История несостоявшейся любви.

Олег Бочаров.

ИСТОРИЯ НЕСОСТОЯВШЕЙСЯ ЛЮБВИ.

Кактус выглядел явно расплющенным и чрезвычайно расстроенным. - Что с тобой, - восхищенно притоптывая тапочками вопросил Абрикосис? - Тебя когда-нибудь били головой о бензоколонку? - рыдая отвечал игольчатый зеленый друг. - Да!

Практически ежедневно! - Так вот мне было куда хуже. Я вчера влюбился. От сих потрясающих слов Абрикосис мгновенно потерял дар речи и сразу же переспросил: - Неужели это правда? Ты ведь всегда славился способностью устоять перед любой, даже самой обнаженной кактусихой! - Дело не в кактусихах. Вчера пошел я прогуляться по улице, размять хлорофил в венах. Подошел к коммерческому киоску и спросил "Сколько времени?". - Тебе ответили? - Как ни странно, да! Было пол шестого вечера. - А куда пропала другая половина шестого вечера? - Меня это тоже заинтересовало, - вздохнул кактус, - именно поэтому я решил купить там для виду полкило меркантильных гербариев, а недежде, что в паузе между пересчетом денег они мне это объяснят. - Интересно, что же они тебе ответили? - К сожалению ничего. В тот самый момент, когда продавец протянул мне сдачу, он протянул и ноги. Ларек был взорван неизвестной личностью, похожей на Герберта Уэллса. Я остался без сдачи, без гербария, и без возможности выяснить судьбу половины вечера. Расстроенный и удрученный я взял в руку вчерашний номер "Пустынного гуммиарабика" и наткнулся на фотографию порнозвезды Елены Эйнштейн. - Красотка!

- Я тоже так подумал, пока не увидел ее живьем. Без грима она похожа на своего братца Альберта. Тогда я подумал: "А ведь без грима она похожа на своего братца Альберта". И я об этом думал очень часто, все время, пока убегал от полиции, которая решила, что ларек взорвал я. - Ну и как, тебя поймали? - Еще бы, а почему ты думаешь, я сейчас сижу с тобою в одной камере? - Разные случаи бывают.

Вчера сюда приводили какого- то дедулю. Он всем рассказывал, что он прославленный художник-эксгибиционист. Посадили его за то, что он надел на голову украденный из музея шлем Чингиз-хана, и вопил, что он - Чингиз, и сейчас всем настанет хана. Затем он схватил в одну руку домкрат, в другую - вязанку сушеной кефали и начал царапать ими на асфальте Мону Лизу. Исцарапанная Мона Лиза естественно приступила к визжанию и попыткам вырваться из его цепких ног.

Прибежала полиция, конфисковала шлем и мону Лизу, с которой бессовестно развлекались до утра, пока она еще в состоянии была рассказывать им анекдоты. А в кого же ты все-таки влюбился? - По дороге в камеру, вздохнул кактус, - я поскользнулся о двухкилограммовый кусок банана. Я упал лицом в пол и зарыдал.

Мимо проходила невероятной красоты девушка и наступила мне на ухо. Сначала она этого не заметила, но потом все-таки вернулась, и наступила мне на второе ухо.

Ее звали Дефауниция. Ей 17 лет, она дочь придворного камергера и сестра младшего штангель-циркуля, который в свою очередь тесть старшего помошника капитана военного фрегата "Двеннадцать стульев" и сын уже упомянутого придворного камергера. А все они вместе работают на ЦРУ. - Царские Региональные Ухогорлоносы? - Они самые. Ненавижу. - Ну и как девица? - Она очень легкого поведения, но очень тяжелых каблуков, - лаконично охарактеризовал свою любовь кактус, - посмотри что стало с моими ушами. Он повернулся к Абрикосису обоими боками, и с содроганием в двеннадцатиперстной кишке тот увидел, что вместо ушей у Кактуса теперь торчат полированные шарниры от турникетов метрополитена - стандартный протез для таких травм. - Боже, какой ужас она с тобою сделала! - Еще бы, я проплакал вчера всю ночь, глядя на свои уши, прибитые к двери милосердным участковым. А потом я сел играть сам с собою в шахматы, и выиграл самосвал. Теперь он стоит в соседней камере, и я понятия не имею, что с ним делать. - А заводить ты его пробовал? - Пробовал, особенно его заводят картинки из эротических журналов и песни Creedence Clearwater Revival. - А как наличие самосвала сказывается на твоей любви? - Это вещи очень сильно взаимосвязаны, но я не пойму как именно. Вероятно все дело в моем умении анализировать, предвидеть и играть на баяне симфонии Людвига Бухенвальда. - При чем здесь это? - Это именно те три вещи, которых я делать не умею. В них кроется сущность моих комплексов неполноценности, и то, почему мне не дают ни бабы, на даже сдачи в коммерческих ларьках. Дверь в камеру нежиданно постучалась. После усталого хрипа "Войдите" баклажана с соседних нар, петли заскрипели я на пороге вырос Лейтенант в погонах и зеленых ботинках. - Кто из вас кактус? - спросил он. - Я! вскочил в полной боевой готовности заключенный. Лейтенант оглядел его с ног до головы и сказал: - Ну и харя у тебя, хуже ушей! После этих слов представитель порядка развернулся и ушел дальше по своим делам, громко хлопнув дверью. Тюремная жизнь пошла своим чередом.

Прошла еще неделя, Абрикосиса расстреляли, баклажан с соседних нар умер от туберкулеза, лейтенанта посадили за взятку. Посадили на еще более высокий пост (взятку он дал министру внутренних дел). Пьяные надсмотрщики поехали ночью кататься на самосвале, и где-то его потеряли. Двое суток прочесывали лес, но так ничего и не нашли, кроме куска ручного тормоза, да и то не столько в лесу, сколько в ужасном, неработоспособном состоянии, Кактус совсем сник, и лишь по ночам ворочался на нарах, произнося сквозь сон имя своей любимой. Однажды он проснулся в холодном поту и долго глядел на сырой потолок, чувствуя, как душа выгорает дотла, не находя выхода своим чувствам, а также выхода из камеры. За окном дребезжали фарами ночные трамваи, где-то за стенкой пьянствовала блатная братва, а в его камере было слышно только безмолвие отчаяния. На первом же допросе после полуторачасовых пыток кактус сознался, что его зовут кактус. Он понял, что это скрывать бесполезно - на руках у следователя был его паспорт, Но за свою несознательность он поплатился правой нижней конечностью - ее оторвали и выбросили в мусоропровод. Но хоть кактус и лишился одной шестой массы своего тела, его любовь почему-то не уменьшилась в этих же пропорциях. - Дефауниция!

Дефауниция! - кричал сквозь сон несчастный безухий и безногий кактус, сбивая тем самым обильной слюной тараканов со стенки, в которую он упирался вечно хлюпающим носом. Где-то за дверью ржали надсмотрщики, смотря очередную серию "С пистолетом наголо" и пожирая суфле, шампанское, черную икру и трюфеля, вытащенные из и без того скудного тюремного пайка, положенного кактусу. В моменты затишья они слышали лишь мерное шуршание пленки в видеомагнитофоне и приглушенные железными дверьми и вшивым одеялом вопли "Дефауниция! Дефауниция!".

В пятницу того же дня был найден самосвал - его обнаружил дворник, когда полез в мусорный бак за свежими отбросами. Когда он с головой окунулся в пищевые ядохимикаты, то сквозь дырку в контейнере увидел собственные ноги, свесившиеся с другой стороны. И в /росвет чуть правее правой ноги ему был прекрасно виден магазин, торгующий кулебяками, а на витрине магазина красовался роскошный самосвал. Тот самый самосвал. Грузовик полиция конфисковала, и на всякий случай сожгла магазин вместе с его владельцем и восемьюдесятью шестью продавщицами.

Но кактус не был обрадован этой вестью. Он лишь взглянул распухшими в пять раз от слез глазами на офицера, что принес ему сию радостную новость, и простонал:

"Дефауниция, моя Дефауниция! Где ты сейчас?" Он пнул ногой грузовик, от чего тот откатился в другой конец камеры и глядя в пустоту попытался сквозь пространство задать вопрос: "Чувстуешь ли ты на расстоянии мою любовь, Дефауниция? Знаешь ли ты, что здесь, в этой дыре страдает жалкий и никчемный кактусик, который готов ради тебя этот роскошный самосвал с кожаной обивкой салона и дворниками на ветровом стекле променять на простое мыло с веревкой?" Дворники, сидящие на ветровом стекле переглянулись и вздохнули: "Совсем плох парень. Пошли, подметем тюремный двор." Взяв веники и грабли они вышли, оставив страдать несчастного наедине с четырьмя стенами и одним окном с видом на стоматологическую клинику, один вид которой вызывал у заключенных гораздо больше мук и боли, нежели кованые сапоги начальника.

Ровно шестнадцатого числа кактуса приговорили к смерти. Он обвинялся в непредумышленном осквернении кровью коммерческого ларька и в попытке ввести правохранительные органы в заблуждение - когда кактус убегал путанными городскими закоулками, большинство преследователей заблудилось в них, пятеро были найдены лишь через восемь суток в безнадежном состоянии. Они были настолько пьяны, что безнадежно было спрашивать, как они там очутились. А один введенный в заблуждение жандарм был найден в безодежном состоянии на квартире своей любовницы... Имя любовницы всплыло в суде. Ее звали Дефауниция! Потрясенный услышанным кактус стоял ни глух ни нем, как "Бони-М". Ему показалось, что это потолок свалился на его желудок Дефауниция! Дефауниция! Вот где ты была, когда я делился с предсмертным Абрикосисом своей горькой душевной пилюлей! Он даже не расслышал своего приговора - самый страшный приговор уже заполнил все поры его души, что были раскрыты для ужаса. Он понял, что та самая дама в черном чулке с заплатками в форме флакончиков из-под медного купороса, что сидит на скамье свидетельниц, и чье лицо прикрыто прошлогодним номером "Пустынного гуммиарабика".

Это и есть ОНА. Предмет, нет, не предмет - существо его мечтаний и терзаний!

Лист газеты опустился и их взгляды встретились. В мгновение ока она прочитала в глазах кактуса все то, что он писал в своей душе на протяжении долгих месяцев.

Нет. На улице не прогремел гром. И даже не заиграла грациозная и помпезная музыка, как это бывает в фильмах в такие моменты. Охранник рывком оторвал кактуса от скамьи и дыша потным от сигарет ртом промямлил: "Допрыгался, одноногий голубок? Пошли, подышим в газовой камере свежим воздухом!" Кактус, ощущая неприятные покалывания свежевыкрашенных штыков в спину, ковылял по направлению к мрачной дверью с надписью "ингалляционные процедуры", Окружающий мир обрушивал на него шквал самых пестрых и непристойных шумов, но из всего этого аудио-смрада он слышал лишь один слабый, но отчетлвый звук - женский плач, доносящийся из зала суда. Дверь газовой камеры захлопнулась за ним, оборвав этот отголосок. Кактус умирал с улыбкой - больше никогда он не услышит этого плача поздно спохватившейся любви... Наконец-то он был счастлив - его муки кончатся, но на свете останется человек, который сохранит память о них...

... Санитары заворачивали тело кактуса в простыню, и заслышав отдаленный женский плач один из них замер на секунду и спросил: - Слухай, Агрегатор, а что это там такое рыдает? - А!! Ты никогда раньше не слышал? Так это же Дефауниция, она всегда ходит на суды, где приговаривают к смерти, ее это веселит. И вовсе она не плачет, это у нее смех такой по жизни. Помню неделю назад, когда Чикатило сажали на электрический стул она так громко ржала, что судья помиловал убийцу, лишь бы его нежные судейские уши не терзали эти ее гадкие всхлипы. Ну хватит базарить, бери тело, сам его донесешь - у него не хватает ноги и ушей, поэтому он легкий, работа для малолетнего грузчика...

Мир остался таким же как прежде... Мир опустел лишь на одну пятимиллиардную долю.