Игры эскулапов.
Михаил Зислис. Игры эскулапов.
Игры эскулапов.
Тело исчезло в открывшемся люке.
Доктор сдул дымок, вьющийся из ствола пистолета, и буднично произнес:
— Следующий.
Вошедший был похож на студента. То есть, был им. Пока пациент рассматривал замысловатые обои, испещренные тестами Роршаха, доктор читал его данные с плоского мониторчика на столе. Судя по всему, это был еще один y-меня-все-отлично.
— Я хочу повеситься, — сказал студент, глядя в глаза доктору.
Джонни Гуд, учится в Университете имени Эйнштейна на юриста. Собирается жениться на первой красотке курса, играет за команду университета, родители — преуспевающие банкиры…Все y него отлично.
— Джонни, что вызывает в тебе это желание? У тебя все отлично, через два года ты получишь диплом…
— Я хочу повеситься! Или утопиться…Хотя, смерть от воды — это страшно.
— Но почему?
Студент рассматривал стену.
— Почему? Мне скучно жить… У меня все просто отлично, но это не вызывает во мне ничего…нет отклика. Нет желания продолжать так жить.
"Вовремя его родители спохватились!".
Доктор уже почти решил, как будет его лечить. Покончить с этим побыстрее, ведь за дверью еще добрый десяток пациентов. И он вновь уткнулся в личные данные… Пульсирующая в голове мысль не давала ему покоя. Да, бывают осечки… Но надо пробовать, пробовать…
"Еще раз." — сказал себе человек, дававший клятву Гиппократа.
— Джонни, y тебя синдром хорошей жизни, как практически y каждого жителя нашей крошки Земли… — доктор сделал многозначительную паузу, чтобы дать студенту прочувствовать всю серьезность положения. — Я разработал новый метод, который позволит тебе быстро вылечиться. Только он пока не опробован. С минуту Джонни пытался пробить его взглядом, но ничего не вышло.
— Все когда-то бывает в первый раз, — сказал он твердо.
"Да".
— Ты играешь в шахматы?
— Нет, мне кажется…
— Отлично!
Джонни пожал плечами. При чем тут шахматы? Он ведь хотел уйти из жизни.
* * *
Компьютер сделал последний ход и объявил своим пошло-металлическим голосом:
— Победа программы на двадцатом ходу. Уровень человека повысился на 0.015 пункта.
Джон Гуд оттолкнулся от стола и вскочил со стула.
— Выпустите меня отсюда! Я не смогу выиграть!
— Терпение, Джонни, терпение. Я предупреждал тебя, что это трудно.
Доктор наблюдал за ним из-за односторонне-прозрачной перегородки. Надо же, всего двадцать минут прошло, а он уже рвется обратно! Но это и хорошо.
— Еще партию.
И Джонни сыграл. Без особой надежды, получил мат на двадцатом ходу. Потом еще раз. И еще. И не было ни одной партии, в которой мат бы не следовал ровно через двадцать ходов.
— Проклятие, — закричал студент, брызжа слюной, — я уже сто раз сыграл, эта машина издевается надо мной!
Доктор кивнул. Теперь его можно выпустить, безо всякого сомнения он излечился. Двое санитаров втолкнули Джонни в кабинет доктора.
— Проклятый ублюдок! — закричал Гуд, выведенный из себя подлостью компьютера. — Вы специально издевались надо мной?
— Сядь. Я вижу тебе уже лучше. Тебе ведь не все равно, ты уже не хочешь совершать самоубийство?
Доктор уловил момент, когда форвард футбольной команды швырнул к нему свое тренированное тело и воздел оба кулака, чтобы вмять его голову в плечи.
"Опять перебрал с нагрузкой!" — мелькнула мысль.
Пристрелянное оружие покинуло кобуру и две крупнокалиберных пули прошили лобные доли мозга рассвирипевшего студента. Он отвалился от стола и его тело рухнуло на пол, туда, где доктор уже не мог его видеть. Люк в полу вновь открылся, поглощая тело.
— Перебрал с нагрузкой, — мрачно сказал доктор.- Может уменьшить число ходов?
Он сдул дымок, вьющийся из ствола пистолета, и буднично произнес:
— Следующий.
14.05.1997.