Заметки непутёвого туриста.

Часть 1.

Писать я начал, как все нормальные дети в СССР, в средней школе города Риги в возрасте пяти лет. Будучи старательным первоклашкой, сидя за неновой поцарапанной партой из ДСП, прикусив язык, я старательно выводил начальные буквы алфавита. Отметки были сплошь отличные и хорошие, которые ставили всем для поднятия собственной самооценки и рвения к учебе.

Потом я писал всю жизнь…

Мой отец, будучи политработником морских частей доблестных пограничных войск, как бильярдный шар, перекатывался в разные уголки необъятной карты Советского Союза, прививая любовь к Родине и службе молодым защитникам дальних рубежей нашей Родины.

Находясь в должности помощника начальника политотдела отдельной бригады в Благовещенске, отец писал статьи в газеты пограничных округов, поднимая воинственный дух новоиспеченных матросов так же, как мухоморы вводили в исступление викингов перед битвой. Переносить все тяготы и лишения воинской службы помогала ему его супруга, а по совместительству – моя мама, которая работала в воинской части библиотекарем. Воинская часть – дело серьезное, просто так не выйти – не зайти, поэтому в большей части времени я был предоставлен самому себе: куда ты денешься с подводной лодки.

Маленькие дети обычно симпатичны, мои милые щечки и ушки вызывали восторг у пограничников, которые в знак вечной дружбы пару раз давали мне покурить дешевых сигарет и выпить пива, доводя формирующийся организм до банальной блевотины. Отец нещадно пресекал попытки ввести четырехлетнего ребенка во взрослую жизнь путем моего физического наказания и отправления инициаторов «веселья» из числа матросов на гауптвахту. Но я тем не менее продолжал шарить по пограничным кораблям проекта «Шмель», который был похож на одноименное насекомое и в случае агрессии готов был жалить врага из артустановок, зенитных установок, гранатометов «Пламя» и спаренного пулемета 7,62 – мм.

Китайцы хоть нас и любили, но постоянно глазели на противоположный берег Амура, оценивая бескрайние просторы Дальнего Востока. и пускали слюни. Бдительность в такой обстановке терять было никак нельзя, и для этого существовал институт политработников. Эти ребята, не на много старше самих призывников, как дятлы вдалбливали в лысые головы солдат информацию о коварстве врага путем политинформаций, политзанятий, боевых листков и статей в печатных окружных газетах.

Отец, совершенно не пьющий до тридцати лет, иногда терял воодушевление и обращался ко мне с просьбой написать рассказ о жизни пограничной заставы или команды пограничного катера. Неоперившийся птенец в моем лице, живущий на границе, описывал увиденное, и иногда какие-то «дооформленные» детские мысли мелькали в окружных газетах.

В пограничных войсках СССР хоть и был протекционизм, но параллельно оценивались и профессиональные качества офицеров. Отец, будучи из крестьян, достойно зарекомендовал себя на службе на Дальнем Востоке и Риге и в конечном итоге был переведен в Москву.

В столице я почувствовал ущербность на фоне модно одетых одноклассников, родители которых имели возможность выезжать за границу. Взрослеющему организму хотелось дружбы, и не только с мальчиками… Видика, двухкассетника и жвачки у меня не было, поэтому решил брать тем, что умею, – языком.

Особую конкуренцию мне составлял высокий, статный, размеренно говорящий Андрей, у которого было три пары джинсов и видеомагнитофон. Девчонки слетались к конкуренту, как пчелы на нектар, посмотреть зарубежные фильмы и полистать заморские журналы.

Сориентировавшись на местности, решил брать девчонок «страшилками», привезенными мною с Украины.

В Херсонской области я проводил все свои летние каникулы за время обучения в школе. Исключение составил шестой класс, когда бабушка вежливо попросила сократить пребывание любимых внуков и внучек хотя бы до двух месяцев лета. Я в приказном порядке был отправлен в лагерь для детей руководства ПВ КГБ СССР, расположенный в Феодосии.

Ранние подъемы, линейки, походы строем в столовую, купание по минутам и не «за буйки» ввели мой свободолюбивый организм в истерическое состояние. В состоянии аффекта мною было написано письмо родителям, где я сравнивал лагерь и с пеницитарными учреждениями, и с концлагерями. На выражения я не скупился, называя вожатых надсмотрщиками, огульно и ярко поливая грязью все – от питания до зарядки.

Каким-то образом этот ядовитый пасквиль попал не моим родителям, а в политотдел по месту службы отца. Работала система даже с письмами детей…

Через неделю я был депортирован из лагеря в любимое село к бабушке, а отец имел неприятную беседу с руководством на предмет моего «непионерского» морального облика. Я со страхом ожидал окончания лета и наказания от отца. При встрече тот немного меня пожурил, но также заявил, что над стилем моего письма смеялись все, даже «политотдел и его руководители».

В полноценном колхозе времен СССР, где не было педофилов и спайсов, дети были предоставлены сами себе, так как мои бабушка и дедушка с утра до вечера трудились на благо социализма и приближающегося коммунизма. Рыбалка, купание, рогатки, мелкое воровство фруктов и ягод с бахчи делали нас счастливейшими детьми мира. Иногда мы проверяли себя на «слабо» и поодиночке ездили ночью на велосипедах на кладбище. Страшно было до ломки в суставах, но зато по прибытии каждый рассказывал свою историю…

В приукрашенном виде эти истории начали транслироваться мною в школе, а затем в скромной офицерской квартире. Исчерпав себя в роли Стивена Кинга, я почувствовал, что теряю клиента… Тогда я открыл опасную дверь и начал гадать. Основы этого нехитрого ремесла я опять – таки освоил во время летних каникул, резвясь в Херсонских степях. Вот опять начался отток девичьего контингента от видеомагнитофона Андрея.

Оказывается, почти все девчонки хотят знать свое ближайшее и дальнее будущее, особенно на предмет личной жизни и избранников. Семидесяти карт Таро у меня не было, поэтому пришлось обходиться обычной потрепанной колодой, лежавшей в доме для игры «в дурака». И зафонтанировала моя фантазия, предсказывая то роковую встречу, то коварную подругу отбивающего валета треф. Девочки визжали от восторга, как вырвавшийся на свободу эмбрион, и пошла молва по сарафанному радио об объявившемся хироманте.

Чем дальше в лес, тем толще партизаны: позже мне начали оставлять какие-то личные вещи в виде ручки или заколки, с которыми я якобы ночью совершал магические ритуалы. Почувствовав себя племянником Ванги, я начал описывать результаты шаманства, что подстегнуло мое воображение до уровня галлюциногенного наркомана. Причем я начал применять таинственную символику, напоминающую наскальные рисунки с примесью эротики.

Всю идиллию разрушила завуч школы №51 города Москвы, показав моему отцу цыганские шедевры с элементами мистики. На этот раз разговор был серьезней…

Развили мои писательские и ораторские способности четыре года, проведенные в Высшем военно-политическом пограничном училище имени К. Е. Ворошилова КГБ СССР. Этих четырех лет хватит еще на дюжину рассказов, но сейчас речь не об этом. Быстро смекнув, что, ведя стенгазету, и ты получаешь определенные блага в виде освобождения от физо и картошки, я стал яростным и принципиальным редактором взводного боевого листка и ротной стенгазеты.

И началось описание результатов стрельб и клеймение позором последнего прибежавшего на кроссе на фоне неизменных портретов основоположников: две большие бороды и одна поменьше.

Профессия политработника – это умение говорить и убеждать. Во времена СССР этому хорошо учили, и в 1990 году я выпорхнул из училища молодым лейтенантом с партбилетом в кармане на должность заместителя по политической части одного подразделения охраны КГБ СССР.

Через год в подчинении у меня как у начальника смены было 70 прапорщиков, многие из которых годились мне в деды. Но тем не менее я набирал авторитет перед подчиненными, проводя политинформации, занятия, стрельбы и составляя красочные рапорта с описанием подвигов нашей смены за прошедшее дежурство.

Дальше была многолетняя служба оперработником по борьбе с организованной преступностью, Чечня и внедрения в различные преступные группировки. И все время надо было писать, писать и писать. До начала мероприятия, во время, по результату. Генералы на задержания не ездили, поэтому оценку давали тебе, исходя из подготовленных рапортов, и чем красочней ты опишешь свои подвиги, тем больше у тебя шансов получить звезду, медаль, грамоту или ценный подарок. Но, возможно, это отдельная книга с оперскими историями…

Писать, точнее, описывать свои поездки и приключения в рамках начальной беллетристики, когда мне разрешили выезд за рубеж. Конечным потребителем продукта предполагались друзья и родственники. Но, если широко шагаешь, рано или поздно переходишь на бег…

Рассказы, чтобы не терять время, я пишу в пробках, самолетах и поездах, надеюсь, это не оскорбит моего читателя, если таковой найдется. Например, свое вот это вступление я написал 2 июля 2015 года, летя пять часов из Аликанете в Москву. Объявили посадку и попросили выключить электроприборы…

Как сказал Сергей Довлатов, самый простой стиль в литературе – это описательство, но надо с чего – то начинать…

ЗАМЕТКИ НЕПУТЕВОГО ТУРИСТА. ЧАСТЬ I.

Глава I. Санаторий «Донбасс», Крым, Украина, август 2009 года.

Современная жизнь набирает обороты, стремительно летит вперед, превращая дирижабль в аэробус АЗ80, отщелкивая дни и годы со скоростью АК74.

Нынешние средства коммуникации в виде мобильных телефонов, скайпов и прочих «асек» ограничивают, а иногда просто заменяют человеческое общение. Собрать друзей и поделиться впечатлениями о последних событиях – дело почти невозможное. По телефону пересказывать одну и ту же историю скучно… Поэтому моя рука потянулась к перу, тем более что времени, теряемого в пробках, самолетах и очередях, предостаточно.

Итак, начнем…

С 2007 года, в связи с закрытием мне выезда за границу, я осваивал курорты Краснодарского края и Крымского полуострова. Мои настоящие поездки блекли на фоне былого отдыха в Турции, Египте, ОАЭ и на Канарских островах, которые я посетил во время службы в правоохранительных органах. Для меня остается большой загадкой, почему после увольнения мой отдых за границей стал угрозой национальной безопасности Российской Федерации… Но об этом будет другой рассказ…

В августе 2009 года на семейном совете было решено ехать в Ялту. К сожалению, до сего момента мне не удалось качественно рассмотреть и познать Ялту хотя бы на уровне заурядного туриста. Причиной указанного «недоразумения» являлось то, что ранее алкоголь был приоритетным элементом на отдыхе и не позволял мне полноценно соприкоснуться с историческими особенностями этого старого города.

Знаменитый город Ялту открыли греки. Историки расходятся в дате ее основания. Можно предположительно считать, что Ялта основана в I веке. Легенда гласит, что сбившиеся во время бури с пути греки долго плыли в поисках земли и, когда наконец увидели берег (по-гречески «ялос»), решили так и назвать основанное на месте высадки поселение.

Земля, на которой стоит Ялта, была обжита человеком давно. Нынешний город вырос на месте таврского поселения, которое существовало еще до нашей эры. Как я понимаю, тавры – это племя, членам которого подфартило купаться в Черном море еще в Х–IХ веках до нашей эры. Помимо купания, эти милейшие люди занимались грабежами и убийствами путешественников, были язычниками и тех, кого сразу не убивали, мучительно приносили в жертву богам. Изначально Ялта упоминалась как селение Джалита, Ялита. Она принадлежала разным царям, султанам и прочим правителям (любил же народ в то время повоевать за выход к морю!). В конце концов в 1783 году Ялта отвалилась России. Несколько позже предприимчивый генерал-губернатор М. С. Воронцов создал в Алупке и Массандре промышленные винодельческие хозяйства, чему я безмерно рад.

В 1920 году советская власть добралась до Крыма. Оценив целебные свойства климата Ялтинского побережья, СССР начал развивать город, дабы новоиспеченным руководителям страны было где попить винца и погреть свои тельца, уставшие от боев с капитализмом. В начале 20-х годов прошлого века красная братва «рейдернула» у населения под видом национализации немалое количество недвижимости возле моря и взяла ее в свое управление, с отголосками которого я столкнулся лично.

Современная Ялта похожа на пиявку, расположившуюся вдоль моря, которая промышленными темпами высасывает из отдыхающих валюту всех стран мира. Основа города – это известная каждому эвенскому школьнику набережная, если я не ошибаюсь, до сих пор носящая имя великого дедушки Ленина, где от обилия аттракционов, фотографов, татуировщиков и различных зазывал человека с некрепкой психикой через десять минут начинается нервный озноб. Хочется отметить наличие ледового катка, открытого «талантливой» актрисой нашего времени Заворотнюк, которая запомнилась мне «шоканьем» (на этом ее талант заканчивается) в сериале под названием то ли «Нянька», то ли «Моя прекрасная служанка». Каток похож на замерзшую посреди пустыни Сахары лужу, где пьяные туристы с радостным гиканьем после лихих доз коньяка и вина разбивают себе физиономии об лед.

Однако мое повествование не о Ялте, а о прекрасном санатории «Донбасс», расположенном в поселке Массандра. Последний входит в состав так называемой Большой Ялты и имеет знаменитое винодельческое хозяйство. По оперативным данным, в указанном захолустье в каких-то подвалах хранится коллекция вин Массандры количеством около миллиона бутылок. Хотел бы я добраться до этих закромов и заблудиться там…

Санаторий «Донбасс», построенный в 1974 году, не отличался от построек той коммунистической поры – серые корпуса с приемным отделением и здание для лечебных процедур. Важность и неспешность работников так называемой рецепции подчеркивали «красный» характер заведения. Я беззаботно сидел на лавочке типа «мэйд ин СССР», так как люксовый номер и приличная цена за него гарантировали мне как минимум капитальный ремонт номера на уровне если не самих хохлов, то молдавашек. Получив карточки санатория «Донбасс» и ключи, мы тихим шагом выдвинулись в сторону заветного номера 43.

Я с интересом выискивал корпус номеров люкс, ориентируясь на окна со стеклопакетами. Однако так называемый люксовый корпус номер два спокойно встретил меня обшарпанными окнами и входом, над которым не хватало лозунга «Оставь надежду всяк сюда входящий». С замиранием сердца я подошел к двери номера, которая больше напоминала вход на продуктовый склад, – и… номер предстал во всей своей пугающей красе, от которой заломило кости.

Изнеженная турецкими, египетскими и дубайскими пятизвездочными отелями, душа русского туриста впала в панику, а позже в глубокую депрессию. Мебель – вот что сразу бросилось в глаза в номере люкс. Я думаю, когда будет создаваться музей мебели СССР, ее должны взять именно из санатория «Донбасс», так как она отвечает тому аскетическому и суровому времени в полном объеме. Лакированные шкафы без ручек, которыми, наверное, пользовался еще юный Брежнев, встретили нас отсутствием вешалок.

А чего стоит ответ дежурной на вопрос, куда вешать одежду: «Откуда мне знать? Вешалки воруют отдыхающие» (!). К сожалению, тридцатилетнее использование привело мягкую мебель к дикому скрипению и деформированию всех первичных форм. Казалось, от прикосновений скрипят даже подушки и одеяла, а кровати, как выяснилось в дальнейшем, при переворачивании издавали шум, соизмеримый с испытанием небольшой ядерной бомбы. В общем, первая ночь на этой расшатанной мебели, где, как я думаю, невероятное количество комсомольцев и партийных работников предавалось плотским успехам, напомнила мое первое посещение «обезьянника» в 1985 году, куда нас доставили бравые милиционеры с местного околотка. В те годы КПСС еще упорно дистанцировала подростков от гостиниц, где проживали иностранцы и работали бары соответствующего уровня – с хорошей музыкой и услужливыми официантами.

Внутреннее убранство номера дополняли десертные ножи, заточенные под открытие консервов, граненые стаканы и помутневший графин. Ну а элементы роскоши… Не могу похвастаться их количеством, но кондиционер и бойлер присутствовали во всей красе. Причем кондиционер был в одной комнате, из-за его простоты пульт у него отсутствовал от рождения и режим охлаждения был один. Включение, а соответственно, и выключение этого дикого прибора происходили путем простого выдергивания шнура из розетки. Но, попрошу внимания: розетка находилась под потолком (сказывалась хохляцкая экономия на электропроводке), и мне приходилось подскакивать ночью около десятка раз при переохлаждении от работы этой отрыжки нанотехнологий или перегреве от ялтинского горячего ночного воздуха (выкл.– вкл. – соответственно). Из душа, обмотанного изолентой, брызгал кипяток с ярко выраженным желанием тебя ошпарить. Когда я всё-таки настроил нужную температуру воды, она просто перестала течь, так как емкость для нагревания в бойлере была, как я думаю, граммов на восемьсот. Ванная комната также поражала наличием зеркальца, больше похожего на триплекс в танке Т-34. Для меня стало новостью, что в СССР экономили на зеркалах. Даже в военном училище висели эти изобретения из стекла и серебра, чтобы военнослужащий мог показать свою чисто выбритую физиономию вечно недовольному командованию, которое по утрам регулярно страдало жестким абстинентным синдромом.

Телевизор замыкал список технических достижений человечества, но, так как он стоял в комнате, где не было кондиционера, и на нём ловились только каналы с «хохляцкой мовой», он был мне неинтересен априори.

Ужин вызвал у меня ностальгию. Синеющие сосиски с гречкой, бледноватый чай, надпись напротив нашего столика «Питайтесь умеренно, но регулярно»… Перед глазами встала курсантская столовая, которую я регулярно посещал с 1986-го по 1990 год, где нас активно пичкали бромом и мясом из далекого 1943-го, хранившимся в закромах секретного госрезерва.

В довершение всего к морю можно было пробраться на фуникулере, который работал по расписанию, с двухчасовым перерывом на обед.

Не лакшери, в общем… Совсем г… о, можно сказать…

ДИСКОТЕКА.

И вот все недостатки проживания в санатории «Донбасс» по старинной русской традиции решено было утопить в алкоголе. Случай представился мне незамедлительно, в связи с открытием дискотеки, которую организаторы развернули прямо на пляже.

Указанное мероприятие по старинной необъяснимой украинской традиции началось в 12 часов дня с планируемым «забегом» на сутки, несмотря на то, что от солнца на пляже стонали даже камни, а жара приближалась к уровню средней температуры в Зимбабве, которое, как известно, находится на юге Африки.

Первым клиентом в два часа дня был я… Организаторы дискотеки, которые резво пили пиво и втихаря покуривали каннабиноиды, за 150 гривен прикрепили мне на руку полоску бумаги с внушающим уверенность словом «ВИП» и отправили в соответствующую зону в баре. Пиво – начало всех начал… Оно резво полилось по телу мягкими волнами. Через час мой организм потребовал новых ощущений, и я заказал коньяк. Тело полетело в Марианскую впадину… Дальнейшие события развивались хаотично, без всякой логики и веселья. Дикий ялтинский ерш «Коктебель» плюс местное разливное пиво, марку которого я не отфиксировал, не позволили мне кинуть мое 130-килограммовое тело в пучину кислотной дискотеки и новых знакомств: я тупо отрубился.

Утро… Началось оно с прыжка, точнее, с подползания к холодильнику, где притаился пятизвездочный «Коктебель». Судорожное срывание обертки, разлив заветной жидкости в «совдеповские» стаканы… и через десять минут в просветлевшей голове появилось желание помыться. Практически свежий, под недовольными взглядами супруги я перелил добрую часть «Коктебеля» в пустую пластмассовую бутылку из-под «Фанты», дабы с утра не привлекать к себе внимание отдыхающих, большая часть которых не одобряет употребление коньяка с восьми утра, даже на море. Душ Шарко в местном процедурном кабинете окончательно настроил меня на позитивный лад, и я помчался сквозь начинающую крепчать толпу отдыхающих на фуникулер.

Внизу, возле моря, уличные продавцы начали обустраивать торговые точки, раскладывая местные ягоды и фрукты. Чтобы теплый коньяк не вызывал ненужных гримас у представителей братской республики, мною был приобретен мелкий, но, как оказалось, вкусный виноград, который смягчил мои отношения с «Коктебелем».

Расположившись на шезлонге, под мягкое качание коньяка и моря я начал сентиментально наслаждаться ялтинским морем, которое почти всегда радует чистотой, яркими и многообразными красками. Юные мамы с умилением купали своих младенцев, которые издавали такие крики, как будто их опускали в кипяток, а не в бархатную морскую воду. Наглые чайки и голуби клянчили у загорающих объедки, а в благодарность гадили на их головы, причем чайки, получив заветный недожеванный пирожок, начинали так кричать и галдеть, что иногда я чувствовал себя Синдбадом, попавшим в лапы к сиренам. Пузатенькие папочки потянулись к бару за разливным пивом, громко переговариваясь и смеясь в предвкушении первых глотков старинного живительного напитка. Более удачливые граждане Украины прогуливались вдоль берега на своих катерах и яхтах и, думаю, с легким презрением посматривали на берег, где копошились не успевшие в пылу сумасшедших политических и экономических баталий откусить какой-либо кусок (кусочек), позволяющий смело смотреть в хохляцкую даль.

В общем, для ялтинского побережья – утро как утро. И даже я со своей фляжкой органично вписывался в местный колорит. Однако эта фляжка толкнула меня на ряд необдуманных действий, первое из которых – это, собственно, пополнение той самой фляжки тем же ингредиентом.

Дела московского гостя были такие. Когда пришла с завтрака семья, я слегка туповато улыбался от болтавшегося у меня в желудке «Коктебеля». Жена посмотрела строго, но не испепеляюще. Это позволило мне набраться наглости и подняться в бар за очередной порцией продукта местного виноделия. Однако бар по причине ночной дискотеки был разбит, почти как Рейхстаг в мае 1945 года. Окурки и битая посуда – это самое малое, что бросалось в глаза. Недовольные заспанные официантки послали первого клиента с его просьбой наполнить заветную тару «Коктебелем» в далекую морскую даль, ссылаясь на закрытую кассу. Тело мучительно заныло… Мой мозг в поисках альтернативных путей добычи алкоголя заработал быстрее.

Вариант был найден в виде сборщика денег за использование шезлонгов, с которым у меня сложились почти родственные отношения. Мое генеалогическое древо было дополнено указанным ялтинским пареньком по причине практически полного отсутствия желающих платить по двадцать гривен за килограмм пластмассы каждый день. Мой статус постоянного клиента практически породнил нас. За сто гривен я разжился тремястами тридцатью граммами «Коктебеля» и бутылкой холодной «Кока-колы».

Жизнь улыбнулась мне во все тридцать два зуба. Болтая с супругой и регулярно купаясь в освежающей воде, я почувствовал, что не опьянел от достаточно серьезной дозы утреннего коньяка, который закусил десятью ягодами винограда. Я думаю, на стабилизацию моего состояния также повлияли регулярные прогулки на мотоцикле «Бомбардир», владелец которого на пьяном туристе из Москвы сделал недельную кассу за полдня. Как я ошибался, оценивая мое состояние как трезвое!..

Заветная фляжечка «Фанты» опустела. Бар заработал, но еще не совсем пропавшая совесть не позволила мне метнуться в заветное заведение под презрительными взглядами жены. Мозг тут же нашел выход: надо остаться одному на пляже и не подниматься на фуникулере в вонючую столовую «Донбасс». Легенда была придумана моментально. Всем членам семьи было заявлено, что на обед я не иду по причине желания освежиться-отрезветь в прохладном море для дальнейшего вечернего семейного променада по набережной города-пиявки. Во время моей речи я незаметно умыкнул кошелек из пляжной сумки. Супруга изучающее посмотрела на мое лицо, в ответ я поклялся курочкой Рябой, что с фуникулером в 16.00 я поднимусь в номер и мы дружно проследуем в город. Клятва старого пионера расслабила супругу, и, собрав мокрые полотенца, семья уныло отправилась в мрачную столовую для употребления кислого борща.

Я победно взвизгнул и моментально метнулся в бар. Опять виповская ленточка дискотеки, коньяк под легкую закусочку, туманные взгляды в море, набирающая силу слабость. Какая жаба проснулась во мне и попросила у услужливой официантки, которой я вчера оставил приличные чаевые, пива и кальян, я не знаю. Но на этом мое сознание было вырублено ударом, соизмеримым с ударом Майка Тайсона, на четыре часа. Очнулся я от того, что мне на лицо кто-то лил воду. Когда зрение сфокусировалось, я рассмотрел сборщика шезлонгов, который из пластмассового пивного стакана жирной струей поливал мою пьяную харю.

Судя по всему, времени было явно больше 16.00. Часа так на три. Увидев, что я очнулся, парень с неподдельной радостью начал меня тормошить и что-то говорить. Сделав еще один мучительный шаг к просветлению сознания, я осмотрелся и понял, что лежу, собирая взгляды отдыхающих, под многокиловаттной колонкой метра в три высотой. Дискотека набирала обороты, и мое тело содрогалось от децибелов. Тут я решил окончательно порадовать владельца «Бомбардира», найдя двести гривен. Я обнаружил их валяющимися возле меня, как и два телефона, один из которых – коммуникатор Нокиа-90, в нём я сейчас и пишу эти строки, сидя в самолете Симферополь – Москва. Слава Нокиа и финнам! Вот этот шаг был совершенно глуп и не обдуман. Не надев жилет, схватив ключ зажигания у ялтинского бизнесмена, который решил закрыть глаза на отсутствие некоторых элементов безопасности при катании у клиента, оставившего ему и его железному морскому коню долларов двести за день, я вскочил на заветный мотоцикл и помчался со скоростью пьяной чайки в голубую даль. СПРАВКА: ключ зажигания у скутера – эта такая фигушка, которая надевается на запястье левой руки петлей из мягкой проволоки. На противоположном конце проволоки расположен простой замыкающий элемент. При падении предполагается, что ключ останется на руке катающегося, произойдет разрыв зажигания и мотоцикл заглохнет.

Касательно меня. Отплыв от берега около полутора километров, расстояние, которое не позволяло моему пьяному мозгу идентифицировать точку старта, я решил на радость чайкам сделать так называемый «разворот на месте», в результате которого оказался в воде… Придя в себя от удара об воду, я увидел, что мотоцикл перевернулся на сто восемьдесят градусов и руль и сиденье находятся под водой. Однако с большим ужасом мой мозг констатировал, что мотоцикл заведен и тихо уплывает даже в перевернутом состоянии.

Глянув на левую руку, я окончательно отрезвел: ключа не было, так как в пьяно-гусарском состоянии я недостаточно хорошо закрепил петлю вокруг запястья. Догнав мотоцикл, я зацепился за какую-то деталь, однако это было только начало. Задач для пьяного тела было предостаточно: перевернуть мотоцикл и вернуть его в рабочее состояние, успеть за него зацепиться, а потом на него забраться. Покачав борт, я понял, что с помощью своей массы и достаточно хорошей спортивной подготовки сумею перевернуть его. Однако хватит ли мне сил удержаться, а тем более залезть на мотоцикл, который даже на холостом ходу по причине расшатанного и заклинившего рычага газа двигается достаточно резво? Я задумался.

А думал я даже не о том, доплыву ли до берега, находясь хрен знает где и будучи заправлен по самую ватерлинию коньяком. Нет, я думал о том, какие у меня могут быть варианты первых фраз при встрече с владельцем шайтан-машины, если гидроцикл сумеет от меня уплыть:

– Извини, я вернулся своим ходом: мы поругались с мотоциклом…

– Ищи свою технику в Турции…

– Черное море небольшое, а «Бомбардир» не маленький…

В общем, как говорится, и смех и грех… Набрав больше воздуха в легкие, я перевернул мотоцикл – и тут же ухватился за проем в корпусе. Чудо техники поплыло на малом ходу… Оценив ситуацию, я понял, что на слабеющих руках, пассивно плывя за мотоциклом, который стремится на свободу, в открытое море, долго не продержусь. Из последних сил, как любимое и изучаемое Дарвином животное, я рванул вверх по корпусу «Бомбардира» в заветное сиденье. Оказавшись на последнем, я поблагодарил всех морских богов за помощь и поддержку алкашу, которого жизнь взяла в оборот. Забыв о невыкатанных минутах, я тихим ходом, ухватившись дрожащими руками за руль укрощенной машины, поехал к берегу. От вопросов владельца я отмахнулся и на ватных лапках вместе с детьми пошел на канатную дорогу для дальнейшего следования в номер, где мне пришлось объясняться с супругой по вопросу, почему мы не поехали на прогулку в Ялту. Но после схватки со взбесившимся морским конем мне это показалось совсем уж незначительным.

АЙ-ПЕТРИ.

При выборе маршрута для экскурсии я рекомендовал семье гору Ай-Петри, которая по фотографиям и описанию напоминала могучего, красивого, вставшего на дыбы коня высотой более тысячи двухсот метров, из седла которого виден весь Крымский полуостров. Сочетание высоты, морских далей и девственной зелени манило на вершину Святого Петра (название горы в переводе с греческого). Однако в описаниях тура не было сказано о толпах татар, которые оккупировали гору под видом предпринимателей. А жаль…

В предвкушении поездки рука потянулась к заветному «Коктебелю», и убогий номер окутал аромат достаточно приличного севастопольского коньяка. Добрая половина янтарного напитка была перелита в привычную тару – пластмассовую бутылку из-под «Фанты».

Проигнорировав заманчивое предложение прокатиться по самой длинной канатной дороге в Европе, в забитом до предела приезжими из всех стран СНГ вагончике, мы заказали такси.

Проехав Ялту, зоопарк, в котором какая-то дрянь из-за разборок за землю под стоянку отравила красивейшую и умнейшую гориллу Чарли и еще ряд меньших братьев, мы повернули на горную дорогу. Дорога, которая раньше соединяла Ялту с Симферополем, была похожа на пьяную змею, ползущую на высокое дерево. По словам таксиста, дорога, по который мы ехали, раньше была единственной, как сейчас говорят, транспортной артерией между Ялтой и Симферополем. Разморившись от коньяка и всё больше пьянея от постоянных поворотов и понижающегося давления, я прикидывал, как это народ пер из Ялты в Симферополь, допустим, так это году в 1890-м. Повозки, плач детей, мат конюхов и костры вдоль дорог не воодушевляли современного человека. Я в душе радовался, что живу в ХХI веке и еду по этой дороге не на повозке, а на хоть и подержанной, но всё-таки иномарке с кондиционером и вежливым водителем.

Мы поднялись на вершину. Дети, утомленные поездкой, угрюмо молчали. Как-то насторожили полуразрушенные здания гостиниц и ресторанов с выбитыми окнами и снесенными крышами. На мой вопрос, что помешало процветанию ресторанного и гостиничного бизнеса на прекраснейшей горе Крыма, немногословный водитель ответил, что «Беркут» наводил порядки и «поставил зарвавшихся татар на место». Я не стал ничего уточнять, хотя ответ был мне непонятен.

В дальнейшем картина, представшая перед глазами туристов из Москвы, быстро выдернула нас из пучины безразличия, образовавшегося в ходе поездки. Ялта и Алупка выглядели как маленькие зародыши мифических чудовищ, уютно расположившиеся на берегу большого озера. Дали манили и завораживали, хотелось кричать и молчать одновременно. Я представлял себя чайкой, парящей над просторами, и камнем, летящим вниз. Насладившись до легкого отупения, мы пошли между рядами кафе, фотографов с сапсанами и лемурами и торговцев сувенирами.

Молодые темнокожие удальцы истошным голосом зазывали отведать шашлыка, плова, лагманов и прочих кавказских блюд. Есть действительно хотелось, и не только есть – организм требовал подкрепить естественные положительные эмоции коньяком. Всё было бы хорошо, но местные зазывалы своим хамством переплюнули даже арабов возле пирамиды Хеопса, которые нагло втюхивали по тройной цене дешевые сувенирчики.

Зазывалы горы Ай-Петри фактически застывали в прыжке и кричали тебе в ухо о том, что у них «самый лучший шашлык». Если потенциальный клиент не реагировал, то они практически ложились поперек дороги и, хватая за ноги, доказывали, что больше такого мяса я не попробую, даже если стану профессиональным пастухом свиней и овец. После десятой попытки насильно затащить меня покушать, я ответил зазывале что-то резкое. В ответ получил какой-то хамский выкрик.

Коньяк, сто тридцать килограммов боевого веса и неплохая физическая подготовка заставили меня остановиться, взглянув в глаза невоспитанному торговцу мясом. Из моих уст прозвучало что-то более грубое, что задевало большую часть родни хама и характеризовало мое негативное отношение к их навязчивому бизнесу. Однако торговцы, которые, как оказалось позже, все являлись татарами, быстро начали сбиваться в стаю для проведения акции воспитания занесшегося верзилы. Позже, оценивая ситуацию, я не держал обиду на татар, у которых своя правда и своя нелегкая жизнь. Нелегкая жизнь у них началась так это примерно 18 мая 1944 года, когда вождь всех народов за неземную любовь к фашистской Германии в одночасье вытурил всех татар с Крымского полуострова.

В наше время жизнь крымских татар проходит в постоянной войне с местными властями за каждый участок земли на их исторической родине. Их не любят ни власти, ни местные, ни туристы. Будни татары проводят в постоянном противостоянии. Они одиноки, никому не нужны и злы. Их лица не излучают радости и надежды. Такая окружающая обстановка заставляет вести стайный образ жизни и быстро давать отпор любым попыткам отбить уже завоеванное или реагировать на конфликтные ситуации, возникшие при ведении их нелегкого бизнеса.

Что касается моего расклада с татарами, он не сулил мне ничего хорошего и динамично накалялся. Меня уже окружало около тридцати человек, похожих друг на друга и хаотично выкрикивавших завуалированные угрозы. Я не стал давать заднюю: на меня смотрели двое сыновей и туристы, ни один из которых, кстати, даже не попытался вмешаться в ситуацию.

От пустых угроз перешли к более выверенным и обидным заявлениям – я начал снимать майку, часы и цепи. Я попытался обвинить собравшихся в барыжничестве и наглом, навязчивом ведении бизнеса. На что получил ответ, что барыги – это продавцы наркотиков, а активное зазывание покушать – это их бизнес.

Меня начали отождествлять с уголовником. Обстановка приближалась к фронтовой, количество воинствующих татар приблизилось к семидесяти. На увеличение числа противников я заявил, что сдохну под их мангалами, но не отступлю, и предложил, ссылаясь на общепринятые мужские устои, устроить кулачный поединок один на один.

Базарное татарское войско тут же выставило пару бойцов на выбор, один из которых был чемпионом крымской области по боксу, а второй, как оказалось позже, – бывшим спецназовцем. Большая часть татар была вооружена оружием пролетариата – палками и камнями, в глазах горела ненависть. Меня не пугали угрозы, спортивные статусы бойцов и их желание поквитаться за мои обидные слова: я был как минимум в два раза больше каждого из них, жал от груди сто пятьдесят, имел неплохую «двойку» и ломающий лоу-кик. Однако подсобные орудия боя и количество желающих набить мне морду настораживали. Я предложил устроить гладиаторский бой прямо между их торговыми рядами. Однако меня вежливо попросили «пройти в горы, так как здесь – туристы и бизнес».

Мне стало слегка некомфортно, и я спросил: «А в горах для меня яму уже вырыли?» Шутя-смеясь, я попытался съехать от поединка в горнолесном массиве и возможных негативных последствий в виде сбрасывания меня с горы Ай-Петри или массового забивания камнями и палками. Пытаясь ретироваться, я услышал в спину обидное: «Ну что, обоссался?» Меня передернуло… Я молча развернулся и обреченно побрел в горы. Татарские массы хлынули за мной в ожидании зрелища. По дороге на всякий случай я упомянул, что я не обычный урка, а военнослужащий, служивший в Чечне и прочих горячих точках. На этой почве со спецназовцем у нас завязалась беседа касаемо мест службы и прочего… Несмотря на легкий позитив в отношениях с одним из ста человек (вы не поверите, но их количество достигло примерно этой цифры), вариантов у меня не было: в случае моей расправы с бойцами меня ждала еще максимум победа над парой-тройкой татар, а потом – позорное забрасывание камнями, так как эти предметы ближнего боя из рук возбужденной толпы не выпускались. Тем не менее на ближайшей поляне я снял с себя шлепки и вступил в бой с боксером, который занял профессиональную стойку и выбрал приличную дистанцию.

Бой – это слишком серьезное определение того, что происходило в действительности. Я напоминал медведя, объевшегося бродящих яблок, который пытается укусить охотничью лайку. На все мои попытки сблизиться и тем более ударить татарин-боксер отвечал профессиональным увеличением дистанции и другими уходами из ринговых схваток. Не знаю, сколько бы продолжался этот уморительный бой, который был больше похож на цирковое представление, если бы в круг не вбежала моя супруга, вооруженная моими шлепанцами.

Всё это время она ждала меня в одном из кафе, однако, когда среди торговцев начались суета и ажиотаж, она соотнесла их с моим взрывным характером и возможностью беды. Выдвинувшись на поле брани, супруга быстро надавала по физиономиям шлепками мне и боксеру, устроив моментальный брейк. Надо отдать должное татарам: женщину они не тронули, и ситуация начала сходить на нет. По дороге с гор к ненавистным кафе поступило предложение выпить. Я моментально на него согласился.

Супруга, чтобы исключить эскалацию конфликта, зашла в душное помещение, где нетерпеливо наблюдала, как я с парой-тройкой татар пил за дружбу народов теплый коньяк. Когда на старые дрожжи и психологическое напряжение легло двести пятьдесят местной чачи, я поплыл.

Супруга и водитель, не уехавший в этой полукриминальной возне и даже предлагавший позвонить своему знакомому из «Беркута», воспользовавшись ситуацией, засунули меня в машину и повезли в санаторий. В дороге я пел «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“…» и угрожал кулаками невидимым врагам.

Наутро в баре хохлы рассказали мне, что на Ай-Петри часто находят трупы. Татар они преподносили как подлых людей, бьющих исподтишка и захватывающих их земли. Но мне казалось, что это не так, несмотря на произошедший конфликт, поскольку, подчеркиваю мое мнение, у каждого своя правда, и это касается как отдельных лиц, так и целых народов.

В Москве я обнаружил в кармане визитку: «У Энвера –лучшее! +380674574347» с фотографией усатого мужчины, в руках у которого был ненавистный шашлык. На обратной стороне визитки от руки был написан телефон некоего Арсена, который в моей памяти смутно ассоциировался с одним из активных участников стычки на горе Ай-Петри.

Глава II. Шамони, Франция.

В начале января 2013 года наша семья из двух активных и одного пассивного горнолыжника решила поразить своим мастерством курорт Шамони (Франция). Касательно «пассивного туриста» – это моя супруга, которая около года назад на курорте под названием Буковель, расположенном в украинских Карпатах, получила три килограмма гипса на правую ногу и кучу проблем. Они выражались в том, что супружница около восьми месяцев натирала полученную травму хохляцким салом, посещая при этом московский ЦИТО и другие клиники, тратя время, деньги, а главное, часть жизни, которая была ограниченна и скучна.

Берегите себя, горнолыжники!!!

Вот при таком раскладе мы двинулись в аэропорт Домодедово, который стал походить на восточный рынок со всеми сопутствующими признаками. Мест не было ни в одном из кафе, не было и просто сидячих мест в зале. Наша банда тоскливо наблюдала за стрелкой часов…

Захват Франции проходил с посадкой в международном аэропорту Женева (Швейцария), который расположен на расстоянии вытянутой руки от Шамони (Франция). Граница с Францией проходила тут же, в аэропорту. Аэропорт из «старинных»: ниггеры на скейтах, носящиеся между туристами, закусочные и… реклама часов – везде, даже в туалетах. Так как покупка хороших часов не входила в наши планы, а брать дешевые не позволяла зарождающая дворянская гордость, мы пошли в известную компанию Еиrорсаr взять автомобиль напрокат. Когда я увидел очередь, похожую на гигантскую змею, состоящую из разноговорящих раздраженных людей, я сначала поверить не мог, что за нашей дизельной «шкодой» надо отстоять часа два. Счастье начало покрываться налетом серой пыли… А у некоторых туристов было по двое – трое маленьких детей. В общем, что за монополия на прокат автомобилей в капиталистической Швейцарии, я так и не понял за полтора часа, проведенные в дороге к стойке. При оформлении зависли еще минут на десять из-за банковских карт, навигатора и других вопросов, в суть которых я и не пытался вникнуть.

И вот дизельная Шкода вздрогнула и резво помчалась, следуя подсказкам навигатора. Пролетев пару поворотов, мы с женой, шипя друг на друга, выяснили, что это «чудо техники» было, наверное, пятнадцатилетней давности. Команды подавались с большим опозданием, при этом скрипучий голос выдавал кучу ненужной информации – тут бы потерялся любой. Разобравшись со стариком-навигатором, мы степенно выехали из Женевы по ее узким улицам. Женева ночью была яркая, спокойная и немного мещанская. Женевского озера я так и не увидел, как и самого высокого фонтана в Европе, расположенного в этом же озере.

Поразила граница между Францией и Швейцарией, которая была обозначена белыми буквами на хорошем асфальте. Ни полицейских, не таможенников мы не наблюдали. Это явно был не таможенный пункт между «дружественной» Украиной и Россией в Белгороде, где летом можно простоять двенадцать – шестнадцать часов, если нет лишних ста долларов на взятку. С ужасом вспоминаю ночь с 7 на 8 мая 2013 года, когда я пересекал границу РФ и Украины через Керченский пролив. Очереди, нервы, туалет за двадцать рублей, наглые гаишники, регулярно «протаскивающие» за мзду машины без очереди. Ну я не об этом.

Поразили наши две девушки-пограничницы, сидящие на паспортном контроле, которые были похожи на плохо сделанных роботов. Время три часа ночи. Водитель остался с машиной, пассажиров попросили зайти внутрь помещения и пройти паспортный контроль. Передо мной стояли семьи с маленькими детьми, которые плакали и не понимали, что происходит. Пограничница задавала детям вопросы: «Как зовут маму?»,«Куда ты едешь?», «Сколько тебе лет?», заставляла поднимать детей выше, чтобы увидеть их лицо. Не преувеличивая, скажу, что некоторые маленькие дети были в истерике. Повторюсь, время было три часа ночи. Видя всё это, «зеленый манекен» сказал: «Ну что вы плачете, так проспите весь отпуск». Улавливаете разницу? Там всё для людей, а у нас какой-то допрос с пристрастием. Факт: если наши президенты не могут сделать великое, то пусть сделают малое: не выносят мозги своим гражданам. Ну, вернемся к путешествию.

Вдоль дороги нависающей стеной тянулись Альпы, поражая массивностью и величием. Машин было мало, и мы за час доехали до Шамони. При поиске точного адреса в Шамони навигатор «кинул» нас еще пару раз, но это не испортило нам настроения, тем более нам на помощь пришла семья наших друзей, которая приехала на день раньше и «вела» нас по телефону.

Расположившись в достаточно скромных апартаментах на третьем этаже, которые в дальнейшем из-за экономии французами электричества были похожи на нижнюю полку холодильника, мы попадали в прохладные лягушачьи кровати, согревая их российскими телами.

Утро разорвало мой «равнинный» мозг: яркое солнце освещало горы, которые уходили далеко в небо, как манхэттенские небоскребы. Насупившись, выделялся Монблан, стоя, как вожак стаи. Хотелось кричать от восторга и валяться в белоснежном снегу. Я крутил головой, словно сова, наслаждаясь видами Шамони, старейшего горнолыжного курорта Франции.

Насколько я знаю, именно Шамони дал толчок развитию горных лыж как вида спорта и «толкнул» их в массы. Это связано и с проведением в Шамони первых зимних Олимпийских игр в 1924-м, и с нахождением там почти пятикилометрового Монблана, и со множеством трасс, которые почти все расположены на высоте более двух тысяч метров.

Наша русскоговорящая компашка не спеша пошла в местный прокат для примерки снаряжения. Напуганный отзывами русских туристов в Интернете о хамоватых, высокомерных французах, которые презрительно относятся даже к английскому языку и признают только французский, я, как испуганный щенок, жался к супруге, которая могла изъясняться по-английски. Однако в прокате я встретил приветливых французов, которые даже пытались говорить со мной на русском. Шутя над своими размерами (к слову, во мне 195 сантиметров и уже 140 килограммов), я вместе с обслуживающим меня французом подобрал довольно приличное оборудование и даже купил себе пару ярких, интересных вещичек. Кстати, в дальнейшем при посещении магазинов и ресторанов мы видели к себе доброжелательное отношение местных жителей, во многих магазинах продавцами были русские или французы, знающие русский язык. И куда им деваться? Однажды мы с супругой решили купить себе по куртке Монклер. Все 30 минут примерки французы носились вокруг меня, как мухи, пытаясь найти 60–62-й размер Монклера. Их старания и мое терпение были вознаграждены – я стал обладателем фирменного пуховика, похожего на парашют. Так вот, за эти 30 минут в магазине я увидел только одного француза, который испуганно примерил джемперок и быстро удалился между тюками вещей, купленных «рашами». Ну, фиг с ним, с этим горным шопингом.

Самое главное – это трассы Шамони… Мне особо сравнивать было не с чем, и у меня просто отвисла челюсть от увиденного: подъемники уходили куда-то далеко в небо, трассы были похожи на гигантские лабиринты, пересекающиеся между собой и теряющиеся в лесах.

После приобретения скипассов, по которым можно пользоваться подъемниками как Франции, так и Италии и Швейцарии, мы пошли ставить наших детей на лыжи на так называемой горке для новичков. Для восстановления горнолыжных навыков я решил съехать с этой «детской горки». Однако, когда я посмотрел вниз, то внизу живота появился легкий холодок и возникло желание смешаться с толпой, сидящей в кафе. Чтобы не показаться размазней сыну, который струхнул и отказывался спускаться без инструктора, я небрежно оттолкнулся палками – и… через сто метров мужественно упал под насмешливыми взглядами интернациональной команды детей.

Пара спусков с детской горки – и моя мышечная память восстановилась вместе со скромным опытом, наработанным в Сорочанах и Волене. Однако я переоценил свои возможности и, как результат, жестко упал на красном спуске и начал «спускаться» до достаточно неприятного удара головой о палку, на которой растягивалась ярко-красная сетка. Премного благодарен тому французу, который при подборе экипировки настоял на том, чтобы я взял себе шлем. Мое снаряжение разлетелось по горе метров на двадцать. Увидев мое падение, начали останавливаться люди. Позже меня собирала интернациональная команда, которой я сейчас говорю «спасибо».

Реально оценив свои невысокие горнолыжные навыки, я переместился на спуски Ля Туз, которые были пологими и длинными. Для полной страховки я на пару с другом взял себе инструктора-француза, который за 200 евро готов был совершенствовать наши навыки. Услышав цену за услуги, я завизжал и заявил, что «за такие деньги» готов хоть каждый день повторять свое многометровое падение. Посмеявшись, мы с загорелым французом тронулись в путь. Увидев, как виртуозно катаются наш инструктор и другие французы, я подумал, что новорожденных этой прекрасной страны сразу после роддома ставят на горные лыжи. Отработав технику, я столкнулся с другой проблемой: мои, как казалось, крепкие ноги (на станке на ноги я «вешаю» себе 400 килограммов) совсем не выдерживают горнолыжных нагрузок. То есть, спустившись три раза, я чувствовал в ногах так называемую«вату» и вялость. К счастью, мой друг также не страдал профессиональным подходом к горным лыжам, и мы коротали оставшееся время в горных кафе, беседуя на отвлеченные темы под «Егермейстер» и «Женепи»…

Погода нас баловала практически все дни: сидя на высоте 3 – 3,5 тысяч метров над уровнем моря, мы принимали солнечные ванны и дышали звенящим горным воздухом, от которого кружилась голова. Хотя, возможно, на головокружение влияли местные национальные напитки и ощущение свободы.

Вслед за первооткрывателями Монблана – Бальмой и Паккаром – мы решили покорить Белую гору. Запланированную поездку на Монблан откладывали неоднократно – до последнего дня. Великая гора, по всей видимости, на нас обиделась и на момент нашего посещения покрылась мрачными тучами, с которых сыпал недоброжелательный мокрый снег.

Монблан – первая из гор, кто здоровается с солнцем и прощается с ним, на ней около сотни ледников, а внизу расположено 6 долин. Подъем на фуникулерах занимает около 20 минут с одной пересадкой. Выйдя на последней площадке, которая расположена несколько ниже пика Монблана, я ощутил легкое головокружение и понял, что космонавтом мне не быть. Судя по белизне лица моей супруги, в покорители Марса она также не годилась. Захотелось в туалет. Эту пикантную подробность я озвучил с целью описать французский туалет на высоте более 4 000 метров. Он был исключительно чист и современен. Хорошо пах и мог соперничать со своими собратьями в центре Москвы. Вспоминаются подъем на Ай-Петри и тамошние отхожие места…

Смотреть было не на что и некуда: внизу и вверху были облака, в глаза сыпал снег в виде режущей крошки. Удивили вороны, которые проворно прыгали по ограждениям, каркали и разглядывали мерзнущих туристов. Однако понимание того, что ты находишься рядом с пиком самой высокой горы Альп, делало момент торжественным и ярким, несмотря на отсутствие видимости.

На следующий день – дорога в аэропорт. Уезжать не хотелось, в дороге подбадривали себя разговорами о том, что обязательно вернемся в эти прекрасные места.

Глава III. Вьетнам, Камбоджа, февраль 2013 года.

Любое путешествие начинается с приключения. И я не исключение…

Итак, билеты бизнес-класса в Хошимин с целью экономии финансов покупались задолго до вылета. Электронный билет за давностью времени был потерян, и в памяти осталось лишь число вылета. Моя супруга, явно не обрадованная восстановлением билета, уткнулась на час в Инет. Мы вспоминали время вылета, рейс, аэропорт. В ходе диалога она упомянула несколько рейсов из Внуково, после чего я покинул ее по мирским делам, но аэропорт Внуково врезался в память, как шуруп в доску.

Итак, день вылета – сборы, суета, последние наставления остающимся в холодной Москве партнерам. Напряженности прибавило сообщение, полученное за 8 часов до вылета от моих друзей из Вьетнама. Цитирую дословно: «Если не сложно, купи, пож., 7 буханок черного хлеба, 10 банок шпрот, 10 банок красной икры, 10 вакуумных упаковок красной рыбы и палтуса, 5 кг шоколадных конфет». Я подумал, что это шутка, однако, получив подтверждение, с грустью начал выкладывать свои незамысловатые вещи из сумки и утрамбовывать их в чемодан вперемешку с хлебом и шпротами, вспоминая, есть ли у нас статья за контрабанду черного хлеба.

Сев в машину, уверенно сказал водителю: «Внуково». Доехали достаточно быстро – в 18.00, вылет в 23.00, я смаковал бесплатную выпивку в зале бизнес-класса. Досмотр, табло… Рейса нет… Справочная ударила меня, как плетью: «Ваш рейс из Шереметьево». Меня слегка парализовало, но, собравшись с духом, позвонил водителю и сообщил о новом маршруте. Шансов было немного, точнее, когда мы выехали на МКАД, я понял, что их нет: кольцевая стояла стеной. Особое слово о моем водителе, который мне и водитель, и друг, и собутыльник, – на дороге он действительно асс. Сказав ему одну фразу, что Вьетнам зависит только от него, я упал на заднее сидение микроавтобуса «Фольксваген», закрыл шторки и приготовился к гонкам. Водитель цеплялся за хвост различных машин со спецсигналами, которые «расчищали» себе МКАД, – от ГИБДД до скорой помощи. Московские автовладельцы, ненавидящие все машины со спецсигналами, от депутатских до президентских, пытались «отрезать» наглый «Фольксваген», идущий в 30 сантиметрах от заднего бампера скорой помощи, около 500–700 раз от Киевки до Ленинградки. На момент выезда на Ленинградку я хватанул столько адреналина, что можно было никуда не лететь.

Ну вот и бизнес-класс, который уныло глядел на меня двумя сортами коньяка, дешевым виски и незамысловатыми закусками. Плеснув себе «два по 100» коньяка, я пришел в себя и начал расплываться по мягкому креслу после гонок по МКАДу. До отлета был целый час, напиваться не хотелось, так как впереди – пугающие 11 часов перелета, и я пошел бродить по дьюти-фри. Единственной покупкой была пластмассовая бутылка 0,5 виски. Много значит интуиция… Как сказал юморист Шестаков,«интуиция – это способность головы чуять жопой». При покупке я думал: зачем я это делаю? У меня же «бизнес» –«всё включено», наливай, гуляй. Но подсознание говорило: подстрахуйся, подстрахуйся…

Бизнес-салон встретил меня хмурыми немолодыми стюардессами, выжимающими из себя улыбки, как пасту из тюбика. Дежурный стакан кислого советского шампанского и заказ ужина, во время которого я понял, что спиртное подается к ужину, а остальной полет по умолчанию проходит без алкогольного экстремизма. Увидев мой американский шкалик, старшая проводница, особо усталая, сказала: «Свое нельзя».

Нельзя так нельзя – и я отложил американский самогон в сторону, пытаясь найти выход из ситуации.

Ужин обычный, без красной икры и деликатесов, положенные два стакана по 50 миллилитров виски. Что такое 100 граммов для 140 килограммов веса? Набираюсь наглости, прошу третий. Старшая стюардесса недовольно посмотрела, но свой служебный долг выполнила. Понимаю, что это последняя рюмка на халяву, и начинаю высматривать среди снующих стюардесс союзника. Нашел, прошу наклониться, предлагаю взять у меня виски и наливать его как сок – за этот «подлог» предлагаю 50 долларов. Бутылка и 50 баксов исчезают профессионально, когда старшая стюардесса находится в конце бизнес-класса. Через 10 минут получаю действительно качественное обслуживание: как только я просыпаюсь, мне дают «сок», и я опять проваливаюсь в сон. Так меня «убаюкивали» до самого Хошимина (Сайгона). Поблагодарив понимающую стюардессу за сотрудничество, выхожу в аэропорту Таншоннят, где таможня бьет колотушкой по паспортине и дает мне право находиться в социалистической республике пятнадцать дней без визы. Встречают меня ребята из «Зарубежнефти», представительство которой находится в Вунгтау. Заезжаем перекусить в бар, где владелец – чех. Хорошее пиво и закуски, если закрыть глаза и уши, кажется, что я в Праге. После пары бокалов пива потек разговор, в ходе которого я интересовался историей ВСР.

Как оказалось, Сайгон ранее был портом Камбоджи, после Второй мировой войны город контролировался французами и, как известно, американцами. С 1955-го по 1975 год являлся столицей Южного Вьетнама, где обосновались американцы в рамках борьбы с коммунистическим режимом (за что отдали жизни 50 тысяч молодых парней). Американцы контролировали незначительные территории Южного Вьетнама, осуществляя вылазки в глубь страны. Однако даже под Сайгоном были многокилометровые туннели, откуда вьетнамцы атаковали американский военный контингент. После завоевания Сайгона северными вьетнамцами в 1975 году город был переименован в честь первого президента Вьетнама Хо Ши Мина.

Осознав, что история Вьетнама после одиннадцатичасового перелета и пива перестала меня интересовать, друзья повезли меня в Вунгтау, который находится в 120 километрах от Хошимина и считается элитным курортом. Богатые виллы, рестораны, пансионы… Такие виды начали мне открываться после 1,5-часовой езды (дипномера давали нам возможность двигаться несколько быстрее ограничения в 60 километров). Заселение в шикарный отель «Империал» произошло быстро, и по приходе в прохладный номер я провалился в сон.

Утром по надземному переходу я попал на пустынный пляж «Империала», где расположился на уютном шезлонге в окружении чаек и услужливых официантов. Отдыхающих почти не было, за исключением «семьи якудзы» – папы и сына – до пят в татуировках. Море меня слегка расстроило: оно было мутное, а временами просто грязное. Муть образовалась от волн и песка, а грязь – от буровых установок, расположенных недалеко в море. Легкое расстройство от грязного моря я скрыл употреблением в промышленных масштабах пива и закусок из морепродуктов.

Первый вечер я провел за недешевым для Вьетнама ужином в «Империале» в окружении виски и омаров, цена которых дотягивала до московской. Дни потекли и были похожи один на другой…

На четвертый день моего пребывания в Вунгтау, двигаясь по знакомому переходу, я увидел справа от себя статую Христа с распростертыми руками, как в Рио-де-Жанейро… Потея, я начал анализировать ситуацию. Белую горячку отмел – слишком рано, перемещение меня в Рио-де-Жанейро, как и перемещение статуи в Вунгтау, – также. Помог звонок другу-товарищу из «Зарубежнефти». Он велел мне успокоиться и рассказал, что статуя стоит на вершине Малой горы, она действительно похожа на статую Христа в Рио-де-Жанейро – в виде Иисуса с распростертыми руками. Иисус устремляет взгляд на Южно-Китайское море и находится на южной оконечности горы Нуй Не. Можно подняться по винтовой лестнице на вершину статуи, откуда открывается завораживающий вид на дельту Меконга и бесконечный океанский простор. В конце телефонной лекции мой друг гордо заявил, что эта статуя – самая большая из подобных ей в мире.

Тяга к знаниям уменьшила количество потребляемого пива на пляже, и, вернувшись в номер, я «влип» в Интернет, где узнал, что подобных статуй более десяти по всему миру (Португалия, Боливия, Анды), две из них находятся в воде (Италия и Мальта). Насчет того, что Вунгтаусский Иисус – самый большой, мой друг ошибался: в 2010 году поляки переплюнули весь мир и создали что-то в духе Церетели и его игрушечного Петра высотой аж в 51 метр.

Кстати, местного Иисуса может унести в море при сильном шторме: из-за необходимости камня и песка для строительства новых зданий Малая гора разрыта строителями, как муравейник.

Мой незамысловатый отдых через 5 дней был прерван жестким приказом товарищей из «Зарубежнефти»: труба зовет в Камбоджу. Я начал косить, ссылаясь на незнание английского и возможный абстинентный синдром в дороге. Аргументы встречающей – провожающей стороны были неумолимы: дашь стюардессе 5 долларов, «она заполнит карту», «прямых рейсов между Россией и Камбоджей нет, и специально ты в Камбоджу не прилетишь», «лететь 1 час», «там есть на что посмотреть», «всего 3 дня» и т. д. – я сломался…

И вот знакомый аэропорт Таншоннят, и через час– камбоджийский Сим Рип. Следуя совету товарищей, я дал стюардессе 10 баксов, она радостно пискнула и что-то мне заполнила. У меня сложилось впечатление, что въезд в Камбоджу происходит по миграционной карте наподобие той, которую мы заполняем при въезде на Украину. Как я ошибался… Подойдя к пограничнику, я дал ему свой паспорт и филькину грамоту, заполненную кем-то на высоте 10 000 метров. Пограничник что-то устало ответил по-английски и показал в сторону второй очереди. Присмотревшись, я увидел, что у народа в руках фотографии и несколько листов исписанной бумаги, касающихся их автобиографических данных. Застыв в прыжке минут на пять, я понял: чтобы пересечь заветную границу, мне надо получить практически полноценную визу. Заскулив, я подбежал к стойке, где сдавались документы на получение визы, что-то испуганно пролепетал на смеси русского и… неизвестного мне языка, кхмер ответил на английском и показал на аппарат, где можно сделать фото. Аппарат неумолимо взирал на меня надписями на английском языке… Мне захотелось плакать. Собрав всю свою волю, я начал прикидывать, что мне делать – разыграть острый сердечный приступ или притвориться душевнобольным. Решил идти сложным путем – собрать в кучу все знания в английском языке, которые ранее были ограничены словами «ту бир» и «сорри». Вышло следующее: «Айм рашен турист, ноу инглиш, хелп ми», для полного понимания я сунул в паспорт пятидесятидолларовую купюру. Смышленый кхмер всё понял, что-то начал заполнять, сделал ксерокс паспорта и заплатил пошлину. В результате у меня в паспорте появилась виза на весь лист, да еще скрепленная скобкой степлера. На Сейшелах я удостоился маленькой печати в виде попы, а тут почти «шенген»…

Экскурсовод, женщина около сорока пяти лет, озабоченно выглядывала меня возле выхода с табличкой, где была написана моя фамилия. После знакомства я стал называть ее Леной, а она меня – «большой Эдуард».

В машине Лена начала выполнять свои обязанности и с вожделением рассказывала, что Камбоджа – государство с многовековой богатой историей, берущей начало в VII веке. Когда-то Камбоджа была сильным государством. Название города Сим Рип, куда мы ехали, переводится как «победа над тайцами». Население Сим Рипа – 10 000 человек, практически все жители занимаются обслуживанием туристов, приезжающих в храмовый комплекс Ангкор – символ и душу Камбоджи…

История Камбоджи повторяет историю всех могущественных государств: развитие – завоевательные воины – правление – упадок – завоевания в обратной последовательности. Королевство Ангкор в ХII веке расширило свои владения за счет Бирмы, Таиланда, Лаоса, Вьетнама и Малайзии. Однако позже вьетнамцы и тайцы, которые раньше подносили рис кхмерам, завоевывали Камбоджу и «откусывали от нее куски».

Сейчас Камбоджа является слаборазвитым аграрным государством. Большинство промышленных предприятий занимается переработкой сельскохозяйственной продукции, народ работает в сфере туризма, сельского хозяйства, занимается рыбной ловлей и изготовлением разного рода потребительских товаров. ТНП в виде незамысловатой одежды я увидел в огромном количестве на рынке Сим Рипа. Любовь к дешевому хлопковому трикотажу с национальной символикой, желание порадовать друзей и немного рисовой водки превратили меня в матерого шопоголика: за три дня я набил две внушительные сумки майками, шортами, изделиями из крокодиловой кожи и самими маленькими крокодилами в виде чучел.

В первый день Лена меня не трогала, и после вкусного обеда с морепродуктами и рисовой водкой отвезла в приличный отель, где я заснул до вечера. Очнувшись, я дико захотел молока и решил пройтись до местного магазина. Следуя советам товарищей, я оставил основную сумму денег в размере 1000 долларов в номере, взял пару американских сотен, которые здесь принимают наравне с риелями, и вышел в ночь.

Никаких разбойников я не встретил (меня пугали преступностью, которая досталась Камбодже от гражданской войны). Немного навязчиво предлагали свои услуги таксисты и зазывалы местных ресторанов. В магазине демократично, прямо на полу, пара-тройка человек пили алкоголь. Продавцы никак не реагировали на«поляну», и я посчитал это нормой, но молоко решил выпить в номере. Кстати, вкуса молока я не почувствовал ни в одном из напитков, которые я выбирал по принципу «упаковка похожа на молоко».

Утро началось с легкого волнения: я не мог найти свой спрятанный косарь, Лена что-то тревожно ворковала на своем языке и вместе со мной в пятый раз перерывала номер. Я решил воспользоваться страховочным вариантом – картой «Ситибанка». Сняв 500, 500 и 200 долларов, я получил радостное СМС-уведомление, что мой счет заблокирован. «Ситибанк» всегда отмечался чрезмерной бдительностью, а тут такие подозрительные трансакции, да еще в Камбодже! Подумав, что мне хватит этих денег, я решил не вступать в дискуссию с сотрудниками указанного банка на расстоянии 7,5 тысяч километров.

Камбоджийская Елена Прекрасная вела, точнее, везла меня в Ангкор, который называют восьмым чудом света и ставят в один ряд с самыми известными мировыми памятниками культуры. Эмоциональная сила, исходящая от Ангкора, заставила Киплинга упомянуть о нём в «Маугли». А уже в ХХI веке здесь снимался фильм «Лара Крофт – расхитительница гробниц», где прекрасная Анджелина прыгала по храму Та Пром, как дикая лань.

Ангкор – древняя столица Кхмерской империи, с IХ по ХII век доминировавшей во всей Юго-Восточной Азии, с населением более миллиона человек!!! Однако Ангкор в 1431 году был разрушен войсками Сиама. Около сотни дворцов и храмов погрузились в тропические леса и влагу… И только в конце ХIХ столетия французский исследователь Энн Муо вывел Ангкор из забытья. А в начале 1990-х годов Ангкором заинтересовалось ЮНЕСКО и взяло его под свою «крышу».

Стоит обратить внимание, что при строительстве храмов в Ангкоре использовался камень-песчаник и совсем не использовались соединительные смеси.

В первый день мы посмотрели храм Байон, который располагается в центре комплекса и построен ориентировочно в конце VII – начале VIII веков, в период правления Джаявармана VII. В храме находится около 54 башен, расположенных на разных уровнях и имеющих разную высоту. Каждая башня символизирует ту или иную провинцию Камбоджи. В настоящее время у Камбоджи осталось около двадцати четырёх провинций – остальное «отжали» близлежащие государства, когда кхмеры были слабы. На каждой стороне этих башен изображены лица Будды. Все двести лиц Будды смотрят сурово и со всех сторон, как будто ты у них что-то спер. Спрятаться от взгляда Просветленного невозможно, в связи с чем у туристов появляется легкая робость, как у должника перед кредитором. Наверное, этот прекрасный парень Джаяварман хотел показать свою вездесущность.

Байон очень сильно отличается от главного храма Ангкор-Ват практически всем: и художественным стилем, и архитектурой, и замыслом. Я ума не приложу, как это всё может стоять без единой капли цемента или любого другого связывающего материала. Кстати, я такой не один: ученые всего мира до сих пор не могут ответить на этот вопрос, а главное, не могут восстановить Байон теми же методами, которыми он возводился.

Помимо загадочных скульптур с улыбающимися лицами, храм Байон содержит множество барельефов с изображением повседневной жизни кхмеров того времени.

Возле статуй Будды в храме Байон Лена попросила меня вести себя тише, чтобы не обижать местных жителей, которые расположились вокруг многорукого бога и что-то у него просили. Хотя, что можно выпросить у Будды в этой бедной стране, я не понимал. Статуэтки Будды в виде сувениров не продаются, что говорит о почтительном отношении кхмеров к своей религии и своему богу.

Поначалу я бродил по храму без особого энтузиазма, спотыкаясь о булыжники и тихонько проклиная рой туристов из Китая и Японии, которые фотографировали всё, начиная от мух и заканчивая мною. Однако масштабность и своеобразная архитектура начали меня притягивать, и я со вниманием рассматривал росписи на стенах и слушал Лену, которая, если я отвлекался, практически кричала мне в ухо «аида!» (типа «слушай!»).

На второй день я попросил отвезти меня на озеро Тонле Сап (одно из самых больших пресноводных озер мира) посмотреть так называемую деревню на воде. Доехав до какого-то миниатюрного порта, заставленного старыми лодками с дизельными двигателями, я загрузился вместе с Леной в «судно» и погнал по грязной реке, оставляя за собой неприятный запах плохо переработанного дизельного топлива. Эта поездка оставила у меня много вопросов. По всей видимости, до озера Тонле Сап мы шли по реке Меконг, которая, как я сказал выше, также протекает по территории Вьетнама. Этот вопрос возник в связи с тем, что я плохо слышал Лену из-за звуков неоднократно восстановленного дизельного мотора непонятного производителя. А вот почему Лена не довезла меня до кхмерской рыбацкой деревни, я не понял до сих пор (рыболовную деревню я позже увидел в Интернете в виде домов, стоящих на сваях). Наше путешествие ограничилось посещением водного массива, заставленного судами разного размера, в которых жили на воде вьетнамцы. По словам Лены, представители Северного Вьетнама незаконно проникали на озеро Тонле Сап и оставались там жить прямо на лодках. Когда мы подплывали к их судам, Лена шепотом спрашивала: «Ты слышишь, они говорят на вьетнамском?» – как будто я знал кхмерский… Я понял одно: недолюбливают они друг друга.

Дико жарило солнце (вообще все передвижения по Камбодже лучше делать в первой половине дня), от озера шли неприятная влага и духота. Хотелось пить, и желательно – пиво. По моей команде мы запарковались возле большого вьетнамского дебаркадера, где можно было поесть и выпить. Глядя на жуткую антисанитарию, есть я не стал – попросил Лену купить пива. Последнее было непонятного вкуса и теплое. Пришлось обратить взор на крепкий алкоголь, стоящий за стеклом. Цены были в долларах, и я надеялся на качество покупаемого продукта. Однако, взяв в руки бутылку рисовой водки, я понял, что наши бутлегеры по сравнению с вьетнамскими переселенцами ушли далеко вперед: пробка просто не откручивалась, из-под этикетки был виден клей, и наклеена она была асимметрично дну бутылки. Дальше я сфоткался с питоном, покормил рыб в аквариуме и с легкой трезвой грустью заполз в лодку. Промучившись на воде еще минут сорок, я наконец-то сел в приличную «Тойоту» с кондиционером. По дороге в Сим Рип Лена предложила заехать в крокодилий питомник. Здесь мое настроение поднялось не только от холодного пива, но и от количества экзотических хищников. Я тут же предложил Лене совместный бизнес, связанный с хроническими невыплатами кредитов и задолженностей в Москве. Мною предлагалось бросать должников прямо в ямы к крокодилам. Поняв суть бизнеса, кхмерка долго смеялась. Пока же я покормил крокодилов купленной тут же рыбой и оставил долларов 700 в местном магазинчике, купив всякого ненужного барахла из шкуры крокодила, которое после нескольких банок пива смотрелось вполне прилично.

Затем неутомимая Лена потянула меня опять в Ангкор.

Прекраснейшим памятником всего комплекса Ангкора является наиболее известный и хорошо сохранившийся храм Ангкор-Ват, строившийся в течение тридцати лет, во времена правления Сурьявармана II. Храм считается самым большим сакральным зданием в мире и представляет собой типичное для азиатской архитектуры сочетание элегантности и гармонии. Наверное, Сурьяварман страдал тщеславием и хотел себя увековечить путем «консервирования» своего праха в усыпальнице-мавзолее, что и было сделано после его смерти.

Стены храма покрыты прекрасной резьбой. Наиболее часто встречается здесь фигура Апсары – богини, небесной танцовщицы. Их здесь тысячи, и ни одна не похожа на другую. Я не видел отличий, пока не стал внимательно присматриваться. У них разное выражение лица, разные фигуры, украшения. Венчают храм 5 башен. Именно эти башни изображены на национальном флаге Камбоджи.

Далее Лена практически в приказном порядке (хотя мое тело, измученное жарой, переходами-переездами и «переплывами», просилось в прохладный номер) повезла меня в храм Та-Пром.

Как я упомянул выше, Та-Пром известен даже тем, кто никогда не совершал путешествие в Камбоджу: здесь снимались наиболее впечатляющие сцены «Лары Крофт – расхитительницы гробниц».

Та-Пром не реставрируют, просто поддерживают его в состоянии, в котором он пребывает и по сей день, специально для того, чтобы у туристов было представление, каким был Ангкор до прихода в эти места цивилизации.

Нагромождение каменных блоков, остатки колонн, башни, раздавленные стволами баньяна, крыши, просевшие под тяжестью его огромных корней, – так выглядит Та-Пром.

На следующий (последний) день, окончательно насытившись древней архитектурой Камбоджи, я купался в почему-то соленом бассейне отеля, загорал и наблюдал за охреневшими китайцами, которые, выйдя с завтрака, плевали и сморкались в ухоженную зеленую траву. Далее я еще упомяну об этой своеобразной нации и их общественной культуре.

Замечу, что 1000 долларов, которую я «потерял» в день прилета, я нашел в русско-английском разговорнике, куда я заглядываю только в исключительных случаях – перед перелетами.

Вылет. И вот ставший почти родным аэропорт Хошимина. Мой товарищ был изрядно удивлен двумя баулами, которые я тащил из Камбоджи, и предлагал открыть розничную торговлю майками с надписями «Ангкор» прямо в аэропорту. Путь лежал обратно в Вунгтау, причем, чтобы сэкономить время, мне было предложено проследовать в этот райский уголок на совсем не райском судне – старой советской «ракете»… Практически раритет эпохи коммунизма.

В движении этот кусок железа был наполнен таким ревом дизельного двигателя, что я целовал свой айфон с наушниками практически взасос. За исключением четырёх – пяти остановок в Желтом море и мелкого ремонта «ракеты», я добрался до Вунгтау без происшествий. Там меня встречал друг из «Зарубежнефти», который в очередной раз заселил меня в отель «Империал». Дальнейшей целью моего пребывания во Вьетнаме было освоение кайтсерфинга.

Вечером мы выбрались в так называемое кайтерское кафе, где я был представлен своему будущему тренеру – рыжей, худощавой, похожей на прибалтийку девушке по имени Лена. Мой друг галантно раскланялся и, ссылаясь на ранний подъем, скрылся в наступившей вьетнамской ночи. Лена критически осмотрела мое 140-килограммовое тело… и предложила выпить за мою спортивную карьеру. Я с пониманием отношусь к женскому алкоголизму, но столкнулся с его проявлением я впервые. За 13–15 минут Лена ПЯТЬ (!!!) раз заказала виски. Правда, себе она заказывала 50 граммов, а мне – 100. С перелета, после «ракеты» и с голодухи, за неполные полчаса я фактически превратился в сомнамбулу, слабо стоящую на ногах. В ход пошло пиво. Сквозь туман доносились фразы Лены: «У меня не будет на тебя трапеции», «Надо искать кайт шестнадцати метров», «Я тебя не удержу»…

Утро… 10.30… С трудом поднимаю голову и вижу, что место на кровати, где лежат ноги, в крови… Я подумал, что мне оторвало часть ноги на оставшейся американской мине. Всё было банальнее: после «инструктажа»Лены я в прямом смысле тащил ноги до номера, обдирая внешнюю часть пальцев об асфальт Вунгтау.

На завтраке, сидя на улице среди красивой растительности и кушая дорогими приборами экзотическую пищу, я стал свидетелем того, что рядом сидящий китаец после завтрака звонко рыгнул, встал из-за стола и на расстоянии 2 метров от меня отхаркался в траву. Замечу, отель «Империал» –один из самых дорогих в Вунгтау, средняя цена номера – 250 баксов, и проживают там явно не последние представители Китая, работающие в глухих провинциях за миску риса. Меня слегка переклинило, я выскочил из-за стола, как гепард за ланью, схватил взвизгнувшего китайца и на языке жестов и русском матерном языке выразил негодование по поводу его плевка. Через минуту моего крика и копирования его плевка представитель Поднебесной понял причину моего негодования и выдавил из себя «сорри».

Кстати, позже мой друг из «Зарубежнефти» рассказал: у китайцев отрыжка свидетельствует о том, что они довольны трапезой, а в плевании на траву нет ничего плохого, так как «есть человек, который за ней ухаживает, и он всё за ним уберет». Я решил не переделывать под себя многомиллиардный народ Китая и позволил им рыгать и харкать сколько угодно и где угодно.

Лена вышла на связь после обеда с явными намеками похмелиться. Ее любовь к спиртному меня завораживала. Так мы провели пару дней, пока наша идиллия не была назрушена представителем «Зарубежнефти», который уличил нас в бытовом пьянстве и отсутствии тренировок на воде. Наш с Леной алкогольный симбиоз был разбит путем перемещения меня в Муйне, где имелись русскоговорящие тренеры разного веса с меньшей любовью к Бахусу.

С утра заехали в отель Sеаhоrsе. Мило, симпатично, искусственные водоемы с рыбками, пышная растительность. Вилла на два номера, что интересно, с унитазом на «открытом воздухе» (туалет огорожен бамбуком и накрыт сверху пальмовыми листьями).

Муйне стала для многих синонимом пляжного отдыха во Вьетнаме. Каких-то 10 лет назад она была тихой рыбацкой деревней в окрестностях Фантхьета, а сейчас это флагман вьетнамской туриндустрии.

История Муйне, как визитной карточки вьетнамского туризма, началась с солнечного затмения в 1995 году, когда сюда съехались ученые умы из многих государств. Были среди них и люди, которые интересовались не только астрономией, но и пляжным туризмом. Позже Муйне превратилась в эдем среди стройных кокосовых пальм на берегу теплого моря с большими песчаными пляжами.

Со временем туристы заметили, что рельеф и климатические особенности этого района Вьетнама в зимние месяцы создают особый аэродинамический эффект, что выражено в практически постоянном ветре. Так сюда потянулись кайтеры со всего мира, основав ряд школ и станций.

Если у нас в лесу нет прямых дорог, то в Муйне всего одна прямая улица. На одной стороне расположены гостиницы и курорты, напротив – рестораны, спа-салоны и магазины. Всё просто. Заблудиться шансов нет даже спьяну.

Немного об отельном пляже. После выбора шезлонга ты еще, как говорили у нас в военном училище, занимаешься ХЗР – уборкой прилегающего места: собираешь бычки и пробки в обычно расколотый горшок для мусора, закапываешь салфетки и обертки. Был случай, когда моя недопитая банка с тоником упорно стояла два дня на пляжном столике возле шезлонга.

Итак, насчет кайта. Мой сопровождающий выбрал станцию недалеко от отеля, где работали молодые ребята – Артем, Антон, Кирилл и Ренат. Выбор строился на весовых данных и здоровом цвете лица тренеров, который дает основания предполагать, что они умеренно относятся к алкоголю.

За 350 долларов я был немедленно записан на курс обучения в качестве лоха-студента со здоровым задом, на который с трудом нашли трапецию.

На первых занятиях я учился управлять кайтом на берегу, стараясь, чтобы он не упал на головы отдыхающих, дальше занятия проходили в море. Я пытался встать на доску, манипулируя кайтом, который большую часть времени находился в зените. Глаза заливало соленой водой, веки набухали, и их обжигало солнцем, несмотря на то, что я мазался всем возможным, кроме шоколада. К вечеру я был похож на шарпея, который попал в эпицентр ядерного взрыва.

Через некоторое время я начал радоваться маленьким успехам, но совершенно неожиданно получил удар в спину в прямом смысле слова. Выглядело это так. На выходе из моря меня с силой паровоза ударила в спину большая волна. Я перевернулся, как спичка, ударился головой и плечом о песчаное дно и услышал хруст сломанного ребра.

Данный факт меня слегка расстроил: спать было неудобно, движения скованны, но я с вожделением ждал следующего занятия, которое состоялось, в связи с отсутствием ветра, через два дня.

Я пассивно отдыхал с кайтерами, слушая их разговоры и с интересом выясняя для себя их жизненные ценности, которые разительно отличаются от московских, поражая скромностью. По словам кайтеров, три года назад российский «клиент» в Муйне был более серьезный, с деньгами и претензионный. Вьетнам не был открыт для массового туризма, цены были низкие, а обслуживание было лучше. Сейчас пошел поток незамысловатого народа из российских глубинок, испортив и цены, и обслуживание.

Меня так вдохновила идея встать на кайт, что я поменял билеты. Этот поступок не вызвал радости у моей супруги, которая «потеряла» меня на три недели.

Пока не было ветра, я посещал места, известные только кайтерам, где можно дешево поесть и попить местного пивка. Фактически это были частные дома с «рестораном» на улице (пять пластмассовых столов и около двадцати сделанных из такого же материала стульев). Тут был весь колорит деревенской вьетнамской жизни: туалет в глубине двора с ямой и жердочкой, бродящие по двору грязные собаки, дети, спящие на улице, за стенкой от «ресторана». Крокодил был вкусный, однако пиво – теплое и «малоградусное». Все недостатки компенсировала цена. Кстати, во время войны с американцами большое количество вьетнамского спецназа съели крокодилы, которые после окончания военных действий были нещадно истреблены.

Следует описать посещение новоселья одного вьетнамца, который работал на станции у вышеназванных ребят. Меня провели по чистым, но пустым комнатам, дверей я в доме не увидел, крыша была сделана из листов железа. Кайтеры мне позже рассказали, что, когда начинается сезон дождей, жизнь в этом доме похожа на изощренную древнюю пытку: капли дождя бьют о тонкое железо, издавая неприятные звуки. Но для маленьких неприхотливых вьетнамцев это не является проблемой: главное – крыша над головой. На другой материал или уплотнитель у многочисленного населения небольшой страны денег просто нет… Их, кстати, около восьмидесяти миллионов, территория у Вьетнама маленькая, еды мало – в основном рис, места мало, поэтому политика государства направлена на «усреднение» жизни населения.

Позже ветер, всё-таки ветер, но поломанное ребро и заканчивающийся отпуск не позволили мне в полной мере обрести навыки в этом прекрасном виде спорта и развлечений. Потому мне не оставалось ничего, кроме как мечтать о том, что я обязательно вернусь во Вьетнам для продолжения обучения кайтсерфингу.

Глава IV. ОАЭ и Оман.

В марте 2013 года наша семейная пара посетила эмират Рас-аль-Хайма, где остановилась в отеле «Хилтон».

Перелет прошел без интересных деталей, я лишь удивился арабским пограничникам, которые пофигистически относились к туристам: во время проверки документов громко переговаривались, смеялись, разговаривали по телефону, демонстрируя полное превосходство своей нации над всем миром.

Всё мило: вилла на берегу залива, вкусная еда, теплый залив.

Отлежавшись пару дней, мы пошли на пристань узнать насчет погружений. Доброжелательный араб – инструктор по имени Валид – предложил выйти в залив прямо с утра, так как погода шептала дайверам песню: штиль, солнце и тишина. Правда, гидрокостюма на меня не нашлось, и Валид предупредил, что я буду нырять «в трусах и ластах». Прослойка лишнего жира позволяла «рисковать» в теплых водах залива. Когда я увидел, что мои груза весят три килограмма, я попытался объяснить Валиду на ломаном русском, что для 140 килограммов в соленом Персидском заливе этого мало. Диалога не получилось. В последний момент Валид превратился в «настоящего» араба и схватил на берегу 3 немцев-дайверов, которых также усадил к нам в лодку. Всю дорогу я пытался понять это загадочное немецкое трио, состоящее из одного мужчины по имени Марк и двух девушек. Марк, этот настоящий немец (ходил по-маленькому с борта, не утруждаясь заходом в туалет), одинаково ухаживал за обеими немками, причем ухаживания носили явно не формальный характер… Надуло ему, что ли, арабское многоженство в ОАЭ?.. Ну, это их супостатские дела. Я скромно съехал от общения с немцем, ссылаясь на плохое обучение в СССР английскому языку. Отдувалась моя супруга, узнавая по мере движения новые детали из личной и деловой жизни Марка. Мне всё хотелось спросить у загадочного немца: «А чё два самовара-то?» Но природная русская скромность душила вопрос.

В утренней мгле начали проступать силуэты нефтетанкеров. Их величие и размеры угомонили даже болтливого Марка. Справа обозначились портовые сооружения, нефтехранилища и трубы с горящим газом. Я удивленно закрутил головой. Тут встал Валид и сообщил: так как в заливе полно танкеров, дайверам выделили «небольшое место», и место это было… Я бы не угадал, честное слово, до момента нашей остановки, которая произошла… практически в порту, рядом с искусственной грядой из крупного камня. На воде попадались нефтяные пятна и куски бумаги. Я слегка скис. Опытный немец закинул на себя баллон, взял одну из своих странных знакомых и сиганул в грязную воду. Мы с сыном и Валидом пошли следом. На поверхности инструктор проверил наши скромные знания и показал большим пальцем вниз. Мы медленно пошли на дно, точнее, я долго не шел, так как оказался прав в том, что моих грузов не хватит для погружения «русского» тела. Валид понял, в чём дело, и сунул мне пару своих свинчаток. Наконец, мы с сыном под руководством Валида поползли по портовому дну… Дно любого пруда в моей Херсонской области чище дна Персидского залива!.. Ассортименту могла позавидовать любая московская помойка – от пластмассовых стаканчиков до автомобильных покрышек. То есть всё то, что выбрасывается многонациональными командами танкеров в залив, я увидел воочию. Правда, в горе мусора мы заметили маленького ската и осьминога. На глубине семи – десяти метров вода была холодная, я замерз, но терпел и не показывал инструктору жест «я замерз», дабы не проявить слабость перед немцами. За что в дальнейшем поплатился соплями.

Возвращаясь, я молчал, иногда бросая косые взгляда на Валида и думая, как ему повезло, что я не пил…

Далее мы осуществили вылазку в Дубай, которую я описывать не буду, так как все знают о Бурдж-Халифе, действительно великолепном аквариуме, «поющих» фонтанах, безумно большом и бестолковом Дубай Молл…

Всё-таки молодцы арабы: хотя их семи шейхов живут во дворцах с павлинами, но думают они и о своем народе, который не так уж и велик и составляет всего один миллион человек (остальные семь – восемь миллионов – работяги из слаборазвитых стран). И тебе бесплатное образование, и беспроцентные кредиты, и ссуды на строительство жилья, и хрен кто получит гражданство ОАЭ. И деньги с нефтянки не по карманам, а в жилье, офисные центры, дороги, порты, производства, для привлечения бизнесменов и туристов со всего мира. А 5 десятилетий назад они были слаборазвитым племенем без паспортов и перспектив. Просто их лидер (или вождь), когда была найдена нефть, не взял взятку у Великобритании в размере 50 миллионов долларов, а сам начал управлять добычей, продажей и внутренними инвестициями. Опять возникает вопрос: а где же наши дровишки для народа с нефти, почему жизнь заканчивается за МКАДом?

Стоит рассказать о поездке в Оман.

Зачем ехать в Оман? Хотя бы затем, чтобы увидеть бензин за 25 центов. Даже в ОАЭ он стоит 50 центов. Очень хочется поскабрезничать насчет нефтедобывающей России и наших цен на бензин. Ну ладно, оставим это Латышевой и Навальному.

Итак, ОАЭ, словно толстый нож, разрезает Оман на 2 неравные части. Небольшой полуэксклав Мусандам расположен севернее основной части государства. Паспортный и таможенный режим в этой части Омана для туристов, имеющих визу ОАЭ, упрощенный. Однако, если захочется посмотреть столицу Омана, получайте оманскую визу. Хотя многих европейцев это не касается, и только туземцам из России, Украины и Белоруссии нужна виза. Ну, мы привыкли к тому, что пока весь мир смотрит на нас с осторожностью…

Маленький туристический автобус пунктуально прибыл в 9.00, в окружении оказались одни немцы. Ну да ладно, не 41-й же год.

Русскоговорящий гид по имени Дима оказался хохлом из Николаева. Смешно – встретились 2 земляка на чужбине (я родом из Херсонской области).

Ехать было относительно недалеко, и путь лежал через город Дибба (возможно, название неточное), который находился под управлением двух эмиратов – Фуджейра, Шарджа – и государства Оман. Слава Диббы связана с ранними днями Ислама. Возможно, именно здесь более чем 1300 лет назад произошла историческая битва: восстание против халифа в Мекке, в результате которой, Ислам прочно закрепился на Восточном побережье. При подъезде к Оману, Дмитрий рассказал, что руководство данного государства более «диктатурно и консервативно» по сравнению с ОАЭ.

Саид-бен-Таймур пришел к власти, и была найдена нефть. Отец нынешнего президента по своей племенной необразованности просто прятал деньги в мешки и складировал их в подвале, чем разводил коррупцию и давал корм крысам, которые с удовольствием лопали вкусные импортные бумажки. Единственное, что правильно сделал этот любитель наличности, – отправил своего сына Кабуса учиться в Англию, чем и раскрыл ему глаза на бестолковую экономическую политику отца. По приезде из Англии сын совершил «тихий» переворот и начал двигать страну к стандартам мировой экономики. Страна вздрогнула, скинула с себя бедуинскую пыль и поплыла в лоно капитализма. Однако темпы движения были значительно ниже, чем у ее соседа – ОАЭ. Это стало видно после проезда пограничного КПП, на котором мы показали небритому солдату визу. Машина застучала по ухабам плохого асфальта, вдоль дороги тянулись маленькие старые здания, автомобилей было мало, и в основном они были старые. Вдоль дорог стоял понурый народ в невыразительной одежде.

Доехав до порта, мы сели на большое судно и пошли вдоль обрывистого берега. Оманцы были маленькие и поджарые, всячески пытались угодить туристам – раздавая напитки, полотенца, предлагая шезлонги и крема от загара.

Во время плавания я увидел оманцев, живущих между скал, в небольших расщелинах, в постоянной жаре и духоте. Мне их было жалко хотя бы потому, что их детей возят в школу на катерах, а воду привозят раз в 2 дня. Неудивительно, что правительство Омана всячески стимулирует проживание коренного народа на полуострове путем субсидий, строительства дорог и подвода газопровода. Просто, если все оманцы уедут на основную территорию, полуостров по умолчанию достанется ОАЭ, а этот участок суши стратегически важен во всех отношениях.

Оманцы, проживающие на полуострове, занимаются рыболовством и немного скотоводством, а может, от безделья и скотоложством. Однообразие располагает к медитации и прочим аналогичным делам, поэтому многие оманцы на осликах уходят в горы на несколько дней для осмысления своего предназначения на грешной земле.

Правда, на песчаном пляже мы увидели отель для небожителей, стоимость одной виллы в сутки может перевалить за 10 тысяч долларов США, а стандартная цена «пузыря» – штука баксов. Я просто хотел бы посмотреть, кто там живет? Гид уклончиво ответил, что это богатые люди, желающие отдохнуть без посторонних глаз. За такие деньги глаза можно завязать всему отелю.

Наша программа состояла из стандартной «нырялки» с трубками, поездки в грот (смешно – грот был меньше моей квартиры), сносного обеда и рыбалки, где мы ничего не поймали. Но мне в целом понравилось.

Замечу, что немцы не покупали сувениры, выставленные в конце поездки на палубе судна, и не оставляли чаевых. Жлобы.

Глава V. Севастополь, апрель 2013года.

После ОАЭ в Москве на меня упали свинцовое небо и общая городская серость. Усталость и депрессия ходили по пятам. Пробыв в этой обстановке около 10 дней, тело зачесалось и начало проситься к солнцу и воде. Решил отделаться малым – съездил в Смоленск и с вышки «ударил» оленя (кто шибко умный и начнет возмущаться насчет несезонного отстрела, отвечу: деньги в хозяйство плачу, кукурузу и пшеницу покупаю в промышленных масштабах). «Рогатый» не помог: по приезде в Москву обстановка продолжила «душить»… Решил рвануть в Севастополь, попытать счастья насчет камбалы. Сексоты сообщали: «теплеет, камбала подходит к берегу». Прыжок в Шарик, Симферополь – и… те же серость и холод. Отступать было некуда – погнал со знакомым таксистом в Севастополь. Приезд в город-герой отмечался мною как серьезный национальный праздник, тем не менее на следующий день на дайвер-план я пригласил своего инструктора – Бойко Игоря Борисовича. В отношении указанного лица хочу сказать следующее: при получении мною первой звезды по системе СМАS в июне 2012 – го в городе Севастополе, я неоднократно предлагал ему денежные знаки в виде взятки за уменьшение числа погружений с восьми до четырёх. Валюта предлагалась разная и в разных масштабах, но ответ был один: это твоя жизнь и «этим не рискуй». Меня удивляла принципиальность хохла, за что я его уважаю и ценю.

На совещании Игорь уверенно сказал: будем «уходить на песчаники из Балаклавы», где может быть камбала.

Балаклава расстраивалась, блестели дорогостоящие яхты на фоне слегка несчастных прогулочных яликов, капитаны которых зазывали редких туристов.

Первый выход был испорчен дырявым компенсатором, который прогнил за пять месяцев лежания в сумке. Дайверы, экономьте деньги – промывайте снаряжение пресной водой и сушите его!!! Попав на два часа времени и 300 долларов, я обзавелся новым компенсатором редкого размера – три икса, который был похож на маленький парашют.

Скучающий капитан дядя Миша обзавелся кефалью, которая в изобилии зашла в бухту и попадала то на крючок рыбакам, то в желудки дельфинам, которые, не стесняясь, гоняли рыбу прямо между лодками. Дядя Миша в нашу удачу верил, но решил подстраховаться, чтобы голодные и усталые дайверы не остались без рыбы. Старый капитан был прозорлив…

Проверили снарягу, скрутили баллоны и погнали в море в поисках счастья. Как я сказал выше, мой инструктор отличался профессиональным подходом к работе, и первое погружение было в виде чек-дайва, чтобы я мог вспомнить все свои навыки и не растеряться в холодной воде в костюме-девятке, под грузами весом 23 килограмма. Да, это не Египет… «Упали» на дно красиво, медленно спустили воздух с компенсаторов и пошли с семи метров на глубину. Через некоторое время я почувствовал себя в воде уверенно и начал искать глазами заветную камбалу, однако дно было пустое, как биллиардный стол. Правда, минут через десять я увидел на дне жалкую пародию на камбалу – небольших скатов, в простонародье называемых котами. Решил взять хоть что-то, перехватил у инструктора небольшое ружье и начал щелкать медлительных скатов. Пару штук взял руками. Однако когда я снимал шестого или седьмого ската с гарпуна, он меня так ужалил хвостом через перчатку, что я даже слегка пискнул в воде от неожиданности и боли. Инструктор показал мне на острый хвост ската и жестами объяснил, что они ими жалят. На лодке Игорь посмотрел мою руку и сказал: хорошо, что это прекрасное морское водоплавающее не отломило кусок хвоста и не оставило его в моем теле. В такой ситуации и до хирурга недалеко.

Минут сорок сидели на лодке для выхода углекислого газа из организма. Я с интересом рассматривал отвесные скалы, которые были в выбоинах и больших трещинах. Это знаменитый российский флот пристреливал здесь свои пушки, чтобы потом гонять турок, аки провинившихся котов, по всему Черному морю.

Выждав необходимое время, снова скрутили баллоны. Решили уйти глубже; тридцать метров – пустота, нет ни свежих лежек, ни крабов, ни даже вездесущей в Черном море зеленухи. Немного «перегуляв» на дне, инструктор решил сделать декомпрессионную остановку, ну, я вылетел из воды, как шар, перекачав воздуха в компенсаторе при всплытии. За «экстремальное» всплытие был нещадно отруган и унижен инструктором прямо в воде.

Жарить привычную кефаль решили в бухте, так как в море болтало. Рыба была приготовлена на мангале и имела изумительный вкус и вид. Я пару раз укусил свои собственные пальцы, уплетая кефаль со скоростью голодного дельфина. Правда, дельфины это делали без местного коньяка «Коктебель», а у нас он был в изобилии… Пожаренные скаты после кефали показались на вкус как туалетная бумага и полетели в воду, на корм другим рыбам.

В принципе довольные, вернулись в Севастополь.

Второй день проходил по такому же плану, дядя Миша опять заказал у рыбаков кефаль… Страховка. Ушли на 40 метров, видимость хорошая, песок, а вот камбалы нет. Нет ничего, кроме редких рапанов. Да, Черное море живностью не балует. Инструктор, переживая за мое здоровье и возможное резкое всплытие с приличной глубины, взял большой буй, надул его на 25 метрах, сделал мне минусовую плавучесть, и я, как лох, висел на канате в ходе декомпрессионных остановок.

Два погружения – и опять ничего. Зато на берегу в ход пошла спасительница– красавица кефаль, которая скрашивала наши неудачи. Хотя мы работали на полную: пропахивали дно на сотни метров, меняли глубину, делая по два погружения. Камбала еще не подошла к берегу, хотя температура на дне была уже «ее» – 7 – 9 градусов. И вообще, Черное море, и без того небогатое живностью, «еще не проснулось».

Взяв день перерыва, решили поехать в сторону населенного пункта Кача и спуститься к морю по немецкому карьеру. Во время Великой Отечественной немцы захватили Качу и сделали там аэродром, а так как спуска к морю не было, они прорыли дорогу-карьер, чтобы между боевыми схватками полоскать свои тела в свежем море. Как всё немецкое, спуск был в хорошем состоянии.

Одеваться на берегу было несколько сложней, чем на катере, но вот, пыхтя и хрюкая, мы залезли в снарягу и не спеша пошли по дну. Дно было интересное – камень чередовался с «полянами» песка. Случилось чудо: выглянула пара крабов, которые попали к нам в сумку, появились окуньки и зеленуха. Я сверлил глазами дно: это последний шанс. Ушли метров на двенадцать, но – увы… Компьютер показывал, что в воде мы более сорока минут, на манометрах по 50 очков, и Игорь повернул меня к берегу… Не теряя надежды, я вглядывался в дно – и вот оно… На шести метрах лежала она – красавица, похожая на большую сковороду. Промазать было невозможно, ликуя, погребли к берегу. Всплыв, я слегка загрустил: нас унесло от машины метров на 500. Сначала долгая дорога к берегу на трубке. Трубку заливала волна, поэтому я лег на спину, смотрел в хмурое небо и «крутил педали» в ластах. Наконец-то берег, а впереди еще 500 метров, которые надо преодолеть в костюмах, с баллоном, грузами (23 килограмма), ластами и камбалой в руках. В дороге я вспомнил слова из песни «И за Кавказ, и за спецназ». Но добытая камбала придавала сил и радости.

Девятого мая, также будучи в Севастополе, мы с Игорем погружались на подводную лодку «Малютка» (кажется, Л-5), которая принимала участие в боевых действиях и затонула в 1945 году при транспортировке. Глубина и низкая температура делали воду «стеклянной», тем не менее видимость была рабочей и лодка лежала, как в музее. Компьютер показывал 43 метра, глубина манила к себе. Кажется, так действует излишний азот, который вводит тебя в состояние «глубинного алкоголика». Обойдя лодку два раза, я почувствовал, что излишки жира и пятимиллиметровый гидрик не спасают меня от холодных семь градусов, и я попросился наверх. Чуть не вылетев пробкой и получив за это по шее прямо в воде, я долго висел на декомпрессионной остановке.

Еще один выход в море мы сделали на минный заградитель «Дооб» (назван в честь мыса Дооб в Новороссийске). В 1942 году заградитель подорвался на мине, и погибло шесть русских моряков. Слава погибшим морякам…

Правда, местные сборщики подводного металла начали распиливать и растаскивать минный заградитель (чтоб их крабы закусали), но в целом корабль был еще цел, и я даже нашел несколько снарядов от 45-миллиметровой пушки и сфотографировался с ними.

Так как затонувших кораблей вокруг Севастополя очень много, я не сомневаюсь, что через год вернусь сюда, чтобы осуществить новые погружения.

Глава VI. Малага, город Тарифа, Испания.

Когда у человека отпала необходимость в выживании и появились свободное время и лишняя энергия, он начал искать развлечений. Кто лез в горы, кто – в море, а кто побогаче – летел в космос. В наше время многие начали отрываться «на воде», используя доску и мастеря к ней то парус, то парашют.

Наблюдая за кайтерами во Вьетнаме, я думал, что надо обладать сверхспособностями, чтобы так мастерски управлять «морским парашютом» и доской, да еще выделывать различные трюки в воздухе, словно милая пташка-поганка Кларка, танцующая брачный танец в воде (этот грациозный танец, я уверен, каждый видел как минимум по ТВ).

В то время я и не предполагал, что меня увлечет кайтсерфинг, да и мои габариты не вписывались в стандарты данного вида спорта. К тому же я увлекался традиционной охотой, рыбалкой, подводной охотой, стрельбой из арбалета, дайвингом и горными лыжами.

Первая попытка обуздать «змея» была во Вьетнаме, где я побывал в феврале сего года. Весной я опробовал свои силы в краснодарской многолюдной и некомфортной Благе.

Особых результатов не было, но мое врожденное хохляцкое упрямство или военное прошлое (кто может, тот делает, кто не может, тот ищет оправданий) заставило меня идти дальше…

Еще в августе, желая всё-таки поднять свое немаленькое тело из воды с помощью кайта, я резво отреагировал на сообщение в Fасеbоок и списался с организаторами кайт-сафари в Испании.

Оформление визы, оплата, покупка билетов – и желанный день приблизился, как метеорит к земле. Особо неприятная, дождливая осень в Москве удваивала желание попасть на теплые берега Испании. Испанский язык я знал также, как и английский, то есть никак, поэтому организаторами сафари я был «приставлен» к сформированной группе, следовавшей в страну Монсеррат Кабалье из Москвы.

В этот обычный для Москвы непогожий, хмурый день я забрал двух попутчиков-кайтеров – москвичей, которых звали Максим и Андрей. Прилично нагруженные снаряжением, мы двинулись в направлении Шереметьево.

Сев в «бизнес», я сунул европейскую двадцатку стюардессе и получил взамен неограниченное количество хорошего «брюта» (я как-то заметил, что при таком «поощрении» стюардессы спиртное попадает в стаканы гораздо быстрее).

С целью экономии средств наша компания летела с пересадкой в Финляндии (через попу – за виски, как поговаривал мой командир роты в военном училище). Пересадочные ленивые Хельсинки встретили нас пабами и барами, где мы продолжили знакомиться и сплачивать коллектив, обсуждая предстоящее обучение.

К положенному времени вылета с чувством собственного достоинства иду в очередной ожидаемый «бизнес», но вижу, что его в самолете просто не предполагается, и получаю место между старичками-одуванчиками, которых на склоне жизни носит ветрами по всему миру.

Наша русская бесцеремонность, подогретая алкоголем, заставила слегка раздраженных европейцев поменяться местами. Ну, в результате наша компания территориально сблизилась в рамках отдельно взятого самолета. Потекли дьюти-фришное спиртное и разговоры, смысл которых сейчас не вспомню даже под пытками.

И вот Малага, окутанная таинственной темнотой и дымкой. Практически полное отсутствие людей, кроме нашего рейса. Встречающая сторона опаздывала, и вскоре мы остались одни. Сюжет напоминал кадры из фильма ужасов: наша одинокая группа, гоняемая ветром бумага и непонятные ночные звуки. Становилось плохо, алкоголь не продавался, я спелся с еще одной несчастной «рашей», которую не встретила подруга. Широкая русская душа в моем лице после десяминутного разговора выделила девчонке сто евро на такси. Соотечественница, не веря своему счастью, пискнула и растворилась, как мышь в кислоте.

Позже мне стало известно, что Малага – главный город побережья Коста-дель-Соль. Он был основан финикийцами и являлся крупным торговым портом с развитыми ремеслами и богатой культурой.

Финикийцы, в свою очередь, были продуманные парни, создавшие государство, которое находилось на восточном побережье Средиземного моря. Тогдашняя братва в их лице контролировала большое количество колхозной земли, включая Малагу. Позже за Малагу бились мавританские правители, которые также сыграли большую роль в развитии города. Кстати, город Тарифа был назван в честь одного из них.

Из школьной программы я помнил, что Малага известна еще тем, что здесь родился Пабло Пикассо – загадочный для меня художник. Пикассо – самый известный мастер Испании, да и мира в целом. Полное имя Пикассо, данное ему при рождении, такое длинное и запутанное, что его приходится читать с легким напрягом: Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис (кто выучит и произнесет это имя без подсказок – с меня ресторан).

Родился титан искусства в 1881-м, а умер аж в далеком 1973-м. Замечу, что 91 год жизни Всевышний дал ему явно не за любовь к вину и женщинам, а за серьезные земные таланты.

К величайшему стыду, кроме «Девочки на шаре», ничего из работ Пикассо я припомнить не смог. Земля, подарившая миру великого мастера, стала гореть у меня под ногами.

Однако я вспомнил, что после смерти в 2000-х годах он был самым продаваемым художником. Без обид – не будучи большим ценителем искусства, я не понимал, за что буржуи платят такие деньги. Так, из прессы я помню, что в 2010 году одна из картин Пикассо была продана более чем за 100 миллионов долларов. Побит ли этот рекорд, я не знаю.

И вот наконец-то появились наши инструкторы Дмитрий и Владимир, которые, распихав нас по машинам, покатили в Тарифу.

На следующее утро я очнулся в каком-то маленьком неопрятном номере, похожем на КПЗ времен СССР. Приятно радовало отсутствие холодильника, кондиционера и душевых принадлежностей. В номере были два одноразовых стакана и одно полотенце с двумя кусками хозяйственного мыла, которым в 80-х годах я в военном училище мыл голову.

Хмель еще играл в голове, и на неудачный бытовой расклад мозг не обращал внимания.

Однако, выйдя из номера, я обнаружил в трёх метрах от моей двери хозяйский гараж и старый хетчбэк, который «прогуливался» на воздухе, придавая изюминку пейзажу. В довершение сюжета в непосредственной близости располагался вольер с шавкой, лай которой был похож на звук работающей бетономешалки. Избалованный пятизвездочными отелями, я слегка загрустил.

Стряхнув с себя груз некомфортного пребывания (не за красивым же номером прилетел!), я вышел из отеля и увидел слева от себя знаменитую Тарифу.

В Тарифу следует приехать, чтобы побывать в самой южной точке Европы и искупаться в Атлантическом океане, в который вливается Средиземное море, образуя Гибралтарский пролив. Гибралтар разделяет Европу и Африку, а точнее, две очень разные культуры и религии. Кстати, до Африки можно доплыть – расстояние всего-то четырнадцать километров.

Сама Тарифа – маленький городок в несколько улиц, имя которого хорошо известно всем любителям виндсерфинга и кайтсерфинга.

Полюбовавшись Тарифой, я пошел пешком в местечко Тагана, где собирались и жили люди, желающие относительно дешево погонять на различного рода досках, придуманных человеком для развлечений на воде.

Народ после перелета просыпался долго и неохотно. Инструктор Дмитрий провел первый инструктаж, и мы вяло посеменили в сторону залива. Ноги сами несли в бар, так как русский организм требовал опохмелки. Однако все попытки выпить пивка были прекращены инструктором – «сначала учеба, потом отдых».

Не дождавшись ветра, мы всё-таки переместились в бар, где начали жадно пить пиво и обсуждать будущие тренировки.

Инструкторы были настроены серьезно, пребывание и обучение планировались с элементами дисциплины и организации.

На следующий день подул ветер, и Дмитрий решил проверить мои незначительные навыки, полученные во Вьетнаме и Благе. Во время первой тренировки я чуть не угробил бальзаковского возраста испанку, на которую «уронил» кайт с самого зенита, отвлекшись на поиск уплывающей доски. Испанка взвизгнула и, разъяренная, как курица, защищающая своих цыплят, кинулась ко мне выяснять отношения. Поняв, что я не говорю ни на одном языке, кроме русского, она обрушила весь свой испанский гнев на Дмитрия, который спокойно ее выслушал и извинился на чистом английском.

Дмитрий повышал мой уровень знаний, я же литрами глотал соленую воду и потел прямо в воде. Иногда я замечал непонимающие взгляды поджарых испанцев, которые, по всей видимости, недоумевали, глядя, как дядька весом с хорошую корову пытается встать на доску.

Коллектив собрался достаточно дружелюбный и приятный, объединенный одной целью – увлечением. Испанское вино и хамон, покупаемый целыми свиными ляжками, способствовали сплоченности и особой атмосфере.

Через несколько дней я прервал свою незамысловатую жизнь в убогом номере путем перемещения в соседний отель. Для справки: я парень без претензий, спал и в окопах, и под забором, и в лесу, но хозяин отеля, счастливый обладатель подержанного «Опеля», выгонял его с утра на полянку возле моего номера, а потом ковырялся в гараже, издавая шумы поломанного терминатора. Собака по ночам превращалась из породистой дворняги в монстра Баскервилей, воя вместе с порывами ветра.

Помогал с организацией переезда мой товарищ по оружию (участник Второй чеченской кампании) – кайтер по имени Алексей, большое ему за это спасибо. В новом номере было всё: и две комнаты, и холодильник, а по отелю гуляли павлины. Я наслаждался прекраснейшими стейками и блюдами из рыбы, которые значительно отличались от того, что мы едим в Москве. Цены также были приемлемые, что способствовало прибавлению лишних килограммов.

В один из дней поднялся сильный ветер, порывы которого достигали двадцати трёх метров в секунду. Еще раз оценив мой вес, Дмитрий дал команду собираться на тренировку. Опытный инструктор предусмотрительно договорился со спасательной лодкой на случай, если ветер будет отжимать меня в сторону Африки. В африканское Марокко мне совсем не хотелось, поэтому я с готовность заплатил 50 евро спасателям (по десять евро за каждую «доставку» на берег) и принялся надувать кайт. Сильный порывистый ветер терзал надутый кайт, как голодный волк овцу. Надев трапецию и взяв в руки планку, я понял, что дела нешуточные: кайт нервничал, при малейшей ошибке его бросало то в сторону, то вниз. Поработав кайтом на берегу, я направился в неспокойное море…

При таком ветре всё было сложнее – и удерживать кайт, и надевать доску. Поэтому с последним мне, как маленькому, помогал Дмитрий. Выглядел я достаточно беспомощно, но всё-таки пытался встать на доску. Из-за ветра я вырывался из воды, как пробка шампанского вылетает из бутылки. Как минимум я старался «присесть» обратно в воду, чтобы не упасть вперед. Однако через некоторое время я падал, кайт прыгал по воде, как бешеная собака, «катая» меня по волнам. Почти при каждом падении я использовал страховку, так как «водный парашют» тащил меня, как беспомощного ребенка. Несметное количество падений, испанские спасатели, как тренированные овчарки, бегущие за палкой, регулярно доставали меня и снаряжение из бушующего моря. Однако надо отдать должное: я многому научился в этот непростой для кайта день и даже «привстал» на доску.

На следующий день мой живот и грудь украшали синяки от планки размером с кулак. Так я стал испанским конем в яблоках…

Слава богу, ветер в Испании дует не всегда; в один из таких дней мы поехали в Тарифу. Город был достаточно скромным, с небольшими домами и маленькими магазинчиками. Смотреть было нечего, поэтому я налегал на сувениры в виде миниатюрных кайт досок и магнитиков, которые летели в сумку промышленными потоками. Владимир завел меня в лавку, где торгуют достаточно оригинальными браслетами и шнурками из кожи. Мой шопинг-максимализм поразил даже видавшую виды испанку… С сумкой, полной кожи мертвых животных, мы упаковались в авто и поехали в Танагу ждать ветра.

Ветра не было, поэтому я пошел на пляж отеля. Пляж как таковой отсутствовал, были чистое море, красивый пейзаж и одна загоравшая без верхней части купального костюма испанка. За время пребывания в Тарифе я понял, что для испанок в этом ничего постыдного нет, поэтому «испанских сисек» насмотрелся предостаточно. Я наслаждался видами Гибралтарского пролива и идущих по нему транспортных кораблей, похожих на живые острова, с немыслимым количеством контейнеров.

Время от времени пролетали вертолеты с местной военной базы, бдительно охраняя пролив от наглой, любящей всякие колонии и прочую халяву Великобритании.

Затишье продолжалось, и в связи с этим в один из дней была организована кайт тусовка – сначала в частном доме, где я резвился и прыгал в бассейн, как испуганный тюлень, а потом в местном баре. В заведении приезжие англичане отмечали день рождения, танцевали и громко пели. Пели они противно и долго, мы компенсировали указанный дискомфорт спиртным и попытками танцевать под их национальные напевы.

Кайт тусовки мало чем отличаются от дайв, рыбацких и охотничьих тусовок, в которых я принимаю регулярное участие, – результат один…

На следующий день я встал в легком непонимании обстановки, вокруг валялась пустая тара из мини-бара в виде бутылок из-под «колы», «фанты» и воды. Чувствую, ночью сушило, как в Сахаре. Висевшее в туалете зеркало выдало мне на-гора неприятную внешность мужчины-бомжа, сидящего на календуле и прочих дешевых аптечных настойках. В страхе я набросился на утренние гигиенические процедуры, пытаясь смыть с себя образ казанского маргинала. Через полчаса плесканий я стал похож на интеллигента, чрезмерно увлекшегося вином. Выйдя из ванной, я осмотрелся и увидел опять-таки бутылку красного вина, которая немедленно была лишена пробки и девственной обертки.

Наслаждаться вином и покоем мне пришлось недолго. Мои инструкторы Дмитрий и Владимир жестко прервали мою идиллию словами «ветра нет, поехали на лебедку». Я скромно согласился… Знал бы, что лебедка находится в 150 километрах по извилистым горным дорогам, изобразил бы попытку суицида прямо рядом с бутылкой красного вина.

В дороге меня удивило большое количество электростанций, работающих от ветра, которые расположились в горах, как боровики в русском осеннем лесу. Внешне картина была похожа на то, как гигантские вентиляторы не спеша освежают великана, спрятавшегося на морском побережье.

Название города, где находится лебедка, я не запомнил, но по прибытии четко отфиксировал три жестких удара об воду при попытке стать на доску. Меня вместе с доской срывали с недвижимой платформы со скоростью истребителя, шансов устоять практически не было, поэтому, отбив брюхо, я переполз в бар к таким же неудачливым новичкам. Кстати, наши инструкторы, перед тем как приноровиться к механическому монстру, тоже пару раз окунулись в воду.

Далее наш путь лежал в городок Рондо, который расположился в гористой местности на высоте около семисот пятидесяти метров над уровнем моря. Я пошел в город с голым торсом, однако это была не пляжная Танага, и приятная испанка предупредила меня, что за такой внешний вид на меня «обратит внимание полиция» (точнее, испанка на английском языке предупредила моих спутников, которые передали информацию мне). Не желая угодить в местный зиндан, я в ближайшем магазине купил забавную ярко-синюю майку, в которой и дефилировал по темнеющим улицам Рондо.

В ходе быстрой автономной экскурсии я узнал, что город разделен на две части каньоном под названием Эль-Таджо глубиной около ста метров. Некоторые дома мостятся прямо на краю пропасти, как стрижи на обрывах. Перейти из одной части города в другую можно через мосты, построенные в разные периоды времени. Насколько я знаю, таких городов в Европе несколько. Побродив по городу, мы зашли поужинать в местный ресторан, расположенный на обрыве, где высокомерные официанты ходили с высоко поднятыми головами, словно павлины в клетке. Вид был потрясающий, кухня и вино – тоже.

Уезжать в мрачную Москву из места, где триста двадцать дней в году светит солнце, не хотелось…

Кто дочитал до конца, делайте скидки на то, что свои «Заметки непутевого туриста» я пишу в машинах, автобусах и самолетах, в общем, там, где человек теряет время. Я решил его использовать хоть с какой-то возможной пользой, тем более что писать меня в пограничном политическом училище научили.

Глава VII. Кипр, октябрь 2013 года.

Ранним осенним утром в некомфортном Домодедово не спеша пьем кофе, до отлета 30 минут, но вдруг слышим свои фамилии в числе опаздывающих на рейс Москва – Ларнака. Рысью бежим в сторону выхода, где видим еще с десяток опаздывающих. Почувствуйте разницу, как говорится: в «Аэрофлоте» посадка начинается за тридцать минут, а в «Трансаэро» она заканчивается в указанное время.

Большой старый «Боинг-747», набитый русскими туристами, встретил нас усталыми стюардессами и обшарпанными креслами.

Время в полете пролетело незаметно, и вот мы уже в Ларнаке. Достаточно длинные очереди к пограничным пунктам, где приветливый киприот, увидев у меня шенгенскую визу, поставил печать практически сразу, не сверяя фотографию с оригиналом (да, это не ОАЭ, где тебе заглядывают шайтан-машиной в зрачки). Пунктуальные сотрудники «Натали турс» встречали нас с табличками и комфортным автобусом. Не успев поглазеть по сторонам (хотя смотреть особо было нечего – горы со скудной растительностью и редкие деревья), мы довольно быстро приехали в отель под названием «Fоиr sеаsоns», который находился в пригороде русскоговорящего Лимасола. Отель был довольно приличный, номер хоть и небольшой, но довольно уютный, с большим количеством качественной косметики и несколькими рядами белоснежных полотенец.

В полете решил для себя, что откажусь от местного «кукурузного» пивка КЕО, водки «Зевания» и вин, которые, как мне говорили, представлены на острове в большом ассортименте и хорошем качестве. В общем, шило в стенку, на трезвую изучаю историю острова Кипр…

Ополоснувшись, раскидав вещи, прохожу с гордым видом мимо бара и иду кататься с ребенком на гидроцикле. На станции я увидел группу сотрудников-киприотов, которые беззаботно пили напитки в связи с отсутствием клиентов во второй половине дня. Поняв, что я из России, они быстро направили меня к русскоговорящей девушке-кассиру, которой я щедро отстегнул пятьдесят евро, получив взамен пятнадцать минут катания на старом мотоцикле, мощность которого я оценил, отъехав от берега…

Мотоцикл почти не тянул, воняло бензином, и он «играл» в разные стороны под моим весом. Отъехав от берега метров на четыреста, я захотел развернуться на месте, однако из-за отсутствия должных лошадиных сил я вместе с сыном слетел с ржавеющей техники и очутился в воде. Забравшись на старого морского коня, я попытался его завести, но аккумулятор, хрюкнув пару раз, умер, оставив нас наедине с морем. Мы начали ждать катера с берега… Наивные чукотские юноши.

И тут я попал в ситуацию, в которой не желаю оказаться никому… Прошло пять минут, но за нами никто со станции не плыл. Сын запаниковал и предложил плыть к берегу самостоятельно. Я его уверенно успокоил: «Сейчас они выдвинутся и на тросе приволокут нас к берегу, жди». Когда прошло пятнадцать минут (!!!), никакого движения на берегу по-прежнему не было, а мотоцикл при отжимающем ветре с берега потихоньку относило в море. Я решился… Сняв спасательный жилет, я вместе с сыном прыгнул в воду и погреб к берегу, до которого было метров восемьсот. И только минут через пять нашего плавания я увидел подходящий катер. Капитан подошел к нам, однако я, переполненный злобой, показал ему средний палец и качественно обматерил на смеси русского и английского.

Доплыв до берега, я лосиным шагом взял направление в сторону станции. Что было дальше, история умалчивает… Однако замечу: не бойцы киприоты, не бойцы…

Покоптившись пару дней на солнце, которое палило уверенно и стабильно, мы решили выбраться в город Лимасол, посмотреть на скульптурный парк и особенно на мраморные яйца, указанные в путеводителе. Однако мы быстро заблудились в похожих улочках и попали в торговые ряды, где были представлены китайские сувениры, однообразные маечки и необъяснимо большое количество ремней. Такое впечатление, что на Кипр все прилетают, забыв этот элемент одежды, или его забирает по каким-то причинам таможня при пересечении границы. Выйдя на набережную, мы долго всматривались в предметы, похожие на яйца, но, кроме одиноких ларьков, продающих кукурузу, ничего не увидели. Позже оказалось, что яйца находились за небольшим забором, где киприоты начали строить жилой дом.

Неудачной оказалась и экскурсия к руинам древнего города Аматус. Отмахав километра два от отеля, мы обнаружили большой амбарный замок (киприоты не любят трудиться после 17.00), а за забором – незначительное количество камней, как будто развалился небольшой жилой дом.

Зато по пути к Аматусу я поразился тому, как киприоты любят бег и спортивную ходьбу. Люди всех возрастов высыпали на набережную с бутылочками воды и наушниками. Кто помоложе – бежал, кто постарше – шел. Люди шли парами, группами, огибая неспешно прогуливающихся туристов, оживленно общаясь и потея.

Еще я заметил большое количество котов, которых сюда завезла царица Елена, для того чтобы они уничтожали змей. Хищники их не ели, но, развлекая себя, убивали тварей, которые несли угрозу людям. Коты были везде, разных окрасок и размеров, и никто из них не страдал худобой. Любовь котов и киприотов была взаимной.

Экскурсия по острову вызвала много хороших впечатлений и эмоций. Всего за 350 еврорублей мы взяли отдельную машину с русскоговорящим гидом. Гид по имени Сергей прибыл со стойким амбре, но вовремя.

Сергей, несмотря на похмелье, вещал как оракул, а я, как студент-первокурсник, на протяжении всего дня вбивал информацию в айпэд.

Итак, расположение острова всегда привлекало пиратов, военных и торговцев. Этим обусловлена история Кипра, вокруг которого постоянно шли войны, захваты и перевороты. Пролетариат из Греции, который не мог себя прокормить в родной стране, где-то за тысячу лет до нашей эры начал заселять остров.

Из истории известно, что остров посещал Леонардо да Винчи, который спроектировал одну из крепостей. К сожалению, крепость находится на оккупированной Турцией стороне, поэтому посмотреть ее невозможно. Кстати, на оккупированной стороне находится большая часть исторических ценностей. О сложных отношениях Кипра и Турции я упомяну позже.

Церквей на территории Кипра более тысячи, частично это обусловлено тем, что выгнанные из Палестины крестьяне обосновывались именно на острове и спокойно предавались своей вере.

В настоящее время население страны составляет всего восемьсот шестьдесят тысяч человек.

Вся экономика Кипра – это добыча известняка и его переработка на нескольких цементных заводах, одна электростанция, туризм. Были еще и деньги…

Я, не имеющий вонючего миллиона долларов на счетах Кипра (как говаривал Полонский, если у вас нет миллиарда, вы говно), с интересом узнал, что, оказывается, был весенний так называемый швырок, когда кипрские банки «оставили» себе 47,5 процентов денег вкладчиков «на неопределенное время». Это распространенное в России явление (швырки) заставило наших небожителей со скоростью антилопы искать оффшоры в других странах. Из сказанного Сергеем я понял, что данную ситуацию спровоцировали третьи силы, а простые киприоты, естественно, не одобрили отток денег из страны.

Ну да ладно, Бог милостив и избавит меня от этих миллионов, чтобы избежать переживаний и бессонницы.

Большое влияние на развитие Кипра оказала Великобритания, которая с 1878 года в тех или иных формах присутствовала на острове, хотя «на бумаге» остров принадлежал Османской империи. Официально любительница колоний Великобритания получила контроль над островом в 1921 году в виде контрибуции за участие Османской империи в Первой мировой войне на стороне Германии.

В 1960 году Кипр стал свободен от «попечительства» Великобритании благодаря четырём годам партизанской войны против страны Её Величества, которая велась при поддержке Греции. Однако была принята «провеликобританская» конституция в пользу этнического меньшинства – турок, численность которых составляла восемнадцать процентов. Как говорится, разделяй и властвуй. Однако позже Грецией стала править военная хунта, что отразилось на внутриполитической ситуации на острове, и с 1964 года начались столкновения между турками-киприотами и греками-киприотами. А в 1974-м на остров вторглись турецкие войска и начали контролировать 37 процентов острова как никем не признанную республику. Не получив признания, турки открыли в своей части острова мини-Лас-Вегас в виде многочисленных казино, где они и развлекаются до сих пор, благо лететь им к заветной рулетке тридцать минут.

Отголоски присутствия Великобритании на острове – это правостороннее движение, футбол и фунт, который существовал до 31 декабря 2007 года. Кроме того, Великобритания оставила за собой право военного присутствия на Кипре в виде двух военных баз. Одна из них расположена рядом с Лимасолом, где находятся казармы, причал и военный госпиталь, вторая – возле Ларнаки. Кроме того, на горе Олимп расположены радары вооруженных сил Великобритании. Вообще британцы по старинке летают на Кипр как к себе на дачу, хотя киприоты их не очень любят.

Самое близкое к Кипру государство – это Турция (всего 65 километров), которая, как сказано выше, захватила часть острова. В настоящее время острого конфликта нет, но комплименты Турции со стороны туристов нежелательны. Поэтому кофе по-турецки мы заказывали как кофе по-кипрски.

Начинаю задавать вопросы насчет турецкой стороны Кипра. Попасть туда со стороны Кипра легко – надо только снять шашечки с такси, но моя идея явно не нравится Сергею. И вообще я понял, что Сергей, почти как состоявшийся киприот, недолюбливает Турцию. Однако Сергей рассказал, что Северный Кипр активно развивается. Помимо уже существующих казино, идет масштабное строительство фешенебельных отелей и жилых домов. Причем турки, в отличие от «правильных» греков, начали обустраивать земли, которые де-факто принадлежали грекам. Наберите в Интернете «продажа недвижимости в Северном Кипре» – и вы сразу увидите результаты инвестиций Турции в более холодную часть острова. Но, покупая симпатичный домик по низкой цене, думайте о бедном греке, которому в 1974 году дала под зад волосатая нога турка, и о том, в какой юридический казус вы можете попасть в дальнейшем. Ну, хрен с ними, с этими турками, пусть их лоси до смерти залижут.

Не спеша мы доехали до деревни Лефкара, которая является довольно знаменитым местом Кипра и ранее была изображена на кипрском фунте.

Деревня известна тем, что здесь хранится кусочек Креста Господнего, который оставила на острове в 327 году проезжавшая из Палестины в Константинополь царица Елена.

Гуляя по деревушке, я увидел, что во многих домах открыты окна и двери: у киприотов не принято воровать, преступность существует в крупных городах в виде гопников из Румынии.

Также в глаза бросались заброшенные дома без всяких признаков жизни, закрытые на замки. Сергей рассказал, что это бывшие дома турок, которые не занимаются щепетильными киприотами. Такое количество свободной недвижимости было несовместимо с русским менталитетом, и я попытался склонить Сергея к различным формам освоения увиденных квадратов. Но Сергей, пробыв на Кипре семь лет, стал почти киприотом и потерял дух авантюризма, в связи с чем мой бизнес увял, не успев расцвести…

Улочки деревни были узкие, так как проектировались исключительно на разъезд двух осликов, дома маленькие, с резервуарами для хранения воды и конструкциями для ее естественного нагрева. Деревня полностью обеспечивает себя картошкой, которую собирают три раза в год, зерном и цитрусовыми.

Так, под разговоры о бытовой жизни киприотов, мы подошли к красивой церкви, построенной в 1341 году, где хранится крест с частицей Животворящего Креста, который, как сказано выше, здесь оставила царица Елена. Серебряный позолоченный оклад креста, украшенный драгоценными камнями, с изображением сцен из жизни Христа, можно назвать вершиной творчества местных мастеров.

Дальше гид завел нас в дом господина Такиса, который производит и ненавязчиво втюхивает заезжим туристам изделия из серебра, иконы и вышивку. На входе во двор лично хозяин сразу бесплатно предложил вино, кофе и соки. Мой непьющий организм загрустил, видя, как туристы из Германии хлебают на халяву вкусное вино. Не пью и пьяниц ненавижу!!!

Надо отдать должное: торговый бизнес господина Такиса налажен полярно от египетского и турецкого. Никто не хватает за руки, не орет и не преграждает дорогу. Заходишь в дом-магазин, тебе всё показывают, рассказывают и даже не предлагают купить. Ну, естественно, мы не смогли не приобрести несколько красивых икон из серебра и пару вышивок.

Кстати, шустрый Леонардо да Винчи был в этой деревне и придумал рисунок для вышивки в виде русла реки, который позднее был назван «зигзагом да Винчи».

Дальше едем в одно из святейших мест Кипра, да и всего христианства, – монастырь на горе Киккас с оригинальным названием «Священный царский и ставропигиальный монастырь Киккской иконы Божией Матери».

Дорога идет вдоль границы, по разделенной войной Никосии. Хотя город и является столицей Кипра, по словам Сергея, «ничего интересного в нём нет». За окном видим развалины старого аэропорта и колючую проволоку.

Вернемся к Киккасу. Гид рассказал, что много веков назад на горе Киккас поселился отшельник по имени Исаия, которому было явление Девы Марии. Божия Матерь сказала ему, что на этом месте должен быть построен храм, а в нее он должен принести икону с ее изображением, написанным апостолом Лукой при ее жизни. Непростая для отшельника задача, прямо скажем.

Однако позже в этих местах охотился на муфлонов высокопоставленный чиновник. Заблудившись и случайно найдя отшельника, чинуша обратился к Исаию: расскажи, мол, как мне вернуться в Никосию. Но старик, давший обет молчания, ничего не ответил представителю власти. В ярости государственный управленец избил отшельника (чувствуете сходство с современной Россией?). Однако у Божией Матери на эту ситуацию были свои виды.

Вернувшегося в столицу чиновника разбил паралич (вот бы Божия Матерь обратила внимание на современный российский чиновничий беспредел!), он понял, «откуда растут ноги», и послал к старцу охранника. По прибытии в город, затворник вымолил прощение для распустившего руки чиновника. А взамен получил храм. Позже примерно с такой же историей в монастырь попали и сама икона, и ее копия в конце ХI века; и никуда с Кипра она не отправлялась.

Икона в храме была накрыта бархатной тканью, была видна лишь рука Божией Матери, так как, по преданию, впоследствии, кто бы ни взглянул – слеп. На территории храма много святых мощей – от самого Иоанна Крестителя до апостола Луки.

Кроме того, в музее монастыря выставлено огромное количество икон, где Божия Матерь напоминает то египтянку, то цыганку, а иногда выглядят просто смешно. Я с интересом всматривался в ее многочисленные лики и думал, как индивидуальна вера для каждого из нас и как по-разному мы ее видим…

После посещения святых мест захотелось кушать, и мы оказались в местечке Педулас, в таверне, расположенной рядом с памятником знаменитому Макариосу III, который сыграл большую роль в развитии современного Кипра и становлении его как самостоятельного государства. Пища вдали от гламурных гостиниц Лимасола была вкуснее, свежее, и обстановка с видом на солнечные горы способствовала некой сказочной атмосфере.

Последним пунктом, куда мы попали, было место, где, по преданию, Афродита вышла из воды. Место было миленькое, но наш, точнее, украинский, южный берег Крыма, в частности Форос, где мы были в сентябре сего года, ничуть не уступал ему ни чистотой моря, ни причудливостью форм гигантских морских камней. Туристов было много, но мы собрались с силами и искупались в этом историческом месте. Афродиту я не встретил (вернее, встретил уже давно), и мы направились в гостиницу.

Предпоследним днем отдыха была суббота, мы взяли такси и, пыхтя дизелем, поехали на проспект Макариоса, где расположены магазины. Хотел бы отдельно сказать о таксистах Лимасола. Как все киприоты, они приветливые, как большинство жителей Лимасола, пытаются говорить на русском, обычно это солидные, степенные мужчины в возрасте. Моя супруга, зная английский, постоянно о чём-то с ними беседовала на смеси английского и русского языка, обсуждали погоду, Москву, пробки. Один из таксистов показал нам фотографии своей семьи и долго объяснял, как кого зовут, слегка утомив своей родословной.

В субботу многие магазины работают до 15.00, поэтому мы практически вхолостую пробежали по проспекту Макариоса, где есть несколько магазинов известных марок. Успели поцеловать только замки на дверях. Обратил внимание на большое количество банков, внешний вид которых был довольно неряшлив, а стёкла – в пыли и грязи. После весеннего оттока денег не до красоты местным банкирам, даже не до чистоты, я бы сказал. На улицах было оживленно, люди сидели в кафе и пили холодные напитки, живо обсуждая новости недели, с интересом разглядывая потных туристов, перемещающихся между закрытыми магазинами.

Мы решили пополнить их ряды и забыть о европейских тряпках, так как завтра улетать. Оценивая отдых на Кипре в целом, говорю: я сюда еще вернусь!

ЗАМЕТКИ НЕПУТЕВОГО ТУРИСТА. ЧАСТЬ II.

Глава I. Казахстан, ноябрь 2013 года.

Нынче охота в моде. Стрелять бедную зверушку хотят менеджеры, банкиры и шейхи. Население вооружается гладкоствольными и нарезными стволами, как будто грядет Гражданская война. Результат и качество охоты зависит от размеров вашего кошелька, можно за восемьсот рублей пострелять чирков в Подмосковье, а можно за несколько десятков тысяч долларов добыть африканскую пятерку.

Стоит заметить, что в наше время мир взорвался то потеплениями, то похолоданиями, тают ледники, и вспышки на солнце становятся ярче. Урбанизация идет широкими шагами, заставляя теснится дикую природу в «пятый угол». В связи с этим дикая птица, в частности, гусь, начал менять свои миграционные маршруты по Европе в целом и по Украине в частности. Промежуточной точкой остановки гуся перед рывком в Турцию и Иран остался степной Казахстан.

Всю свою сознательную жизнь я охотился на гуся на своей родине в Херсонской области Украинской республики. Чтобы больше пернатых оказалось в жаровне – мы приобретали манки, объемные чучела, засады и т. д. Но, несмотря на технический прогресс и охотничьи новинки, птицы в родных пенатах становилось все меньше и меньше… И в конце концов гусь забыл про гостеприимные поля Херсонщины и пошел в Казахстан другими маршрутами.

Гусь – умная птица, с хорошей памятью и зрением, поэтому охота на нее похожа на схватку с хитрым противником, полна драматических моментов и острых ощущений. Прождав четыре года перелета гуся над Херсонской областью, я потерял терпение и начал хищным взглядом посматривать в сторону Казахстана. Слегка пугала неизвестность перед братской республикой, полное отсутствие знакомых и бескрайние просторы нашего партнера по таможенному союзу. Однако охотничьи инстинкты побороли все страхи, и я через знакомых нашел тамошних местных охотников, которые готовы были принять московского Дерсу Узала (известный дальневосточный охотник).

В связи с катаклизмами гусь четкого расписания не придерживался, и я стал ждать сигнала из Казахстана о прибытии птицы в регион, одновременно изучая возможные маршрут прибытия в город Атбасар Акмолинской области.

По ходу изучения возможного маршрута, я загрустил: поезда идут более двух суток, а три рейса в Астану ночные, при этом от столицы великой республики до Атбасара 250 км…

Поезд был отвергнуть сразу, так как после двух суток в «российских современных вагонах» из меня самого можно будет сделать жаркое и чучело одновременно. Детально изучив расписание авиарейсов в Астану, я узнал, что время вылетов с 00.10 до 01.30. Начинающееся время суток сразу напрягло меня возможностью «не вписаться в дату вылета»…

И вот в десятых числах ноября заветный звонок: «Гусь пошел». Сердце затрепетало, и я готов был вприпрыжку бежать до Казахстана.

Останавливал давно запланированный на 19 ноября семейный поход в театр Кирилла Серебренникова «Гоголь-центр» на постановку «Идиоты». Находясь в слегка возбужденном состоянии в преддверии битвы с гусем, даю команду хранительнице очага брать авиабилеты в Астану на 20 ноября.

Московские однообразные дни: пробки – работа – пробки – дом – незаметно приблизили к походу в театр. Не являясь особым ценителем последователей Станиславского, с легкой грустью вздыхая и охая, начинаю собираться в «Гоголь-центр». Запрыгивание в джинсы супруга пресекла с жестокостью сотрудника НКВД и указала на классический костюм. Одевшись, я застыл в ожидании наводящей красоту супруги…

От безделья решил еще раз взглянуть на свой электронный билет, ведущий меня к заветной химере. Как кто-то сказал, интуиция – это способность головы чуять жопой. Глядя на цифры, я понимаю, что мой рейс через шесть часов, т. е. мы фактически ошиблись с вылетом на сутки. Тревожно пискнув, я пригласил одевшуюся супругу оценить мои умозаключения. Посмотрев на билет, она загрустила, так как поняла, что постановку она будет смотреть одна. Я же, в свою очередь, сменил костюм селадона на джинсы и побежал в гараж за собранным охотничьим рюкзаком.

Жене – такси, мне водитель, и через некоторое время Внуково встретило меня сияющими огнями. Новый терминал «Трансаэро» разочаровал меня в первую очередь тем, что в зале бизнес-класса крепче пива ничего не было, пошлепав губами с полчаса над чашкой чая, я сделал вылазку в дьюти фри. И новая информация хлестнула меня с силой плети: гражданам вновь образованного таможенного союза, передвигающимся внутри его, покупка любой продукции в дьюти фри запрещена. Попасть обратно внутрь зала бизнес– класса, мне так же не удалось. С легкой грустью я переместился в кафе, где было хоть шампанское.

Бизнес-класс в Астану встретил меня полным отсутствием пассажиров и натянутыми улыбками стюардесс. Глядя на эту унылую картину, я вытянул ноги и отрубился почти до Астаны.

Ранее утро в Республике Казахстан встретило меня длинными очередями до пограничных пунктов. Прождав с полчаса возле окошка, узнаю, что нужно заполнять миграционную карту. Не выспавшийся организм начал нервничать и слегка грубить дружеским пограничным войскам. Более толерантный к спорам прапорщик взял мой паспорт и заполнил миграционную писульку вместо меня, попросив поставить лишь подпись. Спасибо товарищу прапорщику!

На выходе из аэропорта меня идентифицировали и встретили два незнакомых казаха, один из которых был таксистом лет шестидесяти, а второй – молодым оперработником из Акмолинской области. Усевшись в старый Мерседес, мы подъехали к шлагбауму, который требовал оплаченной парковки. По всей видимости, старый водитель нечасто бывал в аэропорту столицы и редко выезжал за пределы своей области, так как он порядка трех раз отъезжал и подъезжал к шлагбауму и непонимающе качал головой, недоумевая, почему не поднимается заветная «перегородка». В четвертый раз бедный старик нажал кнопку связи с диспетчером и попросил кого-то подойти, чтобы открыть «шайтан ворота». Стало совсем не смешно, я попросил сонного сотрудника МВД пойти и оплатить парковочный билет в здании аэропорта.

А впереди ждали бескрайние казахские дороги с небольшими населенными пунктами, находящимися в 70 – 100 километрах друг от друга. Казахстан при площади почти три миллиона квадратных километров имеет население всего двенадцать миллионов, внутри которых идет клановая война (север с югом, область с областью и т. д.). В 1997 году столицей Казахстана стала Астана, так как прежняя Алма-Ата находилась в стратегически невыгодном положении: окружена горами и расположена рядом с границей, набирающий экономический и военный потенциал Китай, который при желании может шапками закидать старую столицу Великого Казахстана. Причем Казахстану на случай военной экспансии Китая, кроме как на Россию, рассчитывать не на кого. Полноценный армии как таковой у Казахстана нет, и поэтому мудрый Назарбаев выстраивает дружеские отношения с могущественной Россией. Кстати, о президенте Казахстана все говорят с уважением и пиететом, как о мудром и сильном политике, сдерживающем межнациональную рознь и вносящем большой вклад в развитие страны.

По мере удаления от столицы машин становилось все меньше, а дорога все уже и уже. Вокруг бескрайние степи и поля. Сначала непривычная картина радовала глаз, потом утомила. Дорога не отличалась особым качеством, и поэтому двести с лишним километров до Кокшетау показалась мне нескончаемой тряской на немецком чермете. И вот, прибыв в Кокшетау, я узнаю, что нам еще ехать 50 км. до конечного пункта – города Атбасар, где меня ждут охотники. Выматерившись про себя, как бич с Курского вокзала, я начал считать километры до заветного, но не незнакомого Атбасара.

К районному центру мы подъехали к вечеру. Атбасар в спускающейся мгле был сер, приземист и пустынен. Встречали меня, как старшего брата, хотя ранее я ни с кем не был знаком. Расспрашивали о Путине, о политике и моей службе в органах. С дороги быстро дошел до кондиции, мой организм онемел от водки, различных блюд из конины и баранины. Неожиданно зашел опер и заявил, что меня ждет начальник местного ОВД и в его в кабинете накрыт стол. Я попытался закосить от данного мероприятия, но мои отговорки не принимались. На заплетающихся ногах я побрел в сторону машины, которая меня доставила в местное ОВД. Кабинет был красив, как и сам начальник ОВД: высокий, статный подполковник излучал доброжелательность и открытость. Я собрал волю в вялый кулак и сказал тост о великой дружбе русского и казахского народов.

Приятная компания открыла второе дыхание, и потекли разговоры о службе, о преступности и политике. Незаметно наступила ночь, и подъехал егерь на довольно крепком джипе – Опеле зеленого цвета. Я начал прощаться с гостеприимными казахскими милиционерами. Сославшись на преступность в районе, руководство ОВД придало мне «усиление» в виде худощавого опера, который следовал за мной словно тень.

Сев в машину, я протрезвел от сказанного егерем: до места охоты еще долгих 250 км, то есть ехать всю ночь. Меня успокоили наличием продпайка, собранного в дорогу в виде обильной закуски и местной алкогольной продукции. Этот переезд я запомнил надолго: вторая ночь без полноценного сна, мое дремание на заднем сидении Джипа походило на «кому», приходя в себя, я получал дозу алкоголя и закуски и опять терял сознание.

Да поймут меня охотники за нижеописанное…

Прибыв в темноте на место охоты, я практически не мог выйти из машины, не то чтобы разобрать свой рюкзак и переодеться… Но сопровождающая группа, получив приказ «отохотить» москвича, чуть ли не силком вытащила меня из машины, облила минералкой и надела поверх куртки и джинсов маскировочную накидку. В довершение всего я был вооружен старой пятизарядной МЦ и мешком патронов. Короче, самый жесткий враг казахских гусей вырыл томагавк войны. Комическая картина.

Зная о таком раскладе, взял бы с собой оператора, чтобы снять сценку для очередной серии «Особенности национальной охоты». Смех смехом, но по полю разбросали чучела гусей, меня присыпали соломой, и мы залегли в ожидании рассвета. От холода я медленно приходил в сознание, и, возможно, предстоящая охота бодрила мое измученное тело.

И вот, с рассветом, гусь пошел, словно авиация Люфтваффе в июне 41-го. Стая за стаей, и каждая последующая шла все ниже и ниже, сбавляя темп, видя на земле своих «пластмассовых братьев». Находясь в легкой дезориентации, не понимая, когда открывать стрельбу, наблюдаю за пролетающими стаями. Услышав выстрелы, начинаю выцеливать своих первых жертв. Их долго не было, мазал безбожно, то ли мандраж, то ли чужое ружье, да и двоилось еще в глазах от гостеприимства казахского народа…

Гуся было много, и я, успокоившись, все-таки выбил пару штук из возможных десяти или пятнадцати. С рассветом гусь ушел, как отвергнутая женщина, и мы начали собирать тушки и высадку. После нехитрых сборов последовало предложение выпить за первую кровь. Организм вздрогнул, но отступать было некуда.

Меняя дислокацию, приехали на заброшенную в казахских степях «комбайн стоянку», где намеревались провести ночь. Казахские комбайнеры были не менее приветливы, чем казахские милиционеры: на столе показался шулюм из гуся и баранина… Не приходя в сознание, я отправился на третий круг алкозабега…

Обстановка в этом месте была спартанская: розеток не было (только под потолком мерцала одинокая лампочка), из отопления – буржуйка, спали на досках, которые установлены на кирпичах. Поверх досок лежали матрацы непонятного цвета, а внутри их во всю резвились мыши.

Раннее утро наступило на меня жутким похмельным синдромом и полным нежеланием двигаться. Тело просто отказывалось выполнять команды, посылаемые из глубины затуманенного мозга. Меня теребили и требовали встать для очередной схватки с пернатыми. Попытки закосить пресекались жестко, на столе оказались шулюм и незаканчивающаяся водка. Хотелось потерять сознание или умереть. Особенно цинично вел себя приставленный ко мне опер, который опять обдал меня водой и заставил подняться к столу. Картина была фантасмагорическая: в плохо освещенном помещении на полу стоял стол из ящика, вокруг которого собирались из разных углов люди – тени. Похмелье хлестало не одного меня, поэтому забулькала водка, вызывая у меня неприятные ощущения.

В темноте выдвинулись к местному егерю, которому было хуже не меньше, чем мне. Он практически не разговаривал, его глаза были стеклянные, и московский гость его особо не волновал. Егерь – зомби привел нас к водоему и неопределенно махнул в темноту со словом «идите». И мы пошли.

Расставившись в темноте, кручу головой, как сова, не понимая, где водоем и откуда должен пойти гусь. Но последний не заставил долго ждать. С первыми признаками рассвета он загалдел на воде, как взлетающая ракета, и пошел на нас большими и маленькими стаями. Ветра и снега, к сожалению, не было, поэтому пернатые шли достаточно высоко и уверенно, но это не помешало мне сбить еще пару гусей и сделать пару подранков, которых не нашел в высокой траве.

Обратная дорога вела в Атбасар… Испытание было жесткое даже для моего видавшего виды тела. Я как будто смотрел на себя со стороны, изнемогая от усталости и постоянного похмелья, которое вездесущий опер глушил водкой. Попав к ночи в гостиницу, я воздал хвалу всевышнему и, не раздеваясь, упал спать в кровать, где не было грызунов, а матрац не пах соляркой.

Утро началось с требовательного стука в дверь, и встречающая сторона позвала меня к завтраку. На трясущихся ногах я побрел в гостиничный ресторан. За столом сидели егерь, возивший меня на своем джипе опер и его начальник. Причем по первым двум не скажешь, что они за двое суток проехали пол-Казахстана и выпили ведро водки, – они улыбались и бодро разговаривали. Я же, как выжатая тряпка, упал на стул и заказал себе чаю, чем вызвал недоумение у казахских милиционеров. Я твердо сказал водке «нет». Дальше мне поступило предложение: сейчас едем ближе к морю – гусь там. Я просто, для интереса, спросил, сколько туда ехать. Ответ: «300 км». Я тоже твердо сказал: «Нет».

За столом я, с отчаянием приговоренного к смертной казни человека, благодарил своих новых друзей за организованную охоту и доказывал им, что полностью удовлетворен результатами выезда. Честно говоря, в глубине души я боялся, что в случае моего отказа, они меня свяжут и силком увезут на «новую» охоту. Откуда я уже живым не вернусь. Бизнес класс позволял мне вылететь в любое время, поэтому единственное, о чем я попросил своих новых казахских друзей – выделить мне машину до Астаны. Через несколько часов к гостинице подошла машина, в которой лежали четыре общипанные тушки гуся.

Еще раз, от души поблагодарив своих новых казахских друзей, я сел в авто и заснул до самой Астаны…

Кстати представление в «Гоголь – центре» под названием «Идиоты» оказалось полным отстоем.

Глава II. Астрахань, декабрь 2013 год.

Душа неудовлетворенного охотника похожа на действия вурдалака в полную луну. Не удовлетворившись после выезда в Казахстан на гуся, когда мое безжизненное тело пересекало все параллели и меридианы крупнейшего по территории государства мира, я решил выдвинуться в Астрахань на охоту на утку.

По словам моего знакомого Артура (столь аристократическое имя таит в себе загадку обычного казаха с золотыми зубами и плохой русской речью), утка пришла на раскаты Волги и мое появление с пятизарядным «Бенелли» будет очень кстати.

Внутри все зашевелилось, руки затряслись, и вот машина, полная охотничьего скарба, – ружей, теплой одежды, манков, высадки и водки – понеслась в сторону Астрахани.

Я уже давно остыл от любви к автомобильным переездам, взял себе авиабилеты «Москва – Астрахань» и умиротворенно застыл в ожидании вылета и последующих событий и ощущений. Два часа лету – и под крылом самолета открылась чарующая картина из череды незамерзающих водоемов и разливов, которые блестели и переливались, словно сотни глаз невиданного животного, маня к себе охотников прямо с высоты полета.

Дождавшись посадки, я лосиным шагом иду к поджидавшему водителю и, без лишних перекуров и разговоров, мы мчимся на самую дальнюю базу – 62 км. Камызякского района. База отвечала всем требованиям охотничьего домика: деревянный сруб, баня, на стенах работы местных таксидермистов, шкуры местных хищников и большое количество фотографий с трофеями различной величины и массы.

Раскидав вещи, мы со скоростью гончих переоделись в хаки и помчались на раскаты.

Однако прибытие в место, где Волга втекает в Каспий, разочаровало нас своим солнцем и полным штилем. Брошенная высадка не изменила ситуацию, утка летала далеко в небе, не реагируя ни на наши большие чучела, ни на крики манка, который надрывался различными голосами. В бессилии помахав утке кулаком, мы сели ужинать, наблюдая, как высоко в небе, словно метеориты, носились чирки.

После обильного ужина, похожего на дневной рацион маленького динозавра, настроение улучшилось, и мы решили ехать домой, уничтожая по пути ненужных ворон и бакланов. Кружили лебеди, но рука не поднималась, хотя их давно разрешили убивать за охоту по одной птице, так как эти божьего цвета пернатые выбивают все живое на расстоянии ста метров от своего гнездования.

Пара пеликанов величественно взмахнули крыльями, презрительно глядя на груду металла, издающую неприятные звуки. Их величина и размах крыльев заставил нас сразу зауважать эту птицу.

По дороге на базу нашу лодку пополнили с пяток несъедобных бакланов, которых невозможно есть из-за их специфического запаха. Сделав пару снимков с «добычей», стараясь прикрыть их характерные головы и клювы, в которых охотники распознают бесполезную птицу, мы побрели к дому. Современные средства коммуникации порадовали нас хорошим прогнозом на завтра, а точнее, плохим – ветром, мелким снегом и температурой «минус восемь». Вздрогнув от радости и предстоящих испытаний, мы пошли спать.

Утром по-военному быстрые сборы, и мы в лодке, оледеневшей и заметенной снегом, как будто мы охотились на белых медведей в Арктике. Покидав нехитрую снарягу, мы встали на курс, который оказался довольно неприятным и с элементами насилия над собственным организмом.

Лодку било о волны, как будто мы были китобойным судном в романе «Моби Дик» Германа Мелвилла и шли не по Волге, а в неспокойном открытом океане. Наши внутренние органы танцевали ламбаду, боковой ветер заливал корму, и охотничьи бушлаты через двадцать минут превратились в толстую скорлупу из замерзшей воды. Путешествие обещало быть увлекательным… Разговоры и шутки прекратились через тридцать минут, и все как-то начали «расползаться» по дну лодки, прячась от пронизывающего ветра и града брызг. В забавных позах зародышей кенгуру, старый катер «Крым» нес нас на заветные раскаты… Мы начали забывать о времени, когда часа через полтора мотор сбавил обороты. Мы потихоньку начали высовывать свои красные лица из-за борта, словно испуганные сурикаты выглядывали из своих нор.

Было достаточно светло, в Астрахани светает раньше, чем в Москве, кряква уже носилась повсюду, прижимаемая снегом и ветром к воде. Лихорадочно начали выбрасывать высадку с лодки, зашли, точнее, залетели в камыш и присели в ожидании налета утки…

Начался лет, который был нескончаем, активен и динамичен. Порой мне казалось, утки хотят нам выклевать глаза или нагадить на голову. Сначала ответом на этот атакующий массив, были наши промахи и позор, который мы пытались заглушить собственным матом. Мы стреляли и с семи метров, и с двадцати в налетающую, садящуюся, плавающую, разве что не лежачую, утку. Надо отдать должное, несколько раз видели, когда сидящего чирка уверенно накрывало дробью на воде, а позже он выныривал в двадцати метрах от «погружения» и беззаботно улетал.

Особенно хочется сказать о подранках: не сильно ударенного чирка не стоит даже ловить. Я пару раз на спор выходил за раненой птицей, но каждый раз при нашем приближении она отныривала метров за тридцать, потом еще и еще. Некоторые подранки просто цеплялись за траву и умирали под водой. Такой героизм был непонятен моему другу, он злился и кричал: «Ну, если конец, иди на жаровню, зачем гнить в воде!». Чирки, видать, придерживались другого мнения и героически десятками доплывали до камыша или шли под воду. Можно было взять только ту птицу, которая упала камнем, желательно лапками вверх. Таких в лодке у нас было десять. Позор…

К тому же оказалось, что ящик патронов, который мы брали вчера на охоту и бестолково расстреливали по бакланам, был на треть пуст. В полном отчаянии мы искали по лодке упавшие патроны, но охотничий бог сказал: на сегодня с вас хватит…

Утро следующего дня мы встретили с болезненными ощущениями во всем теле и полным нежеланием двигаться. Мое промерзшее и побитое о дно лодки тело требовало немедленно лечь в постель. Мой напарник совершенно не сопротивлялся такому развитию событий и моментально поддержал меня, плюхнувшись в кровать, с которой полетел пух.

Артуру я сказал, что мы викинги, но московские, и, если мы сейчас выйдем на раскаты, нас, возможно, придется закопать прямо там, так как избалованные углекислым газом и фастфудами тела не доберутся обратно. Посмеявшись, мы перенесли поездку на завтра.

Очнувшись и медленно приходя в сознание, я недоумевал, почему мой достаточно тренированный организм подвержен ломкам и слабостям опустившегося наркомана. Решил: теперь, в виде тренировки, буду голый бегать по снегу и биться телом о деревья.

Завтрак, обед, ужин… Любвеобильный персонал носился вокруг единственных клиентов, как пчелы вокруг гигантского цветка с нектаром. Испробовав пирожков с рыбой, баранины в тесте и конины, я понял, что надо уходить и мои 140 кг. могут оказаться не конечной точкой.

На следующую ночь стрелка термометра опустилась до десяти, и с утра Артур тревожно попискивал, что раскаты могут встать и покрыться льдом. Поездка на раскаты после отдыха переносилась легче, и я с лодки наблюдал за безразмерными подушками снега, удобно устроившимися на деревьях, и заледеневшим камышом, который был похож на стойких водяных солдатиков. Вороны, недовольные такими переменами в погоде, неохотно летали с ветку на ветку, глядя на нашу лодку, помешавшую их вороньему покою.

Выйдя на раскаты, мы получили удар в самый дых, в сердце, мошонку и другие болезненные органы: стоял лед, к камышам не подойти, утка сидела где попало, не поражая своей массовостью и количеством. В единственном приличном для охоты месте увидели группу стрелков, которые не пытались маскироваться и стояли, «как хер на блюде».

Сделав пару кругов и окончательно замерзнув, мы встали в пятистах метрах впереди указанной группы охотников, тем самым перекрыв им лет утки, что не входит в группу благородных поступков. Но охота на то она и охота: кто наглее и хитрее…

Кинули высадку, и вот у нас начался практически полигон. У «Бенелли» красный ствол, а старенькая двустволка егеря не выдержала такой активной стрельбы и перестала выбрасывать патроны, тем самым введя хозяина в бешенство. Слышу, наши оппоненты завели моторы и поперли к нам выяснять отношения. Что я сказал им, пусть останется между нами, чайками и морем. Но в результате они оставили нас в покое на два часа. Этот промежуток времени врезался в мою память как незабываемая охота на пернатую дичь и сравним разве с покупкой первого велосипеда. Все было как в тире: утки шли единицами, парами и стаями. «Бенелли» строчил как «Максимка» в Гражданскую войну, промахов стало меньше, и в лодке оказалось около двадцати пяти тушек. Честно говоря, слегка устав от грохота и позы буквы «Зю», при которой ты стоишь на дне лодки в полуприсяде, я решил перекурить.

Со стороны вражеского камыша на нас выдвинулось вражеская орда на двух лодках. Приготовились к рукопашной. Но после разговоров об охотничьей этике («будьте мужиками», «вы уже набили»), мы решили поступить по– человечески, собрали высадку и оставили свое место терпеливо ожидавшим охотникам.

Астраханская область порадовала нас своей охотой и зарядила позитивом на долгое время, за что ей большое спасибо!!!

Глава III. Испания, декабрь 2013 – январь 2014.

Испания с ее мягким климатом и приветливым населением еще с ранней осени манила и приглашала нас на новый год, словно игривая девица в хорошем настроении.

После недолгого совещания решили приземляться в городе Аликанте, а проживать в пригороде Торревьехи, где встречающей стороной были новые друзья из группы кайтеров, с которыми я познакомился в сентябре в городе ветров Тарифе.

Конец декабря… Не слишком приветливый Домодедово встретил нас приличной очередью на вход в аэровокзал. Утренняя декабрьская свежесть заставляла слегка двигать локтями, чтобы побыстрее попасть к стойке досмотра.

Обычное отсутствие сидячих мест как в кафе, так и в залах ожидания… Младшие братья покинули стройки, ЖСК и прочие рабочие места и рванули на родину, гордо расхаживая по аэропорту, демонстрируя новую китайскую одежду с рынка «Садовод» и телефоны «Нокиа», по которым они постоянно разговаривали с важностью министров.

Пять часов в полете пронеслись относительно незаметно – и вот солнечный аэропорт Аликанте, где всего два пограничника резво ставили печати в паспорта прилетевшим туристам из России. Хотя, как оказалось позже, многие были не случайными туристами, а имели дома и посещали Аликанте и его окрестности как вторую родину.

Дорога до Ла Мата, пригорода Торревьехи, заняла всего минут сорок, а пейзаж напоминал Крымский полуостров, который пострадал от легкого пожара, в котором погибла часть зеленой растительности. Отсутствие зелени компенсировало море, которое время от времени выглядывало с левой стороны и словно заигрывало с тобой, как барышня, подмигивая солнечным блеском на волнах.

Оставив вещи в небольшой секции длинного «туристического» дома, мы пошли погулять по набережной Торревьехи. По соснам прыгали беззаботные белки, а по набережной гуляли не менее беззаботные испанцы. Солнце шептало: займи, но выпей. Местный ресторан с красивым интерьером и хорошей кухней встретил нас щебетанием приветливых официантов. К середине дня солнце пекло так, что пришлось раздеваться до коротких рукавов. То ли от жары, то ли от бутылки хорошего вина, я стал слегка сентиментальным: захотелось видеть солнце не только в июле, но и круглый год, в том числе и декабре. Появились хмельные идеи: купить маленький квадратик, хоть воробьиное гнездышко, в этой всегда солнечной сказочной стране. Солнце, побаловав народ, начало спускаться к горизонту, унося за собой тепло и свет.

Наступившая ночь несколько огорчила: оказывается, большинство испанских домов не имеют центрального отопления, отсутствуют подогрев полов, поэтому в них зимой бывает холодно даже днем. Звучит смешно, но на улице зимой в середине дня теплее, чем внутри дома. Поэтому испанцы пользуются различными обогревательными приборами и кондиционерами.

В общем, как в повести Герберта Уэллса «Машина времени», днем мы беззаботные элои, а ночью остаемся на растерзание морлокам, которые для нас выступили в виде холода и темноты.

Не имея тапочек, мы прыгали по холодному плиточному полу от ковра до кроватей, словно испуганные горные козы. Одеяла не спасали, поэтому мы включили в доме все обогревательные приборы, вплоть до фена, что позволило нам продержаться ночь.

Вообще зимняя погода Испании контрастна, как одноименный душ в ванной. Утром можно выйти в угах и пуховике, а в обед оказаться в шлепанцах и шортах. Однако к вечеру ты опять плавно выскакиваешь из лета и запрыгиваешь в валенки.

Итак, наша ночная бодрость перешла в утреннюю, и встречающая сторона повезла нас на так называемый «Гвардамарский» рынок, который был оригинален тем, что там расположилось порядка двадцати кафе с разными кухнями Европы, которые торговали действительно вкусными блюдами, от овечьих ляжек до свиных потрохов. Выбрав немецкую кухню, мы присели на простые пластмассовые стулья, что не мешало нам млеть от прекрасных свиных ребрышек и не менее вкусного красного вина. Народу на рынке прибавляло: приезжали вкусно и дешево поесть, за ТНП из Китая, за готовой мясной продукцией и фруктами.

Где-то ближе к обеду – рухнула Вавилонская башня – со всех сторон раздавалась речь разных стран Европы, немалая толика из которой принадлежала русским.

После вина во мне проснулся матерый шопоголик: развернуться было где – от носков за два евро до одеколона на разлив. Прикупив себе пару килограммов ХХХХ1-го нижнего белья и пару мешков носков, я жестко был остановлен моей супругой путем лишения всякой наличности. Спрятанная пятисотевровая купюра на «черный день» вызывала у продавцов улыбки и характерный жест в виде развода рук: нет, мол, сдачи. Мечась между рядами и прицениваясь, то к флагам стран Европы, то к китайским игрушкам, я неожиданно попал в рыбный ряд, где увидел витрину с гигантским разнообразием рыбы и прессованной морской икрой. Икра была свежая, малосоленая и вкусная. Пятисотка отпугнула продавцов, как запах одеколона пугает матерого секача. Пришлось стать на колени перед любимой, и я на двадцать евро купил себе пять упаковок прессованной икры, которой задумал удивить друзей в Москве.

Во второй половине дня, в расчете на неожиданный куш или смерть пока неизвестного, но богатого родственника, решили посмотреть местную недвижимость. Возле моря дома были немыслимо дорогие и старые. Они имели неприятные внутренние запахи и требовали ремонта. В десяти – пятнадцати минутах ходьбы от моря были приличные хибары, однако внимательно осмотрев пару вариантов, я немного расстроился: все дома имели одинаково малую земельную площадь – Испания не Россия, и компенсировали отсутствие энной тремя этажами, последний из которых назывался солярием. Так вот с этого солярия я мог видеть дворы примерно четырёх – шести окружающих домов и все, что делают хозяева. В общем, если я выйду навеселе в красных труселях во двор, то меня, соответственно, увидит такое же количество соседей. Не привыкший жить как в «Доме – 2», я с легкой грустью закончил просмотры на этот день.

Наши друзья, встретившись с такой привередливостью в выборе испанской недвижимости, посоветовали нам профессионального риэлтора, который на следующий день заехал за нами на аккуратном экономном дизельном Мерседесе. У нашего риелтора на спинке сидения висела более легкая одежда, что подтверждало ожидаемое потепление в середине дня.

Подобно диккенсовскому Скруджу, я кинулся выискивать дом, который отдадут бесплатно или поменяют на мой старый велосипед. Поняв, что дорогой продукт нам не впарить, риэлтор повез нас в городок Кесадо, который расположен недалеко от более крупного собрата – Гуардамар и в семи километрах от моря. Кесадо изобиловал новостройками, недостройками, проектами на нулевом уровне. Цены были относительно приемлемые, и за стоимость двухкомнатной квартиры в панельном доме Москвы можно было приобрести на завершающей стадии строительства вполне приличный дом с небольшим бассейном. Осталось дождаться выигрыша в лотерею или найти того самого умирающего дядю – миллионера…

На дворе неумолимо наступал Новый год, и 31 декабря нас переместили в город Бенидорм, где планировалось в праздничной атмосфере встретить сей дорогой русскому сердцу праздник. Бенидорм – достаточно претенциозный город, и по своим строениям и зданиям он замахивался на сходство с самим Нью-Йоркским Манхетенном. Смотровая площадка открывала прекрасный вид на тянущиеся вверх дома и здания. Правда, иногда они напоминали подсолнухи в жаркое лето, которые были слабы от нехватки воды и изнемогали под солнцем. Самое высокое здание, окруженное кранами и заброшенными строительными домиками, было долгим недостроем. Местные Полонские были и здесь. В целом картина радовала глаз: вдоль набережной стояли дома – гренадеры из хороших материалов с блестящими окнами и заявкой на самостоятельный архитектурный стиль.

Гостиница Бенидорама «Лопе де Вега» встретила нас холодным номером с ледяными полами. Наверное, национальная у них традиция – мерзнуть зимой в плохо отапливаемых домах и гостиницах. Привычно включив кондиционеры до тридцати градусов, мы начали собираться в местный развлекательный центр на представление шоу-кабаре.

Мой временно непьющий организм с трудом представлял предстоящую вечеринку, но отступать было некуда: все оплачено, дитя помыто, а супруга с прической.

Прибыв в место празднования, я увидел разношерстную толпу, демократично одетую в совершенно разнообразные стили – от полуспортивных джемперов до фраков и бриллиантов.

Места было мало, шум и музыка меня просто парализовали. На сцене появлялись то танцоры, то фокусники, то гимнасты. По мере накачивания народа спиртным (все включено), шум нарастал и в одно мгновенье, мне показалось, что я нахожусь в сопле ракеты. Пытаясь отвлечься от шума и гама, я разглядывал публику, большинство которой представляли пенсионеры. Некоторые по старости лет не могли не то что танцевать, но даже самостоятельно встать, но, тем не менее, они в такт музыке дирижировали руками и ворковали друг с другом, будто вчера познакомились. Такая картина одновременно умиляла и заставляла грустить, напоминая о наших пенсионерах, которых наше правительство относило к категории «доживающих».

И вот наконец – то весь коллектив кабаре вышел на сцену в костюмах деда мороза и начал нас поздравлять под «Джингл Белс» с наступающим 2014 годом. Забили испанские «куранты». У каждого на столе стоял стаканчик с двенадцатью виноградинками, каждую из которых надо было съесть под удар куранта. Быстро слопав весь виноград, я выхватил у супруги карточку от номера и побежал в гостиницу с чувством выполненного долга. По дороге я огибал толпы обнимающихся испанцев, перепрыгивал ящики с петардами и уворачивался от летящих в разные стороны ракет.

Чем прекрасен трезвый образ жизни, тем, что первого января ты просыпаешься не как старая раскладушка, воняющая сивухой, а как ковбой, готовый к подвигу. Мой подвиг выглядел в виде пешего спуска к набережной Бенидорма. Солнце вставало и начинало освещать крыши местных «небоскребов». Через некоторое время теплые лучи добрались и до пешеходов, которые начали подставлять солнцу свои бледные лица.

С утра, пока молодежь спала, по набережной Бенидорма променад проходил исключительно с участием только одних пенсионеров. Сидя в кафе, наблюдая за окружением, я понял, что нахожусь на прогулке в доме престарелых. Они были везде: сидели в кафе, гуляли, загорали, а кому было тяжело передвигаться, – ездили на аккумуляторных мини-машинках, умело лавируя между прохожими.

В обед, покинув холодный номер, мы, словно белые медведи, выползли с чемоданами на уже палящее солнце Бенидорма. Туристическая экскурсия предполагала посещение небольшого населенного пункта в горах Гвадалест. Удивительно, но небольшой городок Гвадалест находящийся в автономии Валенсии, является вторым местом по посещению туристами в Испании после музея Прадо. Ежегодно здесь бывает население прибалтийского государства, и это при том, что сам город-крепость очень маленький, живет там не более двухсот человек. Привлекает сюда туристов замок, расположенный на вершине скалы, с которого открывается великолепный вид на долину с ее виноградниками и апельсиновыми садами и бирюзовым озером у подножия скалы. Замок был построен маврами примерно в 1200 году и был практически неприступен: в него, как и сейчас, можно проникнуть только через тоннель, прорубленный в скале. Говорят, что мавры бились за эту крепость до последней стрелы. Поднявшись на смотровую площадку, я понял, почему захватчики – мавры не сдавали это место до последнего: вокруг, словно солдаты-великаны, тянулись вверх горы, а внизу раскинулось упомянутое озеро непривычного ярко-бирюзового, приятного для глаза, цвета, который образовывался от наличия в воде меди. Пейзаж частично напоминал сюжет из фантастического фильма, где люди попали на планету Рай.

Опершись на останки крепостной стены, я представлял, как мавры бились с войсками освободителями: в воздухе стоял свист пролетающих стрел и звон ударяющихся друг о друга мечей.

Однако приятный мясной запах отвлек мое воображение от картины боя и приземлил меня на землю. Идя по запаху, словно ищейка, я прибыл к месту, где висели колбасы нескольких сортов, явно не заводского производства. Русскоговорящий продавец ловко заставил меня попробовать маленькие кусочки своих изделий, которые по своим вкусовым качествам в несколько раз обставляли своих собратьев из ряда московских – «останкинских» и прочих «черкизовских» – производителей.

Дальнейшее путешествие продолжалось через город Алтея Хиллс, который по ценообразованию был сравним с нашей «Рублевкой». Дома отличались напыщенностью и индивидуальной архитектурой, а вдоль моря были разбросаны яхты, словно семечки, случайно выпавшие из кармана.

Наш путь лежал в курортный город Кальпе, который был номером один по морепродуктам.

При подъезде к городу стала обрисовывать свои силуэты туристическая гора – великан Ифач. У непропитанного алкоголем здорового организма появилось устойчивое желание ее покорить. Однако у подножья горы я узнал, что идти наверх около двух часов, подъем по ее каменистой части довольно сложный и надо иметь спортивную обувь. Задрав голову, я увидел упрямцев, которые дошли до вершины и ползали там, как муравьи. Я прямо заявил, что если куда-то и дойду, то спуска обратно без местного МЧС не будет. Пообещав окружению, подготовиться к подъему на российских равнинах, мы поехали в сторону набережной Кальпе.

На набережной стояли пузатые корабли-рыболовы, тут же располагалась рыбная биржа и несколько ресторанов. Цены на морепродукты просто поражали: большая тарелка, заваленная омарами, лангустами, лангустинами и креветками стоила 89 евро. В эти деньги также входила бесплатная бутылка белого вина и тарелка жареной маленькой рыбки и каракатиц. Я несколько раз переспросил о ценообразовании такого количества морепродуктов, ответ был один – 89 евро. Все это практически бесплатное морское пиршество охраняли два симпатичных полицейских, с которыми подвыпившие испанцы легко вступали в беседу. Когда два стража закона уходили пить кофе, между столиками бегали негры и ненавязчиво предлагали поддельные сумки и очки известных брендов. Посетители отмахивались от них, как от навязчивых мух, а прибытие на пост полицейских заставляло «ресторанных» торговцев буквально растворяться в воздухе.

Экскурсионный марафон продолжался, и в один из дней мы посетили соленое озеро в пригороде Торревьехи – Салинас де Торревьеха. Озеро имело розовый цвет, а вода и грязи этого водоема целебны, подобно израильскому Мёртвому морю. Еще римляне, пронюхав о водоеме, организовали здесь добычу соли, которая не прекращается до сегодняшнего дня. В некоторых местах лежит добытая соль, словно гигантские сугробы в зимней России. Вид этого озера уникальный: порой окрас приобретает ярко выраженный красный цвет, а бывает нежно-розовый. Потрясающая красота, восхитительная и манящая.

Никого не оставит без впечатлений и город Картахена, средиземноморский город и морской порт, находящийся на юго-восточном побережье Испании в автономной области Мурсия. Из экскурсионной информации я узнал, что город основан неким генералом Гасдрубалом в 227 году до нашей эры. Хотя, кто и что обосновывал в то время, вряд ли является информацией, претендующей на достоверную. Позже бравые римляне захватили это место из-за его важного стратегического места. Культура римлян осталась до настоящего времени в виде недавно восстановленного Римского театра Новой Картахены, построенного в I веке до нашей эры. Гуляя по этому необыкновенному месту, ты впадаешь в легкий транс, понимая, когда и кем все это было возведено, и одновременно осознаешь всю свою незначительность в рамках истории человечества. Однако из этих размышлений нас вырвал практически ручной павлин, который беззаботно гулял среди туристов, явно не сознавая историческую важность своей территории.

Остался в памяти библейский сюжет, который был необычно ярко представлен на одной из площадей Картахены в виде композиции из фигурок, домов и животных. Причем проект был довольно масштабным, а отдельные фигурки естественно двигались.

На обратном пути из Картахены заехали в город Лос-Алькасарес – муниципалитет в Испании, входящий в провинцию Мурсия. Во время прогулки по набережной железные отдельные части яхт стучали друг об друга, напоминая звон колокольчиков, висящих на шее у заблудившихся коров. Проходящие над городом редкие облака быстро меняли свои формы и очертания, словно под кистью неведомого художника с богатым воображением.

Один из дней мы посвятили исследованию города Аликанте и его крепости Санта Барбара. Несмотря на схожесть названия крепости с одноименным мыльно – прачечным американским сериалом, она выглядит мощно и воинственно, охраняя из века в век покой и спокойствие города Аликанте.

Свое название крепость получила в честь праздника дня Санта-Барбары 4 декабря 1248, когда будущий король Альфонсо Х Мудрый отвоевал крепость у арабов. Однако позже неугомонные арабы под руководством короля Хайме II снова взяли крепость приступом, встретив ожесточенное сопротивление со стороны отряда защитников под предводительством коменданта крепости Николаса Пэриса. По местной легенде, комендант крепости погиб, сжимая в одной руке свой меч, а в другой – ключи от крепости, которые захватчики смогли получить, только отрубив ему руку. С тех пор на гербе крепости присутствует символ руки сжимающей в своей руке ключи от ворот, как знак стойкости ее защитников.

Не оставили нас равнодушными и набережная Торревьехи с далеко уходящим в море пирсом, по которому бегали неугомонные испанцы, желая жить вечно. Возможно, среди бегающих попадались и русские, т. к. в Торревьехе находится одна из крупнейших русских общин Испании. Но нас привлекали морские и мясные рестораны города, которые ни разу нас не разочаровали и прибавили в нашей семье пару – тройку лишних килограммов.

Вот из этого необыкновенного города в теплое солнечное утро, полные впечатлений, мы и вылетели в холодную мглу Москвы…

Глава IV. Маврикий, январь 2014 года.

Короткий рассказ о мучениях российских туристов в субтропическом климате.

Начиналось все прекрасно: отель Indiаn Rеsоrt Sра находится в живописном месте, у подножья горы Ле Морн. Везде цветут «огненные» деревья, поражая своим цветом, кокосовые пальмы раскинулись, как одуванчики на российских полях. Пляж – нечто особенное, борьба двух стихий: вдалеке волны разбиваются о кораллы и шипят, психуя, что не докатили к берегу из белоснежного песка. Ничто не предвещало беды…

Однако, прожив в этом раю два дня, я понял, что моя жизнь – это одеяло, сотканное из мук и страданий. Наш отдых получился испытанием на прочность и выживание. На острове наступило лето, было жарко, душно, влажно, солнце палило нещадно, пытаясь обжечь «белокожих» российских туристов при каждом удобном случае. Не оценив его мощный ультрафиолет, я тут же поплатился – обожженной макушкой, которую позже я с трудом по вечерам укладывал на подушку. Кондиционер работал плохо, и я по семь – десять раз за ночь обдавался чуть прохладной водой. Потом, как результат, сон на мокрых простынях и во влажном помещении. Сон походил на судороги умирающего суслика.

Солнце пекло до ожогов, шкура слазила пластами из разных мест. Мой друг, имеющий особо восприимчивую к солнцу кожу, был похож на пьяного Деда Мороза, который всю неделю веселил обслуживающий персонал отеля своими бардовыми щеками и носом.

Персонал нас любил, так как, плескаясь в бассейне, мы умудрялись выпивать бутылку рома в медицинских целях. Официанты нас называли «дабл ром» и немедленно тащили нам местный традиционный напиток, хотя порой пить совсем на жаре не хотелось.

В этих боевых условиях мы как-то умудрились выйти два раза на рыбалку и на купание с дельфинами.

Первая «рыбалка» была похожа на прогулку возле берега на катерке с двумя пятнадцатилошадиными моторами, которые, надрываясь, тащили два крупных российских тела по большим океаническим волнам. Ни на что не надеясь, мы любовались зеленым островом, его причудливыми выступами и горами, но тунец назло всем клюнул, и мы его вытащили в предвкушении пиршества. Я, насыщенный порциями рома и солнечным излучением, кинулся на небольшую рыбку и начал рвать ее зубами, как гепард пойманную газель. Шкипер кричал от восторга и пытался со мной сфотографироваться. Я так понимаю, пожирание живой рыбы происходило на его глазах впервые, и его реакция походила на поведение гориллы при приближении противника: он смеялся, кричал, бил себя в грудь и валялся на палубе. В результате импровизированного суши в океане палуба была залита кровью, как будто там состоялся бой гладиаторов, мои шорты и майка из белого цвета превратились в красный.

Вечером, когда мы принесли остатки рыбы на кухню, чтобы ее пожарили, повар с недоумением осмотрел и показал характерный хватательный жест, спрашивая, «это акула или Марлен кусал рыбу?». Я скромно промолчал, выковыривая останки тунца из зубов.

Вторая «рыбалка» проходила на мощной яхте с кучей снастей и удочек. Но, к сожалению, в океан мы не вышли, а опять наворачивали круги недалеко от острова. Имея небольшой опыт, я загрустил: при ловле на Сейшельских островах мы только три часа шли в океан и лишь потом спустили блесны.

Надо отдать должное, марлен клюнул, натянул леску и согнул спиннинг с силой недюжинного бодибилдера. Позже, как водится, он взмыл свечей в небо, вызвав у нас вздохи и крики, однако в целом рыба оказалась непорядочной, и больше она нас ничем не порадовала. Сорвавшись с блесны, марлен пожелал нам всего хорошего.

За катером увязывается кит, идущий с нами одним курсом. Он как будто был недоволен нашим присутствием и, «злясь», выбрасывал в воздух фонтаны воды, фыркая, как кошка.

Более динамично вели себя дельфины в ранее утро, когда мы вышли в океан поближе познакомиться с этими грациозными животными. Чтобы удерживать такое количество млекопитающих, возможно, местные бизнесмены подкармливают смышленую рыбу, которая по утрам в большом количестве носится возле лодок. Дельфинов с лодки и берега я насмотрелся на своем любимом Черном море и решительно начал раздеваться, чтобы попробовать поплавать с этими грациозными млекопитающими под водой. Помощник капитана решил меня подстраховать, разделся и приготовился прыгать вместе с русским туристом, который оказался единственным, кто захотел созерцания этих друзей человека и под водой. Нацепив GоРrо на голову, смело прыгнул в темно – синие волны океана… Дельфины были везде (от неожиданности чуть не наглотался воды), они носились вокруг меня и пытались со мной играть. Сердце стучало, адреналин превышал норму. Без кормовой рыбы я, наверное, представлял для дельфинов мало интереса, и вскоре две стаи ушли глубоко на дно, оставив меня с прекрасными впечатлениями.

Выход в местный «черепахозоопарк» оставил мало впечатления, так как, судя по всему, этих несчастных животных завезли из далеких мест и они страдали от жары не меньше, чем туристы, лениво пережевывая траву и безразлично наблюдая за зеваками. Доза рома позволила перелезть мне через забор и сфотографироваться в обнимку с несчастными зверушками. На территории заповедной зоны был еще водопад и пески непонятно цвета, где мы устроили фотосессию. В остальные дни мы практически не выходили из номера, считая дни до отъезда. А дни текли медленно, Wi-Fi был только на ресепшене, на ТВ только два местных канала и вездесущая жара… Мы, как антилопы, добегали до общакового ресторана, чтобы, потея, съесть однообразной еды, которую местные повара приправляли и перчили в недетских масштабах.

В поездках по острову мы не видели даже худой курицы, гуляющей вдоль дороги, как, допустим, на Сейшелах, поэтому, судя по всему, все, что мы ели, завозилось в замороженном виде со всего мира. И думаю, это явно не стейки из Испании или сыры из Швейцарии. На острове мощно развернута программа с сахарным тростником, почти как кукуруза при Хрущеве. Растет он везде, за ним ухаживают, его орошают и охраняют. Отсюда такое количество относительно хорошего и дешевого рома.

Но ромом сыт не будешь, а еда изо дня в день была одна и та же, и скоро совсем перестала лезть в горло. В общем, под покровом вечера и умеренной жары совершаем марш – бросок в супермаркет… Такого гастрономического шока я не ожидал: молоко – вода, разбавленная зубным порошком, колбаса – соя с запахом цветов, чипсы со вкусом пропавших щей и т. д. Откушав эту «еду», я поблагодарил Бога, что живу в России и вынес две коробки с отравой на помойку.

Это было последней каплей, и мы решили менять билеты и бежать из этой гостеприимной, но невозможно жаркой страны.

Как признание: речь о занятии кайтингом даже не шла по причине изнуряющей жары и наличия дешевого рома.

Р. S.

Рассказ написан в самолете, поэтому на роль серьезного беллетриста не претендую.

Глава V. Куба, март 2014 года.

Я думаю, что когда-нибудь обязательно изобретут машину времени, но кто не хочет ждать этого момента – добро пожаловать на Кубу. Десять часов в самолете – и вас отбросит на 25—30 лет назад…

После мучительно долго перелета обжег горло непривычно жарким кубинским воздухом, присел от жгучего солнца и оказался возле стойки паспортного контроля. Россиянам виза не нужна, приветливые улыбки таможенников вместо осмотра, и я с товарищами, словно заяц, помчался под палящим солнцем в ожидавшее нас прохладное авто.

Впечатление, что ты попал в смешанный коммунистическо-капиталистический строй 80-х годов прошлого века, складывается сразу по дороге из аэропорта в Варадеро. На дорогах играют красками «Москвичи», «Жигули», «Волги» и старые американские «Кадиллаки». Попадаются даже «Москвичи-412», на которых ездили наши дедушки. Получив легкий «автомобильные шок» от блестящего двигающегося чермета, въезжаешь в симпатичный Варадеро, который практически круглый год ждет туристов изо всех стран мира, прилетающих на Остров Свободы с разными целями и задачами. Выходим из машины, и жаркий влажный воздух окутывает голову и плечи тяжелым мокрым покрывалом…

Меняй евро на кубинский песо и вперед на баррикады! Однако надо иметь ввиду, что хождение американского доллара на острове Свободы запрещено так же, как кредитные карты, выданные любым банком США. Привезенные доллары сиротливо остались в стороне, а в обменники розовыми лебедями полетели 500-евровые купюры. Почувствовав уверенность, входим хозяевами в отель. С учетом того, что в отеле мы планировали практически не жить, а путешествовать, выбрали «сарайчик» попроще… Однако даже меня, бытового пофигиста, аскетизм номера слегка напугал. Ну, об этом позже. Единственное, что смешало все планы, – это время… И, ох, как смешало…

Кубинское время отстает от московского на семь часов. Для многих это оказывается очень серьезной проблемой. То есть, старенький Боинг «Трансаэро» перенес нас в солнечное «местное» утро, когда в Москве наступала ночь… Доехав до отеля на полусогнутых, перенасыщенный всеми прелестями многочасового перелета, меня накрывает «московская ночь», когда за окном только начинается день.

Очнулся в темноте, в российском «утре». Побродил по номеру, оценил всю простоту своего быта: занавески, прибитые гвоздями, кондиционер, работающий как грузовик, телевизор типа «Рубин», легкая ржавчина в ванной и умывальнике. Смыл бытовые недостатки порцией рома и выскочил на шумящую улицу Варадеро.

Варадеро… Писать о Варадеро – это как идти на костылях по неровной дороге – там надо быть, чтобы прочувствовать его колорит и особую атмосферу. 20 км. золотисто – белых пляжей, синее до боли в глазах море, буйство зелени и растительности с разнообразным подводным миром. Туристический центр Кубы, в котором жизнь кипит и днем и ночью. Я вливаюсь в толпу и иду вдоль многочисленных ресторанов, баров и дискотек.

Побродив по барам, в конце концов, я прибился к компании канадца, сидящего с чернокожими девицами. Канадцы занимают большую часть туристической ниши на Кубе, так как лететь им до острова всего четыре часа. Вид канадца – здоровяка меня просто потряс: торс и плечи были как у племенного быка, руки – как ветви у дуба. Наверное, на почве спорта мы и познакомились. На каком языке мы общались и о чем говорили, история умалчивает, из всего застолья я понял, что он канадский лесоруб и «тумору» ему домой. Сигары и ром сближают нации гораздо быстрей, чем политика.

Когда мрак ночи начал размываться встающим солнцем, я, как побитая собака, побрел в номер, по дороге встретил своих товарищей, идущих на завтрак. Укоризненные взгляды и замечания, что надо «перестраивать организм» на кубинское время, так как «завтра едем в заповедник, нырять с акулами». Осознаю, что не знаю, где расположен мой номер и прошу мне показать направление к заветной кровати. Меня, как младенца, повели по красивым дорожкам, над которыми свисали пальмы, и пели разноцветные птички. Однако я свое на сегодня отпел… По дороге до номера я обещал «перестроится», клялся на Курочку Рябу и давал «честное пионерское», что гармонично впишусь в местное время.

Закрыв дверь, упал, как убитый зверь, спать под звуки старенького кондиционера, который мне в этом состоянии абсолютно не мешал. Однако «день сурка» повторился: не смог встать ни на обед, ни на ужин и проснулся, когда наступил вечер. Организм упорно жил по московскому времени.

Вечером зашли друзья, которые были на Кубе четвертый раз и смогли себя пересилить и «перестроиться на Кубу». Я вяло поздоровался и заявил, что поужинаю в городе. Меня предупредили, что завтра выезд в 7.00, и надо пораньше лечь спать. Я поклялся кубинскими сигарами, что так оно и будет и прыгнул в ближайший ресторан. Морепродукты и ром быстро привели меня в норму, и я твердо решил идти в номер спать. Однако, придя в номер и час проворочавшись под грозные звуки ушатанного кондиционера, я понял, что не усну.

Остатки рома шептали в голове: «не останавливайся, иди в бар, пару бутылок пива не помешают». Послушав провокационный внутренний голос, я, как зомби, побрел в бар при гостинице, где окунулся в обстановку знойной вечеринки: все пили, курили сигары и орали, как викинги, взявшие Париж. Быстренько прибился к русскоговорящей компании, где мне вручили сигару и порцию рома…

Через несколько часов я был пойман друзьями в баре, и они не на шутку обеспокоились моим состоянием – впереди дальняя дорога и серьезные погружения с акулами. Я сказал: «Все гуд», – и поскакал в номер за вещами. Хотя вещи на Кубе не нужны: за 12 дней наш сопровождающий гид только раз поменял майку и шорты. Ни пальто тебе, ни свитеров, ни шуб. Экономия на одежде нешуточная.

Пунктуальные кубинцы посадили нас в авто, типа микроавтобус годов 60-ых, и взяли курс на заповедник Санта Мария. 400 км на старой колымаге по плохим дорогам дались с трудом. В дороге я спал, падая с маленьких сидений, пытался спать сидя и даже стоя, как лошадь, в общем, у меня было состояние убитого хомячка. Краем глаза замечаю руины побывавшего здесь социализма: административные здания с ободранной штукатуркой, баскетбольные площадки с погнутыми щитами, убогие автобусные остановки, и над всем этим, энергично, – глаза Фиделя.

Вечером, как во сне, вышел из машины возле симпатичного домика, где нас расселили по комнатам. Я потребовал рома, но нас ждал не только ром, но и шикарный стол с морепродуктами и фруктами.

Наступила темнота, и я ожил: в Москве наступило утро… В общем, посидев, мои друзья разошлись, я опять дал «честное пионерское» через часик пойти в люлю и – опять двадцать пять! – разговоры с хозяйкой дома, говорящей на русском, до раннего утра. Ром активизировал клетки мозга и я, пытаясь поразить своими знаниями старую кубинку, рассказываю об истории Кубы с момента открытия ее Колумбом до победы народной революции в 50-ых.

Хозяйка дома ностальгически вспоминала времена активного экономического «сотрудничества с СССР»; о совместно построенном горно-обогатительным комбинате по добыче никеля, на котором работал ее отец. Замечу, что туризм не единственная сфера, которая пополняет бюджет страны, в настоящее время Куба занимает первое место в мире по производству никеля. Захотелось напомнить, что сотрудничество было односторонним и мы взамен на нефть, строительные материалы, технику, продукты питания и оружие получали только производные тростника – сахар и ром, однако вовремя понял, что моя ремарка обидела бы хозяйку. После нескольких стаканов рома кубинка шепотом сообщила мне, что Фидель готов был нанести по Америке ядерный удар, «жертвуя своим народом и островом»…

Я же в свою очередь извинялся, что мы не смогли вывести в светлое будущее народ Острова Свободы, хотя в последние десятилетия бывшего СССР Куба была одним из главных его партнеров в западном полушарии, единственным социалистическим государством у берегов США.

Утром мои друзья, увидев меня, не спавшего третью ночь, махнули на меня рукой и заявили, что погружаться меня не берут, так как я пьян. Я пытался спорить и тыкал им своей второй звездой дайвера, честно полученной мною в ходе двух сезонов обучения в Севастополе. Мои аргументы не принимались, и через некоторое время я покорно направился в уютную комнату, где вырубился без задних ног.

Вечером, очнувшись, услышал на улице возбужденное обсуждение погружения. Выйдя из норы, как провинившийся школьник, побрел к столу. Когда мне показали фотографии, где мои друзья плавали рядом с солидными акулами, я начал испытывать чувство зависти и гнева одновременно. Отказавшись от рома, поковырявшись в тарелке, я пошел «спать»… Я ворочался, читал, смотрел ТВ, бродил по пустому дому, потрошил холодильник… Но до утра так и не уснул…

Утром, выйдя из номера на полусогнутых, нервный и злой, я сообщил, что никуда не еду в связи с отсутствием сна и полным «раздраем» организма. Не то что нырять, жить не хотелось… Для оправдания дыхнув на всех, собрал всю силу воли и решил бороться со сном до вечера…

В общем, переход на кубинское время был тяжел и длителен. С акулами поплавать не пришлось, однако прибыл в отель относительно «перестроенным», где мы сделали передышку на пару дней.

Отказавшись от поездки в Гавану, дабы не впасть во все тяжкие, попивал пивко в отеле и ждал самой увлекательной части программы – подводной охоты в океане и погружения на военную технику и корабли. Хотя хотелось посетить бар «Эль Флорида», где пил виски Эрнест Хемингуэй, побывать в кабаре «Тропикана», на площади Революции, в Капитолии и на кладбище Колумба.

Из гостиницы выходил исключительно днем, в поисках черного коралла, маек с портретом Чегевары и других национальных сувениров. Под конец моего шопинга у меня скопилось такое количество маек, что можно было одеть взвод солдат.

Общаясь с кубинцами, я понял, что они живут счастливо и беззаботно, несмотря на среднюю зарплату 20 долларов США. Однако надо заметить, что бесплатная медицина и образование на острове Свобода не лозунги, а реально работающие институты. А к рису и фасоли кубинцы привыкли давно. Потомки гордых испанцев, свободные и сильные духом, они много пьют рома и курят крепкие сигары. Кубинцы радуются каждой минуте и в изнуряющую жару, и проливной дождь.

В это время наш гид с простым кубинским именем Иван снял приличный катамаран с тремя каютами на три дня и две ночи. О нашем гиде: к его услугам мои друзья прибегали три раза, что уже о чем-то говорит. Иван практически без акцента говорил по-русски, был приятной внешности и отличался обязательностью и отсутствием так называемых финансовых «разводов» в ходе организации экскурсий.

И вот заветный день. Мы прибыли в местный порт для выхода в открытый океан. До отплытия кубинские пограничники внимательно изучили наши паспорта, сняли одного моряка с катамарана и только потом оформили «разрешение на выход в океан». На вопрос «почему так долго?» Иван ответил: «Америка в 180 км». В общем, бежит, точнее, «плывет» народ со свободной Кубы в лоно своего злейшего врага.

Спокойные океанические волны охватывали катамаран, мягко качая его по воде. Мы прыгали по катамарану, словно дети, стараясь побывать на разных частях большого судна, просились за штурвал и изображали сцены из «Титаника». Выйдя в открытый океан, мы заворожено смотрели на бесконечные водные просторы, ветер обнюхивал нас, как гигантская собака, а солнце безжалостно жгло наши тела.

Место первого погружения – это корабль, который молчаливо расположился на тридцати метрах глубины в ожидании дайверов. Опустившись на дно, я впервые надолго зашел во внутренние отсеки корабля. Казалось, пятнадцать метров в темноте длятся бесконечно долго. Иван освещал фонариком ржавые стенки корабля, выхватывая из водной мглы то компрессорную, то каюты и внимательно следил за мной. Выйдя из темных глубин судна, я облегченно вздохнул, точнее, выдохнул.

Вокруг не спеша дефилировали разноцветные рыбки, на палубе корабля росли причудливые водоросли, а вокруг судна, словно стражи, расположились крылатки. Плавая вокруг затонувшего исполина, я увидел внизу что-то большое и усатое. Взвизгнув в воде, я привлек внимание Ивана, который тут же подплыл и обычным крюком из проволоки зацепил за мягкие ткани гигантского омара. Вокруг судна валялись запчасти покрытые илом, где Иван позже, тем же крюком, зацепил небольшого осьминога. В общем, ужин был готов.

Пока мы загорали и делали перерыв между погружениями, катамаран дошел до места с военной техникой. Иван честно признался, что ее сбросили для дайверов, но посмотреть стоит. Да, действительно странно смотрелись на дне океана наши БТРы и УАЗы. Я с удовольствием сделал несколько кругов вокруг российской военной техники, дотрагиваясь до некогда грозного оружия, а ныне мирно покоящегося в водных просторах. На фоне российско-украинского конфликта мне захотелось сложить в воду весь военный хлам, которым время от времени брякают руководители разных государств, оставив лишь «мировую армию защиты земли от внеземных цивилизаций». Может, мне азот долбанул в голову…

Вечером, беседуя с Иваном, я узнал, что он из «семьи военных», хорошо образован и интересуется политикой. Иван восторженно отзывался о Фиделе Кастро, называл его редким оратором, выступающим по многу часов без «бумажек», обладающим исключительным личным обаянием. Иван заявлял, что Фидель всегда интересуется народом и пользуется безусловной поддержкой значительной части населения, которая идет за ним еще со времен партизанской войны и первых лет революции. Однако сейчас его позиции не такие прочные, как в прежние времена. «Здоровье не то, поддержки от России нет, экономика в упадке», говорил Иван. Рауль, заменивший Фиделя не так популярен, и его политика, построенная исключительно на рекомендациях старшего брата, по тонким намекам Ивана, не дает развиться бизнесу в стране. В общем, Фидель, слабеющей рукой пытается удержать Кубу в социалистическом лагере, хотя многие жители потихоньку ропщут по углам за плавный переход к капитализму. Но Кастро жил, Кастро жив и, Бог знает, сколько он еще проживет…

Величественно садилось солнце, разбрасывая последние лучи по океану… Мы все примолкли, словно мыши при виде кота, наблюдая за фантасмагорической картиной…

Принесли вареного омара, мелко рубленного сырого осьминога в кислом соусе и вкусную рыбу. Мы, как волки, накинулись на принесенную пищу, временами чокаясь стаканами с ромом. Парализованные вкусной пищей и ромом, мы расползлись по уютным каютам и тут же уснули.

Просыпаться в каюте необычно приятно – в иллюминатор игриво били волны, издавая чарующие звуки, а океан раскачивал катамаран, как заботливая мать своего ребенка.

Завтрак, и вот она заветная охота! Оглядев пневматические ружья, я слегка загрустил: они были старыми, местами ржавыми, а наконечники от стрел тупыми. На мои замечания Иван заверил, что для Кубы это «высший класс» и вообще подводная охота с аквалангом запрещена. Однако при «гармоничных» отношениях со встречающей стороной и наличии КЭШа, ты на острове Революции сам себе Господь Бог и Дьявол одновременно.

Погрузившись в воду, я как бешенный понесся к стае рыб – ангелов, которые не обращали на меня никакого внимания. В упор стреляю красавицу, из которой слабо вытекает зеленая кровь… Иван осуждающе качает головой, снимает рыбу и выпускает, показывая знаками, что она не съедобная. Надо было на берегу инструктировать… Следующая оказалась крылатка и какой-то желтый гигант с рогом. Все это было не только несъедобно, но и ядовито…

Попав на судно с несколькими ненужными трофеями, нападаю на Ивана с кучей вопросов, выясняю, что основная добыча в океане – это различные виды морских окуней и омары, которые скрываются в кораллах. Иван описал наиболее возможные виды рыб, которых можно употреблять в пищу. Для себя сделал вывод: что прячется и труднодоступно – это и есть моя цель.

Теперь на кукан мне попадалась только съедобная рыба, однако ее размерами я похвастаться не мог.

После двух погружений нас доставили на место, где обитали омары. Ныряли с трубкой, глубина составляла пять – семь метров. Новичкам, как говорится, везет и с первого погружения, замечаю большого омара, который шевелил усами и пятился, словно немецкий танк на Курской дуге. В руках у меня был тот самый крюк, с которым Иван управлялся с ловкостью фокусника. Думая, что все просто, как лопата, – ныряю и нападаю на омара с яростью тигра, предвкушая, как я вынырну и поражу всех добычей с первого «захода». Однако омар увиливал и совершенно не хотел насаживаться на крюк. После пяти – семи безуспешных попыток я выдохся и позвал товарищей с подводными ружьями. Шансов у омара уйти не было…

Недалеко увидел редкую стаю барракуды, взяв ружье, поплыл с Иваном в сторону рыбы. Барракуда со страшной пастью, тонкая и продолговатая, блестела на солнце и презрительно поглядывала в нашу сторону. На задержке дыхания медленно подкрадываюсь к ближайшей рыбе – выстрел … и барракуда, пораженная стрелой, делает круги, как сбившаяся с курса ракета. Иван, увидав попадание, вскликнул в воде, выражая свой восторг.

Позже понял, почему бывалый кубинец был удивлен моему попаданию. В дальнейшем не раз стрелял в барракуду, попадал в нее, но стрелы отлетали от ее твердой шкуры и круглого туловища, словно резиновые мячики от стенки.

Отличая съедобную рыбу от «декоративной», я увидел в расщелинах большое количество окуней. Сконцентрировав весь свой опыт, приобретенный на Волге и Хопре, показал класс, выйдя из воды с прилично набитым куканом. Выносливые кубинцы оценили мое время нахождения в воде, количество погружений и задержку дыхания. Я практически покраснел от сделанного мне комплимента…

Жаренная рыба, осьминог, омары добытые на мелководье, украшали наш стол, который по московским меркам потянул бы на половину Приоры. И, конечно же, ром, который я заслужил в битве с омаром, попаданием в барракуду и стрельбой окуней.

Ели уже не спеша, как гурманы, наслаждаясь каждым кусочком свежего мяса и холодным ромом. Попробовав свежевыловленного омара, понимаю какое г..но подается за сотни долларов в Москве и других городах, удаленных от морей и океанов. При транспортировке у омара происходит стресс, он не ест, и его мясо «усыхает» и теряет вкус.

Во второй вечер мы беседовали с Иваном о кубинской кухне, и он как профессиональный повар с удовольствием рассказывал о национальных блюдах: «креольское ахиако» – сытное пряное блюдо со свининой и большим количеством овощей. Кубинец обратил внимание на жареную с бананами свинину, тушеных цыплят с рисом «арроз кон польо», рубленую говядину с рисом «пикадильо», блюдо из риса и черной фасоли «морос икристианос», знаменитые на весь мир кубинские отварные лангусты с лимоном, черепашье мясо «тартуга» и крокодилятина. Название всех блюд я старательно записывал, надеясь попробовать хоть половину.

Разговор перешел на кубинский алкоголь. Иван поведал, что наиболее популярны сорта рома «Гавана Клаб», «Анейхо», «Гуаябитадель Пинар», а также коктейли на его основе – «Мохито» (ром со льдом и мятой) и «Дайкири». В стране варят и неплохое пиво «Кристалл», которое я уже поглощал в промышленных масштабах.

Через некоторое время Иван сказал, что надо идти спать, так как вставать рано, чтобы «без туристов» поплавать с дельфинами.

Чистым и спокойным утром, быстро дошли до дельфинария Варадеро, который располагался в открытом океане. Мы были первые, личные связи Ивана позволяли приезжать в дельфинарий в любое время, купаться с дельфинами неограниченное время и кормить их.

Словно дети, бросаемся в воду, дельфины скрываются и начинают настороженно нас, разглядывать. Поняв, что мы не представляем угрозы, они начали плавать вокруг нас словно заигрывая. Дальнейшая картина меня поразила: мои товарищи, бывшие в дельфинарии не раз, чесали животики дельфинам, которые буквально щурили глаза от блаженства. Ко мне подплыл дельфин и подставил пузо, словно котенок, я растерянно начал его чесать. В благодарность, через несколько минут он буквально поцеловал меня и уплыл по своим делам. Подплывали следующие желающие бесплатного массажа, я плескался с двумя-тремя дельфинами и чесал их приятную мягкую шкуру.

Вдоволь насладившись непосредственным контактом с дельфинами, выходим на площадку, откуда наблюдаем за представлением, в ходе которого эти умные млекопитающие исполняют виртуозные трюки и прыжки. В благодарность этим грациозным существам, покупаем им ведро рыбы и скармливаем его. Мне кажется, что дельфины чувствуют себя более счастливыми, чем многие земные обитатели Острова Свободы…

Под впечатлением, пошли дальше в океан, на глубину к «большой рыбе». Было запланировано два погружения. Мы работали в паре с Иваном, на глубине 30 – 35 метров. В основном большая рыба пряталась в коралловых пещерах. Добыв пару экземпляров, килограмма по три – четыре, и два омара, которых для безопасности снимал Иван, понимаю, что пропускаю много рыбы. Иван сделал знак и пошел вперед, высматривая крупные экземпляры в тени пещер и кораллов. Опытный кубинец работал как «наводчик»: обнаруживал рыбу и показывал ее мне. В результате попадаю в такого монстра, что Иван сцепился с ним, как Голиаф со львом, и вынужден был добивать его ножом в голову.

Отлежавшись пару дней в отеле, приступаем к следующей части развлекательной программы – скоростные прогулки на квадроциклах и катерах.

По дороге пьем ром (не нырять же едем) и по-русски запиваем его пивом, из открытых окон американского Кадиллака раздается: «Ох, мороз, мороз»…. В общем, на место мы прибыли совершенно теплые. Подойдя к стоянке водных мотоциклов, я слегка оторопел, увидев на них вместо привычного управления машинные рули. Быстро потряс головой, подпрыгнул – топорные рули от УАЗов никуда не исчезли. То ли это переделанный американский чермет, то ли это «родная» продукция мохнатых годов, я так и не понял.

Оседлав необычную технику, узнаю, что газ находится не на руле, а внизу в виде рычажка – педали. Сообразив что к чему, планирую показать мастер – класс. Однако пытаясь развернуться, чуть не врезаюсь в пирс и понимаю, что с маневренностью у этой техники дела обстоят плохо. Маневренности то нет, а 120 лошадей работают исправно…

Нестись по узким протокам, вокруг которых растут полноценные джунгли, – ощущение непередаваемое. Кажется, что ты птица, выпущенная на волю после многолетнего заключения. Забыв об осторожности, не вписываюсь в поворот и на полном ходу влетаю в заросли, бьюсь грудью о рулевое колесо и лечу в гущу тропического леса метра четыре. Тормозом оказалось для меня дерево, о которое я выбил передний зуб. Порванный в нескольких местах, я бы получил болевой шок, если бы был трезвый. А так с легким матерком ползу сквозь заросли обратно к мотоциклу. Встревоженные птички и обезьянки пищат, рассматривая незваного гостя.

Подойдя на тихом ходу к пирсу, вижу тревожные лица кубинцев, которые бросились ко мне с вопросами: «Помощь?», «Медицина?». Не поняв, чего это они так раскудахтались, говорю, что все «гуд» и иду к палатке с алкоголем. Слегка щипали раны, на которые я не обращаю внимание. Под ногами, что-то хлюпало, обернувшись, увидел кровавые следы и недоумевающие взгляды туристов. Понимаю, что из меня течет кровь, как из быка на корриде…

Поражаю наблюдающих за происходящим дальше: покупаю две бутылки рома, одну выливаю на себя, а вторую – в себя. Тело обожгло струей от огнемета, но попавший внутрь ром стабилизирует равновесие. На обратной дороге водитель Кадиллака просит купить пару полотенец и обернуться в них, дабы я не испачкал машину. По отелю прошел как Франкенштейн – в кровавых тряпках, пугая детей и взрослых.

Последствия «водной прогулки» я прочувствовал утром, проснувшись в окровавленной кровати, каждое дыхание отдавало болью в груди и ребрах, каждое шевеление вызывало боль. Дополз до зеркала – вскрикнул от неожиданности, увидев страшное поцарапанное и беззубое лицо. Оглядев тело, подумал, что попал под КАМАЗ – раны и ссадины по большей части кожи. Попросил друзей принести лекарства – много рома, напрочь отказавшись от больницы.

Не разбираясь в обезболивающих, скажу, что ром достаточно эффективный его заменитель. Немного постельного режима в обнимку с тростниковым напитком, целебная океаническая вода и кубинское солнце – и ты из безжизненного рваного суслика снова превращаешься в человека. Почти как новенький полетел в Россию вставлять зуб, раздавать подарки и делиться впечатлениями.

В заключение скажу, что в Москве я трое суток бодрствовал по ночам и спал днем, а восстановление зуба мне обошлось чуть меньше стоимости поездки на Кубу. Сладок, но тяжел дым отечества.

Р. S.

Данное «произведение» написано при перелете из Дубая в Москву 13 апреля 2014 года, поэтому на лавры матерого беллетриста не претендую. Насчет подводной охоты с аквалангом критиков прошу не нервничать.

Глава VI. Ярославль, май 2014 г.

Ярославль – это город, который крепко остался в моей юношеской памяти как место, где наша Родина вбивала в наши молодые тела курсантов Голицынского пограничного училища выносливость, терпение и силу.

В конце 80-ых, когда «совок» начал трещать по швам, армия у нас еще оставалась многочисленная и сильная. Будущих офицеров готовили на совесть, денег и техники не жалели.

Начиная с 1986 года, став курсантом упомянутого училища, я стал посещать Ярославскую область с регулярностью любителя бани, так как там располагался полевой учебный центр, где из подростков делали мужчин и заставляли искренне любить Родину. Только вместо веников и пара нам доставался пот, стрельбы и «физ-ра» в неограниченном количестве.

Конечно, это была не лаконичная Спарта с ее интернатами для мальчиков с семи лет, но бывало, по ночам многие из нас плакали, вырванные из гражданской жизни и ставшими солдатами в 17—18 лет. Как говорят буддисты, жизнь полна мук и страданий…

Из Голицыно нас везли на Ярославский вокзал в автомобилях ЗИЛ, где мы, как воробьи, сидели на деревянных жердочках, отбивая свои худые зады на кочках и выбоинах. В ту пору это подмосковное местечко было кузницей по выпуску политработников для пограничных войск, которое я благополучно закончил в 1990 году.

По прибытии на вокзал для вечно недосыпающих и голодных курсантов наступала манна небесная: нас располагали в уютных креслах поезда-электрички, мы слушали радио, заботливые проводницы носили нам чай и печенье. Мы смаковали буквально каждой минутой, проведенной в электричке, так как впереди нас ждало испытание на прочность…

Некоторые курсанты, ошалевшие от столь резкого контраста с казарменной жизнью, расслаблялись так, что забывали в туалетах электрички РПГ и РПК-74. Позже вся рота, в виде наказания, стояла на морозе перед Ярославском вокзалом, ожидая, когда грозное оружие перехватят милиционеры и вернут его в руки нерасторопных молодых вояк.

Но самое забавное начиналось позже, когда нас, молодых субтильных ребят, груженных штатным оружием, рюкзаками, котелками, саперными лопатами и прочим военным барахлом, выстраивали в колонну на пеший переход в полевой учебный центр, который находился в 30 км от города в глухих ярославских лесах.

В начале пути мы, хорохорясь, пытались разговаривать и шутить друг с другом, но через полчаса голоса смолкали, и над колонной устанавливалось тяжелое дыхание уставших людей. В зимнее время на скользкой дороге мы падали, гремя всем нехитрым военным скарбом и оружием, друзья по службе помогали подняться, но к концу перехода обессиленные товарищи все меньше и меньше испытывали желание помочь «выпавшим» из колонны. Образовывался так называемый «арьергард», который подгонялся ехавшим в хвосте колонны на Уазике ротным. Я думаю, слова и словосочетания, используемые ротным для поднятия боевого духа, предназначенные отстающим курсантам, известны еще со времен Петра Первого и озвучивать мы их не будем.

Ходили туда и обратно часто, зимой и летом, поэтому со временем мы стали относиться к переходам как к зарядке. Умела партия ковать военные кадры…

И вот спустя почти четверть века, на майские праздники 2014 года, было принято решение не напрягать туроператоров поисками неизведанных государств на карте мира, а посетить один из старейших городов России – Ярославль.

Яркий солнечный день, Ярославский вокзал, красивые вагоны, комфортные внутри, с приветливыми проводницами. Давно не ездив на поездах, я фотографировался на фоне вагонов, как пионеры возле памятника Ленину, чем вызывал удивленные взгляды пассажиров.

Три часа пролетели быстро, и вот вечерний город встретил нас неважными дорогами и невысокими купеческими зданиями с яркими рекламными вывесками. Симбиоз старинных построек с современными сверкающими вывесками выглядел забавно, как заяц в сапогах.

Еще со времен обучения в военном училище нам вдолбили в наши лысые головы, что Ярославль расположен у слияния Волги и Которосли, основан он в ХI веке Ярославом Мудрым, который якобы убил в этом месте медведя. Сам Ярослав, кстати, действительно был мудрый, так воевал с братом, печенегами, поляками и при этом умер своей смертью, оставив яркий след в истории России.

История города очень богатая и насыщенная: монголо-татарское нашествие, смутные времена Лжедмитриев, наглые поляки, амбициозный Наполеон, войны за престол, пожары, восстановления, вообще, даже если коротко, то по объему получится полноценная книга.

О церквях, монастырях и храмах молодым коммунистам политического училища в то время ничего не рассказывали, и поэтому на следующий день, проснувшись в приличной гостинице, «Ринг Премьер», на улице Свободы, дом 55, я живо выпрыгнул на ярко освещенную майским солнцем улицу…

Все известные христианские достопримечательности и святые места города находились в шаговой доступности, и их было такое количество, что, мне кажется, каждый житель Ярославля еще при жизни имеет билет в Рай.

Купола церквей играли на солнце, ослепляя туристов и вводя их в благолепие…

На землю нас приземлила очередь в кассу Спасо-Преображенского монастыря, напомнив мне ГУМ в 70-ые годы. Работало одно окошечко, причем темп кассира был региональный – без спешки и суеты. На входе в монастырь стояла бабуля, размером с небольшой автомобиль, которая на раздраженные замечания туристов спокойно отвечала: «Ну что делать, у нас из года в год так». Я даже ее сфотографировал, умиленный таким ответом.

Прорвавшись с билетом через заслон из необъятной бабушки, мы узнали, что Спасо-Преображенский монастырь один из древних и почитаемых не только в Ярославле, но и России, ведет свое начало с ХII века.

В 1213 году в монастыре основано первое на Руси учебное заведение – Григорьевский притвор, где собрана крупнейшая библиотека, сокровищем которой является единственный сохранившийся экземпляр «Слова о полку Игореве».

Монастырь часто посещал царь Иван Грозный, который даровал ему около пяти сел и двухсот деревень. Чуял царь-Иван неизбежность Божией кары за свой кровавый нрав, вот и «грел» церковь, чтобы котлы адовы холодней были, да черти добрей. Таким образом, монастырь стал крупнейшим землевладельцем, практически «фермером», умело совмещая «дела душевные с хлебом насущным».

В начале ХVII века, во времена смутного времени, Россия, оставшись без царских наследников, получила взамен авантюристов – Лжедмитрия I, Лжедмитрия II и, в конце концов, Сигизмунда III, которого поляки посадили на Российский престол, как редьку на площади.

Поляки лезли в Россию, словно тараканы на краюшку хлеба. Хаос царил во всем государстве. В это время Ярославль был захвачен, а Спасский монастырь после падения города еще месяц держал осаду. Стоить заметить, что именно от Спасо-Преображенского монастыря земское ополчение Минина и Пожарского отправилось на освобождение Москвы.

На территории Спасо-Преображенского монастыря находится звонница, на верх которой с упорством муравьев ползли туристы. Я скользнул в узкий холодный лестничный проем и начал восхождение, постоянно цепляясь за стены и задевая потолок головой. Но это того стоило – вид на город со смотровой площадки звонницы завораживал и пленил. Церквей было как боровиков в лесу, их купола сверкали и слепили туристов, вызывая восхищение и трепет. От экскурсовода мы узнали, что звонница является самой высокой в городе, а звон ее колоколов доносится до каждого грешника Ярославля.

В монастыре мы посетили книгохранительную палату, куда попал рукописный свиток «Слова о полку Игореве», найденный Мусиным – Пушкиным. Библиотека была маловата, размером с сельский клуб, видать, не шибко народ тянулся к знаниям, добывая себе хлеб насущный. Обратил внимание на военное снаряжение татаро-монгольского войска и кольчугу наших воинов, которую мог надеть мой двенадцатилетний сын, то ли предки мелковаты были, то ли мы «подрастаем» на гамбургерах и салями…

В 1823 году Ярославль посетил император Александр I и увидел плачевное состояние Волжского берега, который подмывался водами и обваливался в реку. Губернатор Безобразов А. А. ужаком искрутился возле императора, подсовывая ему «сметы» на строительство Волжской набережной в Ярославле. Дрогнул Александр I и выделил на эти цели губернатору с такой непростой фамилией аж двести тысяч рублей.

Волжская набережная была построена по проекту инженера Гермеса, и в ходе стройки использовано 800 барж земли, 17 тысяч тонн бутового камня, большое количество железа и песка. Не знаю, были в ту пору откаты, но нынешние чиновники резвились бы на этом «проекте», как мыши в хлеву.

Видать, воровали в те временна умеренного, так как по качеству и размаху набережная получилась величественная и амбициозная. Хозяйкой набережной стала незамысловатая круглая беседка с колоннами, где наши влюбленные современники устраивают целые фотосессии. Особой любовью я ни к кому не пылал, но беседка мне понравилась своей простотой и изяществом. Слегка порыкивая на чрезмерно долго обнимающуюся и целующуюся молодежь, я попал на «фото место», для запечатления столь милого строения.

Однако я не мог успокоиться по поводу губернатора Безобразова А. А., ну не может такая фамилия не отразится на человеке и его поступках. Тут я получаю информацию от экскурсовода, что в усадьбе и флигеле, построенных для царских особ, не краснея, жил сам Безобразов. Успокаиваюсь и иду дальше…

Впечатляет церковь Михаила Архангела, которая по некоторым источникам была построена даже раньше Успенского собора…

Документы, дошедшие до наших дней, говорят, что заложена она была в 1213 году Константином Всеволодовичем в бытность его княжения в Ярославле. Далее у церкви была обычная судьба всех деревянных церквей Ярославля: она сгорала в огне городских пожаров и вражеских нашествий. Ныне существующий храм во имя Собора Архистратига Михаила строился очень долго в связи с пожаром в 1658 году. Зеленые купола церкви Михаила Архангела отличают ее других церквей, необычный добрый цвет не дает пройти мимо, отвлекая от мирского.

Церковь Николы Рубленого – одна из самых изысканных и гармоничных построек города, сохранившаяся с ХVII века. Построена она была в 1695 году на средства посадских людей, занимавшихся судостроительством. Думали люди о духовном, а не только о Лондоне да Бентли. Я не говорю об Абрамовичах и Дерибасках. С них есть кому и за что спрашивать, а вот наш средний класс и чуть выше совсем обмельчали в поступках и делах духовных.

Нельзя не посетить Успенский собор, древнейшую каменную постройку города, заложенную в 1215 году. Позже он стал главным украшением и достоянием города. Дважды на месте ветхого, пораженного пожарами здания храма возводили новую церковь Успения Пресвятой Богородицы.

В 1937 году собор был взорван. Любили большевики это дело, сильно любили. К 1000-летию города Успенский собор в Ярославле вновь отстроен внуками и правнуками тех же большевиков. Храм поразил своим величием и размерами, гигантские купола переливались на солнце, словно разговаривали с небесным светилом только на известном им языке.

Описывать церкви и храмы – неблагодарное дело, их надо видеть и чувствовать, передавать духовный контакт с ними бессмысленно, у каждого он свой, особенный и индивидуальный. Кто-то смотрит на церкви как на архитектурные достопримечательности, некоторые рассматривают их как историю России, но большинство людей видят в них Божий Храм и источник веры…

На третий день нам предполагалась пешая экскурсия по городу. Мои ноги гудели как у загнанной лошади, тело ломало, как будто я попал под паровоз, в общем, мой непривычный к длительным пешим забегам организм возмущался и бунтовал. Я проплелся за колонной несколько сот метров, понял, что сегодня я мало узнаю об истории Ярославля и, пожав руку супруге, развернулся в сторону отеля.

Экскурсия улетела лосиным шагом в глубь города, я же, счастливый, присел на лавочке и стал рассматривать беззаботных туристов и проезжающие мимо автомобили. Погода шептала: займи, но выпей. Таксист посоветовал мне украинский ресторан, куда я и был доставлен в течение десяти минут. Заведение поражало обилием национальных блюд и умеренной ценовой политикой. Пиво, хреновуха, украинские закуски незаметно перенесли мой ранний обед в поздний полдник.

Не ожидая подлости со стороны мягко пьющейся хреновухи, встаю из-за стола и понимаю, что я заправлен указанным напитком по самые бакенбарды. Стараясь не шататься, выхожу на улицу, поймал такси и … понял, что забыл название отеля. Общими усилиями с таксистом мы идентифицировали мой отель, за что он получил московские чаевые. Однако мои беды только начинались…

Зайдя в отель, понимаю, что у меня нет карты от номера, а кроме этажа проживания больше ничего не помню, так ранее «провожатым» была моя супруга, уходили мы рано, а возвращались усталые, поэтому циферки на двери мне запомнить не удалось.

Блуждая по этажу, стараюсь восстановить в памяти месторасположение моего номера, но подлая хреновуха сбила прицел и ориентиры. Гуляя по коридору, встречаю уборщицу, которой на плохом русском объяснил суть проблемы, что, мол, забыл ключ, а номер мой вот, ткнув пальцем, как мне казалось в «свою» дверь. Добрая женщина открыла дверь, и я увидел вожделенную кровать, на которую упал со скоростью торпеды…

Разбудили меня шум и крики, мой организм медленно включался, хреновуха тормозила зажигание… Придя в себя, понимаю, что попал в номер к нашим соседям, которые, к счастью, оказались нашими знакомыми.

Ошибся, кстати, всего на одну цифру, а во всем виновата Украина и ее хреновуха.

Глава VII. Испания, июнь 2014 г.

Я думал, что я люблю корриду, оказывается – нет…

Вылазка в Испанию была запланирована на начало июня, когда аэропорты разбухали от пассажиров, суета, очереди, легкая давка и раздражительность среди пассажиров становились нормой.

Супруга, которая должна была лететь вместе с нашей любимой собакой, не попала на наш рейс в связи «с зарегистрированным на этом же рейсе котом!!!». Оказывается, нельзя лететь собаке-моське, размером с литровый пузырь, в одном самолете с его пожизненным пушистым оппонентом – котом. Вот такие правила в авиакомпаниях.

Зная нудное Домодедово, начал хитрить: регистрацию за тысячу рублей прошли через стойку для опаздывающих. Мытарства по Домодедово, где толком сесть негде, что складывается такое впечатление, что ты в Душанбе, мы пережили в бизнес зале за достаточно скромную сумму. Единственное, огорчила пограничница… Про таких говорят: ну нет у нее мужика, или у нее последний раз секс был в СССР… Долго всматривалась в мое лицо, спрашивала, мой ли это сын, хотя в паспортах все было понятно, кто отец, а кто сын. Интересовалась целью поездки и другой хренью, поняв, что я раздражаюсь, переключилась на сына. Вопросы типа «Это твой папа?», «Когда он родился?» вызвали у меня откровенный смех. Гестапо, мать его…

Сын, насмотревшись в это летнее утро маленьких хитростей, захотел хит трика. Сев в неудобное кресло эконом класса, сказал : «Пап, а давай, ты заплатишь и мы пересядем в бизнес класс». Но всему есть предел – весь бизнес занят, и мы молча уткнулись в отрыжки технологий Аррlе и затихли на четыре часа.

Солнечное Аликанте, быстро двигающаяся очередь к доброжелательным пограничникам-испанцам. Вижу клетку со злополучным котом, из-за которого наша семья при перелете была разбита на два рейса. Пытаюсь шутить с владельцами. Но счастливые обладатели обычного серого помойного кота напряглись… Сообразив, что я шучу, поддержали меня, сказав, что не только они «виноваты» в случившемся, и показали на другую клетку с котом. В общем, получился почти полосатый «рейс».

Испанцы, не глядя в паспорта, штамповали печати, явно радуясь россиянам, которые будут закатывать деньги в их экономику, развивая гостиничный, торговый и ресторанный бизнес. Это не наши озлобленные девственницы – пограничницы, огрубевшие от жизни и отсутствия любви.

Прибытие в дом, расположенный в Кесаде, вызвало некоторое разочарование. Все дома из-за отсутствия должного количества земли находились в стыке друг с другом, и при желании можно было спокойно наблюдать через невысокие заборы за личной жизнью соседей. В общем, это не наша бескрайняя Сибирь, и «экономия» земли была здесь понятна и очевидна, как снег зимой.

Соседи-бельгийцы с кучей детей, почти не стесняясь, рассматривали новых соседей, как медведей в клетке. Кроме этого, они, как павианы, перекрикивались через наш дом с соотечественниками, жившими в этой же урбанизации.

Вокруг шла стройка, торчали краны, были видны кучи песка и камня, испанцы во всю штамповали дома эконом класса для любителей тепла и солнца.

Осуществленная пробежка до озера Ла Мата через апельсиновые рощи поразила большим количеством несобранных плодов, мусором и полным отсутствием работающих людей. Нефть что ли испанцы нашли… Единственный обнаруженный мною пожилой человек, увлеченный стрижкой деревьев, был испуган увиденной потной гориллой с голым торсом, ниоткуда взявшейся в гуще цитрусовых. Заикаясь, пользуясь полуанглийским и испанским, он показал мне направление к спуску на соленое озеро. Как таковых оформленных выходов к целебной воде не было, вокруг густо рос камыш. Не получив порцию заветной лечебной грязи, на полусогнутых, в резко наступившей жаре я, аки заяц, запрыгал между деревьями в сторону дома.

Легкий дискомфорт почувствовала и наша собачка породы русский той, которая мучилась от отсутствия зеленой травки. Вокруг выжженные кусты, искусственно высаженные пальмы и асфальт. Как известно собаки не пользуются туалетной бумагой, а приводят себя в порядок с помощью низкорастущей зелени, которой предостаточно в районе Карамышевской набережной г. Москвы. Первая попытка оправиться во дворе на искусственной траве была для нее шоком, так как она травмировала известное место колючей пластмассовой подделкой. Я смеялся, супруга сочувствовала.

Рядом располагались известные многокилометровые пляжи Коста Бланки, отличающиеся песчаными дюнами и небольшой зеленой полосой вдоль них.

Выбираем симпатичное местечко ЕlМоnсауо, так называемый полугородской пляж, между городами Гуардамар и Торревьехой. Однако при «позднем» выезде на море, стоянка была забита, на пляже отсутствовали туалеты и раздевалки. Особенно вызвала восторг испанская манера парковки. Они не стеснялись парковаться до характерного удара о бампер впереди стоящего автомобиля, а будучи зажатыми, просто расталкивали прижавшие их авто.

Шумные испанцы располагались на пляже на принесенных раскладных стульях, прячась под зонтиками, громко разговаривали, курили «втыкая» бычки в песок. От их обедов, доставаемых из гигантских переносных холодильников, урны наполнялись быстро, а мусор с пляжа испанцы убирать не спешили. В общем, Анапа, только вместо кукурузы и воблы между отдыхающими сновали навязчивые негры, предлагая все: от поддельных очков до сумок «Гуччи». Дополняли картину массажисты-вьетнамцы, тыкая в нос страшной картинкой человека, с которого сняли кожу со словами – «массаж». Кроме того, ветер почти всегда дул с моря, образуя волны и мутя воду.

Как известно, в новых местах первые впечатления не всегда бывают объективными и позитивными, но через некоторое время ты осваиваешься, привыкаешь и начинаешь видеть приятное, находить комфорт и получать удовольствие.

С соседями я разобрался быстро. Сделав во дворе себе поляну из хамона, сыра и фруктов, я в два захода выпил бутылку красного вина, на что у меня ушло шесть минут. Соседи, видя эту картину, заохали, как филины, и даже пытались аплодировать. Однако к концу моих посиделок, когда бельгийцы опять пытались перекрикиваться через мой участок, вспомнил понятные всем фразы на английском и достаточно внятно объяснил, что не надо орать как потерпевшим через чужой двор. Довершили картину мои пробежки и таскание многокилограммовых камней на стройке, за которыми субтильные нидерландцы наблюдали с легкой настороженностью. Вокруг нашей урбанизации воцарились относительная тишина и покой.

Стройка оказалась не той стройкой, какой мы ее привыкли видеть в России. Крупногабаритные машины работали тихо, как мыши, рабочих было мало, а результат был виден практически каждый день. Слышал я, что не строят в Европе в период летних отпусков, но испанцы строили, однако они делали это «бесшумно», не вызывая раздражения у хозяев расположенных рядом домов.

Вспоминаю московский мусоровоз, который ежедневно в 6.00 – 6.30 тарахтит под моими окнами мусорными баками, как подбитый старый танк, поднимая полрайона. Мне кажется за рулем мусоровоза сидит какой-то парень с периферии, получивший в детстве тяжелую психологическую травму, который таким образом мстит всем жителям Москвы.

Собака, как известно, животное хитрое и живучее. Через некоторое время наша Анфиса нашла все-таки клочок желто – зеленой травы, который регулярно использовала в утреннее и вечернее время по «собачим делам». Кроме того, прямо вокруг нашей урбанизации водилось такое количество диких кроликов, что «наштойчик» устраивала игры в салочки и догонялки, которые бесславно проигрывала, путаясь в сухих кустарниках и траве на своих худых и длинных ногах.

На пляже в скором времени было выставлено предостаточно шезлонгов и шатров на любой вкус, в бары, кроме вина и пива, привезли фрукты, из которых делали экзотические коктейли. Испанцы хоть и были болтливы и занимали целые бесплатные «семейные зоны» возле шезлонгов, но в целом являлись не конфликтными и доброжелательными людьми. С утра на море не всегда штормило и люди плавали далеко за буйки, на что ленивые испанцы-спасатели никак не реагировали.

Прикупив шорты и сделав один массаж на пляже, понимаю, что с местными «дельцами» надо срочно прощаться. Массаж проходил на жаре, вьетнамец вылил на меня пол – литра противного масла и размазал его, как жир по толстой индейке. Потом было изображено несколько массажных па, но мое тело, втрое больше вьетнамского, никак не отреагировало на жиденькие попытки его промять, и я остановил это шапито. Самое интересное началось потом: масло не отмывалось и не оттиралось ни песком, ни морской травой. Моя семья тихонько трещала по швам от смеха, наблюдая за очередными попытками отмыться от этой липкой непонятного содержания смеси.

Шорты мне впарил возле бара негр после пары кружек пива. Они были красивого цвета, но совершенно не обладали прочностью, в связи с чем прощание с лиловыми труселями произошло быстро и скоропостижно.

В дальнейшем я смотрел на этих коробейников оловянным взглядом, а если кто пытался быть навязчивым, просто посылал его в пень. Видать, эта братия выучила такого рода фразы на всех языках мира, так как после известных слов они отскакивали и брели дальше в поисках новой жертвы. Кроме того, полиция, время от времени приезжавшая на пляж на квадроциклах (!!!), разгоняла одним своим видом всю эту торгующую и массирующую публику.

До озер мы также нашли дорогу и хорошие подходы и подъезды.

Соляные озера Ла Мата и Торревьеха расположены в природном заповеднике и имеют необыкновенно красивый цвет. Большое озеро, то, что ближе к Торревьехе, имеет розовый окрас, кроме того, оно приобретает различные оттенки в зависимости от времени суток, погоды и угла, под которым вы на него смотрите. То, что поменьше, и расположено ближе к Ла Мате, – зеленое. Оба озера являются источником соляного промысла и постоянно пополняются морской водой, благодаря построенным каналам, сообщающим их с морем. Считается, что соляные озера Торревьехи – самое соленое место в Европе, не уступающее по своим лечебных свойствам Мертвому Морю в Израиле.

На озере Торревьехи люди так интенсивно мажутся грязью и плавают в соленой воде, как будто хотят жить вечно. Особенно преуспевали в этом деле русские: натираются грязью до цвета папуасов, сохнут, а потом по полчаса отмокают в воде, плавая, как, допустим, деревяшка, не тонущая в воде. Плавая в окружении соплеменников, я сдуру смыл грязь с лица, вода попала в глаз… Я взвизгнул, как раненный сайгак, и поймал ощущения, сравнимые с попаданием соляной кислоты в зрительный орган. В общем, жизнь стала налаживаться.

Получив изрядную порцию витамина Д, покраснев и устав от моря, мы начали изучать карту Испании и туристические маршруты.

Первая вылазка была осуществлена в Аликанте на корриду. В переводе с испанского соrridа имеет значение – «бежать» и «беготня». Вот и бегают бедные быки, пока их не заколют шпагой…

В корриде участвуют быки особой породы, по своим физиологическим качествам близкие к туру. Быки выращиваются на специальных фермах, где животные не встречают людей, и перед боем быку в загривок втыкается маленький цветной вымпел, так называемый «знак качества», по которому можно определить происхождение животного.

Коррида состоит из так называемых трех отделений. Перед началом основного кровопускания быка дразнят пару – тройку человек из команды («куадрильи») тореадора с помощью плаща, определяя таким образом физические и боевые качества животного. Кстати, наш первый бык спасся от смерти, так как был абсолютно равнодушен к цветным тряпкам и мельтешащим людишкам. Под свист публики его долго загоняли внутрь арены. Вот тебе и вывод – «не быкуй по жизни».

Далее на арене появляется два конных пикадора, которые должны уколоть быка длинной пикой. Причем шансов у быка достать разодетых щеголей практически нет – лошади защищены доспехами и конников страхуют пару человек с плащами. Пикадор должен, грубо говоря, пустить кровь быку, чтобы ослабить его перед основной схваткой. Причем колют его несколько раз в область шеи и раны являются смертельными. Я так понимаю, без кровопускания зрелище затянулось бы на неопределенное время, пока 450 – килограммовая здоровая необескровленная махина в конце концов не намотала бы на рога тореадора.

Во втором отделении выходят бандерильеро, которые шпигуют быка палочками с острием, украшенными разноцветными бумажками («бандерильяс»). Это так называемая «встряска» быка, так как после «встречи» с пикадорами бык в ближайшей перспективе должен умереть. Бандерильеро бежит навстречу быку и пытается воткнуть ему в спину два миникопья, чтобы своим ударом остановить многокилограммовое животное. Неопытных бандерильеро быки могут поднять на рога и отправить к праотцам, что и происходит с некоторыми смельчаками в течение года.

В последнем отделении выходит тореадор, один на один с быком, и начинается основной поединок. Изначально тореадор использует деревянную или алюминиевую шпагу, кусок красной тряпки и дразнит быка, следуя определенным правилам и демонстрируя свое искусство. Позже тореро берет стальную шпагу и возвращается к быку с более серьезными намерениями. Дальнейшие действия тореадора направлены на то, чтобы с помощью красной тряпки бык опустил голову и подставил ему спину для смертельного удара. Если удар выполнен нечисто, тореадор добивает быка специальной шпагой, которую вонзают в затылочную часть бычьей шеи, чтобы вызвать быструю смерть. Однако я стал свидетелем того, что тореро тыкал этой шпагой быка со скоростью швейной машинки, а сильное животное умирало долго и мучительно. Такого «профи» освистал даже я. В конце «представления» дохлого быка могут потаскать по арене на специальной повозке с мулами. Вот, собственно, и все.

Во время корриды испанцы кричали и бесновались как ведьмы на шабаше, я же сидел с видом человека, от которого ушла жена, любимая им. Позже я понял, что публика на корриде – главный судья, и от её реакции будет зависеть, пойдет ли тореадор мести улицы или получит награду – ухо быка…

Посмотрев два однообразных убийства быков, я, как бы невзначай, спросил у русскоговорящего соседа – сколько еще по времени будет это «прекрасное зрелище». Ответ вверг меня в депрессию – «еще четыре быка». Я понял, что надо уходить огородами, моя семья со мной согласилась. Огородами не получилось, и пришлось поднимать с мест испанцев, которые смотрели на нас с непониманием, а когда они осознали, что мы уходим с корриды не досмотрев ее, я почувствовал в отношении себя легкую ненависть и испепеляющие взгляды…

Вообще, более эмоциональной нации я не встречал. Во время нашего пребывания в Испании проходил чемпионат мира по футболу, и, как известно, испанская команда вылетела из турнира как пробка из бутылки с шампанским. Я понял, что такое натуральный эмоциональный шок для целой нации – испанцы днем и ночью кричали и плакали, как дети.

Дорога в Бенидорм, в парк Акваландия, запомнилась мне тем, что в Испании не писают вдоль дороги, так как у них очень большие и уютные туалеты на заправках и в кафе, а на трассе находятся предупреждающие знаки о стоящих впереди радарах. Вспоминаю наших креативных гибддешников, которые, как диверсанты, прячут радары в старых машинах, в кустах и прочем придорожном хламе.

Сам аквапарк «Акваландия» – это гигантский комплекс водных аттракционов и развлечений для души и тела. На его территории, помимо аттракционов, расположено множество кафе, барбекю и пиццерий.

Для любителей экстрима есть водные горки «Каmiкаzе», «Вigваng», «Вlаскhоlе», одновременно на территории парка можно спокойно поплавать в бассейне с имитацией волн.

Не являясь любителем экстрима, мы с другом расположились в кафе возле бассейна с волнами, а детей с женами отправили на разведку.

Прохладное пиво под радостные и одновременно испуганные крики отдыхающих лилось легко и быстро. Горки нам нужны были как гусенице сапоги, и мы время от времени окунались в бассейн, где большинство купающихся были подростки и люди в возрасте. К обеду пришли усталые, но счастливые дети. Жены недовольно посмотрели на пиво и оценили наше состояние коротким словом «тепленькие».

Однако я не догадывался, что большое количество пива придает смелости. Ближе к вечеру мой товарищ дрогнул: после нескольких обвинений сына в трусости он молча встал и твердым шагом, с блестящими глазами пошел к крутой горке. Я пассивно наблюдал за его подъемом по ступенькам на верх горы. Однако, глядя за его полетом, я ощутил проснувшийся адреналин, и на плечах появился плащ Бэтмана.

Я тоже захотел совершить подвиг в мирное время и пополз на вершину горки. Поднявшись на площадку и посмотрев вниз, я понял, что совершил ошибку: горка была очень крутая, люди, обступившие бассейн, казались воробьями. Меня попросили встать на площадку из твердого прозрачного пластика, чтобы потом резко ее открыт. Мои попытки закосить путем ссылки на мой вес («биг», «ван» -«фо» -«зирро») не увенчались успехом, и я, проклиная радостного испанца, встал на эшафот… Дальше я толком ничего не помню, так как практически потерял сознание от собственного крика. Очнулся я в бассейне для «приземлений», вокруг которого стояла мокрая смеющаяся толпа. Позже моя супруга рассказала, что я за счет веса набрал дикую скорость и на момент соприкосновения с водой летел как торпеда, выпущенная из подводной лодки, люди, не успевшие оценить опасность, попали под град брызг со своими айфонами и фотоаппаратами…

Последним нашим путешествием был Порт Авентура, крупнейший парк развлечений в Европе, расположенный в районе Таррагоны.

Поездка в Порт Авентура началась с того, что мы поехали «сдавать» нашу пародию на собаку, вышеуказанного русского тоя в гостиницу, расположенную в районе населенного пункта Ориуэла. Вся эта процедура сопровождалась слезами со стороны моей супруги, так как эти две брюнетки фактически стали неразлучными подругами – вместе спали, гуляли, катались на машине. Мне кажется, со временем они начнут разговаривать и сплетничать, так как эта моська, «обращаясь» к супруге, с какой-либо «собачьей просьбой», издает явно не собачьи звуки, похожие на хрюканье вальдшнепа на перелете.

Когда мы увидели гостинцу, поражен был даже я: бетонный пол и стены, на полу пластмассовое корытце для сна. Тюрьма, в общем. Я тут же начал стебаться и придумывать статью УК, по которой мы садим нашу любимую Анфису на кичу. Однако супруга прекратила мое ерничество, посмотрев на меня взглядом горгоны, однако я не окаменел, а поплелся к машине, когда она побежала покупать своей любимице вкусняшки, игрушки и «коврик для сна» в ее камеру. Любопытно смотрелась наша шавка размером с видеокамеру на фоне овчарок и лабрадоров.

Порт Авентура состоит из собственно парка аттракционов, аквапарка, нескольких отелей, полей для гольфа и пляжных клубов. В центре территории располагается огромное озеро, и парк делится на 6 тематических зон: Средиземноморье, Дикий Запад, Мексика, Китай, Полинезия и детская страна «Сезам».

Пройдя по территории парка, я ощутил головокружение, просто глядя на то, каким испытаниям, подвергают себя люди за собственные деньги…

Горка «Бешеный Червяк», несет людей, решившихся прокатиться со скоростью 135 км/ч, разгоняясь до этой величины за три секунды! В зоне Мексики можно испытать свободное падение с высоты сто метров на «Кондоре Хуракане», одном из самых высоких аттракционов Порта Авентура: желудок при этом сокращается до минимума, а дышать и вовсе перестаешь. Но, пожалуй, самый популярный экстрим парка – китайский «Хан-Дракон» – километровая в длину и 45-метровая в высоту горка, наклоняющая вагончики с пассажирами под всеми углами на скорости 105 км/ч.

Побродив между этих развлекательных монстров, я уже получил порцию адреналина размером с ведро. Начался дождик, многие горки перестали работать, образовались очереди, а отдыхающие все прибывали и прибывали. Мой сын с жестокостью римского легионера тянул меня на «китайский дракон»…

Я сослался на большие очереди, предложил покататься на кораблике, и сын уныло побрел на «старческую» водную прогулку. Народу набивалось, на самые востребованные горки электронное табло показывало до часу ожидания. Я завершил свой вояж попыткой удержаться на быке, но механическая зверюг, скинула меня с ненавистью разъяренного гладиатора. Потирая бока и ссылаясь на «развлекательную» травму, я побрел в бар…

Через некоторое время ко мне присоединился мой товарищ, который также был сыт визуальной экскурсией по парку.

Смелость пришла вместе с коньяком… К вечеру отдыхающие, не проживающие в отелях, начали разъезжаться, очереди поредели и потянуло русскую душу вместе с залитым в брюхо «Хеннесси» на подвиги…

Бешеный червяк понес меня с вышеуказанной 135 км. скоростью, перемешивая в желудке хамон и коньяк… Я орал до красноты на гландах, вцепившись мертвой хваткой в страхованные обручи, прося все небесные силы, чтобы это «развлечение» быстрее закончилось… Шатаясь, с синевой на пальцах, я выпал из кресла… Состояние было, как будто я наелся бетона…

В дальнейшем мои просьбы были услышаны богом аттракционов, и, когда мой сын усадил меня в кресло китайского дракона, оказалось, что страховочный ремень на мне не сходится, и я, под смех отдыхающих, был высажен на твердую почву, а оставшаяся публика улетела в вечерню мглу наворачивать петли в погоне за рвотными рефлексами…

Вечернее шоу было феерично и красочно, нескончаемой колонной шли сказочные персонажи во главе с ненавистным китайским драконом, а на озере забили фонтаны, ярко освещая небо… Был настоящий праздник – на душе стало тепло и легко… Дабы не потерять это состояние, мы переместились в кафе к другу «Хеннесси»…

В общем, Испания не Россия, но и Россия не Испания. После полутора месяцев в жаре и засухе захотелось березок и дождика, что и предоставил нам в полном объеме август месяц в Москве.

Глава VIII. Белоруссия, ноябрь 2014 г.

Охота – дело спорное, часто из нашего современно-расслабленного общества раздаются выкрики – «живодеры», «убийцы». Однако на протяжении всего развития человечества гомосапиенс брал в руки дубинку и шел проламывать голову братьям нашим младшим, так как хотелось кушать. Со временем отпала необходимость мочить мамонтов, но графы с собачками продолжили гонять лис по лесам и стрелять перепелов да оленей.

Охоту любили все – от великих русских писателей до лидеров компартии СССР. Чего только стоили Хрущев Н. С. и Брежнев Л. И. Последний умудрился притащить в Завидово даже Фиделя Кастро, который от холода, ушанки на голове и непонятного оружия в руках был слегка растерян.

Тургенев писал своему другу, известному французскому писателю Гюставу Флоберу: «…охота – единственная страсть, которая у меня осталась». Вокруг Тургенева сложился охотничий кружок «трапперов», из более молодых писателей, а в дальнейшем известных литераторов – Н. А. Некрасова, А. А. Фета, А. Н. Островского и Л. Н. Толстого. В общем, в точку сказал Сергей Аксаков: «Охота пуще неволи».

В настоящее время общепит работает исправно, колбасных заводов достаточно, «Макдональдсы» и «Сникерсы» зарабатывают миллиарды. Казалось бы чего? Сиди, брюхо набивай да килограммы считай. Да вот нет – тянется рука современного человека к оружию, к так называемой «бессмысленной охоте», и никак ее не убрать из нашей жизни, так как охота и является частью нашей жизни. Впилась охота в нас, как вошь в бомжа.

Однако представителей «Гринпис» и прочих зеленых или зеленеющих просьба отложить сей скромный труд, написанный по дороге из Белоруссии в Москву, дабы не портить свои драгоценные нервы.

В ноябре 2014 года группа из трех охотников направилась уже известным маршрутом в ООО «Торока», посёлок Клинцевичи Петриковского района Гомельской области. Из развлечений – дикие пробки вокруг Брянска, шансон, шоколадки на заправках и разговоры ни о чем. Незаметно очутились на территории Белоруссии…

Люблю я Белоруссию за ее чистоту, порядок и хозяйственность. Коровы на пастбищах, вспаханные поля, работающая на них техника и приличные дороги. Люди добродушные, приветливые, гостей Республики всегда радуют вкусной, недорогой едой с ее незабываемыми драниками и грибными супами.

Одновременно я немножко боюсь Белоруссии – за однообразно покрашенные нелепыми цветами заборы, за которыми прячутся ветхие дома, за отсутствие дорогих машин на дорогах, за ее «усредненность» и однообразие.

В выходной день в пригороде Гомеля не работал ни один банк, ни один обменник, и мы вынуждены были доехать до железнодорожного вокзала города, где отстояли в очереди полчаса, чтобы получить заветные зайчики. Работать так работать – отдыхать так отдыхать!

С задержкой прибываем на охотничью базу, где гостеприимный хозяин накрыл стол, смахивающий на свадебное застолье. И вот началось единение братских народов за добрыми закусками, да нескончаемой зубровкой…

Стук в дверь в 4.00 утра показался мне ударами молотка по голове. Девушка, молотя в дверь ногами и руками, забавно кричала: «На охоту!». В голове промелькнула мысль закосить, сославшись на страшную болезнь, но охотничьи инстинкты и желание не выглядеть слабаком, взяли свое.

На столе нас ждали легкие закуски, чай, страдающих ждала водка и «ссобойчик» на охоту, куда входит джентльменский набор – сало, лук, картошка, яйца, вода и водка.

Дорога неблизкая, на хозяйском Джипе минут сорок в темноте и тишине и молчании, так как слово «абстиненция» никто не отменял. Пересели в «буханку» и по лесным ухабистым дорогам поехали в сторону водоема. Наши тела кидало на кочках, как мячики для пинпонга, и мы бились своими тяжелыми от зубровки головами о крышу «буханки», что не придавало свежести организму. Ветки нещадно хлестали бока автомобиля, под колесами захлюпала вода…

Наконец двигатель заглох, и мы, как побитые собаки, начали выползать из российского чермета. Натянув ОЗКа, сделали последний рывок по воде, и вот качественная засидка, больше похожая на маленькую лесную комнату, – старались белорусы.

Было темно, утки крякали со всех сторон, как будто у нее был митинг или свадьба. Я застыл в преддверии рассвета, обложившись патронами и расставив все из пакета под названием «ссобойчик».

Темнота уходила медленно, как любимая после незабываемой ночи… Любуюсь природой: яркие звезды, блики на воде – и не замечаю, как сереет небо, и как пошла утка. Быстро включаю манок и застываю от увиденного… Пернатые пикировали возле меня, как пчелы возле сахара, от неожиданности я просто застыл и несколько минут просто наблюдал за массовым летом утки. Через некоторое время я вышел из ступора, застучало мое бенелли, и раздались первые шлепки от падения тушек в воду.

Подранков почти не было, утка шла близко, в большие стаи не бил, выбирал одиночек или небольшие группы. Не зря белорусы предупреждали: бери больше патронов – не хватит. Начал экономить, ждал только «верняк». А «верняк» шел каждые пять минут, перестал всаживать пятаки (пять патронов) и после двух выстрелов, если не было результата, прекращал стрельбу. Адреналин прямо фонтанировал, плече слегка болело от нескончаемых отдач, богиня охоты Артемида была явно со мной.

Рассвело, картина была фантасмагорической: туман неровно покрывал воду, из воды торчали неправильной формы деревья и камыш. Казалось, на одном из бугорков я увижу водяного, который сделает мне замечание по поводу моего вторжения в его угодья и поднятого шума.

Утки стало меньше, количество налетов сократилось, но пернатые с перерывами заставляли меня прикладываться к бенелли. Утка пошла высоко и осторожно, обычно делая перед посадкой круг, а то и два. Если они меня не замечали, то итальянская пятизарядка наказывала некоторых из стаи за их невнимательность. Обратил внимание, что некоторые, обычно небольшие, группы без всякого опасения прямо шли на высадку, как будто они перебрали в баре для пернатых и забыли об осторожности. В этом случае удавалось сбивать и по две, и даже по три штуки за налет.

Появилось время позавтракать, но пару раз с набитым ртом я подскакивал и стрелял, так как не мог пропустить почти садящихся на голову уток. Жадность была наказана: хватать ружье, жуя сало, было слегка опрометчиво – оступился и чуть не рухнул в воду.

Появилось солнце, подошли егеря, и мы начали собирать утку. Я откровенно косил, выйдя на берег, прошелся метров сто и начал счастливый отмечать удачную охоту «ссобойчиком».

Отдохнув от утренней охоты, после сытного обеда щуками да голубцами из дичи, в ночь решили ехать с подхода на оленя. Управляющий хозяйством уверял, что «зверя много, браконьерства нет, а лицензия на оленя, для белорусов дорогая».

В том, что руководитель ООО «Торока» не лукавил, я убедился через сорок минут, выйдя на указанную им поляну. Хоть и было прохладно, я остался в летнем охотничьем костюме и обул мягкие кеды, чтобы издавать меньше шума при подходе к зверю. В прицеле я увидел два силуэта, один из который был побольше, а два – поменьше. Поняв, что это олени – самец и две самки, – я начал подкрадываться, словно хищник.

Сердце стучало от напряжения, тек соленый пот, заливая глаза, которые я не протирал, чтобы не производить лишних движений. Я был похож на гепарда, очень большого гепарда, весом 145 кг. Правда, вместо когтей и скорости у меня был карабин Меrкеl rх hеliх, ночной прицел и патрон калибра 308.

После каждых пару шагов я замирал и превращался в живую статую, дабы не спугнуть животных, которые паслись возле опушки леса. Подняв очередной раз карабин, понимаю, что я на расстоянии выстрела и замираю, чтобы отдышаться, расслабить руки и тело, так как стрелять мне придется стоя, без всяких упоров и треног.

Пауза затянулась, я начал остывать и почувствовал прохладу – пора. Поднял карабин, поймал в прицел лопатку и самца и плавно потянул спусковой крючок. Раздался выстрел. Мощный олень прыгнул в лес, в прицел я больше ничего не видел… Я был на грани паники и побежал к месту, где паслись олени. Сзади замелькал дальний свет Джипа – на выстрел ехал старший егерь. Фонарика не было, и мне оставалось ждать машины. Я нервничал, но сделать ничего не мог, просто стоял на месте, где паслись животные, чтобы с него начать поиск.

Через несколько минут, вооружившись мощным фонарем, мы пошли в лес. В ожидании результата охоты я пер в густую чащу, как слон, ломая ветки и спотыкаясь о поваленные деревья. Промах для меня означал позор и, возможно, оплату подранка. Дело было не в деньгах, хотя и в них тоже, но больше хотелось сохранить лицо добытчика после сегодняшней удачной охоты на утку. И вот свет фонарика вырвал тушу оленя, которая выглядела в темноте как большая гора, я облегченно вздохнул… Несмотря на точное попадание, олень пробежал в лес на двадцать метров. Обойдя тушу, мы поняли, что вдвоем нам её не вытащить. Егерь быстро вскрыл живот мертвого животного, и по лесу распространился специфический запах…

На его вопрос – поеду ли на базу за помощью, я ответил отказом, захотел полюбоваться ночной природой… Одев теплый охотничий бушлат и взяв сигареты, я смело шагнул в ночной лес. Не знал я тогда, что я совершаю ошибку…

Расположившись возле туши, я курил, радовался трофею и наслаждался тишиной осеннего леса, от которой звенело в ушах. Темнота была полная, кроны деревьев не пропускали даже слабый свет, идущий от терявшейся в облаках луны.

Меня окутала сонливость, и я задремал, прислонившись к дереву. Вдруг из леса раздался неожиданный вой. Подскочив, как испуганный тушканчик, я больно ударился головой о толстую ветку. Застыв и перестав дышать, начал вглядываться в кромешную тьму; сердце забилось как у зайца. Когда вой повторился, понял, что это волки, учуявшие запах крови оленя.

Включив ночник, дослал патрон в патронник и начал смотреть по сторонам. Вокруг были деревья, и в прицел ничего не было видно. Через некоторое время вой раздался левее и гораздо ближе, в животе похолодело: из средств защиты своего тела и туши оленя у меня были айфон и два оставшихся патрона. Судорожно схватил телефон, однако он не показывал ни одной антенны – связи нет. Использовал чудо аррlе в виде фонарика – стало еще хуже: слабый свет выхватывал из леса картинки, ассоциировавшиеся у меня с фильмами ужасов. Неожиданно вой раздался одновременно со всех сторон, и я понял, что это большая стая, которая окружила меня и тушу оленя со всех сторон.

В такие ситуации попадаешь нечасто, но интуитивно я понял, что надо обозначиться перед волками и как-то «заявить», что у туши уже есть хозяин. Пальнув из карабина вверх, включил мигающий свет на телефоне и заорал во все горло: «Врагу не сдается наш гордый «Варяг». Наверное, это дико смотрелось со стороны, но на волков это подействовало, вой начал раздаваться все дальше и дальше.

Прибывшие егеря выслушали мой сбивчивый рассказ абсолютно спокойно, один из них, подражая волку, завыл, далеко из леса раздался ответ. Матерясь о том, что волки могут «порезать» зверя и завтра придется «обкладывать» стаю флажками, они тащили зверя к машине с прицепом. Я шел на ватных ногах за егерями, даже не сообразив, что им надо помочь.

Вот так, будучи охотником, я почувствовал себя добычей…

Глава IХ. Париж, декабрь 2014 г.

Незаметно подкралась неюбилейная дата – 46 лет, встречи с ней я особо не ждал, но она неизбежно наступала своим некрасивым, большим, пугающим сочетанием цифр. Расстраиваться не стал, однако задумался: намедни, вроде, сорок пять отмечал, а вот уже единичка прилетела…

С годами время набирает обороты как спорткар Порше и толкает тебя вперед, как Роналдо бьет по мячу. Жизнь проносится, словно в калейдоскопе событий, причем события, даже приятные, воспринимаются как само собой разумеющееся и проходят с меньшим выделением эндорфинов и улыбок на лице.

Рестораны, дома отдыхов и банно-прачечные комбинаты пройдены в молодости. Отмечать дату не хотелось, поэтому я решил: как пойдет…

Однако красивый сюрприз сделала любимая супруга, сообщив за несколько дней до заветной даты: «Ничего не планируй, мы на твой День рождения летим в Париж». Удивляться я перестал давно, но тут я присел на все свои конечности, словно кролик от миски морковки.

Оказывается бонусный налет миль в Аэрофлоте, позволил супруге приобрести два билета в бизнес – класс, а гостиница возле Лувра с помпезным названием «Эдуард VII» на три ночи обошлась ей во вполне приемлемую сумму.

Озвученная программа меня слегка испугала, звучала она как лошадиный забег: Эйфелева башня, Лувр, Мулен Руж, Версаль, собор Парижской Богоматери и Дом инвалидов.

Я вздрогнул, но начал собираться…

Шереметьево, табло сообщает, что наш рейс отменен. Легкая паника, выяснение ситуации у стойки Аэрофлота, оказывается, любимая компания в кризис объединила два рейса. В ожидании вылета мы коротали время в зале бизнес – класса, где время от времени я тушканчиком прыгал к стойке со спиртным, благо, оно было бесплатным. При посадки в самолет я уже любил Париж сильно и беззаветно…

Время в полете пролетело незаметно, и вот аэропорт Шарль де Голля, все по-европейски быстро и вежливо. Русскоговорящий таксист на приличной машине повез нас в сторону Парижа, активно обсуждая все новости и жалуясь на уменьшение потока туристов из России.

Проезжаем мимо знаменитого Конкорда, который застыл на постаменте, как большой корабль НЛО. Конкорды летали до двухтысячного года, пока в том же Шарль де Голле при взлете не разбился один из двадцати произведенных сверхзвуковых самолетов. После чего символ победы европейской конструкторской мысли над гегемонией американских «Боингов» прекратил свое существование. Замечу, что российский аналог Конкорду, ТУ – 144, также бесславно прекратил свое существование после двух катастроф.

По мере приближения к центру Парижа начинается ощущаться его неповторимая красота и ни с чем не сравнимый изысканный стиль. Великолепие зданий и сооружений очаровывает даже достаточно равнодушных к архитектуре людей. Увидев Эйфелеву башню, я издал звук, похожий на крик морского котика.

Вообще, о Париже можно говорить и спорить до окончания слюны, до хрипоты, до драки. Париж – город-мечта, город-легенда, город-сказка. И, как известно, каждая сказка где-то и когда-то начинается…

В пятьдесят втором году до нашей эры Юлий Цезарь со своей победоносной армией достиг Галлии, которая находилась на территории современной Франции, где обнаружил многолюдные поселения, посевные земли и мягкий климат. Любовь Цезаря к Галлии обошлась местным племенам 300-летним правлением Рима с регулярными поборами в виде сборов налогов. Рим был серьезной организованной «преступной группой», спорить с ней было бесполезно и опасно.

В конце третьего столетия из-за Рейна пришли кровожадные германские племена, и Лютеция (старое название Парижа) была разграблена и разорена. В дальнейшем германские племена франков регулярно «навещали» Париж явно не в роли туристов, а с топорами и мечами. Король франков Хлодвиг в конце V века даже сделал город Париж столицей своего королевства.

В дальнейшем пальму первенства по грабежам Франции подхватили викинги. Мне, интересующемуся походами викингов и берсерков, хорошо известен случай, когда в 845 году великий ярл Рагнар Лодброк вышел в море на 120 боевых ладьях с целью покорения франков. В его драккарах находилось шесть тысяч бесстрашных викингов, которые не боялись смерти и считали, что павшие в бою попадают в царство бога Одина. В результате этого похода Западная Франция была разорена. В том же 845 г. Лодброк захватил Париж, за возвращение которого он потребовал колоссальный выкуп. Для убедительности Рашнар повесил 111 пленников, на островке посреди Сены на виду у оставшихся на другом берегу франков.

С начала нового тысячелетия Париж окончательно стал столицей Франции, и короли начали покидать Орлеан и лосиным шагом перебираться во дворец на острове Сите.

История Франция полна войн, восстаний и революций, которые изложены и описаны в трудах от Википедии до монументальных научных, поэтому я остановлюсь на собственных скромных впечатлениях и зарисовках…

Хочется лишь отметить роль префекта Жоржа Османа в развитии Парижа, о котором с вожделением два дня распиналась наша экскурсовод. Эта незаурядная личность в середине ХIХ века, находясь на должности префекта города, внесла огромную роль в вид современного Парижа. Барон Осман ломал и строил, строил и ломал. Под руководством префекта было разрушено много кварталов и домов, на месте которых были проложены широкие проспекты и бульвары, раскинулись многочисленные сады и парки. Освещение города, улучшение системы водостоков и централизованное водоснабжение всех домов, заставляет приезжих восторгаться Парижем, численность населения которого превысила миллион жителей.

Закинув вещи в гостиницу, пешком идем до рекомендованного рыбного ресторана, где моя супруга с задатками матерого гурмана заказывает дюжину устриц. Долгое время я относился к устрицам как к чему-то несъедобному и противному, но позже начал их пробовать во Вьетнаме, Камбоджи, Испании и на Кубе. Особого вкусового восторга я не испытывал, но когда моя супруга, нашпиговав «французскую» устрицу лимонным соком, дала мне ее попробовать, мой организм охватил гастрономический шок. А добавить к этому белое французское вино, то в итоге получается … еще одна заказанная дюжина устриц.

Счастливые, в наступившей темноте едем к Эйфелевой башне, которая эффектно подсвечивается, выглядит величественно и неповторимо. Снизу башня смотрелась как гигантский джин, выпущенный с сосуда Соломона, одетый в святящееся платье.

Посетить сие творение человеческой мысли я мечтал с самого сопливого детства, вырезав из журнала фотографию башни и время от времени рассматривая ее вместе с другими «запрещенными» в СССР фотографиями – от карате до элементов календарной эротики.

Со временем к желанию просто посетить башню примешалось хамское желание с нее плюнуть, наверное, сказывалось комсомольское и партийное воспитание, где капиталисты представлялись мне временной уродливой ветвью человечества.

Эйфелева башня – металлическая башня в центре города Парижа, самая узнаваемая архитектурная достопримечательность, о которой не знают только арктические медведи. Возле входа нас встретила внушительная очередь, которая активно двигалась к кассе, где с каждой шляпы срубали по 25 евро за возможность посетить архитектурный изыск Густава Эйфеля. Наглели местные темнокожие малолетки, которые пытались просочиться через законопослушных туристов, но после вина я стал смелее и перегородил проход всей своей скромной массой. Темнокожие запищали, но в конфликт с русским великаном вступать не стали.

Стоя в очереди и слушая гида, я узнал, что башня была построена по «случаю» как «вход» на парижскую Всемирную выставку 1889 года. Кстати, этот бизнес-проект «отбился» за время выставки, и я уважительней стал относиться к серому слову «инженер». Через двадцать лет после выставки башню планировали снести.

Эйфель был профессиональным конструктором, и построенная по его проекту башня, несмотря на свою высоту, устойчива и прочна. Отклонение её вершины даже при самых сильных порывах ветра не превышает двенадцати сантиметров! Если не ошибаюсь, вершину нашего Останкино при сильном ветре кидает из стороны в сторону на несколько метров.

Были моменты, когда уже создавались «бригады» по превращению детища Эйфеля в груду металлолома. Спасательным кругом для творения французского инженера стало появление радио и, соответственно, необходимость размещения передающих антенн на высоте. Позже использовать высоту башни стали телевидение и метеослужбы, а в настоящее время – компании сотовой связи.

Башню много раз перекрашивали в разные цвета, словно школьники баловались на уроке, – от жёлтого до красно-коричневого, в конечном итоге остановились на бронзовом.

Поднявшись на самую верхнюю смотровую площадку, мы испытали восторг и благоговение… Чистый вечерний воздух позволял наслаждаться освещенным вечерним Парижем на все 360 градусов. Как на ладони были видны многие достопримечательности Парижа – от мини Статуи Свободы, которая установлена на Лебедином острове, до дворца Шайо.

Можно ли заблудиться на Эйфелевой башне? Да, если ты слегка пьян, счастлив и не хочешь стоять в очередях к лифту. Чтобы подняться на самый вверх башни, надо сделать две пересадки, соответственно путь назад предусматривал такую же последовательность. Желающих спуститься было не меньше, чем подняться, и мы с супругой решили идти по лестнице. С каждым пролетом силы слабели, и мы решили скоротать время в кафе, где познакомились с двумя девчонками – студентками из Латвии. К русским, в отличие от президента страны – Дали Грибаускайте, прибалтийки относились хорошо, а дружба стала еще крепче, когда я угостил их вином. Плевать с башни я не стал.

Мечты сбываются и без «Газпрома»: на свое 46 – летие я проснулся в центре Парижа, надел майку Мr. Рrеsidеnt и пошел на завтрак. Сонные парижане и прочие гости отеля в испуге отпрыгивали от русского мишки, весом 145 кг., шедшего по узким коридорам гостиницы с портретом Путина на груди. По – барски, на ломаном русском заказываю себе в баре превосходное шампанское. Супруга объясняет, что у меня День рождения, и мне разрешают пройти в общий зал для завтраков со спиртным из бара. Получив щедрые чаевые, французы обслуживают красиво: шампанское в ведерке со льдом, подарок от отеля, и официант, приносящий хамон и круассаны с общей «раздачи».

7.30 утра, постояльцы гостиницы не понимают, с чего это русские напали на шампанское, но я не заморачиваюсь и поднимаю себе настроение французской шипучкой. Просьбу о второй бутылке резко пресекает супруга – у нас экскурсии, а вечером – «Мулен Руж».

За два дня Париж не увидеть и не познать, даже на мышиный хвостик. Но наш индивидуальный экскурсовод старался, и вот закружился калейдоскоп экскурсий…

Скажу честно – Марсово поле, Елисейские поля, Лувр и Статую Свободы мы увидели только из машины.

Первая остановка – «Государственный Дом Инвалидов», название для меня странное, хоть я и заканчивал военное училище. Оказывается, Людовика ХIV в конце VII века устал смотреть на расплодившихся в Париже попрошаек, большинство которых состояло из бывших военных, и решил построить для них шикарное гетто. Одновременно этим сооружением он отдавал дань уважения заслуженным армейским ветеранам и планировал поднять престиж военной службы.

Это был один из первых инвалидных домов в Европе, который впечатлял своими размерами – 400 на 450 кв. метров.

В начале ХVIII парижский Дом Инвалидов дал кров первым тысячам ветеранов различных войн. С годами количество проживающих в доме Инвалидов увеличивалось, однако это был далеко не санаторий, жизнь обитателей протекала по военному: были созданы условные подразделения с командирами, существовал распорядок дня и работы. Существовал даже караул и карцер. Не такой я хотел бы видеть свою пенсию… Но и такую пенсию надо было заслужить: для того чтобы попасть в Дом Инвалидов, солдатам и офицерам надо было отслужить в армии не меньше двадцати лет.

Безусловно, особую атмосферу Ансамблю Инвалидов придают хранящиеся здесь останки Наполеона Бонапарта, привезенные с острова Святой Елены. Интересный момент: прах известного полководца укрыт в шести гробах из разных материалов, сложенных один в другой.

Не забыл о себе «инициатор» строительства Людовик ХIV, которого мы увидели над главной аркой Дома Инвалидов на скачущем коне…

«Собор Парижской Богоматери» известен мне с детства: не любитель зарубежной классики в рамках советской школьной программы, я, тем не менее, с удовольствием прочел об Эсмеральде, её чувствах к капитану Фебу, о безответной любви звонаря Собора Парижской Богоматери и трагическом конце красавицы и Квазимодо.

Виктор Гюго написал в предисловии к роману: «Одна из главных целей моих – вдохновить нацию любовью к нашей архитектуре». В то время готический собор Парижа собирались снести, однако выход произведения во Франции, а затем во всей Европе подтолкнул французов к созданию движения за сохранение и реставрацию готических памятников.

Собор Парижской Богоматери – католический храм в центре Парижа, расположенный в восточной части острова Сите. В строительстве собора принимало большое количество архитекторов, поэтому храм несет на себе разные стили и архитектурные оттенки. Величественный собор в течение многих веков служил местом проведения королевских мероприятий от браков до похорон.

Все эти торжества проходили под крышей собора, которая выполнена из свинцовых плиток, уложенных внахлест, а вес всей крыши составляет 210 тонн! Поражает, что в храме нет настенной живописи и единственным источником света являются многочисленные стеклянные витражи.

Как известно, Францию содрогали революции, а вожди восстаний ничего созидательного не несут, а только ломают и рушат. Робеспьеру с его шайкой чем-то не угодил Собор и полетели с его фасада фигуры и статуи…

В ХIХ веке храм начал восстанавливаться, и на его фасаде появились гаргулии со страшными мордами, которыми украшена верхняя часть Собора. Я рассматривал их долго, до появления легкого мистического чувства страха. Химеры, статуи фантастических существ, также выглядели угрюмыми и опасными.

Подняв голову, можно увидеть покрытый свинцом дубовый шпиль Собора, высотой около ста метров. Основание шпиля окружено четырьмя группами бронзовых статуй апостолов. В соборе находится большой колокол, который звонит очень редко, и неудивительно: весит он 13 тонн, устанешь раскачивать. Остальные колокола звонят в восемь часов утра и в семь вечера. В храме играет немыслимый орган, от звуков которого впадаешь в стагнацию и начинаешь думать о Вечном.

Самой главной реликвией собора и всего христианства является хранящийся здесь Терновый венец Иисуса Христа. До начала тысячелетия венец находился в Иерусалиме, откуда его перевезли во Дворец византийских императоров в Константинополе. Потом его продавали, закладывали, пока он не очутился в Соборе.

От увиденных красот города и мегабайтов информации я начал трещать по швам и из меня пошел дым. Стабилизировать организм мы пошли в уже известный ресторан, где подаются великолепные устрицы и прекрасное вино. Морские моллюски и пару бутылок искрящегося напитка привели нас в чувство и настроили на новые подвиги в мирное время.

Незабываемый праздник – это День рождения, проведенный в кабаре «Мулен Руж». Воспоминания будут будоражить меня если не всю жизнь, то очень долгое время.

Интерьер кабаре поражает коллажем восточного и европейского, миксом разных стилей, сочетанием антиквариата и модерна. Ты, как Алиса, попавшая в страну чудес, как индеец с бусами. Чувства смешанные – от радости до гордости, от боли в зубах до холодка в животе, хочется смеяться и оставаться серьезным одновременно.

В кабаре стоит дух загадочности и таинственности, здесь демократичная обстановка: можно пить французские вина и наслаждаться деликатесами, танцевать или читать книгу.

Визитной карточкой кабаре является ревю «Феерия» со знаменитым канканом, в котором задействованы около роты танцоров, двух вагонов костюмов и роскошные декорации.

Блёстки, стразы, цветные перья, необычайной красоты девушки с изящными фигурами продолжают погружать тебя в мир удовольствия и счастья. Танцовщицы исполняют канкан с манящими взглядами и криками, вверх взлетают юбки, обнажая точеные ножки с красными подвязками.

На сцене показывают фокусы, виртуозно катаются на роликах, показывают гимнастические трюки. Внимание публики приковано к сцене, равнодушных в зале нет, стоит атмосфера бесконечного праздника.

Кажется, уже предел… но на сцене появляется аквариум, в котором девушка купается со змеями, публика неистовствует…

К сожалению, абстиненция есть даже в Париже. Утро следующего дня наступало на меня заграничной головной болью и легкой парижской слабостью. Тело требовало отдыха и пива, однако нас ждал Версаль…

Я поставил условие: поеду через магазин. Сторговались с супругой на вине. Русскоговорящий водитель не удивился компактной упаковке, в которой находились 6 маленьких бутылочек красного вина с удобной откручивающейся пробкой. До Версаля я открутил две пробки – и запели птицы, и зажурчали ручьи…

Версаль оказался дворцово-парковым ансамблем Франции, бывшей резиденцией французских королей, ныне являющимся пригородом Парижа.

По словам экскурсовода, ранее это было унылое и малопривлекательное место в виде деревушки Иль-де-Франс Версаль, через которую проходила дорога в Париж.

Людовику ХIII нравилось проводить время в Версале, занимая себя охотой и посиделками со своими друзьями. Судя по всему, государевы дела его интересовали меньше косуль и лисиц, поэтому в 1623 году здесь был построен скромный охотничий домик.

Далее Версаль сооружался под руководством Людовика ХIV, который решил увековечить память об отце, отстроив в его честь шикарный дворцово – парковый комплекс.

Начинались титанические работы по осушению болот, по нанесению на их место земли, песка и камней, по выравниванию почвы и созданию искусственных террас.

И вот пошли неискушенные русские по творениям Людовиков – большая Зеркальная галерея, Спальня королевы, Королевская Капелла, Галерея Людовика ХIV, Галерея битв, Дворцовая часовня и Королевская опера.

Больше всего поразила Зеркальная галерея, самое большое помещение Версаля. В этом зале отмечали королевские дни рождения, бракосочетания, устраивали роскошные балы, принимали иностранных послов. Галерея содержит семнадцать огромных зеркал, отражающих высокие арочные окна и хрустальные канделябры. Неимоверное количество китайцев в зеркальной галерее увеличивало их число, и мне показалось, что наступил желтый апокалипсис. Тряхнув головой, иду дальше.

Роскошные комнаты, богато украшенные мрамором, бархатом и деревянной резьбой, действительно впечатляют даже искушенного посетителя. Спрашиваю у экскурсовода о возможности отметить в Версале свое 47 – летие…

Версальский парк – один из крупнейших парков Европы, его площадь более 100 га., ухожен и красив до легкого отвращения. Газоны, клумбы, фонтаны идеальны и пропорциональны. Благодаря открытой планировке, он прекрасно обозрим, так как вся территория идеально ровная – ни холмика, ни бугорка на нем найти невозможно.

Гуляя по парку, я обратил внимание на хлопки, похожие на выстрелы. Как бывший военный интересуюсь: оказывается, рядом расположена тренировочная база какого-то спецназа. Позже, смотря по ТВ, как французский «спецназ» освобождает заложников из кошерного магазина (когда они скопом начали вваливаться в здание, беспорядочно паля по сторонам), я понял, что не стрелять им надо, а изучать тактику нейтрализации и взаимодействия.

Перед фасадом дворца, за окнами Зеркальной галереи, на совершенно открытом пространстве симметрично раскинулись два вытянутых бассейна, заключенных в гранитные рамы. Эти бассейны сразу же приковывают к себе внимание. За этими бассейнами начинался спуск по Большой лестнице. Вообще на территории парка большое количество бассейнов, богато украшенных, с различными фонтанами и статуями на берегах. Вино выходило, и хотелось нырнуться в эти воды, дабы освежится.

В известном смысле весь дворцово-парковый ансамбль являл собой грандиозную сцену, где королевский двор отдыхал с большим размахом, что раздражало простонародье. Эта традиция была продолжена преемниками Людовика, в особенности Марией Антуанеттой. В годы великой Французской революции Версальский дворец несколько раз подвергался разграблению, многие шедевры были утрачены. В 1837 году по приказу Луи-Филиппа гигантский дворцовый комплекс отреставрировали.

После смерти Людовика ХIV в 1715 году, малолетний король Людовик ХV и его двор вернулись в Париж. Людовик ХIV строил мало, он в основном платил по счетам. Ориентировочная сумма, ушедшая на строительство дворца, составила ни много ни мало – 2,6 миллиарда евро. Я уже не ходил, а ползал по Версалю, как таракан под дихлофосом, – сказывались ночные посиделки в Мулен Руж…

Набираюсь мужества, следуя за экскурсоводом. Та вещает: «Вокруг дворца постепенно возник город, в котором селились ремесленники, снабжавшие королевский двор. За это время население Версаля и прилегающего города достигло 100 тысяч человек».

В отношении Версаля я понял: Людовик ХII – гулял, Людовик ХIV – строил, а Людовик ХV – платил.

После еще одного часа брожения тонко намекаю, что пора бы к спасительной машине, но экскурсовод прилипла к нам, как коала.

Не выдержал я возле картины художника Давида «Коронация Наполеона». Экскурсовод, который уже виделся мне в форме гестапо, посадила меня на стульчик и сказала: «Еще пять минут»… И на меня вылился поток информации размером с Ниагарский водопад. На удивление ясно я запомнил все исторические особенности полотна – что это авторский двойник картины, находящейся в Лувре, что мать корсиканца не прибыла на его коронацию, но была изображена по просьбе Императора и т. д. Когда у меня практически началась лихорадка, я посмотрел на экскурсовода не добрее молотка, молча встал и пошел к выходу, ища спасительную машину с вином. Найдя машину, я крикнул так, что попадали птицы и жизнь приобрела цвет и запах.

Совершенно обессиленные, но довольные и счастливые, мы вернулись в гостиницу, ну а позже – в Москву…

Часть 2.

КАЗАХСТАН, НОЯБРЬ 2013 ГОДА.

Нынче охота в моде.

Стрелять бедную зверушку хотят менеджеры, банкиры и шейхи. Население вооружается гладкоствольными и нарезными стволами, как будто грядет гражданская война. Результат и качество охоты зависит от размеров вашего кошелька, можно за 800 рублей пострелять чирков в Подмосковье, а можно за несколько десятков тысяч долларов добыть африканскую пятерку.

Стоит, заметь, что в наше время мир взорвался то потепление, то похолоданиями, тают ледники, и вспышки на солнце становятся ярче. Урбанизация идет широкими шагами заставляя, теснится дикую природу в «пятый угол». В связи с этим дикая птица, в частности гусь, начал менять свои миграционные маршруты по Европе в целом и по Украине в частности. Промежуточная точка остановки гуся перед рывком в Турцию и Иран остался степной Казахстан.

Всю свою сознательную жизнь я охотился на гуся на своей родине в Херсонской области, Украинской республике. Чтобы больше пернатых оказалось в жаровне – мы приобретали манки, объемные чучела, засады и т. д. Но, не смотря на технический прогресс и охотничьи новинки, птицы в родных пенатах становилось все меньше и меньше… И, в конце концов, гусь забыл про гостеприимные поля херсонщины и пошел в Казахстан другими маршрутами.

Гусь умная птица, с хорошей памятью и зрением, поэтому охота на нее похоже на схватку с хитрым противником, полна драматических моментов и острых ощущений. Прождав четыре года перелета гуся над Херсонской областью, я потерял терпение и начал хищным взглядом посматривать в сторону Казахстана. Слегка пугала неизвестность перед братской республикой, полное отсутствие знакомых и бескрайние просторы нашего партнера по таможенному союзу. Однако охотничьи инстинкты побороли все страхи, и я через знакомых нашел тамошних местных охотников, которые готовы были принять московского Дерсу Узалу (известный дальневосточный охотник).

В связи с катаклизмами гусь четкого расписания не придерживался, и я стал ждать сигнала с Казахстана о прибытии птицы в регион, одновременно изучая возможные маршрут прибытия в город Атбасар, Акмолинской области.

По ходу изучения возможного маршрута я загрустил – поезда идут более двух суток, а три рейса в Астану ночные, при этом от столицы великой республики до Атбасара 250 км…

Поезд был отвергнуть сразу, т.к. после двух суток в «российских современных вагонах» из меня самого можно будет сделать жаркое и чучело одновременно. Детально изучив расписание авиа рейсов в Астану, я узнал, что время вылетов с 00.10 до 01.30. Начинающее время суток сразу напрягло меня возможностью «не вписаться в дату вылета»…

И вот в десятых числах ноября заветный звонок – гусь пошел. Сердце затрепетало, и я готов был вприпрыжку бежать до Казахстана.

Останавливал давно запланированный на 19 ноября семейный поход в театр Кирилла Серебренникова Гоголь-Центр на постановку «Идиоты». Находясь в слегка возбужденном состоянии, в преддверии битвы с гусем, даю команду хранительнице очага брать авиабилеты в Астану на 20 ноября.

Московские однообразные дни пробки-работа – пробки – дом незаметно приблизили к походу в театр. Не являясь особым ценителем последователей Станиславского с легкой грустью вздыхая и охая, начинаю собираться в Гоголь-Центр. Запрыгивание в джинсы супруга пресекла с жестокостью сотрудника НКВД и указала на классический костюм. Одевшись, я застыл в ожидании наводящей красоту супруги…

От безделья решил еще раз взглянуть на свой электронный билет ведущий меня к заветной химере. Как кто– то сказал интуиция – это способность головы чуять жопой. Глядя на цифры, я понимаю, что мой рейс через 6 часов, т.е. мы фактически ошиблись с вылетом на сутки. Тревожно пискнув, я пригласил одевшуюся супругу оценить мои умозаключения. Посмотрев на билет, она загрустила т.к. поняла, что постановку она будет смотреть одна. Я же в свою очередь сменил костюм селадона на джинсы и побежал в гараж за собранным охотничьим рюкзаком.

Жене – такси, мне водитель и через некоторое время Внуково встретило меня сияющими огнями. Новый терминал «Транс аэро» разочаровал меня в первую очередь тем, что в зале бизнес класса крепче пива ничего не было, пошлепав губами с полчаса над чашкой чая, я сделал вылазку в дьюти фри. И новая информация хлестнула меня с силой плети – гражданам вновь образованного таможенного союза передвигающимся внутри его – покупка любой продукции в дьюти фри запрещена. Попасть обратно внутрь зала бизнес класса, мне также не удалось. С легкой грустью я переместился в кафе, где было хоть шампанское.

Бизнес класс в Астану встретил меня полным отсутствие пассажиров и натянутыми улыбками стюардесс. Глядя на эту унылую картину, я вытянул ноги и отрубился почти до Астаны.

Ранее утро в Республике Казахстан встретило меня длинными очередями до пограничных пунктов. Прождав с полчаса возле окошка, узнаю, что нужно заполнять миграционную карту. Невыспавшийся организм начал нервничать и слегка грубить дружеским пограничным войскам. Более толерантный к спорам прапорщик взял мой паспорт и заполнил миграционную писульку вместо меня, попросив поставить лишь подпись. Спасибо товарищу прапорщику!

На выходе из аэропорта меня индефицировали и встретили два незнакомых казаха, один из которых был таксистом лет 60-ти, а второй молодым оперработником из Акмолинской области. Усевшись в старый Мерседес, мы подъехали к шлагбауму, который требовал оплаченной парковки. По всей видимости, старый водитель не часто бывал в аэропорту столицы и редко выезжал за пределы своей области, т.к. он порядка трех раз отъезжал и подъезжал к шлагбауму и непонимающе качал головой, недоумевая, почему не поднимается заветная «перегородка». В четвертый раз бедный старик нажал кнопку связи с диспетчером и попросил кого-то подойти, чтобы открыть «шайтан ворота». Стало совсем не смешно, я попросил сонного сотрудника МВД пойти и оплатить парковочный билет в здании аэропорта.

А впереди ждали бескрайние казахские дороги с небольшими населенными пунктами, находящимися в 70—100 километрах друг от друга. Казахстан при площади почти 3 миллиона квадратных километров, имеет население всего 12 миллионов, внутри которых идет клановая война (север с югом, область с областью и т.д.) В 1997 году столицей Казахстана стала Астана, т.к. прежняя Алма-Ата находилась в стратегически невыгодном положении – окружена горами и расположена рядом с границей. Набирающий экономический и военный потенциал Китай, который при желании может шапками закидать старую столицу Великого Казахстана. Причем Казахстану на случай военной экспансии Китая, кроме как на Россию рассчитывать не на кого. Полноценный армии как таковой у Казахстана нет, и поэтому мудрый Назарбаев выстраивает дружеские отношения с могущественной Россией. Кстати о Президенте Казахстана все говорят с уважением и пиететом, как о мудром и сильном политике, сдерживающем межнациональную рознь и вносящий большой вклад в развитие страны.

По мере удаления от столицы машин становилось все меньше, а дорога все уже и уже. Вокруг бескрайние степи и поля. Сначала непривычная картина радовала глаз, потом утомила. Дорога не отличалась особым качеством и поэтому 200 с лишним километров до Кокшетау, показалась мне нескончаемой тряской на немецком чермете. И вот прибыв в Кокшетау, я узнаю, что нам еще ехать 50 км до конечного пункта – города Атбасар, где меня ждут охотники. Выматерившись про себя как бичь с Курского вокзала, я начал считать километра до заветного, но не незнакомого Атбасара.

К районному центру мы подъехали к вечеру. Атбасар в спускающейся мгле был сер, приземист и пустынен. Встречали меня как старшего брата, хотя ранее я ни с кем не был знаком. Расспрашивали о Путине, о политике и моей службе в органах. С дороги быстро дошел до кондиции, мой организм онемел от водки, различных блюд из конины и баранины. Неожиданно зашел опер и заявил, что меня ждет начальник местного ОВД и в его в кабинете накрыт стол. Я попытался закосить от данного мероприятия, но мои отговорки не принимались. На заплетающихся ногах я побрел в сторону машины, которая меня доставила в местное ОВД. Кабинет был красив, как и сам начальник ОВД – высокий, статный подполковник излучал доброжелательность и открытость. Я собрал волю в вялый кулак и сказал тост о великой дружбе русского и казахского народа.

Приятная компания открыла второе дыхание, и потекли разговоры о службе, о преступности и политике. Незаметно наступила ночь, и подъехал егерь на довольно крепком джипе – Опеле зеленого цвета. Я начал прощаться с гостеприимными казахскими милиционерами. Сославшись на преступность в районе, руководство ОВД придало мне «усиление» в виде худощавого опера, который следовал за мной словно тень.

Сев в машину я протрезвел от сказанного егерем – до места охоты еще долгих 250 км, т.е. ехать всю ночь. Меня успокоили наличием продпайка собранного в дорогу в виде обильной закуски и местной алкогольной продукции. Этот переезд я запомнил надолго – вторая ночь без полноценного сна, мое дремание на заднем сидении джипа походило на «кому», приходя в себя, я получал дозу алкоголя и закуски и опять терял сознание.

Да, поймут меня охотники за нижеописанное…

Прибыв в темноте на место охоты, я практически не мог выйти с машины, не то чтобы разобрать свой рюкзак и переодеться… Но сопровождающая группа, получив приказ «отохотить» москвича, чуть ли не силком вытащила меня с машины, облила минералкой и одела поверх куртки и джинс маскировочную накидку. В довершении всего я был вооружен старой пятизарядной МЦ и мешком патронов. Короче самый жесткий враг казахских гусей, вырыл томагавк войны. Комическая картина.

Зная о таком раскладе, взял бы с собой оператора, для снятия сценки для очередной серии – особенности национальной охоты. Смех смехом, но по полю разбросали чучела гусей, меня присыпали соломой и мы залегли в ожидании рассвета. От холода я медленно приходил в сознание, и возможно предстоящая охота бодрила мое измученное тело.

И вот с рассветом гусь пошел, словно авиация люфтваффе в июне 41 но. Стая за стаей и каждая последующая шла все ниже и ниже, сбавляя темп, видя на земле своих «плассмасовых братьев». Находясь в легкой дизориентации, не понимая когда открывать стрельбу, наблюдаю за пролетающими стаями. Услышав выстрелы, начинаю выцеливать своих первых жертв. Их долго не было, мазал безбожно, то ли мандраж, то ли чужое ружье, да и двоилось еще в глазах от гостеприимства казахского народа…

Гуся было много и я, успокоившись, все таки выбил пару штук из возможных 10 или 15. С рассветом гусь ушел как отвергнутая женщина, и мы начали собирать тушки и высадку. После нехитрых сборов последовало предложение выпить за первую кровь. Организм вздрогнул, но отступать было некуда.

Меня дислокацию приехали на заброшенную в казахских степях комбайну стоянку, где намеревались провести ночь. Казахские комбайнеры были не менее приветливы, чем казахские милиционеры – на столе показался шулюм из гуся и баранина… Не приходя в сознание, я отправился на третий круг алко забега…

Обстановка в этом месте была спартанская – розеток не было, только под потолком мерцала одинокая лампочка, из отопления – буржуйка, спали на досках, которые установлены на кирпичах. Поверх досок лежали матрацы непонятного цвета, а внутри их вовсю резвились мыши.

Ранее утро наступило на меня жутким похмельным синдромом и полным нежеланием двигаться. Тело просто отказывалось выполнять команды, посылаемые из глубины затуманенного мозга. Меня теребили и требовали встать для очередной схватки с пернатыми. Попытки закосить пресекались жестко, на столе оказался шулюм и незаканчиваемая водка. Хотелось потерять сознание или умереть. Особенно цинично ввел себя приставленный ко мне опер, который опять обдал меня водой и заставил подняться к столу. Картина была фантасмогоричная – в плохо освещенном помещении на полу стоял стол из ящика, вокруг которого собирались из разных углов люди – тени. Похмелье хлестало не одного меня, поэтому забулькала водка, вызывая у меня неприятные ощущения.

В темноте выдвинулись к местному егерю, которому было хуже не меньше чем мне. Он практически не разговаривал, его глаза были стеклянные и московский гость, его особо не волновал. Егерь – зомби привел нас к водоему и неопределенно махнул в темноту со словом – идите. И мы пошли.

Расставившись в темноте, кручу головой как сова, не понимая, где водоем и откуда должен пойти гусь. Но последний не заставил долго ждать – с первыми признаками рассвета он загалдел на воде, как взлетающая ракета и пошел на нас большими и маленькими стаями. Ветра и снега к сожалению не было, поэтому пернатые шли достаточно высоко и уверенно, но это не помешало мне сбить еще пару гусей и сделать пару подранков, которых не нашел в высокой траве.

Обратная дорога вела в Атбасар… Испытание было жесткое и для моего видавшего виды тела. Я как будто смотрел на себя со стороны, изнемогая от усталости и постоянного похмелья, которое вездесущий опер глушил водкой. Попав к ночи в гостиницу, я воздал хвалу всевышнему и, не раздеваясь, упал спать в кровать, где не было грызунов, а матрац не пах соляркой.

Утро началось с требовательного стука в дверь, и встречающая сторона позвала меня к завтраку. На трясущихся ногах я побрел в гостиничный ресторан. За столом сидел егерь, возивший меня на своем джипе опер и его начальник. Причем по первым двум не скажешь, что они за двое суток проехали пол Казахстана и выпили ведро водки – они улыбались и бодро разговаривали. Я же, как выжатая тряпка упал на стул и заказал себе чаю, чем вызвал недоумение у казахских милиционеров. Я твердо сказал водке – нет. Дальше мне поступило предложение – сейчас едем ближе к морю – гусь там. Я просто, для интереса, спросил, сколько туда ехать, ответ -300 км. Я тоже твердо сказал – нет.

За столом, я с отчаянием приговоренного к смертной казни человека, благодарил своих новых друзей за организованную охоту и доказывал им, что полностью удовлетворен результатами выезда. Честно говоря, в глубине души я боялся, что в случае моего отказа, они меня свяжут и силком увезут на «новую» охоту. Откуда я уже живым не вернусь. Бизнес класс позволял мне вылететь в любое время, поэтому единственное, о чем я попросил своих новых казахских друзей выделить мне машину до Астаны. Через несколько часов к гостинице подошла машина, в которой лежали четыре общипанные тушки гуся.

Еще раз, от души, поблагодарив своих новых казахских друзей, я сел в авто и заснул до самой Астаны…

Кстати представление в Гоголь – Центре под названием «Идиоты» оказалось полным отстоем.

АСТРАХАНЬ, ДЕКАБРЬ 2013 ГОД.

Душа неудовлетворенного охотника похожа на действия вурдалака в полную луну. Не удовлетворившись после выезда в Казахстан на гуся, когда мое безжизненное тело пересекало все параллели и меридиана крупнейшего по территории государства мира, я решил выдвинуться в Астрахань на охоту на утку.

По словам моего знакомого Артура (столь аристократическое имя таит в себе загадку– обычного казаха с золотыми зубами и плохой русской речью) – утка пришла на раскаты Волги и мое появление с пятизарядным «бенелли» будет очень кстати.

Внутри все зашевелилось, руки затряслись, и вот машина полная охотничьего скарба – ружей, теплой одежды, манков, высадки и водки, понеслась в сторону Астрахани.

Я уже давно остыл от любви к автомобильным переездам – взял себе авиабилеты Москва – Астрахань и умиротворенно застыл в ожидании вылета и последующих событий и ощущений. Два часа лету и под крылом самолета открылась чарующая картина из череды незамерзающих водоемов и разливов, которые блестели и переливались, словно сотни глаз невиданного животного, маня к себе охотников прямо с высоты полета.

Дождавшись посадки, я лосиным шагом иду к поджидавшему водителю и без лишних перекуров и разговоров, мы мчимся на самую дальнюю базу – 62 км Камызякского района. База отвечала всем требованиям охотничьего домика – деревянный сруб, баня, на стенах работы местных таксидермистов, шкуры местных хищников и большое количество фотографий с трофеями различной величины и массы.

Раскидав вещи, мы со скоростью гончих переоделись в хаки и помчались на раскаты.

Однако прибытие в место, где Волга втекает в Каспий, разочаровало нас своим солнцем и полным штилем. Брошенная высадка не изменила ситуацию, утка летала далеко в небе, не реагируя ни на наши большие чучела, ни на крики манка, который надрывался различными голосами. В бессилии помахав утке кулаком, мы сели ужинать, наблюдая как высоко в небе, словно метеориты, носились чирки.

После обильного ужина, похожего на дневной рацион маленького динозавра, настроение улучшилось, и мы решили ехать домой, уничтожая по пути ненужных ворон и бакланов. Кружили лебеди, но рука не поднималась, хотя их давно разрешили убивать за охоту по одной птице, так как эти божьего цвета пернатые, выбивают все живое на расстоянии 100 метра от своего гнездования.

Пару пеликанов величество взмахнули крыльями, презрительно глядя на груду металла, издающую неприятные звуки. Их величина и размах крыльев заставил нас сразу зауважать эту птицу.

По дороге на базу, нашу лодку пополнило с пяток несъедобных бакланов, которых невозможно есть из-за их специфического запаха. Сделав пару снимков с «добычей», стараясь прикрыть их характерные головы и клювы, в которых охотники распознают бесполезную птицу, мы побрели к дому. Современные средства коммуникации порадовали нас хорошим прогнозом на завтра, а точнее плохим – ветром, мелким снегом и минус восемь. Вздрогнув от радости и предстоящих испытаний, мы пошли спать.

Утром, по– военному быстрые сборы, и мы в лодке, которая была оледеневшая и заметенная снегом, как будто мы охотились на белых медведей в Арктике. Покидав нехитрую снарягу, мы встали на курс, который оказался довольно неприятным и с элементами насилия над собственным организмом.

Лодку било о волны, как будто мы были китобойным судном в романе «Моби Дик» Германа Меллвила и шли не по Волге, а в неспокойном открытом океане. Наши внутренние органы танцевали ламбаду, боковой ветер заливал корму, и охотничьи бушлаты через 20 минут превратились в толстую скорлупу из замерзшей воды. Путешествие обещало быть увлекательным… Разговоры и шутки прекратились через тридцать минут и все как-то начали «расползаться» по дну лодки, прячась от пронизывающего ветра и града брызг. В забавных позах зародышей кенгуру старый катер «Крым», нес нас на заветные раскаты… Мы начали забывать о времени, когда часа через полтора, мотор сбавил обороты, и мы потихоньку начали высовывать свои красные лица из-за борта, словно испуганные сурикаты выглядывали из своих нор.

Было достаточно светло, в Астрахани светает раньше чем в Москве, кряква уже носилась повсюду, прижимаемая снегом и ветром к воде. Лихорадочно, начали выбрасывать высадку с лодки, зашли, точнее залетели в камыш и присели в ожидании налета утки…

Начался лет, который был нескончаем, активен и динамичен. Порой мне казалось, утки хотят нам выклевать глаза или нагадить на голову. Сначала ответом на этот атакующий массив, были наши промахи и позор, который мы пытались заглушить собственным матом. Мы стреляли и с 7 метров и с 20-ти – в налетающую, садящуюся, плавающую, разве что не лежачую утку. Надо отдать должное – несколько раз видели, когда сидящего чирка уверенно накрывало дробью на воде, а позже он выныривал в 20 метрах от «погружения» и беззаботно улетал.

Особенно хочется сказать о подранках – не сильно ударенного чирка не стоит даже ловить. Я пару раз на спор выходил за раненой птицей, но каждый раз при нашем приближении она «отныривала» метров за 30-ть, потом еще и еще. Некоторые подранки просто цеплялись за траву и умирали под водой. Такой героизм был непонятен моему другу, он злился и кричал – «ну если конец – иди на жаровню, зачем гнить в воде». Чирки, видать придерживались другого мнения и героически, десятками доплывали до камыша или шли под воду. Можно было взять только ту птицу, которая упала камнем, желательно лапками вверх. Таких в лодке у нас было десять. Позор…

К тому же оказалось, что ящик патронов, который мы брали вчера на охоту и бестолково расстреливали по бакланам, был на треть пуст. В полном отчаянии мы искали по лодке упавшие патроны, но охотничий бог сказал – на сегодня с вас хватит…

Утро следующего дня мы встретили с болезненными ощущениями во всем теле и полным нежеланием двигаться. Мое промерзшее и побитое об дно лодки тело, требовало немедленно лечь в постель. Мой напарник совершенно не сопротивлялся такому развитию событий и моментально поддержал меня плюхнувшись в кровать, с которой полетел пух.

Артуру я сказал, что мы викинги, но московские, и если мы сейчас выйдем на раскаты, нас, возможно, придется закопать прямо там, так как избалованные углекислым газом и фаст фудами тела не доберутся обратно. Посмеявшись, мы перенесли поездку на завтра.

Очнувшись и медленно приходя в сознание я недоумевал, почему мой достаточно тренированный организм, подвержен ломкам и слабостям опустившегося наркомана. Решил – теперь, в виде тренировки, буду голый бегать по снегу и биться телом о деревья.

Завтрак, обед, ужин. Любвеобильный персонал носился вокруг единственных клиентов, как пчелы вокруг гигантского цветка с нектаром. Испробовав пирожков с рыбой, баранину в тесте и конины, я понял, что надо уходить и мои 140 кг могут оказаться не конечной точкой.

На следующую ночью стрелка термометра опустилась до – 10, и с утра Артур тревожно попискивал, что раскаты могут встать и покрыться льдом. Поездка на раскаты после отдыха переносилась легче, и я с лодки наблюдал за безразмерными подушками снега удобно устроившихся на деревьях и заледеневшим камышом, который был похож на стойких водяных солдатиков. Вороны недовольные такими переменами в погоде, неохотно летали с ветку на ветку, глядя на нашу лодку, помешавшей их вороньему покою.

Выйдя на раскаты, мы получили удар в самый дых, в сердце, мошонку и другие болезненные органы – стоял лед, к камышам не подойти, утка сидела где попало, не поражая своей массовостью и количеством. В единственном приличном для охоты месте, увидели группу стрелков, которые не пытались маскироваться и стояли как «хер» на блюде.

Сделав пару кругов, и окончательно замерзнув, мы встали в 500 метрах впереди указанной группы охотников, тем самым перекрыв им лет утки, что не входит в группу благородных поступков. Но охота на то она и охота – кто наглее и хитрее…

Кинули высадку и вот у нас начался практически полигон – у бенелли красный ствол, а старенькая двухстволка егеря не выдержала такой активной стрельбы и перестала выбрасывать патроны, тем самым введя хозяина в бешенство. Слышу, наши оппоненты завели моторы и «поперли» к нам выяснять отношения. Что я сказал им, пусть останется между нами, чайками и морем. Но в результате они оставили нас в покое на два часа. Этот промежуток времени врезался в мою память, как незабываемая охота на пернатую дичь и сравним разве с покупкой первого велосипеда. Все было как в тире– утки шли единицами, парами и стаями. Бенели строчил как «максимка» в гражданскую войну, промахов стало меньше и в лодке оказалось около 25 тушек. Честно говоря, слегка устав от грохота и позы буквы Зю, при который, ты стоишь на дне лодки в полуприсяде, я решил перекурить.

Со стороны вражеского камыша на нас выдвинулось вражеская орда на двух лодках. Приготовились к рукопашной. Но после разговоров об охотничьей этике, «будьте мужиками», «вы уже набили» – мы решили поступить по-человечески, собрали высадку и оставили свое место, терпеливо ожидавшим охотникам.

Астраханская область порадовала нас своей охотой и зарядила позитивом на долгое время, за что ей большое спасибо!!!

ИСПАНИЯ, ДЕКАБРЬ 2013-ЯНВАРЬ 2014.

Испания с ее мягким климатом и приветливым населением еще с ранней осени манила и приглашала нас на новый год, словно игривая девица в хорошем настроении.

После недолгого совещания решили приземляться в городе Аликанте, а проживать в пригороде Торревьехи, где встречающей стороной были новые друзья из группы кайтеров, с которыми я познакомился в сентябре в городе ветров – Тарифе.

Конец декабря – не слишком приветливый Домодедово встретил нас приличной очередью на вход в аэровокзал. Утренняя декабрьская свежесть заставляла слегка двигать локтями, чтобы побыстрее попасть к стойке досмотра.

Обычное отсутствие сидячих мест, как в кафе, так и в залах ожидания. Младшие братья, покинув стройки, ЖСК и прочие рабочие места и рванули на родину, гордо расхаживая по аэропорту, демонстрируя новую китайскую одежду с рынка, Садовод и телефоны нокиа, по которым они постоянно разговаривали с важностью министров.

Пять часов в полете пронеслись относительно незаметно и вот солнечный аэропорт Аликанте, где всего два пограничника резво ставили печати в паспорта прилетевшим туристам из России. Хотя, как оказалось позже многие были не случайными туристами – а имели дома и посещали Аликанте и его окрестности, как вторую родину.

Дорога до Ла Мата, пригорода Торревьехи, заняла всего минут сорок, а пейзаж напоминал крымский полуостров, который пострадал от легкого пожара, в котором погибла часть зеленой растительности. Отсутствие зелени компенсировало море, которое время от времени выглядывало с левой стороны и словно заигрывало с тобой как барышня, подмигивая солнечным блеском на волнах.

Оставив вещи в небольшой секции длинного «туристического» дома мы пошли погулять по набережной Торревьехи. По соснам прыгали беззаботные белки, а по набережной гуляли не менее беззаботные испанцы. Солнце шептало – займи, но выпей. Местный ресторан с красивым интерьером и хорошей кухней встретил нас щебетанием приветливых официантов. К середине дня солнце пекло так, что пришлось раздеваться до коротких рукавов. То ли от жары, то ли от бутылки хорошего вина, я стал слегка сентиментальным – захотелось видеть солнце не только в июле, но и круглый год, в том числе и декабре. Появились хмельные идеи – купить маленький квадратик, хоть воробьиное гнездышко, в этой всегда солнечной сказочной стране. Солнце, побаловав народ, начало спускаться к горизонту унося за собой тепло и свет.

Наступившая ночь несколько огорчила – оказывается, большинство испанских домов не имеют центрального отопления, отсутствуют подогрев полов, поэтому в них зимой бывает холодно, даже днем. Звучит смешно – но на улице зимой в середине дня, теплее, чем внутри дома. Поэтому испанцы пользуются различными обогревательными приборами и кондиционерами.

В общем, как в повести Герберта Уэллса – «Машина времени», днем мы беззаботные – элои, а ночью остаемся на растерзание морлокам, которые для нас выступили в виде холода и темноты.

Не имея тапочек, мы прыгали по холодному плиточному полу от ковра до кроватей, словно испуганные горные козы. Одеяла не спасали, поэтому мы включили в доме все обогревательные приборы, вплоть до фена, что позволило нам продержаться ночь.

Вообще зимняя погода Испании контрастна, как одноименный душ в ванной. Утром можно выйти в угах и пуховике, а в обед оказаться в шлепанцах и шортах. Однако к вечеру ты опять плавно выскакиваешь из лета и запрыгиваешь в валенки.

Итак, наша ночная бодрость перешла в утренею, и встречающая сторона повезла нас на т.н. гвардамарский рынок. Рынок был оригинальный тем, что там расположилось порядка 20 кафе с разными кухнями Европы, которые торговали действительно вкусными блюдами – от овечьих ляжек до свиных потрохов. Выбрав немецкую кухню, мы присели на простые пластмассовые стулья, что не мешало нам млеть от прекрасных свиных ребрышек и не менее вкусного красного вина. Народу на рынке прибавляло – приезжали вкусно и дешево поесть, за ТНП из Китая, за готовой мясной продукцией и фруктами.

Где-то ближе к обеду – рухнула вавилонская башня – со всех сторон раздавалась речь разных стран Европы, немалая толика из которой принадлежала русским.

После вина во мне проснулся матерый шопоголик – развернуться было где – от носков за два евро до одеколона на разлив. Прикупив себе пару килограмм ХХХХ1 -го нижнего белья и пару мешков носков, я жестко был остановлен моей супругой путем лишения всякой наличности. Спрятанная 500 евровая купюра на «черный день» вызывала у продавцов улыбки и характерный жест в виде развода рук – нет, мол, сдачи. Мечась между рядами и прицениваясь, то к флагам стран Европы, то к китайским игрушкам, я неожиданно попал в рыбный ряд, где увидел витрину с гигантским разнообразием рыбы и прессованной морской икрой. Икра была свежая, малосоленая и вкусная. Пятисотка отпугнула продавцов, как запах одеколона пугает матерого секача. Пришлось стать на колени перед любимой, и я на 20 евро купил себе пять упаковок прессованной икры, которой задумал удивить друзей в Москве.

Во второй половине дня, в расчете на неожиданный куш, или смерть пока неизвестного, но богатого родственника, решили посмотреть местную недвижимость. Возле моря дома были немыслимо дорогие и старые. Они имели неприятные внутренние запахи и требовали ремонта. В 10—15 минутах ходьбы от моря, были приличные хибары, однако внимательно осмотрев пару вариантов, я немного расстроился – все дома имели одинаково малую земельную площадь – Испания не Россия, и компенсировали отсутствие энной тремя этажами, последний из которых назывался солярием. Так вот с этого солярия я мог видеть дворы примерно 4—6 – ти окружающих домов и все что делают хозяева. В общем, если я выйду, на весле в красных труселях во двор, то меня, соответственно увидит, такое же количество соседей. Не привыкший жить как в доме -2, я с легкой грустью закончил просмотры на этот день.

Наши друзья, встретившись с такой привередливостью в выборе испанской недвижимости, посоветовали нам профессионального риэлтора, который на следующий день заехал за нами на аккуратном экономном дизельном Мерседесе. У нашего риелтора на спинке сидения, висела более легкая одежда, что подтверждало ожидаемое потепление в середине дня.

Подобно диккенсовскому Скруджу, я кинулся выискивать дом, который отдадут бесплатно или поменяют на мой старый велосипед. Поняв, что дорогой продукт нам не впарить, риэлтор повез нас в городок Кесадо, который расположен недалеко от более крупного собрата – Гуардамар и в 7 километрах от моря. Кесадо изобиловал новостройками, недостройками, проектами на нулевом уровне. Цены были относительно приемлемые и за стоимость двухкомнатной квартиры в панельном доме Москвы, можно было приобрести на завершающей стадии строительства, вполне приличный дом с небольшим бассейном. Осталось дождаться выигрыша в лотерею или найти того самого умирающего дядю – миллионера…

На дворе неумолимо наступал новый год и 31 декабря нас переместили в город Бенидорм, где планировалось, в праздничной атмосфере встретить сей дорогой русскому сердцу праздник. Бенидорм достаточно претенциозный город и по своим строением и зданиям замахивался на сходство с самим Нью-Йоркским Манхетенном. Смотровая площадка открывала прекрасный вид на тянущиеся вверх дома и здания. Правда иногда они напоминали подсолнухи в жаркое лето, которые были слабы от нехватки воды и изнемогали под солнцем. Самое высокое здание было долгим недостроем окруженное кранами и заброшенными строительными домиками. Местные Полонские были и здесь. В целом картина радовала глаз – вдоль набережной стояли дома – гренадеры из хороших материалов с блестящими окнами и заявкой на самостоятельный архитектурный стиль.

Гостиница Бенидорама – Лопа Де Вега встретила нас холодным номером с ледяными полами. Наверное, национальная у них традиция – мерзнуть зимой в плохо отапливаемых домах и гостиницах. Привычно включив кондиционеры до 30 градусов, мы начали собираться в местный развлекательный центр на представление шоу – кабаре.

Мой временно непьющий организм с трудом представлял предстоящую вечеринку, но отступать было не куда – все оплачено, дитя помыто, а супруга с прической.

Прибыв в место празднования, я увидел разношерстную толпу, демократично одетую в совершенно разнообразные стили – от полуспортивных джемперов до фраков и бриллиантов.

Места было мало, шум и музыка меня просто парализовали. На сцене появлялись то танцоры, то фокусники, то гимнасты. По мере накачивания народа спиртным – все включено, шум нарастал и в одно мгновенье, мне показалось, что я нахожусь в сопле ракеты. Пытаясь отвлечься от шума и гама, я разглядывал публику, большинство которой представляли пенсионеры. Некоторые по старости лет не могли не то что танцевать, но даже самостоятельно встать, но, тем не менее, они в такт музыке дирижировали руками и ворковали друг с другом, будто вчера познакомились. Такая картина одновременно умиляла и заставляла грустить, думая о наших пенсионерах, которых наше Правительство относило к категории «доживания».

И вот, наконец – то весь коллектив кабаре вышел на сцену в костюмах деда мороза и начал нас поздравлять под джингл белс с наступающим 2014 годом. Забили испанские «куранты». У каждого на столе стоял стаканчик с 12 виноградинками, каждую из которых надо было съесть под удар куранта. Быстро слопав весь виноград, я выхватил у супруги карточку от номера и побежал в гостиницу с чувством выполненного долга. По дороге я огибал толпы обнимающихся испанцев, перепрыгивал ящики с петардами и уворачивался от летящих в разные стороны ракет.

Чем прекрасен трезвый образ жизни – тем, что 1 января ты просыпаешься не как старая раскладушка, воняющая сивухой, а как ковбой готовый к подвигу. Мой подвиг выглядел в виде пешего спуска к набережной Бенидорма. Солнце вставало и, начиная освещать крыши местных «небоскребов». Через некоторое время теплые лучи добрались и до пешеходов, которые начали подставлять солнцу свои бледные лица.

С утра, пока молодежь спала, по набережной Бенидорма, променад проходил исключительно с участием только одних пенсионеров. Сидя в кафе, наблюдая за окружением, у меня сложилось впечатление, что я нахожусь на прогулке в доме престарелых. Они были везде – сидели в кафе, гуляли, загорали, а кому было тяжело передвигаться – ездили на аккумуляторных мини машинках, умело лавируя между прохожими.

В обед, покинув холодный номер, мы словно белые медведи выползли с чемоданами на уже палящее солнце Бенидорма. Туристическая экскурсия предполагала посещение небольшого населенного пункта в горах – Гвадалест. Удивительно, но небольшой городок Гвадалест находящийся в автономии Валенсии, является вторым местом по посещению туристами в Испании после музея Прадо. Ежегодно здесь бывает население прибалтийского государства и это притом, что сам город-крепость очень маленький, живет там не более 200 человек. Привлекает сюда туристов замок, расположенный на вершине скалы, с которого открывается великолепный вид на долину с ее виноградниками и апельсиновыми садами и бирюзовым озером у подножия скалы. Замок был построен маврами примерно в 1200 году и был практически неприступен – в него, как и сейчас, можно проникнуть только через тоннель, прорубленный в скале. Говорят, что мавры бились за эту крепость до последней стрелы. Поднявшись на смотровую площадку, я понял, почему захватчики – мавры не сдавали это место до последнего – вокруг, словно солдаты-великаны тянулись вверх горы, а внизу раскинулось упомянутое озеро непривычного ярко бирюзового– приятного для глаза цвета, который образовывался от наличия в воде меди. Пейзаж частично напоминал сюжет из фантастического фильма, где люди попали на планету-рай.

Опершись на останки крепостной стены, я представлял, как мавры бились с войсками освободителями – в воздухе стоял свист пролетающих стрел и звон ударяющихся друг об друга мечей.

Однако приятный мясной запах отвлек мое воображение от картины боя и приземлил меня на землю. Идя по запаху, словно ищейка я, прибыл к месту, где висели колбасы нескольких сортов, явно не заводского производства. Русскоговорящий продавец ловко заставил меня попробовать маленькие кусочки своих изделий, которые по своим вкусовым качествам в несколько раз обставляли своих собратьев из ряда московских -останкинских и прочих черкизовских производителей.

Дальнейшее путешествие продолжалось через город Алтея хилз, который по ценообразованию был, сравним с нашей рублевкой. Дома отличались напыщенностью и индивидуальной архитектурой, а вдоль моря были разбросаны яхты словно семечки, случайно выпавшие из кармана.

Наш путь лежал в курортный город Кальпе, который был номером один по морепродуктам.

При подъезде к городу стала обрисовывать свои силуэты туристическая гора великан Ифачь. У непропитанного алкоголем, здорового организма появилось устойчивое желание ее покорить. Однако у подножья горы я узнал, что идти на вверх около двух часов, подъем по ее каменистой части довольно сложный и надо иметь спортивную обувь. Задрав голову, я увидел упрямцев, которые дошли до вершины и ползали там как муравьи. Я прямо заявил, что если куда – то и дойду, то спуска обратно без местного МЧС не будет. Пообещав окружению, подготовиться к подъему на российских равнинах, мы поехали в сторону набережной Кальпе.

На набережной стояли пузатые корабли-рыболовы, тут же располагалась рыбная биржа и несколько ресторанов. Цены на морепродукты просто поражали – большая тарелка заваленная омарами, лангустами, лангустинами и креветками стоила 89 евро. В эти деньги также входила бесплатная бутылка белого вина и тарелка жаренной маленькой рыбки и каракатиц. Я несколько раз переспросил о ценообразовании такого количества морепродуктов, ответ был один– 89 евро. Все это практически бесплатное морское пиршество охраняли два симпатичных полицейских, с которыми подвыпившие испанцы легко вступали в беседу. Когда два стража закона уходили пить кофе, между столиками бегали негры и ненавязчиво предлагали поддельные сумок и очки известных брендов. Посетители отмахивались от них как от навязчивых мух, а прибытие на пост полицейских заставляло «ресторанных» торговцев буквально растворяться в воздухе.

Экскурсионный марафон продолжался и в один из дней мы посетили соленое озеро в пригороде Торревьехи – Солинас де Торревьеха. Озеро имело розовый цвет, а вода и грязи этого водоема целебны подобно израильскому Мёртвому морю. Еще римляне, пронюхав о водоеме, организовали здесь добычу соли, которая не прекращается до сегодняшнего дня. В некоторых местах лежит добытая соль – словно гигантские сугробы в зимней России. Вид этого озера уникальный: порой окрас приобретает ярко выраженный красный цвет, а бывает нежно-розовый. Потрясающая красота, восхитительная и манящая.

Никого не оставит без впечатлений и город Картахена – средиземноморский город и морской порт, находится на юго-восточном побережье Испании в автономной области Мурсия. Из экскурсионной информации я узнал, что город основан неким генералом Гасдрубалом в 227 году до нашей эры. Хотя – кто – что обосновывал в то время, вряд ли является информацией претендующей на достоверную. Позже бравые римляне захватили это место из-за его важного стратегического места. Культура римлян осталась до настоящего времени в виде недавно восстановленного Римского театра Новой Картахены, построенный в I веке до нашей эры. Гуляя по этому необыкновенному месту, ты впадаешь в легкий транс, понимая, когда и кем все это было возведено и одновременно осознаешь всю свою незначительность в рамках истории человечества. Однако из этих размышлений нас вырвал практически ручной павлин, который беззаботно гулял среди туристов, явно не сознавая историческую важность своей территории.

Остался в памяти библейский сюжет, который был необычно ярко представлен на одной из площадей Картахены в виде композиции из фигурок, домов и животных. Причем проект был довольно масштабным, а отдельные фигурки естественно двигались.

На обратном пути из Картахены заехали в город Лос-Алькасарес – муниципалитет в Испании, входит в провинцию Мурсия. Во время прогулки по набережной железные отдельные части яхт стучали друг об друга, напоминая звон колокольчиков висящих на шее у заблудившихся коров. Проходящие над городом редкие облака быстро меняли свои формы и очертания, словно под кистью неведуемого художника с богатым воображением.

В один из дней мы посвятили исследованию города Аликанте и его крепости – Санта Барбара. Не смотря на схожесть названия крепости с одноименным мыльно – прачечным американским сериалом, она выглядит мощно и воинственно, охраняя из века в век покой и спокойствие города Аликанте.

Свое название крепость получила в честь праздника дня Санта-Барбары 4 декабря 1248, когда будущий король Альфонсо Х Мудрый отвоевал крепость у арабов. Однако позже неугомонные арабы под руководством короля Хайме II снова взяли крепость приступом, встретив ожесточенное сопротивление со стороны отряда защитников под предводительством коменданта крепости Николаса Пэриса. По местной легенде комендант крепости погиб, сжимая в одной руке свой меч, а в другой – ключи от крепости, которые захватчики смогли получить, только отрубив ему руку. С тех пор на гербе крепости присутствует символ руки сжимающей в своей руке ключи от ворот, как знак стойкости ее защитников.

Не оставили нас равнодушными и набережная Торревьехи с далеко уходящим в море пирсом, по которому бегали неугомонные испанцы, желая жить вечно. Возможно, среди бегающих попадались и русские, т.к. в Торревьехе находится одна из крупнейших русских общин Испании. Но нас привлекали морские и мясные рестораны города, которые ни разу нас не разочаровали и прибавили в нашей семье пару – тройку лишних килограммов.

Вот из этого необыкновенного города в теплое солнечное утро, полные впечатлений мы и вылетели в холодную мглу Москвы…

МАВРИКИЙ, ЯНВАРЬ 2014 ГОДА.

Короткий рассказ о мучениях российских туристов в субтропическом климате.

Начиналось все прекрасно – отель Indiаn Rеsоrt Sра находится в живописном месте, у подножья горы Lе Моrе. Везде цветут «огненные» деревья, поражая своим цветом, кокосовые пальмы раскинулись как одуванчики на российских полях. Пляж нечто особенное, борьба двух стихий – в вдалеке волны разбиваются о кораллы и шипят, психуя, что не докатили к берегу из белоснежного песка. Ничего не предвещало беды…

Однако прожив в этом раю два дня, я понял, что моя жизнь – это одеяло, сотканное из мук и страданий. Наш отдых получился испытанием на прочность и выживание. На острове наступило лето – было жарко, душно, влажно, солнце палило нещадно, пытаясь обжечь «белокожих» российских туристов при каждом удобном случае. Не оценив его мощный ультрафиолет, я тут же поплатился – обожженной макушкой, которою позже я с трудом по вечерам укладывал на подушку. Кондиционер работал плохо, и я по 7—10 раз за ночь обдавался чуть прохладной водой. Потом как результат – сон на мокрых простынях и во влажном помещении. Сон походил на судороги умирающего суслика.

Солнце пекло до ожогов, шкура слазила пластами из разных мест. Мой друг, имеющий особо восприимчивую к солнцу кожу, был похож на пьяного деда мороза, который всю неделю веселил обслуживающий персонал отеля своими бардовыми щеками и носом.

Персонал нас любил, так как, плескаясь в бассейне, мы умудрялись выпивать бутылку рома в медицинских целях. Официанты нас называли «дабл ром» и немедленно тащили нам местный традиционный напиток, хотя порой пить совсем на жаре не хотелось.

В этих боевых условиях, мы как-то умудрились выйти два раза на рыбалку и на купание с дельфинами.

Первая «рыбалка» была похожа на прогулку возле берега на катерке с двумя 15-ти лошадиными моторами, которые надрываясь, тащили два крупных российских тела по большим океаническим волнам. Ни на что, не надеясь, мы любовались зеленым островом, его причудливыми выступами и горами, но тунец назло всем клюнул, и мы его вытащили в предвкушении пиршества. Я насыщенный порциями рома и солнечным излучением кинулся на небольшую рыбку и начал рвать ее зубами как гепард пойманную газель. Шкипер кричал от восторга и пытался со мной сфотографироваться. Я так понимаю, пожирание живой рыбы происходило на его глазах впервые, и его реакция походила на поведение гориллы при приближении противника – он смеялся, кричал, бил себя в грудь и валялся на палубе. В результате импровизированного суши в океане – палуба была залита кровью, как будто там состоялся бой гладиаторов, мои шорты и майка из белого цвета превратились в красный.

Вечером, когда мы принесли остатки рыбы на кухню, чтобы ее пожарили, повар с недоумением осмотрел и показал характерный хватательный жест, спрашивая «это акула или Марлен кусал рыбу?». Я скромно промолчал, выковыривая останки тунца из зубов.

Вторая рыбалка проходила на мощной яхте с кучей снастей и удочек. Но, к сожалению, в океан мы не вышли, а опять наворачивали круги недалеко от острова. Имея небольшой опыт, я загрустил – при ловле на Сейшельских островах, мы только три часа шли в океан и лишь, потом спустили блесны.

Надо отдать должное – марлен клюнул, натянул леску и согнул спиннинг, с силой недюжего бодибилдера. Позже как водится он взмыл свечей в небо, вызвав у нас вздохи и крики, однако в целом рыба оказалась непорядочной и больше он нас ничем не порадовал. Сорвавшись с блесны, он пожелал нам всего хорошего.

За катером увязывается кит, идущий с нами одним курсом. Он как будто был недоволен нашим присутствием и «злясь» выбрасывал в воздух фонтаны воды, фыркая как кошка.

Более динамично вели себя дельфины в ранее утро, когда мы вышли в океан поближе познакомиться с этими грациозными животными. Чтобы удерживать такое количество млекопитающих, возможно местные бизнесмены подкармливают смышленую рыбу, которая по утрам в большом количестве носится возле лодок. Дельфинов с лодки и берега я насмотрелся на своем любимом Черном море и решительно начал раздеваться, чтобы попробовать поплавать с этими грациозными млекопитающими под водой. Помощник капитана решил меня подстраховать, разделся и приготовился прыгать вместе с русским туристом, который оказался единственный из 10 лоток, кто захотел созерцания этих друзей человека и под водой. Нацепив Го Про на голову, смело прыгнул в темно синие волны океана… Дельфины были везде, от неожиданности чуть не наглотался воды – они носились вокруг меня и пытались со мной играть. Сердце стучало, адреналин превышал норму. Без кормовой рыбы, я, наверное, представлял для дельфинов мало интереса и вскоре две стаи ушли глубоко на дно, оставив меня с прекрасными впечатлениями.

Выход в местный «черепахо – зоопарк», оставил мало впечатления, так как судя по всему этих несчастных животных завезли из далеких мест, и они страдали от жары не меньше чем туристы, лениво пережевывая траву и безразлично наблюдая за зеваками. Доза рома позволила перелезть мне через забор и сфотографироваться в обнимку с несчастными зверушками. На территории заповедной зоны был еще водопад и пески непонятно цвета, где мы устроили фото сессию. В остальные дни мы практически не выходили из номера, считая дни до отъезда. А дни текли медленно, Wi-Fi был только на ресепшене, на ТВ только два местных канала и вездесущая жара… Мы как антилопы добегали до общакового ресторана, чтобы потея, съесть однообразной еды, которую местные повара приправляли и перчили в недетских масштабах.

В поездках по острову мы не видел даже худой курицы, гуляющей вдоль дороги, как допустим на Сейшелах, поэтому, судя по всему, все, что мы ели завозилось в замороженном виде со всего мира. И думаю это явно не стейки из Испании или сыры из Швейцарии.

На острове мощно развернута программы с сахарным тростником, почти как кукуруза при Хрущеве. Растет он везде, за ним ухаживают, его орошают и охраняют. Отсюда такое количество относительно хорошего и дешевого рома.

Но ромом сыт не будешь, а еда изо дня в день была одна и та же и скоро совсем перестала лезть в горло. В общем, под покровом вечера и умеренной жары – совершаем марш бросок в супермаркет…

Такого гастрономического шока я не ожидал – молоко– вода разбавленная зубным порошком, колбаса – соя с запахом цветов, чипсы – со вкусом пропавших щей и т. д.

Откушав эту «еду», я поблагодарил бога, что живу в России и вынес две коробки с отравой на помойку.

Это было последней каплей, и мы решили менять билеты и бежать из этой гостеприимной, но невозможно жаркой страны.

Как признание – речь о занятии кайтингом даже не шла, по причине изнуряющей жары и наличия дешевого рома.

Р.S.

Рассказ написан в самолете, поэтому на роль серьезного беллетриста не претендую.

КУБА, МАРТ 2014 ГОДА.

Я думаю, что когда-нибудь обязательно изобретут машину времени, но кто не хочет ждать этого момента – добро пожаловать на Кубу. 10 часов в самолете и вас отбросит на 25—30 лет назад…

После мучительно долгого перелета, обжег горло, непривычно жарким кубинским воздухом, присел от жгучего солнца и оказался возле стойки паспортного контроля. Россиянам виза не нужна, приветливые улыбки таможенников вместо осмотра, и я с товарищами, словно заяц, помчался под палящим солнцем в ожидающее нас прохладное авто.

Впечатление, что ты попал в смешанный коммунистическо -капиталистический строй 80-ых годов прошлого века, складывается сразу по дороге из аэропорта в Варадеро. На дорогах играют красками москивичи, жигули, волги и старые американские кадиллаки. Попадаются даже москвичи 412, на которых ездили наши дедушки. Получив легкий «автомобильные шок» от блестящего двигающегося чермета, въезжаешь в симпатичный Варадеро, который практически круглый год, ждет туристов изо всех стран мира, прилетающих на остров Свободы с разными целями и задачами. Выходим из машины, и жаркий влажный воздух окутывает голову и плечи тяжелым мокрым покрывалом….

Меняй евро на кубинский песо и вперед на баррикады! Однако, надо иметь ввиду, что хождение американского доллара на острове Свободы запрещено, также как кредитные карты, выданные любым банком США. Привезенные доллары сиротливо остались в стороне, а в обменники розовыми лебедями полетели 500-евровые купюры. Почувствовав уверенность, входим хозяевами в отель. С учетом того, что в отеле мы планировали практически не жить, а путешествовать выбрали «сарайчик» попроще… Однако даже мне – бытовому по-фигисту, аскетизм номера слегка напугал. Ну, об этом позже. Единственное, что смешало все планы – это время… И ох, как смешало…

Кубинское время отстает от московского – на 8 часов. Для многих это оказывается очень серьезной проблемой. Т. е. старенький Боинг «Трансаэро», перенес нас в солнечное «местное» утро, когда в Москве наступала ночь… Доехав до отеля на полусогнутых, перенасыщенный всеми прелестями многочасового перелета, меня накрывает «московская ночь», когда за окном только начинается день.

Очнулся в темноте, в российском «утре». Побродил по номеру, оценил всю простоту своего быта – занавески прибитые гвоздями, кондиционер, работающий как грузовик, телевизор типа «Рубин», легкая ржавчина в ванной и умывальнике. Смыл бытовые недостатки порцией рома и выскочил на шумящую улицу Варадеро.

Варадеро… Писать о Варадеро – это как идти на костылях по неровной дороге – там надо быть, чтобы прочувствовать его колорит и особую атмосферу. 20 км золотисто – белых пляжей, синее до боли в глазах море, буйство зелени и растительности с разнообразным подводным миром. Туристический центр Кубы, в котором жизнь кипит и днем и ночью. Я вливаюсь в толпу, и иду вдоль многочисленных ресторанов, баров и дискотек.

Побродив по барам, в конце концов, я прибился к компании канадца, сидящего с чернокожими девицами. Канадцы занимают большую часть туристической ниши на Кубе, т.к. лететь им до острова всего 4 часа. Вид канадца – здоровяка меня просто потряс – торс и плечи были как у племенного быка, руки как ветви у дуба. Наверное, на почве спорта мы и познакомились. На каком языке мы общались и о чем говорили, история умалчивает, из всего застолья я понял, что он канадский лесоруб и «тумору» ему домой. Сигары и ром сближают нации гораздо быстрей, чем политика.

Когда мрак ночи начал размываться встающим солнцем, я как побитая собака побрел в номер, по дороге встретил своих товарищей идущих на завтрак. Укоризненные взгляды и замечания, что надо «перестраивать организм» на кубинское время т.к. «завтра едем в заповедник, нырять с акулами». Осознаю, что не знаю, где расположен мой номер и прошу мне показать направление к заветной кровати. Меня как младенца повели по красивым дорожкам, над которыми свисали пальмы, и пели разноцветные птички. Однако я свое на сегодня отпел… По дороге до номера я обещал «перестроится», клялся на курочку рябу и давал честное пионерское, что гармонично впишусь в местное время.

Закрыв дверь, упал, как убитый зверь, спать под звуки старенького кондиционера, который мне в этом состоянии абсолютно не мешал. Однако день сурка повторился – не смог встать ни на обед, не на ужин и проснулся, когда наступил вечер. Организм упорно жил по московскому времени.

Вечером зашли друзья, которые были на Кубе четвертый раз и смогли себя пересилить и «перестроиться на Кубу». Вяло поздоровался и заявил, что поужинаю в городе. Меня предупредили, что завтра выезд в 7.00 и надо пораньше лечь спать. Я поклялся кубинскими сигарами, что так оно и будет и прыгнул в ближайший ресторан. Море продукты и ром быстро привели меня в норму, и я твердо решил идти в номер спать. Однако придя в номер и час проворочавшись под грозные звуки ушатанного кондиционера, я понял, что не усну.

Остатки рома шептали в голове – «не останавливайся, иди в бар, пару бутылок пива не помешают». Послушав провокационный внутренний голос, я как зомби побрел в бар при гостинице, где окунулся в обстановку знойной вечеринки – все пили, курили сигары и орали как викинги, взявшие Париж. Быстренько прибился к русскоговорящей компании, где мне вручили сигару и порцию рома…

Через несколько часов я был пойман друзьями в баре, и они не на шутку обеспокоились моим состоянием – впереди дальняя дорога и серьезные погружения с акулами. Я сказал – «все гуд» и поскакал в номер за вещами. Хотя вещи на Кубе не нужны – за 12 дней наш сопровождающий гид только раз поменял майку и шорты. Ни пальто тебе, ни свитеров, не шуб. Экономия на одежде нешуточная.

Пунктуальные кубинцы посадили нас в авто типа микроавтобус годов 60-ых и взяли курс на заповедник Санта Мария. 400 км на старой колымаге по плохим дорогам дались с трудом. В дороге я спал, падая с маленьких сидений, пытался спать сидя и даже стоя как лошадь, в общем, у меня было состояние убитого хомячка. Краем глаза замечаю руины побывавшего здесь социализма – административные здания с ободранной штукатуркой, баскетбольные площадки с погнутыми щитами, убогие автобусные остановки и над всем этим энергично – глаза Фиделя.

Вечером, как во сне вышел из машины, возле симпатичного домика, где нас расселили по комнатам. Я потребовал рома, но нас ждал не только ром, но и шикарный стол с морепродуктами и фруктами.

Наступила темнота, и я ожил – в Москве наступило утро… В общем посидев, мои друзья разошлись, я опять дал честное пионерское через часик пойти в люлю и… опять двадцать пять – разговоры с хозяйкой дома, говорящей на русском, до раннего утра. Ром активизировал клетки мозга и я, пытаясь поразить своими знаниями старую кубинку, рассказываю об истории Кубы – с момента открытия ее Колумбом до победы народной революции в 50-ых.

Хозяйка дома ностальгически вспоминала времена активного экономического «сотрудничества с СССР», о совместно построенном горно-обогатительным комбинате по добыче никеля, на котором работал ее отец. Замечу, что туризм не единственная сфера, которая пополняет бюджет страны – в настоящее время, Куба занимает первое место в мире по производству никеля. Захотелось напомнить, что сотрудничество было односторонним и мы взамен на нефть, строительные материалы, технику, продукты питания и оружие получали только производные тростника – сахар и ром, однако вовремя понял, что моя ремарка обидела бы хозяйку. После нескольких стаканов рома кубинка, шепотом сообщила мне, что Фидель готов был нанести по Америке ядерный удар «жертвуя своим народом и островом»…

Я же в свою очередь извинялся, что мы не смогли вывести в светлое будущее народ Острова свободы, хотя в последние десятилетия бывшего СССР, Куба была одним из главных его партнеров в западном полушарии, единственным социалистическим государством у берегов США.

Утром мои друзья, увидев тело не спавшего третью ночь, махнули на меня рукой и заявили, что погружаться меня не берут, т.к. я пьян. Я пытался спорить и тыкал им, своей второй звездой дайвера, честно полученной мною в ходе двух сезонов обучения в Севастополе. Мои аргументы не принимались и через некоторое время, я покорно направился в уютную комнату, где вырубился без задних ног.

Вечером очнувшись, услышал на улице возбужденное обсуждение погружения. Выйдя из норы, как провинившийся школьник, побрел к столу. Когда мне показали фотографии, где мои друзья плавали рядом с солидными акулами, я начал испытывать чувство зависти и гнева одновременно. Отказавшись от рома, поковырявшись в тарелке, я пошел «спать»… Я ворочался, читал, смотрел ТВ, бродил по пустому дому, потрошил холодильник… Но до утра так и не уснул…

Утром, выйдя из номера на полусогнутых, нервный и злой я сообщил, что никуда не еду в связи с отсутствием сна и полным «разбалансированием» организма. Не то, что нырять, жить не хотелось… Для оправдания дыхнув на всех, собрал всю силу воли и решил бороться со сном до вечера…

В общем переход на кубинское время был тяжел и длителен. С акулами поплавать не пришлось, однако прибыл в отель относительно «перестроенным», где мы сделали передышку на пару дней.

Отказавшись от поездки в Гавану, дабы не впасть во все тяжкие, попивал пивко в отеле и ждал самой увлекательной части программы – подводной охоты в океане и погружения на военную технику и корабли. Хотя хотелось посетить бар «Эль Флорида», где пил виски Эрнест Хемингуэй, побывать в кабаре «Тропикана», на площади Революции, в Капитолии и на кладбище Колумба.

Из гостиницы выходил исключительно днем, в поисках черного коралла, маек с портретом Чегевары и других национальных сувениров. Под конец моего шопинга у меня скопилось такое количество маек, что можно было одеть взвод солдат.

Общаясь с кубинцами, я понял что они живут счастливо и беззаботно, не смотря на среднюю зарплату 20 долларов США. Однако надо заметить, что бесплатная медицина и образование на острове Свобода не лозунги, а реально работающие институты. А к рису и фасоли, кубинцы привыкли давно. Потомки гордых испанцев свободные и сильные духом, много пьют рома и курят крепкие сигары. Кубинцы радуются каждой минуте и в изнуряющую жару и проливной дождь.

В это время наш гид с простым кубинским именем – Иван, снял приличный катамаран с тремя каютами на три дня и две ночи. О нашем гиде. К его услугам мои друзья прибегали три раза, что уже о чем то говорит. Иван практически без акцента говорил по – русски, был приятной внешности и отличался обязательностью и отсутствием т.н. финансовых «разводов» в ходе организации экскурсий.

И вот заветный день – мы прибыли в местный порт для выхода в открытый океан. До отплытия кубинские пограничники внимательно изучили наши паспорта, сняли одного моряка с катамарана и только потом оформили «разрешение на выход в океан». На вопрос, почему так долго Иван ответил – «Америка в 180 км». Вообщем бежит, точнее, «плывет» народ со свободной Кубы в лоно своего злейшего врага.

Спокойные океанические волны охватывали катамаран, мягко качая его по воде. Мы прыгали по катамарану словно дети, стараясь побывать на разных частях большого судна, просились за штурвал и изображали сцены из «Титаника». Выйдя в открытый океан, мы заворожено смотрели на бесконечные водные просторы, ветер обнюхивал нас как гигантская собака, а солнце безжалостно жгло наши тела.

Место первого погружения – это корабль, который молчаливо расположился на 30 метрах глубины в ожидании дайверов. Опустившись на дно, я впервые надолго зашел во внутренние отсеки корабля. Казалось 15 метров в темноте, длятся бесконечно долго. Иван освещал фонариком ржавые стенки корабля, выхватывая из водной мглы то компрессорную, то каюты и внимательно следил за мной. Выйдя из темных глубин судна, я облегченно вздохнул, точнее выдохнул.

Вокруг не спеша дефилировали разноцветные рыбки, на палубе корабля росли причудливые водоросли, а вокруг судна, словно стражи расположились крылатки. Плавая вокруг затонувшего исполина, я увидел внизу что-то большое и усатое. Взвизгнув в воде, я привлек внимание Ивана, который тут же подплыл и обычным крюком из проволоки зацепил за мягкие ткани гигантского омара. Вокруг судна валялись запчасти покрытые илом, где Иван позже, тем же крюком зацепил небольшого осьминога. В общем, ужин был готов.

Пока мы загорали и делали перерыв между погружениями, катамаран дошел до места с военной техникой. Иван честно признался, что ее сбросили для дайверов, но посмотреть стоит. Да действительно странно смотрелись на дне океана наши БТРы и УАЗы. Я с удовольствием сделал несколько кругов вокруг российской военной техники, дотрагиваясь до некогда грозного оружия, а ныне мирно покоящегося в водных просторах. На фоне российско-украинского конфликта мне захотелось сложить в воду весь военный хлам, которым время от времени брякают руководители разных государств, оставив лишь «мировую армию защиты земли от внеземных цивилизаций». Может мне азот долбанул в голову…

Вечером, беседуя с Иваном, я узнал, что он из «семьи военных», хорошо образован и интересуется политикой. Иван восторженно отзывался о Фиделе Кастро, называл его редким оратором, выступающем по много часов без «бумажек», обладающим исключительным личным обаянием. Иван заявлял, что Фидель всегда интересуется народом и пользуется безусловной поддержкой значительной части населения, которая идет за ним еще со времен партизанской войны и первых лет революции. Однако, сейчас его позиции не такие прочные, как в прежние времена. «Здоровье не то, поддержки от России нет, экономика в упадке», говорил Иван. Рауль, заменивший Фиделя не так популярен и его политика, построенная исключительно на рекомендациях старшего брата, по тонким намекам Ивана, не дает развиться бизнесу в стране. В общем Фидель, слабеющей рукой пытается удержать Кубу в социалистическом лагере, хотя многие жители потихоньку рапщат по углам за плавный переход к капитализму. Но Кастро жил, Кастро жив и Бог знает сколько он еще проживет…

Величественно садилось солнце, разбрасывая последние лучи по океану… Мы все примолкли словно мыши при виде кота, наблюдая за фантасмагорической картиной…

Принесли варенного омара, мелко рубленного сырого осьминога в кислом соусе и вкусную рыбу. Мы как волки накинулись на принесенную пищу, временами чокаясь стаканами с ромом. Парализованные вкусной пищей и ромом, мы расползлись по уютным каютам и тут же уснули.

Просыпаться в каюте необычно приятно – в иллюминатор игриво били волны, издавая чарующие звуки, а океан раскачивал катамаран как заботливая мать своего ребенка.

Завтрак, и вот она заветная охота! Оглядев пневматические ружья, я слегка загрустил – они были старые, местами ржавые, а наконечники от стрел тупые. На мои замечания Иван заверил, что для Кубы это «высший класс» и вообще подводная охота с аквалангом запрещена. Однако при «гармоничных» отношениях со встречающей стороной и наличии КЭШа, ты на острове Революции сам себе Господь бог и Дьявол одновременно.

Погрузившись в воду, я как бешенный понесся к стае рыб – ангелов, которые не обращали на меня никакого внимания. В упор стреляю красавицу, из которой слабо вытекает зеленая кровь… Иван осуждающе качает головой, снимает рыбу и выпускает, показывая знаками, что она не съедобная. Надо было на берегу инструктировать… Следующая оказалась крылатка и какой-то желтый гигант с рогом. Все это было не только не съедобно, но и ядовито…

Попав на судно с несколькими ненужными трофеями, нападаю на Ивана с кучей вопросов, выясняю, что основная добыча в океане – это различные виды морских окуней и омары, которые скрываются в кораллах. Иван описал наиболее возможные виды рыб, которых можно употреблять в пищу. Для себя сделал вывод, что прячется и труднодоступно, это и есть моя цель.

Теперь на кукан мне попадалась только съедобная рыба, однако ее размерами я похвастаться не мог.

После двух погружений нас доставили на место, где обитали омары. Ныряли с трубкой, глубина составляла 5—7 метров. Новичкам, как говорится, везет и с первого погружения, замечаю большого омара, который шевелил усами и пятился, словно немецкий танк на Курской дуге. В руках у меня был тот самый крюк, с которым Иван управлялся с ловкостью фокусника. Думая, что все просто как лопата – ныряю и нападаю на омара с яростью тигра, предвкушая, как я вынырну и поражу всех добычей с первого «захода». Однако омар увиливал и совершенно не хотел насаживаться на крюк. После 5—7 безуспешных попыток я выдохся и позвал товарищей с подводными ружьями. Шансов у омара уйти не было…

Не далеко увидел редкую стаю барракуды, взяв ружье, поплыл с Иваном в сторону рыбы. Барракуда со страшной пастью, тонкая и продолговатая, блестела на солнце и презрительно поглядывала в нашу сторону. На задержке дыхания медленно подкрадываюсь к ближайшей рыбе – выстрел… и барракуда пораженная стрелой делает круги, как сбившаяся с курса ракета. Иван, увидав попадание, вскликнул в воде, выражая свой восторг.

Позже понял, почему бывалый кубинец был удивлен моему попаданию – в дальнейшем не раз стрелял в барракуду, попадал в нее, но стрелы отлетали от ее твердой шкуры и круглого туловища, словно резиновые мячики от стенки.

Различая съедобную рыбу от «декоративной», я увидел в расщелинах большое количество окуней. Сконцентрировав весь свой опыт, приобретенный на Волге и Хопре, показал класс, выйдя из воды с прилично набитым куканом. Выносливые кубинцы, оценили мое время нахождения в воде, количество погружений и задержку дыхания. Я практически покраснел от сделанного мне комплимента…

Жаренная рыба, осьминог, омары добытые на мелководье украшали наш стол, который по московским меркам потянул бы на пол Приоры. И, конечно же, ром, который я заслужил в битве с омаром, попаданием в барракуду и стрельбой окуней.

Ели уже не спеша, как гурманы, наслаждаясь каждым кусочком свежего мяса и холодным ромом. Попробовав свежевыловленного омара, понимаю какое г..но подается за сотни долларов в Москве и других городах удаленных от морей и океанов. При транспортировке у омара происходит стресс, он не ест и его мясо «усыхает» и теряет вкус.

Во второй вечер мы беседовали с Иваном о кубинской кухне, и он как профессиональный повар с удовольствием рассказывал о национальных блюдах: «креольское ахиако» – сытное пряное блюдо со свининой и большим количеством овощей. Кубинец обратил внимание на жареную с бананами свинину, тушеных цыплят с рисом «арроз кон польо», рубленую говядину с рисом «пикадильо», блюдо из риса и черной фасоли «морос и кристианос», знаменитые на весь мир кубинские отварные лангусты с лимоном, черепашье мясо «тартуга» и крокодилятина. Название всех блюд я старательно записывал, надеясь попробовать хоть половину.

Разговор перешел на кубинский алкоголь. Иван поведал, что наиболее популярны сорта рома «Гавана Клаб», «Анейхо», «Гуаябита дель Пинар», а также коктейли на его основе – «мохито» (ром со льдом и мятой) и «дайкири». В стране варят и неплохое пиво «Кристалл», которое я уже поглощал в промышленных масштабах.

Через некоторое время Иван сказал, что надо идти спать, так вставать рано, чтобы «без туристов» поплавать с дельфинами.

Чистым и спокойным утром, быстро дошли до дельфинария Варадеро, который располагался в открытом океане. Мы были первые, личные связи Ивана позволяли приезжать в дельфинарий в любое время, купаться с дельфинами неограниченное время и кормить их.

Словно дети бросаемся в воду, дельфины скрываются и начинают настороженно нас разглядывать. Поняв, что мы не представляем угрозу, они начали плавать вокруг нас словно заигрывая. Дальнейшая картина меня поразила – мои товарищи, бывшие в дельфинарии не раз, чесали животики дельфинам, которые буквально щурили глаза от блаженства. Ко мне подплыл дельфин и подставил пузо, словно котенок, я растерянно начал его чесать. В благодарность, через несколько минут он буквально поцеловал меня и уплыл по своим делам. Подплывали следующие желающие бесплатного массажа, я плескался с двумя-тремя дельфинами и чесал их приятную мягкую шкуру.

Вдоволь насладившись непосредственным контактом с дельфинами, выходим на площадку, откуда наблюдаем за представлением, в ходе которого эти умные млекопитающие исполняли виртуозные трюки и прыжки. В благодарность этим грациозным существам, покупаем им ведро рыбы и скармливаем его. Мне кажется, что дельфины чувствуют себя более счастливыми, чем многие земные обитатели острова Свободы…

Под впечатлением, пошли дальше в океан, на глубину к «большой рыбе». Было запланировано два погружения. Мы работали в паре с Иваном, на глубине 30—35 метров. В основном большая рыба пряталась в коралловых пещерах. Добыв пару экземпляров килограмма по 3—4 и два омара, которых для безопасности снимал Иван, понимаю, что пропускаю много рыбы. Иван сделал знак и пошел вперед, высматривая крупные экземпляры в тени пещер и караллов. Опытный кубинец работал как «наводчик» – обнаруживал рыбу и показывал ее мне. В результате попадаю в такого монстра, что Иван сцепился с ним как Голиаф со львом и вынужден был добивать его ножом в голову.

Отлежавшись пару дней в отеле, приступаем к следующей части развлекательной программы – скоростные прогулки на квадроциклах и катерах.

По дороге пьем ром (не нырять же едем) и по – русски запиваем его пивом, из открытых окон американского кадиллака раздается – «ох мороз, мороз»… В общем на место мы прибыли совершенно теплые. Подойдя к стоянке водных мотоциклов, я слегка оторопел, увидев на них вместо привычного управления – машинные рули. Быстро потряс головой, подпрыгнул – топорные рули от УАЗов никуда не исчезли. То ли это переделанный американский чермет, то ли это «родная» продукция мохнатых годов, я так и не понял.

Оседлав необычную технику, узнаю, что газ находится не на руле, а не внизу в виде рычажка – педали. Сообразив что к чему, планирую показать мастер класс. Однако пытаясь развернуться, чуть не врезаюсь в пирс и понимаю, что с маневренностью у этой техники дела обстоят плохо. Маневренности то нет, а 120 лошадей работают исправно…

Нестись по узким протокам вокруг, которых растут полноценные джунгли ощущение непередаваемое. Кажется, что ты птица, выпущенная на волю, после многолетнего заключения. Забыв об осторожности, не вписываюсь в поворот и на полном ходу влетаю в заросли, бьюсь грудью о рулевое колесо и лечу в гущу тропического леса метра четыре. Тормозом оказалось для меня дерево, о которое я выбил передний зуб. Порванный в нескольких местах, я бы получил болевой шок, если бы был трезвый. А так с легким матерком ползу сквозь заросли обратно к мотоциклу. Встревоженные птички и обезьянки пищат, рассматривая незваного гостя.

Подойдя на тихом ходу к пирсу, вижу тревожные лица кубинцев, которые бросились ко мне с вопросами – «помощь»? «медицина»? Не поняв, чего это они так раскудахтались, говорю, что все «гуд» и иду к палатке с алкоголем. Слегка щипали раны, на которые я не обращаю внимание. Под ногами, что то хлюпало, обернувшись, увидел кровавые следы и недоумевающие взгляды туристов. Понимаю, что из меня течет кровь как из быка на корриде…

Поражаю наблюдающих за происходящим дальше – покупаю две бутылки рома, одну выливаю на себя, а вторую в себя. Тело обожгло струей от огнемета, но попавший внутрь ром стабилизирует равновесие. На обратной дороге водитель кадиллака просит купить пару полотенец, и обернутся в них, дабы я не испачкал машину. По отелю прошел как Франкенштейн – в кровавых тряпках, пугая детей и взрослых.

Последствия «водной прогулки» я прочувствовал утром, проснувшись в окровавленной кровати, каждое дыхание отдавало болью в груди и ребрах, каждое шевеление вызывало боль. Дополз до зеркала – вскрикнул от неожиданности, увидев страшное поцарапанное и беззубое лицо. Оглядев тело, подумал что попал под КАМАЗ – раны и ссадины по большей части кожи. Попросил друзей принести лекарства -много рома, напрочь отказавшись от больницы.

Не разбираясь в обезболивающих, скажу что ром достаточно эффективный его заменитель. Немного постельного режима в обнимку с тростниковым напитком, целебная океаническая вода и кубинское солнце и ты из безжизненного рваного суслика снова превращаешься в человека. Почти как новенький полетел в Россию вставлять зуб, раздавать подарки и делиться впечатлениями.

В заключении скажу, что в Москве я трое суток бодрствовал по ночам и спал днем, а восстановление зуба мне обошлось чуть меньше стоимости поездки на Кубу. Сладок, но тяжел дым отечества.

Р.S.

Данное «произведение» написано при перелете из Дубая в Москву 13 апреля 2014 года, поэтому на лавры матерого беллетриста не претендую. Насчет подводной охоты с аквалангом, критиков прошу не нервничать.

ЯРОСЛАВЛЬ, МАЙ 2014 ГОДА.

Ярославль, это город, который крепко остался в моей юношеской памяти, как место, где наша Родина вбивала в наши молодые тела курсантов голицынского пограничного училища – выносливость, терпение и силу.

В конце 80-ых, когда совок начал трещать по швам, армия у нас еще оставалась многочисленная и сильная. Будущих офицеров готовили на совесть, денег и техники не жалели.

Начиная с 1986 года, став курсантом упомянутого училища, я стал посещать Ярославскую область с регулярностью любителя бани, так как там располагался полевой учебный центр, где с подростков делали мужчин и заставляли искренне любить Родину. Только вместо веников и пара – нам доставался пот, стрельбы и физра в неограниченном количестве.

Конечно, это была не лаконичная Спарта с ее интернатами для мальчиков с семи лет, но бывало, по ночам многие из нас плакали, вырванные из гражданской жизни и ставшими солдатами в 17—18 лет. Как говорят буддисты, жизнь полна мук и страданий…

Из Голицыно нас везли на Ярославский вокзал в автомобилях ЗИЛ, где мы как воробьи сидели на деревянных жердочках, отбивая свои худые зады на кочках и выбоинах. В ту пору это подмосковное местечко было кузницей по выпуску политработников для пограничных войск, которое я благополучно закончил в 1990 году.

По прибытию на вокзал, для вечно недосыпающих и голодных курсантов наступала манна небесная – нас располагали в уютных креслах поезда-электрички, мы слушали радио, заботливые проводницы носили нам чай и печенье. Мы смаковали буквально каждой минутой проведенной в электричке, так как впереди нас ждало испытание на прочность…

Некоторые курсанты ошалелые от столь резкого контраста с казарменной жизнью расслаблялись так, что забывали в туалетах электрички РПГ и РПК-74. Позже вся рота в виде наказания, стояла на морозе перед Ярославском вокзалом, ожидая, когда грозное оружие перехватят милиционеры и вернут его в руки нерасторопных молодых вояк.

Но самое забавное начиналось позже, когда нас молодых субтильных ребят груженных штатным оружием, рюкзаками, котелками, саперными лопатами и прочим военным барахлом, выстраивали в колонну на пеший переход в полевой учебный центр, который находился в 30 км от города в глухих ярославских лесах.

В начале пути мы, хорохорясь, пытались разговаривать и шутить друг с другом, но через полчаса голоса смолкали, и над колонной стояло тяжелое дыхание устающих людей. В зимнее время на скользкой дороге, мы падали, гремя всем нехитрым военным скарбом и оружием, друзья по службе помогали подняться, но к концу переход обессиленные товарищи все меньше и меньше испытывали желание помочь «выпавшим» из колонны. Образовывался т. н. «арьергард», который подгонялся ехавшем в хвосте колонны на Уазике ротным. Я думаю, слова и словосочетания, используемые ротным для поднятия боевого духа, предназначенные отстающим курсантам известны еще со времен Петра Первого и озвучивать мы их не будем.

Ходили туда и обратно часто, зимой и летом, поэтому со временем мы стали относиться к переходам как к зарядке. Умела партия ковать военные кадры…

И вот спустя почти четверть века на майские праздники 2014 года, было принято решение не напрягать туроператоров поисками неизведанных государств на карте мира, а посетить один из старейших городов России – Ярославль.

Яркий солнечный день, Ярославский вокзал, красивые вагоны комфортные внутри с приветливыми проводницами. Давно не ездив на поездах, я фотографировался на фоне вагонов, как пионеры возле памятника Ленину, чем вызывал удивленные взгляды пассажиров.

Три часа пролетели быстро и вот вечерний город, встретил нас неважными дорогами и невысокими купеческими зданиями с яркими рекламными вывесками. Симбиоз старинных построек с современными сверкающими вывесками выглядел забавно, как заяц в сапогах.

Еще со времен обучения в военном училище нам вдолбили в наши лысые головы о том, что Ярославль расположен у слияния Волги и Которосли, основан в ХI веке Ярославом Мудрым, который якобы убил в этом месте медведя. Сам Ярослав, кстати, действительно был мудрый, так воевал с братом, печенегами, поляками и при этом умер своей смертью, оставив яркий след в истории России.

История города очень богатая и насыщенная: татаро – монгольское нашествие, смутные времена Лжедмитриев, наглые поляки, амбициозный Наполеон, войны за престол, пожары, восстановления, вообще даже если коротко, то по объему получится полноценная книга.

О церквях, монастырях и храмах молодым коммунистам политического училища, в то время ничего не рассказывали и поэтому на следующий день, проснувшись в приличной гостинице – Ринг Премьер, на улице Свободы д. 55, я живо выпрыгнул на ярко освещенную майским солнцем улицу…

Все известные христианские достопримечательности и святые места города находились в шаговой доступности, и их было такое количество, что мне кажется, каждый житель Ярославля еще при жизни имеет билет в рай.

Купола церквей играли на солнце, ослепляя туристов и вводя их в благолепие…

На землю нас приземлила очередь в кассу Спасо-Преображенского монастыря, напомнив мне ГУМ в 70-ые годы. Работала одно окошечко, причем темп кассира был региональный – без спешки и суеты. На входе в монастырь стояла бабуля размером с небольшой автомобиль, которая на раздраженные замечания туристов спокойно отвечала – «ну что делать, у нас из года в год так». Я даже ее сфотографировал, умиленный ее ответом.

Прорвавшись с билетам через заслон из необъятной бабушки, мы узнали, что Спасо-переображенский монастырь один из древних и почитаемых не только в Ярославле, но и России, ведет свое начало с 12 века.

В 1213году в монастыре основано первое на Руси учебное заведение – Григорьевский притвор, где собирается крупнейшая библиотека, сокровищем, которой был единственный сохранившийся экземпляр «Слова о полку Игореве».

Монастырь часто посещал царь Иван Грозный, который даровал ему около пяти сел и двухсот деревень. Чуял царь – Иван, неизбежность божией кары, за свой кровавый нрав, вот и «грел» церковь, чтобы котлы адовы холодней были, да черти добрей. Таким образом, монастырь стал крупнейшим землевладельцем, практически «фермером», умело совмещая «дела душевные с хлебом насущным».

В начале 17 века во времена смутного времени, Россия, оставшись без царских наследников, получила взамен авантюристов – Лжедмитрия I, Лжедмитрия II и, в конце концов, Сигизмунда III, которого поляки посадили на Российский престол, как редьку на площади.

Поляки лезли в Россию, словно тараканы на краюшку хлеба. Хаос царил во всем государстве. В это время Ярославль был захвачен, а Спасский монастырь после падения города еще месяц держал осаду. Стоить заметить, что именно от Спасо-преображенского монастыря земское ополчение Минина и Пожарского отправилось на освобождение Москвы.

На территории Спасо-Преображенского монастыря находится звонница, наверх которой с упорством муравьев ползли туристы. Я скользнул в узкий холодный лестничный проем и начал восхождение, постоянно цепляясь за стены и задевая потолок головой. Но это того стоило – вид на город со смотровой площадки звонницы завораживал и пленил. Церквей было как боровиков в лесу, их купола сверкали и слепили туристов, вызывая восхищение и трепет. От экскурсовода мы узнали, что звонница является самой высокой в гордо, а звон ее колоколов доносится, до каждого грешника Ярославля.

В монастыре мы посетили книгохранительную палату, куда попал рукописный свиток «Слова о полку Игореве» найденный Мусиным – Пушкиным. Библиотека была маловата, размером с сельский клуб, видать не шибко народ тянулся к знаниям, добывая себе хлеб насущный. Обратил внимание на военное снаряжение татаро-монгольского войска и кольчугу наших воинов, которую мог одеть мой 12 летний сын, то ли предки мелковаты были то ли мы «подрастаем» на гамбургерах и салями…

В 1823 году Ярославль посетил император Александр I и увидел плачевное состояние волжского берега, который подмывался водами и обваливался в реку. Губернатор Безобразов А. А. ужаком искрутился возле императора, подсовывая ему «сметы» на строительство Волжской набережной в Ярославле. Дрогнул Александр I и выделил на эти цели губернатору с такой не простой фамилией, аж 200 тысяч рублей.

Волжская набережная была построена по проекту инженера Гермеса и в ходе стройки использовано 800 барж земли, 17 тыс. тонн бутового камня, большое количество железа и песка. Не знаю, были в ту пору откаты, но нынешние чиновники резвились бы на этом «проекте», как мыши в хлеву.

Видать воровали в те временна умеренного, так как по качеству и размаху набережная получилась величественная и амбициозная. Хозяйкой набережной стала незамысловатая круглая беседка с колоннами, где наши влюбленные современники устраивают целые фотосессии. Особой любовью я не к кому не пылал, но беседка мне понравилась своей простотой изящностью. Слегка порыкивая на чрезмерно долго обнимающуюся и целующуюся молодежь, я попал на «фото место», для запечатления столь милого строения.

Однако я не мог успокоиться, по поводу губернатора – Безобразова А. А., ну не может такая фамилия не отразится на человеке и его поступках. Тут я получаю информацию от экскурсовода, что в усадьбе и флигеле построенных для царских особ, не краснея жил сам Безобразов, успокаиваюсь и иду дальше…

Впечатляет церковь Михаила Архангела, которая по некоторым источникам была построена даже раньше Успенского собора…

Документы, дошедшие до наших дней говорят, что заложена она была в 1213 году Константином Всеволодовичем, в бытность его княжения в Ярославле. Далее у церкви была обычная судьба всех деревянных церквей Ярославля – она сгорала в огне городских пожаров и вражеских нашествий. Ныне существующий храм во имя Собора Архистратига Михаила строился очень долго в связи с пожаром в 1658 году. Зеленые купола церкви Михаила Архангела отличают ее других церквей, необычный добрый цвет, не дает пройти мимо отвлекая от мирского.

Церковь Николы Рубленого одна из самых изысканных и гармоничных построек города, сохранившаяся с ХVII века. Построена она была в 1695 году на средства посадских людей, занимавшихся судостроительством. Думали люди о духовном, а не только о Лондоне да Бентли. Я не говорю об Абрамовичах и Дерибасках с них есть, кому и на что спрашивать, а вот наш средний класс и чуть выше совсем обмельчал в поступках и делах духовных.

Нельзя не посетить Успенский собор, древнейшую каменную постройку города, заложенную в 1215 году. Позже он стал главным украшением и достоянием города. Дважды на месте ветхого, пораженного пожарами здания храма возводили новую церковь Успения Пресвятой Богородицы.

В 1937 году собор был взорван. Любили большевики это дело, сильно любили. К 1000-летию города Успенский собор в Ярославле вновь отстроен, внуками и правнуками тех же большевиков. Храм поразил своим величием и размерами, гигантские купола переливались на солнце, словно разговаривали с небесным светилом, только на известном им языке.

Описывать церкви и храмы неблагодарное дело, их надо видеть и чувствовать, передавать духовный контакт с ними бессмысленно, у каждого он свой особенный и индивидуальный. Кто-то смотрит на церкви как на архитектурные достопримечательности, некоторые рассматривают их как историю России, но большинство людей видят в них божий храм и источник веры…

На третий день нам предполагалась пешая экскурсия по городу. Мои ноги гудели как у загнанной лошади, тело ломало, как будто я попал под паровоз, в ообщем мой непривычный к длительным пешим забегам организм возмущался и бунтовал. Я проплелся за колонной несколько сот метров, понял, что сегодня я мало узнаю об истории Ярославля и, пожав руку супруге, развернулся в сторону отеля.

Экскурсия улетела лосиным шагом в глубь города, я же счастливый присел на лавочке и стал рассматривать беззаботных туристов и проезжающие мимо автомобили. Погода шептала – займи, но выпей. Таксист посоветовал мне украинский ресторан, куда я и был доставлен в течение 10 минут. Заведение поражало обилием национальных блюд и умеренной ценовой политикой. Пиво, хреновуха, украинские закуски, незаметно перенесли мой ранний обед в поздний полдник.

Не ожидая подлости со стороны мягко пьющейся хреновухи, встаю из-за стола и понимаю, что я заправлен указанным напитком по самые бакенбарды. Стараясь не шататься, выхожу на улицу, поймал такси и… понял, что забыл название отеля. Общими усилиями с таксистом мы идентифицировали мой отель, за что он получил московские чаевые. Однако мои беды только начинались…

Зайдя в отель, понимаю, что у меня нет карты от номера, а кроме этажа проживания больше ничего не помню, так ранее «провожатым» была моя супруга, уходили мы рано, а возвращались усталые, поэтому циферки на двери мне запомнить не удалось.

Блуждая по этажу, стараюсь восстановить в памяти месторасположение моего номера, но подлая хреновуха сбила прицел и ориентиры. Гуляя по коридору встречаю уборщицу, которой на плохом русском объяснил суть проблемы, что, мол, забыл ключ, а номер мой вот, ткнув пальцем, как мне казалось в «свою» дверь. Добрая женщина открыла дверь, и я увидел вожделенную кровать, на которую упал со скоростью торпеды…

Разбудил меня шум и крики, мой организм медленно включался, хреновуха тормозила зажигание… Придя в себя, понимаю, что попал в номер к нашим соседям, которые к счастью оказались нашими знакомыми.

Ошибся, кстати всего на одну цифру, а во всем виновата Украина и ее хреновуха.

ИСПАНИЯ, ИЮНЬ 2014.

Я думал, что я люблю корриду, оказывается – нет…

Вылазка в Испанию была запланирована на начало июня, когда аэропорты разбухали от пассажиров, суета, очереди, легкая давка и раздражительность среди пассажиров, становились нормой.

Супруга, которая должна была лететь всемсе с нами любимой собакой, не попала на наш рейс в связи «с зарегистрированным на нашем рейсе – котом!!!»: оказывается нельзя лететь собаке-моське размером с литровый пузырь в одном самолете с его пожизненным пушистым оппонентом– котом. Вот такие правила в авиакомпаниях.

Зная нудное Домодедово начал хитрить – регистрацию за тысячу рублей прошили через стойку для опаздывающих. Мытарства по Домодедово, где толком сесть негде, что складывается такое впечатление, что ты в Душанбе, мы пережили в бизнес зале за достаточно скромную сумму. Единственное огорчила пограничница… Про таких говорят – ну нет у нее мужика или у нее последний раз секс был в СССР… Долго всматривалась в мое лицо, спрашивала мой ли это сын, хотя в паспортах все было понятно – кто отец, а кто сын, интересовалась целю поездки и другой хренью, поняв что я раздражаюсь переключилась на сына. Вопросы типа – это твой папа, когда он родился, вызвали у меня откровенный смех, гестапо мать его…

Сын, насмотревшись в это летнее утро маленьких хитростей, захотел хит трика– сев в неудобное кресло эконом класса, сказал: «Пап, а давай, ты заплатишь и мы пересядем в бизнес класс». Но всему есть предел – весь бизнес занят и мы молча уткнулись в отрыжки технологий Аррlе и затихли на четыре часа.

Солнечное Аликанте, быстро двигающаяся очередь к доброжелательным пограничникам-испанцам. Вижу клетку со злополучным котом, из-за которого наша семья при перелете была разбита на два рейса. Пытаюсь шутить с владельцами. Но счастливые обладатели обычного серого помойного кота напряглись… Сообразив, что я шучу, поддержали меня, сказав что не только они «виноваты» в случившемся и показыли на другую клетку с котом. Вообщем получился почти полосатый «рейс».

Испанцы, не глядя в паспорта, штамповали печати, явно радуясь россиянам, которые будут закатывать деньги в их экономику, развивая гостиничный, торговый и ресторанный бизнес. Это не наши озлобленные девственницы-пограничницы огрубевшие от жизни и отсутствия любви.

Прибытие в дом расположенный в Кесаде, вызвало некоторое разочарование. Все дома, из-за отсутствия должного количества земли, находились в стыке с друг другом и при желании можно было спокойно наблюдать через невысокие заборы, за личной жизнью соседей. Вообщем, это не наша бескрайняя Сибирь и «экономия» земли была здесь понятна и очевидна, как снег зимой.

Соседи-бельгийцы с кучей детей, почти не стесняясь рассматривали новых соседей, как медведей в клетке. Кроме этого, они как павианы перекрикивались через наш дом с соотечественниками, жившими в этой же урбанизации.

Вокруг шла стройка, торчали краны, были видны кучи песка и камня, испанцы во всю штамповали дома эконом класса, для любителей тепла и солнца.

Осуществленная пробежка до озера Ла Мата через апельсиновые рощи, поразила большим количеством несобранных плодов, мусором и полным отсутствием работающих людей. Нефть, что ли испанцы нашли… Единственно обнаруженный мною пожилой человек, увлеченный стрижкой деревьев, был испуган увиденной потной гориллой с голым торсом, неоткуда взявшимся в гуще цитрусовых. Заикаясь, пользуясь полуанглийским и испанским, он показал мне направление к спуску на соленое озеро. Как таковых оформленных выходов к целебной воде не было, вокруг густо рос камыш. Не получив порцию заветной лечебной грязи, на полусогнутых, в резко наступившей жаре я аки заяц запрыгал между деревьями в сторону дома.

Легкий дискомфорт почувствовала и наша собачка породы русский той, которая мучалась от отсутствия зеленой травки. Вокруг выжженные кусты, искусственно высаженные пальмы и асфальт. Как известно собаки не пользуются туалетной бумагой, а приводят себя в порядок с помощью низкорастущей зелени, которой предостаточно в районе Карамышевской набережной г. Москвы. Первая попытка оправиться во дворе на искусственной траве, была для нее шоком, так как она травмировала известное место колючей пластмассовой подделкой. Я смеялся, супруга сочувствовала.

Рядом располагались известные многокилометровые пляжи Коста Бланки, отличающиеся песчаными дюнами и небольшой зеленой полосой вдоль них.

Выбираем симпатичное местечко Еl Моnсауо, т.н. полугородской пляж, между г. г. Гуардамар и Торревьехой. Однако при «позднем» выезде на море, стоянка была забита, на пляже отсутствовали туалеты и раздевалки. Особенно вызвала восторг испанская манера парковки– они не стеснялись парковаться до характерного удара о бампера впереди стоящего автомобиля, а будучи зажатыми, просто расталкивали прижавшие их авто.

Шумные испанцы располагались на пляже на принесенных раскладных стульях, прячась под зонтиками, громко разговаривали, курили «втыкая» бычки в песок. От их обедов, доставаемых из гигантских переносных холодильников, урны наполнялись быстро, а мусор с пляжа испанцы убирать не спешили. Вообщем Анапа, только вместо кукурузы и воблы, между отдыхающими сновали навязчивые негры предлагая все: от поддельных очков до сумок «гучи». Дополняли картину массажисты-вьетнамцы, тыкая в нос страшной картинкой человека, с которого сняли кожу со словами – «массаж». Кроме того ветер почти всегда дул с моря, образуя волны и мутя воду.

Как известно, в новых местах первые впечатления не всегда бывают объективные и позитивные, но через некоторое время ты осваиваешься, привыкаешь и начинаешь видеть приятное, находить комфорт и получать удовольствие.

С соседями я разобрался быстро. Сделав во дворе себе поляну из хамона, сыра и фруктов, я в два захода выпил бутылку красного вина, на что у меня ушло 6 минут. Соседи видя эту картину, заохали как филины и даже пытались аплодировать. Однако к концу моих посиделок, когда бельгийцы опять пытались перекрикиваться через мой участок, вспомнил понятные всем фразы на английском и достаточно внятно объяснил, что не надо орать как потерпевшим, через чужой двор. Довершили картину мои пробежки и таскание многокилограмовых камней на стройке, за которыми субтильные нидерландцы наблюдали с легкой настороженностью. Вокруг нашей урбанизации воцарилась относительная тишина и покой.

Стройка оказалась не той стройкой, какой мы ее привыкли видеть в России. Крупногабаритные машины работали тихо как мыши, рабочих было мало, а результат был виден практически каждый день. Слышал я, что не строят в Европе в период летних отпусков, но испанцы строили, однако они делали это «бесшумно», не вызывая раздражение у хозяев расположенных рядом домов.

Вспоминаю московский мусоровоз, который ежедневно в 6.00 – 6.30 тарахтит под моими окнами, мусорными баками как подбитый старый танк, поднимая пол района. Мне кажется за рулем мусоровоза сидит какой-то парень с периферии, получивший в детстве тяжелую психологическую травму, который таким образом мстит всем жителям Москвы.

Собака, как известно животное хитрое и живучее. Через некоторое время наша Анфиса нашла все таки клочок желто зеленой травы, который регулярно использовала в утреннее и вечернее время по «собачим делам». Кроме того, прямо вокруг нашей урбанизации водилось такое количество диких кроликов, что «наш тойчик» устраивала игры в салочки и догонялки, которые бесславно проигрывала, путаясь в сухих кустарниках и траве, на своих худых и длинных ногах.

На пляже в скором времени было выставлено предостаточно шезлонгов и шатров на любой вкус, в бары кроме вина и пива привезли фрукты, из которых делали экзотические коктейли. Испанцы, хоть и были болтливы и занимали целые бесплатные «семейные зоны» возле шезлонгов, но в целом являлись не конфликтными и доброжелательными людьми. С утра на море не всегда штормило и люди плавали далеко за буйки, на что ленивые испанцы-спасатели никак не реагировали.

Прикупив шорты и сделав один массаж на пляже, понимаю, что с местными «дельцами» надо срочно прощаться. Массаж проходил на жаре, вьетнамец вылил на меня пол литра противного масла и размазал его как жир по толстой индейке. Потом было изображено несколько массажных па, но мое тело, втрое больше вьетнамского, никак не отреагировало на жиденькие попытки его промять и я остановил это шапито. Самое интересное началось потом– масло не отмывалось, не отиралось ни песком, ни морской травой. Моя семья тихонько трещала по швам, от смеха наблюдая за очередными попытками отмыться от этой липкой непонятного содержания смеси.

Шорты мне впарил возле бара негр, после пару кружек пива. Они были красивого цвета, но совершенно не обладали прочностью, в связи с чем прощание с лиловыми труселями произошло быстро и скоропостижно.

В дальнейшем я смотрел на этих коробейников оловянным взглядом, а если кто пытался быть навязчивым, просто посылал его в пень. Видать эта братия, выучила такого рода фразы на всех языках мира, т.к. после известных слов они отскакивали и брели дальше в поисках новой жертвы. Кроме того полиция время от времени приезжавшая на пляж на квадроциклах!!! разгоняла одним своим видом всю эту торгующую и массирующую публику.

До озер мы также нашли дорогу и хорошие подходы и подъезды.

Соляные озера Ла Мата и Торревьеха расположены в природном заповеднике и имеют необыкновенно красивый цвет. Большое озеро, то, что ближе к Торревьехе, имеет розовый окрас, кроме того оно приобретает различные оттенки в зависимости от времени суток, погоды и угла, под которым вы на него смотрите. То, что поменьше, и расположено ближе в Ла Мате – зеленое. Оба озера являются источником соленого промысла и постоянно пополняются морской водой благодаря построенным каналам, сообщающим их с морем. Считается, что соляные озера Торревьехи – самое соленое место в Европе, не уступающее по своим лечебных свойствам Мертвому Морю в Израиле.

На озере Торревьехи люди так интенсивно мажутся грязью и плавают в соленой воде, как будто хотят жить вечно. Особенно преуспевали в этом деле русские – натираются грязью до цвета папуасов, сохнут, а потом по полчаса отмокают в воде, плавая как… допустим деревяшка, нетонущая в воде. Плавая в окружении соплеменников, я с дуру смыл грязь с лица, вода попала в глаз… Я взвизгнул как раненый сайгак, и поймал ощущения сравнимые с попаданием соляной кислоты в зрительный орган.

Вообщем жизнь стала налаживаться.

Получив изрядную порцию витамина Д, покраснев и устав от моря, мы начали изучать карту Испании и туристические маршруты.

Первая вылазка была осуществлена в Аликанте на корриду. В переводе с испанского соrridа имеет значение – «бежать» и «беготня». Вот и бегают бедные быки пока их не заколют шпагой…

В корриде участвуют быки особой породы, по своим физиологическим качествам близкие к туру. Быки выращиваются на специальных фермах, где животные не встречают людей и перед боем ему в загривок втыкается маленький цветной вымпел, т.н. «знак качества», по которому можно определить происхождение животного.

Коррида состоит из т.н. трех отделений. Пред началом основного кровопускания быка дразнят пару– тройку человек с команды (куадрильи) тореадора с помощью плаща, определяя таким образом физические и боевые качества животного. Кстати наш первый бык спасся от смерти, т.к. был абсолютно равнодушен к цветным тряпкам и мельтешащим людишкам. Под свист публики его долго загоняли внутрь арены. Вот тебе и вывод – «не быкуй по жизни».

Далее на арене появляется два конных пикадора, которые должны уколоть быка длинной пикой. Причем у шансов у быка достать разодетых щеголей практически нет – лошади защищены доспехами и конников страхуют пару человек с плащами. Пикадор должен, грубо говоря пустить кровь быку, чтобы ослабить его перед основной схваткой. Причем колют его несколько раз в область шеи и раны являются смертельными. Я так понимаю, без кровопускания, зрелище затянулось бы на неопределенное время, пока 450 килограммовая здоровая, не обескровленная махина, в конце концов не намотала на рога тореадора.

Во втором отделении выходят бандерильеро, которые шпигуют быка палочками с острием украшенными разноцветными бумажками (бандерильяс). Это так называемая «встряска» быка, т.к. после после «встречи» с пикадорами, бык в ближайшей перспективе должен умереть. Бандерильеро бежит навстречу быку и пытается воткнуть ему в спину два миникопья, чтобы своим ударом остановить многокилограмовое животное. Неопытных бандерильеро быки могут поднять на рога и отправить к праотцам, что и происходит с некоторыми смельчаками в течении года.

В последнем отделении выходит тореадор один на один с быком и начинается основной поединок. Изначально тореадор использует деревянную или алюминиевую шпагу, кусок красной тряпки и дразнит быка, следуя определенным правилам и демонстрируя свое искусство. Позже тореро берет стальную шпагу и возвращается к быку, с более серьезными намерениями. Дальнейшие действия тореадора направлены на то, чтобы с помощью красной тряпки, бык опустил голову и подставил ему спину для смертельного удара. Если удар выполнен не чисто, тореадор добивает быка специальной шпагой, которую вонзают в затылочную часть бычьей шеи, чтобы вызвать быструю смерть. Однако я стал свидетелем того, что тореро тыкал этой шпагой быка со скоростью швейной машинки, а сильное животное умирало долго и мучительно. Такого «профи» освистал даже я. В конце «представления» дохлого быка могут потаскать по арене на специальной повозке с мулами. Вот собственно и все.

Во время корриды испанцы кричали и бесновались как ведьмы на шабаше, я же сидел с видом чела, у которого ушла жена, которую он любил. Ну позже я понял, что публика на корриде – главный судья и от их реакции будет зависеть пойдет ли тореадор мести улицы или получит награду – ухо быка.

Посмотрев два однообразных убийства быков я какбы не взначай спросил у русскоговорящего соседа – сколько еще по времени будет это «прекрасное зрелище», ответ вверг меня в депрессию – «еще четыре быка». Я понял, что надо уходить огородами, моя семья со мной согласилась. Огородами не получилось и пришлось поднимать с мест испанцев, которые смотрели на нас с непониманием, а осознав, что мы уходим с корриды не досмотрев ее, я почувствовал в отношении себя легкую ненависть и испепеляющие взгляды.

Вообще боле эмоциональной нации я не встречал – во время нахождения в Испании проходил чемпионат мира по футболу и как известно испанская команда вылетела из турнира как пробка из шампанского. Я понял, что такое натуральный эмоциональный шок для целой нации – испанцы днем и ночью кричали и плакали как дети.

Дорога в Бенидорм, в парк Акваландия запомнилась мне тем, что в Испании не писают вдоль дороги, т.к. у них очень большие и уютные туалеты на заправках и в кафе, а на трассе находятся предупреждающие знаки о стоящих впереди радарах. Вспоминаю наших креативный гибддешников, которые как диверсанты прячут радары в старых машинах, в кустах и прочем придорожном хламе.

Сам аквапарк «Акваландия» – это гигантский комплекс водных аттракционов и развлечений для души и тела. На его территории, помимо аттракционов, расположено множество кафе, барбекю и пиццерий.

Для любителей экстрима есть водные горки «Каmiкаzе», «Вig Ваng», «Вlаск hоlе», одновременно на территории парка можно спокойно поплавать в бассейне с имитацией волн.

Не являясь любителем экстрима, мы с другом расположились в кафе возле бассейна с волнами, а детей с женами отправили на разведку.

Прохладное пиво под радостные и одновременно испуганные крики отдыхающих лилось легко и быстро. Горки нам нужны были как гусеницы сапоги и мы время от времени окунались в бассейн, где большинство купающихся были подростки и люди в возрасте. К обеду пришли усталые, но счастливые дети. Жены недовольно посмотрели на пиво и оценили наше состояние коротким словом – «тепленькие».

Однако я не догадывался, что большое количество пива придает смелости. Ближе к вечеру мой товарищ дрогнул – после нескольких обвинений сына в трусости, молча встал и твердым шагом с блестящими глазами пошел к крутой горке. Я пассивно наблюдал за его подъемом по ступенькам на вверх горы. Однако глядя за его полетом, у меня проснулся адреналин и на плечах появился плащ бэтмана.

Я тоже захотел совершить подвиг в мирное время и пополз на вершину горки. Поднявшись на площадку и посмотрев вниз – я понял, что совершил ошибку – горка была очень крутая, люди обступившие бассейн казались воробьями. Меня попросили встать на площадку из твердого прозрачного пластика, чтобы потом резко ее открыть. Мои попытки закосить путем ссылки на мой вес («биг», «ван» -«фо» -«зирро») не увенчались успехом и я, проклиная радостного испанца, встал на эшафот… Дальше я толком ничего не помню, т.к. практически потерял сознание от собственного крика. Очнулся я в бассейне для «приземлений», вокруг которого, стояла мокрая смеющееся толпа. Позже моя супруга рассказала, что я за счет веса набрал дикую скорость и на момент соприкосновения с водой летел как торпеда, выпущенная из подводной лодки, люди не успевшие оценить опасность, попали под град брызг со своими айфонами и фотоаппаратами.

Последним нашим путешествием был Порт Авенту́ра, крупнейший парк развлечений в Европе, расположенный в районе Таррагоны.

Поездка в Порт Авентура началась с того, что мы поехали «сдавать» нашу пародию на собаку – вышеуказанного русского тоя в гостиницу, расположенную в районе населенного пункта Ориуела. Вся эта процедура сопровождалась слезами со стороны моей супруги, т.к. эти две брюнетки фактически стали неразлучными подругами – вместе спали, гуляли, катались на машине. Мне кажется, со временем они начнут разговаривать и сплетничать, т.к. эта моська «обращаясь» к супруге, с какой либо «собачьей просьбой» издает явно не собачьи звуки, похожие на хрюканье вальдшнепа на перелете.

Когда мы увидели гостинцу, поражен был даже я – бетонный пол и стены, на полу пластмассовое корытце для сна. Тюрьма вообщем, я тут же начал стебаться и придумывать статью УК, по которой мы садим нашу любимую Анфису на кичу. Однако супруга прекратила мое ерничество, посмотрев на меня взглядом гаргонны, однако я не окаменел, а поплелся к машине, когда она побежала покупать своей любимице вкусняшки, игрушки и «коврик для сна» в ее камеру. Любопытно смотрелась наша шавка размером с видеокамеру на фоне овчарок и лабрадоров.

Порт Авентура состоит из собственно парка аттракционов, аквапарка, нескольких отелей, полей для гольфа и пляжных клубов. В центре территории располагается огромное озеро и парк делится на 6 тематических зон: Средиземноморье, Дикий Запад, Мексика, Китай, Полинезия и детская страна «Сезам».

Пройдя по территории парка у меня закружилась голова, просто глядя за тем каким испытаниям, подвергают себя люди за собственные деньги.

Горка «Бешеный Червяк», несет людей решившихся прокатиться со скоростью 135 км/ч, разгоняясь до этой величины за 3 секунды! В зоне Мексики можно испытать свободное падение с высоты 100 метров на «Кондоре Хуракане», одном из самых высоких аттракционов Порта Авентуры: желудок при этом сокращается до минимума, а дышать и вовсе перестаешь. Но, пожалуй, самый популярный экстрим парка – китайский «Хан-Дракон» – километровая в длину и 45-метровая в высоту горка, наклоняющая вагончики с пассажирами под всеми углами на скорости 105 км/ч.

Побродив между этих развлекательных монстров, я уже получил порцию адреналина размером с ведро. Начался дождик, многие горки перестали работать, образовались очереди, а отдыхающие все прибывали и прибывали. Мой сын с жестокостью римского легионера тянул меня на китайский дракон.

Я сослался на большие очереди, предложил покататься на кораблике, и сын уныло побрел на «старческую» водную прогулку. Народу набивалось, на самые востребованные горки электронное табло показывало до часу ожидания. Я завершил свой вояж попыткой удержаться на быке, но механическая зверюга, скинула меня с ненавистью разъяренного гладиатора. Потирая бока и ссылаясь на «развлекательную» травму, я побрел в бар.

Через некоторое время ко мне присоединился мой товарищ, который также был сыт визуальной экскурсией по парку.

Смелость пришла вместе с коньяком. К вечеру отдыхающие не проживающие в отелях начали разъезжаться, очереди поредели и потянуло русскую душу, вместе с залитым в брюхо Хенесси, на подвиги.

Бешеный червяк понес меня с вышеуказанной 135 км скоростью, перемешивая в желудке хамон и коньяк. Я орал до красноты на гландах, вцепившись мертвой хваткой в страхованные обручи, прося все небесные силы чтобы это «развлечение» быстрее закончилось. Шатаясь, с синевой на пальцах я выпал с кресла. Состояние было как будто я наелся бетона…

В дальнейшем мои просьбы были услышаны богом аттракционов и когда мой сын усадил меня в кресло китайского дракона оказалось, что страховочный ремень на мне не сходится и я под смех отдыхающих был высажен на твердую почву, а оставшаяся публика улетела в вечерню мглу наворачивать петли в погоне за рвотными рефлексами.

Вечернее шоу было феерично и красочно, нескончаемой колонной шли сказочные персонажи во главе с ненавистным китайским драконом, а на озере «забили» фонтаны, ярко освещая небо… Был настоящий праздник – на душе стало тепло и легко… Дабы не потерять это состояние мы переместились в кафе к другу хенесси.

Вообщем Испания не Россия, но и Россия не Испания. После полутора месяцев в жаре и засухе захотелось березок и дождика, что и предоставил нам в полном объеме август месяц в Москве.

БЕЛОРУССИЯ, НОЯБРЬ 2014.

Охота дело спорное, часто из нашего современно-расслабленного общества раздаются выкрики – «живодеры», «убийцы». Однако на протяжении всего развития человечества гомосапиенс брал в руки дубинку и шел проламывать голову братьям нашим младшим, так как хотелось кушать. Со временем отпала необходимость мочить мамонтов, но графы с собачками продолжили гонять лис по лесам и стрелять перепелов да оленей.

Охоту любили все – от великих русских писателей до лидеров компартии СССР. Чего только стоил Хрущев Н. С. и Брежнев Л. И. Последний умудрился притащить в Завидово даже Фиделя Кастро, который от холода, ушанки на голове и непонятного оружия в руках, был слегка растерян.

Тургенев писал своему другу известному французскому писателю Гюставу Флоберу «…охота – единственная страсть, которая у меня осталась». Вокруг Тургенева сложился охотничий кружок – «трапперов», из более молодых писателей, а в дальнейшем известных литераторов – Н. А. Некрасова, А. А. Фета, А. Н. Островского и Л. Н. Толстого. В общем, в точку сказал Сергей Аксаков – «Охота пуще неволи».

В настоящее время общепит работает исправно, колбасных заводов достаточно, макдональдсы и сникерсы зарабатывают миллиарды. Казалось бы чего? Сиди брюхо набивай, да килограммы считай. Да вот нет – тянется рука современного человека к оружию, к т.н. «бессмысленной охоте» и никак ее не убрать из нашей жизни, т.к. охота и является частью нашей жизни. Впилась охота в нас, как вошь в бомжа.

Однако представителей «гринпис» и прочих зеленых или зеленеющий, просьба отложить сей скромный труд, написанный по дороге из Белоруссии в Москву, дабы не портить свои драгоценные нервы.

В ноябре 2014 года группа из трех охотников направилась уже известным маршрутом в ООО «Торока» пос. Клинцевичи, Петриковский район, Гомельской области. Из развлечений – дикие пробки вокруг Брянска, шансон, шоколадки на заправках и разговоры не о чем. Незаметно очутились на территории Белоруссии.

Люблю я Белоруссию за ее чистоту, порядок и хозяйственность. Коровы на пастбищах, вспаханные поля, работающая на них техника и приличные дороги. Люди добродушные, приветливые, гостей Республики всегда радуют вкусной, недорогой едой с ее незабываемыми драниками и грибными супами.

Одновременно я немножко боюсь Белоруссии – за однообразно покрашенные нелепыми цветами заборы, за которыми прячутся ветхие дома, за отсутствие дорогих машин на дорогах, за ее «усредненность» и однообразие.

В выходной день в пригороде Гомеля не работал ни один банк, ни один обменник и мы вынуждены были доехать до железнодорожного вокзала города, где отстояли в очереди полчаса, чтобы получить заветные зайчики. Работать так работать – отдыхать так отдыхать!

С задержкой прибываем на охотничью базу, где гостеприимный хозяин накрыл стол, смахивающий на свадебное застолье. И вот началось единение братских народов за добрыми закусками, да нескончаемой зубровкой…

Стук в дверь в 4.00 утра показался мне ударами молотка по голове. Девушка, молотя в дверь ногами и руками, забавно кричала – «на охоту!». В голове промелькнула мысль закосить, сославшись на страшную болезнь, но охотничьи инстинкты и желание не выглядеть слабаком, взяли свое.

На столе нас ждали легкие закуски, чай, страдающих ждала водка и «с собойчик» на охоту, куда входит джентльменский набор – сало, лук, картошка, яйца, вода и водка.

Дорога неблизкая, на хозяйском джипе минут 40 в темноте, и тишине, и молчании, т.к. слово абстиненция никто не отменял. Пересели в буханку и по лесным ухабистым дорогам поехали в сторону водоема. Наши тела кидало на кочках, как мячики для пинпонга и мы бились своими, тяжелыми от зубровки головами о крышу буханки, что не придавало свежести организму. Ветки нещадно хлестали бока автомобиля, под колесами захлюпала вода.

Наконец двигатель заглох, и мы, как побитые собаки, начали выползать из российского чермета. Натянув ОЗКа, последний рывок по воде и вот качественная засидка, больше похожую на маленькую лесную комнату– старались белорусы.

Было темно, утки крякали со всех сторон, как будто у нее был митинг или свадьба. Я застыл в преддверии рассвета, обложившись патронами и расставив все из пакета под названием «ссобойчик».

Темнота уходила медленно, как любимая после незабываемой ночи. Любуюсь природой – яркие звезды, блики на воде и не замечаю, как сереет небо, и как пошла утка. Быстро включаю манок и застываю от увиденного. Пернатые пикировали возле меня как пчелы возле сахара, от неожиданности я просто застыл и несколько минут просто наблюдал за массовым летом утки. Через некоторое время я вышел из ступора, застучало мое бенелли, и раздались первые шлепки от падения тушек в воду.

Подранков почти не было, утка шла близко, в большие стаи не бил, выбирал одиночек или небольшие группы. Не зря белорусы предупреждали – бери больше патронов – не хватит. Начал экономить, ждал только «верняк». А «верняк» шел каждые пять минут, перестал всаживать пятаки (пять патронов) и после двух выстрелов– если не было результата прекращал стрельбу. Адреналин прямо фонтанировал, плече слегка болело от нескончаемых отдач, богиня охоты – Артемида была явно со мной.

Рассвело, картина была фасмогорической – туман неровно покрывал воду, из воды торчали неправильной формы деревья и камыш. Казалось на одном из бугорков, я увижу водяного, который сделает мне замечание по поводу моего вторжения в его угодья и поднятого шума.

Утки стало меньше, количество налетов сократилось, но пернатые с перерывами заставляли меня прикладываться к бенелли. Утка пошла высоко и осторожно, обычно делая перед посадкой круг, а то и два. Если они меня не замечали, то итальянская пятизарядка наказывала некоторых из стаи за их невнимательность. Обратил внимание, что некоторые, обычно небольшие группы, без всякого опасения прямо шли на высадку, как будто они перебрали в баре для пернатых и забыли об осторожности. В этом случае удавалось сбивать и по две и даже по три штуки за налет.

Появилось время позавтракать, но пару раз с набитым ртом подскакивал и стрелял, т.к. не мог пропустить почти садящихся на голову уток. Жадность была наказана – хватать ружье, жуя сало, было слегка опрометчиво, оступился и чуть не рухнул в воду.

Появилось солнце, подошли егеря, и мы начали собирать утку. Я откровенно косил, выйдя на берег, прошелся метров 100, и начал счастливый отмечать удачную охоту «ссобойчиком».

Отдохнув от утренней охоты, после сытного обеда щуками да голубцами из дичи, в ночь решили ехать с подхода на оленя. Управляющий хозяйством уверял, что «зверя много, браконьерства нет, а лицензия на оленя, для белорусов дорогая».

В том, что руководитель ООО «Торока» не лукавил, я убедился через сорок минут, выйдя на указанную им поляну. Хоть и было прохладно – я остался в летнем охотничьем костюме и одел, мягкие кеды, чтобы издавать меньше шума при подходе к зверю. В прицеле я увидел два силуэта, один из который был по – больше, а два поменьше. Поняв, что это олени – самец и две самки я начал подкрадываться словно хищник.

Сердце стучало от напряжения, тек соленый пот, заливая глаза, которые я не протирал, чтобы не производить лишних движений. Я был похож на гепарда, очень большого гепарда, весом 145 кг. Правда вместо когтей и скорости у меня был карабин Меrкеl RХ Неliх, ночной прицел и патрон калибра 308.

После каждых пару шагов я замирал и превращался в живую статую, дабы не спугнуть животных, которые паслись возле опушки леса. Подняв очередной раз, карабин понимаю, что я на расстоянии выстрела и замираю, чтобы отдышаться, расслабить руки и тело, т.к. стрелять мне придется стоя, без всяких упоров и треног.

Пауза затянулась я начал остывать и почувствовал прохладу– пора. Поднял карабин, поймал в прицел лопатку и самца и плавно потянул спусковой крючок, раздался выстрел. Мощный олень прыгнул в лес, в прицел я больше ничего не видел… Я был на грани паники и побежал к месту, где паслись олени. Сзади замелькал дальний свет джипа – на выстрел ехал старший егерь. Фонарика не было и мне оставалось ждать машины. Я нервничал, но сделать не чего не мог – просто стоял на месте, где паслись животные, чтобы с него начать поиск.

Через несколько минут вооружившись, мощным фонарем мы пошли в лес. В ожидании результата охоты я пер в густую чащу как слон, ломая ветки и спотыкаясь о поваленные деревья. Промах для меня означал позор и возможно оплату подранка. Дело было не в деньгах, хотя и в них тоже, но больше хотелось сохранить лицо добытчика, после сегодняшней удачной охоты на утку. И вот свет фонарика вырвал тушу оленя, которая выглядела в темноте как большая гора, я облегченно вздохнул. Не смотря на точное попадание, олень пробежал в лес на 20 метров. Обойдя тушу, мы поняли, что вдвоем нам его не вытащить. Егерь быстро вскрыл живот мертвого животного и по лесу распространился специфический запах…

На его вопрос – поеду ли я на базу за помощью, ответил отказом, захотел полюбоваться ночной природой. Одев теплый охотничий бушлат и взяв сигареты, я смело шагнул в ночной лес. Не знал я тогда, что я совершаю ошибку…

Расположившись возле туши, я курил, радовался трофею и наслаждался тишиной осеннего леса, от которой звенело в ушах. Темнота была полная, кроны деревьев не пропускали даже слабый свет, идущий от терявшейся в облаках луны.

Меня окутала сонливость и я задремал, прислонившись к дереву. Вдруг из леса раздался неожиданный вой, подскочив как испуганный тушканчик, я больно ударился головой о толстую ветку. Застыв и перестав дышать, начал вглядываться в кромешную тьму, сердце забилось как у зайца. Когда вой повторился, понял что это волки, учуявшие запах крови оленя.

Включив ночник, дослал патрон в патронник и начал смотреть по сторонам. Вокруг были деревья и в прицел, ничего не было видно. Через некоторое время вой раздался левее и гораздо ближе, в животе похолодело – из средств защиты своего тела и туши оленя у меня был ай фон и два оставшиеся патрона. Судорожно схватил телефон, однако он не показывал не одной антенны– связи нет. Использовал чуду аррlе в виде фонарика – стало еще хуже – слабый свет выхватывал из леса картинки, ассоциировавшиеся у меня с фильмами ужасов. Неожиданно вой раздался одновременно со всех сторон, я понял, что это большая стая, которая окружила меня и тушу оленя со всех сторон.

В такие ситуации попадаешь нечасто, но интуитивно я понял что надо обозначаться перед волками и как-то «заявить», что у туши уже есть хозяин. Пальнув из карабина вверх, включил мигающий свет на телефоне и заорал во все горло – «врагу не сдается наш гордый Варяг». Наверное, это дико смотрелось со стороны, но волков это подействовало, вой начал раздаваться все дальше и дальше.

Прибывшие егеря выслушали мой сбивчатый рассказ абсолютно спокойно, один из них подражая волку завыл, далеко из леса раздался ответ. Матерясь о том, что волки могут «порезать» зверя и завтра придется «обкладывать» стаю флажками, они тащили зверя к машине с прицепом. Я шел на ватных ногах за егерями, даже не сообразив, что им надо помочь.

Вот так будучи охотником, я почувствовал себя добычей.

ПАРИЖ, ДЕКАБРЬ 2014 ГОДА.

Незаметно подкралась не юбилейная дата – 46 лет, встречи с ней я особо не ждал, но она неизбежно наступала своим некрасивым, большим, пугающим сочетанием цифр. Расстраиваться не стал, однако задумался – намедни вроде 45 ть отмечал, а вот уже единичка прилетела…

С годами время набирает обороты как спорткар Порше и толкает тебя вперед, как Роналдо бьет по мячу. Жизнь проносится, словно в калейдоскопе событий, причем события, даже приятные, воспринимаются как само собой разумеющееся и проходят с меньшим выделением эндофиринов и улыбок на лице.

Рестораны, дома отдыхов и банно-прачечные комбинаты пройдены в молодости. Отмечать дату не хотелось, поэтому я решил – как пойдет…

Однако красивый сюрприз сделала любимая супруга, сообщив за несколько дней до заветной даты – «ничего не планируй, мы на твой день рождение летим в Париж». Удивляться я перестал давно, ну тут я присел на все свои конечности, словно кролик от миски морковки.

Оказывается бонусный налет миль в Аэрофлоте, позволил супруге приобрести 2 билета в бизнес класс, а гостиница возле Лувра с помпезным названием «Эдуард VII», на три ночи обошлась ей в вполне приемлемую сумму.

Озвученная программа меня слегка испугала, звучала она как лошадиный забег: Эйфелевская башня, Лувр, Мулен руж, Версаль, собор Парижской богоматери и Дом инвалидов.

Я вздрогнул, но начал собираться…

Шереметьево, табло сообщает, что наш рейс отменен. Легкая паника, выяснение ситуации у стойки Аэрофлота, оказывается – любимая компания в кризис объединил два рейса. В ожидание вылета мы коротали время в зале бизнес класса, где время от времени я тушканчиком прыгал к стойке со спиртным, благо оно было бесплатным. При посадки в самолет, я уже любил Париж сильно и беззаветно…

Время в полете пролетело незаметно и вот аэропорт Шарль де Голля, все по-европейски быстро и вежливо. Русскоговорящий таксист на приличной машине повез нас в сторону Парижа, активно обсуждая все новости и жалуясь на уменьшение потока туристов из России.

Проезжаем мимо знаменитого Конкорда, который застыл на постаменте как большой корабль НЛО. Конкорды летали до 2000 года, пока в том же Шарль де Голле при взлете не разбился один из 20 произведенных сверхзвуковых самолетов. После чего символ победы европейской конструкторской мысли над гегемонией американских «Боингов» прекратил свое существование. Замечу, что российский аналог Конкорду– ТУ – 144, также бесславно прекратил свое существование после двух катастроф.

По мере приближения к центру Парижа, начинается ощущаться его неповторимая красота и ни с чем несравнимый изысканный стиль. Великолепие зданий и сооружений очаровывает, даже достаточно равнодушных к архитектуре людей. Увидев Эйфелевскую башню, я издал звук похожий на крик морского котика.

Вообще о Париже можно говорить и спорить до окончания слюни, до хрипоты, до драки. Париж – город-мечта, город-легенда, город-сказка. И как известно, каждая сказка где-то и когда-то начинается…

В 52 году до нашей эры Юлий Цезарь со своей победоносной армией достиг Галлии, которая находилась на территории современной Франции, где обнаружил многолюдные поселения, посевные земли и мягкий климат. Любовь Цезаря к Галлии обошлась местным племенам 300 летним правлением Рима с регулярными поборами в виде сборов налогов. Рим был серьезной организованной «преступной группой», спорить с ней было бесполезно и опасно.

В конце третьего столетия из-за Рейна пришли кровожадные германские племена и Лютеция (старое название Парижа) была разграблена и разорена. В дальнейшем германские племена франков регулярно «навещали» Париж явно не в роли туристов, а с топорами и мечами. Король франков Хлодвиг, в конце V века даже сделал город Париж столицей своего королевства.

В дальнейшем пальму первенства по грабежам Франции подхватили викинги. Мне, интересующемуся походами викингов и берсерков, хорошо известен случай, когда в 845 г. великий ярл Рашнар Лодброк вышел в море на 120 боевых ладьях с целью покорения франков. В его дрекарах находилось шесть тысяч бесстрашных викингов, которые не боялись смерти и считали, что павшие в бою попадают в царство бога Одина. В результате этого похода Западная Франция была разорена. В том же 845 г. Лодброк захватил Париж, за возвращение которого он потребовал колоссальный выкуп. Для убедительности Рашнар повесил 111 пленников, на островке посреди Сены на виду у оставшихся на другом берегу франков.

С начала нового тысячелетия Париж окончательно становится столицей Франции и короли начали покидать Орлеан и лосиным шагом перебираться во дворец на острове Сите.

История Франция полна войн, восстаний и революций, которые изложены и описаны от Википедии до монументальных научных трудов, поэтому я остановлюсь на собственных скромных впечатлениях и зарисовках…

Хочется лишь отметить роль префекта Жоржа Османа в развитии Парижа, о котором с вожделением два дня распиналась наш экскурсовод. Эта незаурядная личность в середине ХIХ века, находясь на должности префекта города внесла огромную роль в вид современного Парижа. Барон Осман ломал и строил, строил и ломал. Под руководством префекта было разрушено много кварталов и домов, на месте которых были проложены широкие проспекты и бульвары, раскинулись многочисленные сады и парки. Освещение города, улучшение системы водостоков и централизованное водоснабжение всех домов, заставляло приезжих восторгаться Парижем, численность населения которого превысила миллион жителей.

Закинув вещи в гостиницу, пешком идем до рекомендованного рыбного ресторана, где моя супруга с задатками матерого гурмана заказывает дюжину устриц. Долгое время я относился к устрицам как нечто несъедобному и противному, но позже начал их пробовать во Вьетнаме, Камбоджи, Кубе и Испании. Особого вкусового восторга я не испытывал, но когда моя супруга нашпиговав «французскую» устрицу лимонным соком дала мне ее попробовать, мой организм охватил гастрономический шок. А добавить к этому белое французское вино, то по итогу получается… еще одна заказанная дюжина устриц.

Счастливые, в наступившей темноте едем к Эйфелевской башне, которая эффектно подсвечивается, выглядит величественно и неповторимо. Снизу башня смотрелась как гигантский джин, выпущенный с сосуда Соломона, одетый в святящееся платье.

Посетить сие творения человеческой мысли я мечтал с самого сопливого детства, вырезав из журнала фотографию башни и время от времени рассматривая ее вместе с другими «запрещенными» в СССР фотографиями – от карате, до элементов календарной эротики.

Со временем к желанию просто посетить башню примешалось хамское желание с нее плюнуть, наверно сказывалось комсомольское и партийное воспитание, где капиталисты представлялись мне временной уродливой ветвью человечества.

Эйфелевская башня – металлическая башня в центре города Парижа, самая узнаваемая архитектурная достопримечательность, о которой не знают только арктические медведи. Возле входа нас встретила внушительная очередь, которая активно двигалась к кассе, где с каждой шляпы срубали по 25 евро за возможность посетить архитектурный изыск Густава Эйфеля. Наглели местные темнокожие малолетки, которые пытались просочиться через законопослушных туристов, но после вина я стал смелее и перегородил проход всей своей скромной массой. Темнокожие запищали, но в конфликт с русским великаном вступать не стали.

Стоя в очереди и слушая гида я узнал, что башня была построена по «случаю» – как «вход» на парижскую Всемирную выставку 1889 года. Кстати этот бизнес проект «отбился» за время выставки и я уважительней стал, относится к серому слову – инженер. Через 20 лет после выставки башню планировали снести.

Эйфель был профессиональным конструктором и построенная, по его проекту башня, несмотря на свою высоту, устойчива и прочна, Отклонение её вершины даже при самых сильных порывах ветра не превышает 12 сантиметров! Если не ошибаюсь, вершину нашего Останкино при сильном ветре кидает из стороны в сторону на несколько метров.

Были моменты, когда уже создавались «бригады» по превращению детища Эйфеля в груду металлолома. Спасательным кругом для творения французского инженера стало появление радио и соответственно необходимость размещения передающих антенн на высоте. Позже использовать высоты башни стало телевидение и метеослужбы, а в настоящее компании сотовой связи.

Башню много раз перекрашивали в разные цвета, словно школьники баловались на уроке – от жёлтого до красно-коричневого, в конечном итоге остановились на бронзовом.

Поднявшись на самую верхнюю смотровую площадку, мы испытали восторг и благоговение… Чистый вечерней воздух позволял наслаждаться освещенным вечерним Парижем на все 360 градусов. Как на ладони были видны многие достопримечательности Парижа – от мини Статуи Свободы, которая установлена на Лебедином острове до дворца Шайо.

Можно ли заблудиться на Эйфелевской башне? Да, если ты слегка пьян, счастлив и не хочешь стоять в очередях к лифту. Чтобы подняться на самый вверх башни надо сделать две пересадки, соответственно путь назад предусматривал такую же последовательность. Желающих спуститься было не меньше чем подняться и мы с супругой решили идти по лестнице. С каждым пролетом силы слабели и решили скоротать время в кафе, где познакомились с двумя девчонками – студентками из Латвии. К русским в отличие от президента страны – Дали Грибаускайте, прибалтийки относились хорошо, а дружба стала еще крепче, когда я угостил их вином. Плевать с башни я не стал.

Мечты сбываются и без Газпрома – в свое 46 – летие я проснулся в центра Парижа, одел майку Мr. Рrеsidеnt и пошел на завтрак. Сонные парижане и прочие гости отеля в испуге отпрыгивали от русского мишки весом 145 кг шедшего по узким коридорам гостиницы с портретом Путина на груди. По – барски на ломаном русском заказываю себе в баре превосходное шампанское. Супруга обьясняет, что у меня день рождение и мне разрешают пройти в общий зал для завтраков со спиртным из бара. Получив щедрые чаевые, французы обслуживают красиво – шампанское в ведерке со льдом, подарок от отеля и официант, приносящий хамон и круассаны с общей «раздачи».

7.30 утра, постояльцы гостиницы не понимают с чего это русские напали на шампанское, но я не заморачиваюсь и поднимаю себе настроение французской шипучкой. Просьбу о второй бутылке резко пресекает супруга – у нас экскурсии, а вечером – Мулен Руж.

За два дня Париж не увидеть и не познать, даже на мышиный хвостик. Но наш индивидуальный экскурсовод старался, и вот закружился калейдоскоп экскурсий…

Скажу честно – Марсово поле, Елисеевские поля, Лувр и Статую Свободы мы увидели только из машины.

Первая остановка – Государственный Дом Инвалидов, название для меня странное, хоть я и заканчивал военное училище. Оказывается Людовика ХIV в конце VII века устал смотреть на расплодившихся в Париже попрошаек, большенство которых состояло из бывших военных и решил построить для них шикарное гетто. Одновременно этим сооружением он отдавал дань уважения заслуженным армейским ветеранам и планировал поднять престиж военной службы.

Это был один из первых инвалидных домов в Европе, который впечатлял своими размерами – 400 на 450 кв метров.

В начале ХVIII парижский Дом Инвалидов дал кров первым тысячам ветеранов различных войн. С годами количество проживающих в доме Инвалидов увеличивалось, однако это был далеко не санаторий, жизнь обитателей протекала по военному – были созданы условные подразделения с командирами, существовал распорядок дня и работы. Существовал даже караул и карцер. Не такой я хотел бы видеть свою пенсию… Но и такую пенсию надо было заслужить – для того чтобы попасть в Дом Инвалидов, солдатам и офицерам надо было отслужить в армии не меньше 20 лет.

Безусловно, особую атмосферу Ансамблю Инвалидов придают хранящиеся здесь останки Наполеона Бонапарта, привезенные из острова Святой Елены. Интересный момент – прах известного полководца укрыт в шести гробах из разных материалов, сложенных один в другой.

Не забыл о себе «инициатор» строительства Людовик ХIV, которого мы увидели над главной аркой дома Инвалидов на скачущем коне…

Собор Парижской Богоматери известен мне с детства – не любитель зарубежной классики в рамках советской школьной программы, я тем не менее, с удовольствием прочел о Эсмеральде ее чувствах к капитану Фебу, о безответной любви звонаря Собора Парижской богоматери и трагическом конце красавицы и Квазимодо.

Виктор Гюго, написал в предисловии к роману – «Одна из главных целей моих – вдохновить нацию любовью к нашей архитектуре». В то время готический собор Парижа собирались снести, однако выход произведения во Франции, а затем во всей Европе, подтолкнул французов к созданию движение за сохранение и реставрацию готических памятников.

Собор Парижской Богоматери католический храм в центре Парижа, расположенный в восточной части острова Сите. В строительстве собора принимало большое количество архитекторов, поэтому храм несет на себе разные стили и архитектурные оттенки. Величественный собор в течение многих веков служил местом проведения королевских мероприятий от браков до похорон.

Все эти торжества проходили под крышей собора, которая выполнена из свинцовых плиток, уложенных внахлест, а вес всей крыши составляет 210 тонн! Поражает, что в храме нет настенной живописи, и единственным источником цвета являются многочисленные стеклянные витражи.

Как известно Францию содрогали революции, а вожди восстаний ничего созидательного не несут, а только ломают и рушат. Робеспьеру с его шайкой, чем-то не угодил собор и полетели с его фасада фигуры и статуи…

В ХIХ веке храм начал восстанавливаться и на его фасаде появились гаргулии со страшными мордами, которыми украшена верхняя часть собора. Я рассматривал их долго, до появления легкого мистического чувства страха. Химеры, статуи фантастических существ, также выглядели угрюмыми и опасными.

Подняв голову можно увидеть дубовый, покрытый свинцом шпиль собора высотой около 100 метров. Основание шпиля окружено четырьмя группами бронзовых статуй апостолов. В соборе находится большой колокол, звонит очень редко и не удивительно – весит он 13 тонн, устанешь раскачивать. Остальные колокола звонят в 8 и в 19 часов. В храме играет немыслимый орган, от звуков которого впадаешь в стагнацию и начинаешь думать о вечном.

Самой главной реликвией собора и всего христианства является хранящийся здесь – Терновый венец Иисуса Христа. До начала тысячелетия венец находился в Иерусалиме, откуда его перевезли во дворец византийских императоров в Константинополе. Потом его продавали, закладывали, пока он не очутился в соборе.

От увиденных красот города и мегобайтов информации я начал трещать по швам и из меня пошел дым. Стабилизировать организм мы пошли в уже известный ресторан, где подаются великолепные устрицы и прекрасное вино. Морские моллюски и пару бутылок искрящегося напитка привели нас в чувство и настроили на новые подвиги в мирное время.

Незабываемый праздник – это день рождение, проведенное в кабаре Мулен Руж. Воспоминания будут будоражить меня если не всю жизнь, то очень долгое время.

Интерьер кабаре поражает коллажем восточного и европейского, миксом разных стилей, сочетания антиквариата и модерна. Ты как Алиса попавшая в страну чудес, как индеец с бусами. Чувства смешанные – от радости до гордости, от боли в зубах до холодка в животе, хочется смеяться и оставаться серьезным одновременно.

В кабаре стоит дух загадочности и таинственности, здесь демократичная обстановка – можно пить французские вина и наслаждаться деликатесами, танцевать или читать книгу.

Визитной карточкой кабаре является ревю «Феерия» со знаменитым канканом, в котором задействованы около роты танцоров, двух вагонов костюмов и роскошные декорации.

Блёстки, стразы, цветные перья, необычайной красоты девушки с изящными фигурами продолжают погружать тебя в мир удовольствия и счастья. Танцовщицы исполняют канкан с манящими взглядами и криками, вверх взлетают юбки, обнажая точеные ножки с красными подвязками.

На сцене показывают фокусы, виртуозно катаются на роликах, показывают гимнастические трюки. Внимание публики приковано к сцене, равнодушных в зале нет, стоит атмосфера бесконечного праздника.

Кажется уже предел… но на сцене появляется аквариум, в котором девушка купается со змеями, публика неиствует.

К сожалению, абстиненция есть даже в Париже. Утро следующего дня наступало на меня заграничной головной болью и легкой парижской слабостью. Тело требовало отдыха и пива, однако нас ждал Версаль.

Я поставил условие поеду «через магазин». Сторговались с супругой на вине. Русскоговорящий водитель не удивился компактной упаковке, в которой находились 6 маленьких бутылочек красного вина с удобной откручивающейся пробкой. До Версаля я открутил две пробки и запели птицы и зажурчали ручьи.

Версаль оказался дворцово-парковым ансамблем Франции, бывшей резиденцией французских королей, ныне являющимся пригородом Парижа.

По словам экскурсовода ранее это было унылое и малопривлекательное место в виде деревушки Иль-де-Франс Версаль через которую проходила дорога в Париж.

Людовику ХIII, нравилось проводить время в Версале, занимая себя охотой и посиделками со своими друзьями. Судя по всему, государевы дела его интересовали меньше косуль и лисиц, поэтому в 1623 году здесь был построен скромный охотничьи домик.

Далее Версаль сооружался под руководством Людовика ХIV, который решил увековечить память об отце, отстроив в его честь шикарный дворцово – парковом комплекс.

Начинались титанические работы по осушению болот, по нанесению на их место земли, песка и камней, по выравниванию почвы и созданию искусственных террас.

И вот пошли неискушенные русские по творениям Людовигов – большая Зеркальная галерея, Спальня королевы, королевская Капелла, Галерея Людовика ХIV, Галерея битв, дворцовая часовня и Королевская опера.

Больше всего поразила Зеркальная галерея, самое большое помещение Версаля. В этом зале отмечали королевские дни рождения, бракосочетания, устраивали роскошные балы, принимали иностранных послов. Галлерея содержит 17 огромных зеркал, отражающих высокие арочные окна и хрустальные канделябры. Неимоверное количество китайцев в зеркальной галлерее увеличивало их число и мне показалось, что наступил желтый апокалипсис. Тряхнув головой, иду дальше.

Роскошные комнаты богато украшены мрамором, бархатом и деревянной резьбой действительно впечатляют даже искушенного посетителя. Спрашиваю у экскурсовода о возможности отметить в Версале свое 47 летие…

Версальского парк один из крупнейших парков Европы площадью более 100 Га, ухожен и красив до легкого отвращения. Газоны, клумбы, фонтаны, идеальны и пропорциональны. Благодаря открытой планировке он прекрасно обозрим, так как вся территория идеально ровная – ни холмика, ни бугорка на нем найти невозможно.

Гуляя по парку меня привлекли хлопки похожие на выстрелы как бывший военный интересуюсь – оказывается рядом расположена тренировочная база, какого-то спецназа. Позже смотря по ТВ, как французский «спецназ» освобождает заложников из кашерного магазина, когда они скопом начали вваливаться в здание, беспорядочно паля по сторонам, я понял, что не стрелять им надо, а изучать тактику нейтрализации и взаимодействия.

Перед фасадом дворца, за окнами Зеркальной галереи, на совершенно открытом пространстве симметрично раскинулись два вытянутых бассейна, заключенных в гранитные рамы. Эти бассейны сразу же приковывают к себе внимание. За этими бассейнами начинался спуск по Большой лестнице. Вообще на территории парка большое количество бассейнов богато украшенных, с различными фонтанами и статуями на берегах. Вино выходило и хотелось нырнуть в эти воды, дабы освежится.

В известном смысле весь дворцово-парковый ансамбль являл собой грандиозную сцену, где королевский двор отдыхал с большим размахом, что раздражало простонародье. Эта традиция была продолжена преемниками Людовика, в особенности Марией Антуанеттой. В годы великой Французской революции Версальский дворец несколько раз подвергался разграблению, многие шедевры были утрачены. В 1837 году по приказу Луи-Филиппа гигантский дворцовый комплекс отреставрировали.

После смерти Людовика ХIV в 1715 году, малолетний король Людовик ХV и его двор вернулись в Париж. Людовик ХIV строил мало, он в основном платил по счетам. Ориентировочная сумма, ушедшая на строительство дворца, составила немного не мало – 2,6 миллиарда евро. Я уже не ходил, а ползал по Версалю, как таракан под дихлофосом – сказывались ночные посиделки в Мулен Руж…

Набираюсь мужества, следуя за экскурсоводом. Та вещает – вокруг дворца постепенно возник город, в котором селились ремесленники, снабжавшие королевский двор. За это время население Версаля и прилегающего города достигло 100 тысяч человек.

В отношении Версаля я понял: Людовик ХIII-гулял, Людовик ХIV-строил, а Людовик ХV – платил.

После еще одного часа брожения тонко намекаю, что пора бы к спасительной машине, но экскурсовод прилипла к нам, как коала.

Не выдержал я возле картины художника Давида – «Коронация Наполеона» экскурсовод, который уже виделся мне в форме гестапо, посадила меня на стульчик и «сказала еще пять минут» … И на меня вылился поток информации размером с Ниагарский водопад. На удивление я ясно запомнил все исторические особенности полотна – это авторский двойник картины находящейся в Лувре, что мать корсиканца не прибыла на его коронацию, но была изображена по просьбе Императора и т. д. Когда у меня практически началась лихорадка, я посмотрел на экскурсовода не добрее молотка, молча встал и пошел к выходу, ища спасительную машину с вином. Найдя машину, я крикнул так, что попадали птицы и жизнь, приобрела цвет и запах.

Совершенно обессиленные, но довольные и счастливые мы вернулись в гостиницу, ну а позже в Москву…

Часть 3.

ТАЙЛАНД ЯНВАРЬ 2015.

До ноября 2014 года слово Пхукет было для меня, то ли зайцем хромым, то ли банкой с медом. Слышал только, что лезет туда русский турист, как мошка на персик. Решив свои знания о государствах Юго-Восточной Азии, резво взяли тур в Таиланд.

Американский чермет, Боинг 474—400, в виде большого, но потрепанного воробья проглотил нас в московской липкой ночи. Лету было всего ничего – около 10.00 часов, сонный народ расхватывал подушки и пледы, как горячие пирожки и приноравливался сразу заснуть. Мой нестандартный 145 кг организм, немыслимо страдал, в сем творении американской авиационной мысли, от малого количества места между рядами.

После взлета, впереди сидящая крепкая девушка, рывком откинула свое сидение для сна, я оказался зажат как мышь в мышеловке. Пискнув, скрипнув зубами, начал терпеть вся тяготы и лишения эконом класса, позабыв обо сне…

Из развлечений – айпэд, который, открыл из-за ограниченного пространства, под каким-то немыслимым углом для зрения. Увлекся романом Дэвида Робертса «Шантарам» о жизни беглого преступника из Австралии по имени Линдсей (Шантрам) в Бомбее и его друга Пробактера.

Около трех часов ночи, мой окончательно онемевший организм начали пробивать судороги, и встав для разминки тела, оказался там, где располагалось рабочее место стюардесс.

Через 10 минут понимаю – если тебе в воздухе станет плохо, то помощи не жди…

Облокотившись о стенку кабинки, где дремали стюардессы, я мирно изучал новый выкидыш аррlе – ай фон 6, как вдруг с ближнего сидения, как зомби, поднялся субтильного сложения молодой человек и на бреющем полете врезался в меня, падая в проход. Самолет спал, молодой человек лежал вне видимости пассажиров, между двумя перегородками…

Выскочивший стюард лет 22-х спросонья просто застагнировал. Понимаю, что надо вмешаться, вступаю в контакт с стюардом и через несколько секунд, мы усаживаем потерявшего сознание пассажира на кресла для персонала. Вдруг отключившегося юношу начало трясти, как будто он работал с отбойным молотком, а потом он замер и на глазах начал белеть. На помощь пришла проснувшаяся стюардесса, остальные пассажиры продолжали спать…

Пощупав пульс, понимаю, что человек отходит. Озвучив свои скромные медицинские умозаключения, предложил положить его на пол и делать искусственное дыхание. Одновременно прошу стюардессу найти нашатырный спирт и воду. Стюард неумело начал дышать в рот потерявшего сознание пассажира, откуда несло перегаром как из помойной бочки.

Особенно порадовала стюардесса – она не могла найти воду!!! о чем нам постоянно сообщала. Откровенно говорю ей, что она рухнула не с дуба, а с боинга, если не может найти в целом самолете, бутылку минералки. До сих пор не понимаю – то ли все продукты и напитки старшая бортпроводница закрыла на ключ, чтобы их ночью не схомячили, то ли наша стюардесса просто ошалела от происходящего. Только через пять мы получаем воду и нашатырный спирт. Воду на лицо, нашатырный спирт под нос и тут умирающий исполнил такие физиологические трюки, что ему бы позавидовала Эмили Роз из фильма «Изгоняющий дьявола».

Когда молодой человек начал приходить в себя, подошли его друзья. Откровенно спрашиваю, что принимали кроме алкоголя, потупив глаза товарищ умирающего ответил – «выпили перед дорогой»… Но как сказал Станиславский – «не верю», что с водки так можно залипнуть…

По прилету нас встретили большие очереди к пограничным пунктам пропуска, однако Таиланд, это не Германия – замечаю резвого малого с табличкой, где красовалась цифра – 100 бат и страшное нарисованное лицо в пограничной фуражки. Быстро сообразив, что сие значит, прошел пограничный контроль за 45 секунд, недоумевая жадности или чрезмерной экономности, паре сотен туристов стоящих в длинных очередях.

В аэропорту прилета повеселила картина, когда на еще слегка шального, ничего не понимающего бледного молодого человека, который на высоте 10.000 метров чуть не остыл, гостеприимные тайцы надели на шею ожерелье из живых цветков. Проходя мимо говорю: «хорошо, что не венок». Выживший слабо улыбнулся…

По дороге до отеля, болтливый сопровождающий гид, вываливал на нас гигабайты информации о Тайланде, но после 9 часового перелета мозг отказывался, что-либо воспринимать и анализировать. Однако яркие пейзажи и настойчивый, пытающийся реализоваться в виде профессионального гида, сотрудник Натали тур заставил шевелиться клетки мозга.

Как оказалось Остров Пхукет – самый большой среди островов Тайланда, по размерам он чуток не дотягивает до Сингапура. Остров связан с материком при помощи моста и расположен в Андаманском море. Название Пхукет на малайском значит «холм», так как остров издалека напоминает холм.

Главный источник дохода острова с ХVI века была добыча олова, который контролировали любители колоний и прочей халявы – британцы, ну а работали в забоях за миску похлебки китайцы, которые и остались на острове после закрытия шахт. Параллельно к китайцам добавились лаосцы, вьетнамцы, малайцы и вместо «миллиона улыбок», как называют эту страну, в сухом остатке «улыбаются» 100 тысяч, т. к. чистокровных тайцев.

Замечаю, что все увиденные дома были одинаковые по высоте, на мой вопрос гид отвечает, что строения не должны превышать высоту пальмы. Выяснять дальше не стал, но догадался, что такие нормы присутствуют из-за высокой сейсмоактивности региона.

Порадовало, что дороги плохие не только у нас, но и на Пхукете. Ремонтируют их медленно, рабочие двигаются как мухи после дихлофоса, есть пару туннельных долгостроев, достойных книги рекордов Гинесса. Нежелание напрягаться по жизни, подтверждало наличие гамаков вдоль дороги, где дремали тайцы или места, где они сидели в тени группами, как ласточки в гнездах. Гид мягко намекает, что тайцы не всесторонне развитые личности, попросил уточнить -ответ– «если он жарит рыбу, то машину водить не будет». Водитель нашего автобуса раньше жарил рыбу, так как кругов и разворотов было сделано такое количество, что закружилась голова – заблудились.

Решил не мотать себе нервы, и отвлекшись от маневров водителя, наблюдаю из окна за большим количеством ярких домиков для духов, к которым тайцы относятся очень трепетно. С утра они ухаживают за домиками, делают подношения духам. Тайцы, что побогаче, оставляют духам даже мобильные телефоны и считают, что дух есть у многих вещей, домов и машин. В некоторых автомобилях, я увидел такое количество разноцветных украшений для ублажения духа, что мне было непонятно, как водители вообще видят дорогу.

Движение левостороннее – отрыжка Великобритании, но правила явно не европейские – тайцы ездят, как хотят, в том числе и поперек. Считается – если не создал аварийную ситуацию – ты ничего не нарушил, поэтому за время пребывания на Пхукете, мы побывали в трех мелких авариях. Вокруг машин носятся байки, начинается дождь и пару счастливых обладателей «велосипедов» видим в кювете.

Наконец отель Каtа Тhаni Тhаni Wing 5*, в полуобморочном состоянии начали загружаться в номер, который требует, если не ремонта, то крепкого «освежения».

Глядя на территорию отеля – радовали большие ухоженные травяные лужайки, по которым прыгали разноцветные птицы, ворующие все оставленное без присмотра съестное. Из особенностей – лежаков на пляже нет – только на территории отеля – политика короля. Но лежать на стриженой травке под пальмами оказалось тоже приятно, тем более идти до моря с территории отеля – 5 метров.

К вечеру решили пойти на ужин, заказываю себе знаменитый острый суп Том Ян. Съев три ложки, начинаю икать, покрылся потом и покраснел. Острота супа для иноземца практически смертельна. Чтобы потушить костер в желудке, я как газель, испуганно пил воду, под улыбки официантки.

То ли суп, то ли ром придали мне силы, которые совершенно иссякли после перелета и вот – уже спешу на тайский массаж. Картинка была еще та – как сражение Ильи Муромца с Соловьем-Разбойником. За Илью Муромца была тайка, которая очень старалась. Единственно, что она не прыгала на мне как на батуте, но эффект был минимальный, т.к. соотношение веса было 3 к 1 (150 кг на 50 кг).

Слушая музыку из модного, но малоемкого в плане аккумулятора ай фон 6, я усаживаю его в ноль. Все бы нечего, но там был записан наш гостиничный номер. Вечно мне везет с этими номерами…

Вспоминаю поездку на Сейшелы в 2012 году, когда я после удачной, во всех отношениях рыбалки, прибыв в отель, загруженный под завязку ромом и впечатлениями, отдал 15 кг тунца на кухню и попросил суши. Суши и лошадиные дозы джина, окончательно ослабили мой организм до младенческого состояния. Ковыляя вдоль пляжа, как раненный лось, я высматривал свою виллу, но они были похожи как куриные яйца. Мне показалось, что я индифицировал свою виллу, заглянул в комнату, со стороны океана через стеклянную панорамную дверь – никого не увидел и упал спать на диванчик, стоящий на улице. Начало темнеть, меня начали грызть иноземные мошки, но в комнате свет не горел, возмущаясь, куда делась моя семья я «легонько» потянул на себя скользящую дверь, что то щелкнуло в замке и я счастливый упал в кровать. Проснулся я от криков на супостатском языке – оказалась – Маша, только не наша – вилла немцев. Но сотрудники отеля, искавшие меня четыре часа, были так рады, что я не утонул, и меня не съели акулы, даже не взяли с меня стоимость ремонта замка, а немцев в виде компенсации я пригласил на ужин с тунцом…

Однако отвлекся. Ситуация с номером на Пхукете разрешилась проще, чем на Сейшелах, я просто несмело царапал двери за которыми предположительно дремала моя семья. Ожидавшая меня супруга, быстро среагировала на мышиную возню и открыла заветную дверь.

В дальнейшем валяние на море мы чередовали с экскурсиями, которые были яркие и насыщенные.

Начали с обзорной экскурсии по острову. Первым посетили храм Большого Будды, который строится на пожертвования с 2007 года. Храм большой, из белого мрамора, стоит на горе и следит за порядком на острове, подальше от возможных штормов и цунами. Кстати, цунами в 2004 году смыла пол Пхухета, и после этого американцы подарили тайцам технику в виде буйков в океане, которые передают на спутник данные о землетрясениях или цунами. В надежде на качество американских технологий, спокойно едем дальше.

По ходу повествования гида замечаю, что у нас-то «царская семья». Вышеуказанный храм Будды начал строиться в день рождения нынешнего царя – Пхумипона Адульядета, по простому Рама IХ – 5 декабря. Скромно замечу, что эта дата – день рождения вашего покорного слуги и его старшего сыны, а королева Сирикит родилась 12 августа, в этот день родился мой младший сын.

Раму IХ тайцы любят до безумия, до боли в зубах. За осквернение портрета царя можно получить срок, как за мокруху в России. Рассказали историю, когда подвыпивший иностранец бросил бутылку пива в портрет Рамы IХ и тут же схлопотал, аж 7 лет. Не рекомендуется даже мять купюры с изображением царя, вот такая она тайская любовь к правителю.

Отмечу, что восхождение на престол Пхумипона Адульядета было не простым, начиная с того что он был гражданином США и заканчивая тем, что его предшественник – старший брат по имени Ананда, в 1946 году был найден застреленным во дворце. До настоящего времени неизвестно, наложил ли Ананда на себя руки или пал в результате заговора. Через сутки, после обнародования известия о смерти короля был провозглашен новый правитель – младший брат почившего – Пхумипон Адульядет…

Пхумипон Адульядет долго считал, что он не достоин этой должности, находился в смятении, но в результате остался на троне и дал ряд клятв, одна из которых – не выезжать из страны, что он и делает до сих пор. Рама IХ всесторонне развитый человек – профессионально играет на саксофоне, увлекается фотографией и живописью. На одной из денежных купюр Таиланда Пхумипон Адульядет, изображен с фотоаппаратом Саnоn. Не слабая реклама для Саnоn.

В настоящее время царю 87 лет и он рекордсмен по занятию царского трона. Так долго в Таиланде живут не только цари, но и простые тайцы т.к. следят за здоровьем, делают своевременную медицинскую профилактику, едят много перца, который все дезинфицирует. У них высокая продолжительность жизни и последнее место по уровню смертности от рака, не смотря на вечно палящее солнце. А русский мужик мрет от спайсов, паленой водки, на дорогах, да в пьяных бытовухах. Статистику в виде 129 места по уровню смертности в мире, для России делает Кавказ, да приезжие, легализовавшиеся в стране, как это не печально…

У тайцев хорошая кожа, они практически никогда не нервничают у них сложно определить возраст человека. Любимое их выражение – сабай-сабай – хорошо– хорошо, они никуда не спешат, даже если это порой и надо сделать, не вступают в конфликты, а когда иностранцы начинают на них кричать, просто впадают в ступор.

Едем в храм Ват Чалонг, один из наиболее больших и наиболее популярных храмов Пхукета. Строился он в первой половине 19 века, на его территории несколько ярких построек – здание для молитв, храм, где хранится прах Будды (фрагмент лопатки), павильон со статуями монахов и крематорий.

При входе в храм раздаются хлопки, как будто заработал АК -74, по привычке падаю на землю, однако оказывается, что в специальном небольшом здании взрывают петарды, чтобы отпугнуть злых духов.

Буддистские храмы повеселей чем наши церкви, в которых при посещении чувствуешь печаль и скорбь. Храмы яркие, иногда их цветные раскраски и формы напоминают вход в казино, а не в место для общения с Буддой.

Второй раз при посещении Ват Чалонг испугался, когда увидел девушку в белом платье похожую на зомби. Позже оказалось, что это была свадьба, а девушка белой пудрой «украсила» лицо, при этом на улице был дождь и воздух был пропитан влажностю. Пудра и тушь текла, прямо на платье, жених переживал, туристы смеялись.

Вообще у тайцев существует культ белой кожи – они пользуются кремами от загара, различными «отбеливателями» и даже медицинским вмешательством, что бы стать «белым». Белый – значит богатый, у нас наоборот.

Не пожалели об индивидуальной экскурсии на змеиное шоу. Было три представления с разными змеями, но особенно красиво и одновременно устрашающе выглядела королевская кобра весом в 10 кг. Работал с ней некий Абдул Хамид, который установил мировой рекорд по количеству поцелуев с королевской коброй – за три минуты он 51 раз поцеловал ядовитое пресмыкающееся. Хамид исполнил несколько завораживающих па с этой грациозной коброй. Я попросил гида нас познакомить и сфотографироваться с Хамидом, простимулировав свою просьбу. Кобру Хамид убрал, но достал удава, с которым я целовался как с любимой женщиной – говорят на счастье. Сфотографировавшись с Хамидом, почуял запах сивухи – не зря тонко намекал гид, что бухает «главный по змеям» на пике своей славы. Может он с коброй «хреначит?».

Шоу крокодилов смотрел с интересом и легким адреналином, т.к. эти хищники не могу быть приручены, они всегда остаются дикими и опасными животными и легко могут съесть человека. Гид рассказал, что одна туристка – самоубийца, на шоу крокодилов в Банкоке, кинулась в водоем с хищниками, которые ее разорвали за считанные минуты.

Представление с крокодилами является волнующим зрелищем, не для слабонервных людей. Дрессировщики – смелые ребята, так как крокодил не поддается дрессировке, засовывали руки и головы в громадные зубастые пасти этих милых рептилий. Публика замолкала, а потом долго аплодировала. Чувствую, есть какая– то мулька, которая не позволяет крокодилу захлопнуть пасть пока у него во рту рука дрессировщика. Уверен, что если поменять крокодила с шоу, на животное с водоема фермы, то быть дрессировщику без руки.

В подтверждении своей версии покупаю кормежку крокодилам на ферме и вижу что поведение у «цирковых» крокодилов с «полудикими» разнится. Последние были агрессивные, достаточно активно передвигались и дрались за пищу.

По ходу этих экскурсий нам незаметно впарили различные лекарства из змеиных рудиментов, а также изделия из кожи крокодила и питона на достаточно серьезную сумму. На змеиной фабрике, нас как потенциальных лохов, завели в комнату продаж на индивидуальный развод и дали для дегустации по 30 грамм водки настоянной на печени питона. Но что такое 30 грамм, пообещав, что-то купить, я пододвинул к себе графин с коричневой жидкостью, поменял мензурку на стакан и за двадцать минут ликбеза ополовинил тару. После этого я обязан был «жениться» и сделал закупку, которой хватило бы для взвода солдат…

В ходе экскурсии замечаю, что на острове полно котов и собак, которых водители объезжают с особой осторожностью. Один кот возле храма Будды просто прыгнул на шею сыну и устроился поспать, причем местные не нашли в этом ничего особенного. Котов и собак никто не прогоняет, так считается, что в прежней жизни одни были матершинниками, а другие драчунами. Поэтому с ними никто не хочет связываться, дабы не навлечь беду. У некоторых котов нет хвостов, их отрубают при рождении, если малец, ведет себя агрессивно. Вот такая у них котовасия…

Океаническая рыбалка была заказана чуть ли с первого дня, но постоянный небольшой шторм мешал выйти в море. И вот сигнал о возможной хорошей погоде на завтрашний день и мы с сыном отбиваемся по-раньше. Ранний завтрак, микроавтобус и вот мы в порту Пхукета, причал которого уходит далеко в море. Пересаживаемся в «портовое» авто, чтобы доехать до судна и вот пару-тройку минут и бинго.

Зная особенности зарубежной рыбалки, через переводчика обещаю хорошие чаевые команде, но по результату. Отошли от острова, в далеке на горе, стоял ранее описанный Будда, который казалось наблюдал за нами и желал удачи. Шли часа полтора в район архипелага Рхi-Рхi, вижу в воде много мусора, после шторма, слегка начинаю расстраиваться, но вот затрещала первая, потом вторая катушка. Один спиннинг вставили в ячейку рыбацкого кресла, куда усадили сына, который начал крутить катушку и через некоторое время заныл – тяжело, это не окуней и щучек на раскатах в Астрахани таскать.

Однако рыболовный инстинкты взяли верх, и он начал борьбу с сильным тунцом. Наблюдая за мимикой лица сына, его движениями, я смеялся до треска в животе. Но вот в воде замелькало голубое тело тунца, и первый трофей занял место в холодильнике. Дальше дело пошло веселее – брали и по два тунца на одну снасть и тащили по три спиннинга сразу. Перешли в категорию полупромышленной ловли, одновременно из пойманной рыбы готовился обед – суши, жаренная, вареная в супе. Треск катушек не давал поесть, руки болели, кожа обгорела, и я стал похож на большой переспевший помидор. Начал намекать гиду, что пора завязывать – типа, отработала команда обещанные чаевые. Все резко угомонились и сели, по нашему приглашению, за стол. В ходе беседы капитан заметил, что соседние суда поймали по 6—8 тунцов, когда у нас было взято тридцать. Я подумал, что не дали чаевые, вот и получили результат «по прайсу», но в слух свои мысли озвучивать не стал, дабы не портить установившуюся идиллию.

По прибытию я взял три тунца, остальные оставил команде и гиду. Но и три было много, потому что вечером в ресторане нам приготовили одного тунца, которым мы насытились под завязку. Оставшиеся два трофея мы подарили ресторану, за что в дальнейшем, при посещениях заведения мы получили теплый прием и быстрый сервис.

За тунцов пришлось ответить – на следующий день замечаю, что к вечеру начинаю мерзнуть, натягиваю одеяло на голову и трясусь как заяц, не понимая, что происходит, пытаюсь встать и заваливаюсь на бок как Титаник после столкновения с айсбергом. Градусник, взятый для ребенка, неожиданно ударил цифрой 39,6 и я тихо сдулся…

Пришлось пропустить экскурсию в сафари – парк, где здоровая часть семьи каталась на слонах, спускалась по реке и кормила обезьян. Я же лежал в номере, как раненый медведь в берлоге, безразлично наблюдая за купающимися в море людьми.

Компенсировал болезнь дайвингом на том же архипелаге Рхi-Рхi. Сертифицированных дайверов было два, поэтому мы ушли отдельной группой поглубже. Хотя после севастопольских 52 ух метров сделанных мною весной этого года в Черном море, 10 метров в теплой воде без гидрика, был детский сад. Поэтому я не спеша заглядывал во все щели, ища мурену или что-нибудь поинтереснее рыбы попугая. Мои старания были вознаграждены, и через некоторое время я обнимался с муреной, как с родной сестрой. Зубастый хищник, вился у меня по руке как шелковый шарф, вызывая одновременно чувство восторга и чувство страха. На втором погружении наслаждаюсь парой змей, небольшой черепахой и стаей больших тунцов, которые меня откровенного напугали. Взявшись из неоткуда, они плотной стаей, словно рыцари в блестящих доспехах, гордо прошли рядом со мной, несколько не боясь. Руки подводного охотника зачесались, но это не Куба…

Находясь на острове четвертую неделю, я по-тихонько начал разбираться в роме, кухне и массажных салонах. Речь пойдет о последнем, поэтому поясню – здесь они, собственно как и везде, для здоровья и для сексуального расслабления. Те что для эротической направленности, они расположены подальше от отелей, клиент вечерний, грохот музыки, даже не умеющий читать по-английски как я, поймет по яркой рекламе, что его ждет, когда он переступит порог сего здания. Сразу поясню, я – люблю котят, помогаю бездомным, не люблю войну и людей, которые не говорят спасибо.

В обед, когда солнце становится невыносимым, я выпрыгнул из отеля и пошел в близлежащий салон. Замечу, что в отеле тоже есть крупный СПА, где тайский массаж стоит 1800 бат, когда на улице 500 бат. Как говорят – почувствуйте разницу.

Америкосы давят, доллар растет, нефть падает, поэтому приходится экономить, и мое покрасневшее тело потащилось вдоль дороги. Тротуары здесь не предусмотрены, иду спотыкаясь глядя на однообразные вывески.

Ранее неоднократно посещал салоны расположенные рядом с отелем – массаж практически все делают хорошо, только вместо отдельного кабинета как в отеле, «перегородочка» из тряпочки.

И вот я нырнул в прохладу, очередного салона, где расположились массажистки и администратор.

Было обеденное время, народ дрых или бухал по номерам и тайки радостно забулькали, увидев заблудшего русского слона. За «сложность» работы с 145 кг телом, я сразу даю 100 бат на чай и меня ведут в кабинку.

Расположившись и не успев расслабиться, как сразу напрягся… Массаж был тайский, но не совсем.. Зона охвата массированных участков была значительно расширена…

Я затих как мышь, не понимая, то ли мое воображение разгулялось от пива, то ли тайка проявляет инициативу. А процессы идут в мужском организме… сдавленным голосом промямлил сорри, и как ребенок попросился в душ… Остыть под холодной водой, если кто подумал о другом…

По выходу увидел громко говорящих итальянцев, которые верезжали как павианы. Если бы я не видел, как массируют им ноги, то подумал бы, что им удаляют аппендицит без наркоза. Успокоившись, что я не один в салоне, и мы хоть сейчас не в засос с Европой, но я хоть как то могу надеяться на помощь итальянцев…

Однако тайка в расчет итальянцев не брала… Положив меня на спину, она кинулась на меня как гепард на лань… Я окончательно понял, что дела мои могут быть грешны… Не, не то чтоб я очень против, но занавеска, орущие итальянцы, фактор неожиданности… Я резко поднялся, спросил: «Хау мач?». Тайка показала достаточно скромную сумму. Я вспомнил фильм «Бриллиантовая рука» и пробормотал «руссо туристо облико морале», оставив ей деньги и за массаж и за «несовершенный массаж», с позором бежал… Закрывая двери, я слышал, как смеялись тайки…

Вот сижу, сегодня с утра и думаю, а не опозорился ли я? Не подвел ли Родину и русских мужиков?

ЕГИПЕТ ВИНДСЕРФИНГ МАРТ 2015.

Город Хургаду, как и ряд других россиян, я вспомнил, когда наша экономика впала в легкую рецессию, хлестнувшая мокрой плетью каждого гражданина страны. Не привыкшие унывать, натренированные 90-ми, закаленные кризисами 1998—2008 годов, русский турист переориентировался с Сейшельских островов, да Мальдив на забытый Египет.

Не отставая от масс, я начал мотаться в Хургаду, с частотой посещения продуктового магазина. Весной побывал в Хургаде дважды: семейный отдых в Jаz Макаdinа и дайв-сафари по Красному морю.

Хургада – туристическая Мекка Египта, город – чемпион, занимающий первое место по количеству отелей на душу населения. Его знают все, даже кто здесь ни разу не был, арабы называют Хургаду – Эль-Гурдука. Этот провинциальный город без особой истории, растянулся вдоль побережья узкой полосой и усеян отелями, как березовая ветка почками в начале мае. Здесь круглый год сияет солнце, а бесконечно песчаные пляжи, омываемые лазурными волнами, привлекают десятки тысяч лентяев из различных стран мира.

Семейно – лежачий «тюлений» мартовский отдых, разбавлял как мог – от снорклинга до попыток встать на виндсерфинг. Прибывая с семьей в трезво-непривычном состоянии – посещал плохонький спорт зал, катался на плюшках, кормил несчастных верблюдов и лошадей, которых местные предприниматели без устали таскали вдоль пляжа. Во время поднятия своего нешуточного веса на парашюте над Хургадой, убедился, что она червяком расположилась вдоль берега, а за плоской отелей лежали только бесконечные тонны песка.

Доброжелательные египтяне по-прежнему вели себя так, как будто мы обменялись нижним бельем, произнося простые фразы на русском языке. Публика разношерстная– от избалованных Европой холеных, постаревших «новых русских», до рабочего класса в китайских спортивных костюмах. Солнце и беззаботная обстановка смешивала все социальные статусы воедино и получился добродушный русский микс. Закрыв глаза, можно было подумать, что ты лежишь на пляже в Анапе – визжащие от восторга дети, кудахчущие, как несушки мамы, громкий смех принимающих с утра на грудь компаний. Но надо отдать должное ползающих, рыгающих, дерущихся русских туристов не было, пытается все-таки наш народ окультуриться. В общем – «Тагил не рулил».

Забавный момент возник в результате моих попыток заняться виндсерфингом.

Виндсерфинг – это симбиоз парусного спорта и серфинга. Ветер и поверхность сливаются в этом слове, и получается, что покорившие этот вид спорта, парят по морской поверхности на доске под парусом. Виндсерфинг это прекрасный отдых и развлечение, для многих «подсевших», ставший образом жизни. В моем окружении есть ряд людей разного социального статуса, которые с маниакальностью хичкоковских персонажей круглогодично «ловят» ветер в различных частях света. Бросая все, они как стая гончих, бегущих за зайцем, летят то в Египет, то на Канарские острова, забывая о насущных делах, семьях и проблемах.

История развития «доски с парусом» насчитывает тысячелетия. Еще туземцы в Тихом океане в Полинезии передвигались между многочисленными островами на доске снабженной парусом. Однако серьезное начало виндсерфингу положил упертый американский мальчишка Ньюман Дарби, который с 10 лет конструировал лодки и другие средства для передвижения по воде. В процессе работы было много ошибок и разочарований, однако Ньюман Дарби был волевым американцем и через двадцать лет упорного труда добился того, что его доска с парусом приобрела плавучесть.

Бродя по много километровому пляжу Хургады, натыкаемся на тренера по виндсерфингу, с незамысловатым русским именем Ахмед. Ахмед с ходу разрешил нам с сыном бесплатно, полчаса попадать с досок, в попытке поднять парус. После тестовой тренировки, ушлый Ахмед тут же раскрутил нас на шесть занятий, что нам стоило 90 американских баков с носа. При этом тренирующей стороной не учитывалось, что нам осталось пребывать в отеле полноценных пять дней – мол приходите по два раза в день, до и после обеда. Погода тоже не особенно беспокоила Ахмеда – в случае штиля, денег возвращать он не собирался. Попав в кабалу, называемой красивым словосочетанием «блок тренировок», мы были вынуждены каждый день ходить на тренировки, как на работу.

Причем безобидные по началу занятия, скоро стали походить на полноценную физическую нагрузку. Тренировки проходили возле берега, под незамысловатые команды Ахмеда на русском языке.

Главная задача новичка в виндсерфинге правильно встать на доску и поднять парус. Дальше желательно не упасть, удерживать парус за гик, поймать ветер и получить, таким образом, тягу.

Не смотря на то, что мне дали доску размером с небольшой катер, при поднятии паруса я падал настойчиво и упрямо, как мотылек, бьющийся в ночной тьме о светящуюся лампочку. Гальванически дергаясь, я передвигался по доске, как пьяный медведь, пытаясь в очередь раз не упасть, веселя тем самым наблюдающих за мной отдыхающими.

Тем не менее, через некоторое время мы научились стоять на доске, поднимать и менять парус. Не так страшен черт, как его малюют – и через пару – тройку тренировок у нас с сыном уже получаются и неспешное скольжение и плавные повороты!!!

На третий день Ахмед заявил что мы «пойдем в море», при этом он взял с собой сразу меня и сына, решив таким образом сэкономить время, т.к. попер клиент на вендсерфинг, как мухи на клейкую ленту. Ахмед явно переоценил наши возможности т.к. выйдя в море, поймав сильный ветер и волну, мы растерялись, команды Ахмеда заглушала громкая музыка, доносившаяся из причалившей яхты, вокруг плавали любители снорклинга, и носились катера, развлекая отдыхающих. Мы с сыном начали расходиться, Ахмед оценив обстановку остался с ребенком, меня же несло то на катера, то на любителей далеко заплыть.

Однако основные испытания меня ждали впереди – через некоторое время меня начало заносить на рифы. Рифы находились на малой глубине, где удобно расположились семьи морских ежей, с торчащими во все стороны черными иглами. Первичные навыки были напрочь забыты, и я вцепился в гик, как ротвейлер в кость. Единственная мелькавшая в голове мысль сводилась к тому, чтобы не ободрать при падении свое мягкое место об острые рифы и не собрать в свой больший организм кучу иголок морских ежей.

При виде приближающегося Ахмеда, который «запарковал» моего сына возле станции, я от радости чуть не завилял хвостом. Ахмед снял парус и предложил мне грести на доске к берегу. Я согласился, однако через пять минут поменял план т.к. грести против ветра было тяжело и далеко. Посмотрел в сторону уходящего Ахмеда, решил – все равно вынесет к берегу, а доску как-то дотащу.

По всей видимости, со стороны я выглядел забавно, как мишка на бревне – стоял на четырех конечностях, глупо посматривая по сторонам. Проплывающие на катамаранах подвыпившие русские, «по-братски», предлагали мне бросить эту «долбанную доску» и перебраться на удобный катамаран. Во мне играла и злость на алчного Ахмеда, и ответственность одновременно. Победила ответственность, которая привела, точнее, прибила меня к берегу, за полкилометра от места тренировок. Выйдя на берег, попытался поднять доску, но она была словно чугунная – большая, неудобная и пропитанная морской водой. Решил – буду толкать ее по воде.

Эту «дорогу» я запомню на долгие годы. Вокруг плескался народ, в основном дети, маневрировать этой «подводной лодкой» было тяжело, и я издавал т.н. предупреждающие звуки похожие на крик кита во время спаривания. Однако впереди меня ждали два пирса… Пришлось пропихивать ставшую мне родной доску, ногами, схватившись за край морского сооружения. На состояние деревяшки мне было уже наплевать. Проплывая под пирсами, пару раз стукнулся головой о железяки, не рассчитав всплытие, живот расцарапал о камни.

Дотолкав доску к обеду, при этом прилично обгорев, я посмотрел на Ахмеда, словно бетона объелся, однако на следующий день тренировки продолжил…

Не достигнув особых результатов в винсерфинге за короткое время пребывания в Хургаде, тем не менее мы с сыном ужасно гордились тем, что перешли из категории людей стоящих на берегу и наблюдающих за игрой ветра, воды и человека в категорию новичков попытавшихся стать доску.

ЕГИПЕТ ДРАЙВ АПРЕЛЬ 2015.

Еще не успел сойти мартовский египетский загар, а я опять стою в апрельской утренней мгле в Домодедово с чемоданом забитым салом, воблой, колбасой, тушенкой, черным хлебом и парой пластиковых 1,5 литровых «бомб» с финляндией внутри.

Очередному вылету в Хургаду предшествовала долгая переписка с организатором дайв сафари по Красному морю, профессиональным дайвером и просто хорошим человеком из города-героя Севастополя по имени Алексей.

Кулинарные изыски на яхте не предполагались, о чем нам честно сообщил Алексей, и боясь получить «голодный обморок», за день до отлета, судорожно тарюсь на Дрогомиловском рынке. За свою боязнь скинуть пару килограмм, получил перевес в размере 7 кг и приговор на 4,5 тыс рублей – прилично авиакомпания «Якутия» поднимается, на желающих чавкать на берегах Красного моря сало с цибулей.

Не стал наступать на грабли в зрелые годы, и решил не пить до и во время полета, дабы с ходу не произвести нехорошее впечатления на новых друзей и быть готовым, раз пять погрузится на наиболее интересные объекты дайв-сафари.

Лету то ничего – 4, 5 часа, так в носу поковыряться по сравнению с Кубой или Вьетнамом. Под крылом самолета песок, много песка, пейзаж однообразный, неожиданно в коричневой массе появляется посадочные полосы аэропорта Хургады.

Как таковая Хургада замелькала на картах мира в начале ХХ века, когда британские нефтяники искали на берегах Красного моря нефть. Но вместо нефти, любители халявы, получили дырку от бублика, и не солоно хлебавши, уплыли на свой сырой остров.

Во второй половине ХХ века была война, когда в июне 1967 года за 6 -ть дней Израиль так всыпал Египту, что он остался без ВВС и военных аэродромов и танков. Потом началась длительная «война на истощение», к которой подключился СССР. Морским путем и транспортной авиаций в Египет были переброшены части и подразделения наших ПВО, что повлияло на ход боевых действий и убавило резвость израильских «Миражей», безнаказанно резвившихся в египетском небе. Развязать войну легко, а закончить тяжело, и только в 1978 между Египтом и Израилем было заключено мирное соглашение, где рефери выступило США.

Лишь с 1980 года Хургада начала активно развиваться, благодаря египетским и иностранным инвестициям. Основным инвестором в то время был египетский богач Ховайдак, которого местные жители именуют отцом Хургады. Кстати, именно Ховайдак встретился с коллегой миллионером и по совместительству инструктором по дайвингу из ФРГ Фалко Энгельхардом. Последний не будь дураком, оценил прелести Красного Моря: тепло, почти всегда ясное небо, отличный дайв. И начал немец лепить отели для дайверов и простых туристов, как пирожки.

Разнообразие подводной флоры и фауны Красного моря не имеет аналогов на Земле. Это уникальное природное явление – слезы бога, одно из лучших его творений. Потрясающие, волнующие воображение коралловые рифы, около тысячи видов рыб, прозрачность воды Красного моря, достигает 40 метров, что не оставляют равнодушными к этой местности ни одного любителя подводных погружений.

Обилие различных затонувших кораблей, лежащих вдоль рифов Красного моря, привлекают любителей приключений и поклонников дайвинга со всего земного шара. Эти корабли покоятся на разных глубинах, способствуя развитию как любительского, так и технического дайвинга.

Прибытие в «Мартин спорт клаб», где стояла наша яхта, мы естественно отметили – каждый доставал из закромов припасенные припасы и алкогольную продукцию. Праздник начался резко и скоро набрал обороты несущегося под откос поезда. Через два часа свежий воздух на яхте смешался с запахами сала, селедки и легкого амбре. Позже наши тела до глубокой ночи, перемещаясь со скоростью тараканов под дихлофосом по каютам, яхте, грязному портовому пляжу и местным барам.

В первый день сафари на общем собрании, сквозь пелену тумана я потихоньку впитывал информацию о том, что наш маршрут построен по местам затонувших кораблей, которые лежат на небольшой глубине. Также я узнал, что среди нас много новичков и средняя рабочая глубина у нас составит 20– 25 метров. Загрустив я начал пить пиво как верблюд воду, благо оно на яхте было бесплатное, а дорогу к местам его хранения я изучил достаточно быстро. Прикинув, что вобла через четыре дня станет на яхте дорогой обменной монетой, а со временем – и символом богатства, я начал извлекать ее из чемодана штучно и скромно делится с другими любителями хмельного напитка.

Присутствие новичков, я ощутил при первых погружениях, когда отойдя от яхты на резиновой лодке, мы по команде упали спиной в воду. Старший группы получив от всех информацию, что все о'кей, показал пальцем вниз. Начали стравливаться – до дна было всего ничего – двадцать метров, на середине погружения я посмотрел вверх, отфиксировал старшего группы и пошел дальше.

Остановился в метре над красивым дном, где словно малые дети резвились цветные рыбки, я с удивлением увидел, что вокруг никого нет. Поднял голову, замечаю что почти вся группа, к которой поднялся старший, зависла на вверху – толи кто-то не мог стравить воздух, то ли какая– то девочка не могла продуться.

Я как бомж возле магазина, кружил возле стенки корабля, потом плюнув на все инструкции пошел внутрь один, понимая, что если что то случится с оборудованием я спокойно поднимусь с 20 метрах на ластах. Позже получил легкого пня от старшего дайв-сафари, решил с новичками не ходить, а выискивал себе бади партнера для серьезных погружений.

Такой был найден по мере сближения с командой арабских инструкторов в виде очередного Ахмеда, которого я развожу на 60 метров глубины. Ахмед неплохо говорящий по-русски, вежливый, добродушный парень, быстро проникся симпатией к русскому медведю и пообещал «глубину» и интересные корабли.

Погружений по плану было много, так же как и кораблей на нашем пути. Быстро наступила скука от однообразных кораблей и небольшой глубины, крупной рыбы было мало, акул вовсе не видели, и я стал походить на чахнущую тургеневскую девушку-крестьянку. Рука дайвера потянулась к заветному чемодану, и я превратился в обычного туриста, шляющегося по яхте то с пивом, то с 1,5 литровой фляжкой, где болталась теплая финская водка. По вечерам я присоединялся к массовому и обильному застолью, плавно переходящему в пиршество племени каннибалов мамбила с плясками на шесте, прыжками за борт и сакраментальной фразой – «ты меня уважаешь?».

Мой безмятежный отдых прервал Ахмед, который вечером за кальяном рассказал, что на рифе Али, к которому мы подойдем завтра, находится один из самых известных затонувших кораблей Красного моря – транспортное судно Тистлегорм. Вместе с кораблем, на дне покоится и его груз – военная техника, транспорт, и еще куча вещей в каютах и трюмах. Ахмед рекомендовал мне завязать с финляндией и завтрашнее утро начать с чая.

Перед погружением, нам рассказали, что Тистлегорм – британский сухогруз, потоплен немецкой авиацией в октября 1941 в Красном море. Затоплению транспортника предшествовал тот факт, что на входе в Суэцкий канал столкнулись два судна и временно заблокировали движение Тистлегорма. Военный транспорт вынужден был стать на якорь, где его и обнаружила немецкая авиация. Недолго думая, немцы ночью при свете луны, словно волки налетели на беззащитный транспортер и засадили две авиабомбы в корабль. С учетом того, что транспортер был загружен снарядами и бомбами как бочка с огурцами – его разорвало на две части. Взрыв был такой силы, что 126-тонные паровозы, жестко закреплены на палубе, отлетели от судна как мячики для пинг-понга и затонули в 50 метрах от корабля.

Ахмед подмигнул мне и дал команду скручиваться, и через пять минут мы вдвоем ушли на таинственный Тистлегорм. Я около 40 минут под присмотром Ахмеда ходил по самым дальним уголкам военного транспорта и с радостью ребенка копался в амуниции, запчастях для самолетов, залазил в грузовики и садился за руль мотоциклов, которые стояли в ряд, как в автосалоне. Однако когда я попытался взять какую-то запчасть в виде сувенира, Ахмед покачал головой и попросил меня оставить ее на месте. Да это не Севастополь, где каждый год от того или другого потопленного судна отпиливаются куски корпуса для сдачи их в металлолом…

Запомнилось судно Кингстон, которое покоится в районе рифа Shаg Rоск. Гигантский корабль, затонувший в 1881 году выглядит фантасмагорически, как раненый зверь притаившийся на дне. Его корпус более чем за век нахождения на дне превратился в искусственный риф, который стал общежитием для большого количества морских обитателей.

Английский грузовой корабль «Кингстоун» затонул по пути из Лондона в Йемен в 1881 году, не успев побороздить по морям и океанам и десяти лет после спуска на воду. Суэцкий залив всегда был местом опасным для судоходства. Опытный капитан, понимая это, бессменно управлял судном почти двое суток. Когда судно почти миновало опасный участок, капитан решил отдохнуть, «Кингстоун» врезался в риф Shаg Rоск. Кот из дома – судно в риф.

Погружаемся, течения почти нет, глубина детская, удобно как смотришь большой телевизор. Носовая часть корабля разрушена, а паровые котлы как новенькие – фотосессия, в которой, также принимают участие тунцы, каранксы, групперы и наполеоны. Кормовая часть судна сохранилась значительно лучше, видим винт, второй находим на палубной надстройке. Ползаем по судну как муравьи вокруг большого жука, удовольствия два ведра с литровой банкой. Вечером отмечаем это событие как викинги после набега на Англию.

Как кто-то написал:

…За столом сидят.

Кабана хрустящего.

Весело едят,

Кто-то пиво разливает.

А корабль по морю качает.

Кабана ели в виде сала, пиво пили с водкой – много всего, а ночью действительно начало штормить.

Чтобы быть живым надо иногда рисковать – наступил день погружения на глубину. Старший всего сафари, по умолчанию разрешил двум относительно опытным дайверам под руководством Ахмеда уйти на глубину. Этими дайверами был – я и крепко сложенный парень из Севастополя по имени Сергей, который настораживал меня совершенным равнодушием к алкоголю. В утро погружения мы с Сергеем были напряжены и собраны как Малдером и Скалли в «Секретных материалах».

Тщательно проверив оборудование, мы отошли от яхты в удобное для глубоководных погружений место. Удобство было выражено в том, что ты не летишь в бездну, а идешь по круто уходящему вниз дну, беря его за ориентир, своевременно стравляя воздух с жилета. И вот полетели метры – 40—50—55—60—62, вода стала похожа на один большой кристалл, исчезли рыбки, и время как буд-то остановилось. Наслаждаясь важностью момента, я не забывал смотреть на датчик давления воздуха и следить за собственным состоянием, чтобы не прозевать возможное азотное отравление. Многие дайверы получившие азотное отравление снимали загубник, собирали доллары по дну и делали еще много забавных вещей. Однако я находился в норме и потребовал у Ахмеда уйти дальше, однако старший группы разрешил немного походить по дну на глубине 62—63 метра, где кроме булыжников ничего не было. Медленный подъем, 15 минут декомпрессионной остановки – организм нужно беречь и мы, как сосиски, добросовестно отвисели на глубине 5 метров указанное время. Выход, объятия, на вопрос почему не пошли дальше, Ахмед ответил – подводное течение.

В это сафари больше я не погружался.

КАК МЕНЯ НАЗВАЛИ НЕГРОМ В МЕРСИИ.

Июль месяц в Испании обжигает туристов жгучим солнцем, воздухом превращается в пылающий порох, а передвигаться по песочным пляжам Коста-Бланки босиком становится невозможно, скачешь, как попкорн в духовке. В июле и августе, пребывание в королевстве Пиренейского полуострова, больше похоже на небольшое физическое испытание и подготовку спенцназа для выполнения заданий на территории стран Африки. Однако эти невыносимо жаркие месяца считаются наиболее привлекательными для туристов из Европы, пляжи набиваются, с парковками становится туго, а в магазинах появляются очереди.

Наша семья насытившись нещадным июльским ультрафиолетом, посещая многокилометровые пляжи между Торревьехой и Гвардамаром, как напряженную работу, устремляем взгляды к культурным ценностям. Выбор пал на провинцию Мурсия, где расположен одноименный город, славившийся архитектурными памятниками.

Эту провинцию называют «теплицей» Испании, она окружена горными массивами и ее часто терзает жаркий климат и засухи. Хотя это не мешает в Мурсии иметь фруктовые сады, овощные и цветочные плантации, известные далеко за ее пределами.

Город Мурсия расположен в отдалении от берега Средиземного моря, в плодородной равнине, пересекаемой несколькими реками и оросительными каналами. Езды три копейки – 60 км от берега, спим меньше, встаем пораньше, еще в приятной утренней свежести запрыгиваем в экономичный дизель и в ожидании насыщенной культурной программы устремляемся вперед.

Пару раз крутанулись как борзая за зайцем – навигатор капризничал и видать тоже устал от жары. По дороге видим большие апельсиновые и лимонные сады, ярко– зеленые, отдохнувшие за ночь от зноя и готовые к новой схватке с солнцем. Большие непонятные сооружения, оказываются станциями для опреснения морской воды, которой поливаются многочисленные сады и плантации.

Мурсия встретила нас небольшим блошиным рынком, который был похож на большой старый бабушкин сундук, пахнущий нафталином с забавными вещами из прошлого.

О блошиных рынках я узнал будучи в Париже, который является их родиной. Именно в Париже во времена Наполеона возле крепости Клиньянкур собирались шайки старьевщиков. Место их торговли назвали блошиным рынком. Почему именно блошиный, а не пчелиный – может в продаваемых вещах водились эти кровососы? Позже из Франции по всей Европе покатилось это название, характеризуя продаваемый, б/у товар.

В Европе не считается моветоном посещать блошиные рынки, поэтому на площади где он расположился, было людно как на игре футбольного клуба «Барселона». С удивлением разглядывал кассетные магнитофоны, ручные мясорубки, старые велосипеды и не понимал кому нужен этот хлам. Иногда попадались и достаточно элегантные и симпатичные вещи, за приемлемые вменяемые деньги. Я во всю практиковал свой испанский, докучая продавцам вопросом – Куанто ес?

Большинство людей ходят на блошиный рынок как на выставку, шуршание купюр мы не отфиксировали, а зевак было более чем достаточно. Дабы не пополнять ряды праздногуляющих, я порывался купить то лыжи, то солдатские сапоги, мой пыл как из бронзбойда охлаждала жена – ограничились приобретением ржавой монетки.

После блошиного рынка выходим на набережную реки Сегура, которая считалась самой грязной рекой в Европе. Вода мутная, как стоки канализации, цвет неприятно серый, большое течении. В период самых жестоких засух мурсийцам приходится поднимать уровень Сегуры, что, по всей видимости, происходило и сейчас. По середине реки плавала гигантская рыба размером с небольшую подводную лодку – скульптура под названием – погребение сардины.

Через Сегуру переброшено множество красивых мостов, т.н. «старый» мост с двумя арками и «новый» пешеходный мост, построенный в начале ХХ века, похожий на железнодорожные переезд. На набережной гигантские деревья с кронами погожими на облака, под которыми мы делаем остановки, так как солнце выбралось из-за гор и начало разбрасывать свои вездесущие лучи.

История Мурсии схожа с большинством городов Испании – Римская Империя, которая модернизировала сельское хозяйство, создала систему орошения полей, построила дамбы и плотины. Варвары, все разрушили и сожгли. Дальше «цивилизованные» мавританские завоеватели, оставившие след мусульманской культуры.

Идем вглубь города к главной достопримечательности – Кафедральному собору Святой Марии, одному из самых высоких зданий религиозной направленности в Испании.

Кафедральный собор Святой Марии начал строится в конце ХIV века и официально «сдан в эксплуатацию» в 1467 году. В действительности собор «достраивали» вплоть до ХVIII века, что отразилось в сплетении нескольких архитектурных стилей во внешнем облике и внутреннем убранстве храма. Время возведения собора Святой Марии напомнило мне собор Святого Вита в Праге, который является чемпионом по «долгострою», т.к. строился около девяти веков.

Во второй половине ХVIII в., после большого наводнения, собор в Мурсии приобрел свой современный вид, сочетающий готику, барроко и каменную резьбу времен ренессанса.

Этот «микс» разбросан по фасаду в виде изображениями святых, мучеников и различных вензелей. Над входной аркой стоят скульптуры апостолов Петра, Павла, Андрея и Иакова, которые строго наблюдая за порядком на площади. Вокруг собора много попрошаек, инвалидов, музыкантов. Как монахиня в церкви смотрелся китаец, игравший на национальном инструменте непонятную азиатскую мелодию.

Заходим внутрь собора – обширная коллекция экспонатов на религиозную тематику – живопись, алтарные ювелирные украшения, скульптура, со времён Римской империи до наших дней. В главном алтаре собора находится саркофаг, где хранится сердце и внутренности Альфонса Х Мудрого, так пожелал сам монарх, в знак своей любви к Мурсии.

Походив около часа по таинственному и немного мрачному собору, узнаем что к нему пристроена 92-метровая колокольня со смотровой площадкой. В колокольне расположено двадцать пять колоколов, служивших Мурсии не только для торжественных случаях, но и для оповещения при нападении врагов, пожарах и разливах Сегуры. Накрученные километры и наступившая жара отбивают желание пешком подниматься на высоту птичьего полета.

От собора идем по пешеходной улице Траперия к казино и первому мужскому клубу, открытому в середине ХlХ и функционирующему в наши дни. Игорное заведение, находящееся в исторической части города, прекрасно и неповторимо, как сама Мурсия. Впервые это казино Мурсии приняло своих гостей в 1847 году, открывшись как клуб для джентльменов, завоевало славу центра культурной и общественной жизни. Более 100 лет назад это место было излюбленным заведением местных аристократов, делавших их жизнь удобной и приятной.

Жара и солнце полностью вступили в свои права, прижав нас как мокрых сусликов к тротуарной брусчатке Мурсии. Наличных денег не оказывается, супруга с сыном заходят в банк и надолго пропадают…

Развалившись в тенёчке на скамейке, перевариваю увиденное, равнодушно наблюдая за прохожими. Мой вид европейского бюргера привлекает румынскую попрошайку. Ее облик поражает даже меня видевшего виды – одноглазая, хромая и горбатая, он ринулась на меня, как коршун на кролика в надежде получить пару евро. Протянув ко мне дрожащую грязную руку с грязью под ногтями, румынка на разных языках мира начала выпрашивать мелочь.

В карманах у меня ни цента, ни обертки от конфет, даже телефон остался в сумочке супруги, которая во всю боролась с банкоматом. Пытаюсь на русском объяснить, что нет денег, мол пустой как барабан. По всей видимости, старуха пошла на принцип и усилила напор, тыкая протянутую руку чуть ли мне не в рот, увеличивая децибелы и скорость выплевывания слов. Через минуту на меня полетела слюня и перхоть со штурмующей старухи. Ее навязчивость была на грани с безумием, она летала вокруг меня как шмель возле наполненного нектаром цветка. Киса Воробьянинов из 12 стульев бродящий со своей шляпой возле фонтана в Кисловодске, против нее школьник, нервно курящий в сторонке.

Впервые за долгое время я почувствовал себя неловко, прохожие оглядывались, я вжался в скамейку, оставив на ней след от своей задницы. Что мог сделать мужик 140 кг, прошедший огонь и воду, жмущий от груди 150 кг, регулярно посещающий бойцовский клуб, против наглой старушки размером чуть больше дворняжки. Не пинать же ее ногами. Начинаю жутко жалеть о своем небрежном отношении к предмету – «английский язык».

По всей видимости, моя стойкость и нежелание делиться мелочью заинтересовало старую попрошайку из Румынии. Она резко успокоилась и решила определить откуда же этот упитанный малец, не пожелавший ей подкинуть несколько медяков. Грязная румынка начала спрашивать – «итальяно», «франсе», «бритиш», я отрицательно качал головой. Задумавшись, она смотрела мне прямо в глаза, а потом неожиданно спросила почти на чисто русском – «ты, что негр?», чем окончательно поразила и унизила меня. Не знаю чем бы это все закончилась, но на горизонте показались два полицейских и попрошайка быстро испарилась.

У вышедшей из банка супруги, я тут же взял 10 евро разменял на мелочь и рассыпал ее по всем карманам.

О ВРЕДЕ ВОЗДЕРЖАНИЯ ОТ АЛКОГОЛЯ.

Собралась обычная русская семья, где муж захаживал к Бахусу как к соседу, а жена с упорством гладиатора 25 лет сохраняла зыбкие устои современного брака, в Испанию. Да взяли они с собой знакомую, да не простую – а не пьющую, спортсменку, комсомолку, жующую только правильные продукты.

Девчата русские ушлые были, жизнью битые и спокойного отдыха желавшие. Напали они вдвоем на мужика, словно волчья стая со словами – «не пей, не порть нам путешествие заморское, а уедем хоть залейся…». Атака проводилась массивно, по всем фронтам, с применением элементов гипноза и шаманства. И дрогнул мужик, согласившись 10 дней жить на кофе, да кока– коле.

А как известно Бахус в Испании везде – с выхода на трап самолета, до туалета. Живет он там, как в отеле пятизвездочном… Виноделие в Испании занимает третье место в мире, а вино с провинций Риоха, Андалусия и Арагон, не знает только первоклашка сопливый.

Погода шептала займи – но выпей, припекающее солнце, ветерок обнюхивающий тебя как соседская собака, 20 на улице и 20 вода, равновесие мать его… А выпить нельзя. Совсем нельзя, ни вина, ни полоскателя для рта… Все попытки даже разговоров об алкоголе пресекались со строгостью вертухаев на красной зоне. При этом эти два бультерьера ежедневно попивали винцо, не много, но постоянно, так как разрешено это в Испании, на уровне закона, так и написано – можно за рулем стаканчик махнуть.

Испанцы, как назло употребляли вино с утра и везде, вызывая легкую ненависть у русского медведя. В каждом городе на их пути – Аликанте, Торревьеха и Валенсия, сидели они по барам, да кафе и посасывали недорогой, но качественный напиток бога виноделия и щебетали словно воробьи возле весенней лужи.

Особенно вводили в ступор россиянина, большие запотевшие бокалы разливного пива которые как драккары викингов, мощно стояли на столах и манили как сирены Синбата. И лилась с мужика слюна, как с крана вода, однако терпел он соколик, все тяготы и лишения…

Как во сне пронеслось перед глазами страдальца – Валенсия с науко градом и старым городом, Аликанте с крепостью Санта-Барбара и Торревьеха с набережными и пирсом. Информация впитывалась неохотно а иногда и просто отскакивала от светлой головы богатыря.

Но заветное число приближалось со скоростью паровоза и начал наш мученик готовится к этой торжественной дате, скупая в промышленных масштабах вино по Карифурам и Меркадонам. Наполнялись полки винами с провинций разных, а душа радостью, да счастьем.

И грянул набатом заветный день, успела женушка мужа утром на гвардамарский рынок свозить и забили они багажник полный, дабы не усох медвежонок 145 килограммовый, да вино не воздухом закусывал, а ребрами копченными да паэльей…

Хлопнула дверь, заурчал мотор прокатного дизеля и кинулся мужик к холодильнику заветному, как гепард на газель. И начался праздник с салютом да медведями… Пробки летели с бутылок винных, как гильзы с пулемета Калашникова, хамон да сырок следом на переработку в желудок шли, приводя неискушенного русского туриста в полный физический и душевный восторг. Ничего не предвещало беды, да захотелось получившему полную свободу хомо сапиенсу выйти в свет после напитка доброго.

Был ясный, промытый легким ветерком, осенний день. Небо манило нашего путешественника неразумного, своей бледной-голубизной, как мотылька на ночной свет. Оседлал он коня железного, с педалями и аккумулятором и поскакал зайчиком в пивбар местный, к немцам да англичанам, пенсию свою не малую, в тепле испанском пропивающие.

Нежданно вечерок настал, да солнце ноябрьское закатываться стало и поспешил всадник к коню своему. Одел шлем, ибо без него никак нельзя по дорогам в супостаткой Испании ездить, что и спасло его…

Включил турист русский аккумулятор проклятый, педалями крутанул и набрал велосипед с горочки скорость да немалую, а большую. А солнце ноябрьское противно в лицо светило, ветерок разыгрался осенний, да и рука была не тверда… И вот пролетала машина рядом, качнуло потоком всадника нашего, не удержался он на дороге и полетел он ласточкой в кювет дорожный глубокий и бетонный, так он использовался для полива садов апельсиновых.

Померкло в глазах у путешественника нашего, а когда вставать он стал, путаясь в кювете, как цыпленок в смоле, машин множество увидел и людей бегущих к нему. Лилась кровь с него, как с быка на корриде, однако поднялся, он качнувшись и на дорогу начал выползать как таракан из банки. Люди добрые из России попались, полицию и скорую вызвали, дождались транспорта спасательного, да в разговоре не простом помогли. Ибо не знал мужик ни английского, не испанского, а после падения и челюсти опухшей он и русский позабыл.

Повезли туриста в госпиталь местный и подошла к нему сестра с бумажками, да ручкой и на испанском заговорила, замотал головой пострадавший, позвали другую. Та на английском вопросы каверзные стала задавать, опять головой покрутил мужик окровавленный, те поняли что случай безнадежный и подкатили его к двери хирурга, который увлеченно штопал афроамериканца пищащего.

Утомился пострадавший наш, на каталке лежать, спрыгнул с нее, обтрусился как собака, брызнув кровью по стенам и пошел такси ловить. Да не останавливались таксисты импортные, а объезжали месиво кровавое, со страхом на франкинштейна оглядываясь. Холодно сделалось, пары алкогольные вышили, да раны не зашитые воспалились и затрясло путешественника нашего, как отбойный молоток в руках гастробайтера неопытного.

Зашел любитель велосипедов модных на заправку испанскую, две местные бабы взбаламошные, причитая на пол упали, так как дело было после терактов парижских… Вышел начальник смены, мужичек хиленький, боязливо на гостя посмотрел и вздрогнул как Везувий перед извержением. Говорит, ему тело кровавое тыча пальцем в госпиталь рядом стоящий «но хоспиталь, го хауз» хочу мол. Сердобольным испанец оказался, понимающим и добрым – такси вызвал да полотенце дал.

Таксистом мальчонка 20-ий летний оказался, увидев пассажира своего потенциального -в крови, да ошметках шкуры на лице, вздрогнул, как лось раненый, да дверь открыл, полотенцем бережно кресло прикрыл, да вопрос грамотный задал – … (Как по английски – куда вам ехать) а лицо опухшее только мычание выдавало и направление движения, пальцем показывало.

Дорога была близкая, но после сотрясения мозгов об бетон испанский, превратилась она в путешествие длинное, ибо потерял ориентацию турист русский. Махал он руками как мельница ветряная, во все стороны света, юг с севером путая, дороги местные совершенно забывший. Однако через час лихих поворотов и километров намотанных, дом нашли они родной. Расплатился пассажир необычный с мальчонкой, щедрыми чаевыми угостил и увидел он по выходу с таксомотора, как крест таксист вожделенно целует, радуясь что путешествие его опасное закончилось…

Вошел путешественник в дом шатаясь, к холодильнику руку протянул и обезболил организм двумя сухарями местыми… Кинул полотенце даренное на подушки, дабы белье не марать и упал на кровать мешком пыльным.

Утро хлестнуло плеткой болезненной по всем частям организма туриста глупого, пискнул он мышкой амбарной да в ванную пополз…

Дальше много чего веселого и грустного было– и первый душ болезненный и килька в ложечке чайной, и мясо через миксер перемолотое, неделю он лежал раны залечивал, пока фейс его для полета не выправился.

Смотрели таможенники и пограничники испанские на его глаз кровью залитый и шрамы как от сокиры рубленные, однако вопросы лишние не задавали и не задерживали лишний раз, при проходах рамок проверочных.

В Москве снимок герой наш сделал, да нашли три переломы в скульной кости и отрыв ее от черепа зафиксировали…

Вот тебе и мораль – не пейте люди за рулем, даже велосипеда, а что между ног – не транспорт это.

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ БИЗНЕС И ОХОТА.

Жизнь несет вперед как мощный водоворот горной реки, кувыркает бьет о камни и бревна, не всегда принося в объятия пуховых перин с хенесси и черной икрой. В конце 2007 года, лишаюсь удобной и комфортной ксивы, сотрудника правоохранительных органов, с которой я прожил в обнимку около 20 лет. Что такое «ксива», особенно в 90-ых годах, знают все, даже белые медведи. Своего рода проездной билет, который при наличии должной смекалки и оперативной хватке, может привести ее обладателя к служебным и прочим вершинам…

В запои, по заведенной офицерской привычке, уходить не стал, слезы по боевому прошлому не лил, а волчьим взглядом огляделся по сторонам. Корм семье требовался постоянно, потребности сохранились, а простому военному пенсионеру, выделенного месячного довольствия хватило только бы на простоквашу с черным хлебом. Через месяц, я перестал скучать по красной корочке, как по пленочной технике 80-ых годов и мои взгляды устремились в бизнес и перспективы с красивой жизнью.

Друзей-товарищей из числа бизнесменов хватало и задумали мы попробовать свои молодецкие силы на далекой лесопилке в Красноярском крае в загадочном поселке Бугучаны.

В пору становления лесо-заготовочного бизнеса в Бугучанах, посылаем во временную командировку, моего хорошого товарища по имени Константин. Константин принимал роды у зарождающегося бизнеса, однако увлекся страстно и почему то решил остаться в тех краях, бросив все прелести мегаполиса. Пленили его красоты тайги или возможность непосредственно сколотить состояние Рокфеллеров, это осталось тайной. Товарищ обжился, обзавелся семьей и друзьями, чем вызывал у нам не мало вопросов. Но вопросы – вопросами, а бизнес надо толкать, как говорится – еж птица ленивая – пока не пнешь не полетит.

Лесопилка подавала надежды, однако вокруг зарождающегося бизнеса происходила возня с оформлением документов, отсутствовали понимаемые отношения с местной администрацией и стояли проблемы с суровыми гангстерами. Спешно засобирались засвидетельствовать свое почтение Красноярскому краю и Бугучанам в частности.

Край серьезный, люди закаленные суровым климатом, были крепки духом и телом, а река Ангара могла схоронить тела сотни московских варягов, так что поездка предстояла нервозная. Надеясь на свой не малый жизненный опыт, оперское хамство и пропавшее со временем чувство страха, начал собирать чемоданы и изучать карту.

Бугучанский район по площади чуть меньше Латвии, с небольшой разницей – это крайний Север, со всеми вытекающими. В VII веке царь – батюшка раздавал земли в Приангарье бесплатно и много и попер сюда казак и крестьянин, вытесняя с насиженных мест местных эвенков.

В телефонном разговоре с оставшимся в таежной глуши товарищем, получаем четкие указания – одевайтесь теплей, не стесняйтесь, мол не Рим это совсем, даже не Рязань. Запрыгиваю в итальянскую дубленку, на уши кепка из бутика и ботинки с легким мехом внутри.

Бизнес класс рейса Москва – Красноярск, залил нас промышленными дозами коньяка и по выходу с самолета, температурная разница особо не ощущалась, только задышал тяжело как загнанная гнедая перед выстрелом в голову, гулко пуская пары…

В баре аэропорта, явно не мишленовские изыски – омлет, сморщенные сосиски синеватого оттенка и непонятно производства коньяк. Съели по матерились, отрыгнули кто чем смог и уселись в Тайоту лэнд крузер 100. Ехать с Красноярска до Богучар всего ничего – 400 верст. Так книжку почитать. С картинками. Я вздрогнул и провалился в дрем на переднем сиденье японского вездехода, как смертник на электрическом стуле. Сон не шел, болтало как при 5-ти бальном шторме – дорога смесь плохого асфальта с грунтовкой, по краям густой лес, стоявший сплошной стеной.

О кафе и барах речь не шла, остановки предполагались лишь для отлива жидкости. Скорость у японского чермета была минимальна – 60 км/час – лед, заносы, лесовозы на встречу, кюветы манили своей непредсказуемостью и дальнейшими развлечениями с бинтами и зеленкой. Я добрый человек, но тогда был готов засунуть котенка в вентилятор. Через три часа я начал попискивать полевой мышью и просить плеснуть под жабры хоть спирта, хоть антифриза, хоть ослиную мочу с градусом.

Увидев избушку, наподобие «Кафе», где продавался самогон и яичница, я практически лаял, как молодой щенок при виде любимого хозяина. Посиделки были недолгие – наступала темнота, опасность передвижения по таежным дорогам увеличивалась в разы. Константин выталкивал нас с теплой избушки с помощи легких побоев и мата, в утробу не заглушенного автомобиля – на улице – то минус 40.

Через некоторое время для меня наступил апокалипсис – состояние побитого сурка совместимое с тяжелым похмельем, развивалось с каждым километром. Меня качало как лилию на волнах, однообразные пейзажи, урчание дизеля, похрапывание компаньонов, добивали мой организм с силой молота Тора.

Прибыв в пункт назначения, на дрожащих ногах вышел на улицу– луна трещала от яркого сета, деревья жалобно скрепи в ожидании весеннего тепа. Допрыгал в приличный для этих дебрей отель, не раздеваясь упал в кровать, как раненый медведь, вздрогнул всем телом и захрапел сотрясая стены.

Утро резануло ярким солнцем по сетчатке глаза. Выглядываю в окно – холодная синева неба напоминала пейзажи с фантастических романов, снег необычайно яркий, не жалея придавливал крыши домов и осыпал многометровые сосны. Вяло привожу себя в порядок и выхожу на улицу…

Температура уходила под 40, при дыхании сжимало грудь, итальянская дубленка грела как хлопчатобумажная майка, буквально через пару минут тело объял холод, как заскучавшая любовница обняла пришедшего друга.

Рядом с отелем урчали ПАЗИКи – УАЗики, пуская мощные струи выхлопных газов в холодный воздух. Мужики курили беломор и с усмешкой глядели на московских залетных, в ожидании движение к местам вырубки. Меня сморщило как замершую губку, скрипя европейскими штиблетами, поплелся к российскому автопрому. Местные ребята в телогрейках и валенках, сжалившись посадили горе путешественника на переднее сиденье, где хоть как то обдувало теплым воздухом. В дороге ситуация была комична– спина мерзла а ноги горели, ну хоть так…

До делянки – 100 км, дорога исхожена кабанами и лосями, ни одной встречной машины, разговор не клеился – варяги в дольче габане не внушали доверия местным парням. Однако общие интересы – охота и спорт, развеяли напряжение в промерзшем салоне. Бугучановские ребята оказались приятными собеседниками, с чувством юмора и простыми взглядами на жизнь.

Приезжаем, выхожу с теплой машины, меня тут же пронизывает холод, как меч самурая. В тайге кажется холодней, чем в райцентре. Оглядываюсь по сторонам, вижу пару вагончиков и работяг в черных замызганных телогрейках. Чую в воздухе запах мяса и пары алкоголя, интересуюсь завтраком. Лесорубы улыбаясь приглашают в вагончик, смело шагаю внутрь темного помещения.

Наш любой ментовский обезьянник – это пятизвездочный Хилтон. Спал я в окопах и в ментовке с бомжами, но это… Простыни с наволочками – черные. Черные не просто грязные – это вакса, ночь. Места – как в спичечной коробке ни разогнуться не повернуться, нары в два ряда, на полу опилки, но на буржуйке что то шкварчит… От завтрака не отказываюсь, также как от предложенного спирта.…

На лицах хозяев улыбки – пропускаю мимо, внутрь губастый спирта, мясо на сковородке, что то похоже на баранину. Сижу чавкаю, старюсь жиром не залить итальянскою легкую промышленность. Тщательно обгладываю кости смакую непонятным вкусом. Через десять минут накрывает волна легкости и сытости, пора бизнесменить. Выхожу с вагончика, вижу отрезанную голову лайки, потихоньку догоняю что ел, все смеются. Лесорубы комментируют – «воровала продукты», подавляю рвотные синдромы и иду смотреть делянку…

Дальше многого чего было – разговоры, где оппонентами выступали местные парни, перекидавшие карабины с одной руки в другую, смотревшие мне в глаза, как уже павшему лосю, чиновники, которые трезвели только перед смертью. Пытался пешком ночью перейти двухкилометровую Ангару, где по дороге почти без фар шли тяжелые лесовозы, водители которых только случайно не переехали шатающее тело.

Обратно ехали на поезде Гремучий – Красноярск, где на полках висели сосульки размером с полутора литровой бутылку миниралки. При выходе из купе из за рта шел пар, проводница в бушлате срочника, поражала цинизмом и равнодушием к замерзающим пассажирам. Смеялись и плакали одновременно…

Время отпилило лет семь, бизнес не пошел, о лесопилки я забыл, стал заядлым охотником, имея в распоряжении гдадкоставол и карабином. Неожиданно нахожу в соц сетях моего друга – Константина, который остался верен лесопилке и Бугучанам. В переписке узнаю, что он тоже балуется ружьишком, получаю приглашение на охоту на медведя на берлоге.

Приглашал на охоту Константин двоих человек – надо три стрелка, егерь с дрыном будить Михаила Ивановича, а мы бить. Однако москвичи на мою авантюру реагировали вяло – дурак, ты типа Эдик, лечись, мишка и попу с пронося может порвать. Я не сдавался, во мне мне плескался адреналин, переговоры шли во всю силу. По осени местные охотники искали лежку медведя, чтобы зимой по глубокому снегу не уматываться в поисках зверя.

Об охоте на медведя мечтал с детства. Медведь – зверь серьёзный, опасный и подходить к охоте на него надо обстоятельно, как войну затевать. Охота на медведя – это нечто особенное, стоящее отдельно от привычных охот, в которых я регулярно участвовал.

Собираясь воплотить в жизнь свою охотничью мечту, мною было проработано множество материалов и получена масса советов. Долго прикидывал – брать гладкоствол с пулями или карабин. Остановился на первом– пуля 12 калибра сбивает и останавливает, а пуля карабина прошивает и зверь получает возможность поквитаться за прерванный сон.

Переговоры с местными охотниками заходят в финансовый тупик. Для них охота на медведя – баловство для приезжих, что взять с медведя– никакого заработка. Основной их хлеб – пушной зверь, которого они добывают с помощью лаек. Лайки для охотников – кормильцы, как компьютер для менеджера, как весло для гребца. Поэтому хорошо обученные собаки, для промышленных охотников в большой цене. Выставляют бугучановские охотники мне условие – «убиваешь лайку во время стрельбы по мишке – 50 тысяч рублей, если косолапый задирает собаку, с меня те же 50 тысяч рублей». Резонно аргументирую – «ладно я убил кормильца, но если мишка – вы тоже несите риски» – зарабатывают все же на мне. Возникает пауза в переговорах с красноярскими Дерсу Узалами.

Неожиданно получаю информационную справка от Константина, которую привожу без изменений:

«Палыч, так, что с медведем будем решать?».

Как еще вариант – могу тут найти аборигена любителя, с избушкой в тайге, где нибудь там, в полной жопе.

От райцентра часа четыре – пять по лесовозной дороге (ну она только называется дорогой, а так точно – не дорога) на УАЗике. Дальше на лыжах по тайге час-другой, все тащить на себе-еда, оружие, всю хрень. Добрались до избы, (помещение– ширина 2м длинна 3м, высота 1.5м, с печкой и нарами и больше ни хрена), ночлег, байки у печки, ужин из тушняка с макаронами, спать валетиком. Дальше два-три дня шаримся по тайге на лыжах, в поисках берлоги в радиусе 5 км от избушки. Хорошо если кто нибудь не потерялся. За это время все выпили, тушняк съели, перешли на зайцев с теми же макаронами.

Нашли, с утра брифинг, кто то уже передумал, но виду не показывает, кому то по х-й он на все готов. Встали, распределили роли, многих трясет, кого то не трясет, а уже колотит, (основная мысль в голове да на х-й он нужен этот медведь). Абориген берет дрын (он же дрючок) идем, начинаем орудовать, будить…

Далее события теряют предсказуемость, поэтому описываю один из возможных вариантов:

Дрын в руках аборигена это ошибка, ружье в его руках это лишний шанс для остальных туристов. Но дрын в руках туриста, для туриста почти приговор. Один шанс из ста что обойдется только пожизненным нервным расстройством.

Рано или поздно медведь в очень дурном расположению духа стремительно с диким ревом, сметая все на своем пути вырывается из берлоги… Ломая дрын как спичку, атакует ближайшую цель, разрывает канадский пуховик в клочья, добираясь до его содержимого.

Начинается хаотичная и очень интенсивная стрельба, Работают карабины отечественные Мосина 7.62/54, СКС 7.62/39, у туристов в основном импорт 308W, самый подготовленный лупит калибром 9.3\62.

Среди личного состава появляются 300-тые и возможно 200-тые. Некоторые выстрелы все же поражают по касательной медведя, что приводит его в яростное исступление. Искатели приключений, расстреляв боезапас бросают оружие и закрывают глаза руками, готовясь встретить неотвратимое. Кто по опытнее падает на снег опасаясь «дружественного» огня, а кто то уже упал, отброшенный попаданием экспансивной пули.

Раскатисто, дуплетом бухает ИЖ 27 аборигена, чудом успевшего перекинуть из за спины свое ружье, две гладких пули 12 калибра перебивают позвоночник хозяина тайги. Кто то из туристов, сохранивших относительную боеспособность, последним патроном бьет в голову зверя.

Пейзаж после битвы кровав и безобразен – огромной массой лежит мишка, рядом валяется шапка с видеокамерой, хозяина шапки не видно. Клочья одежды, кровавые пятна на снегу, кучки стрелянных гильз, брошенное оружие, стоны раненых, хрипы умирающих, слезы уцелевших.

После некоторого времени к самым стойким возвращается сознание, а с ним накатывает и глубина произошедшего, основная и единственная мысль – блядь. Кто то пытается выковырять пулю, выпущенную из его карабина, из тела погибшего в бою с медведем товарища. По счастью тело, оказывается в глубоком обмороке и имеет только психические поражения. В далеки слышны крики хозяина шапки с камерой, кто то начинает бинтовать простреленные конечности, накладываю жгут. Напряжение медленно переходит в апатию…

Через два часа, бросив на хрен трофей, отряд волоча на срубленных елочках раненых товарищей, добирается до избушки. Признаки обморожения на лицо. Попытки связаться с МЧС по спутнику и вызвать вертолет для эвакуации раненых без успешны – батарейка села, спутник улетел и т. д. Идея тащить волоком по тайге 10 км раненых энтузиазма не вызывает, не у пострадавших, ни у остальных членов отряда. Кто то из тяжелых просит водки, если её нет, то просит добить. Предпринимаются слабые попытки выяснить кто, кого и на хрена шмальнул, попытки пресекаются. Абориген встает на лыжи и отправляется за помощью. Темнеет, раненым становится хуже, остальным тоже…

Разговоры только о том когда он доберется до дороги, будет ли лесовоз, где эта падла ходит и т. д.

Утром прилетает МЧС, через 30 мин все в райцентре…

Примерный расклад по деньгам:

1. Билет Москва-Красноярск – 10 000.

2. Билет Красноярск-Карабула – 5 000.

3. Гостиница сутки – 3 000.

4. Лицензия на добычу медведя – 5000 (можно без нее).

5. Услуги Аборигена – 10 000.

6. Провиант и снаряжение – 10 000.

7. Бензин, услуги УАЗика – 10 000.

8. Услуги вертолета МЧС – 80 000 в час.

9. Взятка врачам, что бы лечили огнестрел без слива ментам – 10 000.

10. Взятка ментам, чтобы сохранить стволы (врачи один хрен сольют) – 30 000.

Тщательно все взвесив, я временно отказался от охоты…