е. у себя, на что – без внешнего толчка – не хватало ни побуждений, ни знаний, ни охоты.

В двух последних столбцах (25 и 26) перечисляется количество (тысяч) жителей, принадлежащих к урало-алтайской и финно– (угро-) татарской группе, которая во всем свете очень велика, но по своему делению представляет наибольшие трудности и условности. Чаще всего эту группу языков делят на три семьи: финскую, монгольскую и турецко-татарскую. Но так как главные представители монгольской расы, а именно: китайцы, японцы и настоящие монголы – у нас очень малочисленны, а имеются из этой группы только астраханские калмыки, камчадалы, коряки, алеуты, тунгусы, айны и тому подобные мелкие народы, то в нашей таблице монгольско-тунгусские народы соединены с татарскими и от этих последних отличены лишь финны, к которым принадлежат не только угорские финны соответственного края, но и рассеянные более или менее в разных других краях России карелы, эстонцы, лопари, черемисы, зыряне, мордовцы, вотяки, пермяки, остяки и т. п.

Таким образом, в столбце 25 дано количество финских жителей России, признающих оттенки финского языка своим родным. Таких народов больше всего, конечно, в Финляндии, где их количество достигает до 2 ¹/₄ млн. Затем их много в Ливонском крае, в Пермской и Нижневолжской землях, а в других краях поменьше, например в Среднерусской, Подмосковной и Верхневолжской землях, в виде мордвы и т. п., нередко вполне обрусевших ветвей финского племени, нигде не достигавшего полной государственной самостоятельности и обладающего некоторой способностью приноровляться к другим народностям. Общее количество всех финских племен достигает 5 ³/₄ млн, откуда видно, что финляндцы образуют почти половину финских народов, обитающих в России. Гораздо большую массу, а именно 14 ¹/₃ млн, образуют татарско-монгольские народы, живущие в России. Их особенно много в абсолютном и относительном количестве в Закаспийском крае, где они составляют почти 90 % всех жителей. Между ними там преобладают туркмены-киргизы, узбеки, таджики, сарты и т. п. Затем также велико количество турецко-монгольских народов в следующем Южно-Сибирском, или Киргизском, крае, потому что тут преобладают киргизы, и в Пермской и приволжских землях, потому что тут живет много татар, рассеянных, однако, и по другим краям России, например находящихся в количестве около 14 тыс. в Литовско-Белорусском крае. В Южно-Русском крае, в особенности в Крыму, также много разных представителей этих народов. Большинство народов этого племени держится магометанства.

^{Татарская деревня. Гравюра XIX в.}

Несмотря на то что число всех татарско-турецких племен достигает около 11 %, т. е. далеко оставляет за собой в количественном отношении евреев, армян и тому подобные народы, но, как всякий русский знает, татарские народы легко примиряются с русским народным бытом, и если бы не религиозная рознь, то можно сказать, что они давно бы слились с русскими везде, где прикасаются тесно. Между русскими и татарами доверие и уважение существуют сыздавна, хотя в свое время было и немало войн. Тем не менее значительность общего количества татарско-турецких подданных России и их скученность не должны ускользать от русского внимания. Скажу, однако, по личному опыту, так как не раз в Сибири и Закавказье приходил в близкое прикосновение с представителями этих народов, что турецко-татарские народы очень довольны тем, что могут под державою России вести мирную жизнь, понимая, что они бы не могли ею пользоваться в такой же мере, как у нас, при самоличном управлении, ни под властью других соседних народов. Эту разумность отношений к России в татарско-турецких племенах следует всемерно поддерживать и, по моему личному мнению, в случаях местных инородческих разладов, которые за последнее время немалочисленны, голосу турецко-татарских народов должно внимать поболее, чем голосу многих иных инородцев, живущих под русским кровом.

Из сказанного видно, что в крупных чертах абсолютное и процентное распределение народов, образующих Россию, есть следующее:

Распределению жителей России по природному языку во всех отношениях соответствует распределение по религиозным верованиям. В этом отношении в таблицах отмечены лишь три категории жителей. В столбце 27 дано число православных, равное 89 ¹/₄ млн, т. е. как раз почти столько, сколько имеется великороссов, малороссов и белорусов с небольшой прибавкой финских народов, принявших православие. В столбце 28 даны жители, держащиеся других христианских исповеданий. Их всего числом около 19 млн. И почти столько же имеется у нас нехристиан, между которыми главное место занимают евреи (около 5 млн) и турецко-татарские народы (около 14 млн). Что касается христиан разных исповеданий, то между ними преобладают католики Польского и Литовско-Белорусского краев и лютеране Финского и Ливонского краев, а затем, конечно, большинство романских и германских народов.

Религиозные вопросы, благодаря Богу, в настоящее время, после тех передряг, которые произошли во время религиозных войн, когда-то смущавших весь мир, не волнуют ни Россию, ни другие части света, потому что именно здесь «свобода» наиболее уместна, так как всемирной религии все-таки еще нет и ее мир дождется только разве по истечении новых многих испытаний, когда между научным и религиозным сознанием наступит то единство, о каком мечтал еще в былое время Спиноза, хотя придерживался схоластических и диалектических методов, не способных внушать надлежащего доверия. Истина, конечно, одна и вечна, но надо думать из всего совершившегося и узнанного миром, что истина познается и доступна людям только по частям, мало-помалу, а не разом, в общем своем целом, и что пути для отыскания частей истины многообразны. Эти утверждения исключают уже все виды умственной кичливости, столь обычной как у китайцев, древних греков и латинян, так и у большинства современных «интеллигентов», и заставляют явно отличать истину от пользы и справедливости, носящих признаки чего-то личного, временного и условного, как и все то, что подразумевается под словами «политика» и «право». Хотя без справедливости нельзя и думать о сколь-либо полном достижении частей истины, но смешивать одно с другим все же никогда не должно, как нельзя же мешать вещество ни с движением, ни с духом, сознанием и мыслью или добро с прекрасным. Истина, добро и красота стремятся слиться, но, увы, этого слияния нельзя добиваться совокупности людей помимо условностей «права» и «политики», «справедливости» и «пользы».

В конце табл. 2 (столбцы 30–32) даются численные сведения о распределении жителей по степени школьного их образования, а именно в столбце 30 указано число тысяч жителей, получивших первую степень обучения в низших школах или обучившихся, по крайней мере, чтению и письму. В столбцах же 31 и 32 указано количество тысяч лиц, получивших среднее и высшее образование, и при этом различены мужчины (столбец 31) от женщин (столбец 32). Соединяя вместе число лиц с высшим и средним образованием (хотя те и другие различены в переписи), я имел в виду то общее современное положение вещей, касающихся просвещения, которое мне, посвятившему лучшие 35 лет своей жизни делу образования, довольно близко известно. Если бы эту таблицу пришлось составлять лет 15 тому назад, я бы непременно отличил лиц, получивших среднее образование, от лиц, получивших высшее, т. е. специализированное образование, основанное в большей или меньшей мере на философских началах. Но в последнее время – не потому, что поднялся уровень среднего образования, а потому, что упал уровень высшего образования, – я не считаю полезным отделять два указанных разряда лиц, получивших права на звание интеллигентов. Думаю даже, да и знаю на опыте, что немалое число лиц, не учившихся в средних и высших учебных заведениях, в рядах интеллигенции в России в настоящее время занимают такое же место, какое принадлежит выступающей образованности. Уже одно то, что стачки и забастовки последнего времени повели свое начало во многих местностях России именно от высших и средних учебных заведений, говорит для меня совершенно ясно, что образование в России за последние годы сильно упало, что доказывается еще лучше тем малым научным содержанием, которое находится в литературных, технических и всяких иных прогрессивных произведениях последнего времени. Конечно, не только живет еще остаток от прежнего времени расцвета русского образования, но есть и между новыми учащими и учащимися некоторый процент таких, которые понимают, что дело политики ни под каким видом нельзя смешивать с делом обучения. Они, однако, напрасно старались протестовать: большинство недоучек этого протеста не поняло и назвало их «черною сотнею», очевидно, благодаря тому, что внушено всем образованием, ведущимся со времен покойного графа Д. А. Толстого, т. е. с 70-х годов, на так называемый «классический» манер, по существу подражательный, диалектический, даже синтаксически-логический и справляющийся с субъективно-людской, а не Божеской или объективной правдой¹⁹, которую будто бы можно постигать лишь при помощи одних умственных построений. Мне бы хотелось, но на это не может быть никаких численных данных, отобрать истинно просвещенных людей, способных самостоятельно и благодушно обсуждать действительность по изучению и по разуму, и я желал бы показать их сравнительно малое количество по отношению ко всему населению, судящему по внушению и предрассудкам. За неимением этой возможности принужден остановиться на трех вышеуказанных столбцах.

Что касается чисел 30-го столбца, т. е. числа лиц с низшим школьным образованием, то их в России уже около 26 млн, т. е. около 20 %.

Конечно, лучше бы было, если бы образование, хотя бы первоначальное, в особенности приноровленное к жизненным потребностям, т. е. не только к грамоте и счету, но и к каким-нибудь практическим делам, было широко распространено в России, но ставить задачу «всеобщего народного начального обучения» на такую настоятельность, какую ему придают в настоящее время у нас очень многие, я, признаюсь, не согласен прежде всего по той причине, во-первых, что для этого нужны большие народные средства, а во-вторых, – что, пожалуй, еще важнее, – нужны хорошо подготовленные и приноровленные учителя, которые внушали бы начинающим учение благие начала, а ни того, ни другого пока нет. И пока надежные начальные учителя не подготовятся и средства не соберутся – затевать всеобщее обучение, мне кажется, совершенно нецелесообразным, хотя я очень хорошо понимаю и всей душой желаю, чтобы семена истинного просвещения, направленного на добро и пользу, распространились, по возможности, во всем народе; думаю даже, что при существующей неподготовленности и партийной сутолоке можно загноить немало добрых семян, издавна и наследственно плодившихся в народе. Начинать, мне кажется, следует не с этого конца, а преимущественно с того, при помощи которого развивается народный достаток, так как только через развитие этого достатка, происшедшего, несомненно, за последние десятилетия (после освобождения крестьян, проведения железных дорог и т. п.) и выразившегося явно в миллиардном вкладе сберегательных касс, сама собой выступит народная потребность в образовании, потому что народ уже давно понял (полагаю, что со времен введения христианства) пользу распространения истинного просвещения. Нельзя, однако, забывать, что пока простая грамотность распространена всего у 20 % жителей.

^{Еврейская школа. Гравюра XIX в.}

Эти последние в обычном обиходе крестьянской жизни настолько могут выигрывать, что от него чаще всего отходят в другие области деятельности, в особенности промышленные, где даже простая грамотность да умение считать становятся, очевидно, полезными и даже необходимыми.

Поэтому стремиться к так называемому «всеобщеобязательному образованию», т. е. к бесплатному обучению всех детей, не могущих получить на свои средства начального образования, должно всемерно, но пути к этому одни: надо сперва увеличивать условия накопления достатка в народе (чтобы – без особых налогов – стремились учиться и могли это выполнять) и постепенно подготовлять хороших учителей для элементарных, или народных, школ. Не закрываю глаза на то, что и эти задачи трудны, но вполне убежден в том, что из безысходной на вид дилеммы образованности (для накопления богатств нужно образование, а для образования нужны накопленные средства) выход возможен – особенно для страны природно богатой – только со стороны накопления богатств и подготовки учителей, а прямо браться за всеобщее образование, не имея ни денежных средств, ни учителей, просто неразумно. Идя с недолжного конца, непременно достигнем того, что в образовании разочаруются и народ сочтет его ненужной обузой, препятствующей при сложившихся условиях нормальному течению постепенных улучшений, так как нельзя же забыть, что нам надобно расселиться как можно пошире, чтобы быть как можно поближе к земле, а для некоторых тогда, при наших-то зимах, никакой не будет возможности далеко посылать малых детей в школу.

^{Татарская школа в Шуше. Гравюра XIX в.}

Оставляя, ради краткости всего изложения, и этот важный предмет в тех намеках, которые вырвались, остановлюсь на столбцах 31 и 32. Общая сумма лиц, получивших среднее и высшее образование, достигает 1,44 млн, т. е. превосходит 1,1 % числа всех жителей. Это отношение можно было бы считать не то что достаточным, но пока удовлетворительным, если бы наши средние и высшие учебные заведения были в ином состоянии, чем то, в котором они теперь находятся, так как, вероятно, всем внимательным лицам хорошо известно, что многие из окончивших у нас средние учебные заведения за последнее время лишены даже настоящей грамотности, т. е. не умеют писать как следует. А высшие учебные заведения подготовляют таких практических деятелей, особенно нужных в настоящее время России, которые зачастую не любят своего дела, плохо понимают русские местные потребности и не умеют их изучить сколько-нибудь самостоятельно и разумно к ним приноровляться.

Корень дела едва ли не лежит в недостаточности всей современной подготовки профессоров, а это зависит немало от плохой их (и всяких иных наставников) обеспеченности, ведущей начало от общей нашей бедности. По этой причине мне кажется наиболее настоятельной в деле образования надобностью современной России учреждение высших училищ наставников, готовящих преимущественно учителей для средних учебных заведений и подготовляющих будущих профессоров высших учебных заведений, а попутно и наставников для сельских школ. Но этот предмет я рассмотрел подробнее в особой брошюре под названием «Проект училища наставников» (1906), представив этот проект на благоусмотрение бывш. министра народного просвещения графа И. И. Толстого.

Не останавливаясь более над этой, по-моему, настоятельной и важнейшей нуждою обновляющейся России, обращусь к таблице и укажу на то достойное примечания отношение, которое существует между мужчинами и женщинами, получившими среднее и высшее образование. Первых 884 тыс., а вторых 557 тыс., т. е. на 8 мужчин, получивших среднее и высшее образование, приходится 5 женщин с таким же образованием. Это прекрасный признак, показывающий совершенно явно, что ищут образования у нас в настоящее время не только для дипломов, но и прямо для потребностей жизни, потому что обучавшиеся в средних и высших заведениях женщины лишь в немногих случаях пользуются прямо своими дипломами для приобретения общественного положения. Со времен императора Александра женское среднее и высшее образование, зачатое институтами учреждений я, быстро стало развиваться, быстрее даже, чем где бы то ни было в других странах. А успех так называемых С.-Петербургских высших женских курсов просто беспримерен, потому что масса действительно образованных женщин обучилась там почти исключительно на частные средства, что во всех отношениях многознаменательно. Обрывая свои краткие заметки, касающиеся развития образованности в России, считаю долгом сказать в заключение, что старался в своих таблицах избегнуть столбца «безграмотных», потому что он, увы, численно очень велик (около 101 млн, или 78,8 %), и обратить еще раз внимание на то, что для успешного развития образованности России нужнее всего тотчас же позаботиться о подготовке наставников как для низших, так и для средних и высших учебных заведений.

Две рассмотренные выше таблицы своими числами обрисовывают современное естественное положение частей России и всей ее совокупности, так сказать, в первичных отношениях, имеющих, конечно, определенное и весьма важное значение, но не показывающих ни направления личных усилий, желаний и воли жителей, ни результата, достигнутого при совокупности современной обстановки страны, т. е. не показывающих экономического ее уровня или состояния. Силою страны должно считать количество труда, производимого ее жителями в определенное время (например, год), как сила машины определяется количеством работы (а работа есть произведение величины массы на длину пути, пройденного ею под влиянием силы), произведенной машиной в определенное время (например, в секунду). Трудом или, лучше, производительным трудом – должно называть нечто, совершенно отличающееся от того, что называется работой в исключительно механическом смысле этого слова, потому что под трудом понимается нечто не животно-инстинктивное, а волей и сознательностью определяемое действие людское, назначаемое для получения пользы или для удовлетворения потребности или спроса общелюдского и только в том числе и для своего личного. Поэтому-то труд совсем не связан прямо с работой, понимаемой в механическом смысле, хотя, в сущности говоря, без доли работы никогда не обходится. Во всяком случае, под трудом должно понимать нечто потребное или необходимое и спрашиваемое людьми, считая в том числе и того, кто трудится, главное же в труде – отсутствие неизбежной необходимости, т. е. для него нужен особый толчок собственной личной воли (волевой импульс), хотя бы и напряженной под влиянием самосохранения, любви к ближним и тому подобных прирожденных и бессознательных интересов. В труде уже содержится понятие о свободной воле; к работе можно принудить, к труду же люди приучаются только по мере развития самосознания, разумности и воли²⁰.

Работу могут производить и ветер, и вода, и животные; труд же есть дело чисто человеческое, выражающееся не только внешним, так сказать, физическим результатом, но и внутренним, так сказать, духовным способом, особенно влиянием на волю других людей. В труде должна содержаться всегда и польза людская, и энергия трудящегося, которая при помощи произведений труда и выражается во внешности. Это выражение гораздо разнообразнее, чем механическая работа, которая также многообразна и происходит как при землетрясениях, так и при движении или питании малейшего организма.

Труду, иногда очень большому и многозначительному, зачастую отвечает ничтожная на вид видимая работа, например труду руководителя, ученого или художника. Главную же характеристику труда в том смысле, в котором это слово употребляется здесь²¹, составляет его полезность для людей, и чем более труд относится к широким областям сознательных потребностей, тем больше он приобретает общего значения. Смысл денег или вознаграждения исключительно сводится к пониманию труда. И те, которые идут за Марксами и считают ценною или принимают во внимание только людскую работу, находятся в грубейшем заблуждении, чего мне даже не хочется и доказывать вследствие очевидности, потому что все высшее и лучшее, начиная с постижения истины, с достижения добра и с произведений искусства, получается большим трудом, но малою работою. Потребность труда для жизни становится очевидною только при развитой общественной организации, которая начинается с так называемого «разделения труда» или его специализации. В начальном быту, как и у животных, требуется почти исключительно лишь работа для поддержания жизни и всех первичных отношений. Только труд делает общественное сложение постоянно улучшающимся через изобретения и приложение внутренней энергии к общей пользе. Постепенно, хотя и неуклонно, из как бы прихотливой особенности труд становится полной общей необходимостью, и для меня несомненно, что придет время, когда нетрудящиеся не будут в состоянии прожить, хотя до этого, конечно, ныне еще очень далеко. Количеством труда, т. е. количеством произведенных полезностей и всего спрашиваемого людьми, определяется и, чем дальше, тем больше будет определяться весь достаток людей, все их так называемое богатство и весь их капитал, который есть не что иное, как результат произведенного труда или, правильнее, остаток непотребленного труда. Выражая достаток и богатства деньгами, т. е., в сущности, золотом, люди избрали его как совершенно условную единицу и то только по той причине, что золото в малом объеме и весе содержит много труда, не только потребного для разыскания тех немногих мест, где оно находится, но и на работу, потраченную на его извлечение из недр земли и на переделку.

Весьма характерно и поучительно, что денежная ценность добываемого каменного угля ныне почти приравнялась по ценности с получаемым в мире золотом²², но для получения данной ценности, в виде ли золота или в виде каменного угля, в результате оказывается затрата одинакового числа рабочих дней. Людям, не привыкшим обращаться с понятиями такого значения, как труд, работа, деньги и достаток, кажется возмутительным и во всех отношениях ложным то положение, которое занимают в настоящее время деньги, столь необходимые людям в сложившихся обществах на каждом шагу и столь ненужные Робинзону и дикарям. Они забывают, что земли на каждого Робинзона приходится много десятин и на ней каждый достает свое довольство, а нам так жить нельзя, и затем забывают, что денег обращается в мире много раз более, чем имеется золота, хотя золото есть их выразитель и первообраз, конечно, условный. Деньги прежде всего есть доверие или вера в труд, а труд – выражение полезности, следовательно, деньги выражают полезность и суть представитель полезности. Полезное же понимается иногда также не вполне ясно, потому что под ним подразумевают нередко то, что лично полезно. В золоте же личной полезности чрезвычайно мало. В этих понятиях, на вид кажущихся сложными, но в сущности имеющихся уже у всех, лежит объяснение множества недоразумений, и поныне господствующих в мире. Моя речь исключительно направлена к тем, кто с этими понятиями уже достаточно обошелся и не затруднится, подобно детям, в разборе их совокупности.

В этом смысле важнейшими данными для понимания народов и их современного положения служит суждение об их достатке или богатстве. Но и тут есть свои усложняющие обстоятельства. Богатство может быть потенциальным, если можно так выразиться, т. е. доступным, находящимся в непосредственном владении данного народа, но вовсе еще не извлеченным или не находящимся в непосредственном распоряжении. Таково, например, богатство почвы или богатство залежей полезных ископаемых, например руд железа или каменного угля. Таково даже богатство народных сил, т. е. число работоспособных жителей, даже богатство климатическое и т. п. Таких богатств у России несметное количество, но они едва затронуты, и, пользуясь ими, хотя и самыми первобытными способами, страна наша приобрела свое мировое значение. Это про них давно сказано, что «земля наша велика и обильна». Богатство иного рода, т. е. уже находящееся в состоянии, выражаемом прямо деньгами, обыкновенно явно отличается от предшествующего, и в этом смысле Англия или Франция суть страны богатейшие, а Россия принадлежит к числу беднейших. Это можно было бы выразить при переписи, если бы при ней счесть годовую ценность добываемых полезностей и их запасов, в разном виде находящихся, в сущности капиталы и составляющих. Наши запасы – я говорю не об одном золоте, а о всяких запасах произведений действительного труда – и наша годовая производительность, выражающаяся лучше всего в промышленно-торговых оборотах, ничтожно малы – по числу жителей – сравнительно с тем, чем бы они могли быть, если бы труда у нас тратилось за прежнее время столько же, сколько затрачивалось его в других богатых странах за последние века.

Воспеваемый многими патриархальный быт совершенно чужд понятий этого рода, и если взять конкретный случай нашего земледельца, то спрашивается, много ли труда затратит он в течение года для своей и общей пользы? Не принужден ли он условиями быта и климата большую часть времени посвящать ничегонеделанию, а при этом может ли он обладать достатком, тем более что земледелие в его первичных формах неизбежно сопряжено, как охота, кочевой быт и все первичное, со случайностями неурожаев, падежа скота и тому подобных бедствий, которые и ведут в конце концов, к тому, что самые благодатные по климату и самые богатые по почве страны, занимающиеся исключительно или преимущественно земледелием, во всем мире бедны в современном смысле и никогда богатыми быть не могут, если не приноровятся к требованиям промышленного времени. Это прежде всего нужно понять в настоящую эпоху, когда для народившихся коренных вопросов России надо найти не мечтательные или ретроградные, а практически выполнимые и вперед идти побуждающие ответы. Нашу бедность можно было бы прямо доказать ясными сравнительными числами, если бы наша перепись, как переписи уже во многих странах, сопровождалась опросом о количестве оборотов и доходов всякого рода, получаемых жителями, и перечислением имеющихся у нас запасов всякого рода полезностей.

Этот путь поняли многие земства, учредившие местную статистику и показавшие, что, оценивая все производимое и потребляемое крестьянами, никак нельзя считать на душу годовой достаток большим, чем в 50–60 руб., тогда как достаточно указать на то, что, разделив годовую ценность товаров, производимых фабриками и заводами, для С.-А. С. Штатов получим на каждого жителя в среднем около 350 руб. в год, не считая производимого такими первичными промыслами, как сельское хозяйство, рыбная ловля и т. п., равно как и того, что дает прямо горная добыча. Откуда происходит наша бедность, это совершенно ясно: от занятия преимущественно первичными промыслами, какими занимались иногда, когда все и всюду были бедны; это первое, а второе – от незначительности затрачиваемого у нас труда, а затрачивать его есть куда во все времена года и во всех широтах, хотя бы потому, что наши недра обладают такими богатствами, каких мало в других странах, а добыча и переделки таких запасов могут дать товары, спрашиваемые всем светом, и достатки (заработки) массе русского народа – летом и зимой. Не говоря ни о чем прочем, скажу лишь о том, что, совершив с тремя знатоками-помощниками поездку в 1899 г. на Урал, я лично убедился и старался это доказать в своем труде «Уральская железная промышленность в 1899 г.» (Изд. Министерства финансов; все разошлось), что мы можем весь мир снабдить своим дешевейшим чугуном, железом и сталью. Наши нефтяные, каменноугольные и другие богатства едва-едва затронуты; наша почва, богатства которой славятся во всем мире и которая уступает только разве азиатскому лессу, часть которого находится в наших владениях, дает, благодаря малому приложению знания, труда и капиталов, ничтожные урожаи, а может давать обильные. Даже такие произведения, спрашиваемые людьми, как виноградное вино, мы можем доставлять дешевле, чем кто-либо, потому что на это есть все природные условия для производства самых высших сортов, и даже имеются примеры не только на царских фермах, но и на виноградниках Голицыных, Трубецких и тому подобных передовых деятелей. Наши ситцы могут быть производимы, без сомнения, исключительно из нашего дешевого хлопка, если умножить орошение в Закавказье и в Закаспийском крае, а по своему достоинству они на всех выставках оказались первоклассными во всех отношениях. Так и во всем ином, по крайней мере в чрезвычайно многом, куда можно и должно приложить русский труд.

^{Уборка винограда в Бессарабии.}

Все это можно было бы доказывать переписью, если бы она была снабжена данными, касающимися земельных угодий, горных залежей и работ и всяких оборотов промышленного производства, перевозки и торговли, чего должно ждать от будущих переписей. И если я здесь касаюсь этих предметов только вскользь, то лишь потому, что в жизни мне пришлось многое узнать лично на месте и увидеть те препятствия, которые мешают надлежащему широкому развитию русской промышленности. Общий вывод в этом отношении мой тот, что наша образованность не в ту сторону направлена, в которую ей должно направляться, и что направленная, начиная с высших учебных заведений, в правильную сторону, она может быстро повернуть все дело к коренным улучшениям. Но так как к некоторым сторонам указанного предмета мне необходимо дальше еще возвратиться, то теперь ограничусь сказанным и обращусь к данным табл. 3 (с. 83), в которой собрано многое из того, что дает возможность довольно ясно видеть и понять общие причины нашей малой достаточности.

В начале табл. 3, в столбце 33, помещено общее количество хозяйств по губерниям и краям. Всех хозяйств в России 22,5 млн, т. е. в среднем каждое состоит из 5,5 чел. Замечательно при этом, что такой состав хозяйств изменяется очень незначительно на всем пространстве России. Для примера укажу на то, что в Петербургском крае на одно хозяйство приходится 5,1 чел., в Подмосковном – 5,8, Малороссийском – 5,6, Западно-Сибирском – 5,5, Закаспийском – 5,4 и т. д., но все же крайности составляют, с одной стороны, Среднерусский и Литовско-Белорусский края, где в хозяйстве 6,2 чел., а с другой – Финский край, где только 4,8 лица на хозяйство. Хотя очень поучительно сравнить эти числа с составом населения по возрастам и полам, также с тем, что дают другие страны, но ради краткости первой стороны дела коснусь, рассматривая число кормильцев, а вторую сторону оставлю по той причине, что способ счета хозяйств в разных странах, по всей вероятности, неодинаков. Замечу только, что при составе среднего хозяйства из 5,5 чел. весьма вероятен средний семейный состав из мужа и жены с тремя детьми и с одним на две семьи отцом с мужниной или жениной стороны, а это показывает, что у нас, говоря вообще, еще не применяется (природе противоречивый) западноевропейский порядок – иметь лишь не более двух детей.

В 34-м столбце приводится число тысяч лиц, живущих в городах. На 128 млн жителей России уже 17,1 млн живет в городах. Это составляет 13 ¹/₄ %, тогда как известно, что есть страны, в которых более четверти, даже половины, жителей скопляется в городах²³. Уже в самом начале статьи я старался ясно высказаться против тех лиц, которые глубоко скорбят о том, что и русские люди начали в большом количестве стремиться в города, как это делается во всем свете. Эволюция эта, по мне, такова, что против нее просто смешно бороться, а окончиться она должна лишь тогда, когда, с одной стороны, города станут расширяться, как они везде расширяются, когда внутри их появятся, как явились уже в Лондоне, Нью-Йорке и многих других огромных центрах населения, большие парки, сады и пр., т. е. в городах будут стремиться не только к тому, чтобы жизнь была по возможности здоровой для всех, но и было достаточно простора не для одних детских скверов и спортивных игр, но и для всякого рода прогулок, а с другой стороны, в деревнях, фермах и тому подобных внегородских поселениях будет скопляться такое число жителей, что и там придется строить многоэтажные дома и вызовется потребность в водопроводах, уличном освещении и тому подобных городских удобствах.

Все это приведет с течением времени к тому, что вся страна, достаточно тесно населенная, покроется частым сплоченным населением, а между жилищами будут, так сказать, огороды или сады, необходимые для произведения питательных веществ, да фабрики и заводы, производящие и переделывающие такие вещества. В современном виде еще нередко фабрики и заводы составляют наказание окрестных жителей в отношении загрязнения воздуха, воды и окрестностей отбросами. Но, во-первых, законодательства всех стран уже борются с тем вредом, который фабрики и заводы причиняют окружающим жителям, и Англия, будучи передовой страной во множестве других отношений, и здесь первая подала пример²⁴; во-вторых, успехи техники, правда, понемногу, но настойчиво приводят к возможности избегать всякого рода вредных газообразных или растворенных отходов веществ, образующихся при производствах, а в-третьих, – и это может быть всего важнее – техника старается снять сливки со всякого рода отбросов и их пустить в оборот, т. е. воспользоваться ими для увеличения количества товаров, выпускаемых фабриками и заводами. Нам до всего этого еще не близко, главным образом по той причине, что у нас все же народу очень мало на нашу громадную площадь и у нас между городом и деревней существует различие, чересчур разительное, такое, какое существовало неизбежно во всем свете в период перехода от сельскохозяйственного к промышленному быту.

Но переход этот у нас начался, как знает всякий, проживший сколько-нибудь лет с открытыми глазами, потому что переход этот очевиден без каких-либо статистических чисел. Неустроенность деревенской жизни, отсутствие в ней условий для воспитания детей и для отыскания заработков теми, которые его ищут, составляют первую причину начавшегося у нас скопления жителей в городах. Фабрики и торговля при этом играют свою роль, но у нас покуда в ничтожном количестве, а будет, конечно, время, когда ими преимущественно и будет определяться рост городов и у нас, как он определяется уже в Американских Штатах, где совершенно явно городская жизнь и фабрично-заводская промышленность совпадают²⁵. Конечно, часть явлений этого рода существует и у нас, потому что около Москвы, Петербурга, Варшавы и Одессы, как наших самых крупных городов, уже скопилось много фабрично-заводской производительности, как скопились и все главные виды торговой деятельности, малой по количеству, но все же имеющей с древности своеобразное значение. Достаточно взглянуть на числа столбца 34, чтобы видеть справедливость того, что города тем больше зовут к себе людей, чем больше отвечают накопившимся в крае предприимчивости, образованности и достатку. В Петербургском крае на 4,6 млн всех жителей 1,6 млн, т. е. около 32 %, живет в городах. В Подмосковной земле на 9,8 млн всех жителей живет в городах уже 1,9 млн, т. е. около 19 %. В Польском крае почти такое же отношение, а именно около 23 %. В Южно-Русском крае около 19 % живет в городах. Но если возьмем Литовско-Белорусский или Малороссийский края, то в них в городах живет уже всего около 10–12 %; а есть местности (не только отдаленные), вроде Среднерусской земли, где число городских жителей еще меньше и едва достигает 9 %, что было, по всей вероятности, в очень давние времена всюду, так как города издавна составляли места скопления торговцев и центральных управлений, да образовывали убежища (отсюда и название) для необходимости защиты.

В столбцах, начиная с 35-го до 50-го, содержится перечисление (в тысячах) жителей, основанное на статистических сведениях о средствах, которыми они живут. Эти 16 столбцов имеют важнейшее значение²⁶ в настоящее время, потому что показывают экономическое положение разных классов жителей, а в нем сказывается вся сущность той прогрессивной эволюции, которая дает возможность жить в мире большему числу людей и размножаться в большей пропорции, чем то было в прежние века.

Адам Смит в своем классическом произведении «О богатстве народов» совершенно основательно и прозорливо с самого начала выставил разделение труда как первую причину всех видов прогресса и как средство, которое нашло человечество, перешагнуть первичный патриархальный быт, в котором всякий все должен был для себя доставать и переделывать, начиная с пищи, одежды и крова. Легко плакаться о потере такого быта. Плакались не только такие передовики, как Жан Жак Руссо, но и теперь плачутся люди, подобные графу Л. Н. Толстому. Плач их поистине должно считать полуребяческим, потому что в патриархальном быте, как и в быте высших животных, должен наступить конец прироста, а человечество, взятое в целом, этого конца не признает, будучи проникнуто инстинктивным стремлением к сохранению и развитию человеческого потомства и считая эту любовь к потомству первейшей обязанностью сознательно разумной деятельности²⁷. Она-то и привела к разделению труда и к тем неравенствам, которые неизвестны в диком животном или начальном патриархальном быте (хотя в нем уже видны на то начатки), и ведет к разделению жителей по экономическому их положению на разные классы, одни из которых образовались испокон веков и должны остаться на веки вечные (таковы добыватели и общественные деятели), другие же возникли и обособились сравнительно позднее, но неуклонно возрастают в количественном отношении (таковы промышленники всякого вида), а третьи составляют в некотором смысле временное и как бы случайное явление пережитка, долженствующее постепенно исчезать (таковы прислужники, поденщики, обеспеченные рантье и т. п.).

^{Портрет Адама Смита.}

На этом основано и принятое мною в таблицах распределение жителей по способам, которыми они живут, на четыре крупных разряда: 1) лиц, несущих общественные обязанности или дающих обществу что-то совершенно иное, чем хлеб насущный (столбцы 35–37); 2) добывателей, берущих сырой материал в природе, т. е. прямо из нее, каковы охотники, рыболовы, земледельцы и лица, извлекающие ископаемые (столбцы 39–41); 3) промышленников, перерабатывающих это сырье и распределяющих его, пользуясь этими силами и средствами, которые всем доступны или вложены в самое вещество, как энергия в топливо (столбцы 43–45); 4) лиц, живущих на счет ранее заготовленных средств или капиталов или зарабатывающих не как прямые участники в делах, а только как личные прислужники деятелей предшествующих классов (столбцы 47–49). При всех этих специализированных по занятиям лицах имеются семьи (столбцы 38, 42, 46 и 50), и, конечно, семьи преобладают над производителями или кормильцами, потому что человечество, прежде всего, живет для выполнения своих задач, выражающихся в размножении, воспитании подрастающего поколения и в сохранении или обеспеченности родителей, давших жизнь существующему поколению. Действительно, всех так или иначе имеющих свои средства в России около 34 млн (столбцы 51 и 52), а при них домочадцев, получающих средства от предшествующих, около 94 млн.

Не подлежит сомнению, что и домочадцы косвенно участвуют в производительной жизни страны, потому что утешают или помогают своим кормильцам в жизни, что особенно видно в сельском быту, где даже дети играют свою роль при посевах, жатвах, наблюдении за скотом и т. п., но все же, вследствие принципа разделения труда, картина становится лишь тогда ясною, когда кормильцы отделяются от домочадцев, и, как бы ни старались утопическим усилием вселить в людях понятие равенства, тут не могут ничего сделать, потому что старики и дети составляют личности совершенно иного порядка, чем работающие и сильные мужчины и женщины зрелого возраста, представляющие главное содержание сравнительно немногочисленного разряда кормильцев, так как на одного кормильца в среднем приходится 2,76 домочадца. Если бы я писал не про интересы минуты, видные по переписи, а трактат чисто экономического свойства, то долго остановился бы над развитием понятий, сюда относящихся, но теперь перейду прямо к обзору численных данных по соответственным столбцам табл. 3, только по временам останавливаясь преимущественно над указаниями, касающимися трех сторон дела: во-первых, утопичности общеизвестных представлений коммунистическо-социалистического пошиба, во-вторых, того предела, к которому, по моему крайнему разумению, стремится человечество и к которому направляется Россия, но не с той степенью скорости, какая вполне ей приличествует, и, в-третьих, изложения своих посильных суждений о способах, которыми должна, по моему мнению, достигаться желаемая поправка недостатков нашего современного экономического быта.

В столбце 35 указывается общее количество лиц, действующих в администрации, суде и полиции, а вместе с ними и тех, которые служат на сословно-общественных должностях. Они соединены мною вместе по той причине, что между так называемыми коронными служащими и выборными по существу нет никакого различия, да и в действительности его быть не может, так как те и другие облекаются известного рода общественными правами и обязанностями и получают за свой труд особое вознаграждение, дающее им возможность жить самим и содержать свои семьи, деньги же для того берут из заработков жителей в виде податей и обложений [налогов] того или иного рода. В настоящее время у нас существует какой-то сумбур понятий в этом отношении и есть немало лиц, которые полагают, что есть очень глубокая разница между лицами коронной и выборной службы, чего на деле нет. С другой стороны, немало у нас лиц, которые полагают, что число «служащих» у нас очень велико, тогда как оно, в сущности, очень мало, и если бы, чего не дай Бог, в каком-нибудь виде осуществились где-нибудь утопии социалистов и коммунистов, то число одних тех, которые будут распределять работы, сгонять на них и наблюдать за ними, равно как и за общими порядками, стало бы, наверное, во много раз превосходить число современных «служащих». Когда я был в последнее время (ноябрь 1905 г.) в Лондоне, куда ездил вместе с дочерью, в первый раз бывшей за границей, то она была с первого же дня поражена количеством полицейских, везде в Лондоне имеющихся, даже в каждой комнате Британского музея. А когда я сказал об этом одному из моих лондонских друзей, то он мне сообщил, что недавно в одной газете был сделан подсчет числа полицейских чинов, приходящихся в Лондоне и Петербурге на 1 млн жителей, и в Лондоне оказалось в десяток раз более, чем в Петербурге. Пишут, что во Франции более 500 тыс. казенных служащих по разным ведомствам, не считая выборных, а у нас с выборными менее 340 тыс., жителей же у нас с лишком в 3 раза более, чем во Франции. Полицейских там видишь везде по деревням. Развитая и действительно свободная жизнь в Англии или Франции обеспечивается, между прочим, большим количеством «служащих», и если у нас их еще мало, то это только показывает, что мы далеки в распределении труда от того состояния, в котором находятся уже страны с более тесным населением, и не так богаты, чтобы позволить себе эту необходимость.

^{Карта военных действий во время Ихэтуаньского («боксерского») восстания 1899–1901 гг.}

Примечательно, что общее число всех перечисленных выше «служащих» во всей России составляет лишь 336 тыс., т. е. около ¹/₄ % всех жителей, тогда как даже умалишенных и тому подобных лиц с физическими недостатками, как это показано ранее (столбец 12), у нас около 0,4 % (545 тыс.). Если последних жители содержат своими трудами по причине господства гуманных начал, то по причинам не менее важным совершенно разумно содержать на общий счет не только гражданских служащих, но и других общественных деятелей, вызываемых, с одной стороны, для борьбы со «злом», несомненно, существующим в мире, хотя бы в виде воров, злодеев, бунтарей и всякого рода хулиганов, а с другой стороны, для специального содействия всему движению общества вперед и сохранению порядка. Ведь всех разрядов лиц, находящихся на общественном виду (столбцы 35–37), в России лишь около 2,16 млн, т. е. около 1 ²/₃ %, что во всех отношениях очень немного не только по сравнению с тем, что видим в других прогрессивных странах, но даже с тем, что, без сомнения, существовало в давние, полупатриархальные времена, хотя от этих последних статистических сведений осталось очень мало.

Относительное количество гражданских служащих, конечно, более всего в столичных краях, например, в Петербургском крае 37 тыс. на 4,6 млн чел., т. е. 0,8 %, в Подмосковной земле их 33 тыс. на 9,8 млн всех жителей, т. е. около 3,5 чел. на тысячу. В остальных краях число их колеблется от 0,15 до 0,25 %, т. е. везде их сравнительно немного, и несомненно, что с водворением новых, улучшенных порядков в России число гражданских служащих возрасти должно. Конечно, очень жаль, что переписи вообще и наша в частности не содержат данных о вознаграждениях, получаемых гражданскими служащими, но уже беглое знакомство с разными странами явно указывает на то, что у нас, говоря вообще, вознаграждение служащих ниже, чем где-нибудь, а служба гражданская, хотя бы и выборная, без вознаграждения, можно сказать, отжила свой век, несмотря на все то внимание к общественным делам, которое за последнее столетие повсюду не умалилось, а, несомненно, возросло.

В столбце 36 дается число военных служащих, т. е. лиц армии и флота. Всего насчитано в 1897 г. 1145 тыс., что составляет около 9 чел. на 1000. Мне нет нужды говорить о необходимости военной силы не только для ограждения от врагов внешних, но и от врагов внутренних, против которых везде, т. е. во всем мире, не исключая никаких республик, от европейских до американских, военную силу приходится применять, потому что полицейской силы часто недостает для борьбы с нетерпимым злом и озорниками. Главный или основной смысл военных сил, конечно, состоит в ограждении от врагов внешних, которые нам то грозят со всех сторон, исключая разве Ледовитый океан, составляющий наш базис защиты. Уже по этому одному Ледовитый океан должен обратить на себя русское внимание, как я старался доказать это выше. В настоящее время даже большие организованные военные силы имеют значение преимущественно как реальная опора для дипломатических отношений стран, а экзекуция над китайскими «Большими Кулаками», произведенная в 1900 г. соединенными военными силами наций, показывает явно, что и здесь возможен прогресс, прежним векам совершенно недоступный, т. е. [возможно] соглашение стран для борьбы со злыми или вредными началами, нарушающими правильность общего мирного хода дел, обеспечивающих выполнение основных задач человечества, начиная с размножения и развития образования, промышленности и торговли. Не желая долго останавливаться над этими предметами, я все же хоть мельком выскажу ту мысль, что Россия, содержа войско и не поддаваясь утопическим соблазнам «разоружения», может, благодаря своему положению, играть важную роль в общем концерте мирного соглашения всех стран и это будет тем легче, чем плотнее она сблизится с Китаем, так как в этом последнем должно ждать быстрых успехов и так как народа в нем больше (около 430 млн жителей), чем у какой-либо другой державы, а следовательно, и войск может быть очень много. Дружественное сближение с Китаем полезно тем более, что Китай граничит с нами непосредственно и если задумает что-либо против Европы, то, прежде всего, может причинить нам много зла. По отношению к флоту моя мысль кажется ясно, если я повторю желание флотом завоевать, прежде всего, Ледовитый океан и содействовать ограждению русских интересов в Великом океане и на Черном море, а в замерзающем Балтийском море ограничиться только настоятельно необходимыми приспособлениями²⁸. Вместо громадных денежных затрат на новый сильный флот, мне кажется, было бы гораздо важнее для всего народного быта затратить средства на торговый флот, тем более что он подготовит и военных моряков. Англия была слаба военным флотом, пока «Навигационным актом» (1651 г., при Кромвеле) не создала громадной силы своего торгового флота²⁹.

В столбце 37 дается число «профессиональных» деятелей, считая в том числе лиц, состоящих при богослужении, учебно-воспитательной деятельности, науке, литературе и искусствах, врачебно-санитарной деятельности и при благотворительных учреждениях. Общее число таких лиц в России составляет 683 тыс., или около 0,5 % всех жителей. Это количество, конечно, мало для всех перечисленных надобностей; без сомнения, оно будет возрастать с течением времени, и надо думать, что отныне это возрастание начнет совершаться быстро уже по той причине, что надобность в учителях и врачах повсюду совершенно стала очевидною. Если гражданская и военная служба стоят стране недешево, то и служба профессиональная, без сомнения, требует также крупнейших расходов, как видно уже из потребности в учителях и их подготовке. Нести расходы такого рода народу бедному не под силу, а, оставаясь сельскохозяйственным, народ всегда бывает беден.

Это составляет первую причину того, что я дольше всего остановлюсь на двух дальнейших классах жителей, доставляющих эти средства, а именно добывающих сырье и его перерабатывающих.

Замечу, однако, насчет распределения лиц, занятых разными профессиями, что существует у нас такая последовательность: больше всего лиц, состоящих при богослужении и других религиозных обязанностях (в том числе и при кладбищах); затем следуют лица, посвятившие себя учебной и воспитательной деятельности; потом по числу занятых лиц следует врачебно-санитарная деятельность, а на последнем плане по численности стоят деятели науки, литературы, искусств и благотворительности. Против такого порядка в количестве лиц нет возможности что-либо сказать существенное, если счесть лиц духовных профессий, вместе с наставниками, действующими в сторону истинного народного образования, что было бы вполне желательно и возможно, хотя жаль, что религиозная исключительность и формальность во многом тому препятствуют, а подготовка достойных, преданных делу и понимающих Россию наставников требует немало времени и немалых затрат. В указанном отношении древность давала пример соединения, которое, однако, не выдержало критики времени, и теперь остается только желать, чтобы как церкви рассеяны по всей стране, так широко распределились бы в ней и образовательные учебные заведения³⁰.

^{Чукчи. Литография. Начало XX в.}

Вслед за столбцами, дающими число общественных деятелей, в столбце 38 приведено число домочадцев трех предшествующих групп. Их всего 1701 тыс., т. е. в среднем на каждых 100 деятелей трех предшествующих групп приходится только 72 домочадца. Такое малое количество их вышло здесь преимущественно по той причине, что, по крайней мере, около миллиона военных из числа солдат имеют мало домочадцев или, правильнее сказать, оставили их у себя по деревням и на попечении других членов семей. С этой поправкой число домочадцев более числа лиц трех предшествующих групп, но все же число домочадцев здесь много менее русской нормы, а это невольно наводит на мысль о том, что у многих современных русских общественных деятелей семейственность мало развита, чему причиною едва ли не служит (хотя отчасти) скудость наших общественных деятелей.

За группой лиц, получающих достаток на службе или профессиональной общественной деятельности, следует большая группа, также из трех подразделений или групп состоящая, а именно добыватели. Они, как и две остальные главные группы, распределены в трех столбцах – 39–41. В первом из них приводится число тысяч лиц, записанных как охотники, рыболовы, кочевники всякого рода (т. е. северные и южные), занятых преимущественно животноводством, а также лиц, исключительно занимающихся при оседлой жизни этими последними промыслами, равно как и лесным. Значит, все они добывают то, что образуется, так сказать, совершенно помимо их воли, в растительном и животном царствах, и, следовательно, их промышленно-добывающая деятельность может быть причислена к самым первичным. Это своего рода Робинзоны. Добывателей этого рода всего, однако, около 1,4 млн. Их более всего, конечно, в Южно-Сибирском, или Киргизском, крае (426 тыс., или немного более 12 % всего местного населения, а с семьями, вероятно, половина всех жителей), затем в Закаспийском и Восточно-Сибирском краях, где кочевые народы еще не осели на землю, к чему они, наверное, скоро перейдут, судя по эволюции, совершающейся во всем мире. Переход этот совершится, без сомнения, так или иначе, преимущественно через сельскохозяйственный быт. Усиливать эту эволюцию искусственными мерами, как у нас не раз предлагалось, мне кажется, не следует, потому что, придя естественным образом, она уляжется гораздо лучше, чем при какой бы то ни было (даже самой мягкой) форме принудительности. Ведь надо же помнить, что переход от первоначальной уединенной дикой жизни семьями в период патриархально-кочевой, а затем в сельскохозяйственно-оседлый период и, наконец, в современно-промышленный и сложнейший происходит сам собою, от одного умножения народонаселения. О пережитом быте можно плакаться, считая его протекшим или исчезнувшим раем, чего в сущности, или [в] действительности, никогда нет, в особенности, когда природа сама заставляет делать указанные переходы. Кочевники северных тундр, вообще говоря, не очень многочисленны, как видно, например, из того, что Северно-Русский край содержит в этой группе лишь 13 тыс., т. е. всего около 0,6 % всех жителей края. Если для южных краев переход от кочевого быта возможен и естественно вероятен к земледелию, то для кочевников северных наших окраин такой переход чрезвычайно мало вероятен и сам по себе, конечно, будет происходить лишь в ничтожном количестве прямо вследствие климатических условий³².

Выход, однако, здесь возможен при посредстве перехода к добыче ископаемых, так как все, что до сих пор известно по отношению к берегам Ледовитого океана, указывает, что там сокрыто очень много весьма достойных внимания ископаемых богатств, чему яркий пример дают бывшие наши североамериканские владения, или так называемая ныне Аляска, где нашли одного золота неисчерпаемые источники.

В столбце 40 из добывателей отобраны настоящие земледельцы, т. е. такие, которые обработкой земли добывают главное пропитание себе и своим семьям, животноводством же, лесоводством и другими первичными промыслами занимаются лишь в свободное время или попутно. Страну нашу по обилию в ней земель, способных к обработке и разведению хлебов, и вследствие давно начавшегося вывоза от нас хлебных товаров весь мир считает, и по справедливости, земледельческой. Ни на одном другом поприще деятельности нет у нас такого числа деятелей, а именно всех действительных земледельцев в России перепись сочла 17,3 млн, что составляет больше 13,5 % всего населения, и это больше, чем в какой-либо иной группе кормильцев. Чаще всего у нас повторяется, однако, понятие о том, что 85 % или, по крайней мере, 75 % жителей России заняты земледельческой промышленностью. При этом прежде всего делают ту ошибку, что к земледельцам причисляют и все их семьи, хотя никто не причисляет ни к солдатам, ни к заключенным в тюрьмах их семей. Действительно, при 17,3 млн земледельцев, считая на каждого по 5 домочадцев (что, однако, чересчур много), всех их вместе с самими земледельцами будет около 86,5 %, но такой счет, по мне, совершенно не поучителен и только сбивает с толку. Если счесть правильно, то и 17,3 млн земледельцев нельзя принимать исключительно занятыми земледелием уже по той причине, что наше лето, когда можно работать на земле, вообще говоря, кратко, а число дней, посвящаемых земледельческим работам, ограничивается разве много что четвертью годового времени. Однако и при избытке земледельческой деятельности нельзя быть ни в коем случае сетователем по той прежде всего причине, что земледельческая деятельность все же составляет третью³³, основную, ступень прогресса общественности, и непосредственно за ней следует тот промышленный строй, при котором земледелие приобретает новый, наиболее интенсивный и своеобразный характер. Меня, признаюсь, возмущают те многочисленные даже теперь публицисты, которые хотели бы сохранить в преобладании сельскохозяйственный строй, но желали бы в то же время, чтобы он приобрел тот самый характер, который он получает только при господстве промышленного строя. Хотелось бы им не только искусственных удобрений, травосеяния и улучшенных орудий, но даже паровых плугов, правильной мировой торговли хлебом и тому подобных новинок, вводимых в сельское хозяйство при господстве промышленного быта. Желать улучшения дорог, развитой и правильной торговли, дешевизны всякого рода улучшенных орудий и искусственных удобрений – ведь, в сущности, нечто иное, как желать промышленного строя, потому что только он может доставить все это в таком изобилии и столь дешево, как это нужно для возможности правильного хода земледельческой промышленности в нашей стране. Нельзя же и суперфосфат, и плуги, и сеялки, и локомобили – все привозить издалека – оттуда, куда идет много нашего хлеба. Все это потребное более всего для развития хлебопашества, т. е. для увеличения выгодности и урожаев хлеба, – все это составляет плоды не земледелия самого по себе, а промышленности в более широком смысле слова.

^{Н. Д. Дмитриев-Оренбургский. Молотьба. Вторая половина XIX в.}

Если бы можно было даже вообразить развитие сельскохозяйственного строя до возможного совершенства без развития промышленности, то и тогда, с одной стороны, были бы порядки вроде тех, которые имеются в английской Индии, – а благополучие ее далеко не примерное, несмотря на благодатный климат, – или бы произошло такое увеличение, при нашем-то количестве земель, хлеба, что он потерял бы всякую цену. Я сам хозяйничал в 60-х годах над землей и хлеб в изобилии умел производить; знаю даже, что этого не очень трудно достигать, т. е. легко увеличить обычные у нас урожаи не в два, а даже в три и в четыре раза, но я спрашиваю всякого, какая же была бы цена хлеба, если бы это – каким бы то ни было невероятным путем – стало явлением общераспространенным в России? Ведь в 60-х годах тот пуд ржи стоил примерно по 1 руб., за который теперь платят уже до 60 коп., благодаря разведению массы хлебов в благодатных климатах С.-А. С. Штатов, Аргентины, Египта и других теплых стран, где иногда берут не по одной жатве в год, как это давно делают индийцы, яванцы, китайцы и японцы, что у нас то на ⁹/₁₀ земли просто немыслимо. У нас, при приложении всякого рода сельскохозяйственных улучшений ко всей массе земли, получились бы такие количества хлеба, которые бы спустили его цену до невозможной, т. е. невыгодной ни для какого земледельца, и вся мировая цена хлеба немногим бы превосходила расходы на упаковку да перевозку. Даже при нынешних заработных наемных и поденных платах (а повышение платы не есть зло, а скорее народное добро) цена в 50 коп. за пуд ржи или пшеницы при наемном хозяйстве совершенно убивает земледелие.

Я не говорю, что обманывают наших земледельцев, а сами обманываются те писатели, которые панацею всего видят в росте нашего земледелия. Улучшения в нем, без сомнения, совершенно необходимы, но они должны идти последовательно, из самого народа, от развития в нем образования и от накопления у него средств к улучшениям, а всякое массовое вмешательство в это дело я считаю совершенно ненужным и даже могущим быть чрезвычайно вредным по множеству причин. Задача сложна потому, что благо народное вовсе не требует дорогого хлеба, а, напротив того, требует как можно большей для него дешевизны, но в то же время требует и того, чтобы земледелец вел свое хозяйство с выгодой, а не просто бы отбывал перед землей повинность, подобную барщинной, и бедствовал на разные манеры – от недостатка заработков. Соединить же дешевизну хлеба с выгодностью земледельческого предприятия возможно, на мой взгляд, только путем постепенного роста хлебной производительности и без особых коренных или общих мер для умножения количества крестьянских³⁴ и иных земель под хлебными посевами, но при непременном условии улучшений в тех землях, которые уже распаханы и ждут только правильной обработки, обильных удобрений, орошений и тому подобных основных улучшений, более или менее всегда сопряженных с развитием промышленности, которая одна дает и капиталы, в большом количестве нужные для роста земледельческой деятельности в том виде, который необходим, т. е. с усилением урожайности.

^{Жнитво. Рисунок В. Е. Маковского.}

Сказанное дополню еще двумя основными соображениями. Во-первых, земледелие у нас в огромном большинстве случаев представляет деятельность, возможную только в малой части года, и уже по одному этому сумма требуемого им народного труда невелика, богатство же определяется, как я старался показать выше, исключительно количеством народного труда. Во-вторых, хотя улучшенное земледелие менее, чем первичное, у нас господствующее, страдает от засух и тому подобных вне людской воли находящихся влияний, но тем не менее от них чрезвычайно зависит, как показывает уже одно то, что и в Египте, и в Индии, и в Японии, где климат благодатен и орошение повсеместно привилось, бывают повальные голодовки, в которые не только поедаются запасы прежних лет, но и вызываются всякие народные бедствия, до повальной гибели включительно. Опираться стране на земледелие – значит веки вечные оставаться в состоянии низшего быта, а не того, более усовершенствованного, который дает промышленность, о коренных причинах чего выскажу свое суждение немного далее, а теперь обращу внимание на то, что относительное количество земледельцев наших в отдельных краях очень разнообразно и бывает то немного меньше среднего (13,5 % земледельцев), как, например, в Петербургском и Польском краях, или еще явнее в Южно-Сибирском крае, где земледельцев всего 5,6 %³⁵, то немного в большем развитии, например в Малороссийском крае (около 14,5 % земледельцев), но вообще довольно постоянно в разных краях. В таких краях, как Западно-Сибирский или Кавказский, которые лишь сравнительно недавно стали заселяться и еще имеют относительно большое количество земли и заселяются именно для хлебопашества, – земледельцы, конечно, встречаются в большем количестве; например, в Западной Сибири почти на 4 млн жителей более 600 тыс. земледельцев, а именно около 15,5 % против всего количества жителей. Следовательно, эволюция перехода от земледельческого быта к промышленному неодинакова в разных краях, но разницы, как видно уже из чисел, очень ограничены. Важнее же и поучительнее всего заметить, что края, привозящие хлеб (например, Северно-Русский, Подмосковный) и вывозящие его (например, Среднерусский и Южно-Русский), весьма мало между собой отличаются по процентному количеству земледельцев³⁶.

^{Добывание каменного угля. С гравюры XIX в.}

В столбце 41 приведено количество добывателей, занятых разработкой недр земных, т. е. горной промышленностью, под которой у нас, по сложившимся историческим условиям, нередко, хотя и вполне неправильно, подразумевают не только получение руд и других ископаемых, но и так называемые горные заводы, занятые переделкой ископаемых, в особенности получением металлов. Этого смешения перепись 1897 г. избежала, отделив рубрику (строка 22 в табл. XXI, повторяющаяся в отчетах по всем губерниям) «добыча руд и копи» от рядом помещенной рубрики «выплавка металлов». Эту последнюю должно отнести уже к следующей группе (столбец 43). Так как число лиц, занятых добычей ископаемых, у нас вообще мало, то пришлось для целых краев приводить сотни, а не тысячи лиц, занятых горным делом, и всего оказалось во всей России лишь 182 тыс. таких лиц. Наибольшее место между ними занимают горные рабочие Пермского, Восточно и Западно-Сибирского, Южно-Русского и Польского краев. Из них одни заняты на золотых россыпях, другие – преимущественно на железных и медных рудниках, а третьи – на каменноугольных копях преимущественно в Южно-Русском и Польском, а отчасти и в Подмосковном краях.

Мне очень бы хотелось ясно показать, что в этой малости развития горной добычи должно видеть одну из первых причин несовершенства нашего современного строя и путь, по которому легко и скоро можно его поправить. Недра нашей земли чрезвычайно богаты ископаемыми, не говоря даже о таких монетных металлах, как золото и медь, которых у нас, без сомнения, больше и много больше, чем в какой-либо другой стране света. В моей жизни мне пришлось принимать немалое участие в судьбах трех, сюда соприкасающихся дел: нефтяного, каменноугольного и железорудного, и, не вдаваясь ни в какие подробности, я скажу, что либо видел сам, либо узнал разными способами очень многое о запасах этого рода во многих других странах мира, а в результате с полною уверенностью утверждаю, что, не будь разного рода стесняющих обстоятельств, в особенности же стремления все обложить налогами, и будь развита та истинная «свобода» – промышленного свойства, которая нужнее всяких других свобод, мы могли бы залить нефтью весь свет, каменным углем не только снабдить себя в изобилии для всяких видов промышленности, но и отапливать многие части Европы, уже нуждающиеся в каменном угле, начиная с Италии и Франции, а железные руды могли бы превратить в такое количество чугуна, железа и стали, с какими не могли бы соперничать не только Англия и Германия, своих хороших руд почти не имеющие, но и С.-А. С. Штаты, которых запасы Верхнего озера, во всяком случае не могут быть сравнимы с суммой запасов, находящихся у нас, например, около Качканара, Магнитной горы, по р. Синару и др., на Урале или в Кривом Роге для Донецкого края. Одна добыча этих и других полезнейших (не говоря о золоте) ископаемых могла бы занять миллион народа, который пропитал бы по крайней мере 5–6 млн жителей и пропитал бы трудом в круглый год, т. е. трудом верным и обеспеченным. Такие богатейшие каменноугольные копи, как Экибастузские (в Киргизской степи, со всеми условиями подвоза на Урал), у нас почти бездействуют, хотя могут принести Южному Уралу и Степному краю, к нему прилегающему, условия большого промышленного развития. Если бы только наша промышленность, перевозка и торговля были в должном развитии, ископаемые, в особенности вышеназванные, – тем и важные, – дали бы непосредственное начало многообразным видам промышленной деятельности и помогли бы, так сказать, всем, потому что без освещения, топлива и стали никакая промышленность жить не может.

^{Вид с горы Качканар. Гравюра XIX в.}

У нас есть только начало горнопромышленной деятельности, для которой чрезвычайно важна выработка хорошего законодательства, особенно же законов, касающихся недр земных, составляющих уже во многих странах общенародную собственность, а никак не частновладельческую. Если бы я захотел этот один предмет развить с той полнотою, с которой он мне доступен и обрисовывается, то, конечно, превзошел бы заранее намеченные размеры всей брошюры, а потому пойду далее³⁷. Скажу, однако, что горное дело весьма многозначаще для всей нашей промышленной эпохи и ее наступлению много может помочь, а потому в наше время у нас должно быть непременно развиваемо, и Государственная дума не исполнит своей роли, если не поставит на первую очередь выработку горных законов, могущих содействовать правильному ходу горных дел в России.

В столбце 42 содержится наибольшая цифра жителей, а именно на всю Россию 76,7 млн жителей, составляющих домочадцев лиц, занятых добывающими видами промышленности трех предшествующих столбцов. В них менее 15 % жителей, а их семей около 60 % от всего населения России, т. е. на каждого добывателя приходится около 4 домочадцев (точнее, 4,08 %); иными словами, добыватели – кормильцы по преимуществу. Это относится, конечно, к земледельцам в наибольшей мере, как видно уже из того, что земледельческие края имеют сравнительно наибольшее количество детей до 10-летнего возраста; но это же отношение показывает и необходимость идти в мировой эволюции вперед, потому что сами по себе земледельцы, как, надеюсь, доказано выше, никогда богатства нашей стране не доставят, в какую бы сторону ни пошло развитие земледелия, если рядом не будет развитой промышленности, доставляющей первых и естественнейших потребителей для произведений земли и заработки прибывающим поколениям.

Теперь мы обратимся опять к тройной группе промышленников, счет которых помещен в столбцах 43–45.

В столбце 43 содержится счет 5,1 млн лиц, зарабатывающих на промышленности переделывающей, т. е. ремесленной и фабричнозаводской. В переписи в этом отношении сделано очень много различий: выплавка металлов, обработка волокнистых веществ, животных продуктов, дерева, металлов, изделий из глины и стекла, химических продуктов, разных напитков, табака, производство печатных изделий, разных инструментов (физических, оптических и т. п.), ювелирных изделий, одежды, стройки, экипажей и т. п., но, не желая усложнять своих таблиц, я все отдельные числа свел в один столбец 43, тем более что и при таком скоплении разнообразных отраслей производства и ремесел получилась сравнительно небольшая общая сумма. Она пропорционально велика только в Подмосковном промышленном районе, где более 9,6 % жителей работают в указанном направлении. Сравнительно крупна и в Петербургском, Пермском и Польском краях, но во всех остальных промышленников относительно очень мало, что и отвечает общему слабому развитию у нас переделывающей промышленности.

Это зависит не столько от недостатка понимания того, что Россия уже перевалила эпоху необходимости промышленного развития, и даже не оттого, что внутренний спрос на произведения, прошедшие через руки ремесленников, фабрикантов и заводчиков, невелик (довольствуются еще домашним производством, т. е. не прилагают принципа разделения труда), но более всего, по моему мнению, от двух коренных причин. Первой и важнейшей я считаю направление нашей образованности, издавна, так сказать, озлобленной против промышленности и все тянущей в сторону патриархального быта, уже отжитого. Это оттого, без сомнения, что образованность наша сосредоточивалась чрезвычайно долгое время преимущественно в дворянских сферах и из них набирались главным образом исполнители всяких общественных обязанностей, образования требующих, до того, что из крестьянского сословия с чрезвычайным трудом можно было поступать даже в низшие канцелярские чины. Дворянство же привыкло издавна, а особенно со времен Екатерины II, считать себя единственными лицами, хорошо понимающими общие народные интересы, а сельское хозяйство – способом удовлетворения всех народных надобностей, о которых судило в качестве руководителей-помещиков.

В этом отношении я полагаю, что из всех свобод, которые возвещены одною из настоятельнейших, было бы уничтожение остатка всякого рода служебно-корпоративных излишних привилегий дворянства, чтобы через это освежились административные слои. Из личных сношений в разнообразнейших краях России знаю, что в крестьянском сословии, не говоря уже о купечестве или мещанстве, взгляды на промышленность и на ее важное значение для всего народного быта гораздо более совершенны и нормальны, т. е. отвечают промышленной эволюции, во всем мире совершающейся. Второю существенной причиной малого развития у нас промышленности, несмотря на множество условий для ее широкого процветания, должно считать отсутствие личной предприимчивости, определяемое преимущественно тем, что русские люди привыкли все получать готовеньким, так сказать в виде подарка, от кого бы то ни было, сверху или снизу, и если манна небесная сама собой не валится, то наша образованность привыкла обвинять кого-нибудь или вверху или внизу, а сама ничего не предпринимать, если оно сопряжено с необходимостью личного труда, риска и упорства, как это и нужно для дел промышленности. В деле же промышленности представители образованности играют первостепенную роль, в противность тому, чему учат Марксы, Бебели и тому подобные поклонники «работы», а не «труда», забывающие, что промышленное дело не может иначе осуществляться, как при помощи великого труда, заключающегося в предприимчивости, всегда неизбежно соединенной с соображениями и расчетами, более или менее рискованными (хотя и поменьше, чем почвенный урожай) именно по той причине, что все дело при этом состоит из суммы людского труда всякого рода, начиная от приобретения знаний и кончая сведениями о величине людских потребностей, ценностей и т. п.

Мне бы следовало, по тому примеру, что теперь господствует, бросить при этом большой камень и в правительственные области, потому что они, всевозможным образом облегчая укоренившийся сельскохозяйственный быт, всеми силами налегали на промышленность, начиная со всяких налогов и кончая стеснениями даже при самом разрешении устройства фабрик и заводов. Для меня, однако, бросить такой камень кажется неправильным не только по той причине, что большинство видов промышленности (металлургической, сахарной, нефтяной, винокуренной, даже касающейся волокнистых веществ и т. п.) зачалось прямо под влиянием правительственных мероприятий, а иногда и больших правительственных субсидий, но особенно потому, что правительство совершенно сознательно, кажется, во все времена держалось покровительственной политики. А в царствование императора Александра III выставило ее на своем знамени с полной откровенностью, несмотря на голоса чиновно-дворянские и литературно-публицистические, всемерно ратовавшие за фритредерство, по которому России и следует быть только чернорабочим, поставляющим сырые и хлебные товары в страны, производящие промышленную переделку. Высшее правительство, держась с полным сознанием начал протекционизма в приложении к России, оказывалось впереди наших образованных классов, взятых в целом. Неизбежная необходимость здравого, т. е. обдуманного, протекционизма наиболее ясно изложена мною в сочинении «Толковый тариф» (1892), но я не премину и здесь повторить главные поводы (особенно относящиеся к сопоставлению промышленного строя с сельскохозяйственным)³⁸ для необходимости России держаться разумного протекционизма, которым, по моему разумению, и были сознательно проникнуты как император Александр III, так и его министры И. А. Вышнеградский и С. Ю. Витте:

1) Россия очень богата сырьем весьма разнообразных видов уже по одному тому, что владеет громаднейшими пространствами земли. Добывать только сырье – значит отказаться от сливок, довольствуясь снятым молоком, потому что сырье само по себе часто не потребляется людьми, и его отправка, переделка и обработка требуют труда не меньшего, чем сама добыча сырья. А так как добывать сырье может и дикарь, ценность своего труда мало ценящий, обработка же производится приемами, доставляемыми образованностью, ценящей свой труд, даже подготовительный, то крупнейшие заработки во всех отношениях достаются на долю лиц обрабатывающих, а не на долю добывателей сырья. Это можно доказать всякого рода числами, но мне кажется, что это должно быть ясным и из немногих сказанных соображений.

2) Даже сырье, подобное хлебу, во многих больших и передовых странах облагается ныне высокой охранительной пошлиной, как видим это особенно ясно в Германии, Франции и Италии. Ограждение это имеет целью не дать упасть в своей стране земледелию, которое нуждается в определенной ценности хлебных товаров для того, чтобы труд их производства вознаграждался хоть сколько-либо сносно. Нам же, долженствующим лишь начинать и развивать переделывающую промышленность, естественно – хотя бы уже в отместку – покровительствовать преимущественно внутренней переделке всякого своего сырья, тем более что путь этот сбавляет всякие иные подати и налоги.

3) Развивать хлебное хозяйство для вывоза массы хлебов и покровительствовать всеми мерами лишь земледелию, как доказано выше, в России невозможно до той меры, какая ей прилична по размерам и свойствам ее почвы, потому что тогда, несомненно, является избыток хлебов, а при самом маленьком избытке ценность их во всем мире падает, и, следовательно, обрекая народ преимущественно на земледельческий труд, люди клонят дело к тому, чтобы Россия вечно бедствовала и народ никогда не получал достатка других народов.

4) Переделанные товары, хотя бы даже и хлебные (в муку, макароны и т. п.), а тем паче всякие иные заключают в себе всегда меньше веса, стоящего провоза, чем сырье, а ценность имеют большую, потому что содержат в себе труд; пространство же России так велико, что провозная плата должна быть в ней принята в первейшее внимание.

5) Хлебные и им подобные произведения почвы характеризуются тем, что производятся только в летнее время, а потому земледельческая деятельность навсегда останется потребляющей мало трудового времени, а следовательно, масса потенциального народного труда остается у нас скрытой, чего не будет при промышленной переработке сырья. Богатства же, даже достаток, определяются исключительно количеством труда, проявляемого народом в производстве полезностей.

6) Земледелие уже нигде не достигает совершенства, т. е. больших урожаев, иначе как при помощи промышленности, необходимой не только для дешевизны перевозки, но и для орудий, удобрений, развитых знаний и усовершенствованных видов потребления, совместимых только с развитием промышленности, так как земледелие, завися преимущественно от почвы, менее промышленности находится в людском распоряжении.

7) Земледелие при усовершенствовании все менее и менее требует рук, или затраты времени и труда, для производства данного количества хлебов, а потому одно оно никоим образом не может давать достатка всем прибывающим жителям, тогда как виды промышленности разнообразятся год от году до чрезвычайности и умножаются в количестве, что ведет к возможности всем жителям пользоваться трудовым заработком. Наивысшим благополучием впредь, когда везде народу еще прибавится, должны пользоваться те лишь страны, которые равномерно разовьют все виды промышленности, сообразно со своими природными запасами, между которыми запасы земли наиболее важны.

Те, которые подумают над сказанным, уже сами придут к неизбежному заключению о необходимости в России, если она хочет увеличивать свои доходы, развивать всякие виды переделывающей промышленности, и я не провожу всей, здесь необходимой логики, так как надеюсь, что и сказанных намеков достаточно для правильных силлогизмов.

Обращусь лучше к другому прилегающему вопросу: куда деваться с промышленными товарами, если их Россия будет производить в изобилии, отвечающем ее ресурсам и многолюдству? – Ответ также сделаю кратким и лучше всего расположу в отдельных положениях, предоставляя читателям выводить из них свои следствия.

1) По существу своему промышленность основана прежде всего на разделении труда, или его специализации, и при развитии достатка производители добычи и разных видов переделки неизбежно будут пользоваться взаимно теми товарами, на которых зарабатывают свой достаток, т. е. с промышленным развитием достатка неизбежно будет расти внутри стран потребление всякого рода товаров как земледельцами, так и самими промышленниками разного рода.

2) Местный потребитель особенно ценен для земледельцев, что и составляет одну из причин того, что земледелие процветает только в странах, имеющих рядом развитую промышленность. Это потому, что для правильного ведения земледелия хлебные поля непременно надобно перемежать в плодосменном порядке с полями, производящими продукты, не выдерживающие далекой перевозки и находящие свой сбыт только у соседних зажиточных потребителей или потребляемые фабриками и заводами. Таковы, например, сено, картофель, свекла и корнеплоды, всякая зелень, плоды, ягоды и т. п.

3) Хлеб страна должна вывозить только тот, который получается в избытке после насыщения всех своих жителей, имеющих заработок или достаток, который, очевидно, и может доставить только промышленность. Притом и хлебные товары должно вывозить, по возможности, в переделанном виде, например хлеб в виде муки, спирта и т. п., даже, по возможности, сахар в виде изделий из него, подобных конфетам, и тогда не только разовьется промышленность, но получатся разнородные отходы, весьма важные для возрастания скотоводства, идущего рука об руку с земледелием.

4) Насытив свой внутренний рынок, получив достатки, промышленность должна всегда иметь в виду мировые потребности и обращаться к тем товарам, производству которых наиболее благоприятствуют условия всей страны. Долго и наша нефтяная промышленность довольствовалась только внутренним рынком, но с проведением Закавказской железной дороги стала снабжать и мир своими продуктами. Было бы еще больше потребление наших нефтяных товаров, еще выше развитие нашей нефтяной промышленности и еще больше заработки нашей страны на нефтяных продуктах, если бы в свое время, а именно в продолжение 80-х годов, послушались голосов, которых и я придерживался, рекомендовавших проведение нефтепровода (а отнюдь не керосинопровода) от Баку и Грозного до черноморских портов, потому что тогда наши нефтяные товары сперва убили бы своей дешевизною всю американскую нефтяную промышленность и их можно было бы так облагать, чтобы вывозилось не сырье, а только полученные из него готовые для потребления продукты. Тогда послушались не наших голосов, а речей фабрикантов, переделывающих нефть, и узких «казенных интересов», забыв о народных. Я привел этот пример только потому, что он мне близко и хорошо известен, но то же самое могу сказать и о множестве других дел, касающихся русской промышленности, особенно относящихся до железа, золота, свинца, спирта и сахара, которые мы могли бы вывозить в большом изобилии, если бы не существовало неразумных сторон «личных» и «казенных интересов» и «горного ведомства» и если бы, что всего важнее, наша чиновная и нечиновная образованность сознавала значение народных интересов промышленности и вывоза переделанных товаров. Вообще я полагаю, что, благодаря русским запасам, мы можем, несмотря ни на какие препятствия, отправлять фабрично-заводские продукты за границу, конечно, дав все условия для широкого развития соревнования, для которого природный простор еще существует у нас повсюду.

^{Нефтяные промыслы близ Баку. Гравюра XIX в.}

Этот ряд намеков я бы считал достаточным, если бы мог думать, что наши читатели не заражены тем литературным предрассудком, что покровительство ведет только к дороговизне. Эта грубейшая ошибка явно опровергается фактами, из которых напомню, примера ради, только один. Керосин ввозился и к нам из Америки, да стоил – в Петербурге, не то что где-нибудь внутри России, – в 50-х годах около 3 руб. за пуд. Стали покровительствовать его внутреннему производству, и цены упали сперва сразу примерно вдвое, а потом из-за возродившегося соперничества упали до того, что этот керосин обложили внутренней пошлиной, или акцизом, ставшим давать десятки миллионов дохода, и народ, несмотря на это, все же весь стал освещаться керосином. Да оно и быть-то иначе не может ни в каких других случаях покровительства товарам, которые Россия может производить в изобилии. Можно же рекомендовать производство в России преимущественно товаров именно таких, сырье для которых находится у нас в изобилии и добыча которого составит один из первых заработков для крестьянства. Однако нельзя здесь не заметить, что, вследствие изобилия рабочих рук, т. е. вследствие дешевизны заработной платы, и по причине скопления многих благоприятных условий для развития всевозможных производств, Россия может производить для вывоза и массу иных товаров, как производит она, например, прекрасные резиновые изделия, пользующиеся всемирным спросом и потребляющие каучук, производимый в тропиках.

Первый же потребительный рынок всякие производства найдут в самой России, ввозящей много иностранных товаров.

Так, Уралу можно с избытком своего народа и своего превосходного железа производить много железных и стальных изделий для сельскохозяйственных и швейных машин включительно, а такие товары будут выдерживать какую угодно перевозку, потому что стоят во много раз дороже, чем сырье. Россия представляет громадный рынок для иностранцев – это лакомый кусок для них, – и отнять его от них для передачи русским предпринимателям иначе, при нашей косности, невозможно, как призвав к делу выработки временными экстраординарными выгодами. Ими завлекаются, лень и косность побеждают, а кто раз въехал в подобного рода дела, видит необходимость их продолжать, и дело устанавливается из-за соперничества в том виде, что приходится спускать цены и товар обходится России дешево, много дешевле, чем было раньше, при отсутствии его внутреннего производства, а со временем производство доходит до таких избытков, что побуждает искать вывоза из России. Вот норма протекционизма в том виде, как он должен применяться в России. Зная, однако, что общие соображения убеждают меньше частных и что нередко доставляют извращенный результат, избираю еще два примера, которыми хотел бы выяснить сущность дела до того, чтобы оно само бросалось в глаза. Начну опять с нефти. Всякий, сколько-либо читавший про Баку, знает, что широкое развитие ее добычи относится к 70–80-м годам, когда начался вывоз и когда дешевизна доходила до 1, много 3 коп. за пуд сырья, а «остатки» часто еще жглись на месте (сам был тому свидетелем) прямо за недостатком сбыта. Умудрились теперь сделать так, что нефть на месте дошла до 30 коп. за пуд, а остатки и керосин идут почти по равной цене с сырьем, хотя никакого естественного события, подобного истощению, еще не наступало. Ради «казенных интересов» все нефтяное облагают, и хотя нам естественно было бы пользоваться дешевейшими нефтяными продуктами, но мы пользуемся очень дорогими уже никак не из-за естественного течения дел, а только по нашему непониманию способов ведения России по промышленному пути.

Следовало не только устраивать своевременно нефтепроводы и облагать вывозимые нефтяные товары соответственными пошлинами, но и покровительствовать всеми способами возникновению нефтяной промышленности не только во многих местностях Кавказа, где есть нефть, но и в других местностях России, где она, несомненно, имеется в большом изобилии. С уверенностью утверждаю, что при умелом ведении дела и сейчас цены на нефть были бы у нас чрезвычайно низки, а весь тот доход, который получает казна от обложения нефтяных товаров, можно была бы получать с иностранных потребителей при вывозе громадных масс нашей нефти³⁹.

Другой пример укажу в развитии хлопкового производства. В свое время при бывшем министре финансов, моем покойном друге И. А. Вышнеградском, я предложил повысить обложение привозного хлопка пошлиной, ввиду покровительства развития у нас хлопкового производства в Закаспийском и Закавказском краях, так как единичные опыты были вполне благоприятны. Не только масса людей, но и сам И. А. Вышнеградский сперва относились с большим недоверием к моему утверждению, но когда он вместе со своим помощником С. Ю. Витте съездил в Среднюю Азию и на месте увидел первые русские плантации хлопка и услыхал о местной его расценке, налог был принят, и в результате, как всякий знает, мы получили массу внутреннего хлопка, т. е. дали заработок жителям, а в тоже время и доход казне, потому что при помощи нашего хлопка русское производство ситцев стало расти чрезвычайно быстро, сбавляя (а не возвышая) бывшие цены, несмотря на платимые таможенные пошлины за часть иностранного сырья. Утверждаю с полным убеждением, что развейся в Закавказье такая же предприимчивость в оросительных работах и в хлопкоразведении, какая выступила в 90-х годах в Закаспийском крае (а теперь почти затихла, и напрасно), и будь приложены к этому последнему еще новые усилия, мы не только бы перестали покупать иностранный хлопок, но стали бы уже отправлять массу наших ситцев не на один Восток, но и на Запад, потому что наш хлопок обходится дешевле американского и египетского, а наша переделка его в ситец так явно совершенствуется – из-за соперничества, – что везде на всемирных выставках приводит в удивление экспертов. Известная московская фирма «Циндель» доказывает, судя по ценностям, в особой брошюре, что место нашим ситцам уже готово на всемирном рынке даже теперь, если при вывозе ситца будут возвращаться ввозные хлопковые пошлины и если на этом деле не станут практиковать применения пресловутых «казенных интересов».

Не думаю я, отнюдь, что нам нужно все бросить и обратить народные силы исключительно к видам переделывающей промышленности (как это сделала Англия), но утверждаю только, что достатка помимо ее развития у народа никогда не будет, а потому на этот предмет упираю общее внимание. Мое личное отношение к протекционизму, надеюсь, выяснится лучше всего, если я укажу на то, что, будь я англичанином, я бы стоял за фритредерство, в особенности по отношению ко всякому сырью, необходимому для фабрик и заводов, учрежденных уже в Англии и дающих народу гораздо больше заработка, чем он может получить, добывая некоторое количество сырья на месте. То, что с выгодой применимо для Англии в современном ее положении, для России может быть совершенно непригодным именно по той причине, что мы находимся в иной, чем Англия, стадии развития, а она, как видно по всему смыслу защищаемых мною начал, определяется преимущественно тем, что в Англии народонаселение уже умножилось в гораздо большей пропорции, чем у нас. До английских порядков нам можно дожить только после ряда не лет и не десятков их, а после целого столетия с лишком.

Здесь, однако, являются два новых вопроса: откуда взять капиталы, нужные для развития промышленности? И как при этом предотвратить угрожающее Европе и Америке развитие капитализма, который и служит причиной возникновения пагубных утопий коммунистов и социалистов? Постараюсь ответить и на эти вопросы, но также со всею возможною краткостью, как сумею.

Своих заготовленных капиталов у России, без сомнения, очень немного в виде ценностей подвижного свойства. Это обыкновенно приводит к мысли о том, что Россия не может двинуться вперед без иностранной помощи, т. е. считают невозможным возникновение и расширение русской промышленности без займов, производимых государством, или без входа иностранных капиталов в частную промышленность, а того и другого, как бы то ни было, считают, все же должно по возможности избегнуть, потому что это ставит Россию в зависимость от более богатых соседей и, главное, делает ее общий баланс невыгодным для страны. Эти утверждения должно принимать с большими оговорками, которые я вслед за тем и сделаю, но сперва скажу коренную свою мысль, состоящую в том, что капитал, в сущности, есть не что иное, как доверие, – не золото, а доверие, потому что капиталов во много раз в мире больше, чем золота. Доверие же к основным ресурсам России во всем мире огромно, а доверие к промышленности, взятой в целом, и к отдельным предприятиям (конечно, не ко всяким, а лишь к учрежденным с правильным расчетом) также, несомненно, существует, а потому на этом можно основать способ добычи капиталов, нужных для русской промышленности, без ухудшения баланса. Но не доверяют русской оборотливости, предприимчивости и знаниям, а также стремлению облагать все то, что сколько-нибудь начинает развиваться, не дожидаясь близких, возможных, высших результатов. Как это можно устроить, по моему мнению, я также постараюсь указать, хотя и без разбора подробностей⁴⁰, но сперва скажу свое мнение об иностранных капиталах, приходящих в виде ли государственных займов, для того сделанных, или в виде отдельных предприятий, основанных на иностранные капиталы. Имея в виду исключительно одну промышленность, ни того, ни другого страшиться не следует, потому что сама промышленность себя скоро окупает. Это очень важно знать и помнить. В этом отношении необыкновенно поучительны данные переписей С.-А. С. Штатов, потому что они показывают величину затраченного на промышленность капитала и величину годовых оборотов, промышленностью производимых⁴¹.

^{Общий вид Нижнетагильского завода. Гравюра М. Рашевского. XIX в.}

Оказывается, что на 9817 млн долларов (доллар стоит почти 2 руб., а именно 1 доллар = 1 р. 94, 34 коп.) капитальных промышленных затрат в 1900 г. американские крупные ремесленные заведения, фабрики и заводы произвели (переделали) и продали товаров на 13 004 млн долларов, или около 25 млрд руб., в год (Россия же в 1900 г. на своих фабриках и заводах произвела всего товаров менее чем на 2,5 млрд руб.), откуда видно, что годовой оборот фабрик и заводов очень сильно превосходит величину всего основного капитала, а из этого ясно, без дальнейших длинных рассуждений, что промышленные затраты сами себя окупят, т. е. взятые для промышленности от иностранцев деньги возместятся промышленностью же, не народом и не из того, что у него есть теперь, а из того, что создаст сама промышленность, т. е. из нового труда, ею вызванного и прибывшего. Если земледелие дает людям хлеб, то промышленность доставляет не менее необходимый заработок, на который хлеб-то достать легко. Прибавлю по этому поводу очень важный аргумент, предоставляемый той же американской переписью. При годовом производстве в С.-А. С. Штатах фабрично-заводских товаров на 13 004 млн долларов фабрики и заводы тратят ежегодно 7345 млн долларов на приобретение сырья, подвергаемого переработке, т. е. своим добывателям дают соседних, наиболее выгодных покупателей, и те же фабрики и заводы ежегодно выдают 2746 млн долларов на уплату рабочим (а они ведь – покупатели хлеба), надсмотрщикам и всем служащим и 1028 млн долларов на уплату правительственных налогов, премий за страхование и тому подобных расходов, и эти два промышленных расхода (= 3774 млн долларов, или 7332 млн руб., т. е. по 96 руб. на каждого жителя Штатов) составляют прямой барыш страны от труда, совершаемого на фабриках и заводах Штатов. Если мы представим себе, что тысяча миллионов, или миллиард, рублей вновь затратится на русскую промышленность и что они дадут почти те же, в процентном отношении, результаты, как в С.-А. С. Штатах, то новых товаров получится в год примерно на 1300 млн руб.; служащим пойдет новых заработков в год около 275 млн руб., на сырые продукты, т. е. жителям же страны, если сырье будет русское, около 725 млн руб. и на подати и другие общие расходы около 100 млн руб. в год. Все это (в сумме 1100 млн руб.) останется в стране; все это будет новым ее приобретением, новым средством увеличить народный достаток, и нечего жалеть и плакаться над тем, что за эти прибавки получится еще 200 млн руб. в год всяких доходов предпринимателям за их труды и на погашение и интерес не только начально вложенного, но и оборотного капитала, и пусть даже все эти 200 млн руб. в год уйдут за границу – что невероятно, – все же жалеть нечего, потому что: 1) ведь промышленных товаров из-за границы выпишется меньше, наверное, не на 200, а, пожалуй, на 500–600 млн руб. (так как наша-то промышленность будет, прежде всего, получать ввозившиеся или потребляемые Россией товары) и, 2) производя товаров на 1300 млн руб. в год, легко сбыть из них за границу же гораздо более чем на 200 млн руб. в год. Баланс-то улучшится, а не ухудшится. Надо же понимать, что тут все дело лишь в производительной правильности затрат, что они в России остаются, что на должный начальный рост всей нашей промышленности надо-то всего разве первые 2–3 млрд руб. достать из-за границы, а там, при разумном ведении дела, «сама пойдет».

Видеть и помнить только уходящие из России дивиденды – значит просто жадничать и лежать как собака на сене. Ведь этот дивиденд на займы или на вложенные капиталы во всяком случае, судя по сказанному, составит никак не более, вместе со всеми барышами, как 20 % в год, Россия же получит за это ежегодно все остальное, не считая единовременного обзаводства, которое израсходуется тоже в России и ее достатки увеличит. По моему мнению, это бьет наповал всех тех, которые горячо будируют против иностранных капиталов, входящих ради промышленности в Россию. Но, сверх этого, надо вновь обратить внимание, во-первых, на то, что возбуждению русской переделывающей промышленности, если она разовьется правильно и широко без постоянных перерывов и сомнений, должен ответить вывоз части продуктов, производимых промышленностью, за границу, что и поправит баланс страны. К этому, следовательно, и должно направлять дела, не страшась непонимающих ворчунов. Во-вторых, не надо же забывать, что так быстро возросшая промышленность С.-А. С. Штатов вся возникла не иначе как при помощи иностранных капиталов, которые быстро в Америке погасились вместе со всякими долгами, оставшимися после внутренней неусобицы. То же будет и у нас, если вместо политиканства мы займемся промышленностью, опираясь на свободы, дарованные государем и вызываемые прежде всего именно надобностью в развитии промышленности. В сказанном прошу читателей видеть одну из заветнейших моих мыслей. Предмет этот завлек бы меня очень далеко, если бы я предварительно не высказал своих мыслей, касающихся способов борьбы со злом, причиняемым капитализмом, к чему теперь и обращаюсь.

Мне нечего доказывать, по очевидности, того, что фабрично-заводская промышленность, а вместе с нею горная и перевозочная в том виде, в каком они ныне сложились, страдают нередко от капитализма, жадного до больших заработков. Не вставляя промежуточных посылок, скажу прямо, что есть три способа борьбы с этим и все они более или менее имеют уже приложение в практике. В России должно изучить их и прибегать в соответственных случаях к одному из них. Эти три способа назовем: складочными капиталами, государственно-монопольными предприятиями и артельно-кооперативными.

Под названием складочных капиталов я подразумеваю развитие промышленных предприятий на счет капиталов мелких вкладчиков, будут ли то акционеры, непосредственно участвующие в предприятии, или действующие при помощи промышленного банка или банков государственного и частных, назначаемых не для каких-либо других оборотов, а преимущественно для основания фабрик, заводов, горных выработок и тому подобных «промышленных» предприятий. Путь этот есть тот естественный, которым теперь преимущественно идет человечество в его совершеннейших представителях. В идеале можно себе представить заводы и фабрики основанными на складочные капиталы, поступившие от самих же работников и потребителей, действующих на тех же или на других фабриках и заводах⁴². Смысл такого, на первый взгляд странного явления очень прост и основывается на том, что промышленность сама себя питает и опирается на доверие. Вот надобно, чтобы это доверие-то было, чтобы можно было верить тем, кому вверяется капитал для устройства заводов, а все остальное приложится само собою. Доверия же можно достичь широким общественным и государственным контролем, не придирчивым к букве, а реально действительным контролем, который, как всякому известно, может отлично совмещаться со свободою действий в известных рамках, определяемых сущностью дела. Если промышленные банки будут давать хорошие дивиденды и тщательно контролировать субсидированные ими предприятия, дело может идти и быстро, и без особо новых приемов. А потому я думаю, что основание чисто промышленных банков, в особенности в соединении их со сберегательными кассами да при участии правительства и местных деятелей, обещает во многих наших делах хороший успех.

При этом способе действия капитализму в собственном смысле слова будет мало простора, если банки затеются не отдельными капиталистами, а преимущественно, при широком покровительстве государства, складочными мелкими капиталами, так как в одни руки при этом не будет попадать больших банковых кушей. Но все же нельзя закрывать глаза на то, что этот способ, практикуемый уже в более или менее широком размере, в более или менее чистом виде, не устраняет биржевой или банковой игры и наживы отдельных лиц в такой мере, какая возможна в действительности, а потому способ, названный мною складочными капиталами, составляет скорее путь для развития промышленности, чем путь борьбы с капитализмом. Он, однако, имеет то великое достоинство, что исторически вызывается и наиболее легко осуществим.

Путь казенно-монопольных предприятий, у нас теперь существующий в виде винной монополии, а во Франции применяемый в виде табачной и спичечной монополий, а также косвенный в виде тех или иных форм откупа, рекомендуется в настоящее время России с разных сторон, в особенности благодаря блестящему финансовому успеху нашей винной монополии. Но я считаю долгом сказать, что не принадлежу к поклонникам многообразных монополий по той причине, что монополии отнимают огромный заработок от народа. Не говорю о винной монополии, которую считаю не только у нас весьма уместной, но и сравнительно легко применимой, потому что дело здесь касается потребления такого продукта, без которого естественным образом люди существовать и далее развиваться вполне могут, так как по личному примеру знаю, что, будучи неленивым работником, я на своем веку никогда водки не пил и даже вкус ее знаю очень мало, не больше вкуса многих солей и ядов. Можно причислить сюда же и табак, хотя я сам курю, потому что и эта потребность людская прихотлива, не составляет потребности насущной, и пользующихся ею получать косвенные государственные доходы считаю вполне целесообразным потому именно, что дело касается не всех, а лишь немногих. Монополии, конечно, представляют многие свои финансовые достоинства и хорошее средство для борьбы с капитализмом, а потому, говоря кратко, я склоняюсь в пользу винной и табачной монополий, но только именно их, но не каких-либо иных, которые предлагаются с разных сторон, например: сахарной, спичечной, чайной, нефтяной, даже железной и т. п. – по той причине, что монополии не дают места конкуренции и вообще сильно стесняют промышленную предприимчивость, а ее у нас нужно именно развивать, убивать же в зародыше – просто грех, а развивать можно только при свободе конкуренции, прежде всего выступающей именно в видах промышленности, наиболее доступных и потребных всем жителям, каковы и суть перечисленные выше, производящие и распределяющие сахар, чай, керосин, железо, спички и тому подобные всем надобные товары. Интересы Государственного казначейства при свободе конкуренции легко соблюсти с помощью соответственных налогов, между которыми со своей стороны косвенные налоги, вроде сахарного и спичечного, считаю совершенно уместными, а если закон будет строго преследовать всякого рода обманы и фальсификации общедоступных продуктов, то, не погашая предприимчивости, достигнутся и улучшения в качестве продуктов. Только надобно, мне кажется, желать, чтобы здесь действовали силы довольно разнородные, а не одни и те же производили обложение и контроль, потому что при этом сочетании легко могут получаться всякие неудобства и риск предпочтения «казенного интереса» общественно-народному, чего быть не должно ради блага народного.

^{Здание писчебумажной фабрики Варгуниных. Гравюра XIX в.}

Артельно-кооперативный способ борьбы со злом капитализма со своей стороны считаю наиболее обещающим в будущем и весьма возможным для приложения во многих случаях в России именно по той причине, что русский народ, взятый в целом, исторически привык и к артелям, и к общинному хозяйству Для меня дело рисуется в особенности удовлетворительно при том условии, если крестьяне-земледельцы, занятые преимущественно в летнюю пору, для зим устроят подходящие фабрично-заводские виды промышленности и будут иметь у себя на месте прочный заработок, продолжая летом только необходимейшую часть дела, т. е. не оставляя исторически привычных сельскохозяйственных занятий; кустарная промышленность этот характер в основании и носит, но, предоставленная случайностям встречающихся сочетаний, дает начало мелкому капитализму скупщиков и т. п., так называемых «кулаков». Однако это не «большие кулаки», а это «кулаки малые», свою пользу народу приносящие, и мне кажется, что, изучив это дело больше, чем оно доныне изучено, и отнесясь к нему с созидательной, а не описательной стороны, можно его развивать в должном виде для вящего народного блага, т. е. для сильного увеличения народного достатка и промышленности. Земства, покровительствующие кустарным видам промышленности разными способами, это ясно и давно поняли, но надобно, чтобы государство не одними законами, но и прямо банковскими пособиями пришло здесь на помощь и чтобы возбуждались не только мелкие домашние виды переделки, обыкновенно под «кустарными» подразумеваемые, но и более крупные, требующие капиталов для начального обзаведения и текущего производства, каковы, например, металлургия, вся керамика, стеклоделие, прядение, тканье, крашение, производство машин, экипажей и т. п. В особенности ясна возможность этого при знакомстве с Уралом, где многие металлургические дела ведутся издавна артельными приемами, хотя и в сильной доныне зависимости от предпринимателей или руководителей, что может быть во множестве отношений если не уничтожено, то сокращено до возможно малого значения, и полагаю – с пользою для хода дел, конечно, при том условии, что и для простых участников рабочих артелей будут открыты доступы к высшим видам образования.

Рисуется дело для меня в таком виде, что многие предприятия могут быть переданы, с надлежащим контролем, артельно-кооперативному хозяйству. Наиболее легко выполнимо это по отношению к некоторым ныне убыточным казенным заводам и к основанию новых заводов, а отчасти при выкупе задолженных частных заводов, которым все равно приходится – ради судьбы рабочих – выдавать субсидии от правительства. Возможность всего этого в настоящее время, когда действует уже множество коопераций, например потребительных, не только за границей, но и у нас, мне кажется очевидною, а развивать дело можно до великого преобладания, разумно сливая в одну кооперацию как образованных руководителей и надсмотрщиков всякого рода, так и исполнителей и работников всех категорий. Дело, конечно, окажется в каждом частном случае очень сложным, но велико заблуждение тех, которые думают, что предстоящее России можно выполнять легко и просто, одним мановением руки или одними пламенными желаниями и горячими речами, да узаконенными предписаниями, скопированными с «примера Западной Европы», какого для заводов-то почти нет. Надо свое обдумать, попробовать, видоизменять и – доходить до конца, а не бросать зря. Сложности бояться, мне кажется, не для чего, потому что при надлежащем призыве сметливые и добросовестные люди в России найдутся, по крайней мере, по моему глубокому убеждению. Да и «казенные интересы» при этом не пострадают, а даже выиграют, если только их не ставить, как ставится у нас зачастую теперь, в особенности под влиянием лишь формального контроля, на первейший план. Однако и тут не вдамся в многословие не только ради краткости всей статьи, но и потому, что только при подробнейшей разработке отдельных случаев жду выходов, обещающих практическую пользу, а не удовлетворение одних добрых пожеланий, которыми, как известно, устилается ад.

Как бы то ни было, всемерно надобно на первом плане ставить развитие в России фабрично-заводской переделки, а этого совершенно нельзя сделать без вложения капиталов и без участия в делах этого рода как правительственного кредита, так и передовой образованности. При помощи одних рабочих сил и общих законов тут ровно ничего сделать нельзя: нужны знание частностей, постоянное изучение, труд преимущественно мозговой, доверие и капиталы. Начинать здесь надобно с разнородных частностей, а всякое огульно общее решение вперед должно считать гибельным.

Знаю, что эти стороны дела понимаются уже многими, но, сколько я ни читал за последнее время печатанного в указанных отношениях, везде встречал сразу первый вопрос: откуда правительству взять капиталы для роста и покровительства внутренней промышленности? Ответ находим везде почти один и тот же, что будто бы нужно увеличить доходы казны через обложение жителей, так как всегда предполагают, что правительство должно платить громадные проценты по капиталам, им влагаемым в промышленные дела монопольного или частного характера. Вот с этим я совершенно не согласен. Когда правительство затевает войну, ее результаты, даже вполне благоприятные, могут отозваться только в отдаленнейших поколениях. Когда затевается новая железная дорога, или устраиваются порты, или предпринимаются большие сельскохозяйственные улучшения, например осушение или орошение, тогда также проценты и погашение могут получаться только в некотором отдаленном будущем. Переделывающая промышленность совсем не такова. Она тем глубоко и отличается от сельскохозяйственного вида промышленности, что поворачивает капитал быстро, как видно уже из чисел, вышеприведенных для С.-А. С. Штатов, и как видим даже по многим отдельным русским примерам. Понятно, что два-три года нужны для постройки и оборудования данной копи, фабрики или завода, но затем дело быстро себя оправдывает. Конечно, не всякое, но если затеваются разумные, мировым и местным интересам отвечающие виды промышленности, приноравливающиеся к условиям рынка местного и всемирного, да если вся организация ведется открыто и по соревнованию, то в общем целом успех несомненен и, пользуясь этим, доверие, а следовательно, и капиталы отыскать, при правительственном участии, думаю, очень легко, даже потом и не выходя на заграничные биржи. Зло капитализма во многом зависит от того, что предпринимателям, несущим весь риск и полным всякой готовности, приходится втихомолку прибегать к капиталистам для получения тех средств, без которых нельзя ни основать завод или фабрику, ни вести правильную торговлю произведенными продуктами. Вот тут-то и должно ждать, по моему мнению, прямого, открытого содействия промышленного банка, покровительствуемого и гарантируемого государством, понимающим народное значение в наше время всего развития промышленной производительности народа.

Полагаю далее, что при обдуманном и открыто производимом, при должной обстановке, покровительстве промышленности наше правительство может свободно доставать не только процентные займы, но и выпускать беспроцентные ассигнации, т. е. печатать их в Экспедиции заготовления государственных бумаг. Все, что мне известно по отношению к запасам золота в России, показывает, что золотая обеспеченность ассигнаций у нас выше, чем в других промышленных странах, и это правильно, пока страна находится преимущественно в сельскохозяйственном быту, но это совершенно излишне, когда она явно перейдет сама и станет переводить открыто свой народ в эпоху промышленную. Сельскому хозяйству не доверяют, и доверять, по правде, нельзя. Ему нужны – у нас особенно – неисчислимые капиталы, так как дело касается таких пространств, как наши, тогда как для промышленности нужно не только меньше капиталов для получения явных результатов, но и доверие к себе промышленность во всем мире возбуждает уже большее, чем сельское хозяйство. Только я здесь не премину сказать, переходя к числам табл. 3, что, ставя на первый план промышленное развитие, не должно забывать и сельскохозяйственное, а потому, учреждая не один, а многие промышленные банки, следует в то же время не забыть и о сельскохозяйственных банках, потому что главная моя мысль состоит именно в том, что для будущего России наиболее хороших результатов можно ждать при развитии промышленности рядом с естественно долженствующими совершаться развитием и ростом сельскохозяйственной производительности.

Обращаясь к 43-му столбцу нашей сводной таблицы, должно прежде всего указать на то, что из числа 5,1 млн жителей, занятых ремесленной и фабрично-заводской промышленностью, большинство относится к первому разряду, т. е. к лицам, дома занимающимся приспособлением природного сырья к современным потребностям, в особенности если сюда причислить кустарей, хотя в них уже виден переход к фабрично-заводским производителям. Была эпоха, когда вся переделывающая промышленность имела этот домашний характер, и эта эпоха, несомненно, в свое время была передовой и послужила началом для наступившей ныне промышленной эпохи. Фабрики представляют произведение новейших времен, и можно сказать с уверенностью, что их высший возраст не более 100 лет, но чем дальше, тем, наверное, они более и более приобретут свое значение, потому что они, с одной стороны, наилучше отвечают началу разделения труда, а с другой – уменьшению количества людской работы в деле переработки, так как на них или действуют механические двигатели, производящие работу, выполнявшуюся сначала людьми, или скопляются массы переделываемых товаров, облегчающие всякое с ними обращение именно вследствие своего скопления, потому что только при этом скоплении возможна наибольшая экономичность в расходе труда⁴³. Вся сущность фабрик и заводов состоит именно в этой экономии труда. Железо можно по пудам или фунтам производить в кузнечном горне, но дешевле всего оно обходится тогда, когда сразу и непрерывно производится ежедневно тысячами пудов при помощи доменных, пудлинговых, мартеновских и тому подобных печей, потому что тогда на данное количество железа или стали падает гораздо меньше людского труда, считая и тот труд, который затрачивается на добычу всех побочных материалов, в особенности топлива. Как бы кому ни хотелось сохранить все производство в домашнем обиходе, как об этом ни хлопочут даже сами промышленники, заботясь о малых домашних двигателях и о средствах для получения в малом виде высоких температур, но в настоящую минуту не подлежит сомнению, что все, могущее производиться фабрично-заводским образом, по ценности убивает производство ручное или в отдельных малых домашних предприятиях. Исключение составляют, конечно, товары, в которых личные вкусы рабочих имеют свое большое значение⁴⁴, но таких товаров очень ограниченное количество, потому, во-первых, что в потреблении наиболее распространяются только дешевейшие товары, а во-вторых, потому, что более дорогие произведения ручного труда сохраняются обыкновенно с большей тщательностью, именно вследствие их относительной дороговизны. Было время, но оно уже давно прошло, когда против фабрично-заводских продуктов говорило их низшее качество, но подобно тому, как прочность ручного полотна стала уступать прочности фабрикованного, близкого по цене, но все же более дешевого, так с усовершенствованием фабрично-заводского производства, несомненно, то же наступает и во всех других отраслях.

^{Бурлаки на реке Шугоре. Гравюра XIX в.}

Если считать вместе ремесленников и фабрично-заводских рабочих и предпринимателей, в России их всего 5,1 млн, или около 4 % всех жителей. Это число, вместе с далее следующими, показывает, что Россия встала на промышленный путь, но еще очень слабо, как увидим немного далее, когда приведем некоторые цифры для С.-А. С. Штатов, и как видно уже из того, что народу у нас в 2 раза более, чем в Штатах, а наша фабрично-заводская промышленность вырабатывает в год товаров по цене в 10 раз менее, чем С.-А. С. Штаты. В разных краях России отношение между жителями, занятыми сельским хозяйством и перерабатывающей промышленностью, весьма неодинаково, колеблясь около общего отношения 17,3:5,1, т. е. как 3,4:1. В Подмосковной земле на 1,1 млн земледельцев приходится 0,9 млн промышленников-переделывателей, т. е. числа почти уравниваются, на одного промышленника около 1,2 земледельца. Превосходство – по численности – промышленников над земледельцами нигде не достигается в России, а в некоторых других странах уже произошло во многих местностях. Однако в Петербургском крае отношение (480 тыс.: 385 тыс.) почти такое же, как и в Подмосковной земле. В Польском крае на 1,2 млн земледельцев 0,5 переделывателя-промышленника, т. е. превосходство составляет в 2,5 раза. Зато есть края, где промышленников-переделывателей несравненно меньше, например, в Среднерусском крае на 1 промышленника приходится 4,7 земледельца. Если принять во внимание то соображение, что земледельческое сырье, взятое в целом добывается с гораздо меньшим трудом, чем переделывается для потребления, то уже из отношения числа переделывателей и земледельцев очевидно, что Россия свое земледельческое сырье не переделывает в должном виде, т. е. сдает потребителям, как своим, так и заграничным, в таком необработанном состоянии, в котором оно ценится, по крайней мере, вдвое ниже, чем в готовых состояниях, как видно даже на самых грубых примерах, начиная с ценности пуда муки, макарон и т. п.

^{На Свирском пароходе. Гравюра XIX в.}

Перейдем, однако, к дальнейшим столбцам табл. 3. Перевозка (столбец 44) с древнейших времен распадается на два вида: сухопутную и водную; воздушной не было, и я думаю, что для товаров ее никогда не будет, хотя сообщение по воздуху для людей и почты, вероятно, удастся осуществить, благодаря проявляемой здесь настойчивости. Сперва, при начальном своем развитии, всякая перевозка обходится дорого, потому что стоит много труда людского, а все промышленное ее усовершенствование назначается к ее удешевлению, которое с пароходами и железными дорогами, как всякому известно, достигло того, что везде, где можно, люди уже избегают первичных видов перевозки. В столбце 44 приведен счет числа лиц, занятых не только разными видами сухопутной и водной перевозок, но и почтою, телеграфом, телефонами и тому подобными видами сношений. Общее количество таких лиц, близкое для России к ³/₄ млн, составляет и 0,6 % всех жителей. Над этим числом, как и над численными отношениями в разных краях, не считаю нужным останавливаться потому, что уже прошло время, когда нужно было доказывать у нас (впрочем, было время на то и всюду) общую народную пользу дешевой перевозки. Что другое, а это поняли наконец и перестали плакаться хоть о том, что народ уже не тянет лямки барок и не возит на тысячи верст товары гужом.

О развитии пароходства как по морям, так и по рекам и о возрастании числа железных дорог хлопочут повсюду, все это понимается легко. Считаю, однако, долгом высказаться в том отношении, что и здесь чрезвычайно многие желали бы, чтобы все делало правительство при посредстве своих служащих. Мое личное мнение в этом отношении сводится к тому, что участие правительства здесь весьма важно, так как понижение ценности перевозки тогда может быть соображено с народными надобностями, но мне кажется, что в этом деле всякое утрирование совершенно излишне и во множестве случаев даже вредно, потому что соревнование частных лиц может давать не меньшие гарантии удешевления, чем правительственная постройка и эксплуатация. Но все же я желал бы, чтобы при посредстве сильного промышленного банка правительство помогло этим важнейшим народным надобностям по той причине, что оно одно может дешево доставать большие капиталы, необходимые для устройства многих способов сообщения, в особенности больших железнодорожных линий, и в организации дешевого морского вывоза наших продуктов. Особенно важно, мне кажется, пользование приемами, подобными тому, который создало «Общество пароходства и торговли», так как с развитием промышленных сил России и производства отправляемых из нее товаров иностранные потребители могут многое отнять от России, если будут исключительными морскими перевозчиками наших товаров. Не надо забывать, что в настоящее время более 70 % отправляемых нами товаров идет, во всяком случае, морем, а железные дороги имеют в этом отношении значение лишь подвозных путей. Перевозка (и все иные виды сношений) имеет особо важное значение именно для переделывающей промышленности и торговли, в связи с которыми всегда развивается и рассматривается⁴⁵, но для громадных расстояний России их значение, даже прямо объединяющее, особенно велико.

Между промышленниками одними из первых (исторически) возникли торговцы, тотчас после минования первичного патриархального быта. Русские торговали издревле, и торговые склонности в русском народе, несомненно, существуют, между прочим, вероятно, по той причине, что торговая деятельность обыкновенно сопряжена с малой внешней работой, хотя с немалым трудом расчетов, соображений и т. п. Однако русскую торговлю, даже в наше время, нельзя считать ни однообразно и широко развитою, ни образцовою в каких бы то ни было отношениях, как видно уже из того, что среди торговцев у нас много иностранцев, а «запрос» и торговые обманы встречаются еще в изобилии со стародавних времен, хотя и тут свои передовые люди понемножку заводятся уже и в московской среде.

Число всех торговцев России, перечисленных в столбце 45, достигает до 1,5 млн, в 2 раза превосходит перевозчиков, но во много (почти в 15) раз меньше числа земледельцев и переделывателей; эти отношения, можно сказать, были бы удовлетворительными, если бы наша торговля не отличалась большой узостью и не имела в виду почти исключительно только внутренний спрос да прямой спрос, заявляемый иностранными торговцами, т. е. если бы она сделалась более правдивой, широкой и предприимчивой, изучающей и понимающей способы роста потребностей и надобностей, в мире существующих. Недостатки нашей торговой предприимчивости видны на каждом шагу, как только узнаешь сколько-нибудь ближе на месте заграничные спросы и отношения. Повторю грубый пример, приведенный мной уже в моих «Заветных мыслях».

Всякий русский, ездивший за границу, знает, что в России кондитерские изделия всякого рода, начиная от простых карамелей и варенья до конфет высших сортов, не только лучше, чем где бы то ни было, но и дешевле, и вместо сбыта за границу сахара-сырца нам бы следовало позаботиться о сбыте сахарных изделий. На вид это кажется мелочным, но изделия этого рода потребляются в мире огромнейшими количествами, а Россия со своим изобилием земель, со своей производительностью фруктов и сахара всяких сортов может на десятки миллионов отправлять за границу товаров этого рода. Через меня самого шли подобные предложения. Мне отвечали у нас, что делами этого рода наши производители заниматься не могут. Торговец должен уметь найти сбыт всему тому, что может производить страна, а через этот сбыт должен возбуждать внутреннее производство. Торговцы умеют и дикарей заставлять собирать каучук, подвозить красное и черное дерево, добывать страусовые перья и слоновую кость. Торговцы находят сбыт и для никому, по-видимому, ненужных японских товаров, и для избытка апельсинов, производимых некоторыми странами, а у нас почти все избыточное, но всюду спрашиваемое, вроде хлеба, яиц и масла, скупается не по нашей инициативе для заграничного вывоза, а присланными оттуда агентами, умеющими попутно сбывать нам немало товаров, которые мы могли бы производить дома. И вот эта-то сторона дела в России чрезвычайно мало развита.

^{Торговец съестным. Гравюра XIX в.}

Министерство финансов, когда ведало промышленностью и торговлей, старалось немало сделать для поднятия коммерческого образования, но весьма мало помогало разбираться в новых для нас вопросах мировой торговли и мало содействовало ее росту теми способами, которые были в его распоряжении. Со своей стороны я думаю, что вновь учрежденному Министерству торговли и промышленности предстоят задачи чрезвычайной народной важности, а именно единовременное, так сказать параллельное, развитие как внутренней производительности, так и внешней торговли, потому что одной внутренней нам, очевидно, обойтись в ближайшее время нельзя, да и впредь никогда обходиться не следует, так как в сношениях стран заключается задаток мирного развития, а Россия, с ее неисчерпаемыми природными источниками и мало утилизируемыми силами народа, как раз готова больше, чем какая-либо другая часть мира, к быстрейшему росту промышленности и торговли. Но и этот предмет, уже отчасти рассмотренный в моих «Заветных мыслях», я должен – краткости ради – оставить, потому что в подробности, здесь в изобилии необходимые, входить мне совершенно неуместно. Только все же скажу еще раз, что о своем морском вывозном флоте нам следует думать крепко и настойчиво его выстроить: это и есть единственная школа и для военного флота, а начинать следовало бы с Ледовитого и Черного морей да с Великого океана.

Относительно процентного числа торговцев в разных краях заметим только, что столичные края и местности, в которых лежат наибольшие города, имеют здесь очевидный перевес. Так, в Петербургском и Подмосковном краях торговцев имеется 2,3 и 1,7 %, в Польском и Южно-Русском краях – 1,6 и 1,7 %, а наименьшее количество торговцев имеется в краях, подобных Южно-Сибирскому, где их немногим более полупроцента.

В столбце 46 помещены домочадцы промышленников, перевозчиков и торговцев. Их всего числом 11,8 млн на общее количество зарабатывающих лиц, равное 7,3 млн, т. е. на одного зарабатывающего здесь приходится только 1,6 домочадца или гораздо меньше, чем у добывателей (столбец 42). Это отношение примечательно, показывая, что промышленность как будто не приглашает к семейственности, на что не нужно закрывать глаза.

В следующих затем трех столбцах (47–49) помещен счет лиц, живущих или в качестве прислуги и поденщиков, которых насчитывается в России около 3,5 млн, или от заготовленных средств (столбец 48), как владельцы капиталами, или получающие пенсии или содержание от других жителей. Число лиц этой категории тоже немалое, а именно около 1,4 млн, и примечательно, что их наибольший процент приходится на Петербургский и Польский края. Притом их везде примерно в 2 раза меньше, чем лиц предшествующей категории, занятых как прислуга, поденщики и т. п.

В 49-м столбце перечислены лица, или не заявившие о способах, которыми они живут, или заключенные за свои проступки, или занятые неопределенными и сомнительными видами промысла, например проституцией. Общее число таких лиц, равное 851 тыс., все же в России сравнительно невелико по отношению к тому, что известно для других стран. А тут-то и содержится истинный пролетариат, или настоящее бедствие человечества.

В столбце 50 указано около 4 млн домочадцев трех предшествующих категорий. Число это показывает, что во всех них меньше развито семейственности, чем у лиц, занятых какими-либо другими, более производительными делами. Действительно, здесь больше лиц, перечисленных по родам своих занятий, чем их домочадцев, а именно первых 5,2 млн, а вторых только 4,0 млн. Если сложить общее количество как домочадцев, так и лиц, указанных в столбцах 47–49, то получится 9,2 млн, что составляет около 8 % всего числа жителей. Но нельзя забывать, что здесь преобладает прислуга, в количестве около 3,5 млн. Мое личное мнение состоит в том, что в будущем личная прислуга будет избегаться и пропорционально уменьшаться, в особенности по мере того, как будет уменьшаться число лиц, обеспеченных капиталами и не занятых какими-либо общеполезными делами.

Теперь мы перейдем к трем последним столбцам табл. 3, содержащим то поучительное деление на кормильцев и домочадцев, которое мне кажется понятным для каждого русского человека. Кормильцы и домочадцы в России распределены так:

Кормильцев всего 34 млн (около 26,5 % против числа всех жителей), а так как хозяйств всего 22,5 млн (столбец 33), то примерно из каждых двух хозяйств в добыче заработков участвуют 3 чел., а так как каждое хозяйство состоит в среднем из 5 ¹/₂ чел., то из них 4 чел. получают содержание от остальных и каждый рабочий или распорядитель средств должен в среднем прокормить (вместе с ним самим) около 3 ³/₄ чел., т. е. кроме себя самого обспечить всю жизнь еще 3 лиц.

Это число абсолютно и относительно многих иных стран велико и рисует наше положение с особою яркостью: мы трудимся немного, а тягот должны выносить много; следовательно, у нас первые, бедные или ограниченные условия жизни достаются еще легко. Не о достатке приходится думать, а как бы только прожить кое-как. Нужда пришла – видно в цифрах, и она есть первая причина всяких успехов, на путь к достижению которых теперь и призывается Россия. Этот путь один: развитие промышленного трудолюбия и просвещения.

Но оставим эти всем знакомые «общие места», а лучше опять обратимся к числам, которые, по мне, назидательнее и даже принудительнее всяких «красных слов».

В нашей переписи 1897 г. везде отличен счет мужчин от женщин, а потому и в числе кормильцев это распределение сделано. Оказывается, что из 34 млн кормильцев 27,5 млн мужчин (столбец 51) и 6,5 млн женщин (столбец 52), т. е. домочадцы живут не только при помощи домашних хлопот женщин по хозяйству, но и прямо заработками или средствами женщин, участвующих в производительном труде страны в пропорции 23,5 женщины на 100 мужчин. Пропорция эта, по отношению к участию женского труда, сильно возрастает в таких краях, как Подмосковный (на 100 мужчин кормильцев женщин уже 40) и сильно падает для таких краев, как Закавказский, Закаспийский и Южно-Сибирский (так, в последнем на 100 мужчин кормильцев менее 7 женщин), показывая, что и у нас явно началась мировая эволюция, состоящая не только в необходимости увеличения относительного числа трудящихся, но и в возрастании участия женщин в промышленном и всяком ином производительном труде. Надо полагать, что будущие переписи покажут это для России с очевидностью, хотя в делах этого рода крупные перемены идут лишь очень медленно.

* * *

В заключение считаю полезным сообщить несколько крупных чисел, касающихся распределения жителей по занятиям в С. – А. С. Штатах. Но и тут постараюсь быть очень кратким, ради чего и избегаю подробного сличения с другими странами, тем более что американские переписи самые отчет ли – вые и полные.

По 12-му цензусу С.-А. С. Штатов, т. е. по переписи 1900 г., на 76 млн жителей (без Аляски, Филиппин и т. п. и без войска) в Штатах было всех хозяйств 14,4 млн и 29,1 млн кормильцев, т. е. на хозяйство в среднем приходится по 5,3 чел., значит, число почти такое же (5,5, столбец 33), как и в России, что не лишено особого значения. Но на одно хозяйство приходится более двух кормильцев, т. е. рабочих более, чем у нас, – по пропорции. По тому же цензусу, всех занятых работами, или, по вышеприведенной терминологии, кормильцев было в 1900 г. 29,1 млн, откуда следует, что число домочадцев = 76–29 = 47 млн, или на 1 кормильца приходится, вместе с ним самим, не по 3 ³/₄ или не по 4 почти, чел., а только по 2,6, или около 2,5 чел. Эти числа и им подобные явно иллюстрируют ту мысль, что у нас трудится – в среднем – еще очень немного. Между занятыми 29 млн жителей С.-А. С. Штатов 23,7 млн мужчин и 5,3 млн женщин, т. е. на 100 мужчин 22 ¹/₃ женщины, или опять отношение почти такое же, какое существует у нас. Только пропорциональное отношение кормильцев ко всему населению у нас много меньше. Для того чтобы ясно выразилась последняя моя мысль, приведу еще крупные цифры для Германии и Франции, но замечу предварительно, что в числе кормильцев в обеих странах не считана вовсе прислуга (во Франции и Германии примерно 1,5 млн), не считаны также лица, живущие собственными доходами (как не считаны они в числе кормильцев С.-А. С. Штатов): во Франции рантьеров около 1,5 млн, а в Германии около 2 млн. Оказывается, что во Франции в 1891 г. на 38,1 млн жителей трудовым заработком занято было 14,6 млн, т. е. 38,3 %, а в Германии в 1895 г. на 51,8 млн жителей – 20,8 млн, т. е. 40,1 %. Эти числа, взятые из соответствующих переписей, столь явно превосходят наше число (вместе с прислугой и живущими доходами, даже с военными) 26,5 % и превышают число работающих в С.-А. С. Штатах, где около 38 % работающих.

Распределение жителей по родам и видам занятий в цензусах С.-А. С. Штатов дается очень подробное, и весьма оно поучительно по той причине, что показывает изменения, происходящие с течением времени. Коротенькое извлечение, приводимое вслед за сим, надеюсь, это ясно показывает, хотя относится только до 20-летнего срока: 1880–1900 гг. Оно типично и ясно (см. табл. на с. 102, вверху).

Абсолютно с годами прибывает число миллионов как земледельцев, так и промышленников, но сперва первых (7,7 млн) больше, чем вторых (5,6 млн); затем числа приравниваются, а потом обратно: число промышленников (11,9 млн) берет верх над числом земледельцев (10,4 млн), что в процентах становится еще более ясным, а с течением времени, когда распашут пустые земли, будет становиться все яснее и доказательнее, у нас же на 17 млн земледельцев – около 7 млн промышленников, перевозчиков и торговцев. Преобладание промышленников составляет сущность современной эволюции, предвестник предстоящего и то, чего многие даже из передовиков у нас еще не поняли, потому что это идет спокойно, хотя и твердо, без руководительства греко-латинскими преданиями. В древности этого не бывало, революциями этого не достигалось. Это естественный, новый плод умножения народонаселения, знаний, потребностей и достатков. Пока этого не поймут – старая чепуха неизбежно будет повторяться. Если наша Государственная дума и все правительство хотят добра народу, а себе вечной славы, они должны понять эти новые начала и положить их в основу своих действий и усиленно – всякими законами – покровительствовать расцвету промышленности. Социалисты тут кое-что увидали и даже отчасти поняли, но сбились, следуя за латинщиной, рекомендуя прибегать к насилиям, потворствуя животным инстинктам черни и стремясь к переворотам и власти.

В указанном – мировое новшество и залоги предстоящего мирного решения внутренних и внешних недоразумений. Пойдем же твердо вперед по этому пути. В нем весь рост.

Для 1900 г. приведем и некоторые подробности по отношению к общему числу «кормильцев». В С.-А. С. Штатах всего кормильцев насчитано для 1900 г. 29 млн (38 %) на 76 млн всех жителей, а у нас в 1897 г. было – без военных – 33 млн (менее 27 %) на 127 млн всех жителей, опять без военных, которые в американских цензусах в общий счет не введены, что принуждает для сравнимости чисел то же сделать и по отношению к России. В прилагаемой таблице исключены также лица, перечисленные выше в столбцах 48 и 49, потому что они не содержатся в американском списке «Population engaged in gainful occupations». Пусть же у нас кормильцев, тружеников мало, но очень поучительно узнать, как они распределены у нас и в С.-А. С. Штатах. Для сравнения приводим таблицу, где даются и абсолютные и относительные числа.

Выводы при сопоставлении сами бросаются в глаза, но все же остановим внимание прежде и сильнее всего на том, что, несмотря на то что в России 128 млн жителей, а в С.-А. С. Штатах только 76 млн, т. е. чуть не в 2 (точнее в 1 ²/з) раза менее, число тех жителей, которые кормят остальных, их блюдут и составляют истинную силу страны, у нас и в С.-А. С. Штатах почти одно и то же и близко к 30 млн, что составляет для России менее 24 % всех жителей, а для Штатов более 38 %. Вот где надо искать корень всех наших бед и всей нашей бедности. Свобода совмещается удобно с трудом и особенно ему-то и надобна. Никакие законы, самые наилиберальнейшие, ничего для страны не сделают, если надобность, примеры и рост сознательной разумности не внушат потребности и любви к труду. Знаю, что ни строгости, ни усиленные обложения податями, ни политиканство тут ничем помочь не могут, пожалуй, даже еще усилят зло, побеждать же его могут только истина и добро, образование и дружное согласие⁴⁸.

Если от абсолютного и общего обратимся к частностям, тут дело выясняется с очевидностью. У нас все первично, начиная с относительного преобладания земледелия, зачаточности горной добычи и малого развития необходимой уже людям деятельности служебно-гражданской и всякой профессиональной.

Цифры сами говорят, а потому перехожу к другим предметам, заключив свод данных переписи выводом, из нее прямо вытекающим: мы, русские, трудимся еще очень мало и трудимся на поприщах, которые уже переросли. Понять это пора, хотя из-за леса образованность наша деревьев-то и не видит.

Часть вторая. О ЦЕНТРЕ РОССИИ.

Не только страна, но даже и каждое отдельное имение имеет свой центр, но понятие о нем может быть очень разнообразным. Прежде всего центр может относиться просто к пространству или к площади, занимаемой страною, или хотя бы отдельною ее частью. Такой центр совершенно точно отвечает центру тяжести, который можно находить не только для тел, но и для поверхностей, линий и суммы точек, по правилам совершенно несомненным и на деле оправдывающимся тем, что тело, или площадь (например, листок бумаги), или линия (например, в реальности – тонкий прямой прут), поддержанные или подвешенные в центре тяжести, могут находиться в равновесии при каком угодно относительном положении своих частей, т. е. повернутые в ту или иную сторону. Для площадей правильных, например квадратов, очерченных параллельными линиями, или для кругов центр их фигуры будет и центром тяжести площади. Центр поверхности местности найти поэтому фактически чрезвычайно легко, если имеется план или карта, выражающие очертание местности. Стоит вырезать этот план, начерченный на равномерно толстой бумаге, подвесить за какую-нибудь крайнюю точку и начертить на плане отвесную линию от точки подвеса, например продолжение той нити, на которой повешен план. Взяв многие точки на окружности плана, получим, что все линии, таким образом начерченные на плане, пересекутся в одной точке, которая и будет центром поверхности.

Такой способ нахождения центра поверхности строго применим, однако только по отношению к плоскостям. Но если дело касается небольшой части земной поверхности, например уезда или губернии, то, пользуясь картой, без сколько-нибудь ощутимой погрешности, можно точно определить центр таким же способом, в особенности если очертания поверхности лишены больших искажений или мало удаляются от прямых линий и дуг круга, описанного из центра тяжести, а относительные величины поверхностей (в природе и на карте) сохранены или изменены лишь незначительно. Если же дело касается очень больших поверхностей, расположенных, как страны, на поверхности шара или сфероида, каким и представляется Земля, и очертания удаляются от указанных условий, то, конечно, вышеприведенный способ не приложим уже по той причине, что план или карту такой поверхности на плоскости нельзя выразить с полной точностью, а неизбежно необходимо выражать, как это делают географические карты, с известной мерою искажения, и чем больше поверхность страны, тем это искажение будет больше по своей абсолютной и относительной величине. Притом истинный центр тяжести любой части шаровой поверхности лежит, очевидно, не на ней, а внутри шара; отыскивается же центр, лежащий на самой поверхности. Поэтому для нахождения центра тяжести поверхности большой страны рациональнее всего отыскать сперва положение внутри Земли находящегося центра тяжести шарообразной поверхности и затем, проведя радиус, найти, с какой точкой поверхности пересекается этот радиус, проведенный через истинный центр тяжести взятой части земной поверхности.

^{Копия карты С.-А. С. Штатов США, показывающей перемещение центра населенности с 1790 по 1900 г. (центры обозначены звездочками).}

Сущность того приема, который применен далее для определения центра России, заключается в предшествующих соображениях, но раньше, чем говорить о практических подробностях приемов нахождения центра России, необходимо, во-первых, объяснить те разнообразные смыслы, в которых можно признавать понятие о центре страны, и, во-вторых, указать те соображения, которые заставляют искать положение центра страны, понимаемого в том или ином смысле. Прежде чем обратиться к этим двум предметам, заметим предварительно, что отыскание центра России до сих пор, сколько мне известно, никогда не делалось в сколько-либо точном виде, хотя для других стран центр их находился и сознательное отношение к общим интересам своей страны имеет [место] совершенно явное. Примером могут служить С.-А. С. Штаты, в которых центр населенности страны определяется при каждой переписи, производимой с 1790 г. правильно через каждые 10 лет. Мы прилагаем здесь цинкографическую копию карты С.-А. С. Штатов, показывающей звездочками положение центра населенности, полученное при каждой переписи. Из карты видно, что с 1790 по 1900 г. центр населенности Штатов двигался почти по параллели 39° сев. широты от –76° (знак «минус» значит к западу) долготы (считая от Гринвича) до –86° долготы, т. е. каждые 10 лет почти на 1° по параллели от восточных берегов Атлантического океана, где лежат Балтимор и Вашингтон, внутрь страны на запад к г. Колумбусу, лежащему на пути между Чикаго и Сан-Люисом, в штате Индиана. А так как на этой параллели разность в 1° долготы отвечает 81,2 версты, то перемещение с 1790 г. (–76°1,2 долготы и 39° 16,5 широты до 85°48,9 долготы и 39°9,6 широты) по 1900 г. равняется 786 верстам. Уже из этого передвижения центра населенности ясно, что сведения о положении центра страны имеют свое историческое значение, очевидное уже в том, что узлы жизни С.-А. С. Штатов сходились в былое время к берегам Атлантического океана, а ныне, видимо, наиболее усилены около Чикаго и Сан-Люиса. Не считая надобным долее останавливаться на этом, перехожу прямо к объяснению тех разнообразных смыслов, в которых можно говорить о центре страны.

Проще и, так сказать, общеупотребительнее говорить о центре страны как о месте, в котором сосредоточивается государственная ее деятельность. Так, у нас сперва таким центром была Москва, а потом стал Петербург. Средоточие государственной деятельности оказывает свое чрезвычайное влияние на ход дел во всей стране, потому что в это место собираются люди со всех концов и из этого центра исходит множество отношений, влияющих на весь быт страны. Но тот центр, о котором мы дальше говорим, к такому административному центру не имеет никакого непосредственного отношения, хотя имеет свой смысл во многих жизненных вопросах жителей, потому что жители страны скрепляются между собою многообразнейшими связями и сношениями, при осуществлении которых пространство или расстояния и густота населения, очевидно, играют весьма важную роль. В этом смысле, не говоря о чем-либо ином, должно, прежде всего, отличить центр поверхности от центра населенности страны. Первый относится только к поверхности, а второй – к ее населению.

Что касается центра поверхности, то все главное, что до него относится, уже сказано выше, и очевидно, во-первых, что, будь население распределено по всей стране совершенно равномерно, центр поверхности был бы и центром населенности, а во-вторых, что части страны, ненаселенные или слабо населенные, подобные нашим тундрам или полупустынным степям, чрезвычайно влияют на различие центра населенности от центра поверхности, так сказать, отталкивают первый из этих центров, части же, густо населенные, притягивают к себе центр населенности. Для государства, конечно, очень важна поверхность, занятая страною, но суть государственного дела все же заключается в населении, на этой поверхности живущем. Не подлежит сомнению, что не все жители страны одинаково влияют на ход событий, в ней совершающихся, но понятие о «среднем человеке» столь гуманно и столь отвечает основным задачам государства и человечества, особенно завету «расти и множиться», что при обсуждении центра населенности необходимо придать всем жителям страны одинаковое значение или одинаковый вес, как при определении центра тяжести поверхности все ее части или точки принимаются имеющими равное значение или одинаковый вес, хотя в их применении во всех отношениях могут быть различия крупнейшие (большие), чем между какими бы то ни было людьми. Сказанного, в сущности, достаточно для понимания пути, которым шли в Америке и которым мы пойдем для отыскания центра населенности нашей страны. В самом деле, достаточно на известной части поверхности страны определить центр этой поверхности и его географическое положение (т. е. широту и долготу) и затем представить, что на взятой небольшой плоскости жители расселены равномерно, тогда центр взятой небольшой плоскости будет центром ее населенности и, следовательно, все население взятой части можно представить себе сосредоточенным в указанном центре.

Так, всю страну можно разбить на многие мелкие площади, и вместо всех их получится ряд точек, вес которых должно считать пропорциональным, судя по вышеуказанному, количеству жителей, населяющих взятую часть земли. Если же даны веса и положения точек на поверхности земного шара, то уже легко найти, по способам, совершенно точным, и по правилам механики, не только положение (внутри Земли) центра тяжести суммы всех точек, но и положение точки, лежащей на радиусе, проходящем через центр тяжести суммы точек. Этот самый способ и приложен далее для нахождения центра населенности России. Что касается С.-А. С. Штатов, то там применен немного иной способ, но существо его в основании то же самое. Основан он на том, что почти вся поверхность Штатов разделена в административном отношении на части (штаты и графства), ограничиваемые меридианами и параллельными кругами. Поэтому вся страна делится на сумму правильных фигур (четырехугольников), центр которых легко было найти графически. При малых размерах вырезка можно было принять населенность равномерной и сосредоточенной в центре. Затем требовалось узнать расстояние этих точек по меридианам от условно принятой средней широты и по параллелям от некоторого условного меридиана, с чем уже можно оперировать для нахождения центра тяжести на плоскости, как можно находить центр тяжести суммы точек определенного веса, расположенных на плоскости. В подробности приема, примененного для определения центра своей страны, американцы не входят⁴⁹ и прямо дают результат, но мы со своей стороны описываем далее в должной подробности примененный нами способ не только для того, чтобы желающие могли повторить наш расчет и произвести полную его проверку, но и для того, чтобы при последующих русских переписях можно было пользоваться тем же самым способом с полным единообразием приемов расчета, что все-таки должно влиять на окончательные числа, хотя главный интерес сосредоточивается в первичном понятии о положении центра населенности, ане в числе минут географических координат этого центра. Однако, прежде чем перейти к изложению приемов расчета, закончу сперва начатое перечисление тех смыслов, в которых можно говорить о центре страны.

Кроме центра административного, центра поверхности и центра населенности страны, можно еще говорить, как говорят американцы, о срединном пункте (median point) (на приложенной ранее карте эти точки означены небольшими треугольниками для 1880, 1890 и 1900 гг.), т. е. о такой точке, через которую проходит параллельный круг, севернее и южнее которого располагается одинаковое число жителей страны; меридиан же, проходящий через срединный пункт, разделяет жителей также на две равные половины: одна живет на восток, а другая половина – на запад от этого меридиана. Особого интереса в нахождении срединного пункта, по видимости, нет, тем более что он оказывается близким к центру населенности, как близки к нему и многие другие точки, отвечающие центрам страны в разных смыслах, если при этом принимаются во внимание прежде всего жители страны. Можно даже думать, что центр населенности, разочтенный вышеприведенными способами, совпадает или чрезвычайно близок к такой точке страны, добраться до которой всем жителям можно, пройдя наименьшую сумму путей. Хотя нахождение такого центра схождения всех жителей мне кажется весьма интересным, в особенности для соображений о внутренних коммерческих и административных сношениях, но, к сожалению, при настоящем состоянии сведений, – хотя можно доказать, что такая точка одна и существует, – для ее нахождения не представляется таких возможностей, какие представляются для нахождения центра населенности по выше приведенным началам⁵⁰.

На основании сказанного мы ограничиваемся далее разысканием только двух видов центра страны, а именно: центра ее поверхности и центра ее населенности как наиболее интересных точек. Очевидно при этом, что, вследствие неравномерности распределения жителей, оба эти центра не совпадают и тем более, чем величина всей поверхности больше и неравномерность распределения населения значительнее, а с течением времени, по мере увеличения народонаселения, и особенно вследствие увеличения равномерности расселения, центр населенности должен приближаться к центру поверхности Земли, способной к расселению, что и не должно упускать из вида, так как главный интерес заключается в передвижении центра населенности в разные эпохи жизни страны. Сперва и ход внешних событий, и удобства доступности, и качество почвы, и климат, и соседство с водою – определяют предпочтительное заселение одних частей суши перед другими, но с течением времени разборчивость уменьшается, искусство же справляться со всякими условиями возрастает, что и ведет к равномерности расселения, хотя в точности оно, конечно, никогда и нигде не достигается. Перемещение центра населенности страны указывает направление многих сил страны. Исторические интересы должны стоять при обсуждении судеб страны на первом плане, потому что разумная сознательность внушает совершенно твердую мысль о том, что всякие перемены в государстве, если оно сохраняется в целости, должны совершаться только последовательно, путем исторической эволюции. Когда речь идет о центре населенности или поверхности и для каждой исторической эпохи находятся свои определенные центры поверхности и населенности, получаются умственные точки отправления для многих суждений. Так как расширений, а тем паче сокращений пространства России нельзя ожидать в близком будущем, то центр поверхности России, будем надеяться, сохранится и впредь на долгие времена. Центр же населенности, при полном сохранении всей территории, должен в России изменяться и – можно даже утверждать с уверенностью – будет двигаться в сторону благодатного Юга и обильного землей Востока, как того требуют вся прошлая история нашей страны и ее современное и будущее благополучие. Из данных, рассмотренных выше, и из общеизвестных сведений несомненно, что наш Юг и Восток могут включить еще очень много народа даже при современном очень невысоком уровне нашей хозяйственной деятельности⁵¹, а потому центр нашей населенности неизбежно должен двигаться как с севера на юг, так и от запада к востоку. Все, что задерживает или будет задерживать это передвижение, – только вредно, какими бы «добрыми желаниями» оно ни было проникнуто. Мое личное мнение сводится к тому, что промышленное развитие, начальное образование и благоустроенная «свобода» сильно ускорят и помогут ходу указанной исторической необходимости.

Те, кому не чужды исторические интересы страны, сразу поймут смысл, какой имеет определение современного центра нашей населенности, в особенности вместе с определением центра поверхности, потому что известная совокупность как бы отвлеченных понятий и представлений получает при этом реальность, подлежащую расчету. Как реалисту, мне это вполне свойственно, а потому я приложил немало труда к отысканию центра населенности и центра поверхности России, вовсе не смущаясь тем, что завзятые практики спросят меня: «Да к чему же прямо-то служит определение центра населенности?» Ответ мой короток и прост. Истина сама по себе имеет значение без каких-либо вопросов о прямой пользе. Польза есть дело суровой человеческой необходимости, а познание доли истины есть дело свободной человеческой любознательности, и, по мне, все передовое и в конце концов важнейшее и даже полезнейшее этой людской склонностью прямо определяется. Поэтому я не жалел ни своего труда, ни еще большего труда своих вышеназванных помощников и сотрудников, когда разыскивал доныне неизвестные центры поверхности и населенности России. Польза придет, отыщется без призыва, если истина будет находиться сама по себе, сама для себя. Таков завет науки, и, послужив ей, на исходе лет то же завещаю всем тем, которые ищут способов оставить после себя какой-либо след.

Переходя к объяснению способов, которыми разочтены центры поверхности и населенности России, должно прежде всего заметить, что некоторые ее части или подразделения непременно следовало при этом признать равномерно заселенными. Признание это, конечно, нельзя считать абсолютно точным, потому что равномерного распределения людей на поверхности Земли нельзя даже и на минуту представить, но, когда дело идет о больших величинах, реализм не может успевать иначе, как допуская известного рода небольшие погрешности в определении всяких величин. Погрешности бывают положительного и отрицательного свойства, и, слагаясь, одни отчасти уничтожаются другими, и результат, выведенный из множества данных, должен заключать вероятную погрешность, гораздо меньшую, чем в отдельных входящих величинах. Признаем, например, два уезда заселенными с одинаковой степенью скученности и определим по карте центр тяжести каждого; тогда должно полагать, что вследствие действительной неравномерности в одном уезде центр населенности будет лежать севернее или восточнее найденного центра тяжести, а в другом – южнее или западнее, и в результате небольшие погрешности одного рода в некоторой мере покроются погрешностями другого рода в других величинах, так что для совокупности двух уездов точность, вообще говоря, больше, чем для отдельного уезда. Вопрос сводился к определению центров тех административных подразделений страны, для которых можно было признать равномерность распределения жителей по поверхности. Вся наша перепись основана на делении страны на губернии и уезды, а уездов в России оказывается всего 816. Перепись прямо дает густоту населения в каждом уезде, потому что отчеты переписи начинаются именно с указания поверхности уездов и их населенности.

Во многих губерниях соседние уезды населены довольно равномерно, т. е. густота в них населения почти одна и та же, и в таких случаях всю губернию можно было считать равномерно населенною и брать как единицу для дальнейших расчетов. Это особо относится к таким сравнительно малым (по площади) губерниям, каковы, например, польские. Но есть немало губерний, лежащих на нашем Севере или захватывающих наши среднеазиатские степи, в которых равномерность густоты населенности разных уездов допустить никоим образом нельзя. Так, например, в Тобольской губернии Курганский уезд представляет поверхность 20,3 тыс. кв. верст и имеет 260 тыс. жителей, а потому средним числом на одного жителя приходится по 8,1 десятины земли. В Березовском же уезде (604 тыс. кв. верст и 21,4 тыс. жителей) той же губернии приходится на душу 2935 десятин земли. В подобных случаях, которых очень много в России, первоначально находился центр поверхности отдельных уездов, и только на основании этого затем отыскивался центр поверхности и населенности всей губернии. Если в уезде или в губернии имеется большой город, то его население необходимо принять в расчет при определении центра населенности губернии или уезда. Во всяком случае, приходилось поступать следующим образом. Из карты вырезался уезд или губерния и вырезались также и все части, покрытые озерами и большими массами вод, и для такого вырезка прямо опытным путем (через подвешивание) определялось положение центра тяжести вырезанной поверхности.

Этот центр, если принимать во внимание равномерность на нем расселения жителей, будет не только центром поверхности, но и населенности этой части страны, конечно, за исключением больших водных пространств и городов. Такой центр на самом вырезке и был каждый раз обозначен. Пусть в этом же уезде или в этой же губернии имеется город, означенный на том же вырезке. Положение города представляет также точку, которой отвечает указанное для города число жителей; для найденного же центра уезда, очевидно, число жителей будет равно населению уезда без населения города, если будет город один (или без многих городов, если все их должно принять во внимание). Соединив прямой линией обе точки, т. е. центр населения всего уезда и город, очевидно, будем иметь общий центр тяжести на этой прямой линии и место его получим как место равновесия для рычага, считая, что на одно плечо будет давить городское население, а на другое – уездное, без жителей города. Таким образом, графически на том же вырезке найдется положение центра населенности вырезка, хотя было бы принято во внимание последовательно и несколько городов. Если данный уезд (или губерния) приходился на двух или нескольких листах карты, то все вырезки, к нему относящиеся, взвешивались, и поверхность каждого вырезка считалась пропорциональной весу, для каждой части находился свой центр поверхности, куски затем складывались и графически находили общий центр всей поверхности. Таким образом, можно было всегда для соседних небольших частей (уездов) находить положение общего их центра. Положение найденного центра вырезка или той совокупности вырезков, которая будет служить для дальнейших расчетов, в конце концов выражается географическими координатами, т. е. широтою и долготою. Их легко было определить, если предварительно на карте нанести подразделения градусов широты и долготы. Точно тем же способом из разных уездов, складывая их вырезки вместе, можно было получать центры поверхности и населенности всей губернии.

На губерниях необходимо было остановиться потому, что их число довольно значительно и некоторые настолько обширны, что кривизна земной поверхности в них уже начинала сказываться и влиять на точность применения вышеописанных способов графического или опытного определения центров поверхности и населенности. Географическое положение таким образом найденных центров (поверхности и населенности) дано для каждой губернии в приложенной здесь табл. 4. Вместе с Финляндией, в России 97 губерний, и для этих 97 губерний найдены центры как поверхности, так и населенности, а там, где можно было признать распределение жителей равномерным, эти оба центра совпали. Положение центров дается с точностью только в минутах дуги как меридиана, так и параллели уже по той причине, что величины долей минуты (секунд – по дуге) составляют версту, либо ее часть, а такой точности для нахождения центров населенности, очевидно, нет никакой надобности и возможности достигать. Работ разного рода при выполнении всего предшествующего оказалось очень много уже по тому одному, что одних вырезков пришлось сделать, точно разграфить по широте и долготе, взвесить и затем соединять в губернии – целые сотни. Выполнением этого я обязан своим помощникам, проверившим каждую часть предварительной работы и произведшим все сложные расчеты, сопряженные с нахождением окончательных выводов⁵².

Когда центры поверхности и населенности всех губерний были найдены, тогда для отыскания общего центра всей империи должно было рассуждать, как в механике рассуждают при нахождении центра тяжести суммы точек, связанных между собой невесомыми связями, например как планеты в Солнечной системе. Не вхожу здесь в способы вывода, сделанного моим сыном И. Д. Менделеевым, студентом математического факультета С.-Петербургского университета, когда я с самого начала ему поручил весь этот расчет, занимаясь сам в то время (декабрь 1905 г.) подробностями, касающимися способов, считаемых мною полезными для снабжения России надлежащими наставниками низших, средних и высших учебных заведений. Прямо привожу только результат, в виде тригонометрических равенств, в которых: 1) через l_i и d_i означены широты и долготы каждой точки, вес которой (в данном случае поверхность или число жителей губернии) означен буквою p_i; 2) знак  означает сумму величин, написанных после этого знака, и 3) L и D означают искомые широту и долготу центра тяжести общей суммы всех взятых точек:

Эти выражения⁵³ применены при расчетах как центра поверхности, так и центра населения всей России и 19 ее подразделений (краев, земель), считая элементами губернии. Положение центра (его геогр. широты и долготы d_i) и веса (p_i), принятых во внимание (а именно при нахождении центра поверхности весом точки, определенной географической долготою и широтою, считалась величина поверхности губерний, а при нахождении центра населения – число всех жителей губернии), дано в табл. 1 и повторено в табл. 4.

Положение центра поверхности всей России, найденное из приведенных в табл. 4 данных для 97 губерний, определяется следующими географическими координатами:

Сев. широта 63°29, Вост. долгота от Пулкова 53°0.

Таким образом, центр поверхности всей России лежит между Обью и Енисеем в Енисейской губернии, немного южнее города Туруханска, лежащего вблизи от Северного полярного круга. Это места пустынные, и их никоим образом никто не сочтет способными к земледельческой культуре, могущими когда-либо (в предвидимые времена) отвечать центру населенности русского народа – как бы он ни размножился. Столь северное положение центра поверхности России определяется тем, что у нас чересчур много берегов Ледовитого океана.

Так как на севере по меньшей мере пятая доля России, или около 4 тыс. кв. верст земли, занята тундрами или такими местами, где хлебопашество не может развиваться при современном состоянии всей экономической жизни, и так как за тундровым севером идет к югу от полярного круга пояс длиною около 4000 верст, шириною от 200 до 500 верст, следовательно, размером примерно в 1500 тыс. кв. верст, где хлебопашество едва-едва может начинаться и где преобладают северные леса, то этот наш север обречен на долгое время оставаться почти пустынным, т. е. иметь лишь редкое население, потому что мало пригоден для русского народа, привыкшего начинать поселки с обработки земли под хлеб. Только развитие на русском Севере выработки минеральных богатств может изменить такое течение дел в ближайшую к нам эпоху⁵⁴, да и то лишь исподволь и в небольших размерах. Эти замечания указывают на то, что центр поверхности земли, способной к расселению русского народа, лежит южнее выше разочтенного центра всей поверхности России. Вычитая из 19 млн кв. верст суши России около 5 млн кв. верст, получим для расселения не более 14 млн кв. верст или ныне (при 140 млн жителей) около 10 десятин в среднем на душу, а так как наш годовой прирост около 1,5 %, то в начале XXI в. придется уже не более 2,6 десятины. И так как на северо-восточном крае России тундры и леса спускаются на более низкие широты, сравнительно с северо-западом, то можно утверждать, что центр поверхности России, способной к расселению, лежит градусов на 8 южнее вышеуказанного и примерно градусов на 7 западнее, т. е. около 56° сев. широты и около 46° вост. долготы, т. е. около границы Тобольской и Томской губерний, немного севернее Омска. Можно полагать, что в направлении примерно к этому месту – с уклоном на юг – будет в ближайшие десятилетия перемещаться современный центр населенности России, географическое положение которого по расчету определяется для 1897 г. так:

Сев. широта 53°20. Вост. долгота от Пулкова 10°23 ^55.

Точка эта лежит в Тамбовской губернии, на северо-восток от Козлова и на запад от Моршанска. Несомненно, что центр русского населения с 1897 г. уже успел подвинуться по направлению к востоку, с уклоном на юг, но как велико действительное перемещение в протекшие 9 лет, сказать можно будет только после разбора данных ожидаемой в будущем второй общей русской переписи.

6 мая 1906 г.

Часть третья. О КАРТЕ РОССИИ.

Уже из того, что Европа находится в обладании народов, корень языка которых найден в Индии (откуда и происходит название этих народов индоевропейскими), а в особенности из относительного положения нашей части света, должно вывести несомненное заключение, что отделение Европы от Азии во всех отношениях искусственно и с течением времени непременно сгладится и, вероятно, даже совершенно пропадет, когда азиатские народы, в особенности китайцы, взойдут в общемировое общение и примут участие как в интеллигентной, так и в экономической жизни всего света – чего дождутся, пожалуй, уже наши дети. Россия, расположенная отчасти в Европе, отчасти в Азии и граничащая с владениями, наиболее центральными в той или другой части света, назначена историей именно для того, чтобы так или иначе Европу с Азией помирить, связать и слить. Уже на основании того, что в таких обширных азиатских наших владениях, каковы Восточная и Западная Сибирь, явно преобладает, и численно, и во всех иных отношениях, русское население (табл. 2), должно ясно видеть, что Азиатская Россия – настолько же Россия, насколько и большинство частей Европейской России. Разъединять, как чаще всего делается на картах, Европейскую Россию от Азиатской представляется во многих смыслах неправильным, особенно же вследствие того единства русского народа (великороссы, малороссы и белорусы), который явно преобладает во всем населении страны, составляя массу в 82 млн душ в среде, содержащей кроме него лишь 46 млн душ разнообразнейших народов, ничем, кроме России, между собою не связанных. Надо же помнить, что есть страны – такие, как Великобритания, – имеющие владения во всех частях света, разделенные между собою громадными пространствами океанов, числящие в своей общей населенности более инородцев, чем владельцев страны, и в этих отношениях вполне отличающиеся от России, целой и единой, даже в пространственно-континентальном отношении, не только в народном.

Изображение всей России на географических картах, однако, чрезвычайно мало удобно именно по той причине, что она вытянулась с запада на восток от Пулковского меридиана – 12 ³/₄° на западной границе, в Польше, – до 159 ¹/₂° на востоке, у Берингова пролива.

А изображать на карте, т. е. на плоскости, форму шаровой поверхности, занимающей почти пол-окружности (около 172° параллели), представляется невозможным без явных искажений. Известно, что искусство чертить карты стран с наименьшими возможными искажениями с давних пор интересует ученых, вплоть до покойного моего друга, нашего знаменитого математика П. Л. Чебышева, который также занимался этим предметом с большою, ему свойственной, прозорливостью, но, к сожалению, ограничился только картой Европейской России. А когда речь идет о России, тогда следует непременно иметь в виду изображение всей ее целиком. Когда же ее изображают в целом (чаще всего в проекции Гаусса) виде, то всегда, как видно и по прилагаемому небольшому эскизу (см. карту вверху с. 116), Новгородско-Московская, или царская, Россия, составляющая родоначалие всей империи и содержащая в себе центр ее населенности, является каким-то придатком, находящимся сбоку, так что получается общее впечатление о России как стране по преимуществу азиатской; это определяется уже тем, что из 19 млн кв. верст суши, занятой Россией, 14 млн кв. верст (почти ³/₄ поверхности, жителей же менее ¹/₇ общего числа) лежит в Азии. Сам я сибиряк родом, т. е. происхожу из Азиатской России, думаю даже, что в будущем Азиатской России суждено играть немалую роль в мире, а потому ничем или ни в каких отношениях не кичусь перед Азией, зная, что вся европейская (средиземноморская) образованность (особенно же государственное сложение) вышла из ее колыбели. Но тем не менее в настоящую эпоху Россия все же во всех отношениях страна преимущественно европейская и только в малой или побочной степени азиатская. Россия, по моему крайнему разумению, назначена сгладить тысячелетнюю рознь Азии и Европы, помирить и слить два разных мира, найти способы уравновешения между передовым, но кичливым и непоследовательным европейским индивидуализмом и азиатской покорной, даже отсталой и приниженной, но все же твердой государственно-социальной сплоченностью.

^{Обычный вид карты России по проекции Гаусса.}

Поэтому я употребил немало усилий и попыток на то, чтобы найти такой способ картографического изображения всей России, в котором Европа сливалась бы с Азией и выступало бы ныне первенствующее значение Европейской России. После множества разнообразных проб, которые не стоит описывать (или потому, что они очень извращали все очертания страны, или потому, что представляли большие трудности в выполнении), я остановился на том способе, который применен на карте, прилагаемой к этой брошюре, и здесь (с. 99) представлен в эскизном виде.

^{Вид карты России по позже предложенной проекции.}

Над способом составления этой карты остановлюсь с некоторой подробностью, потому что он представляет свои особенности и, как мне кажется, удовлетворяет тем задачам, которые с самого начала имелись у меня в виду при составлении новой общей карты России.

^{Эскиз общей карты России, принадлежащий Д. И. Менделееву.}

Напомню читателям, что Земля представляет форму, близкую к эллипсоиду вращения или сфероиду, у которого длина главной полуоси, проходящей через полюс, равна 5958,5 версты, а большой экваториальной полуоси 5978,8 версты (по данным Кларка, с вероятною погрешностью не более 0,3 версты и считая 1 версту = 1066,80 м). Правильное картографическое изображение (т. е. на плоскости) поверхности шара уже представляет многие трудности, умножающиеся вследствие эллипсоидальной формы Земли. Напомню далее, что с незапамятных времен укрепилось совершенно естественное определение географических точек по широте и долготе, считая широты от экватора, т. е. к полюсам, и деля всю поверхность на 90° к северу и к югу от экватора. Другую координату для определения географического положения каждой точки на земной поверхности, или «долготу» мест, считают от разных меридианов, проходящих через определенный или условный пункт земной поверхности, например: от первого меридиана острова Ферро, или от Гринвича в Англии, или от Парижа во Франции, или у нас от Пулкова, потому что в этих последних местах имеются центральные обсерватории, устанавливающие точнейшее время на основании астрономических наблюдений, а долготы определяются прежде всего по сравнению местного времени со временем того пункта, от которого считаются долготы.

Признавать свою особую русскую точку за первый меридиан для счета долготы мне кажется совершенно естественным, и вследствие того я придерживаюсь во всем дальнейшем изложении и в карте долгот, отнесенных к Пулкову, заметив при этом, что лучшие существующие наблюдения показывают, что по отношению к Пулкову долгота, считаемая на восток, для Парижа = –27°5925 (т. е. на запад от Пулкова), долгота Гринвича = –30°1940 и долгота 1-го меридиана или острова Ферро = –48°1336. Мы выше видели, что современный центр населенности России лежит примерно при 53° широты и около 10° долготы. А так как центр населенности у нас, как и в других странах, не представляет постоянного положения, а с течением времени двигается (у нас, несомненно, к востоку и отчасти к югу), то я избрал за центр картографического изображения России круглые цифры «+10°» по долготе и «55°» по широте.

Каждая карта некоторую часть поверхности изображает как план, наиболее близко к действительности по размерам, расстояниям и угловым линиям, и вот за такую точку мною избрана вышеуказанная часть России, т. е. 55° по широте и 10° по долготе от Пулкова. Представим себе, что мы провели вертикальную линию, параллельную краю карты, и будем считать эту линию меридианом в 10° долготы от Пулкова. На нем отложим – в принятом масштабе – совершенно точно, как это есть в природе, длину каждого градуса широты. Если бы Земля была шаром, то расстояния всех градусов широты были бы совершенно одинаковы по длине на земной поверхности. Но так как Земля есть эллипсоид, то градусные подразделения меридиана неодинаковы, и, приняв вышеназванные, данные Кларком, величины диаметров земного сфероида, получим следующие длины (в верстах) градусов меридиана на разных широтах частей России:

Выражение даем в верстах, потому что такова обычная русская единица расстояний по поверхности Земли, но заметим, что в метрических единицах верста равна 1066,8 м, а в английских единицах 0,662879 англ. мили, или 1166,67 ярда.

Окружность земного меридиана равна 40008 км, или 37502,8 версты, что и дает среднюю длину 1° меридиана 104,17 версты (=111,13 км), какая получается при широте 45°. К экватору идет уменьшение, к полюсам увеличение длины 1° меридиана.

От полюса до экватора по меридиану расстояние равно 9373,7 версты. На основании приведенных чисел, начиная от Северного полюса до нашей исходной точки, т. е. до параллели в 55°, расстояние будет, идя по поверхности Земли, равно 3661 версте; от полюса до параллели в 80° – 1047 верстам, в 70° – около 2093 верстам, в 60° – 3139 верстам, а вниз от 55° по тому же меридиану широта в 50° отстоит на 4183 версты, в 45° – на 4703 версты, в 40° – на 5224 версты и в 30° – на 6264 версты от полюса. В избранном масштабе на принятом среднем меридиане должно отложить указанные расстояния от полюса, и, следовательно, все то, что будет лежать на этом меридиане, совершенно точно может быть изображено картой. Масштаб, который принят в прилагаемой карте, равен 15 верстам на 1 мм, следовательно, от 55° до Северного полюса расстояние будет 244 мм⁵⁷.

Приняв Северный полюс за центр, опишем через вышеназначенные точки, отвечающие определенным широтам, концентрические круги, которые и будут выражать на карте параллели или круги широт. Таким образом, все широты нанесутся с полной определенностью на основании поставленных условий. Чтобы найти положение меридианов, отвечающих долготам, пойдем по окружности средней условной параллели (в 55° сев. широты) и будем на этой параллели откладывать в том же масштабе, каков применен на меридиане, те расстояния, которые в действительности на этой широте разделяют меридианы. Приводим в прилагаемой таблице длину 1° в верстах для разных широт, рассчитывая величины эти по вышеданным элементам, т. е. по величине экваториального и полярного радиусов земного сфероида.

На экваторе (окружность которого равна 40 077 км, или 37 568 верстам) 1° имеет длину 104,35 версты, а.

Если бы Земля была шарообразна и на экваторе 1° имел длину 104,35 версты, то.

Из приведенной таблицы видно, что на широте 55° один градус параллели представляет в действительности длину 59,99 версты, следовательно 10° = 599,9 версты. Прямая линия (хорда), соединяющая две точки, отстоящие на 10°, на широте 55°, имеет длину 599,3 версты. Эту величину отложим, начиная от меридиана, принятого за исходный, вправо и влево по кругу, отвечающему 55°, и таким образом получим ряд точек, отвечающих на параллели 55° каждым 10° долготы. Получив эти точки, из полюса проведем линии через эти точки; они и будут меридианами нашей карты. Из способа вычерчивания сетки карты очевидно, что около широты 55° и на всех меридианах по их протяжениям расстояния на картах будут отвечать расстояниям, в действительности имеющимся на Земле, но в остальных частях карты получатся некоторые искажения, совершенно неизбежные во всякой карте. И хотя возможно достичь искажения еще меньшего⁵⁹, но я остановился на указанном способе черчения карты, между прочим, не только на основании того, что ее сетку чертить очень просто (так как все меридианы суть прямые линии, а все параллели суть концентрические круги, и те и другие имеют общий центр, а именно полюс), но и потому, что искажение, даже на таком огромном пространстве, как русское, очень невелико. Оно сводится к тому, что расстояния по параллелям, будучи севернее, чем 55°, на карте немного уменьшаются против действительности, а для южных широт немного увеличиваются. Наиболее северный пункт России, а именно Северо-Восточный мыс в Ледовитом океане, лежит под 77°36 широты, а наиболее южный пункт России – около ее афганских границ – лежит под 35°38 широты (и под 32°2 долготы), но местности, лежащие севернее 70°, совершенно почти необитаемы, а потому на карте имеют малое значение. На широте в 70° в действительности длина дуги в 10° (параллели) равняется 358 верстам, а на карте она выходит, по принятому способу черчения, равною 343 верстам. На сев. широте в 40° дуга, равная 10° по разности меридианов, в действительности имеет длину 800 верст, а на карте она выходит имеющей длину 858 верст. Уже из этих чисел очевидно, что все искажение в расстояниях сравнительно невелико, притом на севере расстояния немного сокращены, а на юге немного увеличены. Таким образом, предлагаемая карта, представляя Центральную Россию в надлежащем виде, дает довольно правильное понятие об отношении других частей империи к центру.

Когда географическая сетка, отличающаяся геометрической простотою, была вычерчена для нанесения карты, прежде всего были приложены немалые усилия для того, чтобы получить правильные очертания всех границ России и рек, в ней протекающих. При этом пришлось пользоваться не только лучшими картами Генерального штаба и Гидрографического отдела Морского министерства, но и некоторыми новейшими сведениями, полученными от указанных ведомств. Таким образом, составлена возможно правильная карта, на которой затем было нанесено разделение всей России на 19 краев или земель, упоминаемых во всем предшествующем изложении. Хотя размеры карты сравнительно не велики и не допускают изображения многих подробностей, тем не менее, благодаря тому усидчивому труду, с которым Б. П. Гущин и А. Г. Михеев заботились обо всех мельчайших частях карты, надеюсь, что в ней нет никаких существенных неточностей, какие, должно заметить, нередко встречаются во многих из карт России, которые пришлось сличать и проверять во время работы.

^{Карта России, составленная по указаниям Д. И. Менделеева. 1906 г.}

Что касается до населенных мест, то нанесены на карту все города столичные, губернские или областные и все крупные, имеющие число жителей не менее 20 тыс. Затем нанесены лишь немногие другие местности России, примечательные в каком-нибудь отношении, и сделаны надписи над большинством рек, а также надписаны (но не изображены) направления и названия важнейших горных хребтов. Все это проделано со всей возможной точностью на оригинальной карте, с которой затем уже снята фотографическая копия в немного уменьшенном виде, и карта дается в цинкографическом оттиске⁶⁰.

Так как немалого труда стоило разыскание наиболее точных определений положения главнейших городов, то я считал не излишним привести здесь их список, с указанием широт и долгот (табл. 5), отвечающих им, ограничиваясь при этом минутами дуг как по меридианам, так и по параллелям, потому что большая точность в географическом смысле совершенно излишня и может относиться только к определенным геодезическим знакам.

Июнь 1906 г.

ДОПОЛНЕНИЯ К ПОЗНАНИЮ РОССИИ.

Эта книга есть часть задуманного Д. И. Менделеевым труда. Труд этот был прерван смертью.

Первая глава этой книги была послана в типографию для предварительного набора незадолго до смерти Дмитрия Ивановича. Вторая глава была найдена в рукописи на его рабочем столе.

Та и другая не получили окончательной авторской отделки, Дмитрий Иванович обыкновенно находил последнюю редакцию своего текста лишь после предварительного типографского набора. Многое прибавлял, многое выпускал, исправлял шероховатости слога.

Все это не было сделано в настоящем издании, и мы имеем, таким образом, лишь предварительный набросок, при редактировании которого мы позволили себе исправлять лишь очевидные недосмотры.

Тем не менее мы считаем своим долгом обнародовать оставшуюся рукопись, ибо она заключает вполне законченный очерк о народонаселении всего земного шара, выполненный по совершенно оригинальному плану и способом, который своей точностью (приведение к одному сроку, тщательное исследование источников) превосходит обычно употребляемые.

Мы считали себя не вправе также оставить под спудом те мысли и замечания, которые разбросаны по всему тексту и которыми Менделеев спешил перед смертью поделиться с читателями.

Ив. Менделеев.

Вступление.

Ак отдельного человека нельзя понимать, не зная его окружающих и их взаимные отношения, так и народы или страны могут быть сколько-либо полно понимаемы только в связи их с другими странами и народами, а потому познание России требует данных, относящихся не только к ней самой, но и к другим странам. А так как Россия громадна и по пространству, и по числу жителей, то даже для первичной полноты ее познания надо хоть в общих чертах ознакомиться с данными для всего света. Это стало особо необходимым ввиду того, что за последние лет 50 вся земная поверхность охвачена уже до конца, и внутри Африки, Китая и Австралии, где еще недавно было много совершенно неизвестного, работают уже телеграфные проволоки и железные дороги, а в очень к нам близком предстоящем времени события и судьбы чуть не сказочных негров и китайцев будут столь же влиятельно отражаться во всем мире, как в недавнее время судьбы и события, относившиеся лишь до небольшого числа «великих» европейских держав. Явно возрастающая «не по дням, а по часам» связь или зависимость людей всех частей света друг от друга, очевидно, происходит вовсе не от одной пытливости немногих, не от совокупности индивидуальных стремлений к обеспечению одной собственной своей жизни и уже никак не от влияния или величия отдельных лиц, подобных древним завоевателям – до Наполеона включительно¹.

Всегда признается, что прошлая жизнь народа или его история влияет неизбежно на его будущее, хотя бы многие того и не желали, но полнота понимания получится лишь тогда, когда признают сверх того влияние судеб потомства и когда современность поймется как переход между прошлым и будущим. Надо помнить, что есть такие одноклеточные организмы, которые живут совершенно явно только для размножения, и, когда внутри их потомки достаточно развились, рождение их или выход в свет совершается от разрыва начального организма, т. е. сопровождается прямой смертью этого последнего. Однолетние растения, дав семена, погибают; многолетние дают, живя, или почки, или клубни, назначенные для того же размножения, которое может продолжаться на прежнем древесном стволе почти совершенно так же, как растут коралловые рифы или организованные людские государства. Немало есть отдельных людей и даже на вид очень стройных социальных учений, упускающих из виду, что человеку, как организму, свойственно размножаться и что, помимо иных целей, у отдельных особей и всяких их совокупностей есть, несомненно, прирожденная цель продолжаться в умножающемся потомстве. Без этой цели ни к чему бы не служили не только государства, но и самые науки и религии, «богатство и порядок». Личное материальное благополучие (эгоизм), считаемое индивидуалистами первичным и единственным стимулом всех людских действий, не определяет размножения, даже, пожалуй (с мальтузианцами), его задерживает, а оно идет неудержимо, ограничиваясь лишь совокупностью окружающих внешних условий и помышлениями, хотя бы и бессознательными (тогда – побуждениями), о судьбе потомства, так как – что бы кто ни говорил – даже тигр-отец и тигрица-мать скорее погибнут сами, чем допустят очевидную гибель своих детенышей, а людская любовь к детям, не только своим, но и своих близких, видна даже слепым, и против нее не смеют идти никакие утописты², хотя все они и забывают те или иные прирожденные общие свойства и склонности людей или напрасно рвутся от них освободить массы, хотя отдельные случаи такого освобождения бывают в виде уродов или чудищ³, подобных «сиамским близнецам» или Юлии Пастране (женщине с бородой). Стремление к размножению и заботливость о судьбе и спокойствии потомства⁴ составляют одну из важнейших⁵ причин распространения людей по всей земле. Для жен и детей пойдут на простор и из рая, если там тесно, даже из благодатных теплых стран в холодные, а тем паче, наоборот, постараются и войн и беспорядков избежать и законы мудрые отыщут. Это не эгоизм и не альтруизм, а то особое среднее, чем человечество теснее всего замыкает связь между животно-внешним и духовно-внутренним, чем сближаются далекие народы и чем мало-помалу, при наступивших порядках, достигается такой быстрый рост общего числа людей, что удваивание совершается ныне лет в сто, никак не более⁶, а вероятнее лишь в 80. Если же прирост почти всюду велик, а простору для нарождающегося народа где-либо мало, происходит расширение во все свободные места, что и отличает новые века (хотя местами, где жилось поблагодушнее, то же было во все времена) и что ведет к заселению всей Земли и сближению народов до взаимного прикосновения и общения.

Из сказанного вытекает, что для познания мировых народных соотношений очень важными элементами должны служить не только число жителей отдельных стран и их пространство (величина занятой поверхности), что дает густоту населения, или среднее количество земли на одного жителя, но и годовой прирост как один из элементов, незаметно, но непременно действующий на всю судьбу данного народа или данной страны⁷. Познание России много выяснится, когда в вышеуказанных отношениях данные для нее сличатся с данными для других стран и со средними выводами для всего света. Для такого сличения и назначаются приводимые далее численные таблицы.

Для всех стран Европы, кроме разве Турции, и для многих стран Америки необходимые численные данные известны по переписям с точностью и отчетливостью, часто даже большими, чем для России, но многие страны Азии, особенно же Африки, не имеют никаких данных, например касающихся годового прироста, хотя величину занятой поверхности и общее число жителей можно считать ныне известными уже для всех отдельных стран, конечно, с разной степенью точности, но, вообще говоря, достаточной для всех первоначальных сличений, потому что здесь и поныне встречаются по отношению к густоте населения поразительно большие различия.

Источниками, из которых взяты приводимые далее в большом количестве основные числа, служили, кроме отчета о русской переписи 1897 г., преимущественно подлинные отчеты о переписях разных стран, перечисленные в 2-й главе моего сочинения «Заветные мысли» (1904). Затем «Statistisches Jahrbuch fr das Deutsche Reich (herausgegeben von Kais. Statistischen Amt)» (1906), наконец, «The Statesman’s Ykar-Book for 1906 (by Keltie and Renwick)».

Хотя обе последние книги назначаются преимущественно для статистики Германии и Великобритании, но в них содержатся и многие новейшие данные, относящиеся к странам всего света. Там, где оба эти источника оказывались разноречащими и где я мог разноречие проверить по подлинникам, почти везде английский источник оказывался точнее немецкого, хотя в обоих немало неясностей и ошибок (или опечаток, которых трудно избежать при множестве цифр) по отношению к чужим странам, данные для которых обрабатывались, очевидно, с меньшим вниманием, чем для своих стран. Особенное значение имеет при этом то обстоятельство, что число жителей стран в разных сводных таблицах обыкновенно относится к различным срокам, иногда неизвестно к каким. Чтобы избежать этого, я немало старался, рассчитывая годовой прирост (процентный и абсолютный) числа жителей, все данные привести к одному сроку, за который избрал 1 января (нов. стиля) 1907 г., чтобы по возможности получить сведения о современном числе всех жителей. Пути, которыми велись расчеты, – там, где их можно было сделать с некоторой степенью точности или с возможной вероятностью, – указаны далее в численных примерах.

Полагаю, что для познания России основные статистические сведения о странах всего света получат наибольшее значение, если первоначально сопоставить Россию лишь с наиболее важными мировыми государствами, а потом с совокупностью данных для всего света. Такой прием вынуждается еще тем, что не только Россия расположена в двух частях света, но и многие государства имеют часто владения, друг от друга удаленные, а обзор для всего света естественнее всего расположить по географическим странам света, причем нередко разъединяются части одного целого государства. Так, у Англии (Британской империи) имеются обширные владения во всех пяти частях света, и если одна Англия сама по себе мала по сравнению с Россией, то совокупность ее владений оказывается большей не только по числу всех жителей, но и по поверхности. Скопление под некоторыми державами большого числа подданных и значительной поверхности земель составляет современное явление, имеющее очень разнообразные исторические корни в прошлом и виды в будущем. Сложение и силы, сдерживающие такие огромные мировые единицы, каковы Россия, Китай и Соединенные Штаты, конечно, не совершенно одинаковы, но все же между собой близки, как близки условия и способы образования Британской империи и Франции, а также и Германии, которая почти тотчас за своим сложением стала держаться колониальной политики, при которой весьма часто объединение под единой державой определяется вовсе не какими-либо видами внешнего и внутреннего единства (языка, целей, территории и т. п.), а просто политикой и современными преимуществами в силе, чему наиболее яркий пример представляет разделение почти всей Африки между немногими европейскими колониальными державами.

Как бы то ни было, наше переходное время отличается от сравнительно недавнего прошлого времени, даже каких-нибудь лет за 300 тому назад, тем, что прежде преобладали мелкие державы, а ныне как по числу жителей, так и по поверхности занятой суши сильно преобладают прочные, не единичные, но очень немногочисленные крупные или «мировые» державы, перед которыми временно когда-то существовавшие единичные завоевательные империи, хотя бы Рим или татарско-монгольские, оказываются не только скоропреходящими, но и меньшими по числу жителей и даже по занятому пространству. Не входя, однако, в суждение ни о прошлом, ни о будущем, должно ясно видеть, что в наше время шесть крупнейших государств мира, а именно: Россия, Германия, Франция, Англия, С.-А. С. Штаты и Китай – уже соединили в своих руках более двух третей всех жителей Земли и всей населенной суши, как это далее показано в подробном перечислении. Очевидно, что дальнейшая судьба людей прежде или ближе всего определяется этими мировыми державами, внутренними их событиями, взаимными соотношениями и влиянием на отдельные более мелкие государства. Англия успела уже захватить все, чего было можно достигать морскими силами, притом всегда соединенными с земледельческими и всякими промышленными; а Японии остались лишь оборыши для расширения своей территории, или надо долго и сильно бороться с такими оригиналами, каковы Англия, Россия, Китай, Франция и Соединенные Штаты. Еще с каждой отдельной из этих держав, судя по предшествующему опыту, Япония может надеяться в борьбе, но с совокупностью нельзя и думать бороться, а совокупность, очевидно, образуется, если Япония зарвется и особенно если она задумает всего достигать лишь силой войн. Не должно затем забывать, что в Японии уже теперь теснота такая же, как в Англии. Англии есть куда отправлять избытки своего народа, а Японии надо такие места еще отнимать от иных, и не от малых народов, а от больших мировых держав. Все это заставляет меня полагать, что дальнейшая история Японии ничуть не может быть подобной прошлой истории Англии. Если кому предстоит прежде всего сталкиваться с Японией, то, конечно, нам, если за время, т. е. ничуть не мешкая, Россия не заключит союзов с Англией и Китаем, при посредстве которых, быть может, удастся сговориться и с Японией, часть умных людей в которой, как слышно, не прочь вступить в союз с нами, понимая, что времена войн и прочных военных успехов канули в вечность, а будущее принадлежит объединяющему умственному, моральному и промышленно-экономическому развитию и, будем надеяться, ничуть не определится ни военными успехами, ни [преобразованиями] мечтателей и гордецов разного покроя. На основании соображений, здесь развитых, я не включал и включить не должен Японию в число важнейших мировых держав, где ей нет места и по величине. Ныне мало вероятно образование, даже при помощи завоеваний, не только новой Римской, но даже и новой Британской империи, хотя мыслимо объединение многих стран, например республик Южной Америки. А если бы достиглось хотя какое-нибудь общее соглашение между всеми шестью названными мировыми державами, то, наверное, общие цели, т. е. внешний мир и внутренний порядок, были бы достигнуты наиболее простыми, верными и легкими способами. Во всяком случае, познание России должно много выиграть от сопоставления данных, для нее известных, с числами для остальных вышеназванных держав. К обзору их мы перейдем ранее, чем к данным для всего света, особенно потому, что здесь удобнее всего выяснятся приемы счисления, примененные далее ко всем странам.

По отношению к содержанию сведений, собранных мною для стран всего света и представляющих тот или иной интерес при сравнении с русскими данными, приведенными в моей книжке «К познанию России», считаю необходимым заметить, что я различаю и отделяю то, что относится прямо к народонаселению, от того, что отвечает его деятельности, особенно хозяйственной. Данные обоих родов находятся, конечно, в тесной между собой связи, но здесь, т. е. в предлагаемой теперь статье, рассматриваются только первичные данные о самом народонаселении, потому что обработка сведений хозяйственного свойства представляет многие затруднения, и я не успел еще их преодолеть, т. е. отлагаю до другого раза, если осилить удастся. В отношении к народонаселению каждой страны и суммы стран⁸ считаю возможным ограничиться пятью важнейшими родами данных, потому что иные (например, распределение числа жителей по возрастам, а земель, по способности к хлебопашеству)⁹ сведения неизвестны для большинства стран или известны только в общих крупных числах, а некоторые в процентном отношении изменяются лишь незначительно. Приводимые же данные, особенно три из них (число жителей, годовой прирост и количество земли), имеют столь важное значение для понимания взаимного отношения стран, что я употребил все мне доступное для придания этим числам возможно полной благонадежности, хотя, к сожалению, еще доныне имеется немало стран, для которых статистические данные или гадательны, или сомнительны.

В столбце первом (А) [см. табл. 1 на с. 589] приводится число всех жителей соответственной страны. Числа даны в миллионах, а там (например, в Англии, Германии и т. п.), где отчетливость данных позволяла, или там (например, для Люксембурга или для Новой Гвинеи), где незначительность числа жителей этого требовала, приведены десятые, а иногда и сотые, даже тысячные доли миллионов. Особенность чисел (числа жителей), приводимых в предлагаемых далее таблицах, состоит в том, что они относятся к началу 1907 г., когда должна явиться в свет моя статья. Вероятно, читатели уже успели заметить, что данные о числе жителей разных стран весьма сильно различаются, смотря по источнику, из которого они заимствованы, и по срокам, к которым относятся¹⁰ (лишь сравнительно в редких случаях указываются эти сроки).

Таким образом, числа часто становятся несравнимыми и общие результаты не современными, а отсталыми. Зная годовой прирост (столбец В), по способу, далее описанному, я привел все данные к одному сроку, а именно к январю 1907 г. Такое приведение, как и сам счет жителей при переписях, конечно, не представляет абсолютной точности, но когда известен срок переписи и прирост, погрешность не может быть значительной и получаемые числа все же сравнимее между собой, чем в том случае, когда числа жителей в разных странах даны для разных сроков. Что же касается до таких стран, как независимое Конго, где никогда не делалось чего-либо подобного народной переписи и где лишь по приближению и, так сказать, «на глаз» принимается 30 млн всех жителей, то тут уже ничего поделать пока нельзя и надо только помнить, что лет за 50 тому назад или даже менее и не подозревали в тех местах никаких жителей или никто не решился бы сказать какую-либо цифру, потому что в части тех мест и не бывало европейских или арабских путешественников, торговцев или миссионеров, от которых чаще всего черпаются первичные сведения. Ныне таких стран уже нет, и примерное число жителей надо считать известным даже для внутренних частей Африки и Австралии.

Во втором столбце (В) наших таблиц приведены (опять в миллионах и их частях) данные, относящиеся к годовому приросту жителей стран, т. е. разность числа жителей страны для двух друг за другом следующих годов. Обыкновенно это число выражается в процентах, что дает возможность сравнивать страны по относительной их способности к изменению количества своего населения как путем естественного перевеса рождений над смертями и выселениями (эмиграциями), так и путем иммиграций (прибыли переселенцев из других стран). Но один процентный способ выражения годового прироста не только не дает прямой возможности производить складывание чисел прироста разных стран, но и не позволяет сразу судить о значении чисел, так как большой процент прироста в малонаселенных странах мало влияет на общий прирост числа жителей и вообще не дает прямых указаний на ближние и дальние сроки, тогда как абсолютные величины прироста имеют более ясное значение в указанных умыслах. Так, например, весьма поучительно во многих отношениях узнать, что в Британской империи при 410 млн жителей вероятный годовой прирост около 1,9 млн, а в Российской империи при 148 млн жителей вероятный готовой прирост более 2,2 млн; в то время, когда во Франции прибывает 90–100 тыс. жителей, в Германии прибывает 836 тыс., т. е. раз в восемь или девять большее число жителей. Подобные сопоставления абсолютных величин прироста рисуют в будущем вероятность таких изменений, которых иначе нельзя было бы предвидеть¹¹.

Третий столбец (С) показывает – опять в миллионах и их десятичных подразделениях – разность между числом лиц женского и мужского пола, а так как эта разность определяется перевесом в ту или другую сторону, то знак «+» (плюс) означает преобладание женщин, а знак «—» (минус) перевес в числе мужчин, что встречается особенно часто во всех внеевропейских странах. Значение чисел этого столбца еще не совершенно ныне ясно, но приводится мной особенно потому, что численное отношение лиц разного пола может быть влиятельным для определения семейственности и прироста жителей, а судьбы человечества от этих факторов должны, несомненно, много зависеть.^12.

Четвертый столбец (D) показывает в миллионах квадратных километров и их подразделениях поверхность всей суши, занимаемой странами, а эти числа сами собой понятны. В квадратном километре, как известно, 100 гектаров, а потому 100 D покажет число миллионов гектаров всей земли, а при разделении на общее число миллионов жителей (А) получается число гектаров всей земли (пятый столбец Е), приходящейся в среднем на каждого жителя. Так как величина гектара немногим меньше, но все же близка к величине русской десятины (гектар = 0,9153 десятины), то число гектаров на душу близко к привычному для русского уха числу «десятин на душу».

Все предлагаемое в дальнейшем изложении составляет не что иное, как продолжение недавно явившейся моей книги «К познанию России», что я даже старался выразить и в самом заглавии.

Там дело шло исключительно о внутренних наших соотношениях, а здесь имеются в виду почти исключительно внешние отношения России. Они тесно связаны друг с другом всегда и всюду, а у нас тем более, потому что страна наша более, чем все другие крупнейшие страны, обладает чисто континентальным характером, представляет путь, по которому шло великое переселение народов, имеет громадные сухопутные границы и обладает ничтожно малым количеством берегов свободных, незамерзающих морей. В этом смысле Россия представляет – более, чем какая-либо иная страна, – срединное царство, заинтересованное в ходе и направлении международных отношений. Поэтому нам – русским – необходимо хорошо знать другие страны и весь свет в мере не меньшей, чем англичанам, имеющим владения во всех частях света.

Часть первая. ДАННЫЕ О НАРОДОНАСЕЛЕНИИ ШЕСТИ НАИБОЛЬШИХ МИРОВЫХ ДЕРЖАВ.

Так как при современном распределении обладания землею наибольшее число жителей и наибольшая поверхность Земли соединены под державою английского короля или императора Британии, то наше перечисление сведений, относящихся к народонаселению великих держав, начинается именно с Англии. […].

Общая перепись 1 апреля (нов. ст.) 1901 г. дала для Великобритании следующие числа:

Общее число жителей с 1861 г. возрастало, судя по соответственным переписям, довольно неравномерно:

Так как процент прироста здесь, как и в большинстве случаев, колеблется, то для годов, следующих за последнею переписью, можно приписать вероятность только среднему числу, которое здесь близко к 0,90 %, а потому в 1905 г. население можно принимать, с большою вероятностью, близким к 41 977 (1901) и = 43 434 тыс., 1 апреля 1905 г. к 43 825 и 1 апреля 1907 г. к 44 219 тыс., и абсолютный годовой прирост тогда должен быть около 394 тыс., следовательно, месячный прирост должен быть около 33 тыс. Отсюда очевидно, что к 1 января 1907 г., т. е. к тому сроку, который принят во всех наших сличениях – в Соединенном королевстве должно признать всех жителей около 44 219 – 333 или 44 120 тыс., а годовой прирост около 394 тыс. Оба эти числа, само собою разумеется, представляют только приближение к действительности, т. е. содержат свою погрешность, но едва ли она в данном случае более 1 %, и уже во всяком случае указанные числа отвечают современности ближе, чем простое повторение чисел переписи 1901 г. Атак как для нашей цели (по возможности выяснить общие современные мировые отношения стран по их народонаселенности) необходимы преимущественно лишь единообразие и единовременность крупных данных, то указанные числа можно считать образцом возможной здесь точности, тем более что в общей сводке придется, как скоро увидим, ограничиться лишь крупными цифрами, например миллионами и их десятыми, в счете общего числа жителей.

Но ранее, чем идти дальше, укажем на то примечательное явление, которое представляет Ирландия относительно убыли в ней жителей. Переписи дали для нее следующие числа в тысячах жителей:

Убыль эта (в год примерно средним числом по 34 тыс.¹⁴) определяется, как известно, преимущественно склонностью ирландского народа к земледелию, малоземельем (в 1861 г. на жителя приходилось лишь около 1 ¹/₂ гектара), плохими порядками в распределении землепользования и происходящим отсюда стремлением к переселению преимущественно в С.-А. С. Штаты (в 1905 г. 44 тыс. ирландцев эмигрировали в С.-А. С. Штаты, а всего выселилось в этом году из Ирландии 50 тыс.) и другие места, где еще много природных условий для занятий преимущественно земледелием. Убыль ирландцев возмещается, значит, прибылью американцев, а на месте преимущественно англичанами, которых в 1861 г. было около 19 млн, а в 1901 г. стало около 33 млн, хотя и англичане за эти годы выселялись из Англии в немалом числе, даже в 1905 г. эмигрировало около 170 тыс. англичан. Но и при значительной эмиграции рождаемость Англии и Уэльса столь велика (около 2,8 %), а смертность столь мала (около 1,6 %), что общий годовой прирост достигает до 1,2 %, как видно из данных:

Что дает в среднем 1,205 %.

Очевидно, что в общем увеличении народонаселения первостепенную роль играет численное отношение полов, а потому везде, где то известно, это отношение далее приводится. Хотя чаще всего это отношение выражается числом лиц женского пола на 100 лиц мужского пола, но мне кажется наиболее поучительным выражать или приводить абсолютную разность числа лиц обоих полов, условившись вычитать число мужчин из числа женщин, а не обратно, потому что в большинстве европейских стран женщин более, чем мужчин (в обратном же случае получится, очевидно, отрицательная разность). Иногда сверх того приводится мною процентное отношение упомянутой разности к общему числу лиц обоих полов, так как каждое из этих данных, при знании общего числа жителей, дает абсолютное число мужчин и женщин. Например, если известно, что при 128 239 тыс. жителей разность (ж. – м.) равна 711 тыс. (т. е. составляет около 0,554 %), то очевидно, что, прибавив к половине общего числа жителей (64 119,5) половину разности (ж. – м.), т. е. 355,5, получим число женщин = 64 119,5 + 355,5 = 64 475, а вычитая указанные числа (64 119,5 – 355,5), получим число мужчин = 63 764 тыс., что и выражает отношение лиц обоих полов для России, для которой значит (ж. – м.) или С = 711 тыс., или 0,554 %. Для Соединенного королевства в 1901 г. С = 21 436 –20 541 = 895 тыс., или 2,132 %, а это указывает, что в Англии (или вообще в Соединенном королевстве) преобладание женщин сильнее развито, чем во всей России. Сохраняя тот же процент перевеса, получим к началу 1907 г. (44 120 тыс. жителей) С = 941 тыс. (2,132 % от 44 120 тыс.).

Таким образом, для Англии, или, точнее, для Соединенного королевства, получаются следующие четыре числа, характеризующие к 1907 г. населенность этой страны: 1) поверхность суши 121 391 англ. кв. миль, или в тысячах квадратных километров, которыми мы станем выражать площади земли, D = 314,40 тыс. кв. км; 2) общее число жителей в миллионах, A = 44,12 млн; 3) годовое увеличение числа жителей, B = 394 тыс., и 4) перевес в числе лиц женского пола (ж. – м.) или С = 941 тыс.

Хотя историко-политический центр громадной Британской империи (The British Empire) содержится в небольшой по размерам Англии или Соединенном королевстве¹⁵ но современное значение ее, исключительное богатство и влияние на будущие судьбы всего мира определяются обширными и многочисленными владениями в Азии, Африке, Америке и Австралии. Обзор их мы и расположим по общепринятым странам света, хотя следовало бы не отделять Европы от Азии, так как маленькая Европа составляет лишь северо-западный полуостров Азии, от нее ничем резко не отделяющийся, и Россия, расположенная в этих обеих частях света, явно назначена самою историею для того, чтобы соединить между собою страны одной из географических частей света.^16.

Чрезвычайную особенность и большое историческое значение имеет то обстоятельство, что владения Англии расположены во всех краях света и что они, будучи связаны между собою только океанами и морями, занимают иногда лишь малые части суши (например, Гибралтар, всего 5 кв. км) и составляют, таким образом, собственные морские станции для военного и торгового флотов империи. Путь к Индии, Китаю и Австралии обставлен такими станциями, часть которых представляет, подобно Цейлону, и самостоятельный интерес торгово-промышленного свойства. Все эти станции соединяем под одним общим названием «Путевые владения Англии».^17.

Между ними на первом плане, конечно, должно поместить такие сильно укрепленные станции и надежные порты, каковы Гибралтар и Мальта. Поверхность, занятая Гибралтаром, около 5, а Мальтою – около 303 кв. км, жителей же (с войском) 27 и 205 тыс. Другие, нас интересующие данные (В, или годовой прирост, и С, или перевес женщин) для указанных и большинства перечисленных далее «путевых владений Англии» или не известны, или представляют малый общий интерес, а потому ограничиваемся данными для поверхности суши D (в кв. километрах) и для числа всех жителей А (в тысячах лиц):

1) и 2) Гибралтар и Мальта: D = 308 кв. км, А = 232 тыс.

3) Остров Кипр (стал английским с 1878 г.): D = 9373 кв. км, A = 240 тыс.

4) Не говоря о Египте, считающемся в турецком подданстве, но в действительности находящемся под английским «протекторатом», путь по Красному морю охраняем англичанами при помощи занятия острова Перима, лежащего в самом Баб-эль-Мандебском проливе, и соседнего вулканического полуострова Аравии – Адена. Оба эти укрепленные места подведомственны ост-индскому управлению.

Прилегающие к Адену местности отчасти оспариваются в пользу Англии, а без них: D = 30 кв. км, А = 44 тыс.

5) и 6) Англичане заняли также прилегающие к Адену острова Курия-Мурия и остров Сокотора, более близкий к Африке: D = 3669 кв. км, A = 12 тыс.

7) В Персидском заливе англичане (с 1869 г.) занимают Баренские острова (Bahrein Islands), прилегающие тоже к Аравии, как и предшествующие. Величина поверхности и число на них жителей точно не известны, можно указать лишь приближенные величины: D = 700 кв. км, А = 80 тыс.

8) Остров Цейлон, с его гаванями (например, Коломбо) и тропическими продуктами, еще в XVIII в. перешел от португальцев к англичанам, введшим там, как и во многих других своих колониях, представительное местное самоуправление. На Цейлоне ведутся переписи, показавшие большую (1,81 % в год) прибыль народонаселения, зависящую отчасти от того, что из прилегающей Индии переселяется на Цейлон немало народу. По данным переписи 1901 г. (3587 тыс.) можно полагать, что к 1907 г. число жителей дойдет до 3972 тыс., но поверхность острова так велика и климат такой благодатный, что число жителей, даже при занятии почти одним земледелием, может еще много возрастать, потому что ныне на душу – при благодатнейшем климате – приходится почти по 2 гектара: D = 65 609 кв. км, А = 3972 тыс.

^{Карта Океании.Со старинной гравюры.}

9) Острова Сингапур и Пенан, около Малакки, вместе с мелкими соседними островами (Christmas Island и Cocos Islands, присоединенными лишь лет 20 тому назад) образуют то путевое владение Англии, которое известно под именем «The Straits Settlements» («оседлость в проливах») и которое служит Англии весьма много в разных отношениях, особенно торговых. Граница по суше полуострова, сколько мне известно, не установлена твердо, а потому общая поверхность известна недостаточно точно, но население (годовой прирост около 1 %, перевес женщин С = около 32 %) подвергнуто переписи, а потому известно довольно точно: D = 1550 кв. км, А = 607 тыс.

10) Малайский полуостров, к которому близки Сингапур и Пенанг со многими своими местными султанами, давно подпал под английское влияние, а с конца 80-х годов находится прямо под протекторатом, который, в сущности, мало чем отличается от прямого подданства. Считается здесь четыре государства: Perak, Selangor, Negri Sembilau и Pahang. Поверхность и число жителей (1901) довольно хорошо известны, и примечательно, что перевес числа мужчин (488 тыс.) над числом женщин (190 тыс.) достигает совершенно исключительной величины 44 %, т. е. С = –44 % или = –298 тыс. на 678 тыс., что определяется тем, что здесь живет около 300 тыс. китайцев, которые переселяются почти всегда без женщин: D = 68 414 кв. км, А = 700 тыс.

11) На самом юге Малаккского полуострова лежит небольшое государство Iohore, также вошедшее под английский протекторат, однако сведения о нем не полны: D = 23 300 кв. км, А = 200 тыс.

12) Громадный остров Борнео (около 1813 тыс. кв. км, с 2 млн жителей) в северной и северо-западной своих частях с 80-х годов постепенно подпадает под английское владычество. Здесь четыре особых управления: Северного Борнео (жителей около 160 тыс.), Брунея (Brunei) (10 тыс. жителей), Саравак (здесь давно раджа англичанин Sir A. I. Brooke) (около 500 тыс. жителей) и остров Лабуан (78 кв. км и 9 тыс. жителей): D = 197 192 кв. км, А = 700 тыс.

^{Карта Ост-Индии. XIX в.}

13) В 1841 г. Китай уступил Англии на юг от Кантона, на берегу океана, небольшой остров, где устроен с тех пор известный во всем свете по своим торговым оборотам с Китаем и Япониею – Гонконг: D = 75 кв. км, А = 340 тыс.

14) В 1898 г. Китай уступил Англии Вей-хавей: D = 828 кв. км, A = 150 тыс.

Для суммы всех 14 «путевых владений Англии» D = 0,3710 млн кв. км, А = 7,28 млн. Эти две суммы показывают (табл. 1–10), что перечисленные выше «путевые владения» по площади уже больше самой Великобритании, по населению же в 6 раз меньше, а потому могут вместить очень много народу, так как расположены все среди моря и в благодатнейших климатах Северного полушария, не имеющих понятия о замерзающих морях. Годовой прирост (В) для большинства перечисленных стран неизвестен, но для Цейлона, самой населенной части «путевых владений Англии» годовой прирост, как указано выше, известен и много более обычного (около 1 %), а потому прирост в 1 %, или 73 тыс. в год, для всей совокупности исчисленных стран можно смело принять, что и вписано в табл. 1, но при числе поставлен знак (*), показывающий, что число это не составляет прямого вывода из наблюдений, а найдено по некоторым особым соображениям. Таково и число С, потому что для большинства рассматриваемых стран число лиц обоих полов неизвестно. А так как для всей Индии недостаток женщин велик (что далее разобрано), для нее С= -1,7 %, и так как для Сингапура и соседних с ним стран известен, как указано выше, большой недостаток женщин, то я полагаю возможным признать здесь С = –0,8 % (около половины того, что дает Индия), или С = –58 тыс., что и внесено в табл. 1. Надо думать, что действительность для В и С дает здесь более того, что нами условно принято для сводной таблицы.

Ост-Индия, или просто Индия, составляет не только перл английских владений, но и важнейшую часть всего Старого Света, так как, судя по языку, вся масса европейцев, или арийцев, произошла оттуда, что и выражается в названии «индоевропейцы», и в этой колыбели народов поныне живут тесно, но без достаточного внутреннего объединения (например, по сравнению с Китаем), что и служило во все времена к сравнительно легкому завладению этой страны пришельцами, какими должно считать и многочисленных мусульман, и англичан, число которых (конечно, вместе с шотландцами и ирландцами) не достигает во всей Индии 100 тыс. (в 1901 г. 96 653 чел.). В числе англо-индийских владений различаются собственно британские провинции (British Provinces) от индийских государств (Native States), потому что в первых из них главное управление сосредоточено в руках английских чинов, а во вторых управляют местные владетельные султаны или раджи, при содействии особых при каждом английских агентов. По числу жителей и занятой поверхности преобладают первые. Между первыми важнее всех Бенгалия (75 млн жителей), Мадрас (около 38 млн жителей), Агра, Пенджаб, Бомбей и Бирма. Для них число жителей по переписи 1891 г.¹⁸ = 221 196 тыс., а по переписи 1901 г. = 231 855 тыс., с преобладанием мужчин, равным 3211 тыс. (С = —1,385 %). Между индийскими государствами (Native States) больше всех Гайдерабад, а для всех в совокупности жителей по переписи 1891 г. 66 075 тыс., по переписи же 1901 г. только 62 964 тыс. (эта убыль народонаселения произошла от бывших голодовок), из них мужского пола 32 147 и женского 30 315 тыс., следовательно, мужчин более на 1832 тыс. (С = –2,913 %). Для всей английской Индии поверхность суши D = 4575 тыс. кв. км. Число всех жителей в 1891 г. = 287 271 тыс., в 1901 г. = 294 811 тыс. Эти числа дают средний годовой прирост в 0,26 %, а потому к 1907 г. число жителей можно принять: А = 299,4 млн Очевидно отсюда, что B = 0,00260  299,4 млн = 778 тыс. Для 1901 г. число женщин – мужчин = –5043 тыс. на 294 811 тыс., следовательно, для этого года С = – 1,71 %. Предполагая, что этот же процент перевеса сохранится к 1907 г., получим для него С = –5120 тыс. Это показывает, что в Индии для уравнения числа мужчин и женщин недостает более 5 млн женщин. Число это столь велико, что невольно останавливает внимание и заставляет нас и всех останавливаться над отношением числа лиц обоих полов. Но теперь пойдем далее к перечислению владений Англии. Хотя размеры Индии велики (почти такие же, как Европейской России – без Финляндии), но они далеко уступают размерам африканских, американских и австралийских владений Англии, взятым в отдельности; так, одна Канада с Лабрадором в 2 раза более всей Индии; но нигде нет такой населенности. И здесь видна такая же разбросанность этих владений, как в Азии, и такая же, как видели выше, заботливость об островных и береговых морских станциях, обеспечивающих морские сношения между всеми частями света, где твердо водружено английское знамя.

При обзоре африканских владений Англии следовало бы начать с Египта, но страна эта соединяет в себе три владычества: египетского хедива, турецкого султана и английской оккупации, так что и не разберешь, кого тут считать во главе. По этой причине мы сочтем Египет отдельно от других государств (в табл. 2), считая в нем верховенство Турции, как следует по букве дипломатических документов. Прилегающая к верховьям Нила часть Судана, издавна постепенно занимаемая египетскими властями, как известно, недавно восстала под начальством махди, и только благодаря усилиям соединенной англо-египетской армии удалось победить это восстание в 1899 г., по окончании которого английское правительство заключило с Египтом конвенцию, по которой над покоренной частью Судана развеваются сразу два флага: египетский и английский. По этой причине, по крайней мере половину названной части Судана справедливо считать английскою. С нее мы и начинаем наш перечень африканских владений Англии.

1) Англо-египетский Судан составляет восточную часть Судана, считая окрестности озера Чад границею французской части Судана, прилегающей к Сахаре. От остального Египта условною границею служит параллель 22° сев. широты; с востока Англо-египетский Судан граничит с Абиссиниею, а с юга – с Угандою, принадлежащей Англии, и с северною частью независимого Конго, образующего истинный центр Экваториальной африки. Поверхность всего англо-египетского Судана, хорошо еще не измеренного и еще не имеющего твердых границ, считается близкою к 950 тыс. англ. кв. миль, или около 2400 тыс. кв. км. Жителей на этой обширной области (примерно равной нашему Южно-Сибирскому, или Киргизскому, краю) считается не более 2 млн, т. е. она населена в 2 раза реже, чем Киргизский край, считаемый почти пустынным, как и должно быть для кочевого края. На основании сказанного примем для английской половины: D = 1200 тыс. кв. км и А = 1 млн. Тут, как и во многих других данных для Африки, уже нельзя требовать большей отчетливости чисел, тем более что часть этих земель, содержащих верховья Белого и Голубого Нила, еще очень недавно стала известна человечеству, и то благодаря только настойчивым усилиям тех же великобританцев, которые покорили эти страны прежде всего своими предприимчивыми географами, подобными Ливингстону, Стенли и другим. Они уже соединили железной дорогой Хартум с Каиром и строят сквозной путь отсюда к южным частям Африки.

2) Одну из важнейших частей африканских владений Англии образует так называемая «Британская Восточная Африка» (British East Africa), расположенная около самого экватора на севере от восточноафриканских владений Германии (граница – озеро Виктория) и на юг от Абиссинии. С 1895 г. здесь явно отличены три составные части: султанство Занзибар (занимающее остров Занзибар и часть суши, называемую Пемба), Уганда и протекторат Восточной Африки. Их поверхность 1020, 89 400 и 190 тыс. англ. кв. миль, в сумме получается 280 420 кв. миль, или D = 816 тыс. кв. км. Народонаселение трех указанных частей британских восточноафриканских владений считается: 200 тыс., около 4 млн и тоже около 4 млн, так что в сумме A = 8200 тыс., что опять нельзя считать за число точное, а только как приближенное.

3) Немного севернее вышеупомянутых стран и восточнее Абиссинии лежит часть Сомалийского побережья, покровительствуемого Англией, с главным городом Бербера. Для нее D = 155 тыс. кв. км и А принимают = 300 тыс.

4) Спулена, прилегающая к озеру Ниасса и почти доходящая до устьев Замбезе (находящихся уже в португальских владениях), получила название Центрально-Африканского Британского протектората – «Central Africa Protectorate», или «Nijassaland». Для нее поверхность суши около 110 тыс. кв. км = D, а жителей в 1904 г. считалось 924 тыс., а потому можно принять, что к 1907 г. А = 950 тыс.

5) Упомянутая «Центральная Африка», прилегая на востоке к большому озеру Ниасса, на западе граничит с северо-восточною частью той Родезии, которая получила особую известность во время Трансваальской войны и разделяется на Южную Родезию (страна Матабеле на юг от средней части Замбезе), Северо-Западную Родезию (прилегает к западнопортугальским владениям) и Северо-восточную Родезию (на юг от озера Таганьика до восточнопортугальских владений). Для всех трех частей Родезии D = приближенно 1120 тыс. кв. км и А = 1,4 млн.

6) Южнее Родезии, но севернее Трансвааля и на восток от юго-западных африканских владений лежит страна бечуанов (Beschuanaland Protectorate), народа чисто пастушеского. Для нее D = 998 тыс. кв. км и А = 121 тыс.

7) Трансвааль, столь прославившийся новой недавней попыткой свергнуть английскую гегемонию, с 1903 г. взошел в число обычных английских провинций, отчасти с местным самоуправлением. Вместе с прилегающим Свазилендом (Swasiland) поверхность D = 305 тыс. кв. км (примерно с нашу Финляндию), и число жителей в 1904 г. 1355 тыс., следовательно, к 1907 г. A = не менее 1380 тыс. Перепись 1904 г. (как белого, так и цветного населения, но без Свазиленда) показала 693 тыс. лиц мужского пола и только 555 тыс. женского (откуда С = около – 11 %), что зависит, вероятно, преимущественно от того, что на золотые прииски обыкновенно идут без жен и семей.

8) К Трансваалю примыкает бывшая независимою «Оранжевая республика» (Orange Free State), с 1900 г. ставшая английскою колониею. Для нее поверхность D = 130 тыс. кв. км. В 1890 г. было 208 тыс. жителей, в 1904 г. 387 тыс. и из них более трети (143 тыс.) белых, а число лиц мужского пола преобладало над числом женщин даже и для цветного (местного) населения, а именно из 244 тыс. цветных мужчин было 128 тыс., а женщин 116 тыс., вообще же 210 тыс. мужского пола на 177 тыс. женского, что дает С = –8,5 %. Этот большой процент перевеса мужского населения тем примечательнее, что он хорошо подходит к тому, что выше указано для Трансвааля. Принимая во внимание вышеуказанное, для Оранжевой республики можно (к 1907 г.) принять население А = по крайней мере 400 тыс., а перевес женщин С = –34 тыс.

9) Переходными к колонии мыса Доброй Надежды странами должно считать земли Зулусов и Базутов. Последние образуют особую колонию, а первые вошли в состав Наталя. Наталь, прилегая к Индийскому океану (главный город Дурбан), становится одною из богатейших южноафриканских колоний и очень быстро растет, привлекая не только европейцев, но и туземцев, число которых в последние 13 лет более чем удвоилось. Поверхность D = 92 тыс. кв. км, а число жителей, бывшее в 1891 г. равным 544 тыс., к 1904 г. возросло до 1109 тыс., так что к 1907 г. можно смело принять А = 1150 тыс.

10) Земля базутов (Basutoland), гранича с Наталем и колониями Оранжевой реки и мыса Доброй Надежды, будучи хорошо орошена, очень хлебородна. Для нее D = 27 тыс. кв. км (примерно как наша Курляндская губерния) и А = 350 тыс. Хотя эта часть Южной Африки самая населенная среди соседних, но все же в ней на жителя в среднем приходится около 7,7 гектара.

11) Капская (мыса Доброй Надежды) колония, основанная в 1652 г. голландцами, отошла к Англии в 1806–1814 гг. и после добавки земли бечуанов и других соседних ныне имеет поверхность D = 717 тыс. кв. км. Перепись 1891 г. дала 1527 [тыс.] жителей, а в 1904 г. в той же части колонии оказалось 2123 тыс. жителей, следовательно, годовой прирост был очень велик, около 2,52 %. Принимая его и то, что всех жителей колонии оказалось в 1904 г. 2410 тыс., получим к 1907 г. А = 2577 тыс. и В = 64 тыс. = 2,5 %. Что касается отношения числа лиц обоих полов, то известно, что в 1904 г. из 579 тыс. белых, или европейцев, мужского пола было 318 тыс., а женского 261 тыс., т. е. преобладание мужского пола было очень велико. Перепись показала, однако, что для цветных рас явление обратно: мужчин 900 тыс., женщин 930 тыс., вообще же число мужчин оказалось 1219 тыс., больше, чем женщин, которых 1191 тыс., что даст С = –28 тыс., или – 1,2 %.

^{Карта Трансвааля. XIX в.}

12) Хотя со всею краткостью, но с возможною обстоятельностью перечислив внутренневосточно– и южноафриканские владения Англии, перейдем теперь к перечислению западноафриканских колоний Британии, расположенных на северном берегу Гвинейского залива и далее к северу вперемежку с владениями Германии (Камерун и Того) и Франции (Слоновый берег, Сенегамбия и Сенегал) и со свободною Либерией.

Первая (идя с юга) и наибольшая западноафриканская колония Англии, т. е. Нигерия (и Лагос), расположена между немецким Камеруном и французскою Дагомеей, входящею в состав огромных Territoires militaires Франции. Поверхность всей Нигерии D = около 800 тыс. кв. км (примерно как Архангельская или Томская губерния – только с перенесением на экватор), а жителей здесь считают не менее, как A = 25 млн, что составляет очень крупную цифру для Африки, где веками длились взаимное истребление и разлады, едва сдерживаемые европейцами, занявшими почти всю Африку. Нигерия, как видно из чисел (D и А), населена довольно плотно, а именно на душу приходится по 3,2 гектара.

13) Колония (и протекторат) Лагос, прилегающая к южной части Нигерии и Дагомее, имеет поверхность D = 84 тыс. кв. км и жителей в ней А = около 1,6 млн.

14) Колония Золотого берега, или Ашантии (с прилегающими протекторатами, в которых оставлены местные владетельные правители), расположена на берегу Гвинейского залива между немецкою колониею Того и французским «Слоновым берегом». D = 302 тыс. кв. км, /1=1,5 млн.

15) На север от Либерии по берегу Гвинейского залива расположена английская колония Сьерра-Леоне. Для нее приближенно должно принять D = 10 тыс. кв. км и А = 80 тыс.

16) При устьях Гамбии расположена английская колония (и протекторат) Гамбия, для которой D = 8 тыс. кв. км, А =170 тыс.

17) Для полноты обзора всех английских владений в Африке не должно упустить из вида, что в Атлантическом и Индийском океанах имеются английские острова, из которых наибольший по размерам (D = 1826 кв. км) и по населенности (А = 380 тыс.) остров Маврикия лежит около французского острова Reunion (в Индийском океане, на восток от Мадагаскара), а наиболее известны острова, лежащие в Атлантическом океане: Св. Елены, южнее экватора, и остров Вознесения (Ascension Island), немного севернее экватора. Между Африкой и Южной Америкой (на параллели 37°6 южной широты) группа островков Тристан-да-Кунья и на север от Мадагаскара группа Сейшельских островов (числом 89) дополняют приведенный перечень.

Положение островов важно, но вся поверхность (D = 2 тыс. кв. км) и сумма всех жителей (А = 425 тыс.) на всех вышеупомянутых островах Англии имеют, конечно, небольшое значение.

Сводя в одно целое все перечисленные африканские владения Англии¹⁹, получаем сумму их поверхности D = 6,87 млн кв. км, а число жителей А = 46,6 млн.

Дальнейшие десятичные знаки не приведены по той причине, что некоторые из слагаемых известны не в точности, но только приблизительно. Но эти грубые числа поучительны, потому что дают в среднем на жителя около 15 гектаров земли. Что касается до желаемых сведений о годовом приросте и отношении числа лиц разных полов, то они здесь известны лишь частями и не всегда, и вообще для африканских народов настолько сомнительны, что я не решаюсь приводить их в сводной таблице даже с вопросительным знаком, хотя вообще можно полагать, что ныне в Африке В не менее А/100, а С есть небольшая величина, быть может, отчасти положительная там, где преобладают негры и, наверное, отрицательная там, где преобладают европейцы или арабы (см. выше, а также Египет и Алжир). Английские владения в Америке особенно громадны по обширности Канады, которая, однако, в отличие от всех иных английских земель, расположена отчасти в полярных странах и в этих частях население имеет редкое, подобное тому, как в сибирских прибрежьях Ледовитого океана.

1) Сама Канада, без Ньюфаундленда и Лабрадора, но с островами в Ледовитом океане, имеет поверхность (суши), равную 3620 тыс. англ. кв. миль, или D = 9376 тыс. кв. км, т. е. Канада по площади почти в 2 раза превосходит Европейскую Россию. В 1801 г. в Канаде было жителей всего 240 тыс., в 1891 г. жителей было уже 4833 тыс., а в 1901 г. 5371 тыс. Следовательно, годовой прирост от 1891 г. равнялся 2,01 %, а в следующие 10 лет 1,05 %. Приняв это последнее число к началу 1907 г., А = 5526 тыс. жителей и годовой прирост В = 58 тыс. Перепись 1901 г. дала 2751 тыс. лиц мужского пола и 2620 тыс. женского. Поэтому величина С = –2,44 %. Приняв такой же перевес, к 1907 г. получаем С = –135 тыс., т. е. здесь, как и во многих других колониях Англии, число лиц мужского пола гораздо более числа лиц женского пола, хотя в метрополии наблюдается прямо противоположное явление. Заметим еще, что число индейцев Канады для 1903 г. равнялось 108 тыс., а число лиц, считающих французский язык природным, 1649 тыс. Те и другие вошли в общий счет.

2) Так же, как получены и разочтены предшествующие данные, для острова Ньюфаундленда с Лабрадором (который представляет огромный, почти пустынный полуостров), приняв В = 1 %, получаем: D = 415 тыс. кв. км (раза в 1,5 более Финляндии), А = 233 тыс., В = 2 тыс. и С = –6 тыс. Население здесь очень редко (на душу – 177 гектаров) по той причине, что почва камениста и скалиста.

3) На пути из Англии в Вест-Индию, среди Атлантического океана, лежат небольшие Бермудские острова, для которых всего D = 52 кв. км, A = 18 тыс.

4) На юго-восток от Флориды лежит другая группа английских же островов Багамских, из которых двадцать обитаемы. Они уже покрупнее: D = 13 090 кв. км, A = 56 тыс.

Остальные английские острова Вест-Индии:

5) Барбадос: D = 430 кв. км и A = 200 тыс.

6) Ямайка с прилегающими к ней островками (Turks, Cayman и др.): D = 11 458 кв. км, A = 836 тыс., B = 14 тыс. и С = + 36 тыс.

7) Антигуа и вообще Laward Islands, лежащие между Пуэрто-Рико и Подветренными островами: D = 1815 кв. км, А = 127 тыс.

8) Тринидад: D = 4838 кв. км, А = 280 тыс.

9) Подветренные острова (Windwar Islands) (Гренада, Сен-Винсент и др.): D = 1316 кв. км, A = 180 тыс.

10) К западу от Ямайки и на юг от Юкатана на материке расположен английский Гондурас, славящийся своим красным деревом. Для него D = 19 585 кв. км, 4 = 41 тыс., потому что по переписи 1891 г. было 31,5 тыс., а в 1901 г. 37,5 тыс. и [в] 1904 г. 39,7 тыс. жителей. Преобладание мужчин (20,2 тыс.) над женщинами (19,4 тыс.) несомненное и повторившееся при переписях.

11) На материке Южной Америки у Англии есть своя британская Гвиана: D = 234,4 тыс. кв. км, А = 296 тыс.

12) На восток от Магелланова пролива Англия давно заняла и заселила Фолклендские острова, ставшие одними из крупных поставщиков шерсти и баранины: D = 19 420 кв. км, А = 2 тыс.

Слагая данные для всех перечисленных американских владений Англии, получаем: D = 9844 тыс. кв. км и А = 7,50 млн. По числу жителей Канада с Ньюфаундлендом преобладают, содержа (5526 + 233 тыс.) более 75 % населения, а потому, зная, что для Канады и Ньюфаундленда (в сумме) В = 60 тыс. и С = –141 тыс., можно с большою вероятностью признать для всей суммы английских земель в Америке: В = 15 тыс., или 1 %, и С = –106 тыс., что и внесено в табл. 1. Из величин D и А видно, что на жителя здесь приходится более 100 кв. км, а именно по 131 гектару. Это почти такой же простор, как у нас в Западной Сибири. Еще больше свободных земель у Англии в ее австралийских владениях.

Новый Южный Валлис, Виктория, Квинсленд, Южная Австралия, Западная Австралия и Тасмания образуют ту совокупность самостоятельных штатов (Original States) Австралии, которая собранием 1 января 1901 г. названа «The Commonwealt of Australia» – «Соединенною Австралией». Для нее вообще D = 7700 тыс. кв. км. Данные для населения приводим по отдельным штатам для двух последних переписей:

Отсюда годовой прирост В = 1,73 %, число жителей к 1907 г. А = 4164 тыс. и В = 72 тыс. На 3.8 млн перевес мужчин (1901 г.) = –183 тыс., следовательно, на 4,2 млн С = –201 тыс., или 4.8 %, что характерно, по мне, даже для колоний и зависит от того, что китайцы и другие золотоискатели часто являются в названные страны без жен и семей.

Новая Зеландия с прилегающими более мелкими островами (Кука и др.) представляет поверхность D = 271 тыс. кв. км, т. е. в 28 раз меньше Австралии, число же жителей меньше только раз в пять, что зависит, по всей вероятности, от более умеренного климата и отсутствия безводных пустынь, находящихся в Средней Австралии. Перепись 1891 г. дала около 677 тыс. (с туземцами), в 1901 г. около 816 тыс. Следовательно, В = 1,86 % (прибывает много переселенцев), А = 903 тыс. (к 1907 г.) и В = 17 тыс. В 1901 г. было мужчин 429 тыс., женщин 387 тыс., а потому С = –5,1, или перевес мужского населения (даже у туземных маори) еще больше, чем для Австралии. В тысячах лиц перевес С = –45 тыс.

Для той части Новой Гвинеи, которая принадлежит Англии, D = 234 тыс. кв. км, А = 350 тыс.

Острова Фиджи (числом около 200) с главным островом Вичи-Леву (поверхность около 11 тыс. кв. км) занимают поверхность D = 19 тыс. кв. км и имеют население А = 122 тыс. Перепись показывает и здесь преобладание мужчин (67 тыс.) над женщинами (65 тыс.), что, по-видимому, свойственно австралийцам вообще. В = около 1,4 %, или = 2 тыс., а С = –12 тыс.

Острова Тонга, или Товарищества, Соломоновы и целый ряд других австралийских островов, занятых англичанами или находящихся под британским протекторатом, важны для морского хозяйства в Тихом океане, но никак не по числу жителей или поверхности. Для всех них (наибольшие суть Соломоновы острова) можно принять D = 26 тыс. кв. км, А = 250 тыс. и примерно положить В = 2 тыс. и С = 0.

Складывая все выше данное (принимая для Гвинеи некоторый допуск), для британской Австралии и Океании получаем: D = 8250 тыс. кв. км, А = 5789 тыс., В = 99 тыс. и С = –273 тыс.

Чтобы получить отчетливое или численное понятие о совокупности условий и сил Англии, складываем вышеприведенные данные, полученные для британских владений во всех частях света, и получаем следующие, по мне, поразительные числа²⁰:

Чтобы иметь возможность счесть две последние данные при недостатке общей цифры для африканских владений Англии, допущено: 1) что умножение населения в этих последних, равное 1 %, или 466 тыс. в год, по всей вероятности, не очень далеко от истины и близко к общему среднему и 2) что в этих владениях нет того перевеса мужского населения, который наблюдается во всех английских колониях.

Но обратимся к существу полученных крупных чисел. Поверхность английских земель, близкая к 30 млн кв. км, раза в три превосходит поверхность всей Европы, хотя англичане занимают не более ¹/₂₅ поверхности самой Европы. Все владения России, не говоря о других государствах, имеющих много меньше земли, занимают площадь около 22 млн кв. км, т. е. раза почти в полтора менее британских. Распределение их во всех частях света и доступность с помощью незамерзающих океанов, которые обезопасены для сношений с метрополиею сильнейшим военным флотом, вместе с сильною общею населенностью, промышленно-торговым богатством, твердою искусною политикою и неусыпною деятельностью древнеобразованных руководителей делают Англию первою и влиятельнейшею страною во всем мире. Однако у этого колосса есть свои слабые стороны, представляющие будущую угрозу, очевидную из примера С.-А. С. Штатов, лет за полтораста тому назад входивших в состав Британии, но отделившихся от нее, несмотря на то, что выходцы из самой Англии составляют и поныне главную силу С.-А. С. Штатов. Давнее и настойчивое выселение ирландцев и несомненные признаки стремления отделиться от метрополии, видные даже в Австралии²¹, не только что в Индии, не говоря о восстаниях, подобных недавнему в Трансваале, показывают, что кое-что существует неладное в порядках, устанавливаемых британцами в подвластных ей странах, хотя Англия и обеспечивает в них основные виды «свобод» и вводит местное «самоуправление». Особо достойно внимания при этом то несомненно малое внутреннее размножение, которое замечается ясно в Индии. В другие английские колонии идут переселенцы иных стран, особенно в Африку, Канаду и Австралию, идут, но преимущественно по причине многоземелья и спроса рабочих рук, а потому «действительный» прирост, т. е. сумма «естественного» прироста (перевес рождений над смертями) и иммиграции, не мал, но в Индии своих рук избыток, а потому остался один естественный прирост, который – что бы ни говорили против того и как бы ни склонялись к мальтузианству, – всегда есть указатель здорового положения народных масс и известной, первичной степени их довольства. В Индии прирост этот едва превосходит 0,25 %, т. е. очень мал для такой производительной страны. Это становится особо ясным, когда сопоставить индийский годовой прирост (0,26 %) с яванским, ибо […], несмотря на сильную тесноту (на Яве на душу – 0,46 гектара в среднем, в Индии же – 1,5 гектара), яванцы множатся как никакой другой народ, а именно годовой прирост более 2 %, т. е. в 8 раз более индийского. Не упущу, однако, заметить, […] что Индия может давать хотя и не такую же, как Ява, большую годовую прибыль народа, но все же больше, чем 0,25 %, если надлежащим образом изменить порядки – в пользу страны, потому что климат и почва Индии, по всем отзывам, благодатны для больших урожаев, особенно если орошение будет везде, где надо, развиваться в должной мере.

Другая сторона, невольно обращающая на себя внимание при сводке сведений о народонаселении британских владений, состоит в том, что во всех тех колониях этого государства, где велась статистика, женщин оказывается меньше мужчин, и для Индии, в которую переселенцев почти не приезжает, разность эта превосходит 5 млн. Причина такого явления не известна и даже гипотетическое объяснение не напрашивается, но обратить на него внимание я считаю необходимым, особенно для того, чтобы указать на потребность проследить по статистическим данным, идет ли этот перевес мужчин на прибыль или убыль, определяется ли он местными условиями или составляет принадлежность определенных рас, и зависит ли он от избытка рождений мальчиков или от вымирания девочек в определенном возрасте.^22.

Обращаясь к Франции, поверхность которой D = 536 408 кв. км, укажем сперва общие данные переписей (конец марта):

Годовой прирост, как видно, сперва от 70-х до 90-х [годов] падал, но потом стал, по-видимому, немного возрастать, а потому для годов, следующих за 1901-м, годовой прирост можно принять = 0,23 %, а тогда в 1906 г. (конец марта) должно быть жителей около 39 420 тыс., а к январю 1907 г. А = около 39 490 тыс. Тогда современный годовой прирост В должно принять = 92 тыс.²³ Для определения отношения полов дано переписью 1901 г., что на 18 917 тыс. мужчин было 19534 тыс. женщин, следовательно, перевес женщин 617 тыс. на 38 451 жителей, откуда при 39 420 жителях С = +632 тыс., что и внесено в табл. 1.

Важнейшею колониею Франции, конечно, должно считать с 1830 г. занятый Алжир, который постепенно и доныне расширяется в сторону Сахары, часть которой официально приписывается к Алжиру, но мы подразумеваем под этим названием лишь три департамента: Алжир, Оран и Константину, для которых D = 479 тыс. кв. км и число жителей А = 5127 тыс., потому что перепись 1896 г. дала 4429 тыс., а 1901 г. 4740, откуда годовой прирост В= 1,36 % = 70 тыс. (к 1907 г.). В 1901 г. на 2324 тыс. лиц мужского пола сосчитано 2070 тыс. женского. Перевес мужчин (на 4,39 млн) равен 254 тыс., а потому к 1907 г. должно принять С = –297 тыс. или = 5,8 %, что сравнительно очень много.

Тунис, управляемый наследственным беем и расположенный между Алжиром и турецким Триполи, подчинился Франции с 1881 г. Поверхность его считается D = 167 тыс. кв. км, а население А приблизительно (переписи не известны) = 2 млн.

Кроме Алжира и Туниса на материке Африки Франция обладает обширными землями, но достовернейшие статистические о них сведения, касающиеся народонаселения, ограничиваются следующими данными:

Сахара: D = 4 млн кв. км, А = 2600 тыс.

Сенегал (на берегу Атлантического океана с городами С.-Луис и Дакар): D = 2 млн кв. км, А = 4600 тыс.

Верхний Сенегал (Сенегамбия) и Нигер: D = 520 тыс. кв. км, А = 3000 тыс.

Французская Гвинея (около английской Сьерра-Леоне): D = 250 тыс. кв. км, А = 2200 тыс.

Берег Слоновой Кости (между Либерией и Золотым берегом): D = 300 тыс. кв. км, A = = 2000 тыс.

Дагомея (между немецким Того и английским Лагосом): D = 160 тыс. кв. км, A = 1000 тыс.

Французский Конго (между независимым Конго и немецким Камеруном): D = 1200 тыс. кв. км, A = 10 000 тыс.

Сомалийский берег с Джибути, получен в 1864 г., находится около Абиссинии итальянской (Эритрея) и английской. Для сомалийской колонии D = 30 тыс. кв. км, A = 50 тыс.

Сверх обширных владений на материке Африки, Франции принадлежат соседние острова, между которыми первое место во всех отношениях занимает Мадагаскар (длина около 2500 км): с прилежащими мелкими островами его поверхность D = 573 тыс. кв. км, A = 2500 тыс. На восток от Мадагаскара расположен давно занятый Францией остров Реюньон, близ него Майотт, а на западе Коморские острова (между Мадагаскаром и Африкой), общая поверхность всех их D = 4 тыс. кв. км, число жителей A = 250 тыс.

Складывая данные для всех африканских владений Франции, получаем поверхность 9692 тыс. кв. км, и число жителей 35,33 млн, что и вписано в табл. 1. Ни годовой прирост, ни отношение числа лиц мужского и женского полов для большинства перечисленных колоний совершенно не известны.

Обширность африканских владений Франции превосходит величину английских владений на этом континенте и близка к поверхности английских владений в Америке. Однако около половины французских земель в Африке представляют жгучие пески Сахары, и в этом смысле английские владения в Африке более ценны. По всей вероятности, английские и французские колонии в Африке приобретут со временем большое мировое значение; начало этого можно ждать уже в XX в., не говоря о дальнейших, когда роль Африки, можно думать, будет очень велика для всего человечества, потому что климат и почва этой части света во многих частях очень благоприятны для земледелия и животноводства (о чем можно судить уже по описаниям природы стран Африки), т. е. для снабжения Европы сырьем, а положение – срединное в некотором смысле между Европой, Азией и Южной Америкой – обеспечивает обширность возможных торгово-промышленных сношений. Цивилизация негров составляет здесь важнейшую, труднейшую и наименее ясную сторону предмета.

Азиатские владения Франции, а тем более американские и океанийские, гораздо менее африканских.

Хотя еще в XVII ст. Франция уже заняла часть Индии, но потом потеряла ее, и по трактату 1815 г. за ней остался только небольшой участок земли с главным городом Пондишери (на юг от Мадраса, по направлению к Цейлону). Вся эта земля имеет поверхность D = 509 кв. км и жителей A = 280 тыс. С 1861 г. Франция стала занимать Индокитай, а именно Кохинхину, Камбоджу, Аннам, Тонкин и Лаос, общая площадь которых D = 663 тыс. кв. км, с примерным числом жителей A = 22 млн, что и составляет ныне одно из важных территориальных богатств Франции, особенно вследствие соседства с Китаем и вообще очень выгодного положения на берегу Китайского моря и Великого океана. Следует, однако, заметить, что Индокитай, хотя не так, как Китай и Индия, все же вообще довольно густо заселен (около 3 гектаров на душу), а потому мало пригоден для приема новых переселенцев, т. е. в этом отношении менее важен, чем африканские или американские владения Франции, могущие свободно принять еще много нового народа.

В Америке и Австралии владения французов незначительны. Около Ньюфаундленда лежат группы маленьких французских островов – Сен-Пьера и Микелон: D = 28 кв. км, A = 7 тыс. Немного южнее Малых Антильских островов и севернее Подветренных лежат две группы французских островов: Гваделупа и Мартиника. Для обоих D = 2766 кв. км, A = 390 тыс. Французская Гвиана (куда отправляют каторжников) обширнее: D = 78 тыс. кв. км, но малонаселеннее: A = 33 тыс.

Еще меньше Франции принадлежит островов в Океании, и главный – Новая Каледония (место ссыльных) имеет поверхность D = 20 тыс. кв. км и жителей A = 62 тыс., а ряд мелких, между которыми особенно известны острова Товарищества (Таити) и Маркизские (Нукагива): D = 4 тыс. кв. км, A = 30 тыс.

^{Жители Маркизских островов. Гравюра. Ок. 1900 г.}

Если сравнить главные данные Франции (D = около 11 млн и A = около 98 млн) с английскими (D = около 30 и А = около 410), то у первых поверхность почти в 3 раза, а число жителей почти в 4 раза меньше, чем для Англии, т. е. у этой последней количественные преимущества очевидны; но нельзя не указать на то, что, почти при равном числе жителей Англии и Франции, первой надо сдерживать в Азии и Африке раз в 8 превосходящее число туземцев чуждых рас, а Франции – едва в полтора раза большее число, чем самих французов, а это представляет немало своих преимуществ при обсуждении предстоящего.

Обращаясь к Германии, поверхность которой D = 541 тыс. кв. км, считаю полезным сделать сопоставление с Англией и Францией, потому что при таком сравнении ясно видны как особенности стран, так и то общее, что зависит от тесного соприкосновения и близости корней трех передовых народов Европы, определяющих до сих пор главнейшие черты современного положения вещей во всем мире.

Число жителей, в тысячах, к 1 декабря указанных лет по переписям было следующее:

В Англии годовой прирост за последнюю четверть столетия изменился от 0,78 до 0,97 % и наименьший прирост приходится на конец 80-х годов; во Франции за это время прирост изменился от 0,07 до 0,23 % и наименьший прирост опять близок к концу 80-х годов XIX ст.; здесь за это время прирост был гораздо большим: изменился от 0,7 до 1,5 %, но наименьший прирост опять падает, по-видимости, на тот же срок, как видно уже из того, что во всех трех странах с 1890 г. по 1900 г. процент прироста явно возрастает.²⁴ Важнее же всего указать на то, что процент прироста в Германии много выше, чем в Англии, – не говоря о Франции, – что определяется исключительно большим процентом рождаемости:

На 1000 жителей в 1894 г.

Принимая во внимание изменчивость годового прироста и в Германии (как повсюду), за современную величину примем число, среднее из 3 последних, а именно 1,36 %. Тогда к 1 декабря 1906 г. жителей 60 6051,0136 = 61 147 тыс., а к 1907 г. А = 61 486 тыс. и В = 836 тыс. Нельзя при этом забывать, что во Франции прибывает за год только 92 тыс., в Англии, Шотландии и Ирландии 394 тыс., в обеих вместе 486 тыс., а в одной Германии за то же время прибывает 836 тыс. жителей; во всех трех вместе (на 145 млн всех жителей) около 1 ¹/₃ млн, а в России (на 148 млн жителей) годовая прибыль более 2 млн. Этот перевес может иметь великое значение в будущем, если мы сумеем хорошо подготовить возрождающиеся поколения к предстоящим трудам жизни.

Перепись 1905 г. показала для Германии 29 868 тыс. мужского пола и 30 737 тыс. женского. Перевес = 869 тыс. на 60,6 млн, следовательно, С = +1,43 %, а потому, приняв этот процент перевеса к началу 1907 г., должно признать С = +879 тыс. Число это абсолютно больше, чем для Франции, даже России, но меньше, чем для Англии с Шотландией и Ирландией. А так как есть основание полагать, как увидим далее, что в Азии вообще преобладают мужчины, то факты этого рода должны оказывать свое влияние, тем более что перевес лиц женского пола, как давно известно, определяется вовсе не рождением, ибо мальчиков родится обыкновенно более, чем девочек, например на 1000 девочек родится мальчиков в Германии за последние годы от 1055 до 1063, а в Великобритании от 1039 до 1051.^25.

Прежде чем идти дальше, не могу не остановить внимание на том, что на одного жителя средним числом приходится в Германии 0,88 гектара, т. е. более, чем в Великобритании (0,71 га), но менее, чем во Франции (1,37 га). Эти обстоятельства отчасти объясняют относительное значение земледелия в трех указанных странах. Количество ввозимых на жителя хлебов согласуется с указанными отношениями.

Известно, что еще Бисмарк указал Германии на значение и пользу обладания колониями как запасом для приобретения земли прибывающим молодым поколениям, как средством, или поводом для развития морских сил и как рынками для получения сырья и для сбыта готовых товаров, и уже в 1884 г. Германия стала занимать части Африки и Океании, а в 1897 г. получила залив Киао-Чау во владение или пользование от Китая (провинции Шантунг), так что только в Америке у Германии нет ныне своих земель, хотя еще в 1880 г. вовсе не было никаких колониальных владений. Подробных статистических данных о народонаселении, конечно, нельзя и ждать для немецких колоний, если их нет еще и для многих старых колоний Англии и Франции; известны только величины поверхности и число жителей.

На берегу Индийского океана в Африке, между восточноафриканскими владениями Англии и Португалии, лежат восточноафриканские владения Германии: D = 995 тыс. кв. км, А = 7100 тыс. К ним приближаются – по размерам, но не по числу жителей – югозападноафриканские владения, лежащие на берегу Атлантического океана, на севере от мыса Доброй Надежды и на юг от португальской Анголы: D = 835 тыс. кв. км, А = 200 тыс. Немного севернее экватора немцам принадлежат в Африке еще Камерун: D = 496 тыс. кв. км, А = 3500 тыс. и земля Того: D = 87 тыс. кв. км, А = 1500 тыс. Для всех четырех африканских колоний Германии D = 2413 тыс. кв. км и А = 12,3 млн, т. е. эти владения раза в три менее английских и раза в четыре менее французских.

В Океании Германия заняла часть Новой Гвинеи (D = 240 тыс. кв. км, А = 300 тыс.), Каролинские, Маршалловы, Самоа и другие острова, общая сумма которых дает D = 245 тыс. кв. км и А = 390 тыс., что представляет величины большие, чем для французских владений в Океании.

^{Деревня на сваях в Новой Гвинее. Гравюра. Ок. 1900 г.}

В Азии, кроме маленькой области Киао-Чау (D = 501 кв. км., А = 33 тыс.), у Германии нет иных колоний, так что сумма всех внеевропейских владений Германии (D около 2,7 млн кв. км, и А около 13 млн) сравнительно мала не только по отношению к Англии, но и по отношению к Франции. Однако у внеевропейских колоний Германии есть то важное преимущество, сравнительно с Англией и Францией, что у этих последних число жителей туземных рас столь велико, что сильно превосходит число жителей метрополии, тогда как в самой Германии около 61 млн жителей, а во всех колониях не более 13 млн, а когда-нибудь эти соотношения выразятся в исторических событиях.

Начав обзор народонаселения крупнейших государств с запада, идя на восток, после Германии следует Россия. Но так как она, естественно, знакома моим русским читателям, и о ее народонаселении высказано недавно мною все важнейшее в книге «К познанию России» (1906), то я остановлюсь здесь лишь на основных цифрах, различив, однако, данные Европейской России от Азиатской, так как это необходимо для отдельных счетов Европы и Азии. На основании данных переписи 1897 г. (27 января), сведенных в вышеупомянутой моей книге, имеем для Азиатской России следующие численные данные:

Так как квадратная верста = 1,13806 кв. км, то поверхность Азиатской России, Европейской и всей России = 16 236 кв. км, 5560 кв. км и 21 796 кв. км.

Для расчета числа жителей (А) к январю 1907 г. необходимо знать годовой прирост в процентах, но [так как] прежние переписи (например, 1815 и 1858 гг.) нельзя считать точными и полными²⁶, а перепись 1897 г. должна служить исходною, то остается опереться на сведения о количестве рождений и смертей. Сведения эти для 50 губерний Европейской России собираются, и публикация их дает для 1897 и 1900 гг. на 1000 жителей перевес рождений над смертями, равный или близкий к 18 в год, что дает повод принимать годовой прирост равным 1,8 %. Но, во-первых, прирост вообще изменчив, во-вторых, судя даже по тому, что приведено выше в виде примера, должно полагать, что перевес рождений над смертями обыкновенно немного выше действительного прироста (отчасти вследствие эмиграции) и, в-третьих, приведенное число (1,8 %) относится не ко всей России, хотя и к значительной ее части (примерно к 67 % всех жителей), а потому осторожнее будет принять за годовой прирост, как во всей России, так и в ее крупных частях лишь 1,5 %. Если принять этот процент годового прироста, то к 27 января 1907 г. число жителей всей России должно быть²⁷ около 148,8 млн, а к 1 января 1907 г. А = 148,5 млн. Что касается до распределения этого числа между Европейскою и Азиатскою Россией, то при расчете его должно принять во внимание не только распределение 1897 г. (приведено выше), но и то, что Азиатская Россия привлекает из Европейской России ежегодно по крайней мере 100 тыс. переселенцев, а потому для Азиатской России, по-видимому. должно принять по крайней мере A = 22 млн (18,441,16 + 0,110 = 22,4), а тогда для Европейской России получается А = 126,5 млн.

Что касается до отношения в численности лиц разных полов, то Россия представляет в этом отношении очень поучительный пример, показывая (как и данные Англии по сравнению с Индией), что в Европе преобладают по численности лица женского пола, а в Азии мужского. Действительно, в Европейской России мужчин (в 1897 г.) 53,97 млн, а женщин 55,83 млн, т. е. С здесь = +1,86 млн = +1,47 %. следовательно к 1907 г. С = +2,17 млн = 1,47 %. Для Азиатской России в 1897 г. число мужчин = 9,79 млн, а женщин = 8,65 млн, следовательно, перевес мужского населения очень велик и С = –1,14 млн = –5,2 %, а потому к 1907 г. для Азиатской России С = –1,32 млн. Для всей России к 1907 г. С – положительное, близкое к +0,8.

Эти данные (D, А, В и С) внесены в табл. 1, которая показывает по сравнению с целыми государственными владениями Англии и Франции, что Россия как по величине поверхности, так и по числу жителей занимает средину между двумя упомянутыми государствами, Германия же в обоих отношениях слабее каждого из них. Хотя в России на жителя (14,7 га) земли приходится в среднем гораздо более, чем в английских владениях (7,1 га) и даже французских (11,2 га), но не должно забывать, что в России около трети земли, находясь около Ледовитого океана, бесполезно в отношении к земледелию, составляющему преобладающий промысел России, а в тропических странах, где имеются колонии – а потому и запасы на будущее – не только у Англии и Франции, но и у Германии, у России нет никаких следов или даже попыток занятой земли. Зато у России есть такая сплошная непрерывность занятой ею суши, какой нет ни у одной из трех западноевропейских мировых держав.

Только один Китай разделяет с Россией такое преимущество сплоченности своих земель. В военном отношении эта сплоченность всех владений имеет ныне значение малое, но в смысле объединения частей и ассимиляции – очень большое, как видно уже из того, что настоящих русских или китайцев несравненно более по абсолютному числу, чем немцев, французов или англичан, а это когда-нибудь скажется очень сильно.

Переходя к Китаю, как одной из величайших мировых держав, считаю необходимым прежде всего высказать мое личное мнение об этой стране […].

^{Карта Китая в XIX в.}

Страна эта поражает не только громадностью […], не только тем, что сумела уцелеть тысячелетиями, когда рушились громады Вавилона, Греции, Рима и Турции, не только тем, что издревле слушала, почитала и следовала за своими мудрецами, но и тем, что всегда стремилась к широчайшему распространению признанной образованности, миролюбия, благодушнейшей семейственности, упорного трудолюбия, веротерпимости и истинного демократизма, исключающего всякую мысль об аристократизме, который едва ли не был причиной гибели многих древних держав. Цивилизация Китая, конечно, своеобразна, но все же древнейшая из всех существующих и сумевших сохраниться. Это она дала возможность достичь и сохранить (это всего важнее) в Китае такой тесноты мирной жизни, какой ни одна страна в столь большом масштабе не представляет. Так, в провинции Фокиен (на берегу океана, против Формозы) живет 23 млн народа на поверхности 119 тыс. кв. км, т. е. на жителя приходится меньше полугектара земли, т. е. как в самой Англии, да и то только при развитии переделывающих видов промышленности и сбыта товаров на весь мир, тогда как Фокиен почти довлеет сам себе, что должно быть уделом многих частей света в будущем. В китайской провинции Шантунг (тоже около океана, севернее, на юг [от] Печилийского залива) еще теснее, а именно 38 млн народу (почти как во всей Франции) живет на 145 тыс. кв. км, т. е. на душу приходится всей земли вдвое менее, чем в самой Англии. Такая теснота недостижима без организованной гражданственности и без пользования плодами древнего и твердого просвещения, направленного, очевидно, не в одну материальную, но и в духовную сторону, без которой мирная, братская теснота жизни невозможна. Плодотворное, хотя и своеобразное, просвещение было и есть у китайцев, если они давно изобрели и применили на деле то книгопечатание, открытию которого европейцы приписывают часть благ «новых веков». Оно было, если китайцы могли изобрести порох, фарфор и кучу тому подобных вещей, затем открытых в Европе, если они – путем внимательного наблюдения и настойчивого труда – добрались, например, до шелководства или до искусства удобрять землю всякими отбросами. Не порода, а только трудолюбие и знание почитаются в Китае по давнему обычаю, и если маньчжурское происхождение долгое время требовалось для занятия некоторых влиятельных должностей, то лишь потому, что в Китае царствует маньчжурская династия, благоволящая своим провинциальным единоплеменникам – маньчжурам, по существу мало отличающимся от коренных китайцев, которые в каждом крае большой империи сохраняют свои особенности, приняв основные черты китайской образованности. Правда, что Китай именно от Маньчжурии и Монголии когда-то отгородился своею знаменитою и теперь еще уцелевшею китайскою стеною, но те времена, когда такая стена могла что-либо сдерживать, давно миновали: китайское просвещение прошло чрез нее в Маньчжурию, а монголы и маньчжуры нашли дорогу и способы не только проникать внутрь ограды, но и занимать в ней заглавные места. Тут и секрет, или драма китайской истории, как я ее понимаю. Многие не знают или забывают причину того, почему столь просвещенный и пытливый […] народ, каковы китайцы, по природе и по своей старой истории, стал в новые века образцом застоя и косности, а потому я позволяю себе в самых общих чертах передать сущность того, что объясняет это и внушено мне некоторым знакомством с историею Китая сравнительно – с тысячелетиями всей китайской истории – нового времени.^28.

^{Великая китайская стена. Гравюра XIX в.}

Китай, подобно всем большим современным державам, например Великобритании, Франции и Германии, при единстве языка, обычаев и т. п., в свое время часто раздроблялся на многие отдельные княжества, вроде того, как Россия в эпоху удельных князей. У них между собою бывали споры, доводившие до вооруженного раздора, но, говоря вообще, воинственности не было ни по обычаю, ни но убеждениям.

Богдыханы то стремились к объединению уделов, то сами становились простыми удельными князьями, и это длилось примерно лет с тысячу. Поэтому монголы, умножившиеся до больших избытков и полные воинственного пыла, вообще свойственного кочевникам-кавалеристам (им надо много земли на душу, много больше, чем пастухам), задумали и выполнили свои знаменитые набеги на многие страны. Как пошли они на мирную Россию, так, почти единовременно, другие их орды двинулись на Китай, не удержанные ни китайской стеной, ни русскими морозами. Набег там и тут увенчался успехом, да и сопротивление было слабое. Только результаты получились очень различные. У нас монголы, или, проще, татары, подходили к Киеву и другим городам, облагали данью, вводили кое-какое общее себе подчинение, но во внутренние отношения страны, чуждой им во всех отношениях, вмешиваться не стали, а откочевали за Волгу, там и дань получали, туда князей вызывали. Чтобы легче понять то, что произошло в Китае после монгольского покорения, представим, что татарский покоритель России принял бы христианство, объединил бы всю разрозненную тогда Россию и стал закреплять в ней не свои монгольские, а русские лучшие по времени обычаи и приемы, важнейшие должности дал бы крещеным и лучшим во всех отношениях своим татарам, но покровительствовал бы и русским, особенно тогда сильному священству, а для того, чтобы лучше закрепить за собою все влияние высших и сильнейших классов, повелел бы давать какие бы то ни было места и поместья только тем, кто в древних обычаях и писаниях, начиная хоть с «Домостроя», выдержал испытание. Вышел бы и в России из такого приема, конечно, только новый, косный, староверческий Китай, были бы кое-какие против монгольского владычества бунты (в Китае-то их и посейчас довольно, даже против нынешней маньчжурской династии), но их бы подавляли легко, заручившись содействием влиятельнейших классов. И не было бы у нас не то что Петра Алексеевича, но даже и Иоанна III, и были бы мы Китаем, могло статься, и по сих пор. Это самое и произошло в Китае. Разность отношений монголов к Китаю и России тоже легко понятна. Ничего особого, кроме редкого населения, степей, лесов и зим, у нас монголы не нашли, потому что и не было много иного, чем в Монголии, а там, в Китае, и климат, и густое население, и все внешнее богатство оказалось много выше монгольских, а все учение – мягким, человечным, самостоятельным и вообще привлекательным, религия не в формах, а в смягченных взаимных людских отношениях, которые осмеяны Европой в виде «китайских церемоний», но в которых кроется секрет мирных и уважительных взаимоотношений. Сообразив дело, монгольский хан Хубилай, родоначальник Юаньской династии в XIII в. (т. е. когда Батый покорил Русь), стал китайским богдыханом и, преклонившись пред китайской мудростью, забрал весь народ и вполне, окончательно объединил его под своею державою. Тогда-то и стал Китай громадным, уничтожив уделы, забрав себе центрально-азиатские степи с Туркестаном, Тибетом и Монголией, что польстило китайскому самосознанию и возбудило в нем новые передовые порывы. Для того, чтобы они улеглись и чтобы вообще опасные новшества мудрецов не смущали достигнутого успокоения, богдыхан Дженцзун около 1315 г. повелел все виды общественных должностей давать только лицам, выдержавшим государственные экзамены, состоящие исключительно в подробнейшем знании того, что признано как произведение древних мудрецов, с Конфуцием во главе, а все несогласное с древним учением поведено отвергать, считать еретическим. Отсюда и ведет свое начало китайская косность. До прошлого 1905 г. эти указы влияли всесильно, всего вероятнее, по той причине, что в Китае, при полном отсутствии аристократизма, все возможное достигается главным образом личными заслугами (и нам, не исключая западноевропейцев, до этого надо еще добираться при помощи какой-то ломки), а служебное положение пользуется всяким почетом и властью, давая легкую и чистую возможность к наживе.

^{Великий хан Хубилай. Китайский рисунок. XIII в.}

Хотя сами богдыханы монгольской (Юаньской) династии, судя по всему, были людьми, старавшимися не только о своих личных интересах, но и об общей народной пользе, но они, как водится и до сих пор, отдельными провинциями правили чрез вице-королей или генерал-губернаторов, снабженных большими полномочиями. Вот между этими-то провинциальными правителями, выбиравшимися преимущественно из монголов, было немало худых, жестоких и своекорыстных лиц, что и служило поводом ко многим восстаниям. Одно из них, начатое в южном, наиболее развитом, Китае и веденное простым крестьянином Чжу Юань-чжаном, или Хун-Ву, имело такой успех, что свергло монгольское иго и послужило основанием новой, чисто китайской династии (Мин), родоначальником которой и был упомянутый глава удачного восстания. Но эта чисто китайская династия просуществовала недолго (в XIV и XV ст.), потому что и при ней неразборчивые начальники провинций и царедворцы возбуждали восстания и, пользуясь ими, соседние почти независимые маньчжурские ханы, или правители, завладели престолом, имея возможность ранее того по образованию и обычаям объединиться с Китаем. Так в 1644 г. основалась современная маньчжурская династия, иначе Дайцинская или «Та-Чинг-Чао» («Великая чистая династия»), история которой всем уже более известна. Ранее ее воцарения, китайский гений проявлялся и превращен изданными законами и утрированным консерватизмом в косное старообрядчество. Богдыханы Дайцинской династии не раз сталкивались с Западной Европой и не раз получали от России дружеское содействие, а кончать придумали не на старый лад, проводя железные дороги, объявив войну отравляющему опиуму, устраивая войско и, начиная вводить в школы европейское просвещение. Ныне (1906), едва ли не вследствие того, что совершается в России, и наверное, вследствие того, чего достигли за последнее время японцы, и под влиянием разного рода тесных соприкосновений с европейцами, Китай уже явно просыпается, государственные экзамены по старинным книгам отменены, введены новые по разным наукам, железные дороги проводятся в большом количестве (проектировано около 15 тыс. км, открыто с Маньчжурскою уже около 7 тыс. км), школы, флот и войско перестраиваются на новый лад, вводится представительское управление и для ознакомления со всем современным не только посылается много молодежи в Японию для обучения специальным предметам, но и большие комиссии китайцев отправляются в Европу, чтобы изучать разные отрасли необходимых предметов, особенно практических. Очень явные и быстрые успехи Японии дают повод думать, что и Китай пойдет быстро, и можно надеяться, что он наложит особый, оригинальный, мудрый и мирный отпечаток на результаты своих успехов в новом направлении своего просвещения, так как в Китае хранится с древности своеобразность, благоразумная осмотрительность и миролюбивость. Атак как настойчивая трудолюбивость, талантливость и стремление к просвещению, не говоря уже о грамотности, широко распространены у китайцев, то вероятность скорых и крупных успехов Китая весьма велика. Во всяком же случае нашим детям, особенно нам, русским, придется уже ведаться с влиянием Китая, если чужеземные влияния не задержат начатого роста этого колосса.²⁹ Колоссальность Китая особенно видна в громадности числа его жителей. Хотя настоящих, в современном смысле слова, переписей в Китае еще не было, но счет народонаселения по провинциям ведется издавна, и давно показывается число жителей большее, чем во всей Европе, счет же, законченный к 1903 г., дает, по официальным сведениям, 426,3 млн всех жителей. Годовой прирост численно совершенно не известен, но все путешественники единогласно утверждают, что в Китае всюду видно много детей, смертность же отнюдь не такая повальная, как бывает в Индии, а приняв даже малый прирост равным 0,5 %, получим годовую прибыль более 2 млн, вследствие чего смело можно допустить (исходя из 426 млн в 1902 г.) к 1907 г. по крайней мере 430 млн, что составляет более четверти народонаселения всего земного шара. Поэтому для Китая в табл. 1 вписано А = 430 млн. Поверхность равняется D = 11 334 тыс. кв. км, но в этом числе более половины приходится на малонаселенные Монголию (3,4 млн кв. км и менее 3 млн жителей) и китайский Туркестан с Тибетом (2,6 млн кв. км и около 8 млн жителей), а потому в среднем на жителя приходится около 2,6 гектара, тогда как в самом Китае (без Маньчжурии) около 4 млн кв. км и около 408 млн жителей, т. е. приходится на каждого в среднем лишь около гектара, а в части провинций даже лишь треть гектара.^30.

Численное отношение лиц обоих полов, к сожалению, для Китая совершенно не известно, а весьма любопытно по той причине, что китайцы – самые характерные азиаты, а для жителей азиатских стран, как видели выше для Индии и русско-азиатских владений (даже для Японии, как видно далее), замечается большой недостаток лиц женского пола по сравнению с мужчинами.

Между отобранными нами вначале шестью обширнейшими и влиятельнейшими мировыми державами нам остается сказать о С.-А. С. Штатах, оригинальнейшая и быстро сделанная история которых очень поучительна и, как я понимаю, ясна и однообразно понимается всеми, что избавляет от необходимости ее напоминания. Из страны почти пустынной, где в лесах и степях кочевало едва ли более 1,5 млн индейцев, примерно в 300 лет С.-А. С. Штаты стали великой и уже довольно плотно населенной мировой державой, благодаря наплыву энергичных европейских переселенцев, особенно же голландцев и англичан. За наше время, отпраздновав столетие своей независимости, Штаты начали и колониальную политику, присоединив сперва Сандвичевы (Гавайские) острова, потом часть островов Самоа и заняв остров Пуэрто-Рико и Филиппины. Этот прием западноевропейских держав вводит С.-А. С. Штаты в обычный круг, начатый Испанией и Голландией, но приобретший особое значение после входа в него Англии и Германии. Из великих держав Россия и Китай воздержались от колониальной политики, предпочитая сосредоточение, и, надо думать, что это принесет им со временем свои благие плоды.

В Америке у С.-А. С. Штатов, кроме их собственной обширной территории, считаются: Аляска, или уступленные Россией бывшие ее американские владения, Гавайские острова и Пуэрто-Рико, в Азии – Филиппинские острова и около них небольшие Марианские острова (уступлены испанцами) и в Океании часть островов Самоа (западнее 171° зап. долготы от Гринвича, восточнее же германских Самоа, по трактату 1900 г.).

^{Деревня тагалов на острове Люсон (Филиппинские острова). Гравюра XIX в.}

Для самих С.-А. С. Штатов, не считая перечисленных выше добавлений, поверхность суши (без озер) D = 7692,3 тыс. кв. км, для Аляски 1530,4, для Гавайских островов 16,7 и для Порто-Рико 9,3 [тыс.] кв. км. Число всех (с индейцами, солдатами и моряками) жителей по переписи 1900 г. было 77 257 тыс., из них 76 086 тыс. (с войском и моряками) в самих Штатах, 64 тыс. в Аляске, 154 тыс. на Гавайских островах и 953 тыс. на острове Пуэрто-Рико. Чтобы узнать годовой прирост, есть полные данные по 12 переписям в самих Штатах, но число индейцев, солдат и моряков, находящихся в плавании, по 1890 г. не определялось переписями, как это сделано в переписи 1900 г., а для Гавайских островов и Пуэрто-Рико число жителей даже для 1890 г. известно лишь приближенно, а потому в расчет можно взять лишь 1900 и 1890 гг. Число жителей во всех исчисленных владениях в 1890 г. было около 63 960 тыс., что дает (считая для 1900 г. 77 257 тыс.) общий средний годовой прирост 1330 тыс., или В = 1,88 %. Столь большой годовой прирост определяется преимущественно самими С.-А. С. Штатами. В них – без Аляски и проч., но с индейцами (которых число явно убывает: в 1890 г. было всего 248 тыс., а в 1900 г. 237 тыс.) – было жителей в 1890 г. 62 948 тыс., а в 1900 г. 75 995 тыс., т. е. средний годовой прирост 1,76 %. Если же принять годовой прирост 1,88 %, то на 77257 тыс. жителей к 1 июня 1900 г. – к январю 1907 г. должно принять не менее А = 87 135 млн и В = 1638 тыс. Для определения численного отношения полов по переписи 1900 г. известно, что было (тысячи):

Для Аляски чисел нет, но ее население так незначительно (64 тыс.), что для него можно принять общее среднее отношение, которое дает на 39 394 тыс. лиц мужского пола 37 707 тыс. женского, т. е. С = –2,188 %, а отсюда к 1907 г. С = –1906 тыс.

Австралийские владения С.-А. С. Штатов, а именно острова Самоа, столь малы (поверхность всего 210 кв. км, жителей всего 6 тыс.), что их считаю возможным включить в счет вместе с Марианскими островами (около Филиппин, D = 520 кв. км, А = 9 тыс.) при Филиппинских островах (числом более 3000), лежащих, как известно, на условной границе, отделяющей Азию от Океании, но обыкновенно причисляемых к Азии. Перепись 1903 г. дала для этих последних 7635 тыс. (из них 224 тыс. дикарей) жителей, показав годовой прирост около 1 %, что дает к 1907 г. около 7903 тыс., а с населением Самоа и Марианских островов А = 7918 тыс., а потому приблизительно В = 79 тыс. Для отношения полов по переписи 1903 г. (для цивилизованной части населения) дано лиц 3497 тыс. мужского пола и 3491 тыс. женского пола, а потому С = —0,07 %. Для 1907 же года на все население можно принять С = –6 тыс. Что же касается поверхности Филиппин, то ее дают около 309 тыс. кв. км, а потому вместе с Самоа и Марианскими островами D = 310 тыс. кв. км.

Сводя наиболее достоверные данные табл. 1, получаем:

Из шести перечисленных держав наибольшею по занятой поверхности и наиболее богатою во множестве других отношений, а особенно наиболее сильною своим торговым и военным флотом должно считать Англию, важнейшую слабость которой составляет, конечно, лишь то, что в числе своих 410 млн подданных Англия считает, по крайней мере, 350 млн индийцев, негров и других инородцев, не только совершенно чуждых по крови, но таких, к которым большая часть из 60 млн коренных европейских народностей Англии относится высокомерно и без всякого стремления к слиянию. Если у Англии около 88 % таких инородцев, то у Франции их едва ли более 50 %, у Германии менее 25 % (негров Африки), в России же, в Китае и у Соединенных Штатов лишь сравнительно незначительный процент.³¹ Всех других стран по народонаселению цельнее тысячелетиями сохраняющийся Китай, считающий жителей не менее, а даже более, чем Британия со всеми ее колониями. Обыкновенно, сколько слышал, полагают, что в будущем Англии грозит отпадение многих ее колоний, как отпали в XVIII ст. С.-А. С. Штаты. При этом, по моему мнению, упускают из виду многие важные соображения. […]^32.

Современники, вероятно, уже заметили, что еще недавно уклонявшаяся от всяких союзов Англия стала к ним склонною за самое последнее время. Это явление едва ли не составляет следствия: новых успехов Японии и С.-А. С. Штатов, событий в Трансваале и Гаагской конференции […]. С этой точки зрения становится особенно ясным союз Англии с Японией, обещавшей, взамен мирного отношения к ее успехам, помогать своими силами Англии при подавлении сепаративных стремлений, могущих возникнуть в Индии и других азиатских колониях Англии. […].

Нам, русским, нет нигде поводов к прямому соприкосновению или столкновению с этою […] державою, а потому союз России с Англиею, о котором ныне так много пишут и особенно говорят, мне уже давно кажется во множестве отношений желательным […]. Думаю, что общий мир в сильной мере на предстоящее время может обеспечиться, особенно при том условии, если Россия, сохраняя свой союз с Францией, усилит всеми способами союзную близость свою еще с Китаем и Англией, послужив, с одной стороны, для Китая охранительницею против внутренних и внешних новых посягательств на его целость. В эпоху внутреннего пробуждения это может быть очень важно как для нас, так и для Китая. […] Союз четырех таких держав, как Англия, Франция, Россия и Китай, охватит более половины всего человечества и, наверное, послужит зародышем практически выполнимого быстрого развития благосостояния и размножения человечества, потому что внешние отношения и военные подготовки и события влекут за собою направление внимания на несущественные стороны людских соотношений и уменьшают быстроту прогрессивного развития. Ту роль, какую в этих отношениях может иметь Россия, поняли, несмотря на то, что мы спешливо заключили мир с Японией и тем поставили эту последнюю в особо выдающееся положение. С усилиями России может состояться указанный четверной союз (Англия, Франция, Россия и Китай), и тогда не только Япония, но и страны, более ее имеющие людей и земель, не будут и помышлять о выгодах от внесения кавардака в сложившиеся порядки, а, присоединившись к союзу, послужат задатком общему мирному объединению всех стран и народов […].

Не подлежит сомнению, что в вышеизложенном содержится некоторая доля мечтательного консерватизма, но этот вид консерватизма ничуть не носит на себе ретроградного оттенка, думающего насилиями достигать блага. Консерватизм мирового объединения держав в корне своем носит печать «постепеновства», или эволюционных изменений даже границ (по соглашению или по явной необходимости), а опорою в надежде на возможность упомянутого союза служит, прежде всего, явное во всем мире, быть может, за изъятием немногих самураев, стремление к миру. Люди стали видеть, что в войнах толку-то очень мало, особенно если предметом войн не служат насущные интересы стран, что время войн и всяких братоубийств если еще не совершенно миновало, то скоро непременно должно миновать. […]³³ Борьба с капитализмом давно уже начата: государственным кредитом, увеличением заработной платы, удешевлением товаров от соперничества, настолько, хоть и понемногу, отнимающих от капитала его барыши, что со временем, несомненно, станут возможны лишь предприятия, основанные на складочных остатках заработков прямых производителей (изобретателей, техников и рабочих) и т. п.^34.

Окончу свои общие замечания, относящиеся к шести важнейшим мировым державам, указанием на то, что Китай, явно просыпающийся от своей вековой спячки, наглядно выраженной в курении опия, имеет наибольшее число жителей и наименьшее количество земли, приходящейся на душу, а потому, принимая во внимание быстрые успехи Японии³⁵ и возможность сближения интересов Китая и Японии, заслуживает первостепенного внимания, особенно со стороны России, Франции и Англии, которым его враждебность может быть очень вредна. На основании древних дружественных отношений к Китаю Россия может с большим, чем какая иная держава, основанием вступить в союз с Китаем, которому русское посредничество может многое облегчить и обезопасить от давления других европейцев первые шаги несомненных будущих успехов, обеспечиваемых талантливостью, трудолюбием и многолюдьем китайского народа. […] Ознакомившись в табл. 1 с главнейшими данными о народонаселении наиболее сильных мировых держав, перейдем теперь к таким же данным для всего света (табл. 2), чтобы еще яснее уразуметь то особое во многих отношениях срединное положение, которое принадлежит нашему отечеству.

Таблица 1.

Народонаселение шести наибольших мировых держав к 1907 г.

* См. прим. 28 на с. 674.

Часть вторая. О НАРОДОНАСЕЛЕНИИ ВСЕХ ЧАСТЕЙ СВЕТА.

Геодезические измерения привели к тому выводу, что окружность земного экватора имеет длину, близкую к 40 077 км (откуда большая полуось земли, или радиус экватора, – около 6378,45 км), а окружность земного меридиана по своей длине близка к 40 008 км.³⁷ Отсюда получается величина всей земной поверхности, близкая к 510,08 млн кв. км, или к 448,20 млн кв. верст. Из этой общей поверхности Земли только примерно четвертая часть способна ныне³⁸ для поселения людей, т. е. для снискания на ней крова и пищи, для выращивания детей и для прогрессивного развития; остальные части земной поверхности лишены этой способности или потому, что покрыты льдами, или потому, что представляют водные поверхности, а для прочной жизни людей необходима суша и известная годовая сумма тепла, доставляемого поныне³⁹ лишь Солнцем.

Хотя в некотором отдаленном будущем люди и сумеют, быть может, устроить свою жизнь и на полюсах, как устраивают ее уже в Исландии и на других землях, соседних с полярными кругами, но в наше время, когда еще не достигнуты самые полюсы и когда в теплых странах есть еще многое множество пустующих земель, все полярные страны, начиная примерно с 70° широты, должно считать не только необитаемыми (оседло), но и не подходящими для населения прямо по причине стужи и льдов.⁴⁰ Оттого-то полярные страны, как океаны, не составляют доныне чьей-либо отдельной собственности, т. е. принадлежат человечеству в его совокупности.^41.

За исключением океанов, морей, больших озер и необитаемых островов полярных океанов, всей суши не более 130 млн кв. км. Из нее должно было бы отнять и счесть необитаемою ту часть суши, которая отвечает горным высям, подобным Гималайским и Кордильерским, потому что они во множестве отношений подобны полярным странам, а затем области сухих сыпучих песков и безводных каменистых пустынь, каких в Африке и Австралии немало; но, во-первых, таких частей земной поверхности, совершенно к жизни людей не пригодных, сравнительно все же немного, в сумме едва ли более 5 млн кв. км, во-вторых, не способные к жизни людей горы и пустыни часто не резко отделены от обитаемых мест и, в-третьих, большую часть бесплодных пустынь можно искусственным орошением⁴² приводить в состояние, пригодное для жизни, как болота могут становиться годными для людей чрез осушение. По этим причинам под названием «всей суши» подразумеваются и многие из земель, ныне не способных к населению, если ими владеет какое-либо государство.

Все отдельные государства и их части распределены в прилагаемой табл. 2 по географическим странам света и по различию верховной в них власти, а потому некоторые государства встречаются неоднократно, что означено ссылками на соответственные номера таблицы. В каждой же из пяти частей света отдельные страны расположены в порядке числа их жителей, начиная с наиболее населенных стран. Здесь-то и оказывается особое значение таких крупных государственных единиц, каковы Россия, Китай, Англия, Франция и С.-А. С. Штаты, а также сравнительная незначительность общего числа современных независимых или отдельных стран и государств. В Океании все страны относятся к европейским государствам, и почти то же должно сказать про Африку, так как в ней независимых стран немного: Абиссиния, Марокко, Либерия и независимое Конго, и в них живет лишь седьмая часть всех обитателей Африки. Даже в Азии число самостоятельных государств незначительно в сравнении с тем, что имеется в Европе и Америке. Эти две части света, по этому самому, и должно считать истинными представителями Старого и Нового Света. Их когда-то очень явное и существенное различие за истекшее столетие почти сгладилось, и «принцип Монро», поджигающий это различие, мне кажется, должен скоро потерять всю свою силу, особенно ввиду одинаковости интересов Европы и Америки в деле того оживления Азии, которое начато Японией и должно особо ярко выступить в Китае. Если в противоположении Старого Света с Новым роль России была незначительна, то в предстоящем противопоставлении «Востока» с «Западом» она громадна, и я полагаю, что при умелом, совершенно сознательном, т. е. заранее обдуманном и доброжелательном – в обоих направлениях – участии России в этом противопоставлении должны выясниться многие внутренние и сложиться многие внешние наши отношения, особенно потому, что желаемые всеми прогресс и мир между Востоком и Западом не могут упрочиться помимо деятельного участия России. Путями для этого считаю не столько военную организацию, сколько: а) тесный союз с Китаем и Англией, б) рост у нас просвещения не в сторону политических (преимущественно латинских) бредней, а в сторону изучения реальной природы и людских обществ и в) всемерное развитие у нас всех видов промышленности, потому что они одни могут содействовать как обогащению и просвещению нашего народа, так и увеличению его внешнего влияния. Всякое здесь промедление может быть пагубным для судеб и наших и всемирных. Не по славянофильскому самообожанию, а по причине явного различия Востока от Запада и по географическому положению России, ее и Великий, или Тихий, океан должно считать границами, на которых должны сойтись всемирные интересы Востока и Запада. Желательно, чтобы и нашему отечеству придано было со временем название Великого или Тихого. Первое название Россия уже заслужила всею прошлою своею историею, а второе ей предстоит еще заработать. Но заметим, что Китай и Япония – только для нас и Западной Европы лежат на востоке, а для Америки и Великого океана ведь это – западные страны. Объединить всех людей в общую семью без коренных противоположений – составляет задачу будущего, и дай Бог, чтобы при решении этой задачи России пришли разумные мысли и достались хорошие роли.

Сводя вместе данные табл. 2, получаем:

Остановим внимание на некоторых числах, заметив предварительно, что для важнейших данных (число жителей, вся поверхность и число гектаров на душу) степень точности достигается, вероятно, до 1 %, но только потому, что каждое из приведенных чисел представляет сумму многих; в отдельных же слагаемых погрешности могут быть очень значительными.⁴³ Наибольшую достоверность имеют, конечно, цифры двух последних столбцов. Числа же годового прироста и разности мужчин и женщин, особенно последние, представляют наименьшую достоверность и приведены лишь как первое приближение, по тому интересу, который, содержится в сведениях этих обоих родов.

В отношении к числу всех жителей обыкновенно встречаются цифры значительно меньшие, чем здесь, но различные по разным источникам. Это зависит преимущественно от того, что чаще всего берут числа последних переписей, а они, во-первых, меньше современной действительности, потому что относятся к протекшим годам, во-вторых, переписи разных стран относятся к разным годам, часто друг с другом не совпадающим, приведенные же у нас числа по возможности точно исправлены и приведены к одному сроку – к 1 января 1907 г. (нов. ст.). Такое приведение, конечно, сопряжено с предположениями, касающимися принятых данных для годичного прироста. Там, где этот последний не известен, или где данное для числа жителей не отнесено к определенному сроку, приходилось поступать более или менее наугад, но при этом я старался не увеличивать чисел, а либо сохранять ранее известные цифры без поправок, либо поправлять лишь немного, с округлением. Для стран с малым количеством жителей все это имеет лишь малое влияние на окончательные выводы, но для Китая величина велика и надо оговориться. Долгое время число жителей Китайской империи определялось цифрами, близкими к 250–300 млн, хотя китайские сведения дали еще в 1844 г. население, без Монголии, Маньчжурии и проч., 413 млн.

В конце XIX в. распространилась в Европе уверенность в том, что число жителей Китая никак не менее 360–370 млн. При распределении на провинции государственных уплат европейцам китайское правительство сочло население 18 внутренних провинций (без Маньчжурии, Монголии, Тибета и китайского Туркестана) равным 407 млн, а потому, считая в Маньчжурии 16 млн, в Тибете 6,5 млн, в Монголии 2,5 млн и в китайском Туркестане 1 ¹/₅ млн, для всего Китая стали считать около 433,5 млн жителей. В 1903 г. китайское правительство известило, что, по сведениям, полученным из всех провинций, общее число жителей (конечно, уже без Формозы и других отпавших частей) всего Китая равно 426 337 тыс. Это число, мне кажется, и должно ныне, до точной переписи, считать наиболее близким к истине. Полагая годовой прирост (за вычетом эмиграции) очень ограниченным и равным только 0,5 % и считая указанное число отвечающим концу 1903 г. (все это уменьшает, вероятно, окончательную цифру жителей), получится к 1907 г. 426,34 + 4,26 = 430,6 млн. Округляя это число, получаем 430 млн, что и дано в табл. 2. Считаю полезным обратить внимание на то, что для всей Европы общее число жителей к 1907 г. вышло почти такое же: 431 млн, и что поверхность всей Китайской империи, близкая к 11 млн кв. км, тоже очень близка к поверхности всей Европы, равной 10 млн кв. км. При таком современном положении вещей нет ни малейшего основания Европе или Китаю думать о взаимном занятии или переселении в ту или иную сторону, и если с пробуждением Китая, да еще при участии в нем Японии, чего можно опасаться, то это набегов и отнятия от нас южных и приморских частей Восточной Сибири. Тут содержится один из наиболее жгучих и чисто русских вопросов предстоящего времени, и мне кажется, что Россия предупредительно-дружественной к Китаю политикою может успеть тут более, чем какими бы то ни было союзами не только с одною Францией, но и с Германией, Англией и С.-А. С. Штатами, если эти союзы будут иметь целью в чем-либо противодействовать китайским успехам в самостоятельности. Союз России с Китаем мне представляется если не наилучшею, то вернейшею и простейшею гарантиею мирного прогресса не только этих стран, но и всего света, тем более что все остальные государства мира имеют более поводов как для взаимного соперничества, так и для явного или тайного противодействия успехам всякого рода, а особенно промышленно-торговым, как России, так и Китая, видя в их многолюдстве и недостаточном развитии сил – прочных потребителей своих товаров и источники своих общих выгод. По моему мнению, наилучший, т. е. надежнейший, путь для достижения прочного мира и успешного внутреннего совершенствования как для России, так и для Китая состоит в образовании четверного союза с Францией и Англией, потому что с Россией и Китаем они обеспечат не только им, но и себе уверенность в возможности спокойно смотреть на будущее и вести дело к общему объединению мирных усилий всех стран света. Как бы то ни было, в Азии не только по преданию – колыбель людей, но и их численное преобладание, о ней и надо более всего заботиться, когда принципиальное равенство людей и стран ставится во главу общераспространенных идеалов.

В отношении к числу жителей Азии (934 млн) заметим, что население это превосходит половину общего числа людей на Земле, хотя площадь Азии менее трети всей суши. Это определяется тем, что, кроме Сибири и Монголии, почти все части Азии заселены густо, а это зависит, по моему мнению, не столько от почвы и климата, которые в Африке, Америке и Австралии не менее благоприятны, сколько от того, что в Азии государства сыздавна были большими монархиями и держались, особенно в Китае, религиозных начал, ставящих не политические требования, а широкую семейственность (не индивидуализм) и постоянный труд (не личное наслаждение) на первый план в целях жизни. Ныне, когда, начиная с Японии, азиатский Восток начинает сознавать необходимость и пользу многого из того, что достигнуто Европою помимо Азии, весьма важно, особенно для нас, стоящих в средине, чтобы такие народы, как китайцы, получая европейские начала, имеющие латинские корни, не забыли тех благодушных, мудрецами внушенных начал, которые Китаю позволяют, постоянно размножаясь, сохраняться тысячелетиями. И для того-то, чтобы это могло произойти, очень полезно тесным союзом России с Китаем обеспечить этому последнему спокойствие начатых внутренних преобразований.

Такие громадные материки, как Африка, Америка и Австралия, поныне населены, сравнительно с Азией, очень слабо, а столетия за два, когда их мало знали и они были предоставлены своим силам и течениям жизни, число в них жителей, по всей вероятности, говоря вообще, было если не меньше, то уже никак не больше современного, хотя местами и были скопления, властвовавшие над всем соседним. Главною причиною малой населенности названных континентов, богатых дарами природы, служили, без сомнения, войны, везде господствовавшие, и ими вызванный деспотизм, по сравнению с которым европейский или азиатский деспотизм может быть назван благодетельным. Этим я не желаю обелить ни жадных испанцев, беспощадно истреблявших южноамериканские и другие народы, ни английских приемов истребления маори или североамериканских индейцев, ни истребления негров арабскими народами, а желаю только выяснить ту мысль, что роль европейцев в Африке, Америке и Австралии, несомненно, послужила к смягчению нравов и даже к увеличению числа жителей, если не во все время последних двух столетий, то, по крайней мере, за последние десятилетия XIX ст., и надо полагать, что так будет и впредь что должно послужить к быстрому росту числа жителей, особенно в Америке и Австралии, где при современной мере годового прироста (около 1,75 %) удваивание числа жителей должно совершаться примерно в 40 лет. А так как при годовом приросте в 6 млн на 934 млн, как в Азии, удваивание произойдет лишь в 120 лет, тогда лет чрез 150 Америка должна быть столь же тесно заселена, как и Азия. Для мальтусов тогда должны начаться гибель человечества и общие бедствия от недостатка продовольственных средств, но для современных мыслителей и наблюдателей– одним из каких стараюсь быть сам и каких желаю более всего видеть как в русской среде, так и всюду – увеличение числа жителей в Европе и Азии в 4 раза, а в Африке, Америке и Австралии раз в 10 или 12, т. е. население всей Земли 10 тыс. млн (10 млрд) людей: а) ничуть не страшно, б) обещает только хорошие результаты и в) не только возможно лет чрез 250–300, но и желательно, что я и постараюсь показать и доказать, хотя со всею возможною краткостью.

^{Томас Роберт Мальтус.}

Прежде всего заметим, что при 10 млрд жителей на всем земном шаре на каждого жителя придется средним числом суши по 1,3 гектара, а за исключением полярных стран, пустынь, как Сахара и горные вершины, все же не менее 1 гектара на душу, что и теперь далеко превзойдено во множестве стран, т. е. тогда общей тесноты может быть на Земле не более, чем ныне на Яве или в Бельгии, где народ свободно умножается, инстинктивно постигая ложность выводов Мальтуса о близкой необходимости ограничения умножения числа людей. Найдется не только мест для жилья, но даже для лесов, не говоря о пашнях. Умением доставать много питательных веществ на малых площадях земли прежде всего отличились китайцы, но теперь это стало достоянием общим, и если англичане или голландцы предпочитают покупать хлеб, а не выводить его дома, то просто потому, что так дешевле, меньше трудов, легче заработать деньги на чем другом, а хлеб – купить, благо его предлагают страны кой в чем бедные, а землею богатые. Тогда не так будет, когда везде явится много народа и будет мало земли; земледелие тогда потребует не одного внешнего, физического труда, но и знаний, да будет давать доходы получше каких-либо домов или фабрик. Притом воспользуется и всем теплом тропических стран, откуда вывоз питательных начал должен со временем сделаться громадным, теперь же оттуда везут лишь очень немногое, так сказать, роскошное. Сверх того, ведь культивируют же моря-то для добычи из них не только рыбы, без нас там плодящейся, но и растений и животных, которые там станут разводить люди, как стали уже разводить устриц.⁴⁴ Словом, не то что 10 млрд, но и во много раз больше народу пропитание на земном шаре найдут, прилагая к делу этому не только труд, но и настойчивую изобретательность, руководимую знаниями.⁴⁵ Страшиться за пропитание, по мне, само по себе просто нелепость, если мирное и деятельное общение массы людей можно считать обеспеченным. Это обеспечение-то и возрастает при умножении не только общего числа людей, но и их тесной скученности именно по причине самой скученности, так как при ней неизбежно становится необходимым и возможным позаботиться о порядке, законности или устранении другим вредящего личного произвола и о широком просвещении, помогающем личным усилиям людей, стремящихся узнать или открыть новые полезности и новые доли истины, как это видим, например, в Англии, где люди, сделавшие что-либо новое в науке и промышленности, пользуются всеобщим уважением больше, чем воины, ораторы и богачи. Все, чем человечество может гордиться, добыто у народов, дошедших до тесноты жизни. Ни Рафаэля, ни Ньютона, ни Стефенсона или даже Гарибальди и Гамбетты нельзя и представить без народной скученности. Она одна может своими тысячами глаз не упустить из виду все то, что является достойным внимания и что при малолюдье, наиболее внушающем эгоистические стремления, редко возникает, а возникнув, легко может пропадать и зачастую пропадает. С внешней стороны народная скученность настолько сильна и велеречива, что явно и прочно выдаваться в ней внешнею личною силою и даже речью очень трудно, а для посредственности почти и невозможно. Поэтому эта самая скученность в конце концов невольно внушает мысли и направления более глубокие, внутренние, тесно связанные с общими людскими интересами. Словом, постоянная людская теснота жизни дает неизбежно много общих благ и способствует прогрессу, а потому и желательна, хотя при ней неизбежны некоторые новые недостатки, особенно же сухость или формальность многих общих законоположений, рядом со «свободой», которая совершенно отлична от начальной или анархической свободы животных.

Что же касается до вероятной возможности достижения 10-миллиардного населения земли в предстоящие 150–200 лет, то она, по моему разумению, вытекает из четырех современных начал: заселения пустынь, желания избегать войн, из усилившегося за последние годы стремления решать наиболее жгучие вопросы путем конференций и из развития всемирных торговых сношений, которыми усиливается обеспеченность в отыскании продовольствия и трудовых заработков по всем странам. Если бы надолго сохранился близкий к современному общий годовой прирост почти в 16 млн, или, общее, в 0,93 %, то из 1695 млн получилось бы 10 млрд в 192 года⁴⁶, принимаю же я больший срок – до 300 лет – преимущественно ввиду того, что скорый ход прироста в некоторых странах, наверное, родит временные замешательства, убавку прироста (например, как во Франции) и т. п.⁴⁷ […].

Но как бы ни возрастало население отдельной ли страны, или всего света, все же когда-нибудь возрастание это прекратиться непременно должно, а тогда годовой прирост (абсолютный и в процентах) станет нулевым. Отсюда очевидно, что в каждой стране, а потом и во всем свете, должно прийти время, когда годовой прирост сперва относительно, а потом и абсолютно, начнет в отдельных странах падать, т. е. приближаться к нулю⁴⁸, и это должно произойти гораздо ранее того времени, когда достигнется предельная, наибольшая скученность или теснота во всем свете. Хотя для отдельных народов и стран известны не только временные колебания годового прироста, особенно относительного (или в процентах), но и продолжительные падения величины прироста (Ирландия, Франция), однако для всей совокупности людей, т. е. для всего света, нет возможности сказать ничего определенного, судя по прямым данным переписей или вообще счета жителей, возрастает ли, или падает, или остается постоянным общий годовой прирост. Одно только можно сказать с полною уверенностью, что в прошлые века, вероятно начиная с очень древних времен, примерно до XIX ст., общий прирост людей был много-много меньше современного, так как будь он равен современному (около 0,93 %), ко времени начала нашей эры, т. е. за 1907 лет, на Земле жило бы только 37 тыс. людей. Болезни, особенно чума, переселения, голодовки, внутренние восстания и внешние войны в те старые, и ныне еще иным любезные, годы сильно уменьшали и число живущих и число рождающихся, увеличивая число умирающих, и много уменьшали годовой прирост. Таким образом, несомненно, что за несколько сот лет сему назад общий годовой прирост человечества был меньше того, какой стал известен – благодаря общему мировому успокоению, – скажем для примера, в середине XIX в. А что делается теперь: увеличивается ли, убавляется ли или сохраняется постоянным общий годовой прирост (абсолютный – в миллионах, и особенно относительный – в процентах) всего человечества – неизвестно совершенно, хотя это представляет, судя по сказанному выше, немалый общий интерес. За недостатком каких-либо сведений этого рода, остановимся над известными с начала XIX в. средними числами годового прироста трех стран: Англии, Франции и Германии, потому что уже здесь встречаются поучительные изменения годового прироста.

Для Англии (с Уэльсом) известны приводимые вслед за сим данные о числе всех жителей для одиннадцати переписей с начала XIX в. Не надо забывать, что в это время эмиграция (выселение) много превосходила иммиграцию (переселение) в Англии, т. е. естественный прирост, или перевес рождений над смертями, был больше того «действительного» прироста, какой выходит из данных переписей.

В 100 лет население возросло, значит, в 3,66 раза, что дает общий средний процент годового прироста, близкий к 1,25. Для того же, чтобы проследить изменения годового прироста в XIX в., берем средние года, для них принимаем среднее число жителей и к ним относим как абсолютный, так и процентный годовой прирост.^49.

Отсюда видно, что в Англии в продолжение XIX ст. прибывало не только общее число жителей, но и годовой прирост, видный в абсолютных числах (тысяч жителей), а между тем годовой процент прироста все же падал, хотя не с полной непрерывностью, но все же очевидно, так как в первой половине столетия он близок к 1,4 %, тогда как в последней половине в среднем менее 1,2 %. Если наибольший процент прироста не отвечает началу прошлого столетия (1,65 % для 1816 г.), то он был еще ранее в XVIII или XVII ст., когда была развита сельскохозяйственная деятельность Англии, а не городская, ныне все более и более захватывающая всю страну, как видно из отчета врачей санитарных округов:

А так как с разных сторон известно, что естественный прирост в городах доныне меньше, чем в деревнях, то из одного увеличения городского населения становится совершенно понятным уменьшение в Англии процента годового прироста.^50.

Для Англии расчет народонаселения очень прост по той причине, что переписи правильно велись чрез 10 лет, а территория нисколько не изменялась. Для Франции этого уже нет, но приведение к современной поверхности можно было сделать, а потому приводим как полученное число жителей Франции, так и приведенное к современной территории, изменившейся чрез прибавку (Савойи и Ниццы от Италии) после Итальянской войны 1860 г. и чрез убавку (Эльзаса и Лотарингии к Германии) после войны 1871 г.

Для расчета брал лишь цифры, относящиеся к современным размерам Франции. Крайние цифры (26 931 и 38 962 тыс. для 1801 и 1901 гг.) дают общий средний годовой прирост в 0,365 %, т. е. почти в 3,5 раза меньший, чем для Англии.

Это поучительно уже само по себе.⁵¹ Для разбора частностей составляем таблицу, подобную предшествующей:

При всей своеобразной беспорядочности полученных данных, все же из них видно: 1) что отрицательный прирост (уменьшение числа всех жителей) получился только для эпохи, когда совершилась губительная война 1870 г., вообще же, хоть и слабо, но все время в XIX ст. число жителей Франции на ее современной поверхности прибывало; 2) что не только относительный (в %), но абсолютный (в тысячах) годовой прирост представляет очень большие колебания, т. е. временные увеличения и уменьшения, чего ни для какой другой страны в такой мере не известно, и 3) что в первой четверти XIX в. процентный прирост колебался около ¹/₂ %, а в последней четверти спустился до ¹/₄ % и ниже, вообще же в общих чертах здесь, как в Англии, замечается настойчивое понижение процента прироста, а для Франции даже уменьшение и абсолютной величины годового прироста, зависящее от быстроты понижения процента прироста, что может доходить не только до нулевой, но и до отрицательных величин прироста. Из того, что дают Англия, Бельгия, Германия и другие страны Европы, с более густым населением и с менее благоприятными, чем во Франции, почвенными и климатическими условиями, очевидно, что здесь никакой роли не играет «количество пищевых средств», а быстрое абсолютное и относительное уменьшение прироста должно приписать иным причинам⁵², которые человечество не преминет отыскать, если дальнейшие явления покажут продолжение во Франции того же процесса, какой, несомненно, совершался в ней в XIX в.

В отношении к прибыли людей на земле Франция во всяком случае представляет одну из крайностей, а именно относительной малости прибыли; Англия же близка к общей средней норме всего света, наибольшая же годовая прибыль известна для России и других славянских стран, для Германии, С.-А. С. Штатов и для Явы. Хотя переписи (цензусы) С.-А. С. Штатов отличаются полнотою для всего XIX в., но в этой стране прирост населения⁵³ столь сильно зависит от переселений, что выводы мало назидательны для понимания того, что происходит во всем мире по отношению к возрастанию числа жителей. Поэтому избираем Германию, для которой числа известны с 1816 г. и при подробной разработке приведены к современной поверхности страны.^54.

Из крайних данных (для 1816 и 1905 гг.) выводится общий средний годовой процент прироста = 0,94 %. Хотя современный прирост для Германии гораздо более, чем для Англии, но за все столетие средний английский прирост (1,25 %) более немецкого⁵⁵, а это дает уже явный намек на прибыль прироста, что и составляет главный интерес данных о народонаселении Германии, которые мы разочтем как предшествующие:

Из сравнения средних первой и последней половин сравниваемых лет видно, что при всей кажущейся неправильности⁵⁶ в изменении процент годового прироста Германии в последней половине столетия выше, чем в первой, т. е. прирост здесь, вообще говоря, еще возрастает. Это возрастание особенно ясно за последние лет 20, когда промышленное развитие Германии шло быстрыми шагами и когда городское население росло весьма быстро.

Думаю, что числа, сюда относящиеся, известны читателям из других источников, не привожу их, а останавливаю внимание именно на том, что здесь и города растут и прирост, показывая этим, что для умножения народонаселенности города не составляют препятствий, как думают и говорят довольно часто.

Из всего предшествующего в отношении к годовому приросту можно видеть, что ныне общий средний на всей земле прирост близок к 0,9 %, что в протекшие века, несомненно, общий средний прирост был меньше современного и что в ближайшем будущем можно ждать как убыли, так и прибыли в среднем общем приросте, а когда величина его начнет уменьшаться, она может достигнуть нуля и стать отрицательною. Уменьшение может происходить от множества причин, совершенно даже помимо недостатка в добыче пищи и других первичных условий жизни, чему примером может служить современная Франция, в которой уже давно годовой процент прироста менее общего мирового и европейского, а за последнее время стал еще более опускаться, хотя абсолютное число жителей все же продолжает еще возрастать.

Так как вопросы, касающиеся прироста, очень важны и определяются точнее всего повторяющимися переписями, то нельзя не высказать вновь желания, чтобы переписи производились правильно, повторяясь во всех странах, и их результаты подвергались систематической обработке. Недостаток точных переписей в большинстве стран Азии и Африки делает сомнительными многие общие выводы для этих частей света.^57.

Недостаток статистических сведений для многих стран особо ощущается для данных об отношении между числом мужского и женского полов. Только для Европы сведения довольно полны; для Азии, Америки и Австралии они только отчасти известны, и на основании этого можно было предположительно перейти от части к целому, так как известные части все же значительны. Для Африки данных очень мало (для Египта, Алжира и некоторых английских колоний), и хотя то, что известно, по-видимому, указывает на недостаток числа женщин, но мне казалось наиболее осторожным принять для всей Африки равенство числа лиц обоих полов. Все же общая сумма жителей всего света сводится к следующему: мужского пола 855,3 млн душ, а женского пола 839,7 млн, в сумме 1695, а разность ж. – м. = 15,6 млн, или на 1000 мужчин в мире только 982 женщины.

Этот мировой недостаток лиц женского пола тем примечательнее, что в Европе, говоря вообще (т. е. за немногими исключениями, представляемыми соседними друг к другу Румынией, Болгарией, Сербией и Грецией), число женщин преобладает. Хотя отношение между мужчинами и женщинами должно иметь свое влияние на увеличение потомства, но доныне разность в обе стороны очень невелика, а потому особых опасений не внушает. Но достаточно вспомнить пресловутое «похищение сабинянок» из-за недостатка женщин, чтобы сделать очевидным будущее значение рассматриваемых численных отношений или указать на то, что счет числа лиц обоих полов представляет собой свой особый интерес. Если вообразить, что в будущем перевес женщин в Европе, а мужчин в Азии будет возрастать с быстротою, то можно опасаться особого напора азиатов на Европу или нового повторения старых исторических событий. Надо не забывать, что в Азии и ныне из 934 млн всех жителей должно признавать на 476 мужчин 458 женщин: это пока мало видно, но когда дело дойдет до того, что на 1000 лиц мужеского пола будет лишь 700–800 женщин, тогда и буддийские монастыри не вместят тех, которые захотят обзавестись семейством.

Для того, чтобы хоть сколько-нибудь посодействовать разработке едва затронутого вопроса о перевесе лиц того или другого пола, далее разбираются некоторые данные французских переписей⁵⁸ и русской переписи 1897 г.; полный же разбор (по времени и месту) существующих сведений ждет своих исследователей, благо статистика уже привлекла к себе общественное внимание.

Сперва приведем в более полном виде данные из переписи, произведенной во Франции в 1891 г., чтобы показать сложность основных данных и дать возможность видеть происхождение тех сокращенных таблиц, какие мы далее применяем для лучшей обозрительности и для сокращения размеров исходных данных:

В сокращенном виде эти данные дают, конечно, те же основные выводы:

Для обозрительности и сравнимости данных разных переписей, эти последние данные лучше всего выразить так:

Последний столбец отвечает тому, что принято в табл. 1 и 2, т. е. дает разность числа лиц женского пола без числа лиц мужского пола. Общий плюс показывает перевес лиц женского пола, но для начального возраста (0–20) перевес на стороне лиц мужского пола. То же обыкновенно повторяется и в других случаях – хотя не всегда.

Перейдем теперь к другим переписям Франции.

Сравнивая процентные числа пяти приведенных переписей Франции – от 1851 по 1891 г., можно заметить, что все они, несмотря на 50 протекших лет, представляют великое между собою сходство во многих отношениях. Так, например, всегда лиц мужского пола менее, чем лиц женского пола, примерно в отношении 49,8 к 50,2, но нельзя не заметить, что колебания в процентах и абсолютных цифрах довольно велики, а потому не должно удивляться, что в 1901 г. оказалось на 49,2 % лиц мужского пола уже 50,8 % женского:

В общих чертах за время первых 40 лет замечается падение, а в последние 30 лет возрастание перевеса лиц женского пола над мужским, но продолжительность отчетов недостаточна для уверенности в том, что возрастание будет увеличиваться. Общее, что дают предшествующие числа, состоит затем не только в том, что родится и во Франции все время мальчиков более, чем девочек, но и в том, что число всех детей и юношей до 20 лет всегда более для мужского пола сравнительно с женским, а для высших возрастов обратно, и притом процент перевеса увеличивается с возрастом, так что старух много более, чем стариков. Это показывает, что, взойдя в возраст возмужалости, лица мужского пола выбывают (смертью, а отчасти и выселением) в большем количестве, чем женщины. Хотя подобное этому замечается и в иных странах, но здесь оно выражено и резче и со своими особенностями, ясно видимыми в постоянстве (даже некоторой убыли) процентного числа лиц до 20-летнего возраста и в умножении числа старых людей, в 60 и более лет:

Отсюда уже можно заключить, что незначительность общего годового прироста во Франции определяется меньшим числом рождений, а прибыль числа жителей всецело зависит от увеличения числа стариков. Такой процесс, по-видимому, в конце концов ведет к увеличению перевеса в числе женщин. Этот перевес всегда изменяется около 20-летнего возраста.

Причину этого, по мне, нельзя искать в физическом различии обоих полов, а следует приписывать тем социальным соотношениям, которые заставляют в Европе юношу-мужчину напрягать в период около 20 лет свои силы гораздо более, чем то должны делать женщины близкого к указанному возраста, а усиленные напряжения и ведут к большему вымиранию созревших лиц мужского пола. Такое убеждение зарождается при знакомстве с тем, что в Азии, где роль женщины как человека сопряжена с большим, чем у нас, напряжением сил, женщины и вымирают в большей пропорции.⁶⁰ Для убедительности привожу здесь одно сопоставление для Франции в современной ее территории. В 1872 г. от 0 до 20 лет было всего лиц: мужского пола 6483 тыс. и женского пола 6325 тыс.

Эти самые лица при переписи 1891 г. имели возраст от 20 до 40 лет, и их тогда оказалось: мужского пола 5717 тыс. и женского пола 5743 тыс., т. е. из 100 чел. выжило 88,2 % мужчин и 90,8 % женщин, т. е. женщин в протекшие годы выбывало гораздо менее, чем мужчин.

Для дальнейшего выяснения перевеса в числе лиц того или другого пола, рассмотрим еще распределение по возрасту и полу жителей в двух наудачу взятых русских губерниях: Владимирской, где преобладает число женщин, и Сырдарьинской, представляющей, как в Азии вообще, преобладание числа лиц мужского пола.

Для Владимирской губернии по переписи 1897 г.:

Тут не только перевес числа женщин очень велик, но и начинается с самого раннего возраста, так как в возрасте менее одного года при переписи оказалось: 27,6 тыс. мальчиков и 28,2 тыс. девочек. В большинстве случаев, или почти повсюду, рождается мальчиков более, чем девочек, а из того, что здесь замечается обратное, очевидно, следует заметить, что весь вопрос об отношении числа жителей и разности полов очень сложен и отчасти определяется внешними или физическими обстоятельствами, отчасти социальными отношениями, подобными выселению и изнурению молодежи того или иного пола. Преобладание числа мужского пола в некоторых краях также видно в азиатских губерниях России.

По переписи 1897 г. в Сырдарьинской области оказалось следующее распределение почти 1,5 млн (точнее 1478 тыс., а известных по возрасту 1476 тыс.) жителей:

Начало таблицы.

Продолжение таблицы.

Здесь перевес в числе лиц мужского пола также замечается при всех возрастах, как во Владимирской губ. перевес лиц женского пола, и в обоих случаях перевес сравнительно огромный – более 8 %, много превосходящий все то, что дает Западная Европа.⁶¹ В России, взятой как одно целое, перевес числа женщин невелик, не более 0,55 %, менее чем во многих других странах Европы, но только оттого, что крайности друг друга уравновешивают или прикрывают, как видно уже из того, что в Европейской России преобладают женщины, а в Азиатской – лица мужского пола. Как это различие явно и резко, видно из сопоставления соседних пограничных губерний (1897):

Но из других сопоставлений становится очевидным, что главное влияние оказывает состав населения и род его занятий. Там, где преобладает чисто русское население и оседлый сельскохозяйственный образ жизни, как и в Европейской России, число женщин преобладает, например:

А там, где живут казаки, мужское население которых мало занимается сельским хозяйством, преобладают в числе лица мужского пола, например:

То же замечается в губерниях, считаемых европейскими, но где много кочевников азиатского образа жизни, например:

Из всего сказанного видно, что вопрос о причине перевеса полов очень сложен и не дает возможности предвидеть вероятное отношение в предстоящее время, когда общее число жителей Земли станет возрастать.

Обращаясь к последнему столбцу табл. 2, прежде всего считаю полезным заметить, что тот порядок, в котором мы привыкли перечислять страны света, начиная с Европы и кончая Австралией, не отвечает последовательности ни по числу жителей, ни по величине поверхности, но вполне отвечает последовательности как по густоте населенности, так и по времени начала тесных сближений со всем светом. В Европе теснее всех стран и на душу приходится лишь 2,3 гектара всей земли, включая и норвежские или мурманские тундры, в Австралии же – до 135 гектаров на душу. Отсюда очевиден уже переселенческий напор европейцев преимущественно на Америку и Африку, азиатов – на Австралию, Америку и Африку. Разность тесноты в Европе и Азии не столь велика, как показывают количества (2,3 и 4,4 гектара на душу) всей земли, приходящейся на жителя, потому что земель, к обработке неспособных, в Азии пропорционально больше, чем в Европе. В ней северные тундры, песчаные степи и горные вершины, надолго непригодные ни для какой хлебной культуры, едва ли занимают более 1,5 млн км, в Азии же (считая и Зондские острова) поверхность суши, ими занятой, не менее 15 млн кв. км. Если принять эти (лишь приближенные) числа, то окажется:

В XVIII ст., когда волна переселенческого выселения в заморские страны охватила весь крайний запад Европы, на жителя приходилось там не менее 4 гектаров «всей» земли, а подобное положение вещей во многих частях Азии, особенно в Индии и Центральной Азии (где немалую часть земель неразумным применением превратили в пустыни), по всей вероятности, наступило в те времена, когда происходили массовые нашествия азиатов на еще сравнительно свежую Европу. Ныне и в предстоящее – при развитии прироста в числе жителей – время ни о чем подобном не только «великому переселению народов», но даже и нашествию на Европу монголов или турок, по причине тесноты, нельзя и думать прежде всего по той причине, что в Европе еще теснее, чем в Азии, и азиатский избыток сперва будет искать свободных земель у себя, например в Монголии, Афганистане, Персии, на Борнео и т. п., а потом неизбежно двинется в Америку и Австралию. Военные преимущества европейцев при этом могут составить лишь временную поддержку […]. Мое личное мнение, однако, более всего склоняется к тому, что в Азии, при начавшемся оживлении духа китайцев и при готовящейся убыли пагубного влияния опиума, первенствующую роль должны занять не только миролюбивые, но и трудолюбивые, изобретательные и настойчивые китайцы, которые, вооружившись европейским развитием знаний, помогут мировой цивилизации в разыскании способов безбедного существования на ограниченнейших поверхностях Земли, а пошибы все выиграть развитием военной организации – приведут к должной норме.

Этой нормы в новых формах жизни, мне кажется, можно ждать именно опять из Азии, именно от китайцев, когда их озарит свет европейских знаний, потому что китайцы не только трудолюбивы, но семейственно миролюбивы, а в то же время очень склонны к высшим отвлеченностям и мудрецов, общему благу содействующих, привыкли почитать, следуя за их указаниями.

В заключение считаю необходимым, хоть в самых общих чертах высказать… (Здесь рукопись обрывается. – Ив. Менделеев).

Примечания.

К ПОЗНАНИЮ РОССИИ.

¹ С 1905 г. Центральный статистический комитет начал издавать, благодаря своему директору г-ну Золотареву, «Ежегодник России»; за «год первый» взят 1904 г. Будем надеяться, что это издание восполнит ощутимые пробелы в своде сведений о современном положении нашего отечества.

² Лишь малая доля множества чисел, приводимых в таблицах из переписи, взята из нее прямо, большинство же составляет сумму многих чисел, иногда до 40 и более, потому что я старался сократить число цифр и сделать их выразительными. Всякий, кто захочет повторить – ради поверки – мои расчеты, убедится на деле, что хлопот с ними у меня было много. С расчетами, относящимися до центра и карты, их было и того более.

³ Желательно, однако, чтобы при новой (второй общерусской) переписи этого не повторилось.

⁴ Издание Центрального статистического комитета «Движение населения Европейской России на 1897 г.» (1900) дает на 100 жителей в среднем (в процентах):

Так как в Азиатской России женщин меньше, чем мужчин, да и малых детей пропорция меньше, чем в Европейской России, и так как прирост вообще непостоянен, то во всех отношениях осторожнее или вероятнее принять для всей империи прирост около 1,5 % в год. Надлежащее число современного прироста населения России даст только вторая общая перепись. Считаю очень важным обратить здесь внимание на то, что такого большого «естественного» прироста, какой найден для 1897 г. в Европейской России (1,81 %), ни для одной страны до сих пор неизвестно, хотя в таких странах, как С.-А. С. Штаты (Северо-Американские Соединенные Штаты) и Аргентина, привлекающих переселенцев, «действительный» прирост, представляющий сумму «естественного» (равного разности рождений – смертей) прироста с числом прибывших из других стран, бывает и выше. Годовой же прирост в 1,5 % известен, например, для Германии за последние годы. Замечу далее, что в Финляндии, судя по переписям (Статистич. ежегодник Финляндии на 1905 г. Гельсингфорс. С. 8), было всего жителей в 1892 г. 2,43 млн, в 1897 г. 2,60 млн, в 1902 г. 2,78 млн, т. е. прирост равнялся 1,35 %. Для выяснения дела укажем еще на явную убыль (преимущественно от выселения, определяемого множеством влияний) народа в Ирландии, где в 1871 г. жило 5,4 млн, в 1881 г. 5,2 млн, в 1896 г. 4,7 млн, а в 1901 г. осталось только 4,46 млн. А так как всем известно, что есть народы, остановившиеся в приросте и даже вымирающие, и что большая прибыль народа указывает нечто иное, чем убыль или остановка, и тут есть над чем подумать. Во всяком случае, тут дело не в пресловутых видах «свобод», особенно политических, а в чем-то гораздо более важном, о чем нередко забывается. Предмет этот, как и многое иное, далее лишь упоминаемое, достоин подробнейшего разбора, но здесь считаю такой разбор неуместным.

⁵ Когда годовой прирост составляет 1,5 %, тогда удвоение числа жителей происходит в 46 ¹/₂ года, а через 155 лет число жителей возрастает в 10 раз, т. е. в 2052 г. жителей в современной России будет 1282 млн, если до этого времени сохранится прирост в 1,5 %. Если прирост принять в 18 чел. на тысячу, как получилось для 50 губерний и к 1900 г., то удвоение произойдет в 38,8 года, а возрастание народонаселения в 10 раз совершится всего в 129 лет, т. е. тогда в 2026 г. (через 120 лет от нашего времени) должно быть в России 1282 млн жителей. Но и тогда всей земли на душу придется в России около 1,5 десятины, а годной для земледелия – около 1 десятины, т. е. больше того, что теперь имеют англичане, китайцы и т. п. Это добро надо сохранять уже ради одной любви к детям.

⁶ Земледельческо-сельскохозяйственная деятельность людей, составляя великий успех начального состояния человеческого общества, при его развитии, определяемом прежде всего умножением народонаселения (см. мои «Заветные мысли»), непременно должна с течением времени падать в своем большом значении не потому только, что на всех земли становится недостаточно и труд над землею становится все меньше надобным, но и потому, что поприще других видов промышленности (горной, ремесленной, фабрично-заводской, торговой, профессиональной, служебной и многих иных видов) неограниченно велико для трудового заработка на пользу, спрос и потребу общую, что отвечает (а не противоречит) врожденному людям стремлению к ничем – кроме личной воли или разве увлечений – не ограниченному размножению. Люди понемногу инстинктивно поняли, что для них когда-нибудь придет – через развитие других видов промышленности и городской деятельности – время освобождения от земельной зависимости, неизбежной для животных, как и для растений, что когда-нибудь помимо этих последних сумеют и уловить солнечную энергию, и получить – на заводах и фабриках – питательные вещества. Совершенно мне не свойственны подобные отвлеченные и далекие посылки, но они одни дают возможность понять то, что теперь, в нашу «промышленную» эпоху, совершается во всем мире. Если я вскользь касаюсь здесь теперь подобных вопросов, то лишь по той причине, что у меня с разных сторон, здесь и теперь, спрашивают ответа именно на вопросы подобного рода. Сам я, уже старик, не могу отречься от любви и к сельскому быту, и к земледелию, но я полагаю, что понимаю дух времени и предстоящее. Поэтому и не могу не высказаться, заметив, – без всяких уступок и в явном противоречии с социалистами, коммунистами и всякими иными политиканствующими, – что суть дела, по мне, вовсе не в общественно-политических строях и передрягах, а в таком явном умножении народонаселения, которое уже не укладывается в прежние сельскохозяйственно-патриархальные рамки, создавшие Мальтусов и требующие войн, революций и утопий. Для меня высшая или важнейшая и гуманнейшая цель всякой «политики» яснее, проще и осязательнее всего выражается в выработке условий для размножения людского.

Из сказанного читатель видит, что я не стесняюсь говорить отрывочно и лично от себя, но прошу заметить, что такую «отсебятину» я стараюсь (но не всегда успеваю) включать в сноски, предлагаемые в трудно читаемом мелком типографском наборе. Мне все время кажется, что я в последний раз говорю с немногочисленными моими читателями, а потому многое пишу, не развивая, просто спеша.

⁷ У России так много берегов Ледовитого океана, что нашу страну справедливо считают лежащей на берегу этого океана. Мои личные пожелания в этом отношении сводятся к тому, чтобы мы этим постарались воспользоваться как можно полнее и поскорее, сперва со стороны достижения Северного полюса, о котором человечество так долго и безуспешно хлопочет, а потом со стороны правильного торгового движения. То и другое возможно выполнить с успехом, если приложить и труда, и разума, и средств в достаточном количестве. Пути и способы найдутся, если задачу преследовать настойчиво и с любовью, непременно начиная с достижения полюса, а ничуть не с практического (торгового) конца, потому что только на задачу, подобную достижению полюса, найдутся многие преданные люди, а они попутно решат и вторую задачу. Лет десять тому назад сам я с адмиралом С. О. Макаровым рвался к выполнению первой задачи, да вторая много помешала осуществлению. Если бы хоть десятая доля того, что потеряно при Цусиме, была затрачена на достижение полюса, эскадра наша, вероятно, пришла бы во Владивосток, минуя и Немецкое море и Цусиму, а главное, было бы много опытных моряков, привыкших взрывать сопротивляющиеся массы, плавать под водой и вести бой с природой и людьми силою осторожно-смелой предусмотрительности. Словом, по мнению моему, в нашем морском деле – для его успешного и верного движения вперед – лучше всего на один из первых планов поставить завоевание Ледовитого океана, хотя и уверен, что никакая «комиссия» до такого решения не дойдет, потому что комиссии и парламенты «Америки не открывали» и не откроют, хотя необходимы как фабрики для переделки добытого, если победили твердыни гор, надо и льды побороть, а у нас их больше, чем у кого-нибудь. А около тех льдов немало и золота, и всякого иного добра. Рад был бы там – у полюса – помереть, ведь не сгниешь.

⁸ Восемь губерний Финляндии перечислены в табл. 4. «Статистический ежегодник Финляндии 1905» (Aug. Hjelt. Гельсингфорс) не дает многих сведений по отдельным губерниям, а потому приводятся только числа для всего края, но и часть их менее отчетлива, чем для других краев, потому что выведена из данных, собранных по другой системе.

⁹ Конечно, существуют народности, подобные евреям и цыганам, не имеющие своей страны и лишенные своей государственности, но эти бродячие пережитки какого-то прошлого, еще возможные в наше переходное (от эпохи «новой» истории к «новейшей») время, наверное, не выживут (сольются) столетий, наступивших с XX веком, если не обособятся каким-либо способом, например тем, который предлагают сионисты. Есть глубокий смысл в том представлении, что человек создан из земли. Без нее немыслимы и заводы, производящие питательные начала, упомянутые в одной из сносок. А так как на одном месте земли можно жить союзно, но нельзя быть в одно время многим, то смысл государства и относящейся к нему земли чем дальше, тем будет стоять тверже и прочнее, пока все непрочное (пожалуй, даже – порочное) не сольется с прочным, охватывающим мир. Количество людей должно под конец быть пропорционально количеству земли. Не оттого ли мы, русские, как показано выше, размножаемся сильнее иных соседних народов, что у нас земли все же больше, чем у них? Этого не надо забывать, это наше добро.

¹⁰ Густоту населения нередко выражают числом жителей, приходящихся на 1 кв. версту (или на иную большую единицу площади), но при редком населении это очень невыразительно (например, в Якутской области на квадратную версту – 0,08 жителя), а главное – мало говорит русскому уху, тогда как число десятин, приходящихся на душу, понятно сразу; да и дроби приходятся на землю, а не на людей. Главная же моя цель в том, чтобы отрезвить верхоглядов, полагающих, что не природа быта, а одно своекорыстие объясняет у нас скудость земельных наделов.

¹¹ В квадратной версте (250 тыс. кв. саженей) 104,17 десятины (1 десятина = 2400 кв. саженей). Число 104,17 тем примечательно и достойно запоминания, что в одном градусе меридиана, средним числом, содержится 104,17 версты.

¹² Некоторые плачутся о том, что прежние чисто земледельческие порядки и в России переходят в промышленно-земледельческие, явно показывая этим, что ничего не понимают в необходимости совершающейся во всем мире промышленной эволюции, определяемой прежде всего приростом населения. Или не хотят ли новые Мальтусы остановить этот рост? А по мне, чем теснее, тем дружнее. Деток же не только надо любить, но и жалеть. Иначе ничего уже не понять.

¹³ Число солдат, как показывает подсчет, не объясняет (помимо Варшавы) большого перевеса мужчин над женщинами в одних губерниях и женщин над мужчинами в других. Тут причины глубже. При этом напомню давно подмеченный факт, что у евреев и родится мальчиков процентов на 30 больше, чем девочек, и выживает больше, а до глубокой старости все же доживает почти всюду гораздо более женщин, чем мужчин.

¹⁴ Однако, к великому сожалению, никакая перепись не может вычислить или отделить не только всех делающих полезное или подобное другим от занятых лишь собой, но даже и тех, которые полезное или надобное другим безумно или «себе на уме» разрушают. Иными словами, зла невозможно счесть. Многим кажется даже, что зло родится, ничем не возмещаясь. По этому поводу мне припоминается, что Лао-цзы, известный китайский мудрец, живший лет за 600 до Р. X., уже проповедовал великую пользу возмещать добром за зло. Лет на сто позднее его жил другой знаменитый китайский мудрец Кунфун-цзы, или, проще, Конфуций. Его и спросил один из учеников при собеседовании: «Аты что нам на это скажешь?» Конфуций ответил сперва вопросом же: «А чем же станем мы тогда платить за добро?» Однако прибавил, говорят: «Мне кажется, что за зло довольно платить справедливостью». Если бы я был в числе слушателей, то на утверждения Конфуция попросил бы его определить справедливость, уверенный в том, что ответ мудреца или не выдержал бы критики веков, или состоял бы из уверток. Что же касается вопроса, сделанного Конфуцием, то на него, мне кажется, можно было бы ответить, рекомендуя платить за добро уважением и почитанием, а главное – заквитыванием зла добром, так как во всяком случае добро составляет противоположение злу и как плюс может погашать минус, производимый злом. Общий плюс трудящихся, таким образом, гасит минусы, определяемые как «физическими», так и всякими иными «недостатками», которых юридическая «справедливость» измерять отнюдь не может, хотя и должна к этому стремиться. В виде иллюстрации прибавлю, что никак не могу считать не только мудрецами, но даже порядочными счетчиками всех тех, которые видят и помнят только зло, забывая или не поминая добра. У нас-то ныне таких множество, не столько судя по частным отношениям, сколько по общественным; забывают много правительственного добра. Называют таких часто злыми, но правильнее считать их слепыми и пожалеть.

¹⁵ Для Финляндии оно неизвестно по переписи, а потому, ради однородности данных, я счел возможным принять его одинаковым в процентном отношении к общему числу жителей, как во всей империи.

¹⁶ Во второй главе моих «Заветных мыслей» (1904) численно доказано, что действительный средний прирост народонаселения во всем мире в прежние века был много менее современного, так как, будь прежний прирост равен нынешнему (т. е. 1 % в год), лет за 800 на всем свете народу было бы меньше, чем жило в одном Вавилоне.

¹⁷ В Китае – без Монголии, Маньчжурии, Тибета и китайского Туркестана – 407 млн жителей, а земли 1,5 млн англ. кв. миль, а так как англ. кв. миля содержит 2,276 кв. версты, или 237 десятин, то в самом Китае 356 млн десятин и на душу приходится 0,87 десятины. В Англии (без Шотландии, Ирландии и т. п., но с Валлисом) на 32,5 млн жителей 58,324 кв. миль земли, т. е. 13,8 млн десятин, следовательно, на жителя приходится 0,42 десятины.

¹⁸ Но я не думаю, что когда-нибудь переселение в буквальном смысле слова совершенно прекратится: будут переселяться единицы, но не народы и не целыми деревнями и т. п., как теперь у нас или внутри С.-А. С. Штатов. Перемещение центра (гл. II) это будет отчасти показывать.

¹⁹ Между правдой субъективно-людской и объективный Божеской много существенных различий, хотя есть и пункты сходства. Важнейшее различие, мне кажется, в том, что первая относительна и временна, вторая же безусловна и со временем постепенно – без всяких насилий – только утверждается. Такова – правда вращения Земли, хотя видимость или субъективно-людская правда ежедневного вращения Солнца и годовых его перемещений на небе несомненна и с уверенностью может быть утверждена большинством голосов. Ограничиваясь указанным, считаю, по нашему времени, очень полезным сообщить, что сам лично (прожив всю эпоху толстовских преобразований у нас учебного дела) не раз слышал горячие речи как от самого графа Д. А. Толстого, так и от его таких приспешников, какими были профессора Любимов и Георгиевский, о «примере всей Зап. Европы» и о «свободе преподавания», когда речь заходила о вводимых тогда (очевидно, очень вредных) изменениях гимназического и университетского устройства. С какой бы стороны ни шли, каким бы большинством или абсолютизмом ни поддерживались субъективно-людские аргументы и утверждения, они не становятся через это объективнее и ближе к истине. Высказывал я и тогда то же, что повторяю и здесь.

²⁰ Те точки зрения, с которых становится очевидным глубокое различие между работой и трудом, дают возможность сразу видеть ошибочность основных посылок коммунистов и социалистов, полагающих прежде всего что полезности производятся исключительно работой, тогда как в их создании более всего участвует именно свободный труд, всего яснее видимый в изобретательности, которую уже ни под каким углом зрения нельзя ни смешивать, ни отождествлять с работой. Свобода истинная и труд – понятия родственные.

²¹ Мне бы хотелось даже, чтобы выражения, столь часто встречающиеся, «труд бесполезный», или «вредный», заменялись бы словами «бесполезная», или «вредная», «работа». Трудности и условность начинаются с толкования слов: польза, потребность, спрос и т. п. Но я не вдамся в эту область, считая подобную работу бесполезной, хотя и отвечающей существующему на нее спросу.

²² Во всем свете в год добывают золота около 24 тыс. пудов, ценою около 500 млн руб. Годовая добыча каменных углей достигает в мире уже до 5 млрд. пудов, и он стоит уже не менее 500–600 млн руб.

²³ В С.-А. С. Штатах (без Сандвичевых островов) в 1900 г. было 76 млн жителей и в 160 городах жило 19,7 млн, или 26 %. Во Франции в 1901 г. в городах жили 15,96 млн, а в деревнях 23,00 млн чел., следовательно, городских жителей (на 38,96 млн) почти 41 %, и пропорция горожан, как повсюду, возрастает ежегодно и непрерывно, но едва ли и за 300 лет назад не была выше нашей. В городах Англии оказывается уже более ²/₃ всех жителей.

²⁴ Скажу здесь вкратце, что и в России эта борьба уже начата, хотя нам сперва лучше бы было позаботиться об увеличении числа фабрик, а потом легко издавать законы, регламентирующие безвредность их для окрестных жителей. Минуя должные начала, многое у нас берут с другого, так сказать хвостового, конца.

²⁵ Числа, это доказывающие, приведены у меня в сочинении «Заветные мысли» (1903. С. 145).

²⁶ Утверждая это, я не мог воздержаться в отношении к этим числам от многих объяснений, и, как ни старался быть кратким, все же вышло длиннее, чем предполагал.

²⁷ Будучи убежден в том, что люди верят в преодоление всяких препятствий, существующих для безграничного умножения рода человеческого, я уже в своих «Заветных мыслях» ставлю вопросы о народонаселении на первый план между всеми другими внешними вопросами человеческого общения и полагаю, что не только наука (особенно же науки экономические), но и политика, даже религия и понятия о прекрасном должны поставить задачу народонаселения на первейший план. Ее забвение составляет одну из ошибок мышления, которая, по моему мнению, объясняет немалое число мировых погрешностей.

²⁸ Часть того, что сюда относится, изложена уже мною в «Заветных мыслях».

²⁹ Есть три способа вызвать скорый рост русского коммерческого мореходства: 1) субсидии предпринимателям, 2) перевозка казенных грузов исключительно на русских судах и 3) помильно-попудная премия судам, в России выстроенным (из русских материалов), за вывоз морем всяких или определенных русских товаров, как-то: каменных наших углей (например, с Донца в Балтийское море), масс хлеба, нефти, железа и т. п. Мое мнение с 1891 г. открыто (в особой записке) склоняется к последнему приему, и я вновь на него указываю и, быть может, когда-нибудь к этому предмету возвращусь, а пока сошлюсь на мой «Толковый тариф» (1892).

³⁰ Если к распространению образования отнесутся наши передовики в предстоящем времени формально и поспешно, то добрых плодов и от этого влияния нельзя ждать, даже возможно ждать грубого или явного разочарования, первым поводом к которому уже ныне служит смешение ученья и науки с политикой. Перед судом будущего должны ответить те, которые послужили своими делами и речами для дела этого смешения, стремящегося, по существу, превратить возрождающуюся Россию в страну, подобную упавшей в древности Греции или бессильной в наше время Мексики, где политика с ее субъективно-людскими требованиями брала и берет верх над исканием объективной Божеской правды, назначаемой не прямо, а косвенно для того же блага людского, для которого латинско-европейская политика напрасно изыскивает всевозможные манеры действия.

³¹ Думаю, что найдутся и другие объяснения, а мое дело, по существу, состоит лишь в указании фактов и в освещении их с той точки, какую считаю подходящей. Безошибочным считать себя я вовсе не думаю и чужие мнения выслушиваю внимательно. Пишу же теперь преимущественно для сообщения фактов, считаемых мною достойными внимания и размышления. Те из читателей, которые захотят найти объяснения или толкования более верные, чем мои, вероятно, разберут числа переписи подробнее моего. А когда они пороются в томах переписи, то убедятся, что труд подобного рода нелегок. И если бы мои мнения вызвали более подробную, чем моя, разработку данных, то я бы считал свою главную задачу выполненной вовремя.

³² Я думаю, но не решаюсь утверждать с уверенностью, что вымирают народы (а вымерло уже немало, и на наших глазах есть вымирающие народы) вследствие того, что не следуют естественной эволюции, ведущей всех людей по одному и тому же пути, т. е. от первичного быта в сельскохозяйственный, а потом в промышленный. Больше я ничего не прибавлю, надеясь, что читатели сами подыщут примеры и увидят следствия, если признают справедливость моей мысли. Но считаю долгом сказать о том, что за промышленной эпохой, может быть, последует в будущем сложнейшая эпоха, признаком которой, по моему мнению, может служить облегчение или крайнее упрощение способов добычи пищи, одежды и крова. К этому крайнему упрощению должна стремиться опытная наука, уже отчасти в ту сторону направляющаяся за последние десятилетия.

³³ Первой ступенью должно считать то «райское» состояние, в котором отдельные семьи почти ничем между собою не связаны. Второй ступенью должно считать состояние патриархальное, кочевое и вообще такое первичное, в котором уже проявляются задатки общественности, собственности и тому подобных отношений. Третью ступень составляет земледельческий быт, а четвертую – ныне сложнейший промышленный, сопряженный с полнейшим разделением труда или специализацией.

³⁴ Умножать количество крестьянских земель следует только с большой осмотрительностью, потому что небрежное отношение к земле может при этом сохраниться, а вся суть дела именно в бережном отношении к земле. Этим я не хочу сказать, что прирезка земли к крестьянским наделам всегда была бы излишня или вредна, думаю даже, что при современном положении вещей некоторая прирезка к крестьянским землям в отдельных случаях была бы уместна, но никоим образом не могу считать такую меру общей и настоятельнейшей. Крестьянину более нужен заработок, чем что-либо иное, а заработок может доставить только развитие видов промышленности. Само по себе земледелие, скорее, требует закрепления земель за отдельными семьями (будет ли это соединено с уничтожением общинного владения или нет, по мне, это дело надо предоставить решению самих общин, а никак не законодателей), уничтожения чересполосности и поощрения травосеяния, глубокой вспашки и улучшений в домашнем скотоводстве. Все это, однако, может вести к развитию крестьянского достатка при одном непременном условии параллельного развития по всей стране видов промышленности, потому что иначе некуда будет прилагать труда и неоткуда будет получать верных и прочных заработков, которых одно земледелие ни под коим видом давать не может, при том непременном условии, чтобы хлеб становился не дороже, а дешевле. Из 17 млн земледельцев никак не более 5 млн продают хлеб, а покупает его целая сотня миллионов жителей России, для которой дешевый хлеб так же нужен, как он нужен и для внешней торговли хлебом.

³⁵ Одни (Петербургский и Польский края), так сказать, перескочили через земледельческий быт в промышленный, другие (Киргизский, Восточная Сибирь) не добрались еще до сельскохозяйственного строя. Числа все это говорят.

³⁶ Если бы наша перепись давала и цифры общих народных достатков, то я полагаю, что они в краях, покупающих хлеб, особенно в промышленных, оказались бы на душу много больше, чем в краях, отпускающих хлебные товары, потому что промышленность выгоднее земледелия.

³⁷ Не желая удлинять свое изложение, тем не менее упомяну, хоть вскользь, о том, что сама природа, дав нам многоземелье, длинные зимы и богатейшие выходы ископаемых на поверхности, явно приглашает нас к эксплуатации недр. А так как пользование ими непременно требует правильного освещения глубин, а его получить можно только изучением, то, по моему разумению, нам больше, чем кому-либо другому, следует подумать над тем, как внести больше научного света в земные глубины. Со своей стороны полагаю, что для этого необходимо, прежде всего (кроме, конечно, выработки новых, сюда относящихся законов) уничтожить даже саму память о столь исключительной корпоративно-семейной организации всего горного дела, какая видна в наших «горных инженерах», свою историческую роль выполнивших, но теперь со своими традиционными приемами прямо вредных для правильного хода всей нашей горной промышленности. Горные науки необходимо распространить всеми возможными путями, а особенно специальными кафедрами и факультетами высших учебных заведений и средними школами, подобными штейгерским, на что есть уже примеры последнего десятилетия. Геологические разведки, правда, и ныне производимые, следует умножить и сделать их результаты более, чем доныне, доступными для всех. В заключение скажу, что, будь у меня какая-либо на то возможность, в Центральной России, около Москвы даже, я бы повел такую глубокую разведку вертикальной шахтой и бурением, о какой доныне и помину нет, и полагаю, что от глубокого проникновения внутрь недр разлилось бы немало света в подземной тьме. Хоть и Солнце знать надо, все же Земля поближе, а за две же версты вглубь о ней уже почти ничего не известно. Стоит только вообразить, что под Москвой там найдутся мощные пласты каменных углей, чтобы моя мысль стала ясною.

³⁸ Очень поучительно обратить внимание на то, что наша образованность, а потому и литература и публицистика зачастую всякую защиту протекционизма сводят к обвинению в нападках на сельскохозяйственные интересы страны. Будучи убежденным протекционистом, уже как землевладелец, лично поработавший на сельскохозяйственном поприще, я говорю о необходимости всеми способами развить всякие виды промышленности и не только потому, что лишь этим путем возможно увеличение общего народного достатка, но и в том смысле, что только этим путем можно коренным образом улучшить наше сельское хозяйство – как крестьянское, так и помещичье. Краткости ради, при защите протекционизма я останавливаю внимание читателей почти исключительно на отношениях переделывающей промышленности к сельскохозяйственной.

³⁹ Частое мое обращение к примеру нефтяного нашего производства определяется не столько тем, что в начальной эпохе его развития я принимал в нем деятельное участие – не как предприниматель или участник, а как исследователь, – сколько по той причине, что в этом деле превосходно оправдались – пока следовали моим советам – мои оптимистические ожидания, про которые мне лично еще в 70-х годах покойный министр финансов М. Н. Рейтерн отзывался как о «профессорских мечтаниях». Тогда, когда к нам ввозился американский керосин, так можно было отзываться на мою уверенность в способности России отправлять от себя десятки миллионов пудов керосина, а если теперь это все видят на деле, то невольно пример этот подвертывается под перо. Говорю же и теперь оптимистически про массу наших дел, хотя их правильно направлять надо умеючи и не так-то легко, портить же и сбивать с пути успеха – крайне просто и доступно не только тем, которые пекутся о «казенном интересе», но и тем, кто лично заинтересован в определенном их направлении. Ланкастерская школа педагогов хотела и попробовала и обучение детей поручать детям же, да на основании опыта отказалась от такой системы. Так когда-нибудь догадаются, что вручать дела данной промышленности лицам, ею живущим, не ведет к наилучшим следствиям, хотя послушать таких лиц преполезно. Основной смысл сказанного заключается в том, что интересы общие, вечные и прочные зачастую не совпадают с личными и временными, даже нередко одни другим противоречат и, на мой взгляд, предпочитать надо – если помирить уже нельзя – первые, а не вторые. В этом и драматизм нашего времени.

⁴⁰ Для добычи капиталов, промышленности надобных и могущих прийти хотя отчасти через правительство, ни под коим видом я не рекомендую увеличивать прямые и косвенные налоги. Дел промышленных мешать не следует в одну кучу с теми делами (войско, администрация, дипломатия, образование, суд и т. п.), ради которых подати и налоги уплачиваются; промышленность (а в том числе, по мне, не только дороги и торговля, но и земледелие) должна сама себя довлеть, основываться, содержать и свои начальные займы оплачивать. Государство тут может быть посредником, помощником, но не должно быть – за немногими исключениями – участником, а становясь им, только склоняется к социализму, т. е. к началу своей же гибели. Из всех видов податей и налогов менее всего нам подходит, по моему мнению, так называемый подоходный налог, не потому одному, что при нем, в наших-то условиях, можно ждать множества обманов, но особенно потому, во-первых, что нам надобно начинать предприимчивость, а вначале всякие предприятия малодоходны, во-вторых же, потому, что разумно облагать только чистый доход, но никак не валовой, обложение которого должно служить только задержкой развития предприимчивости, а не ее возбуждением. С течением времени, когда поразбогатеем и когда вывозить станем не тот хлеб, который надобен своему же народу, придет, быть может, время для уместности подоходного налога. При этом не должно упускать из вида, что все отнимаемое от чиновников придется возместить увеличением окладов (ибо они и без подоходного налога у нас малы), что существующие налоги на купоны, на квартиры, на домовладельцев, на иностранные товары и т. п. уже по своему существу суть виды подоходного налога и что сколько-нибудь разумный подоходный налог немыслим без отсутствующей у нас предварительной подготовки статистических данных, касающихся доходности жителей. Предложение же подоходного налога для введения сельскохозяйственных улучшений (что делали не раз) должно считать простым недомыслием или недоразумением.

⁴¹ Числа, сюда относящиеся, со многими подробностями помещены в гл. IV моего сочинения «Заветные мысли» и взяты прямо из отчетов 12-го цензуса (1900) С.-А. С. Штатов.

⁴² В гл. IV моего сочинения «Заветные мысли» приведено, что данные цензусов С.-А. С. Штатов явно показывают, что из стоимости товаров лишь 4 % идет предпринимателям и что рабочие и техники получают около 22 %, а на с. 190 видно, что один «хозяин» в год получает уже не более 2 тыс. руб.; 15 же лет назад получал 3,5 тыс. руб., а один техник, надсмотрщик и т. п. в среднем по 1 тыс. 300 руб. и один рабочий по 855 руб. в год вместо 674 руб. 15 лет тому назад. Ясно, что все хозяйство должно перейти само собою к работающим без всяких социалистических невозможностей и нелепостей: барыши хозяев уменьшаются, а заработки участников возрастают – в силу современного хода вещей и отношений, т. е. здесь идет своя эволюция – без революции.

⁴³ Я понимаю, что хлопочут об уменьшении работы – это законно и согласно с прогрессом, но когда стремятся к уменьшению количества труда и стремятся получить все откуда-то «дарма», то я думаю, что идут не вперед, а назад. У нас труда-то мало, а работа людьми толчения воды или такая, которую могут делать ветер или пар, конечно, должна быть сокращаема до крайности. Дело бы много выиграло, если бы вместо выражения «рабочее время» употребляли выражение «трудовое время». Трудиться нам необходимо очень много, не покладая рук и не уставая головой, т. е. не считая чего-либо решенным.

⁴⁴ Считаю долгом заметить со своей стороны, что размеры единичных фабрично-заводских производств, наиболее выгодных во всех отношениях, тем скорее могут вновь сокращаться, чем больше будет приобретать господства покровительство внутреннему производству, чего не должны забывать фритредеры. Сущность покровительственной системы (протекционизма) состоит в представлении временных (вследствие соревнования) выгод всякому внутреннему труду, а в том числе и сельскохозяйственному, кустарному, ручному и т. п. Этого, увы, очень многие не понимают. Содействовать труду и вызывать его у нас особо важно и своевременно всеми способами. Я не устану говорить, что в этом вызове труда промышленного и в содействии ему – главная задача нашей внутренней политики. Замечу еще, протекционное обложение ввозимых товаров у нас есть своего рода подоходный налог, потому что иностранные товары покупаются только при некотором избытке доходов, а все потребное для простецкой жизни у России имеется внутри. Таможенные доходы только убавляют всякие иные подати, и если таможенное обложение хорошо обдумано, как это было сделано при составлении тарифа 1891 г., то единовременно растут и таможенный доход, и внутреннее производство. Но и это дело протекционизма сложно в своих подробностях; одного принципа и здесь мало; нужны знание, изучение, внимание, мера, а не одно огульное и скороспелое решение, зрелое суждение, а не простое осуждение. Это одна из важнейших задач Государственной думы.

⁴⁵ Перевозка дает возможность судить и об их развитии, а потому нельзя не пожелать, чтобы наша будущая перепись содержала возможно полные данные о перевозке и других видах сношений вместе с данными для земледелия, скотоводства, промышленности и торговли. В отрывках все это отчасти известно, но в целом поучительность была бы громадною.

⁴⁶ Полицейские и пожарные (в числе 131 тыс. в 1900 г. и 75 тыс. в 1890 г.) отнесены в американской переписи к «domestic and personal service», но в нашей сравнительной таблице они считаны вместе с деятелями профессиональными и гражданскими служащими, как это принято в нашей переписи. Вообще говоря, было бы очень желательно, чтобы номенклатура и распределение жителей по разным видам деятельности в статистических работах разных стран были согласованы – ради удобства сравнений.

⁴⁷ В число прислуги в американских переписях включаются лица, причисляемые часто в иные классы, например: цирюльники, ресторанные служители и т. п. От этого число прислуги вышло велико, хотя известно, что американцы держат мало прислуги (см. предшествующую выноску).

⁴⁸ Все это совершенно чуждо каких бы то ни было намеков на истребление уже потому, что в основу всего должно положить вопрос об умножении народонаселения. С него непременно должно начинать. Он один эгоистические требования в силах направить в должную сторону. Оттого в «Заветных мыслях» высказываюсь в пользу того, чтобы «отцовство» (содержание детей) считалось первым условием (цензом) при всяких общегосударственных выборах.

⁴⁹ А не имея этих подробностей, трудно проверить степень точности примененных приемов. Во всяком случае, однако, способ, применяемый нами, общее и строже американского. Но и в С.-А. С. Штатах, как у нас, большие воды! (озера, моря) исключены из поверхности и большие города приняты в расчет при нахождении центра населенности.

⁵⁰ Можно показать, что есть случаи, когда центр схождения всех жителей не совпадает с центром населенности, понимаемым как центр тяжести, но совпадение это существует, вероятно, не только во многих очевидных случаях, но и вообще в странах с большой поверхностью и с большим числом жителей. Задача нахождения «центра сходимости» ждет своего полного решения.

⁵¹ В этом мы видим преимущество нашего положения, но не следует закрывать глаза на то, что тут содержится в то же время одна из причин сложности нашего современного быта, потому что он как бы невольно заставляет нас, находящихся еще наполовину в эпохе «земледельческого» быта, идти по пути, предпосылаемому, выработанному и указуемому «промышленным» строем жизни нас опередивших стран. Отсюда, не вдаваясь в разбор подробностей, становится ясной первая суетливость наших желаний, упований и мероприятий. Надо много осмотрительного благоразумия для того, чтобы при таком сочетании обстоятельств не угодить «из кулька в рогожку», куда толкают нас неразумные, полагающие, по всей видимости, что в истории можно перескакивать сразу и что «власть» – в чьих бы руках она ни находилась – может что-либо сделать против законов исторической необходимости. Будем ждать, что хоть в Государственной думе найдется благоразумное большинство, понимающее всю сложность теперешнего нашего состояния и необходимость установить прочные пути как для промышленности, так и для расселения, чего без экономической «свободы» сделать нельзя и чего политические «свободы» сами по себе одни сделать не могут. Узнать или уловить немногое простое в сложном составляет истинную задачу как всякого научного обладания или предвидения, так и чисто политического – внутреннего ли или внешнего.

⁵² Хотя расчеты все проверялись, но, по самому существу дела, за точность результатов можно ручаться лишь до определенной степени, а именно едва ли более чем до 10 по дуге, в особенности вследствие некоторой сомнительности в очертаниях северных и восточных частей России.

⁵³ Когда я занимался (как упомянуто уже выше) подробностями проекта образцового училища наставников, мне желательно было узнать, хотя бы приблизительно, положение центра населенности всей России, считая – ради простоты, – во-первых, население в каждой губернии распределенным равномерно, во-вторых, положение центра населенности в каждой губернии совпадающим с положением ее губернского города и, в-третьих, принимая Финляндию и всю совокупность польских губерний за единицы, подобные отдельным русским губерниям. У самого меня в то время было много другого дела, а потому я поручил выполнить весь первоначальный приближенный расчет сыну своему И. Д. Менделееву, взяв соответственные числа (положение губернских городов и число жителей в губернии) по календарю, причем рекомендовал для первого раза придержаться простых приемов, применяемых американскими статистиками для определения центра населения С.-А. С. Штатов. Сын мой, однако, не захотел придерживаться этих приемов расчета, потому что счел их точность сомнительной в приложении к такой большой стране, какова Россия, а потому на основании общеизвестных начал, применяемых в механике для определения центра тяжести суммы связанных между собой весомых точек, вывел вышеприведенные формулы, по которым затем и рассчитывалось им, а затем мною с моими вышеупомянутыми сотрудниками положение центров как населенности, так и поверхности, потому что формулы, выведенные И. Д. Менделеевым, точны (считая Землю шарообразной, что здесь вполне допустимо) и для расчета оказались удобными. Так как формулы эти, сколько мне известно, в литературе предмета являются в первый раз, то следовало бы привести их полный вывод, но я считаю – краткости ради – достаточным привести их выражение, предполагая, что со временем где-либо и будет помещен весь способ вывода, основанного на общеизвестных началах механики, произведя сперва расчет в обычной системе координат – в пространстве, а потом выражая те же величины в географических координатах, т. е. широтах и долготах, относящихся к поверхности Земли.

⁵⁴ Здесь невольно напрашивается мысль о необходимости систематических горных разведок на всем нашем Севере, что отчасти уже начато и что, по-видимости, ждет лишь энергичного продолжения. Обсуждая этот вопрос, однако, нельзя не увидеть того, что и он, как многие у нас, наталкивается на недостаток средств и лиц, пригодных к умелому и энергичному ведению подобных дел. Средства еще добыть можно довольно скоро, но и об их своевременном получении следует подумать более и ранее, чем о многом ином (для этого средство одно: усиленный промышленный рост, как я доказываю с разных сторон здесь и в «Заветных мыслях»); что же касается лиц, необходимых в этом деле, – с большой подготовкой, то это требует и больше времени, и больше вдумчивого отношения, так как надо начинать с профессоров, с их подготовки. Оттого-то я со своей стороны настаиваю на крайней спешности устройства образцового училища наставников или профессорского института, для которого нельзя жалеть средств, лишь бы только был толк, а не новая пустая трата на образцовых «балагуров» и «забастовщиков». Без лиц знающих и трудолюбивых ни тут, ни во многом ином – ничего не выйдет.

⁵⁵ В декабре 1905 г., когда за центры населения губерний приняты были губернские города и вообще были взяты непроверенные календарные числа и допущены многие упрощения, положение центра населенности оказалось (по расчету И. Д. Менделеева) все же при сев. широте 53°0 и на долготе 8°40. Близость результата (примерно до 100 верст) зависит от того, что при большом числе данных небольшие погрешности единичных чисел оказывают малое влияние на вывод.

⁵⁶ Судя по степени точности (т. е. по величине вероятной погрешности) в определении полуосей земного сфероида, в длине градуса меридиана можно ждать погрешностей уже в сотых долях версты, а потому больше чем два десятичных знака приводить не следует, уверенность же есть только в десятых версты, тем более что Земля не представляет в точности форму эллиптического сфероида, а форма «геоида» еще неточно известна.

⁵⁷ Карта начерчена в масштабе 10 верст в миллиметре, а уменьшение до указанного размера произведено при съемке цинкографической копии.

⁵⁸ Длину у градуса, параллели, при широте х, можно вообще рассчитать по формуле:

⁵⁹ При изображении России, по-видимому, лучше было бы принять действительные размеры не только по всем меридианам (как у нас и принято), но и на параллелях в 45 и 65° сев. широты; тогда искажения были бы очень малы на всей карте, зато тогда меридианы (прямые) не сходились бы в полюсе и около самого центра населенности России все же были бы небольшие искажения, чего нет в принятой здесь проекции карты России.

⁶⁰ Оригинальная карта сохраняется, и, если потребуется ее новое издание, она будет по мере возможности дополняться и поправляться. Всякие указания на неточность или недостаточность будут приняты мною с большою благодарностью.

ДОПОЛНЕНИЯ К «ПОЗНАНИЮ РОССИИ».

¹ Все упомянутое можно доказывать, но притом надо, во-первых, много писать, а во-вторых, много критиковать, а того и другого я стараюсь в предлагаемой книге избежать всеми способами, не нарушая ясности. Если местами мне приходится касаться некоторых современных утопий, то это делается мною преимущественно для выяснения того рода мыслей, который руководит мною при обсуждении общественных вопросов.

² […] Идеальные стремления не только к постепенному (эволюционному) усовершенствованию отношений лиц в обществах и обществ в государствах, но и к некоторой мере насильственного принуждения к желаемому порядку течения дел, конечно, неизбежны, а потому и у социалистов, анархистов и коммунистов нельзя отрицать передовую правдивость их идеальных требований. […].

³ В примечании 3 Д. И. Менделеев кратко излагает свои соображения по вопросу о собственности, которые нельзя признать правильными, ибо он упускает из виду историческую смену форм собственности, а также различия между собственностью на средства производства и средства потребления. (Прим. ред. издания 1952 г.)

⁴ Эти признаки, однако, не принадлежат ко всеобщим и неизбежным, особенно при развитии современных рационалистических учений, но так важны, что, по-моему, их надо признавать первым условием для полной общественной правоспособности (например, для права на избирательный голос или для занятия многих должностей), тем более что множество людских действий определяется именно заботами о семьях, и особенно о детях.

⁵ Вторую из важнейших, по моему мнению, причин расширения переселений составляет искание лучших личных условий жизни, третью – избыток силы и стремление к переменам и новизне и лишь четвертую – недостаток средств для жизни. Заботу же о собственности потомства считаю наиважнейшей и наиболее настойчивой.

⁶ Это отвечает среднему годовому приросту в 0,6965 %, а он ныне в мире близок к 0,9 %, как увидим далее, а при годовом приросте около 0,9 % удваивание совершается менее чем в 80 лет. Допустим удвоение лишь в 100 лет и примем к 1900 г. на Земле 1600 млн жителей. Тогда в 1800 г. должно было бы быть 800 млн, в 1700 г. – 400 млн и т. д. К эпохе Рождества Христова на всей Земле было бы, при сохранении такого прироста (0,9 %), только 3 тыс. (точнее, 3052) всех людей. А так как тогда, наверное, на всей Земле жило уже немало миллионов людей, то и очевидно, что современный прирост много больше средневекового. Отсюда ясно уже, что тогда порядки были неблагоприятно-худы, потому и изменены людьми на новые.

⁷ Так как народы друг у друга часто проникают и нередко между собой сливаются и этот процесс еще далеко не закончился, то рассмотрению удобнее подлежат отдельные страны, а не народы, тем более что государственное распределение людей определяется более всего и даже преимущественно, если не исключительно, территориальными отношениями, а не какими-либо иными. Исчезновение в будущем – конечно, не близком – безземельных народов мне кажется неизбежным и несомненным. Из того, как ирландцы, немцы и т. п. постепенно в С.-А. С. Штатах превращаются в «американцев», отчасти уже виден механизм такого «исчезновения».

⁸ Я старался так расположить все числа и придать им такой вид, чтобы можно было подводить не только те суммы, которые даны в таблицах, но и всякие иные… По этой причине величина годового прироста дается не в процентах к числу современных жителей, а в абсолютных количествах ежегодно прибывающего числа жителей. По той же причине в столбце С (третьем) данные показывают не отношение числа женщин и мужчин, а абсолютную разность их количеств.

⁹ Статистика земель, т. е. распределение их между различными применениями (для строений, посевов, лесов, дорог и т. п.), по способности к хлебопашеству, по размерам владений и т. п. во многих странах мало известна, а заслуживает такого же внимания, как и статистика народонаселения. Что касается возрастного состава народонаселения разных стран, то большинство известных мне данных помещено мною (и отчасти разобрано) во 2-й гл. моих «Заветных мыслей», но к этому предмету я предполагаю еще раз возвратиться, когда найду для того время и возможность.

¹⁰ Так, например, для Германской империи за последнее время встречаются два числа: 56,37 и 60,61 млн. Первое число по переписи 1900 г., а второе – по предварительным подсчетам переписи 1 декабря 1905 г.

¹¹ Одну из важнейших (хотя и не первичных) и, если можно так выразиться, полезнейших сторон всякого «знания» составляет предвидение реальных явлений, уже по той причине, что оправдание предвидения дает уверенность в возможности твердых или истинных выводов изучения. В начальные эпохи зарождения наук в состав знаний обыкновенно включается лишь описание познаваемого, логическое его обсуждение, выводы, объясняющие узнанное, и критика всяких о нем суждений. Это все необходимые элементы знаний, но не они, а только оправдания предвиденного дают полное ручательство в истинности данных выводов знаний. Это ясно понял первый Бэкон Веруламский, но это и поныне неясно множеству людей, особенно мечтательной научной молодежи, которая – того не сознавая, конечно, – твердо верит не проверенному предвидением, а опирающемуся лишь на логические посылки, т. е., в сущности, действующей такими приемами, какими оперировали софисты, схоластики и другие, до Бэкона жившие, исследователи.

¹² Если означим число лиц женского пола через х, а мужского – через у, то очевидно, что А = х + у, тогда как С = х – у, следовательно, по данным А и С легко определить х и у, а именно.

Тогда как.

¹³ Чтобы получить для страны или народа в процентах эту среднюю годовую прибыль народонаселения из данных для двух годов, разнящихся на n лет, можно поступать различно, но, мне кажется, правильнее всего применять следующий способ: из позднейшего числа вычитать предшествующее, разность умножать на 100 и делить сперва на n, а потом – на среднее из позднейшего и предшествующего чисел. Этот «средний процент прироста», различаясь для разных народов и времен, служит известною – и очень важною – их характеристикою, и при вымирании народа или при выселении народа из страны (Ирландии) становится отрицательным, а в пределе – по времени, – когда вся Земля заполнится людьми, прирост как процентный, так и абсолютный, неизбежно уменьшаясь (Франция), станет нулевым, т. е. число жителей постоянным – по крайней мере, за известное число лет в среднем.

¹⁴ Следовательно, для Ирландии годовой прирост – величина отрицательная, и именно В близок к – 0,034.

¹⁵ Сумма поверхности Англии, Шотландии и Ирландии (около 278 тыс. кв. верст) менее поверхности одной Уральской области (284 тыс. кв. верст) или одной Пермской губернии (290 тыс. кв. верст).

¹⁶ Главную причину, по которой отделяют Европу от Азии, мне кажется, должно искать в классическом мировоззрении, а никак не в каких-либо чисто географических соотношениях, которые заставляют, скорее всего, отделить Северную Америку от Южной, даже тогда, когда Европа не станет отделяться от Азии. Когда сибирские пустыни и киргизские степи окажутся населенными русскими и просвещение России довольно поработает для слияния Дальнего Востока, включая в него Китай и Японию, с Западною Европою, тогда настанет действительная новейшая история, а с нею, вероятно, позабудут отличие Европы от Азии. Весь секрет этого дела – в Китае, и я не стану утверждать, что нам теперь же, ничуть не мешкая, следует завязать тесный союз с Китаем (сепаратно, быть может, и с Японией, или обратно – что уже дело политиков), а изучение Китая и перемен, в нем совершающихся, усилить в разнообразных отношениях, и отнюдь не ограничиваясь одним Пекином и Ханькоу. Китай, как и Россия, не трупы, как их иные считают, а только спящие великаны, пора пробуждения которых наступила.

¹⁷ До прорытия Суэцкого канала мыс Доброй Надежды и другие африканские владения Англии играли ту же роль станций на пути в Индию и Австралию.

¹⁸ Без Адена и Перима, которые сочтены нами выше, но с Андобанскими и Никобарскими островами.

¹⁹ Хотя для ближайшего ознакомления со всем современным составом азиатских и африканских владений Англии мною затрачено немало времени, но я не убежден в том, что пропусков в моем счислении нет, так как даже за самые последние годы Англия не прекращает втихомолку забирать для себя все то, что не занято другими правительствами. […].

²⁰ Они немного отличаются от того, что дает «The Stateman’s Year-Book for 1906» (p. XLV, Introductory Tables), так как там общая поверхность дана 11,9 млн англ. кв. миль, или 30,8 млн кв. км, а общее число жителей принято для 1901 г. равным 398,4 млн, что дает, при 0,5 % годового прироста, к 1907 г. 410,3 млн жителей. Различия эти так процентно малы, что я считаю излишним входить в разъяснение причины разности.

²¹ Полагаю, что, с образованием самостоятельно управляемых австралийских штатов, Англия обеспечила за собой Австралию крепче, чем это было бы возможно каким-либо иным способом. Ныне же к этому добавляют поиски Японией малозаселенных земель и очевидный аппетит к Австралии. Очевидно, что политика Англии должна быть очень сложна, что все и видят на деле.

²² Для европейских стран избыток женщин, как известно, давно определяется преимущественно избытком смертности мальчиков в юном и среднем возрастах, так как мальчиков родится обыкновенно больше, чем девочек.

²³ Это число считаю, однако, не твердо установленным, а потому отмечаю в таблице особым условным знаком. Перевес рождений над смертями за последние годы во Франции гораздо менее 92 тыс., а именно для 1902 г. 54 тыс., 1903 г. 73 тыс. и 1904 г. 57 тыс. Данные для переписи 1906 г. мне еще не известны.

²⁴ Надо заметить, что ¹/₁₀ % прироста для Англии и Франции близка к 40 тыс., а для Германии к 50 тыс., так что одни изменения в эмиграции едва ли объясняют общность явления, хотя почти несомненно, что в самом конце XIX ст. эмиграция в названных странах – от быстрого роста промышленности – убывала.

²⁵ Считаю полезным повторить, что мое дело сводится исключительно на указание явлений действительности, считаемых мною прочными и имеющими свое значение для понимания взаимного отношения людей. Объяснение замечаемого и извлечение из него следствий не входят в основную задачу моей работы и требуют особого нового труда и притом огромного, чего я не могу предпринять, довольствуясь беглыми замечаниями, внушаемыми опытами жизни.

²⁶ По переписям 1815 и 1848 гг. в России жителей было около 45 и 74 млн. По этим числам и по сравнению с 1897 г. (128 млн) годовой прирост около 1830 г. был равен 1,48 %, а около 1870 был равен 1,09 %. За указанное время Россия увеличилась в размерах и числа прежних переписей («ревизских сказок») нельзя считать точными, и потому для годового прироста России принято 1,5 %, как величина вероятная по данным о перевесе (1,8 %) рождений над смертями в 50 губерниях в 1897 г.

²⁷ Для расчета исхожу из того, что 27 января 1897 г. было 128,24 млн, а протекло до 27 января 1907 г. 10 лет, годовой же прирост равен 0,015 на 1. Отсюда получается число жителей к 27 января 1907 г. = 128,24 (1,015)¹⁰ = 148,83, а годовой прирост = 2,232 млн, а в один день = 6,1 тыс., в 27 дней = 165 тыс., следовательно, к 1 января 1907 г. = 148,66 млн. Погрешность сделанных допущений в результате дает едва ли ошибку более 1 %, т. е. число жителей России к 1907 г. едва ли более 150 млн и, вероятно, не менее 147 млн. Среднее из этих округленных чисел (148,5) и принято мною.

²⁸ Смею надеяться, что меня поправят, если я где-либо – неумышленно – окажусь неверным. Моя цель: уразуметь Китай, ныне явно возрождающийся к новой жизни и к нам близкий, не только по географическому положению и отношению к Японии, но и по многим иным важным сторонам. А, уразумев Китай, по мне, следует с ним немедля сблизиться в политическом и промышленном отношениях.

²⁹ Может быть, я и ошибаюсь, но по тому, что узнал из знакомства с некоторыми писаниями китайских мудрецов, полагаю, что Китай направит свои силы, когда их почувствует, исключительно на успехи внутренние, не военно-завоевательные, а мирные, на науки, сельское хозяйство, промышленность и торговлю, а потому-то я особо стою за тесноту сближения с Китаем, о чем говорил уже в своих «Заветных мыслях». Бояться можно китайского соперничества не нам, а тем, кто видит в Китае только рынки сбыта, чего у нас, при большом соприкосновении с Китаем и нашей малой промышленной развитости, нет или оно стоит пока на втором плане. Я бы не прочь был даже и от таможенного союза с Китаем и даже от свободной торговли у нас чаем, так как его удешевление, наверное, послужит к уменьшению пьянства, но не должно забывать, что без таможенной охраны чай можно обложить внутренним налогом, который, во всяком случае, хуже налога на водку и на табак.

³⁰ Обращаю внимание на то, что китайцы, судя по сведениям последнего времени, начали заселять пустынную Монголию, и я полагаю, что нам следует усиленно заселять киргизские степи и всю длинную границу нашу с Китаем, чтобы не соблазнять его пустующими соседними землями. Нельзя, однако же, не заметить, что китайцы во всю свою длинную историю стремились всегда более к югу, чем к северу, что прежде всего должно заставить Францию и Англию быть настороже при начавшемся возрождении Китая. Соображения этого рода заставляют особо желать мира в Азии, – а потому и в Европе, – союза России, Англии и Франции с Китаем. Но тут надо действовать скоро, неотложно, пока Китай с Японией не спелись еще до конца, возможность чего не должно упускать из виду. Думаю, что наша внешняя политика, правильно проводимая, много может помочь и улучшениям внутренним.

³¹ Судя по цифрам, данным в моей книге «К познанию России», в ней всех неславянских народов 28 %, а если заметить, что немалая из этого часть литовцев, латышей, немцев, грузин, финнов, татар и даже евреев и армян обрусела и при благом течении событий обещает окончательно слиться с остальною массою русского населения, то останется очень немного процентов таких инородцев, каких в Британской империи 88 %. Благодушие и уживчивость русских охотно примет всех желающих в свою семью, чего надолго нельзя сказать про англичан, чересчур гордых своим просвещением и организациею.

³² […]

³³ […]

³⁴ Можно, например, думать, что разнородные нелады, несомненно существующие за последние десятилетия во Франции, зависят в значительной мере от опасения войны с Германией. Вообще внутренняя политика не может успешно совершаться под давлением беспорядков и опасений внешнего политического конфликта. Устройство внешних отношений содействует внутреннему успокоению, и обратно. Эта связь внутренних отношений с внешними и составляет причину того, что я решился дополнить свои мысли, изложенные в книге «К познанию России», предлагаемою статьею, в которой желаю прежде всего сообщить по возможности точные первичные данные обо всех странах света и свои общие соображения, касающиеся предстоящих внешних отношений. Ничуть не желая никому навязывать своих мыслей, пишу так, как думаю, ничего не скрывая между строк, в чем и полагаю свою посильную лепту к алтарю Отечества. Иными способами мне на старости уже невозможно удовлетворять современному спросу на свободные голоса русских людей. Если во внутренней политике важнее всего, по моему мнению, работать для развития или увеличения общего народного достатка, то во внешней – для прочного общего мира всего рода человеческого в количественном и качественном отношениях. «Порядок», по мне, есть только второстепенное, видимое и даже отрицательное средство. Цели же прогресса нуждаются в положительных мероприятиях, направленных к достижению того, что внушается не только временными потребностями личного и общего удовлетворения, но и вечными интересами потомства и человечества. Первые познаются, могут довольствоваться учением и знанием, а вторые требуют науки и веры. Восходя по ступеням первой лестницы подъема человечества, люди себя прямо и косвенно боготворят, неизбежно становятся софистами или рационалистами […]. Но первым маршем лестница прогресса не кончается, – она бесконечна, и, только повернув на второй марш, становится видна эта бесконечность, реально в потомстве выражаемая.

³⁵ Заговорив про Японию, мне хотелось здесь (хотя очень кратко) ответить моим современным анонимным порицателям, попрекающим меня за 5 главу моих «Заветных мыслей», писанную при начале войны с Японией (1904), в особенности за мою уверенность в окончательной победе России. Мои порицатели полагают, что я должен покаяться по этому поводу, но они, должно быть, худо читали. На с. 236 у меня прямо сказано: «Бояться нам нужно только рановременного окончания войны, вмешательства посредников и своего благодушия…» Оставляя в стороне два последних повода, упираю на первый, так как все мною узнанное с тех пор, как я писал, показывает, что, продлись война, – результат был бы непременно иным, чем вышедший. Войны я не одобрял и не одобряю, захвата Китая не вызывал и осуждать не переставал, посылку нашего флота к Цусиме считал и продолжаю считать совершенным неразумием, понимая его неподготовленность и плохие распорядки, но, как русский, уверенность в силе своей страны питал, питаю и питать буду и отпор нападающим – да, до конца – советовать не перестану, хотя все время пишу о том, что сперва надо все же свой домашний быт устроить.

³⁶ У всех великих держав колонии, взятые в целом, населены менее плотно, чем метрополия, у одних С.-А. С. Штатов встречается явление обратное, что достойно указания.

³⁷ Если бы меридиан был кругом, то его радиус был бы близок к 6367,47 км. Но так как меридиан близок к эллипсису, у которого наибольшая полуось, или радиус экватора, – 6378,45 км, то разочтенный радиус меридиана с полным правом (вследствие малой разности обеих полуосей, или малой сплюснутости земного сфероида) можно считать равным полусумме большой и малой полуосей эллипсиса. Поэтому, так как большая полуось близка к 6378,45 км, то малая оказывается близкою к 6356,49 км, т. е. эксцентриситет очень мал и близок к 0,0829.

³⁸ Далеко вперед предвидеть невозможно, так как нет прямой физической возможности прочной жизни людей на воде, под нею, на полюсах и внутри земной коры, куда может проникать воздух. Энергическая пытливость людей, называемая научною, может со временем привести и к этому. Но это еще далеко, далеко впереди, если еще не дошли до полюсов, если углубились в Землю менее 3 верст. Однако на вершине Монблана уже устроена постоянная обсерватория, под водами Ла-Манша уже собираются провести туннель и до полюсов, того гляди, не сегодня так завтра доберутся. О пище и думать нечего: она найдется, или получится, или доставится с усилиями, сравнительно незначительными, так как, в сущности, она есть произведение из воздуха и энергии, а эта последняя не только всюду разносится солнечными лучами, но и спрятана в земных глубинах, как видно уже по землетрясениям и вулканическим извержениям.

³⁹ Со временем, вероятно, сумеют применить на службу людскую не только тепло, содержащееся внутри Земли, но и разность температур разных слоев и океанов.

⁴⁰ От обоих полюсов до параллели в 70° сумма поверхности Земли около 31 млн кв. км, т. е. чисто полярные необитаемые страны занимают лишь около 6 % всей земной поверхности.

⁴¹ […]

⁴² Для России особенно и на первом плане можно рекомендовать введение орошения на низовьях Волги, для чего мне кажутся достаточными водные запасы самой Волги, особенно в половодье, и запруды, наполняемые ветряными двигателями. Так можно завоевать для русского земледелия многие миллионы плодородной земли.

⁴³ Так, например, число жителей независимого Конго точно не известно, определено лишь оценкою местных знатоков и в действительности, вместо 30 млн, может оказаться или 20, или 40 млн.

⁴⁴ […]

⁴⁵ Сперва и землею пользовались исключительно такими же способами, какими доныне пользуются морями, а именно собирали и потребляли только то, что само по себе – без всякого участия человека – производилось землею. Понемногу люди овладели землею ради своих потребностей и стали только тогда усиленно размножаться и, слагаясь в государства, – совершенствовать и специализировать (разделять) свои труды. А к тому времени, когда жителей Земли станут считать десятками миллиардов, наверное, успеют овладеть и морем для хозяйственного производства в нем всякого рода полезностей, начиная от разведения всяких полезных и подходящих растений и животных и кончая добычею золота, которого в морях не только на дне, а прямо в воде – великое количество, вероятно, даже более, чем на суше. Чтобы жить, надо верить, а для этого даже прямой реализм открывает все возможности. Находить всегда во всем только худое (пессимизм), не указывая путей выхода, очень уже легко, но ни к прогрессу приводить не может, ни удовлетворения не дает, только возбуждая злобу и отравляя всякую энергию. Этим грешил Рим, грешит и современность, указывая выходы лишь утопические, с которыми здравый ум мириться никак не может.

⁴⁶ По равенству 10000 = 1695(1,0093)х, которое дает в логарифмах:

Log 10000 = log 1,695 + хlоg 1,0093,

Откуда и находится х = 191,7.

⁴⁷ Заметим, однако, что убыли годового прироста в некоторых странах в ближайшее предстоящее время может ответить крупная прибыль прироста в других странах (например, подобная той, какая вышла на Яве), особенно тех (таковы мне кажутся многие африканские страны), где условия природные благоприятны для жизни людей, а в придачу явятся и условия благоустройства страны, вводимые европейцами, если они сделают нечто подобное тому, что сделали голландцы на Яве.

⁴⁸ За нулевым приростом – для каждого отдельного народа (но невероятно, чтобы для всего человечества) может настать отрицательный годовой прирост, т. е. постепенная убыль в числе жителей; такой народ может исчезать (много народов уже исчезло на Земле), но его место займут другие люди, а потому главнейший интерес по видимости более в «странах», чем в «народах». Жителей Греции и ныне зовут греками, хотя они лишь дальние их сродственники, и в той же старой Греции немало турок и славян.

⁴⁹ Это значит, выражаясь геометрически, что в 10-летнем промежутке между двумя переписями принимается прямолинейное изменение числа жителей в зависимости от времени.

⁵⁰ По этому поводу считаю полезным повторить следующие мои положения, развиваемые в других моих статьях («Заветные мысли», «К познанию России» и др.): устройство городов совершенствуется преимущественно в санитарном отношении, а жители деревень неизбежно должны искать трудового заработка в переделочной промышленности, постепенно сосредоточивающейся в городах, потому что сельскохозяйственный труд с усовершенствованием многого сокращается, а с ростом колоний обесценивается и притом может прилагаться только в части года, а количеством производительного труда измеряется богатство народов.

⁵¹ Боюсь даже касаться объяснения или причины сильного развития в годовом приросте французов и англичан. Предмет этот анализировать можно даже по цифрам статистики, но я принципиально воздерживаюсь от такого рискованного анализа.

⁵² […] Между странами Европы, для которой в среднем годовой процент прироста близок к 1 %, Франция одна представляет быстрое «естественное» (т. е. зависящее от перевеса рождений над смертями) уменьшение годового процента, с приближением даже к нулю […].

⁵³ Все же и в С.-А. С. Штатах, как в Англии и Франции, в начале XIX в. процент прироста был больше (около 3 %), чем в конце (около 2 % в год).

⁵⁴ Statistisches Jahrbuch f. d. Deutsche Reich, 1906, S. 2.

⁵⁵ Это явление очень поучительно. Для его объяснения достаточно, мне кажется, того уже, что Англия, особенно во всю первую половину XIX в., была явно богаче и деятельнее Германии. Есть писатели (цитировать не стоит – их много), которые полагают – по своим убеждениям, – что большой прирост отличает страны, только начинающие и некультурные. Со своей стороны я полагаю, что для большего прироста необходимыми условиями служат: благодушное отношение к действительности и известная мера обеспеченности начальных требований окружающей жизни.

⁵⁶ Одной из задач социальных наук должно сделаться объяснение зависимости в изменении годового прироста стран и отдельных краев от исторических, а в том числе, и экономических и политических причин. Хотя у меня мелькают кое-какие объяснения для подмеченных мною правильностей в изменении годового прироста, но я не решаюсь их высказывать ввиду недостаточности существующих ныне данных. Замечу, однако, что в величине процента прироста и в изменениях этой величины, по моему убеждению, должно искать важных и полезных указаний для оценки направления всяких дел в странах, потому что дело касается здесь влияний на всю массу жителей и одной из важнейших сторон всякого людского сложения. […].

⁵⁷ Для получения общей величины прироста стран света мне поступать пришлось различно, например следующим способом. Прирост тех государств, для которых он известен (например, для Азии, Индии, Азиатской России, Японии), складывался и выражался в процентах по числу жителей этих стран. Полученный процент годового прироста затем относился к целой стране света и по нему находился в абсолютной величине (миллионов жителей). Особо ощутителен полный недостаток данных о приросте в Китае.

⁵⁸ Источником служил мне труд известного парижского статистика Бертильона (Les Recensements de la population. Paris, 1890), составленный по поручению международного статистического конгресса.

⁵⁹ Числа, приведенные для 1851 и 1861 гг., не приведены к современной территории Франции, но от такого приведения они изменяются мало как в процентном отношении, так и абсолютно.

⁶⁰ Повторяю, что это лишь первичная моя гипотеза и что для твердых выводов еще недостает множества численных данных. Пусть меня попрекают пристрастием к числам, я этого не боюсь и чисел не экспроприирую.

⁶¹ У нас стоит поискать всяких крайностей – и найдутся, а некоторая уравновешенность получается лишь от громадности общей массы, взятой как целое. Из этого само собою, по мне, вытекает то следствие, что наше оздоровление зависит не только от единовременного воздействия на все и всех, а от изучения частностей, тщательного обсуждения их и воздействия на эти частности. Думаю, что это относится не только ко всей внутренней политике, начиная с самоуправления, но и к частностям, например, хотя бы к просвещению, а потому наибольшей плодотворности жду не от общих хороших уставов, положений и других законов, а от подбора лиц и улучшения отдельных частей. Так, например, в деле успехов просвещения надо начинать не с уставов, а с подготовки и выбора учителей и профессоров. Этот путь, конечно, длинен, но единственный, истинно постепеновский, без партийно-программного (по существу, явно абсолютного) предрешения.

⁶² Для выражения величины поверхности суши, приходящейся как на всю страну, так и на одного жителя, избраны метрические меры: квадратные километры – в первом случае и гектары – во втором, не только ввиду широкого распространения таких мер, но еще и потому, что квадратные километры близки к квадратным верстам, а гектары к десятинам, которыми производятся у нас измерения земных поверхностей. В точности 1 кв. км = 0,878686 кв. версты, а один гектар (1 кв. км = 10 000 гектаров) = 0,915299 десятины.

⁶³ Знак «+» (плюс) в среднем столбце означает, что число лиц женского пола более числа лиц мужского пола (в Европейской России на 2,15 млн, а во всей – на 0,8 млн), а знак «—» (минус) – обратное. Первое преобладает в Европе, последнее – в Азии и Америке. Перевес в ту или иную сторону определяется не одним выселением (выселяются преимущественно мужчины), но и другими причинами, например преобладанием смертности в детском и молодом возрасте лиц того или другого пола. Так, в Европе хотя обыкновенно мальчиков родится более, чем девочек, смертность последних в первые годы жизни много меньше, чем для мальчиков. Так как значительный (в процентах) перевес в ту или другую сторону может иметь большое общественное (социальное, местное) значение и причины перевеса во многих отношениях еще не известны, а представляют большой интерес, то я старался собрать относящиеся сюда данные переписей, особенно ввиду того, что мне кажется весьма важным узнать изменения рассматриваемого перевеса не только по странам, но и по времени. Если, например, представим себе, что процент перевеса женщин в Европе будет возрастать с годами, то общее значение этого перевеса будет увеличиваться не только для определения соотношения разных стран, но и по смыслу тех особенностей, какими отличаются мужчины от женщин. Ныне проценты перевеса невелики. Для всей Европы перевес в процентах = 100  6: 431 = + 1,4 %, для Великобритании + 2 %, для Франции + 1,6 %, для Германии + 1,4 %, для Европ. России + 1,7 %, для всей России = + 0,55 %.

⁶⁴ Для Германии указаны в таблице колониальные владения только в Африке и Австралии и не приведена колония Киао-Чау около Печилийского залива в Азии. Причину составляет малость этой колонии (поверхность только 500 кв. км, а жителей около 33 тыс.), а столь малые величины нельзя было выражать в нашей таблице, потому что для большинства внеевропейских стран самая точность определений (поверхности и числа жителей) очень невелика.

⁶⁵ Босния и Герцеговина причислены к Австро-Венгрии, которая управляет этими странами, хотя, в сущности, они еще считаются в числе провинций Турции. Соответственно пяти столбцам таблицы приводим отдельные сведения для каждой из трех главных составных частей Австрийской империи:

Первоначально мною составлена была для всех частей света подобная этой подробная таблица сравнительно мелких подразделений стран, но большие размеры таблиц лишили их обозрительности, а недостаток многих данных делал отдельные части очень неравномерными, а потому я остановился над предлагаемою сокращенною формою таблиц.

⁶⁶ К европейским владениям Соединенного королевства принадлежат еще Гибралтар и Мальта, но они включены в число «путевых», которые помещены в Азии. Размеры упомянутых европейских колоний Англии так незначительны, что указанное почти не влияет на размеры отдельных сумм, тем более что, отчисляя к Азии Гибралтар и Мальту, размеры Европы увеличены причислением к ней некоторой части североафриканских владений Испании (например, Сеуты), потому что обыкновенно статистика их ведется вместе с европейской. Подобные указанным небольшие уклонения от делений всего света на пять частей допущены мною потому только, что они касаются ничтожно малых областей и общей картины ни в чем не изменяют.

⁶⁷ Франция, как давно стало заметно, представляет исключительно малый годовой прирост, а именно раза в 3 меньший, чем для всей Европы, и раз в 5 меньший (конечно, в процентном отношении), чем для Германии или России. Статистический разбор показывает, что это зависит не от эмиграции и не от смертности, а исключительно от уменьшенной рождаемости. Особо важно заметить, что французы (не говоря о колониях) имеют земли на жителя в 1,5 раза более немцев и раза в 2 более, чем жители Англии, Шотландии и Ирландии. Если счесть вместе число жителей Германии и Соединенного королевства, то получится почти столько же народа, как в совокупности Франции, Италии, Испании и Португалии (латинские народы), а годовой прирост первых оказывается (1,23 млн) более чем в 2 раза более вторых (0,53 млн). Подобные отношения, если продлятся долгое время, должны иметь чрезвычайно важное влияние на всю историю Европы: древнейшие по цивилизации латинские расы должны в количественном отношении уступить место более свежим германским и славянским расам. Вопрос идет теперь о качестве и силе. Это один из трагических вопросов переходного времени, в какое мы живем.

⁶⁸ В данные для Испании включены Болеарские и Канарские острова, а также мелкие (вся поверхность 33 кв. км.) испанские владения в Сев. Африке, тем более что они объединены с метрополиею и в административном отношении.

⁶⁹ Для Румынии, Болгарии, Сербии и Греции замечателен перевес мужского населения над женским, что тем поразительнее, что это страны соседние между собою и с Турцией, для которой относительное число лиц разных полов неизвестно (не уходит ли часть женщин в Турцию?). Примечательно также, что годовая прибыль жителей и рождаемость в названных странах относительно велики, несмотря на недостаток женщин.

⁷⁰ Немалая доля бывших недавно под властью Турции стран отчасти считается (номинально) в ее владениях, а в действительности уже в них не находится. Таковы, например: Болгария (см. 14), Крит (см. 16), Кипр (у англичан, см. 22), и Босния с Герцеговиной (см. 3). Хотя для Турции неизвестен годовой прирост, но он принят в 1 %, потому что таков средний для Европы, а окружающие страны имеют больший годовой прирост.

⁷¹ Острова Азорские и Мадейра сосчитаны вместе с Португалией.

⁷² Голландия и Бельгия (взятые в целом) населены теснее всех прочих (целых) государств всего света, и если бы он был весь так тесно заселен, как они, то народу на Земле было бы в 15–16 раз более, чем ныне. Считая, однако, ныне 1700 [млн] жителей всего света и годовой прирост примерно в 1 %, получим, что примерно чрез 250–300 лет число людей превзойдет современное именно в 15–16 раз, потому что удваивание числа жителей при 1 % годового прироста совершается в 70 лет. Вся Европа, если сохранит современный годовой прирост (около 1 %), уже лет чрез 150 будет так же тесно населена, как Бельгия и Голландия. Очевидно, что при этом рождается много вопросов разнородного свойства, а прежде всего: о сохранении 1 % годового прироста, об эмиграции, о развитии производства питательных веществ, о промышленности и торговле (сильно развитых уже ныне в Бельгии и Голландии), об уничтожении войн (которых Бельгия и Голландия не знают уже лет сто), о народном управлении и так далее. Достойно внимания то обстоятельство, что в Европе населеннейшие страны, у которых на душу приходится менее гектара, суть монархии: Германия (0,9), Англия (0,7), Италия (0,8), Бельгия (0,4) и Голландия (0,62), а республики, хотя помещены не хуже предшествующих, менее тесно населены, например Франция (1,4 гектара на душу) и Швейцария (1,2 гектара). Наибольшее количество земли на душу приходится для Европы в Норвегии, конечно, потому, что ее северные части совершенно неспособны для земледелия.

⁷³ Черногория сочтена в нашей таблице вместе с Сербией лишь по причине малости поверхности и населения, которое в Черногории едва достигает четверти миллиона.

⁷⁴ Исландию (поверхность 105 тыс. кв. км), принадлежащую Дании, необходимо причислить к Европе, но датскую часть Гренландии, иногда причисляемую также к Европе, по справедливости следует отнести к Америке (см. 64). Из-за причисления Исландии, в Дании оказалось в среднем более 5 гектаров на душу, но без Исландии в самой Дании приходится лишь около 1,5 гектара.

⁷⁵ Независимое Великое герцогство Люксембургское только в таможенном отношении соединено с Германией. Оно имеет поверхность в 2586 кв. км и население около 0,25 млн жителей (в нем около 6 тыс. мужчин более, чем женщин). Герцогство Монако (около Ниццы) также самостоятельно, хотя в некоторых отношениях и соединено с Францией. Старые маленькие республики Андорра (в Пиренеях) и Сан-Мартино (в Апеннинах) сохранили свою политическую независимость, хотя экономически соединены под одной рубрикой лишь вследствие своей относительной малости.

⁷⁶ Значительный (около 2,2 %) годовой прирост народонаселения Явы, где ведутся переписи и где сохранена за местными владельцами почти такая же степень самостоятельности, как в Индии за «покровительствуемыми» раджами, показывает, что может сделать относительно скорой прибыли народонаселения в тропических странах такое разумное управление, каково голландское. Эта быстрая прибыль народа на Яве (иммиграция китайцев ничтожно малая, – их всего около 600 тыс. и многие живут уже очень давно) тем поразительнее, что в Индии голодовки не прекращаются и убавляют количество народа очень значительно. Так, в Гайдерабаде в 1891 г. перепись дала 11,54 млн, а в 1901 г. 11,14 млн. Прямая убыль числа жителей даже в самом Бомбейском президентстве (из 15,96 до 15,30 млн в те же 10 лет) и подобная же убыль народа в Ирландии доказывают, что для блага народного потребно нечто иное, чем то, что доставляется английскими учреждениями и подданством. […].

⁷⁷ Так как для Китая, как и для многих других стран Азии, нет данных ни о разности числа рождений и смертей, ни о точном числе жителей в разные эпохи, то столбец о годовом приросте для таких стран пустует. Сумма данных для пяти азиатских стран показывает, что для 424,4 млн их жителей годовой прирост равен 2,75 млн, или 0,648 %. Приняв этот процент прироста для всей Азии, что едва ли будет ниже действительности (а во всяком случае не выше ее), получим на 934,4 млн годовой прирост 6,05 млн, что и вписано. Числа (в суммах для Азии, Америки и Австралии), данные этим (или подобным) способом, отмечены звездочкой (*).

⁷⁸ Кроме мелких колоний, у Португалии в Южн. Америке – две большие и давно занятые колонии. Западная Ангола особенно велика, представляет поверхность около 1,2 млн кв. км и имеет около 4,2 млн жителей. На восточном берегу, обращенном к Мадагаскару, около устьев Замбезе (и южнее) лежит другая обширная португальская колония (Мозамбик) с 3,2 млн жителей.

⁷⁹ Известная итальянская колония Эритрея на берегу Красного моря около Баб-эль-Мандебского пролива занимает поверхность около 95 тыс. кв. км, и на ней около 500 тыс. жителей. Еще большую поверхность занимает та часть земли сомалийцев, которая или приняла итальянское покровительство (1905), или уступлена Италии, и в этой части Сомалийского побережья считается около 400 тыс. жителей. У Испании на берегах Атлантического океана (между Марокко и французскими владениями) и на берегу Гвинейского залива имеются также свои колонии, поверхность их около 200 тыс. кв. км, жителей около 300 тыс.

⁸⁰ Для стран Африки доныне есть только отрывочные (для отдельных частей, например для Алжира, Египта и др.) сведения об изменении числа жителей, но все, что известно об Африке, показывает, что в ней годовой прирост населения значителен, не говоря даже о том, что в Африку устремляется не мало переселенцев не только из Европы, но и из Азии (индейцы, китайцы). Перепись в Египте дала в 1882 г. 6,81 млн, а в 1897 г. уже 9,73 млн. Это дает средний годовой прирост 1,36 %. Для Алжира на с. 568 выведен годовой прирост 1,36 %. Для мыса Доброй Надежды на с. 560 выведен годовой прирост 2,52 %. Конечно, мы совершенно не знаем годового прироста чисто негритянских народов, которые в Африке преобладают, но и для них надо принять большой годовой прирост, особенно потому, что все путешественники говорят о множестве детей у негров, и у них, под влиянием европейцев, прекращены продажа невольников и постоянные кровавые столкновения, сильно уменьшавшие число жителей. Поэтому для Африки я принял 1,36 % годового прироста, какой найден для Алжира. В отношении же числа лиц обоих полов африканские данные так скудны, что я не рискую принять какое-либо число или даже знаки «+» (плюс) или «—» (минус).