Дневник Домового. Рассказы с чердака.

Вторая война.

– Чего сидите, сынки? Кого ждете?

Старик в старом потертом ватнике подошел к отряду, расположившемуся на обочине у грунтовой дороги.

– Дед, тебе чего? – спросил один из них.

– Как это чего? Кто у вас старшой? Разговор есть.

– Ну я, – нехотя откликнулся высокий парень в камуфляже, – говори что хотел.

Старик оглянулся по сторонам, как будто пытаясь убедиться, что никакие лишние уши его не услышат:

– Я знаю где артиллерия стоит. Вчера ночью подогнали и замаскировали. Мимо пройдешь – и не увидишь ничего.

– Чья артиллерия, дед? – Старший пытался сделать вид, что ему это неинтересно, но можно было заметить, как в глазах на секунду вспыхнул и тут же потух недобрый огонек.

– Как это чья? Ихова, будь они неладны.

– Чья ихова, дед? Перепил, что ли? – Парень кинул недолгий взгляд на незваного гостя и положил руку на автомат Калашникова, лежащий на коленях.

Старик насупился и посмотрел на него из-под седых бровей.

– Ты меня тут своей пукалкой не пугай! Ишь ты! Не таких видали…

– Дед, не мельтеши тут, иди домой лучше. Тебя там бабка уже, наверное, заждалась. Ты где живешь-то? Откуда сам?

– Вон там я живу, – старик махнул рукой в сторону небольшого леска. Лесом его было сложно назвать. Скорее, небольшая лесополоса, некогда кем-то посаженная, а затем брошенная.

– Где там? На дереве, что ли?

– Нет, не на дереве, – глухо отозвался гость.

– А где? В землянке? Я спрашиваю – дом твой где?

– Разбомбили мой дом нехристи. Негде жить, вот и живу в леске.

Парень с подозрением посмотрел на одежду старика. Вещи были старыми и потертыми, но в целом он выглядел вполне опрятно.

– Что-то ты, дед, заливаешь, по-моему, – парень поднялся на ноги и, прищурившись, посмотрел ему в глаза.

Выцветшие зрачки старика спокойно встретили взгляд молодого человека.

– Как звать тебя?

– Степан Михайлович.

– Фамилия?

– Васильков.

– Документы есть?

– Нету документов. Я ж говорю – дом мой разбомбили. Глухой, что ли?

Парень помолчал и снова посмотрел в глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не проронив и слова. В глазах молодого человека зарябило, и он почувствовал, как будто веки наливаются свинцом.

– Сынок, я говорю – артиллерия там. Я сам видел, – заговорил дед спокойным голосом.

Парень протер глаза рукой и наморщил лоб. Ощущение тяжести тут же исчезло.

– Устал я чего-то, – пробубнил он себе под нос и снова посмотрел на старика, – а чего ты там делал-то? Откуда данные у тебя, Степан Михайлович?

– Мимо проходил, – уклончиво ответил дед.

– Не нравишься ты мне чего-то, – парень оглянулся на своих друзей по оружию. Те, не обращая на них никакого внимания, спокойно сидели и негромко разговаривали, предоставив своему командиру разбираться со странным гостем.

– А я тебе и не баба, чтобы нравиться. Я тебе говорю, где эти вражины стоят, а ты не хочешь меня слушать. Тогда на кой черт ты тут вообще делаешь? Отдай свою стрелялку кому-нибудь да к мамке домой иди. Чего ты вылупился на меня?

– Дед, не перегибай, – взгляд парня стал жестким и колючим, зрачки сузились и уставились двумя точками на старика, – ты думай, что говоришь, а не то договоришься. Думаешь, ты один тут такой умный? В мой дом тоже снаряд прилетел. И черт с ним, с домом, там жена у меня с дочкой были. А теперь нету их. Понял? И я буду этих чертей стрелять этой стрелялкой, как ты говоришь, до тех пор, пока ни одного не останется. Уяснил? И не тебе судить, что мне делать и куда идти.

– Ладно тебе, – голос старика стал мягче, – не бузи. Карта есть у тебя?

– Ну есть и что?

– Давай отмечу, где они свои пушки поставили.

Командир немного помедлил, но все-таки достал из рюкзака аккуратно сложенную карту и карандаш.

– Ну на, рисуй.

Оба склонились над картой. Через пару минут парень уже складывал ее обратно в рюкзак.

– Значит, так, дед. Пойдешь с нами. Мы твою информацию проверим и, не дай бог, что-то окажется не так…

– Проверяй, сынок, проверяй. Мне бояться нечего…

Отряд двинулся в расположение.