Гонобобель.

Не согрешишь – не покаешься.

Сказываю вам, что так и на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии.

(От Луки 15: 7).

Лучшее время для рыбалки на море – это поздняя осень, правда, тут есть одна проблема – в это время года штормит. Приходится ловить «окошки» с хорошей погодой, а они с выходными совпадают не часто. Но если есть желание, то все получается, а желание выйти в море на рыбалку было неудержимым. Вот наконец и дождались, совпала суббота с полным штилем, утром раненько на Причале в домике копошились, собираясь на рыбалку, Шпак, Доктор, Морев и Дед. Оделись потеплей, загрузили в катер снасти, прогрели дизелек и потихоньку почапали на выход из бухты. Слева нависали новостройки, справа – уныло ржавел флот. Погода была чудная, ни ветерка тебе, ни волны, море, гладкое, как стол, слегка парило. Морев стоял на руле, Дед колдовал над сумой-самобранкой, Шпак готовил снасти, а Доктор развалился на баке и с блуждающей улыбкой изучал облака через толстые линзы очков. Далеко не пошли, сразу за зеленой вехой, сбившись в плотную белую стаю, лежали в дрейфе ялики. Было видно, как на крючках рассыпалась серебром ставридка, да и доносившиеся комментарии говорили о том, что рыба есть, на воде вообще далеко слыхать. Подошли поближе и легли в дрейф. Шпак закинул первым, за ним и остальные. Самодурили увлеченно, с азартом, правда, получалось как-то не очень – по одной, две рыбки, и то не часто, а Дед вообще не вытащил ни одной. Соседи таскали полными самодурами. Время шло, настроение портилось, а ситуация не менялась. Шпак озвучил состояние общей растерянности:

– Что-то мне это не нравится. Может, мы чего-то не того, а?

Дед вытащил из сумки мокрый, дурно пахнущий газетный кулек.

– Может, на наживку попробуем? Я усиков прихватил.

Морев отреагировал нервно:

– Убери, не позорься! Мужики, а мы случайно ничего не нарушили?

А нарушить было чего, на причале с незапамятных времен существовали заповеди, скрижалей не было, а заповеди были. Обитатели Причала предпочитали устную традицию, и неписаный свод законов передавался из уст в уста от поколения к поколению.

– За то, что собрались, пили?

– Пили.

– За то, что дизель завелся?

– Угу.

– А за первую рыбку?

– Да пили, пили!

Проверяли все скрупулезно, как взлетный чек-лист на самолете.

– Никто не «кудыкал»?

– Нет.

– Рыбные консервы с собой не брали?

– Да что мы, совсем уже, что ли?

– Никто не брился?

Гонобобель

Дурной вопрос, на катере сидели четыре небритые рожи.

– Зайца не поминали?

– Да ну тебя, придумаешь тоже.

Анализ ситуации длился довольно долго, проверили практически все, оставалась одна заповедь, но ее упомянули чисто для пропорции, потому что и в голову не могло прийти, что кто-то мог ее нарушить.

– Супружеский долг никто не исполнял?

Трое уверенно промычали «нет», а Дед, плутовато озираясь, начал краснеть. Три пары глаз, как пистолетные стволы, уперлись в Деда. Шпак зло сощурился, скривил в презрении губы, демонстративно вытащил снасть и разобрал спиннинг. Морев махнул рукой:

– Лучше бы Доктор все снасти перепутал, не так обидно бы было.

А Доктор опять лег на баке и уставился на небо, ему было пофиг, не эта конкретная ситуация, ему в принципе было пофиг.

Дед хотя и был человеком условно верующим, но осознав всю пагубность содеянного, вдруг вспомнил, что путь к спасению лежит через покаяние.

– Мужики, простите вы меня, старого, черт попутал. Главное же, раз в год бывает, не чаще, и на тебе…

Обхватив голову руками, Дед отчаянно каялся. От души каялся, со слезой, чувствовалась и степень и глубина, неожиданно для себя он начал цитировать ни разу не читанный Псалтырь.

– Беззаконие мое я сознаю, сокрушаюсь о грехе своем…

И, чтобы не было сомнений в его искренности, взял в руку нож, которым только что резал колбасу, с ненавистью посмотрел на свою промежность и добавил:

– Отрежу гада к едрене фене!

Тут вмешался Доктор:

– Ты его сначала водкой промой, а то заражение будет.

Шпак оказался более милосердным:

– Ну не убивайся ты так, хрен с ней, с рыбой. Хотя…

Дед в отчаянии наживил на три нижних крючка нечищенных усиков и забросил. Тут на него благодать и снизошла – спиннинг согнулся колесом. Забыв про обиду, все сгрудились вокруг Деда, тот отчаянно вращал катушку.

– Осторожней крути, оборвешь!

Дед вываживал рыбу по всем правилам рыбацкого искусства, за ним наблюдали, затаив дыхание, наконец показалась рыжая морда морского петуха с растопыренными в разные стороны пальцами-плавниками. Это была редкая удача.

Прощенный, счастливый Дед под завистливыми взглядами с соседних яликов прижимал к груди рыбину, слезы умиления стояли в глазах. Да, покаяние страшная сила!