Записки невесты программиста.

* * *

Свершилось! Наконец-то Сергей сделал мне официальное предложение руки и сердца! Спрашиваете, как это все было? Все было так, как и полагается!

Сергей позвонил вечером и сообщил, что завтра мы идем в очень хороший ресторан. Я поинтересовалась, чего надевать – туфли или кроссовки? Потому что это сильно зависит от того, каким образом мы будем туда добираться. Если на трамвае, то можно и в туфлях пойти, а если пешкодралом, тогда лучше кроссовки надеть. Сергей обиделся на этот бестактный вопрос и заявил, что заедет за мной на такси… К назначенному часу я в красивом вечернем платье уже была наготове. Когда в дверь раздался звонок и я открыла, то потеряла дар речи… За дверью стоял Сергей в смокинге и с огромным букетом цветов. Внизу, как оказалось, меня ожидал лимузин, в котором мы доехали до ресторана «Санта Фе». А там… Там было что-то умопомрачительное! Отдельный стол, стоящий на самом лучшем месте, четыре официанта которые нам прислуживали. Роскошное меню, кухня и все, как полагается: сначала аперитив и закуски, затем гордость этого ресторана – свиные ребрышки барбекю с отличным красным вином, после горячего блюда – шикарный коньяк и десерт – сладкие блинчики с горящим сиропом. Когда мы пили кофе «капучино», Сергей щелкнул пальцем, и к нам подошел оркестр, который начал исполнять «Бесса ме мучо». А во время исполнения этой песни Сергей сделал мне предложение. Разумеется, я не могла отказать, наши уста встретились и мы застыли в долгом поцелуе, которому почтительно внимали четыре официанта, стоящие поодаль от стола…

Именно таким мечтам я и предавалась, вспоминая, каким образом он мне сделал предложение в действительности. На самом деле, разумеется, все было совсем не так.

Сергей действительно позвонил накануне вечером, причем был в довольно игривом настроении. Трубку поднял папулька:

– Але, – раздалось там. – Это ты, моя дискеточка?

– Нет, – деликатно ответил папулька. – Это говорит дисковод. А дискеточка проходит форматирование на кухне. На нее должны записать рецепт приготовления пирога. Но я могу сейчас ее позвать, – и с этими словами папулька понес мне телефон…

– Але, – сказала я, взяв у папульки трубку.

– Да я уже в курсе, что ты але, – несколько невежливо сказал Сергей.

– Не поняла юмора! – начала было возмущаться я.

– Да не обращай внимание, – сказал он. – Это меня просто твой папулька сбил.

– А чего он такого сказал? – заинтересовалась я.

– Он назвал тебя дискеткой, – объяснил Сергей. – А себя – дисководом.

– Это бывает, – сказала я. – Папулька кого хочешь чем хочешь может назвать. Тебя-то он хоть никак не назвал? А то у него теперь любимое ругательство – «fискing реntiиm».

– Да, вроде, нет. Не успел. Или я не расслышал.

– Ладно, – говорю я. – Зачем звонишь?

– Услышать твой чудный голос, – комплиментит этот паршивец.

– Так я тебе и поверила!

– Почему это?

– Да потому что ты никогда не звонишь просто так, – объясняю я. – Только когда у тебя ко мне какое-то дело.

– Дела бывают разные, – туманно отвечает он. – Вот скажи, ты любишь всякие выставки?

– Просто обожаю! – обрадовалась я. – Особенно художественные. Всякое там современное искусство, концептуалистов и примитивистов.

– Это которые рисуют всякую чушь, а люди толпятся вокруг, изображая из себя шибко умных, и орут, как резаные: «Какая экспрессия! Какое глубокое проникновение в суть вещей!»..

– Ну, типа того, – соглашаюсь я. – Только дело же не в том – что кто орет, а в том, кто что видит в этих произведениях.

– Тогда зачем ради этого огород городить? – интересуется Сергей. – Всякие выставки и тому подобное? Возьми ведро с чернилами, вылей на пол, а после этого рассматривай пол до умопомрачения. Или эти художники какие-то специальные чернила используют?

– Вот ты, Серег, – говорю я, – ни фига не лирик. Ты чистый физик!

– Никакой я не физик, – злится он. – Я – программер, сисадмин и уже немножко постановщик задач.

– Постановщик задач? У меня в Windоws тоже есть постановщик задач, – хвастаюсь я своей осведомленностью.

– Ир, ну ты совсем! – уже вконец разозлился он. – В твоем паршивом Windоws – планировщик задач, а не постановщик!

– А-а-а-а, – говорю я. – Поняла! У папульки в армии был сержант Пилипенко – настоящий постановщик задач! Если чего надо было сделать, так что ставил задачу выполнить до обеда, а если не выполняли…

– Слышь, Ир, – говорит он каким-то скрипучим голосом. – Я не понял – ты на выставку со мной пойдешь или так и будешь твердить мне про каких-то чертовых сержантов?

– Пойду, – говорю я. – Так что за выставка. Какого художника?

– Почему обязательно художника? – удивляется он. – Выставки – они разные бывают. Эта, к примеру, бывает только раз в год.

– Ну, не томи, – я тоже начинаю нервничать. – Говори, чего там выставляется? Автомобили?

– Ты что, никогда автомобилей не видела? Вон, выходи на шоссе и наслаждайся выставкой с утра до вечера, – несколько невежливо говорит он.

– Ну а что тогда там показывают? – начинаю гадать я. – Неужели твои любимые компьютеры?

– Наконец-то! – радуется он. – Догадалась! Не прошло и года!

– Будешь грубить, – спокойно говорю я, – завтра пойдешь на выставку вместе со своими бабульками, которые тебе слоников на монитор поставили.

– Ой, – пугается он. – Не надо бабулек. Все, что угодно, но только не бабулек! Там крутейшая компьютерная тусовка собирается! Я и хотел тебя своим друзьям представить.

– Ага, – говорю. – Так ты меня, вроде как, в высший свет собираешься вывести?

– Ну, типа того, – неопределенно говорит он.

– И как мне одеваться на эту выставку компьютеров? – интересуюсь я.

– Покрасивше! – твердо отвечает Сергей. – Ты должна произвести впечатление. Я там человек уважаемый, так что смотри, не урони марку.

– Тогда давай разбираться, – говорю я, – на чей вкус «покрасивше». Потому что на твой вкус – я должна нацепить белую майку с надписью «Windоzе – сакс», джинсы, у которых вместо заклепок – винтики от компьютера и тому подобное. А на мой вкус, «покрасивше» – это вечернее платье с туфлями.

– Во-первых, не надо утрировать, – говорит он. – Никто тебя майку надевать не заставляет. Хотя вечернее платье, конечно, будет лишним.

– Ага! – радуюсь я. – Значит я все-таки угадала!

– Ничего не угадала, – снова злится он. – Просто в платье будет неудобно ходить по выставке. Это же все-таки не дипломатический прием. Мы там полдня будем болтаться. Так что одевайся со вкусом, но так, чтобы одежда не стесняла движение.

– ОК, – отвечаю я. – Надеваю халат и кроссовки.

– Все бы тебе шутить, – говорит он. – Я думаю, что майки с джинсами будет вполне достаточно.

– А на майке написать «Windоzе – сакс?» – невинно спрашиваю я.

– Ни к чему такие крайности, – твердо говорит Сергей. – Вполне достаточно будет написать просто «Linих – rиlеz!» и все.

– Ладно, – говорю я. – Как-нибудь сама разберусь, что мне надеть.

– Ир… – начинает было он.

– Никаких «ир», – твердо говорю я. – Сама разберусь. Но ты не волнуйся, не посрамлю тебя перед твоими компьютерщиками. Мне и самой интересно на них посмотреть. В каких кругах я общаюсь – ты уже видел. Так что теперь посмотрю, в каких кругах мой благоверный общается.

– А я твой благоверный? – интересуется он.

– Если верный, тогда, конечно, благо, – твердо отвечаю я. – А если вдруг не сильно верный, тогда я тебе манипулятор оторву.

– У нас принято говорить – «процессор», – веселится он.

– Зря веселишься, – говорю я. – Плохо будет и манипулятору, и процессору.

– Ладно, Ир, – говорит Сергей. – Мне пора еще программу дописывать. А тебе, насколько я понимаю, надо заканчивать процесс обучения готовки пирога. Ты давай, учись готовить. Это дело нужное и полезное!

– Да без тебя знаю, что полезное. Передавай привет своим блондинкам в Интернете, – говорю я.

Сергей опять начинает было возмущаться, но я его не слушаю и кладу трубку. Мда-а-а. Чего завтра надеть-то? Вечернее платье, конечно, не вариант, но и на его «интернетовских подруг» я походить тоже не собираюсь. Ладно, завтра будет видно…

Я перед походом на эту выставку даже в институт не пошла. Как-то не сложилось. Все утро собиралась-собиралась, даже сумку свою институтскую попыталась разгрести, чтобы легче было идти в родной институт. Но там обнаружился какой-то номер журнала «Отдохни», я зачиталась и всюду опоздала. Ну и ладно. Зато успела должным образом подготовиться к выставке. Все-таки, меня первый раз выводят в «программистский свет». Надо не ударить лицом в грязь.

Где-то в одиннадцать позвонил жутко возбужденный (я имею в виду голос) Сергей.

– Але-е-е-е, Ирка-а-а-а! – заорал он в трубку.

– Здравствуй, Сережа, – вежливо ответила я. – Ты что, в дупель пьяный?

– Нет, – ответил он. – Пока нет. Пока точно нет. Пьяный я буду ближе к вечеру, потому что выпить на «Комтеке» – дело святое!

– Приличные люди выпивают дома или в ресторане, а не сидя на каких-то камтеках, – твердо ответила я. – Кстати, а что такое этот «камтек»?

– «Комтек», Ирка, это «Комтек»! – пояснил мне Сергей все тем же возбужденным голосом.

– Сереж, – осторожно сказала я. – А ты, случаем, наркотики не употребляешь? Особенно сильнодействующие.

– Нет, – твердо ответил он. – Уже давно доказано, что Линукс наркотиком не является, хотя и дает сильное привыкание.

– Тогда почему ты языком болтаешь уже несколько минут, а толком ничего сказать так и не можешь? – поинтересовалась я. – Во сколько выставка, где проходит, как, где и во сколько мы будем встречаться?

– Ир, да не кипятись ты, – объясняет мне он. – Просто у нас, программеров, эта выставка раз в году случается. Поэтому я весь дрожу в предвкушении. А «Комтек» – это название выставки.

– Понятно, – отвечаю я. – А что означает «ком-тек»? Компьютерный «тек»? Что такое «тек»?

На другом конце трубки послышалось томительное молчание.

– Але, – сказала я, – ты там не умер?

– Нет, – отвечает он. – Я думаю, что такое «тек». Уже пять лет на эту выставку хожу, но ни разу не задумывался на эту тему.

– Да вы, мужики, все такие, – довольно говорю я. – Ненаблюдательные и незадумчивые. Как мы только вас терпим?

– А вот нас, мужиков, я попрошу не касаться вашими едкими язычками, – с негодованием говорит он. – Сначала Ехсеl освой, а потом уже наезжай на программеров! Я программеров в обиду не дам, – неожиданно разбушевался он. – Я сам – программер. И я, если хочешь…

– Да ничего не хочу, – лениво говорю я. – Серег, вот вы, мужики – программеры и не программеры, орете, как больные слоны, мол, «женщины по телефону болтают сутками… женщины по телефону болтают сутками», а сам как позвонишь на две минуты, чтобы передать информацию, так разговор с тобой затягивается на час или два, не меньше. Все болтаешь, болтаешь и растекаешься мыслью по древу.

– Нет такого выражения «растекаться мыслью по древу», – мрачно говорит Сергей. – Есть выражение «растекаться мысью по древу». «Мысь» – это белка по-древнерусски.

– Интересное кино, – говорю я. – Ты у меня постоянно мыслью по древу растекаешься, а выражения такого нет?

– Нет, – твердо говорит он.

– Это у вас нет такого выражения, – победно говорю я. – А у нас – есть!

На том конце трубки снова потрясенно замолчали.

– Короче, – говорю, – программер. Во сколько и где встречаемся? Уж будьте любезны запрограммировать для меня место встречи поточнее.

– В 12 часов, – начинает бурчать он, типа обидевшись.

– Громче! – говорю я, потому что ненавижу, когда бурчат в трубку.

– В ДВЕНАДЦАТЬ ДНЯ-Я-Я-Я-Я-Я! – орет он так, что у меня правая барабанная перепонка чуть ни склеилась с левой.

– Благодарю вас, сэр, – говорю я ледяным голосом. – Леди все расслышала. А вы, сэр, если намерены по-прежнему орать, как кастрированный бабуин, то положите сначала трубку. Потому что я вас и без трубки прекрасно услышу.

– Тебе не угодишь, – бурчит он. – То тихо тебе, то громко. Какая ты привередливая – ужас. Я раньше в тебе такого не замечал.

– И что ты этим хочешь сказать? – интересуюсь я. – Что мне будет отказано в чести сопровождать тебя на этот «Комтек»?

– Ну.., – начинает он.

– Что-о-о-о-о-о?!?!?!

– Да нет, нет, – заторопился он, – конечно, ты не будешь лишена этой чести. – Встречаемся в 12 дня на остановке 905 года у шашлычной, которая теперь аптека в полдень.

– Сергей, – говорю, – с печалью в душе, но я вынуждена вам сообщить страшную новость – вы пьяны в дым!

– Это почему это?

– Да потому что ты несешь всякую чушь! Что значит «на остановке у шашлычной, которая теперь аптека»?

– Это значит, что там раньше была шашлычная, – объясняет он.

– Ну?

– А теперь там кобзоновская аптека!

– Что значит «кобзоновская аптека»? – интересуюсь я. – Там сырые яйца для голоса продают, что ли?

– Откуда я знаю, что там продают? – сердится он. – Кобзоновская аптека – и все. Я туда и не заходил ни разу.

– Как я узнаю, что это кобзоновская аптека? – снова интересуюсь я. – Там вывеска такая висит, что ли?

– Да не висит там никакой вывески! – снова злится он. – Но все знают, что это кобзоновская аптека. У кого хочешь спроси!

– Сереж, – говорю я очень тихо. – Я уже давно в курсе, что существует огромная разница между мужчиной и женщиной в восприятии окружающего мира. С этим, увы, приходится считаться.

– Это ты к чему? – подозрительно спрашивает он.

– Я к тому, что только мужики могут назначать встречу на остановке у бывшей шашлычной, где теперь кобзоновская аптека. Лично я не смогу попасть на встречу, используя подобную систему координат. Там метро рядом есть?

– Есть, – отвечает он. – Улица 1905 года.

– Давай встретимся на этой станции в центре зала, – предлагаю я. – Самый удобный способ. А потом поведешь меня хоть к шашлычной, хоть к Кобзону, хоть куда.

– В центре зала плохо встречаться, – авторитетно заявляет он. – Потеряемся в момент!

– Предлагай другой вариант, – терпеливо говорю я.

– Давай у эскалатора последнего вагона, который на самом деле первый из центра, – предлагает он. – Только сверху, а не снизу, если смотреть сверху. Оттуда удобно выходить к бывшей шашлычной.

Я некоторое время потрясенно молчу. Потом тихо говорю:

– Сереж, ты меня любишь?

На том конце тут же появляется напряженное молчание.

– Я тебе сейчас задумаюсь! – взрываюсь я.

– Да нет, – говорит он. – Конечно люблю и все такое. Просто хотелось как-то покрасивее выразиться.

– Не трудись, милый, – говорю я. – Не выражайся. Просто если ты меня любишь, пообещай исполнить одну необременительную, но важную для меня просьбу.

– Обещаю, – важно говорит он, – если это меня не обеременит.

– Встреться со мной в центре зала метро «Улица 1905 года», – просительно говорю я. – После этого веди меня, куда хочешь.

– Ну хорошо, хорошо, – бурчит он. – Хотя я не понимаю, почему ты не врубаешься. Ведь это так просто. На том месте была шашлычная…

– До встречи, милый, – говорю я и вешаю трубку.

На всякий случай, я приехала за 15 минут до назначенного срока. В метро, как ни странно, уже ощущалось присутствие выставки. По перрону гуляли странного вида молодые люди, на многих из которых были нацеплены таблички с какими-то именами и цифрами. По виду подавляющее большинство было точь-в-точь похоже на Сергея, когда я его первый раз встретила: джинсы, свитер, длинные волосы и совершенно отсутствующий взгляд, погруженный куда-то внутрь.

Наконец, заявился мой благоверный, который спустился сверху. И тут только я заметила, насколько благотворно на него повлияло общение со мной. Конечно, фрак с бабочкой он не надел, но выглядел вполне прилично, и даже от недавно сделанной прически еще что-то осталось. Но самое главное – взгляд! Взгляд у него уже не был обращен только куда-то внутрь себя, как у остальных программистов. Я так думаю, что это исключительно моя заслуга.

Сергей прибежал, несколько запыхавшись, и заявил, что пора отправляться наверх, потому что народ уже собрался, и все только нас и ждут. Я ответила, что, собственно, и не собиралась торчать в метро до вечера, поэтому мы отправились наружу… Вышли из метро и Сергей меня быстро повел к этой кобзоновской аптеке, где напротив раньше была шашлычная, и где, по его словам, собиралась вся эта программистская камарилья.

Пришли. Рядом со входом в аптеку действительно толпился народ довольно странного вида. Там были как совсем молоденькие ребята, так и довольно взрослые. Но у всех в лице было что-то общее, как будто я попала на встречу одной баскетбольной команды. Почти у каждого на одежде был прикреплен прямоугольничек с именем и какими-то цифрами.

– Хай, пипель! – приветствовал Сергей эту компанию. – Знакомьтесь – это Ирина. Моя боевая подруга.

– Привет, – сказал мне один высокий парень. – Я – сто три точка двадцать три.

– А я, – сказал другой, – сто двадцать девять точка пятнадцать.

– Четыреста семьдесят седьмой, – представился приятного вида молодой человек в очках.

– Триста пять пятнадцать, – лихо щелкнул каблуками еще один.

И вот так вся толпа называла мне какие-то цифры. И только один, слава Богу, цифры не называл, а представился как Энола Гей. Красивое имя. Где-то я его, кстати, слышала. Наконец, все познакомились и стали обсуждать, как им добираться до выставки. Я у Сережи тихонько спросила:

– Сереж, а они все бывшие зеки или наоборот – нынешние космонавты?

– В каком смысле? – не понял он.

– В том смысле, что они все друг друга какими-то цифрами называют, как бывшие зеки. Или космонавты.

– А что, космонавты друг друга тоже цифрами называют, как и мы? – поинтересовался Сергей.

– Не знаю, – говорю я. – Но у них же тоже есть какие-то цифры и позывные. «Земля, земля, я – борт 1923», – процитировала я.

– Понятно, – сказал Сергей. – Могу тебя успокоить. Мы не космонавты. Мы – фидошники!

– Фи, – говорю я, – чего?

– Фидошники, – объясняет он. – Члены международной сети Фидо.

– Что за сеть-то? – интересуюсь я. – Сеть сбыта наркотиков?

– Да ну тебя, Ир, – опять злится он. – Что за шуточки опять? Это компьютерная некоммерческая сеть.

– А Интернет? – спрашиваю я.

– Что Интернет? – не понимает он.

– Ну, Интернет же есть. Зачем еще какие-то сети?

– Фидо – некоммерческая сеть, – объясняет он. – Там никто ни за что никому не платит. Поэтому в ней процветают нормальные человеческие взаимоотношения. А Интернет – коммерческая сеть и построена на товарно-денежных отношениях. Поэтому сакс. В смысле – маст дай.

– А в Фидо тоже есть грудастые блондинки? – интересуюсь я, вспоминая папашкины ночные увлечения.

– В Фидо есть грудастые блондинки, – твердо говорит Сергей. – Только они члены сети, а не манекены на фотографиях. И ты их сегодня увидишь, потому что на выставке состоится крутейшая встреча фидошников всех времен и народов.

– Круто, – говорю я, – и все такое. Только я одно не понимаю: как может нормально существовать какая-то структура, в которой не платятся деньги. Это же будет сплошной бордель.

– Это твой Интернет – сплошной бордель, – злится Сергей. – А Фидо преспокойно существует уже лет десять.

– Слушай, – говорю, – ну если там блондинок нет, то что там есть? Какие сайты?

– Там сайтов вообще нет, – объясняет он. – Там есть только эхоконференции для общения. Ньюсы, если говорить по-интернетовски.

– То есть там только трепология и больше ничего? Никакой полезной информации? Тогда понятно, как вся эта бодяга существует без денег, – говорю я.

– Ничего ты не понимаешь! – совсем разозлился он. – Это не трепология, а ОБЩЕНИЕ. Въезжаешь? Общение!

– Да въезжаю, не волнуйся, – успокаиваю его я. – Называй это как хочешь. Хочешь общением, хочешь обменом мнениями. Мне-то какая разница, как эта трепология называется?

Сергей скорчил такую рожу, как будто съел лимон.

– Да ладно тебе кукситься-то, – говорю я. – Никто твою разлюбимую фиду не трогает. Кстати, мы когда-нибудь пойдем на выставку, или сюда должна еще одна колонна зеков подойти?

Сергей быстро ринулся в толпу этих фидошников, долго там что-то обсуждал, потом вернулся и заявил, что сейчас рассядемся по машинам и поедем. И тут только я обратила внимание на то, что рядом с тротуаром и на тротуаре стоит большое количество всяких транспортных средств, начиная от запорожцев и заканчивая довольно крутыми иномарками, на стеклах которых тоже были нарисованы какие-то цифры и знаки.

– Слушай, – говорю я Сергею. – А у вас в этой фиде не только программисты состоят?

– Во-первых, – говорит он важно, – ФИДЕ – это ФИДЕрация шахмат. А наша сеть называется Фидо.

– По-моему, я это название где-то слышала, – морщу лоб я. – В американских мульфильмах. Там так называли собачку. А в другом мультфильме – динозавра. Это же, если я не ошибаюсь, нарицательное имя дворовой собачки, типа Шарика или Бобика.

– Ну да, – несколько сконфуженно отвечает он. – Именно так и есть. Том Дженнинг – создатель Фидо – назвал сеть в честь своей собачки. Фидо вообще была изначально создана для общения «голубых», потому что Дженнингс был геем.

– Боже! Куда я попала! – ужаснулась я.

– Да ты не волнуйся, – успокоил меня он. – Сейчас в сети нет голубой направленности. Наоборот, в ней состоит целая группа людей, которая активно борется с голубыми.

– А чего борются-то? – поинтересовалась я.

– Да черт их знает, – махнул рукой он. – Наверное, их голубые к себе не берут, вот им и обидно. Да ты эту группу сама сегодня увидишь. Там много всяких разных людей будет. Фидо сейчас сильно разрослось, так что кого только там не встретишь. От прыщавых юнцов до управляющих банков.

– Ну, насчет юнцов я верю сразу, – призналась я. – А вот управляющего банком в этой тусовке я себе как-то слабо представляю.

– Сейчас представишь, – довольно сказал Сергей и вдруг заорал на всю улицу: – Юр! Ком цу мир, плиз!

К нам подошел мужик лет сорока, довольно вальяжного вида. Сергей меня ему представил, мужик протянул руку и тоже называл какие-то циферки.

– Ну чего, – спросил его Сергей, – мы на Комтек тронемся когда-нибудь или нет?

– Все в наших руках, – сказал мужик и подмигнул мне. – Сядем и поедем. Пошли, подброшу вас на своей колымаге…

Колымага у мужика оказалась солидная – «Lаnd Сrиisеr». Даже у моего папульки машина попроще. Мы стали пробираться по направлению к выставке, а я спросила у мужика:

– Юра, а вы, простите, кем работаете?

– Управляющим в банке, – спокойно ответил он.

– Да-а-а-а?

– Ну да. Конечно, банк небольшой, это тебе не «Менатеп», но свою денежку зарабатываем.

– А чего, простите, делаете в этой тусовке, раз вы такой солидный человек? – поинтересовалась я.

– Во-первых, – сказал мужик, – мне нравится конференции читать. У нас же в банке работа неравномерная. То на несколько дней запарка жуткая, а то сидишь – делать абсолютно нечего. Вот я и читаю всякие конференции о видео, о машинах. Потом, на этой тусовке тоже отдыхаешь душой. Мне же по работе со всяким народом встречаться приходится. Иногда такие хари попадаются – потом заснуть неделю не можешь. А здесь – люди не испорченные деньгами. Простое человеческое общение. Вот я сегодня подъехал к этому сборищу, подходит парень шестнадцатилетний и говорит: «Ух ты, чувак, какая у тебя тачка крутая! Дашь порулить?».. Ну не прелесть? Где еще встретишь подобную непосредственность?

– В общем, логично, – говорю я. – А что, эти… как их… конференции действительно интересно читать?

– Конечно интересно! – вякнул было Сергей с заднего сидения, но я бровями сделала ему знак помалкивать.

– Как тебе сказать.., – пожал плечами Юра. – Когда очень интересно, а когда кучу всякой дребедени приходится перелопачивать, чтобы найти полезную информацию. Понимаешь, это что-то вроде клуба по интересам, куда может прийти любой желающий. И все это общение регулируется достаточно стихийным образом, что создает довольно своеобразную атмосферу. Но мне нравится. Даже затягивает. Я же в машинах хорошо разбираюсь. И знаешь как приятно, когда в автомобильной конференции начинаешь чего-нибудь объяснять, а тебя, раскрыв рот, слушает несколько тысяч человек.

– Понятно, – говорю я и только открываю рот, чтобы еще кое-что спросить, как Юра тормозит машину и говорит:

– Все, приехали. Вылезаем.

Перед выставкой толпилось совершенно дикое количество народа. Честно говоря, такого ажиотажа я не видела даже на концерте Бориса Гребенщикова.

– Слушай, – толкнула я в бок Сергея, – а чего здесь столько народу столпилось? Прям как на рок-концерте.

– Тоже мне, сравнила, – презрительно бросил Сергей, продираясь сквозь толпу, – какой-то замшелый рок-концерт с выставкой новых технологий. Человечество хочет двигаться дальше, поняла?

– «Двигаться дальше…», – запел Юра из того же Гребенщикова.

– Ну, Гребенщиков не такой уж и замшелый, – обиделась я.

– Конечно замшелый. «Он Бог! От него сияние исходит», – с издевкой процитировал Сергей слова из фильма «Асса». – Между тем, все сияние – от выпитого портвейна.

– Слушай, – разозлилась я, – будешь наезжать на Гребня, пойдешь знакомиться с новыми технологиями в одиночестве. Меня и старые технологии вполне устраивают. По крайней мере, в тех областях, которые меня интересуют, ничего принципиально нового пока не изобрели.

– Да ладно тебе, – сказал Сергей, – разобиделась из-за своего Наполеона из подвала.

Я молча выдрала у него руку и стала продираться в обратную сторону. Сергей меня быстро догнал, схватил за руку и забормотал:

– Был неправ, вспылил, я совершенно не имел права так говорить, признаю свою ошибку, можешь пнуть меня ногой в живот, считай, что я заплакал и извинился.

Я заржала и его простила. Все-таки, не умею долго сердиться. А он иногда бывает такой забавный, когда не зацикливается на своих компьютерах. Мы вернулись к ожидающему нас Юре и стали снова протискиваться ко входу.

Наконец, мы оказались у самых ворот.

– Слушай, – спросила я Сергея. – А у тебя пригласительные на выставку есть?

– Нет, – ответил он.

– У меня тоже нет, – признался Юра.

– А как же мы пройдем?

– Да очень просто, – объяснил Сергей. – Во-первых, можно купить билеты…

– Ну да, – возмутилась я. – Ты посмотри, какой хвост за ними стоит.

– Во-вторых, – продолжил он, – тут куча фидошников болтается с пригласительными. Фидошники по своей привычке к халяве билеты никогда не покупают, а заранее всеми мыслимыми и немыслимыми способами достают пригласительные.

– Ну, а нам-то что с их пригласительных? – не поняла я.

– Дело в том, – сказал Сергей и сделал горделивое выражение на лице, – что меня в этой сети очень хорошо знают. Я, можно сказать, живая легенда этой сети.

– Да что ты говоришь? – делано восхитилась я. – Прям-таки живая легенда?

– Ну, – подтвердил Сергей и напыжился еще больше. – Номер из первой сотни – это что-нибудь, да значит!

– Из какой первой сотни? – не поняла я. – У вас там что – военизированное подразделение?

– Да нет, – недовольно ответил Сергей. – В Фидо компьютерные адреса делятся на две категории – узлы и пойнты узлов. Узел – это самостоятельная почтовая станция. Они нумеруется от нуля и по возрастающей. У каждого узла могут быть свои фидошные сосунки – в смысле, те люди, которых он кормит почтой. Но пойнтовые номера могут быть любые, а узловые даются строго по порядку. Номера из первых двух сотен – это старейшины Сети, которые участвовали в ее создании и становлении. Поэтому узел из первых сотен – это как член Партии с 1917 года. Поняла?

– Ну, поняла, – сказала я неуверенно. – И что, если у тебя номер меньше двухсот, то тебя все должны любить?

– Не обязательно любить, – поджал губы Сергей. – Но уважать – точно должны. Тем более, что я активный участник Сети, и меня многие знают по псевдониму.

– А какой у тебя псевдоним? – заинтересовалась я.

– Strаngеr, – тихо и очень значительно произнес Сергей.

– Очень круто, – тихо и так же значительно восхитилась я.

– Это точно, – подтвердил Юра. – Серегу в Фидо каждый знает.

Сергей опять сделал горделивое выражение на лице.

– Слышь, странник, – не выдержала я. – Хорош гордиться своей персоной. Иди пригласительные доставай. Сколько можно здесь париться?

Сергей снова поджал губы (обидчивый он сегодня был – просто до ужаса), достал из кармана табличку, на которой было написано SТRАNGЕR, и нацепил ее на свитер. После этого мы стали медленно прохаживаться вдоль ряда молодых людей, стоящих перед входом на выставку.

– Ух, ты, – вдруг вскричал один из них. – Сам Strаngеr пожаловал! Strаngеr, привет! А я.., – тут он назвал какую-то цифру.

– Здорово, – степенно ответил Сергей, не теряя достоинства.

– На выставку собрался? – поинтересовался парень.

– Ну да, – кивнул Сергей. – Только пригласительные не успел достать.

– Ну, это не проблема! – развеселился парень. – Легенде сети Фидо три пригласительных найдутся в один момент, – и он полез в карман…

Сергей кивнул мне головой, мол, смотри и тащись от того, как меня уважают, и протянул было руку за пригласительными, которые парень уже достал из кармана…

– По полтиннику легенде Фидо три пригласительных найдутся в момент, – закончил свою фразу парень и протянул билеты Сергею.

Сергей от неожиданности даже икнул.

– Как это – по полтиннику? – спросил он парня. – Билеты продаются тоже за полтинник!

– Ну, билеты, – сказал парень. – За ними сколько стоять надо. А у меня – две секунды, после чего вы уже на выставке.

– Ладно, давай свои пригласительные, спекулянт фигов, – процедил Сергей, протягивая деньги. – Кормишь их бесплатно почтой, кормишь, так даже вшивого пригласительного не могут дать без того, чтобы не ободрать, как липку.

– Так то Фидо, а то жизнь, папаша, – сказал парень, посмеиваясь.

– Какой я тебе папаша? – в момент озверел Сергей, но мы с Юрой схватили его за рукав и потащили ко входу.

По территории выставки сначала мы шли молча.

– Приятно, все-таки, осознавать, – не удержалась я, – что тебя так уважают в Сети.

– Особенно, – подхватил Юра, – если у тебя номер из первой сотни.

– Просто готовы разорваться, чтобы услужить, – подпустила я еще одну шпильку.

– Главное – совершенно бесплатно! – согласился Юра.

– Всего-то по полтинничку на рыло, – продолжила я, но тут Сергей заявил, что если мы оба не заткнемся, то можем дальше продолжать знакомиться с выставкой уже без него.

Тут Юра увидел в толпе знакомое лицо, бросил нам: «Увидимся на площади», после чего растворился. А мы с Сергеем пошли обходить павильоны…

Если честно, то ходить с ним по выставке было не очень приятно. Мне так все нравилось, вокруг было столько всего интересного, поэтому хотелось остановиться у каждого стенда, подробно все осмотреть и задать вопросы, но Сергей тащил меня вперед, как танк, бормоча: «Это старье. Это – вообще барахло. Они что, с ума сошли – такое на выставку представлять? Такая карта у меня в компе уже год стоит», и так далее.

Впрочем, у некоторых стендов он останавливался и суровым голосом начинал задавать вопросы девушкам-консультанткам. Видно было, что девушек он ставил в тупик, они пытались было изворачиваться, но Сергей быстро-быстро начинал сыпать какими-то техническими терминами и характеристиками, от чего девушки быстро сникали и готовы были залезть под стойку. После чего мы с победой удалялись, а я краем уха слышала, как девушка бурчала начальству: «Опять умник попался. Почему, интересно, нам для выставки оружие не выдают? Я бы всех их перестреляла».

Честно говоря, меня совсем не радовали эти его дуэли с персоналом, потому что непонятно, какая цель при этом преследовалась. Показать, какой он умный и разбирающийся? Я это давно знаю, а девушки вряд ли приходили в восторг от того, что он их ставил в тупик. Впрочем, в какой-то момент мне повезло. Сергей в толпе встретил своего старого знакомого и начал с ним длинный разговор, так что я успела вдоволь изучить ближайший стенд, где меня сфотографировали цифровой камерой, поместили фотографию в компьютер, сделали несколько вариантов новой прически, варьируя цвет волос, после чего самый лучший вариант распечатали на принтере. Получилось – просто класс! Я понесла было фото Сергею, чтобы похвастаться, но он презрительно заявил, что на его компьютере сделать такое же – пара пустяков. На вопрос, почему он это раньше не делал, Сергей заявил, что, дескать, я его об этом не просила. Я промолчала, и мы снова начали диким галопом бороздить огромные павильоны выставки.

Наконец, вышли на улицу и увидели большую толпу народу, толпившуюся на площади между тремя павильонами. Толпа была довольно разношерстной, буйной и шумела, как лондонские футбольные фанаты.

– Фидошники буянят, – сказал Сергей, и в голосе его зазвучала плохо скрываемая нежность. – Пошли, – кивнул он мне, – потусуемся.

– А как же выставка? – растеряно спросила я.

– Далась тебе эта выставка, – отмахнулся Сергей. – Я тебе все это дома покажу. Главное на этой выставке – тусовка. Пошли!

И мы отправились по направлению к этой толпе.

Толпа фидошников представляла собой нечто весьма странное. Впрочем, я не особенно удивилась, потому что подобное сборище, только в миниатюре, уже видела часа два назад у метро. Здесь же было примерно то же самое, только в количестве нескольких сотен человек. И та же, бросающаяся в глаза, разношерстность в возрасте: подростки 12-14 лет, тинейджеры, студенты, двадцатипятилетние аспиранты-практиканты, тридцатилетние мужики, сорокалетние пузаны и даже пятидесяти-шестидесятилетние старперы, которые изо всех сил старались казаться своими на этом празднике жизни. Тон задавали в основном 25-30 летние, хотя тинейджерская тусовка временами образовывала свои собственные островки, где более старшее поколение не наблюдалось. Почти на всех были таблички с циферками, и почти все пили пиво. Чуть в стороне от основной толпы располагалась еще одна тусовка, довольно потрепанного вида, где пили уже водку.

– Сереж, – осторожно спросила я. – А в чем радость?

– В каком смысле? – не понял он.

– В чем, говорю, заключается радость здесь тусоваться? – несколько расширила вопрос я. – Неужели тебе нравится дуть пиво на улице, ходить от одного человека к другому и перебрасываться ничего не значащими фразами? Вот смотри, мы тут стоим минуть десять, к тебе подошло уже человек двадцать, а все общение заключается в диалоге: «– О! Strаngеr! Здорово! Как дела? – Все путем! – Ну, молодца! Пива не хочешь? – Спасибо, у меня есть. – Ну, лады. Я тогда пошел. – Пока». И все. Это что, интересно?

– Понимаешь ли, Ир, – сказал он, – эти люди довольно тесно общаются друг с другом в течение нескольких лет. Многие уже стали просто-таки близкими друзьями. И подавляющее большинство из них ни разу не видело друг друга в лицо. Но согласись, что хотелось бы знать в лицо своего собеседника, с которым ты частенько общаешься.

– Если честно, – призналась я, – то я никогда не понимала, как можно общаться письменно, ни разу не увидев человека в лицо и не зная его голоса.

– А мы, тем не менее, общаемся и даже находим в этом удовольствие. Но живьем человека все равно хочется увидеть. Вот поэтому фидошники (да и интернетчики) стараются время от времени где-то собираться, чтобы просто посмотреть друг на друга. Тем более, что при личном общении можно уладить многие конфликты.

– Кстати, о конфликтах, – оживилась я. – Ты говорил, что у вас там иногда такие словесные драки происходят, что только держись. Из-за этого мордобой при встрече не возникает?

– Да наоборот, – сказал Сергей. – Народ-то в Сети, в основном, – довольно мирный. Это в переписке каждый старается свою крутость показать, а поставь их лицом друг к другу, так самые непримиримые враги выпьют пива, и с того момента станут лучшими друзьями.

– Ой, ну прям идиллию ты мне нарисовал – с ума сойти, – не удержалась я. – Чего же они не целуются, раз все так сладко?

– Слышь, Ир, – довольно спокойно спросил Сергей, – ты хочешь информацию получить для того, чтобы поиздеваться надо мной, или тебя действительно это интересует? Если тебе хочется поиздеваться, тогда выбери себе какой-нибудь другой объект.

– Опять разобиделся! – всплеснула руками я. – Кто тебе что сказал? Я же просто интересуюсь. Пытаюсь понять, что они находят в этом общении.

– Я же тебе объясняю, – терпеливо сказал Сергей, – что они сюда приходят не общаться. Общения им достаточно в Сети. Они сюда приходят просто для того, чтобы посмотреть друг на друга. Ничего другого им не надо. Кроме того, на подобных тусовках часто появляются так называемые кумиры Сети, поэтому многие приходят посмотреть именно на них.

– А кто для них является кумирами? – поинтересовалась я.

– Ну, понимаешь, в Сети всегда есть люди, которые достаточно известны. Причем эта слава может быть несколько типов. Кто-то известен своими рассказами или письмами. Это вариант литературной славы. Другой известен тем вкладом, который он делает для развития Сети – это может быть крупный узел, который перегоняет через себя огромный объем почты. Это вариант так называемой технической известности. Третий вариант – должностная известность. В Сети нет как таковых руководителей, но есть координаторы – люди, которые отвечают за работоспособность и развитие определенных технических структур Сети. Эти должности – выборные. Причем человек, занимающий подобную должность, тратит на нее довольно большое количество времени (а главное – нервов), но не получает за это ни копейки, потому что Сеть – некоммерческая.

– А зачем же тогда он этим занимается? – удивилась я.

– Исключительно из любви к Сети, – объяснил Сергей.

– Странная какая-то это любовь, – поджала губы я. – Больше похоже на извращение.

– Да что ты в этом во всем понимаешь?! – рассердился Сергей.

– Молчу, молчу, – замахала руками я. – Молчу и глубоко уважаю ваши законы. Хотя они мне и кажутся идиотскими.

Сергей снова открыл было рот, но я быстро проговорила:

– Так чего по поводу известных людей? Значит слава литературная, техническая и должностная. Все?

– Не все. Есть еще слава Герострата, – сказал Сергей.

– И что за храмы они сжигают?

– Никакие храмы они не сжигают. Просто есть люди, у которых не получается хотя бы чем-то выделиться в Сети. Литературных способностей у них нет, на технические вещи не хватает ума, координаторство им никто не доверит по той же причине нехватки мозгов, поэтому для них остается только один способ выделиться – руганью и оскорблениями.

– Ну, типа слона и моськи, – догадалась я.

– Во-во, – согласился Сергей. – Моську же все равно заметят, какой бы маленькой и вшивой она ни была, и как бы от нее плохо ни пахло. Но гавкает громко, поэтому из толпы выделяется.

– Неужели кого-то действительно привлекает подобный вариант славы? – пожала плечами я.

– Еще как, – ответил Сергей. – Самое смешное заключается в том, что подобных людей в Сети (причем в любой Сети) – не так уж и мало. Большинство к ним относится просто брезгливо, но зато они удостаиваются определенной известности в среде себе подобных. Точнее тех, кто хотел бы прославиться подобным образом, но даже на это не способен.

– Мда-а-а-а, – сказала я. – Выходит, ваше Фидо – прям чистый слепок с окружающей действительности. В жизни же все примерно так и происходит. А я-то думала, что виртуальное общение чем-то отличается от обычной жизни.

– С какой стати ему отличаться? – удивился Сергей. – Те же люди. Те же проблемы. То же общение. Правда, в этом общении участвует сразу довольно большое количество народу, так что легче выделиться, но законы… Насчет законов ты права – все то же самое.

– Strаngеr! – вдруг заорал какой-то выскочивший из толпы мужик. – Пойдем со мной на секундочку, я тебя со своими пойнтами познакомлю!

– С какими это понтами он тебя познакомить хочет? – подозрительно спросила я, схватив Сергея за рукав.

– Да не с понтами, а с пойнтами, – объяснил Сергей. – То есть с людьми, которые у него кормятся почтой.

– Надоела мне эта ваша терминология, – поморщилась я, но Сергея отпустила с условием, что он вернется не позже, чем через десять минут.

Сама же я осталась на месте и продолжала наблюдать за этой странной толпой. Через пару минут из гущи народа вынырнул здоровенный пузатый парень в очках, держащий в руке банку с пивом. По его виду и мутным глазам было заметно, что банка находится в процессе присоединения к нескольким товаркам, уже булькающим у парня в животе.

– Это все – мафия! – сообщил мне парень без всяких «здрассте-досвидания».

– Кто? – полюбопытствовала я.

– Они, – сказал парень твердо. – Начальнички нашей помойной кучи. Мафия – все, как один!

– А в какой помойной куче вы состоите? – полюбопытствовала я.

– Да в той же, что и ты, – удивился парень. – В Пидо.

– Вы что-то путаете, – твердо сказала я. – Ни в каком Пидо я не состою. И мой парень – тоже. Он состоит в Фидо.

– А кто у тебя парень? – полюбопытствовал толстяк.

– Сергей, – ответила я. Но заметив, что это имя у толстяка не вызвало никаких ассоциаций, вспомнила серегину кличку: – Strаngеr его у вас зовут.

– А-а-а-а-а-а, – обрадовался толстяк. – Так он тоже среди этих пидоров – главный пидор.

Я сначала было разозлилась, но потом вспомнила, чего мне Сергей рассказывал о некоторых странных личностях, которые воюют с педерастами.

– Так вы – один из тех славных бойцов с гомосексуалистами? – вежливо спросила его я.

– Я – ремонтник! – ответил парень и гордо рыгнул. – Я их предводитель.

– Кого? Гомосексуалистов?

Парень вдруг резко надулся и покраснел так, что чуть не лопнул.

– Я – предводитель ремонтников! Мы очистим от этой содомитской мрази все Пидо! – заорал он так, что недалеко стоящие ребята покосились в нашу сторону, но, скользнув взглядом по мешковатой фигуре «предводителя ремонтников», сразу отводили глаза в сторону со скучающим видом. Видать, уже привыкли к подобным представлениям.

– А зачем это, как вы выражаетесь, «Пидо» очищать от гомосексуалистов, если его гомосексуалисты и создали? – поинтересовалась я. – Вышли бы из Сети – и все дела. Или вас гомосексуалисты туда силком затаскивают?

– Содомизм – богохульное занятие, – важно объяснил мне толстый парень.

Было понятно, что мои слова он попросту не слышал. «Паранойя в запущенной форме» – мысленно поставила я диагноз и приняла решение:

– Слышь, пузырь, – сказала я ему грозно. – Пшел вон отсюда. Надоело твои бредни слушать, да и слюной ты мне весь пиджак забрызгал.

Парень выпучил было глаза, от чего сразу стал похож на жабу, но в этот момент из толпы вынырнул Сергей, парень скривился и, слава Богу, быстро куда-то слинял.

– С Вовчиком пообщалась? – полюбопытствовал Сергей. – Рассказал он тебе о содомитах-гомосексуалистах, которые отчаянно не хотят его тащить в свои силки?

– Ну, типа того, – согласилась я. – Теперь я понимаю, почему они его в свою компанию не принимают. Уж больно парень противный.

– Слушай, – внезапно встревожилась я. – А у вас там вообще много подобных психов?

– Да нет, – успокоил меня Сергей. – Ровно столько же, сколько и в обычном обществе. Просто они наиболее заметны. Впрочем, у нас они тоже больше водятся в своих собственных отстойниках и наружу вылезают довольно редко.

– Что значит – в отстойниках? – поинтересовалась я.

– Ну, в своих собственных конференциях, – объяснил Сергей. – Приличные люди туда не заходят по причине вполне естественной брезгливости, вот они там в наиболее подходящем для себя окружении и тусуются. А чего? Как я считаю, вполне нормальный подход. Каждому свое.

– Слушай, – сказала я недовольно, – что-то мне это твое Фидо все меньше и меньше нравится. Какие-то геростраты, параноидальные вовчики… У вас там нормальные люди вообще присутствуют?

– Да конечно, присутствуют, – успокоил он меня. – Я же говорю, что вполне нормальных ребят – подавляющее большинство. Как и везде. Просто я тебе постарался сразу объяснить все тонкости, чтобы ты не удивлялась.

– Да поняла я уже все, поняла. Ты меня с нормальными людьми, наконец, познакомишь? – рассердилась я. – А то все рассказываешь о каких-то отморозках, чтобы поберечь мою нежную психику. Но моя психика, между прочим, уже на грани. Еще одно общение с подобным «вовчиком», и я кому-нибудь что-нибудь оторву, начиная с тебя.

– Ладно, тебе, Ир, – забеспокоился Сергей. – Здесь полно приличных людей. Сейчас тебя познакомлю.

– Кстати, – вспомнила я, – ты говорил о каких-то фидошниках-литераторах. Вот с ними бы познакомил!

– Конечно, – оживился он. – У нас литераторов – пруд-пруди! Даже есть очень известные писатели фантасты: Лукьяненко, Перумов, Васильев.

– Да ладно тебе, – недоверчиво сказала я. – Я их читала. Солидные писатели. Неужели они тоже тратят время на это ваше Фидо?

– Еще как тратят, – Сергей обрадовался тому, что хотя бы что-то меня в его Фидо заинтересовало. – У них даже свои конференции есть, где происходит общение с читателями.

– Ваще! Серег, если ты меня вот прямо сейчас познакомишь с Лукьяненко, то я тебя поцелую много-много раз, – сказала я и стала выискивать в толпе глазами этого знаменитого писателя, хотя, если честно, ни разу не видела его в лицо.

– Ир, ну на этой тусовке Лукьяненко мы вряд ли найдем, – признался Сергей. – Он на подобные сборища не ходит. Все-таки – солидный человек.

– Вот ты сам себе противоречишь, – поймала его я. – То говоришь, что в Фидо есть всякие люди: от сопляков до солидных, а теперь утверждаешь, что солидные сюда не попадают.

– Да на эти сборища они не ходят! – заорал Сергей. – При чем тут вообще вся Сеть?

– Опять раскричался, – расстроилась я. – У тебя это Фидо что-то уж больно бурные эмоции вызывает. Может, пойдем уже отсюда?

– Ну давай я тебя хоть с кем-нибудь нормальным познакомлю, – даже как-то умоляюще сказал Сергей. – Не хочется, чтобы у тебя осталось неприятное чувство. Хочешь, с другим известным литератором познакомлю – Олегом Бочаровым?

– Я его не читала, – холодно сказала я.

– Почитаешь, – парировал Сергей. – Тебе понравится. Он очень весело пишет.

– В каком жанре? – поинтересовалась я. – Тоже фэнтези? Или просто фантастика.

– Да нет, – сказал Сергей и задумался. – Не фантастика. Он пишет… Как бы тебе сказать? Словом, почитаешь. Сейчас я тебе его приведу, – и Сергей ввинтился в толпу.

Через пару минут он действительно появился с каким-то парнем, у которого волосы были покрашены в медно-красный цвет.

– Знакомься, – гордо сказал Сергей. – Это – Олег Бочаров!

– Здорово, – произнес парень и протянул руку. – Меня зовут – Роман Габин.

Я почувствовала, что моя крыша уже не выдерживает напряга сегодняшнего дня и медленно, но верно сползает куда-то в сторону.

– Очень приятно, – пожала я руку. – Меня зовут – Изольда Кшыштопоповжецкая.

– Классное имя, – сказал медноволосый парень. – Ну, пока, – и с этими словами он исчез в толпе.

Сергей стоял рядом со мной, а на его лице догорало благоговейное выражение.

– Видала? – сказал он, с нежностью поглядывая на то место в толпе, где растворился Габин– Бочаров. – Сам Бочаров! Ты своим детям будешь рассказывать, что с ним разговаривала.

– Что-то он не такой уж и внушительный, этот твой литератор, – поджав губы, сказала я.

– Ир, – удивился он, – ты чего? Уж от тебя не ожидал такой чуши. По-твоему, если хороший писатель, так он должен быть двухметрового роста и весить двести кг?

– Нет, конечно, – согласилась я. – Но почему у него волосы красные?

– Нравится ему, вот и красные, – твердо сказал Сергей. – У творческих людей – свои причуды.

– Не спорю, – согласилась я. – Только почему он мне представился каким-то Романом Габиным?

– О-о-о-о-о, – обрадовался Сергей. – Это вообще отдельная история. «Роман Габин» – это виртуальное имя Олега Бочарова. В Сети вообще иногда встречаются виртуалы – то есть персонажи, которых в природе не существует, и которых изображают другие люди.

– Ах, – сказала я, – как это романтично. И в чем кайф?

– Кайфа много! – совсем оживился Сергей. – Представляешь, вот берешь ты, к примеру, себе имя – Андрей Петров. Под этим именем пишешь в конференции, и все тебя принимают за парня. Класс? – спросил он и затрясся в беззвучном смехе.

– Да как тебе сказать… – нерешительно произнесла я. – А что, это действительно смешно?

– Конечно! – убежденно воскликнул Сергей. – Вот я как-то взял себе женский псевдоним и почти полгода выступал под ним в нескольких конференциях. Никто так и не догадался, что я – мужчина. Мужики липли – ну просто как мухи на мед. Постоянно свидания назначали, – и он снова затрясся.

– И чего? – нехорошо прищурилась я. – Ты на эти свидания ходил? Может, этот Вовчик не так уж и неправ? Действительно – сеть извращенцев.

– Да ты что? – разобиделся он. – Я и ходил-то всего один раз, чтобы поприкалываться.

– И как поприкалывался? – поинтересовалась я.

– Классно! – тут Сергей начал хохотать во весь голос. – Представляешь, тот парень, который пригласил меня на свидание, оказался вовсе не парень, а девчонка, которая просто хотела поднять другую девчонку (то есть – меня) на смех! Но оказалось, что эта девчонка – я!

– И как тебе тот парень, в смысле, девчонка?

– Да нормальная девчонка, – начал было Сергей, затем резко осекся, посмотрел на меня и сухо сказал: – Страшна, правда, как божий грех.

Я демонстративно отвернулась.

– Ир, – заканючил он, – ну правда! У меня ничего с ней не было.

– Надеюсь, – язвительно сказала я, – ты ребенка от нее не родил? Лучше сразу признайся.

– Ир, – продолжал канючить он, – ну что ты? Это же все приколы. Виртуалом – знаешь как весело быть? Когда Бочаров на время стал Габиным, его чуть не убили, – и Сергей снова развеселился, вспоминая то сладкое время.

– Да, уж, – сказала я. – Радости, как я вижу, полные штаны.

– А это потому, что его разоблачили, – сказал Сергей. – Точнее, он сам себя разоблачил. Но есть виртуалы, которых до сих пор не разоблачили.

– Я так и не врубилась, в чем тут радость, – призналась я.

– Еще врубишься, – утешил меня Сергей. – У тебя все впереди.

– Сомневаюсь.

– Ладно, – сказал Сергей. – Пойдем я тебя кое с кем познакомлю, после чего отправимся потихоньку домой. И так уже два часа здесь торчим.

Он меня повел в толпу и начал знакомить со своими друзьями. К счастью, это оказались вполне нормальные и даже приятные парни и девчонки, так что у меня несколько улеглось то неприятное чувство, которое возникло раньше. Всех имен и фамилий я не запомнила, потому что знакомство происходило так:

– Микель. – Ира. – Света. – Ира. – Питек. – Ира. – Сфай. – Ира. – Феда. – Ира. – Надя. – Ира. – Валька. – Ира.

И так далее, но в этом был виноват сам Сергей, потому что ему уж больно хотелось меня познакомить сразу со всеми, поэтому толком поговорить не удалось ни с кем…

Мы уже собрались уходить, как вдруг я заметила, что на многих ребятах висит табличка, где написано только одно слово – «Ехlеr».

– Слушай, – спросила я Сергея. – А почему у некоторых одно и то же имя?

– А, – махнул рукой он. – Это просто прикол такой. «Ехlеr» – самый известный в Фидо виртуал. Он лет пять под этим именем скрывался и никто не знал, что это – виртуал, которого изображает пять человек. Но недавно его раскрыли. Такой скандал был – обалдеть просто. Этот виртуал даже в координаторы пролез, представляешь?

– И чего оказалось? – полюбопытствовала я. – Кто его изображал-то?

– Всякие разные пять человек, – ответил Сергей. – Я их фамилии уже и не помню. Да какая разница, раз его раскрыли? Раз раскрыли, значит уже неинтересно.

– Как у вас там все сложно, – сказала я.

– А ты думала? – обрадовался Сергей. – Все очень непросто. Это тебе не какой-то Интернет паршивый.

– Ну да, ну да, – согласилась я. – Конечно.

– А еще у нас… – начал было Сергей, но я его прервала:

– Слышь, Сереж, а поехали домой. Я уже устала от всей этой толпы – просто сил никаких нет!

Сергей надулся, но взял меня под руку и повел с выставки. По дороге мы, разумеется, говорили о Фидо и радости общения в этой сети. Точнее, говорил Сергей, периодически пафосно вскидывая руку с зажатой в ней банкой с пивом, а я только устало кивала головой.

– Слушай, Серег, – внезапно спросила я. – А ты сколько времени на эту сеть тратишь?

– Ну, – задумался он, – час-два в день.

Потом еще подумал и добавил:

– Ну, никак не больше трех-четырех часов.

Затем снова задумался, после чего честно признался:

– Пять – потолок.

– Мда-а-а-а, – сказала я. – Столько времени у тебя на это уходит – ужас просто. Интересно, что ты получаешь взамен?

– Как что? – удивился он. – Радость человеческого общения!

– А общение со мной, – ласково спросила я, – тебе радость не доставляет?

– Конечно доставляет! – возмутился он. – Кто говорит, что не доставляет?

– Серег, а вот что тебе больше радости доставляет, – провокационно поинтересовалась я, – общение со мной или общение в этом твоем Фидо?

Он надолго задумался. Я торжествующе ждала.

– Ир, – наконец спросил он. – А тебе что больше радости доставляет? Катание на лыжах или просмотр видеофильмов?

– Ну, это же сравнивать нельзя, – ответила я. – Просто разные вещи.

– Вот и в моем случае, – радостно ответил Сергей, поняв, что меня поймал, – это тоже – совершенно разные вещи.

– Кстати, – сказал он, заметив, что на следующей остановке нам выходить. – Выходи за меня замуж.

– Что-о-о-о?

– Выходи за меня замуж, – сказал он, сохраняя самое невинное выражение лица. – Я пришел к выводу, что тебя люблю. Конечно, ты еще не во все врубаешься, но под моим чутким руководством все можно исправить.

Я потрясенно молчала.

– Не обязательно прямо сейчас давать ответ, – сообщил Сергей. – Можешь подумать до следующей остановки. Но тебе со мной будет хорошо, ты не сомневайся. Потому что я – талантливый. Все мои знакомые это говорят.

Больше раздумывать времени не было.

– Конечно, – осторожно сказала я, – это несколько не та форма предложения руки и сердца, на которую я рассчитывала. Но хорошо еще, что сказано довольно искренне.

Однако ответ я тебе сразу не дам.

– Я и не требую… – начал он.

– Но и на следующей остановке не дам, – закончила я. – Мне надо подумать хотя бы пару дней. Кроме того, мы еще не так хорошо друг друга знаем…

– Не понял, – грозно сказал Сергей. – Ты что – отказываешь?

– Нет, милый, – кротко сказала я. – Но мне надо подумать.

– Хорошо, – важно сказал он. – Я тебе даю два дня времени. Хватит?

– Вполне.

– Ну и договорились.

Вот так закончился этот день. Теперь лежу и думаю – что ему ответить. Конечно, в глубине души согласие имеется. Даром, что ли, я на него столько времени потратила? Но он зря рассчитывает, что мое согласие будет без всяких условий. Условий будет – куча. Раз у нас брачных контрактов не предусмотрено, значит придется действовать на джентльменских соглашениях. И пусть попробует хотя бы одно соглашение нарушить. Он меня еще действительно плохо знает…