Уролога. nеt.

Акт 6. Через полтора года. Ереван.

— Алло?

— Аллйо, дорогой доктор, с приездом тебя, это Гамлет! — Трубка заверещала так громко, что Диланян поморщился.

— Гамлет? Какой Гамлет?

— Ну тот, которого ты оперировал! У меня есть свят твоему глазу! Светлая новость!

— Какая? — Диланян спросонья не только не хотел вспоминать никакого Гамлета, но и не был расположен слушать светлые новости.

— У меня дочь родилась! Только что!

— Вай, поздравляю, дорогой, — заулыбался в трубку князь, силясь вспомнить Гамлета.

— Я ее хочу твоим именем назвать! И чтобы ты был кавором.[5].

— Кавором? — Диланян ощутил себя в роли Вито Корлеоне. — Погоди. Как моим именем? Мое имя не имеет женских аналогов!

— Ну… Ованесуи (окончание «уи» равнозначно русскому окончанию «ца». Учитель — учительница и т. п.).

— Гамлет… — Голос Диланяна был необычайно мягок и ласков, он понимал, что говорит с апаранцем. — Гамлет, я прошу тебя. Родится у тебя сын, назовешь Оганесом, не вопрос. Но не обрекай дочь на насмешки!

Прошло около получаса. Абсолютно взмокший Диланян наконец смог уговорить Гамлета назвать дочь именем матери. Жаль, что он не знал ее имени…

— Хорошо, доктор-джан. Твое слово для меня — закон. Назову дочку Гйозал, решено.

— Так зовут твою благочестивую матушку? — ужаснулся Диланян.

— Да! Гйозал — тетя! — победно изрек Гамлет.

Диланян дико завращал глазами. Сделать что-либо он не мог, попытка уговорить горского жителя назвать ребенка не именем матери была равносильна самоубийству, ибо это нечестиво!

«Бедный ребенок», — отвлеченно думал Диланян, пока в трубке раздавались какие-то вопросы, на которые он автоматически отвечал: «Да, да, конечно».

— …Значит, завтра! Пришлю за тобой машину!

— Какую машину, Гамлет?

— «Мерседес»!

— Зачем?

— Ну, я же тебе говорил! Приедешь, дом мой увидишь, мероприятие будет, дорогой! В твою честь! Ты избавил меня от напасти!

— Ну хорошо… — у Диланяна не оставалось сил сопротивляться.

«Гйозал… Имя тюркского происхождения, обозначающее то ли красивая, то ли единственная… Ужас… Уж лучше бы назвал ребенка… Ну, не знаю, хотя бы Дездемоной! Было бы продолжением шекспировской серии…» — Эта мысль занимала голову Диланяна, весь день находившегося в прострации.