Барсучонок.

КТО ЖЕ ОН ТАКОЙ?

Это случилось давно, когда я был ещё маленький.

Однажды мама позвала меня:

— Юра, иди скорее посмотри, какого я бутузика принесла.

Я опрометью бросился к дому. Мама стояла на крыльце и держала сплетённую из прутьев кошёлку. Я заглянул внутрь. Там на подстилке из травы и листьев копошился кто-то толстенький, в серебристой шёрстке.

— Кто это, щенок? — спросил я.

— Нет, зверёк какой-то, — ответила мама, — а какой — не знаю. Я сейчас у ребятишек купила. Говорят, из леса принесли.

Мы вошли в комнату, подошли к кожаному дивану и осторожно наклонили кошёлку.

— Ну вылезай, малыш, не бойся! — предложила мама зверьку.

Он не заставил себя долго ждать. Из кошёлки показалась продолговатая мордочка с чёрным носом, блестящими глазками и очень маленькими стоячими ушками. Мордочка у зверька была презабавная: сверху и снизу — серенькая, а посередине — от носа к ушам — тянулись широкие чёрные полосы. Как будто зверёк надел маску.

Оглядевшись по сторонам, малыш не спеша, вперевалочку выбрался из кошёлки.

Какой же он был занятный! Очень толстенький, настоящий бутузик. Шёрстка светлая, серебристая, а ножки тёмные, словно он нарядился в чёрные сапожки.

Мы с любопытством разглядывали незнакомого зверька. А он с неменьшим любопытством разглядывал нас. Потом не торопясь зашагал на своих коротеньких ножках по дивану. Обошёл его весь, обнюхал, поскрёб лапкой складку кожи между сиденьем и спинкой дивана. Нет, это не земля, раскопать тут ничего не удастся. Зверёк присел по-щенячьи в уголке дивана и доверчиво, совсем не враждебно поглядел на меня.

Мама, достала из буфета пузырёк с соской и налила туда молока. Из этого пузырька в прошлом году мы кормили зайчонка, который жил у нас в доме.

— А ну-ка попробуй, — сказала мама, поднося молоко зверьку.

Малыш сразу смекнул, в чём дело, всю соску в рот забрал. Уселся поудобнее, привалился к спинке дивана и даже глаза зажмурил от удовольствия. Наевшись, зверёк тут же, на диване, свернулся клубочком и заснул.

Мама ушла по своим делам, а я взял толстую книгу с картинками, где были нарисованы разные звери, и стал рассматривать их, искать, на кого похож этот зверёк. Смотрел, смотрел, так и не нашёл ничего похожего. Насилу дождался, пока папа с работы пришёл.

Он взглянул на зверька и сразу узнал.

— Это барсучонок, — сказал папа. — Хороший зверёк. К людям быстро привыкает. Будешь за ним ухаживать, кормить его, он за тобой, как собачонка, станет бегать.

Мне это очень понравилось, и я решил сам ухаживать за зверьком. И кличку ему тоже сам придумал — «Барсик».

БАРСИК ЗАВОДИТ ЗНАКОМСТВА.

Помню, я очень волновался, как-то примут Барсика старожилы нашего дома: кот Иваныч и папин охотничий пёс Джек.

Знакомство состоялось в первый же день. Пока Барсик спал, Иваныч вернулся с прогулки. По привычке он сразу направился к дивану, вспрыгнул на него и хотел уже улечься, как вдруг заметил спящего зверька.

От удивления Иваныч широко раскрыл глаза, растопырил усы и осторожно шагнул к незнакомцу. Подойдя вплотную, он с опаской начал его обнюхивать. В этот момент Барсик проснулся. Но, по-видимому, Иваныч не показался ему страшным зверем. Барсучонок потянулся к нему и неожиданно лизнул Иваныча в нос. Кот фыркнул, тряхнул головой, однако принял с одобрением дружеское приветствие. Он замурлыкал, выгнул спину, прошёлся по дивану, потом снова подошёл к барсучонку и улёгся рядом.

— Вот и познакомились, — сказала, входя в комнату, мама.

Когда барсучонок выспался, я снял его с дивана и пустил на пол. Он тотчас же отправился разгуливать по комнате, осматривая и обнюхивая все уголки.

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату вбежал Джек. Он был большой, шумливый. От быстрого бега Джек запыхался, тяжело дышал, раскрыв свою зубастую пасть и свесив язык. Барсик взглянул на пса и затрясся от страха: наверное, ему впервые приходилось видеть такого огромного и страшного зверя. А тот остановился посреди комнаты, склонил голову на один бок, на другой, с изумлением рассматривая Барсика. Потом завилял хвостом и пошёл знакомиться.

Тут неожиданно Барсик весь распушился, так что стал походить на серебряный шар, начал подпрыгивать на одном месте, сердито фыркать и ворчать.

На старой добродушной морде Джека выразилось явное недоумение. Пёс перестал вилять хвостом, отошёл в сторону, лёг на солнышке и задремал.

Но теперь уже Барсиком овладело любопытство. Как ему хотелось подойти к этому огромному псу и обнюхать его! Уж он ходил, ходил вокруг Джека, один раз даже приблизился к его задней ноге. В это время пёс во сне немного подвинулся. Барсик, как мяч, отскочил от него и снова распушился.

Так в этот день барсучонок и не осмелился подойти к Джеку. А тот больше и внимания на него не обращал: «Стоит ли заниматься такой мелюзгой!».

За свою долгую жизнь Джек уже успел привыкнуть к тому, что у нас в доме ни с того ни с сего появлялся какой-нибудь зверёк, жил некоторое время с нами, а потом исчезал, возвращался в родной лес. Эти появления и исчезновения давно уже перестали интересовать пожилого, солидного пса.

Первые два дня Барсик всё присматривался к Джеку, но, видимо, побаивался к нему подойти. Окончательное знакомство состоялось только на третий день, и совсем неожиданно.

После обеда мама налила Иванычу в миску молока, но кот от угощения отказался.

— Тогда ты, Джек, поешь за него, — сказала мама.

Джек подошёл к миске и начал осторожно лакать.

Вдруг из-под стола показалась полосатая мордочка. Барсучонок потянул носом, почуял молоко и тихонько, бочком-бочком направился к миске.

Заметив непрошеного соседа, Джек посторонился. Тогда Барсик сунул морду в молоко и давай тыкать носом в дно миски. Джека совсем от еды оттеснил. А сам кое-как приладился и начал лакать. Лакает, мордочкой в миску тычет, так и возит её по полу. Возил, возил, пока не опрокинул и не разлил молоко. Тут уж Джек всё подлизал, а заодно и мордочку барсучонку вылизал. Зверёк уже не дичился, не фыркал и не прыгал, как мячик.

С этого дня Барсик совсем перестал бояться Джека, даже наоборот, начал бегать за ним по пятам: куда Джек, туда и барсучонок. Наверное, он решил, что большой, толстый пёс сродни барсукам.

ВМЕСТО НОРЫ.

Папа не ошибся: Барсик действительно очень скоро сделался ручным, как будто с самого рождения жил вместе с нами. Бывало, увидит меня, маму или папу — сразу бежит навстречу, мордочку в руки суёт, просит, чтобы его чем-нибудь угостили.

Носик у него холодный, влажный; очень приятно, когда он им в ладонь тычет. Руку обнюхивает, а сам не то урчит, не то похрюкивает. Такой потешный!

Первое время барсучонок жил у нас в пустой кладовке. Но вскоре мы с папой решили устроить ему жилище поудобнее. Взяли фанерный ящик, выпилили в одной стенке круглое отверстие — вход, а внутрь ящика наложили свежего сена.

Барсиков домик я поставил в углу своей комнаты. Там зверёк никому бы не помешал и его бы никто не тревожил.

Но вот вопрос: понравится ли ещё наше сооружение самому Барсику? Ведь в лесу он с рождения жил в глубокой норе.

Я принёс барсучонка в комнату. По своему обыкновению он стал залезать во все углы и всё обнюхивать. Так он добрался до ящика. Обошёл его со всех сторон и в нерешительности остановился перед входом: «Залезать или нет?» Он потоптался на месте, осторожно сунул мордочку в отверстие, обнюхал подстилку и, наконец, решившись, быстро юркнул внутрь домика.

Вначале было слышно, как барсучонок ворочался там: видимо, устраивался поудобнее. Потом всё затихло. Я на цыпочках подкрался к ящику и приоткрыл крышку. Барсика не было видно. Он совсем зарылся в сено.

Видно, моё посещение не понравилось зверьку. Барсучонок сердито заворчал и начал царапать когтями стенку ящика. Наверное, старался зарыться ещё глубже.

Я поспешил закрыть крышку и отойти.

Новое жилище пришлось барсучонку по душе. Он стал проводить в нём целые дни и очень сердился, когда кто-нибудь его там беспокоил.

С тех пор фанерный ящик, набитый сеном, с успехом заменил барсучонку его родную нору.

КТО ЖЕ ЕГО ТАК ИЗРАНИЛ?

Сидели мы как-то в столовой. Вдруг видим — с балкона в комнату входит Барсик, еле-еле идёт.

Мы как взглянули на него, так и ахнули: кто же его так изранил?! Вся мордочка, грудь и передние лапы в крови.

Папа вскочил из-за стола, побежал к себе в кабинет за бинтом и ватой, а мама поспешила в кухню за тёплой водой.

Взяли мы барсучонка на руки. А он — такой умница — и не сопротивляется, понимает, что ему зла не сделают, только тихонечко стонет. Мама посадила его на колени, гладит по спинке, успокаивает. Папа смочил вату в тёплой воде и начал осторожно смывать с шерсти кровь. Провёл по грудке, смотрит — на вате что-то густое, красное, только на кровь не похоже.

Мама тоже на вату взглянула да как вскочит. Барсик, словно мешок, свалился на пол, только крякнул.

А мама побежала на балкон. Слышим, кричит оттуда:

— Ах, негодяй, всё варенье разлил!

Тут мы вспомнили, что мама ещё утром сварила варенье и поставила на балкон остудить. Вот Барсик и полакомился, да, видно, перестарался, даже раздулся весь и ходить не может. Охает, стонет бедняга.

Долго потом мама никак не могла забыть этот случай. Всё сердилась, что и труды и варенье даром пропали.

И Барсик тоже, как видно, запомнил случай с вареньем. Частенько потом на балкон заглядывал. Наверное, думал — не найдётся ли там ещё тазик такой же вкусной еды.

ЛЕСНЫЕ ПРОГУЛКИ.

Когда наступило лето, мы всей семьёй выехали на дачу. Взяли туда с собой и Джека с Барсиком. Барсучонка я вёз прямо в ящике.

Помню, как-то раз пошёл я в лес за грибами, и Джек со мной отправился. Только отошли от дома, гляжу, Джек обернулся, хвостом завилял. Я тоже обернулся и что же вижу? Следом за нами по дорожке бежит Барсик. Торопится, спотыкается. Наверное, я калитку неплотно закрыл, вот он и выскочил. Как быть? Домой отнести иди с собой в лес взять? А ну как он в лесу потеряется или убежит от меня? Стою, не знаю, что и делать. А Барсик к Джеку уже подбежал и следом за ним прямо в кусты. Вижу, от Джека далеко не убегает. Я и решил: будь что будет, возьму с собой.

В лесу Барсик никуда не удирал, всё по кустам лазил. Ворошит мордочкой прошлогоднюю листву, роется в ней, достаёт что-то.

Стал я грибы искать. Увлёкся да и забыл про барсучонка. Потом спохватился — где же он? Джек неподалёку бегает, а Барсика не видать. Неужели совсем убежал?

Начал я по кустам лазить, звать его: «Барсик, Барсик!» — нет, не приходит.

За кустами — овраг, глубокий, глухой, весь бурьяном зарос. Джек полез туда, и я за ним. Смотрю, на склоне чья-то нора, должно быть, лисья. Только, видно, старая, около входа нет свеженарытой земли. И звериных следов не видать. Наверное, давно уже в этой норе никто не живёт.

Но Джек, как подбежал, сразу сунул туда нос и хвостом завилял.

«Может, учуял кого?» — подумал я.

И вдруг вижу, из норы знакомая мордочка выглянула. Прямо нос к носу с Джеком. Обнюхала приятеля и опять под землёй скрылась.

Вот, значит, куда мой Барсик девался, в старую нору залез. Как же его оттуда выманить?

Уж я звал, звал его — так и не дозвался! Видно, в норе ему больше, чем у нас в ящике, понравилось. Зря мы только с папой трудились, домик для него устраивали.

Помню, так вдруг обидно стало, что и грибы собирать расхотелось. Позвал я Джека и пошёл домой.

Вышли из леса. Вдруг слышу — сзади топочет кто-то. Гляжу, Барсик нас догоняет. Пыхтит, сопит, насилу догнал.

— Ах ты, толстушка этакий!

Подхватил я его на руки, а он тяжёлый, еле до дома донёс.

После этой прогулки я уже каждый раз брал барсучонка с собой в лес. И каждый раз он непременно заглядывал в старые норы. Посидит в них и вылезет. Я уж об этом не беспокоился.

ПЛОХАЯ УСЛУГА.

Однажды ходили мы с Джеком и Барсиком по лесу. Я грибы собирал, Джек за птичками охотился, а Барсик разных жуков да червячков под опавшей листвой отыскивал. Долго бродили и выбрались наконец на полянку.

Уселся я под кустом, хотел в корзине грибы перебрать. Джек возле меня в холодок улёгся, а Барсика что-то не видно, может, опять в какую-нибудь нору залез. Нет, вон он шуршит в кустах. Выбрался из-под веток, подбежал к нам и вдруг начал носом водить: что-то учуял.

От нас — прямо к старому дуплистому пню. Мордой в дупло уткнулся и давай лапами труху разгребать.

Что там в дупле, я не понял. Только слышу, как зажужжит, загудит кто-то. Смотрю, из дупла оса, другая, третья… целый рой. Все над Барсиком кружатся, жужжат, а ему хоть бы что. Он, значит, осиное гнездо заприметил, разломал его, все личинки и мёд поел. Осы ему не страшны — шерсть у него густая, попробуй ужаль его. Закусил, и как ни в чём не бывало побежал ко мне. А осы за ним.

Я корзину с грибами бросил да бежать. Джек тоже удирать пустился.

И всё-таки не убереглись. Одна оса меня в шею ужалила, а другая Джека прямо в губу. Только Барсик не пострадал. Он полакомился, а нам с Джеком за его лакомство расплачиваться пришлось.

НУ, СЪЕЛ — И НА ЗДОРОВЬЕ!

До сих пор не забуду, как я один раз, испугался. Это случилось уже в конце лета. Мы с Барсиком возвращались с прогулки. Я шёл по дорожке, а Барсик, как всегда, шмыгал рядом, в кустах.

Вдруг вижу: через дорожку переползает гадюка. Я хорошо знал, что гадюка — змея ядовитая, что в зубах у неё яд. Укусит и в ранку каплю яда выпустит. От этого будешь долго болеть и даже умереть можно. Гадюку лучше не трогать. Увидишь — и отойди в сторонку. Она первая на тебя никогда не бросится.

Вот я и остановился, чтобы змею не потревожить, дать ей через дорожку переползти. Она бы и переползла, да только, откуда ни возьмись, — Барсик. Выскочил на дорожку и прямо к змее. Я ему кричу: «Барсик, ко мне!» А он и слушать не хочет.

Гадюка зашипела, остановилась, приподняла голову. Но Барсик не испугался: подскочил и хвать её зубами поперёк туловища. Тут гадюка извернулась и прямо его за морду. Он даже головой затряс, но змею не выпустил. Начал её лапами мять. Совсем замял, задушил.

Я ничего с ним не мог поделать. Хотел было отнять змею, но куда там! Барсик заворчал на меня и удрал с добычей в зубах в кусты. Там и съел её.

Через несколько минут выбежал из кустов. Вижу, на морде капелька крови, наверное, от змеиного укуса. Да что там укус, когда он всю змею вместе с ядом съел! Заболеет, думаю, и умрёт.

Иду домой, а сам всё оглядываюсь: бежит ли за мной Барсик, может, ему плохо? Нет, вижу, бежит, будто с ним ничего не случилось.

Вернулись домой. Я прямо к папе:

— Беда, — говорю, — Барсик наш отравился.

— Чем отравился?

— Ядом. Он ядовитую змею съел.

— Ну, съел, и на здоровье, — отвечает папа. — Барсуки и ежи змей часто едят. Змеиный яд для них не опасен.

Поверил я в это не сразу. Весь день наблюдал за Барсиком. Не заболеет ли он. Но Барсик так и не заболел. Вот какой молодец!

ОСЕННИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ.

Наступила осень. Мы уже собирались уезжать с дачи в город. Но я немного заболел, и врачи сказали, что мне следует как можно дольше пробыть на свежем воздухе.

Погода стояла очень хорошая, совсем как летом, и я целые дни пропадал в лесу.

Там уже стали вянуть и опадать листья с деревьев и появилось много новых грибов — осенних опят.

Они росли целыми семьями возле старых трухлявых пней, а то и на самих пнях. Я собирал опёнки в кошёлку и относил домой. Мама их мариновала в больших глиняных банках.

Джек и Барсик всюду ходили вместе со мной. Барсик за лето так отъелся и разжирел, что походил больше на толстого поросёнка. Бегать ему стало трудно, он трусил, не спеша, вперевалочку. Теперь Барсик всё чаще и чаще убегал от нас с Джеком в заросший овраг. Он залезал в нору и выгребал оттуда целые кучи земли. А потом начинал сгребать опавшую листву, мох и всё это затаскивал в нору, будто готовил себе на зиму тёплое убежище.

Один раз Барсик даже остался ночевать в норе. Сколько в этот день я его ни звал, так и не вылез.

Я очень тогда огорчился. «Неужто Барсику плохо у нас живётся?».

Но на следующий день, когда мы с Джеком пришли к оврагу, Барсик сейчас же вылез из своей норы и вместе с нами вернулся домой.

ПРОЩАЙ, БАРСИК! СПОКОЙНОЙ НОЧИ!

Было всё время тепло, а потом вдруг сразу похолодало. Подул северный ветер, небо затянули тучи, из них стали падать на землю первые снежинки.

Дома сидеть не хотелось, было скучно. Я надел тёплую куртку и пошёл в лес. Но и там оказалось не веселее. Ветер раскачивал верхушки деревьев, и с веток на землю падали последние листья.

Барсик, конечно, сразу удрал от меня, опять забрался в нору и опять в этот день не пришёл ночевать.

А наутро выглянул я в окно и глазам не поверил: вся земля покрыта белым, только что выпавшим снегом.

В доме было холодно, затопили печку. Мама сказала, что пора уезжать в город.

— А как же Барсик?

— Да очень просто, — ответила мама. — Твой Барсик теперь уж заснул на всю зиму в своей норе. Там он и проспит до самой весны. А весной приедем опять на дачу, он к тому времени проснётся и прибежит тебя встречать.

На следующий день мы уехали в город.

Но с тех пор Барсика я уже никогда не видел. Наверное, за зиму он совсем отвык от людей, одичал и остался жить в лесу в своей глубокой норе.