Гонобобель.

Сильные духом.

Гидрографическое судно, названное в память о героическом бриге «Меркурии», уверенно вспарывало форштевнем воды Тирренского моря. Плавный разворот и доклад штурмана:

– Ложимся на промерный галс, гидрографам приготовиться!

Ну вот, теперь несколько часов спокойствия, пока не нужно будет ложиться на очередной галс. Теперь запарка у промерной группы и рулевого. Командир судна, капитан III ранга Трусик с удовольствием наблюдал за слаженной работой экипажа и экспедиции. Заканчивался третий месяц экспедиционных работ, и все шло как по маслу, оставалось трое суток промера – и домой, в Севастополь, но что-то подсказывало командиру – расслабляться нельзя. На последнем заходе в порт Хамамет дружественного Советскому Союзу Туниса заправку топливом провели быстро и бухту почти не загадили, никто не нажрался, да и вообще погода балует, план выполняется день в день, в общем, не поход, а рахат-лукум какой-то. По носу Сардиния, по левому борту Сицилия, по корме сапог итальянский, нет, так не бывает, прослуживший двадцать календарных лет и уверенный в том, что на флот попадают за грехи, Трусик печенкой чуял, что-то должно случиться. Скучающий у радиолокационной станции штурман доложил:

– Товарищ командир, двадцать миль по носу цель.

– Посматривай за ней, пойду к себе, если что, вызывай.

Командир спустился в каюту, на переборке позади рабочего стола висела репродукция картины Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» в солидном золотом багете. Наверно, это была единственная командирская каюта во всем военно-морском флоте, где не висел портрет дорогого Леонида Ильича. Род свой Трусик вел от сечевых казаков войска Запорожского и был уверен, что на картине второй справа – колоритный казак с роскошными седыми усами в красном кафтане и белой трухменке – не кто иной, как его предок куренной атаман Остап Заплюйсвичка. Командир прилег и раскрыл на закладке книжку Ремарка «На западном фронте без перемен», уж очень ему нравился натурализм, с которым автор описывал быт людей на войне. Чтение прервал телефонный звонок, докладывал штурман.

– Товарищ командир, похоже, это вояка какой-то в дрейфе лежит.

– Хорошо, сейчас поднимусь.

Трусик поднялся на ходовой мостик. Штурман по очереди со старпомом то разглядывали корабль в бинокль, то шуршали страницами справочника. Наконец старпом определился:

– Товарищ командир, это эсминец ВМС США типа «Спрюенс», лежит в дрейфе.

– Ну и весло ему в анус, нам-то он не мешает.

– Сейчас нет, но на следующем галсе мешать будет.

Командир поскреб затылок.

– Штурман, у нас висят сигналы «судна, ограниченного в возможности маневрировать»?

– А как же, неделю назад свежей чернью вымазали.

На всякий случай Трусик поднялся на сигнальный мостик и лично проверил: все на месте – соединенные между собой шар, ромб, шар цвета воронова крыла слегка дребезжали на ветру.

– Старпом, оставайся на мостике, как ляжем на обратный галс, вызови меня.

Командир спустился в каюту к стармеху, любили они почаевничать и потрещать за жизнь. После третьей чашки старший механик с упоением рассказывал про новый сорт инжира, не требующий опыления, который по приходу домой он обязательно посадит на даче. Захватывающий рассказ прервал противный зуммер судового АТС.

– Слушаю, старший механик.

– Дед, дай трубку командиру.

– Слушаю, чего там у вас?

– Через пять минут поворот на обратный галс, а супостат на месте.

– Сейчас поднимусь.

После разворота стало очевидно чтобы избежать столкновения, или американец должен отойти, или нужно прерывать промер и отворачивать самим. Командир, штурман и старпом собрались в штурманской рубке и нависли над картой. Штурман внес предложение:

– Думаю через одиннадцать миль прекратить промер, обойти американца, а затем снова лечь на промерный галс. С гидрографами согласовано, они не против.

Обычно спокойный, уравновешенный, принимающий трезвые решения командир, изменился в лице, скрутил фигу и злобно прошипел:

– А вот им хрен.

Неожиданно сработал механизм наследственности, гены воинственного предка Заплюйсвички растревожили молекулы ДНК, и началось.

– МППСС еще никто не отменял, и они обязаны уступить нам дорогу. И уступят! А ну вызывай их, будем разговаривать!

Штурмана и радисты в поту на разных частотах честно пытались вызвать американца. Молчание вероятного противника окончательно вывело из себя командира.

На мостике в рамке под стеклом висел набор обидных фраз на английском языке, видимо, для ведения переговоров в военное время. Учитывая, что ситуация приближена к боевой, Трусик отдал приказ:

– Старпом, а ну-ка выдай гаду по спецразговорнику!

Старпом читал первую строчку: «Sсribе уоur аss with а brокеn bоttlе – почеши свой зад разбитой бутылкой», дальше шло совсем неприличное. Американец молчал как мертвый, зато на мостике поднялось настроение и боевой дух. Командир созрел и принял решение.

– А мы его, братцы, на таран! Не сдюжит америкашка, кишка тонка!

В бинокль уже можно было различить бортовой номер – «978».

– Старпом, объявляй тревогу.

Отзвенев положенное звонком, старпом два раза объявил по трансляции:

– Учебная судовая тревога!

– Ты что, с дуба рухнул? Какая на хрен учебная!

Старпом совсем растерялся.

– А какая?

– Да уж не учебная.

Старпом от греха подальше тут же отрепетовал:

– Отбой учебной судовой тревоге! Тревога не учебная!

Ходовой мостик превратился в Главный командный пункт, старпом принимал доклады о готовности. Запыхавшись, на ГКП вкатился зам.

– Товарищ командир, что происходит?

Трусик с гордостью и боевым задором ответил:

– На таран идем!

Зам осмотрел людей, все серьезны и сосредоточены. Штурман вытащил из-под прокладочного стола запыленный маневренный планшет и наносил на него эсминец. Стало ясно – это всерьез, зам с гордо поднятой головой встал рядом с командиром.

Гонобобель

Пришло время сопоставить силы.

– Что мы имеем? Эсминец ВМС США типа «Спрюенс», бортовой номер 978, как минимум в три раза больше нас, на борту артиллерия, торпеды, противокорабельный комплекс «Гарпун», крылатые ракеты «Томагавк» и два вертолета. А что у нас? Два пистолета ПМ и четыре обоймы к ним, два промерных эхолота, два глубоководных и один навигационный, две гидрологические лебедки и метеостанция.

Штурман уточнил:

– Товарищ командир, метеостанция не в строю.

Общей картины это не меняло, неприлично затянувшуюся паузу прервал зам:

– Зато мы духом сильны! У нас девятнадцать коммунистов и шесть комсомольцев. А у них хоть один коммунист есть? То-то же! А то, что он большой, так это даже хорошо, не промахнемся! Ура, товарищи!

С ГКП разносилось дружное раскатистое ура. Из радиорубки показалась голова в наушниках.

– Товарищ командир, оперативному докладывать будем?

– Отстань, не сейчас. Старпом, оружие к бою!

Старпом метнулся вниз и принес две кобуры с пистолетами на портупеях и запасными магазинами. Командир застегнул на животе портупею, все, обратной дороги нет.

– Старпом, судно к тарану изготовить!

В судовых расписаниях такое мероприятие не значилось, но приказы командира не обсуждаются. Бодрым голосом он объявил:

– Судно к тарану изготовить!

И ведь что интересно, понеслись доклады:

– ГКП, ЦПУ – электромеханическая служба к тарану готова!

Нет, наш флот непобедим! Зам смотрел в бинокль, уже отчетливо были видны бегающие в панике американские матросы.

– Ага, зассали!

Докладывал сигнальщик:

– ГКП, сигнальный – они нам что-то флажками семафорят!

Зам выдвинул предположение:

– Может, сдаются?

Командир усомнился в легкости победы.

– Штурман, дуй наверх, разберись, что они хотят.

Старпом прилип головой к радиолокации.

– Товарищ командир, до цели одна миля!

– ГКП, ЦПУ – моторист Задрайкин просит считать его коммунистом.

Зам гордо подытожил:

– Ну вот, товарищи, теперь нас двадцать.

Вбежал запыхавшийся штурман:

– Беда у них, обесточены напрочь, а аварийные аккумуляторы разряжены. Говорят, что еду сухим пайком выдают, просят отвернуть.

В моменты, когда кто-то нуждается в помощи, и проявляются лучшие качества русской души. Командир был доволен и снисходителен, теперь и отвернуть не зазорно. В конце концов, не брать же на абордаж беспомощных да убогих.

– Право руля, курс сто сорок градусов! Отбой тревоги!

Судно повернуло, прозвенели три звонка, и старпом объявил:

– Отбой судовой тревоге!

Трусик снял портупею и подвел итог:

– Америка, Америка, а бардака побольше, чем у нас, будет, весло им в анус!