Гонобобель.

День четвертый. Сваебойная машина.

Шишкеев завтракал в одиночестве, знакомых немцев почему-то не было. Ему было не по себе, и, чтобы обрести душевное равновесие, он решил вместо пляжа отправиться в спа-центр. В холле Витьку встретила молодая сотрудница в униформе.

– Чем можем вам помочь?

«Господи, да чем ты можешь помочь израненной русской душе, еврокукла хренова», – подумал Шишкеев и на понятном ей языке поставил задачу:

– Мне нужно восстановить энергетический баланс организма.

Девушка с уважением посмотрела на Витьку и отвела, видимо, к самому лучшему мастеру. В маленькой уютной комнатке, задрапированной красным атласом, вышитым золотыми драконами, напротив Шишкеева в позе краба сидел отрешенного вида щупленький мужчинка с сильным прищуром, что выдавало в нем принадлежность к одной из иглоукалывающих народностей. Мастер молча налил в маленькие глиняные чашечки ароматный чай. Осушив в полной тишине уже пятую чашку, Витька хотел встать и послать этого адепта карм и чакр куда подальше, но как раз в этот момент тот жестом пригласил его подняться. Через пять минут Шишкеев лежал на полке хорошо прогретой сауны, мастер поливал камни какой-то секретной смесью. Несколько раз глубоко вдохнув, Витька отключился.

В себя он пришел на теплом мраморном подиуме, ему казалось, что мастер залез своими руками ему в живот и методично проверяет, все ли органы на месте. Витька решил облегчить ему задачу:

– Аппендикса нет, вырезали еще в детстве.

Мастер шутку не оценил и перевернул его на живот. Обильно полив спину ароматным маслом, он начал прорабатывать каждую мышцу. Больно не было, пришло ощущение легкости и покоя. Потом были травяные мешочки, горячие камни и массаж головы.

Из спа-центра Шишкеев вышел перезагруженным. Тела он не ощущал, а мысли были упорядочены, нехорошие воспоминания улетучились. Витька прогуливался по причалам марины и с интересом рассматривал яхты. У них с женой был вечный спор, что лучше – купить дом где-нибудь на побережье или яхту, чтоб не привязываться к месту, а иметь возможность путешествовать по всему миру. К согласию они не пришли, и поэтому задумка оставалась нереализованной. Стоит ли говорить, что Шишкеев был сторонником покупки яхты. Витка остановился рядом с белоснежной красавицей – парусным катамараном Lаgооn 620. Французские инженеры смогли совместить все прелести парусной яхты с преимуществами моторной. В кокпите показался загорелый до неприличия мужик, на вид Витькин ровесник, он глянул на Шишкеева и крикнул:

– Привет, братишка, ты откуда?

– Из Питера.

Вот феномен, как русские люди за границей безошибочно определяют своих?

– Интересуешься? Заходи.

Витька поднялся на борт, снял обувь и поздоровался. Мужик оказался капитаном, родом он был из Керчи, как и Шишкеев, служил на флоте, а теперь вот работает на богатых иностранцев. Он устроил Витьке экскурсию по яхте, это было двести квадратных метров счастья с двумя мощными дизелями и прекрасным парусным вооружением. Пожелав удачи и попрощавшись, Шишкеев двинул в ресторанчик со странным названием «Морской заяц». Витька заказал салат с креветками и бокал белого вина. Заморив червячка, он не спеша направился в отель. Оглядывая по пути окрестности, Шишкеев пришел к выводу, что природа здесь гораздо беднее, чем на южном берегу Крыма, но почему-то здесь было куда уютнее, чище и, главное, никаких заборов. Проходя мимо пляжа, он заметил Агну и Горста и направился к ним. Они были милыми, добрыми людьми, и Витьке было приятно общаться с ними. Первой его увидела Агна и помахала рукой.

– Привет, Вик! Горст с утра ворчит, говорит, что не с кем сыграть в шахматы.

– Рад вас видеть!

Шишкеев галантно приложился к руке Агны, а с Горстом обменялся крепким рукопожатием.

– Горст, где вы были утром? За завтраком я мучился в полном одиночестве.

– Мы встречали нашу племянницу, сейчас она наплавается, и я вас познакомлю.

Далеко от берега, как поплавок на волнах, маячила голова в голубой силиконовой шапочке.

– Может быть, пока партию?

Витька снял рубашку и сел под зонт напротив Горста. Тот протянул ему руки с зажатыми в кулаках фигурками. Шишкеев недолго думая шлепнул по правой, кулак раскрылся, и на ладони оказалась черная пешка.

– Видимо, сегодня не мой день.

Витька расставлял на доске черные фигуры, он и не подозревал, насколько это был не его день.

– Агна, а ваша племянница не слишком далеко заплыла?

– Что вы, она у нас девушка спортивная.

Игра не клеилась, Шишкеев сдавал фигуру за фигурой, Горст в предвкушении победы потирал руки.

– А вот и наша Хильда!

Витька повернулся к морю, из воды твердой поступью выходил совершенный немецкий механизм неопределенного пола. Увидев некоторое замешательство на Витькиной физиономии, Горст пояснил:

– Хильда чемпионка Берлина по бодибилдингу.

Шишкеев не знал, как с ней поздороваться, то ли за руку, как с мужиком, то ли поцеловать руку. В конце концов он встал, кивнул головой и представился:

– Виктор, добрый знакомый вашего дядюшки и вашей тетушки.

Поставив эффектный мат, Горст, в прекрасном расположении духа, предложил отметить приезд Хильды. Вся компания двинулась в ресторан. Столик заняли на открытой веранде, рядом с фонтаном. Вскоре на столе оказалось французское шампанское на льду и клубника со сливками. Хильда шампанского не пила, она цедила через трубочку какой-то энергетический напиток.

Хильде было под тридцать, она была не замужем, что немудрено при ее любви к бодибилдингу, но она не была и типичной спортсменкой, окончила юридический факультет университета Гумбольта в Берлине и работала в семейном бизнесе, так что спорт для нее был скорее увлечением.

Незаметно за разговорами наступил вечер, Горст и Агна решили пойти отдохнуть в номер, а Хильда выразила желание прогуляться по парку. Шишкеев спать не собирался и предложил ей свою компанию. Они раскланялись со стариками и не спеша двинулись в сторону парка. Разговаривали о Греции, о море и, пройдя по парку, вышли к марине, перед ними раскинулся волшебный пейзаж. Желто-красный диск медленно уходил за горизонт, море меняло цвет – становилось тревожно-темным. Они как завороженные стояли на причале, пока солнце полностью не скрылось за горизонтом. Хильда, продолжая смотреть на море, предложила перед сном окунуться.

Гонобобель

– С удовольствием, только у меня нет с собой плавок.

– А у меня нет купальника, будем плавать голыми.

Витька как женщину ее не воспринимал в принципе и с легким сердцем согласился. Никогда раньше ночью он не купался и с удовольствием познавал новые для себя ощущения. Прогревшееся за день море нежно ласкало тело, вокруг ни души, только он и Хильда, полная тишина, и только звук всплесков от ее мощных гребков, убегающая вдаль лунная дорожка и немного пугающая темная вода.

Когда они вышли на берег, Хильда взяла Шишкеева за руку и слегка прижалась к нему, как бы приглашая на танец. Витька не сообразил, что происходит, и удивленно смотрел на бодибилдершу. Его растерянное молчание она восприняла как согласие, а может, даже решила, что Витька онемел от счастья. Видя, что ее кавалер не в себе, Хильда сразу взяла процесс в свои руки. Витька и глазом не успел моргнуть, как оказался на шезлонге, Хильда придавила его мощным телом и что-то страстно шептала на лающем немецком языке. Шишкееву казалось, что в переводе это будет звучать как «Рус, сдавайся, сопротивление бесполезно!» Он попытался высвободиться, но не смог пошевелить даже конечностями. Ну куда на фиг с десятью подтягиваниями и тремя подъемами с переворотом против чемпионки Берлина по бодибилдингу. Физически он был сломлен, но не сломлен был его дух. Витька отчаянно симулировал полное отсутствие эрекции, но Хильда быстро его раскусила и нашла слабое место в обороне. И тогда в полном отчаянии Витька решился на крайнюю меру, он собрал остатки сил, напрягся и громко пукнул. Он чувствовал себя героем, взорвавшим себя и противника гранатой. Откуда ему было знать, что для немца пукнуть не зазорно даже за столом, это все равно что чихнуть или кашлянуть.

Хильда добилась своего, мощная немецкая машина, не зная поломок и сбоев, монотонно вбивала сваи. Раздавленный Шишкеев отрешенно смотрел на небо широко раскрытыми глазами, ему вспомнился монолог раненого князя Болконского под небом Аустерлица.

Конечно, происходящее назвать сексом нельзя было даже с натяжкой, это скорее была изощренная месть за поражение во Второй мировой. Однако дело шло к развязке, неожиданно отчетливо зазвучала тревожная музыка Вагнера, кажется, «Полет валькирий», Хильда изогнулась, замерла и рухнула на Витьку, под ним с треском переломился шезлонг. Витька прикинулся мертвым. Счастливая Хильда с шумом, в облаке брызг, как сказочная Брунгильда, издавая победный клич Нибелунгов, погружалась в море. Воспользовавшись моментом, подхватив штаны и рубашку, Шишкеев, прихрамывая, припустил в сторону отеля.

Забежав в номер и закрыв дверь на замок, он на всякий случай подпер ее тумбой. Стоя перед зеркалом и пересчитывая раны, Витька пришел к выводу, что немецкий секс сродни русскому бунту – такой же бессмысленный и беспощадный.

Тошно было Витьке, рука сама потянулась к телефону, палец безошибочно ткнул в строчку «Дина».

– Ну слава Богу, я уже думала, что сегодня не позвонишь. Как отдыхается?

– Диночка, да разве без тебя отдых! Дни считаю, хорошо, осталось немного.

– Что-то мне не нравится твое настроение. Случилось что?

– Да пообщался тут на пляже с одним нехорошим человеком.

Шишкеев был настолько искренен в своей вере в невинность, что даже не стал ничего выдумывать.

– Витенька, плюнь, выбрось из головы, забудь, как будто ничего и не было.

– Постараюсь, любимая.