К вам мой попугай не залетал?

«МЫ ОТ НИХ, А ОНИ ЗА НАМИ».

238.

— Как вы относитесь к Богу? — спросили однажды Вольтера.

— Мы здороваемся, но не разговариваем.

Франц.

239.

Этот документ является счетом, найденным в кладовой монастыря под Петербургом. Один маляр-художник был приглашен в церковь для реставрационных работ. После выполнения заказа настоятель предложил ему составить счет. Мастер, не будучи тонким знатоком русского языка и бухгалтерии, написал:

1. Увеличил облака и прибавил звезды — 2 руб.

2. Раскрасил небеса — 7 руб.

3. Промыл мудрую деву и покрыл ее два раза — 21 руб.

4. Деве Марии сделал нового ребенка — 11 руб.

5. Восстановил Божьей Матери вытертые места — 4 руб.

6. Поправил Адаму и Еве одежду после искушения — 15 руб.

7. Покрыл три раза Марию Магдалину матом, чтобы не блестела — 42 руб.

8. Покрыл и великомученицу у входа — 18 руб.

9. Поправил Ангела Хранителя и вставил перо святому духу — 3 руб.

10. Покрасил зад Мадонне — 3 руб.

11. Удлинил конец Архангелу Гавриилу — 11 руб.

12. Разделал линии и поставил крест над всеми святыми —

3 руб.

Подписал мастер Пророков».

На счете резолюция: «Оплатить этому богохульнику 140 руб., пока он не испортил всех святых».

Рус.

240.

Парламентарий, увидав своего коллегу поэта, который, отрекшись от муз, погряз в интригах словесных баталий, чеканя слова процитировал Карла IХ Валуа[56]:

— Лошади и поэты должны быть сытыми, но не жиреть!

Франц.

241.

Однажды император, стоя у окна, увидел какого-то человека, идущего мимо Зимнего дворца, и сказал, безо всякого умысла или приказания: «Вот, идет мимо царского дома и шапки не ломает». Лишь только узнали об этом замечании государя, последовало приказание: всем едущим и идущим мимо дворца снимать шапки. Пока государь жил в Зимнем дворце, должно было снимать шляпу при выходе на Адмиралтейскую площадь с Вознесенской и Гороховой улиц. Ни мороз, ни дождь не освобождали от этого. Кучера, правя лошадьми, обыкновенно брали шляпу или шапку в зубы. Переехав в Михайловский замок, т. е. незадолго до своей кончины, Павел заметил, что все идущие мимо дворца снимают головной убор, и спросил о причине такой учтивости. «По высочайшему Вашего Величества повелению», — отвечали ему. «Никогда я этого не приказывал!» — вскричал он с гневом и приказал отменить новый обычай. Это было так же трудно, как и ввести его. Полицейские офицеры стояли на углах улиц, ведущих к Михайловскому замку, и убедительно просили прохожих не снимать шляп, а простой народ били за это выражение верноподданнического почтения.

Рус.

242.

Королю прусскому кто-то стал расхваливать Людовика ХIV, однако Фридрих решительно отказался признать за ним достоинства и таланты.

— Но согласитесь, ваше величество, он отлично играл роль монарха.

— Я знал одного актера, который играл ее еще лучше, — сердито возразил король. {23}.

Франц.

243.

Словосочетания «дядя Сэм» и «Соединенные Штаты» в английском языке имеют одинаковые обозначения: «US» («Unсlе Sаm» и «Unitеd Stаtеs»). Поэтому сокращение «US» и стали расшифровывать как «дядя Сэм». А все началось с того, что в американской армии был когда-то один всеми уважаемый за честность снабженец Сэму-эль Уилсон. Он все проверенные им ящики с продовольствием помечал буквами «US», предоставляя читать их как угодно: то ли «дядя Сэм», то ли «Соединенные Штаты».

Поистине, человек — это звучит гордо…

Амер.

244.

М, который коллекционировал речи, произнесенные при вступлении во Французскую академию, говаривал мне:

«Когда я перелистываю их, мне так и кажется, будто передо мною обгорелые остовы ракет — остатки фейерверка, что устраивают в Иванову ночь». {24}.

Франц.

245.

Когда М попробовали вызвать на разговор о различных злоупотреблениях в общественной и частной жизни, он холодно отпарировал: «Я каждый день расширяю список предметов, о которых не говорю. Мудрее всех тот, у кого такой список особенно обширен». {25}.

Франц.

246.

После возвращения Карла II Милтону предложили вновь занять его былую и весьма доходную должность. Жена уговаривала его согласиться, но он ответил:

«Ты женщина и мечтаешь ездить в карете, а мне хочется остаться честным человеком».

Англ.

247.

Во Французской академии собирали на что-то деньги. При подсчете не хватило не то шестифранкового экю, не то луидора, и одного из академиков, известного своей скупостью, заподозрили в том, что он уклонился от пожертвования. Тот стал уверять, что положил деньги, и сборщик сказал: «Я этого не видел, но верю этому». Конец пререканиям положил Фонтенель, заявив: «Я это видел, но не верю глазам своим». {26}.

Франц.

248.

«Что могут мне сделать вельможи и государи!? — восклицал М. — Разве в силах они вернуть мне молодость или отнять у меня способность мыслить, утешающую меня во всех невзгодах?» {27}.

Франц.

249.

Генерал Мак Кпеллан был сторонником «выжидательной» тактики, сам никогда не вступал в бой с южными частями. Как-то он получил от Линкольна записку: «Мой дорогой Мак Клеллан! Если Вам сейчас не нужна Ваша армия, я хотел бы одолжить ее на некоторое время. С уважением — Линкольн».

Мак Клеллан ответил: «Господин президент, Вы считаете меня дураком?» Линкольн написал на этом письме: «Разумеется, нет… но я могу ошибаться».

Амер.

250.

Некий английский дипломат, придя в Белый дом, застал Линкольна за вполне прозаическим занятием: президент чистил туфли. «Как, господин президент! — воскликнул он. — Вы себе сами чистите обувь?» — «Конечно, — ответил Линкольн. — А вы кому чистите?».

Амер.

251.

Однажды А. Линкольн, еще будучи кандидатом на высший государственный пост, получил письмо от одной девочки из Филадельфии. Она писала: «Мистер Линкольн, я вас очень люблю и хочу, чтобы вы были президентом, но я боюсь, что у вас не получится, потому что у вас лицо очень невыразительное, а вот если вы отрастите бороду, оно сразу станет более значительным и вы привлечете гораздо больше внимания публики».

Линкольн подумал и отрастил бороду, а через некоторое время, уже став президентом, поехал в Филадельфию, где, выступая на большом митинге, вспомнил этот случай и спросил, есть ли здесь эта девочка. Оказалось, что девочка пришла на встречу с Линкольном, она вышла к нему. Он поднял ее на руки и сказал:

— Вот благодаря кому я стал президентом!

Амер.

252.

М, известный литератор, за три года ни разу не удосужился попросить, чтобы его представили кому-нибудь из иностранных государей, то и дело посещавших Францию. Когда я осведомился о причинах подобной непредприимчивости, М ответил: «В театре жизни я люблю лишь те сцены, где коллизии просты и естественны. Я понимаю, например, что и как связывает отца с сыном, женщину с любовником, друга с другом, сановника с искателем места, даже покупателя с продавцом и так далее. В сценах же вроде аудиенции у иностранного государя, где все подчинено этикету и даже диалог как бы расписан заранее, нет, на мой взгляд, никакого смысла; поэтому они не вызывают у меня интереса. Предпочитаю итальянскую комедию — там по крайней мере импровизируют». {28}.

Франц.

253.

Факт, засвидетельствованный очевидцами. Дочь короля, играя с одной из своих нянек, случайно взглянула на ее руку и машинально сосчитала пальцы. «Как! — удивленно вскричала девочка, — У вас тоже пять пальцев?». И, чтобы проверить себя, пересчитала их еще раз.

Франц.

254.

Г-н Д попросил епископа отдать ему загородный дом, куда тот никогда не ездил. «Разве вам не известно, — ответил прелат[57],— что у каждого человека должно быть такое место, куда ему никак не попасть, но где, как мнится ему, он был бы счастлив». Г-н Д. помолчал, потом ответил: «Это верно. Видимо, потому-то люди и верят в рай». {29}.

Франц.

255.

Когда принц прусский гостил в Петербурге, шел беспрерывный дождь. Государь выразил сожаление. «По крайней мере принц не скажет, что Ваше Величество его сухо приняли», — заметил Нарышкин.

Рус.

256.

Друг французского писателя Никола де Шамфора, возражая ему, говорил:

— Надо уметь побуждать в людях своекорыстие или подстегивать их самолюбие.

— Неубедительно, — не соглашался с ним писатель.

— Ну, тогда может быть сумеешь объяснить: почему обезьяны прыгают лишь тогда, когда видят орех или боятся хлыста.

Франц.

257.

Один старик пригласил священника в гости и велел жене зажарить пару цыплят на ужин. Жена зажарила, попробовала, готовы ли, да не удержалась — съела обоих.

К вечеру пришел священник, муж его встретил, усадил за стол и говорит: «Ну давай, жена, тащи угощение, а я за большим ножом пойду».

Жена запричитала:

— Ай-яй-яй, опять он за свое!

— А что такое? — спросил священник.

— Да любит он у священников уши отрезать.

Вскочил священник да бежать. А в тот момент муж вошел. Жена ему и говорит: «Вот ведь, схватил обоих цыплят и домой».

Муж подбежал к двери с ножом в руках и закричал: «Эй, отец святой, может, тебе одного хватит?!» Тот, конечно, припустил еще быстрей. «Не-е-ет! — вопит, — не-е-ет!».

Так вот и бывает, когда люди не понимают друг друга.

Амер.

258.

За слово зачастую страдают смельчаки, непокорные, писатели. Однако бывали случаи, что за меткое слово и миловали.

Предстал как-то пред очи кардинала вероотступник — в лохмотьях, все тело в кровоподтеках. Слово за слово, скоро уже и конец бедняге, как вдруг кардинал спросил:

— А есть ли между тобой, несчастный, и мной что-либо общего?

А тот нашелся:

— Очень много — и вы кардинал, и я кардинал!

Высокое лицо опешило поначалу, потом рассмеялось. Потом — помиловало беднягу.

А дело в том, что кардиналы ходили в красных мантиях, а тело бедняги тоже было сплошь красным. А испанское слово саrdеnаl означает сразу и «кардинал» и «кровоподтек».

Исп.

259.

Галиматьей называют всякую болтовню и бессмыслицу. Слово это произошло от имени французского крестьянина Матиаса, который имел в суде дело о петухе. Адвокат его, по тогдашнему обыкновению, говоривший перед судом по-латыни, несколько раз ошибался и вместо слов gаllиs Маtiае, то есть петух Матиаса, говорил gаlli Маtiаs — Матиас петуха. Так стали называть всякую бессмыслицу — галиматья.

Франц.

260.

Президент Академии предложил в почетные члены Аракчеева[58]. Лабзин спросил, в чем состоят заслуги графа в отношении к искусствам. Президент не нашелся и отвечал, что Аракчеев — самый близкий человек к государю.

— Если эта причина достаточна, то я предлагаю кучера Илью Байкова, — заметил секретарь, — он не только близок к государю, но сидит перед ним.

Рус.

261.

Подытоживая свершенное, Жан-Поль Марат сказал:

— Что мы выиграли от уничтожения рядовой аристократии, если ей на смену пришла аристократия богачей!

Франц.