Афоризмы. Любовь земная и любовь небесная.

Выбранные мысли, афоризмы, исторические анекдоты, пословицы и поговорки.

ЛЮБОВЬ ЗЕМНАЯ.

С любовью и надеждой посвящаю моему сыну Саше.

Можно пережить распад экономики, можно смириться, хотя и очень трудно, с распадом государства, можно, наконец, перетерпеть даже расставание с самым дорогим — с Родиной, но с разложением нравственности, когда этот богомерзкий процесс затрагивает огромные массы людей, не может справиться и никогда не справлялся ни один народ на земле. Тем более не под силу это одному человеку. Тотчас вслед за распадом морали следует неотвратимое наказание. Исчезает на карте земли государство, пропадают в чёрной дыре истории целые народы, погибает человек-одиночка, нарушивший незыблемые заповеди нравственности, отражённые во всех вероисповеданиях, преступивший ясно очерченную Богом черту.

Громадная заслуга в том, что человек не озверел окончательно, несмотря на многие тяжелейшие испытания, которым его подвергала и продолжает подвергать его же история становления и развития, принадлежит в первую очередь религии и высокой культуре, ставшими надёжными проводниками между Богом и нами, погрязшими в грехах, и перед Ним, и перед собственной совестью, и перед ближними своими.

Долго и небезуспешно власть предержащие пытались создать какую-то новую, невиданную доселе мораль, запрещали и уничтожали, подвергали гонениям всё, что так или иначе расходилось с их кабинетными теориями и насквозь лживыми представлениями о нравственности, любви, платонической и земной, добре и зле, праведности и неправедности, о чём люди вообще, и человеческая культура в частности, давно выработали вполне приемлемые для жизни земной и духовной всех удовлетворяющую этику отношений.

В жизни, где бы она ни протекала, женщина — мать, жена, сестра, любовница, друг — занимает огромное место, вот почему вернее всего нравственность проверяется и испытывается во взаимоотношениях мужчины и женщины.

Безнравственный человек не способен любить, а то, что ему представляется любовью — чистейшее физиологическое отправление, бездумное, почти неосознанное механическое стремление к продолжению и сохранению рода — не более того.

В последнее время мутным потоком хлынула на книжный рынок (и не только на книжный) всякого рода «любовная» продукция, в которой эротика, порнография и грязное бесстыдство, перемешавшись, образовали чудовищный идеологический таран, развращающий души и мозг всех без разбора — от детей до стариков, живших до того в блаженном неведении.

Мы далеки от мысли исправлять пороки человеческие нравоучениями, занятие это столь же бесполезное, сколь и бессмысленное. Рано или поздно народ сумеет отделить зёрна от плевел, но если хоть одной душе эта книжка поможет понять прелесть и полноту истинно нравственного отношения к женщине, составитель будет считать свою миссию выполненной.

Диоген Лаэртский: голоса древности.

Клеобул говорил, что дочерей надобно выдавать замуж по возрасту девицами, по разуму женщинами… С женой при чужих не ласкайся и не ссорься, — советовал он. Первое — знак глупости, второе — бешенства. Жену бери ровню, а возьмёшь выше себя — родня её будет над тобой хозяйничать.

Однажды Ксантиппа сперва разругала Сократа, а потом окатила водой. «Так я и говорил, — промолвил он, — у Ксантиппы сперва гром, а потом дождь». Алкивиад твердил ему, что ругань Ксантиппы непереносима; Сократ ответил: «А я к ней привык, как к вечному скрипу колеса. Переносишь ведь ты гнусный гогот?» «Но от гусей я получаю яйца и птенцов к столу», — сказал Алкивиад. «А Ксантиппа рожает мне детей», — отвечал Сократ. Однажды среди рынка она стала рвать на нём плащ; друзья советовали ему защищаться кулаками, но он ответил: «Зачем? чтобы мы лупили друг друга, а вы покрикивали: „Так её, Сократ, так его, Ксантиппа!?“» Он говорил, что сварливая жена для него — то же, что норовистые кони для наездников: «Как они, одолев норовистых, легко справляются с остальными, так и я на Ксантиппе учусь обхождению с другими людьми».

Кто-то осуждал Аристиппа за то, что он живёт с гетерой. «Но разве не всё равно, — сказал он, — занять ли такой дом, в котором жили многие, или такой, в котором никто не жил?» — «Всё равно», — отвечал тот. «И не всё ли равно, плыть ли на корабле, где уже плавали тысячи людей, или где ещё никто не плавал?» — «Конечно, всё равно». — «Вот так же, — сказал Аристипп, — всё равно, жить ли с женщиной, которую уже знавали многие, или с такой, которую никто не трогал».

Он был любовником гетеры Лайды и тем, кто осуждал его, говорил: «Ведь я владею Лайдой, а не она мною; а лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им».

Конечными целями Феодор полагал радость и горе: первая — от разумения, второе — от неразумения… Кража, блуд, святотатство — всё это при случае допустимо, ибо по природе своей в этом ничего мерзкого нет, нужно только не считаться с обычным мнением об этих поступках, которое установлено только ради обуздания неразумных. И любить мальчиков мудрец будет открыто и без всякой оглядки.

Об этом предмете рассуждал он так. «Разве грамотная женщина не полезна постольку, поскольку она грамотна?» — «Конечно». — «А грамотный мальчик или юноша полезен, поскольку он грамотен?» — «Так». — «Тогда и красивая женщина полезна, поскольку она красива, и мальчик или юноша полезен, поскольку он красив?» — «Так». — «Но красивый мальчик или юноша полезен для того самого, для чего он красив?» — «Так». — «Значит, он полезен для любви». И когда с этим соглашались, он делал вывод: «Стало быть, кто пользуется любовью, поскольку она полезна, тот поступает правильно и, кто пользуется красотою, поскольку она полезна, тот поступает правильно».

Антисфен часто говорил: «Я предпочёл бы безумие наслаждению», а также: «Сходиться нужно с теми женщинами, которые сами за это будут благодарны»… На вопрос, какую женщину лучше брать в жёны, он ответил: «Красивая будет общим достоянием, некрасивая — твоим наказанием».

Диоген, увидев однажды женщину, непристойным образом распростёршуюся перед статуями богов, и желая избавить её от суеверия, подошёл и сказал: «А ты не боишься, женщина, что, быть может, бог находится позади тебя, ибо всё полно его присутствием, и ты ведёшь себя непристойно по отношению к нему?».

…Рукоблудствуя на глазах у всех, он приговаривал: «Вот кабы и голод можно было унять, потирая живот!».

На вопрос, в каком возрасте следует жениться, Диоген ответил: «Молодым ещё рано, старым уже поздно».

Увидев однажды женственного юношу, он спросил: «И тебе не стыдно вести себя хуже, чем это задумано природой? Ведь она тебя сделала мужчиной, а ты заставляешь себя быть женщиной».

Само презрение к наслаждению благодаря привычке становится высшим наслаждением, — говорил он. И как люди, привыкшие к жизни, полной наслаждений, страдают в иной доле, так и люди, приучившие себя к иной доле, с наслаждением презирают само наслаждение.

О влюблённых он говорил, что они мыкают горе себе на радость.

У Кратета от Гиппархии был сын по имени Пасикл, и когда он стал юношей, то Кратет отвёл его к блуднице и сказал: «Так и отец твой женился».

Кто блудит, как в трагедиях, говорил он, тому награда — изгнание и смерть; а кто блудит, как в комедиях, с гетерами, тот от пьянства и распутства выживает из ума.

Известны такие его стихи:

Чем излечиться от любви? Лишь голодом И временем, а если нет — удавкою.

Гиппархия полюбила Кратета и его образ жизни, так что не обращала внимания ни на красоту, ни на богатство, ни на знатность своих женихов: Кратет был для неё всё. Она даже грозила родителям наложить на себя руки, если её за него не выдадут. Родители позвали самого Кратета, чтобы он отговорил их дочь, — он сделал всё, что мог, но не убедил её. Тогда он встал перед нею, сбросил с себя, что было на нём, и сказал: «Вот твой жених, вот его добро, решайся на это: не быть тебе со мною, если не станешь тем же, что и я». Она сделала свой выбор: оделась так же, как он, и стала сопровождать мужа повсюду, ложиться с ним у всех на глазах и побираться по чужим застольям.

Любовь — это стремление к сближению, вызванное видимостью красоты, и направлена она не к соитию, а к дружбе. Так, Фрасонид, хоть и имел любовницу в своей власти, но воздерживался от неё, потому что она его не любила. Именно частью дружбы является любовь, а отнюдь не посланным богами даром. А красота — это цвет добродетели.

О похоти Пифагор говорил так: «Похоти уступай зимой, не уступай летом; менее опасна она весной и осенью, опасна же во всякую пору и для здоровья нехороша». А на вопрос, когда надобно слюбляться, ответил: «Всякий раз, как хочешь обессилеть».

Жена Пифагора по имени Феано на вопрос «На который день очищается женщина после мужчины?» сказала: «После своего мужа — тотчас, а после чужого — никогда». Женщине, которая идёт к своему мужу, она советовала вместе с одеждою совлекать и стыд, а, вставая, вместе с одеждою облекаться и в стыд. Её переспросили: «Во что?» — она ответила: «В то, что даёт мне зваться женщиной».

Рассказывает и шутит Себастьен-Рок-Никола Шамфор.

Однажды маршал Ришелье посоветовал Людовику ХV взять в любовницы не помню уж какую знатную даму. Король отказался, заявив: «Слишком дорого придётся заплатить, чтобы потом отделаться от неё».

М* говаривал мне: «Я изучил женщин всех наций. Итальянка верит, что её по-настоящему любят, если ради неё поклонник готов на преступление; англичанка — если готов на безрассудство; француженка — если готов на глупость».

Некто целых 30 лет проводил вечера у госпожи де*. Затем он овдовел. Все думали, что теперь он женится на ней, и всячески ему это советовали. Но он категорически отказался, заявив: «Где же я стану тогда проводить вечера?».

Г-жа де Тансен, несмотря на свои располагающие манеры, была женщина коварная и в полном смысле слова способная на всё. Однажды услышав, как её хвалят за приятное обхождение, аббат Трюбле заметил: «О да! Если ей потребуется вас отравить она выберет самый приятный яд».

Г-н де Аржансон в разговоре с любовником своей жены, графом де Себуром, сказал: «У меня есть для вас два подходящих места: должность коменданта или Бастилии, или Дома инвалидов. Если вам дать Бастилию, все решат, что туда вас упрятал я; если Дом инвалидов, все подумают что туда вас загнала моя жена».

М* прочитав письмо святого Иеронима, где тот необычайно выразительно описывает силу одолевавших его плотских искушений, заметил не без зависти: «Будь я способен на такое неистовство плоти, меня не устрашили бы все муки ада».

М* говаривал: «В женщинах хорошо лишь то, что в них самое лучшее».

Некто с ног до головы в трауре — весь в чёрном, вытянутое лицо — встречает своего друга. «О Боже! — пугается тот. — Какую потерю вы понесли?» — «Никакой, просто у меня умерла жена».

Г-н де Рокмон, супруга которого славилась своими любовными похождениями, раз в месяц ночевал у неё в спальне, чтобы пресечь пересуды, если она забеременеет. Утром, уходя, он объявлял: «Я вспахал поле, а уж засевают пусть другие».

Когда графу Мирабо, человеку чрезвычайно уродливой внешности, вчинили иск об увозе и совращении девушки, он заявил на суде: «Господа, меня обвиняют в совращении. Прошу в качестве оправдания присовокупить к делу мой портрет». И так как секретарь суда ничего не понял, судья пояснил ему: «Болван, взгляни на лицо этого господина!».

Г-жа де Брионн порвала связь с кардиналом Роганом из-за герцога де Шуазеля: кардинал требовал, чтобы она рассталась с герцогом, г-жа де Брионн не соглашалась. Произошла бурная сцена, и под конец она пригрозила, что велит вышвырнуть кардинала в окно. «Ну что ж, — ответил он, — я могу выйти тем же путём, каким столько раз входил к вам».

«Любовь, — говорил М*, — должна быть отрадой лишь утончённых натур. Когда я вижу, что ею занимаются люди пошлые, меня так и подмывает сказать им: „Куда вы лезете? Для такой сволочи, как вы, существуют вино, еда и карты!“».

Г-жа де Б*, женщина весьма влиятельная, тем не менее не смогла ничего сделать для своего любовника де Д* — он был слишком бездарен. Тогда она вышла за него замуж. На роль любовника годен лишь тот, кого не стыдно показать людям; в роли мужа сойдёт всякий.

Г-жа де Монморен учила своего сына: «Вы вступаете в свет. Могу посоветовать вам только одно — влюбляйтесь во всех женщин подряд».

Маркиз де Шатлю, влюблённый в свою жену, как юнец, был с нею на званом обеде, где всё её внимание поглотил некий молодой и красивый иностранец. Де Шатлю кротко стал её упрекать; тогда маркиз де Жанлис бросил ему фразу, какую обычно говорят нищим: «Проходи, проходи, добрый человек, ты своё уже получил».

М*, признанный образец светскости, говаривал мне, что этим своим качеством он больше всего обязан сорокалетним женщинам, с которыми при случае был не прочь переспать, и восьмидесятилетним старцам, которых умел слушать.

М* нередко рассуждал о любви, как отчаянный распутник, хотя в сущности был человеком деликатным и способным на сильное чувство. Поэтому кто-то сказал о нём: «Он прикидывается распутником, чтобы не встречать отказа у женщин».

Г-на де Лозена спросили, что он ответил бы своей жене (а он не виделся с ней лет десять), если бы она написала ему: «Я обнаружила, что забеременела». Он подумал и сказал: «Я послал бы ей такую записку: „Счастлив узнать, что небо наконец-то благословило наш союз“».

По слухам, Ж.-Ж. Руссо был близок с графиней де Буффлер; утверждают даже, что у него с ней (да простится мне такое выражение) ничего не вышло; это очень настроило их друг против друга. Однажды в присутствии их обоих кто-то завёл речь о том, что любовь ко всему человечеству исключает любовь к отчизне. «Что до меня, — объявила графиня, — то я по собственному опыту чувствую и знаю, что это не так. Я — хорошая француженка, но это не мешает мне желать счастья всем народам». — «Истинная правда, — подхватил Руссо, — до пояса вы действительно француженка, зато ниже — настоящая космополитка».

Одна из любовниц регента во время свидания с ним попыталась заговорить о делах. Регент с внимательным видом выслушал её и вместо ответа спросил: «Как по-вашему, приятно предаваться любовным утехам с канцлером?».

Говорят, что однажды, когда фрейлины г-жи де Монпасье куда-то отлучились, а у неё свалилась с ноги туфля, принцесса была вынуждена приказать пажу надеть её. При этом она спросила его, не испытывает ли он желания обладать ею. Паж ответил утвердительно. Принцесса, как женщина порядочная, не воспользовалась этой откровенностью, а просто дала юноше денег, чтоб ему было на что сходить в публичный дом и там избавиться от искушения, в которое она его ввела.

У г-на Барбансона, в молодости отличавшегося редкой красотой, был прелестный сад, и герцогиня де Ла Вальер пожелала однажды осмотреть его. Хозяин, тогда уже глубокий старик, страдавший подагрой, признался ей, что в своё время был влюблён в неё до безумия. «Боже мой! — воскликнула г-жа де Ла Вальер. — Вам стоило только сказать об этом, и вы обладали бы мною, как всеми остальными».

М* говорил о г-же де*: «Я думал, что она ждёт от меня безумств, и готов был их наделать; но она потребовала от меня глупостей, и я наотрез отказал ей».

Г-н де Б* считал, что женщине нельзя сказать в три часа пополудни то, что можно в шесть вечера; в шесть — то, что можно в девять; в девять то, что можно в полночь, и т.д. «Особенно тщательно, — прибавлял он, — следует выбирать при ней выражения в полдень». Он же утверждал, что взял с г-жой де* другой тон с тех пор, как она сменила обивку в своём будуаре с голубой на тёмно-красную.

Гельвеций был в молодости на загляденье хорош собой. Как-то вечером, когда он тихо и смирно сидел за кулисами театра подле мадемуазель Госсен к ним подошёл известный финансист и сказал актрисе на ухо, но так, чтобы слышал Гельвеций: «Мадемуазель, не согласитесь ли вы принять шестьсот луидоров и подарить мне за это свою благосклонность?». — «Сударь, — ответила она, — указывая ему на Гельвеция и тоже говоря достаточно громко, чтобы тот мог расслышать её слова, — я сама дам вам двести, если вы явитесь ко мне завтра утром с таким же красивым лицом, как вот у него».

Когда г-жа Бризар, известная своими любовными похождениями, приехала в Пломбьер, многие придворные дамы старались избегать встреч с нею. В числе их была и герцогиня де Жизор, отличавшаяся набожностью и строгим нравом. Друзья г-жи Бризар сообразили, что если г-жа Жизор примет их приятельницу, то перестанут упрямиться и остальные дамы. Они предприняли соответствующие шаги и добились своего. Г-жа Бризар, женщина приятная в обхождении, быстро очаровала богомолку, и они подружились. Тем не менее герцогиня при случае дала ей понять, что готова простить женщине один проступок, но не понимает, как можно без конца менять любовников. «Увы! — воскликнула г-жа Бризар. — Заводя себе нового любовника, я всякий раз думала, что он будет последним».

Однажды г-н де Фонтенель, которому было в то время девяносто семь лет, наговорил кучу любезностей г-же Гельвеций, юной, прелестной и только что вышедшей замуж. Затем, направляясь к столу и проходя мимо этой молодой особы, он не заметил её. «Вот видите, как мало можно верить вашим комплиментам, — упрекнула она его. — Вы идёте мимо и даже не смотрите в мою сторону». — «Сударыня, — возразил он, — глянув в вашу сторону, я уже не прошёл бы мимо».

Фонтенель, будучи уже глубоким старцем, однажды любезно подал некоей молодой и красивой даме, но дурно воспитанной, обронённый ею веер, который она приняла с крайне высокомерным видом. «Ах, сударыня! — воскликнул Фонтенель. — Как вы расточительны в своей суровости!».

Г-н Лорри, врач, рассказывал, что однажды его вызвала к себе прихворнувшая г-жа Сюлли и рассказала ему о дерзкой выходке Борде. Тот якобы объявил ей: «Вы здоровы, но вам нужен мужчина — и он перед вами» — и тут же предстал перед ней в непристойном виде. Лорри постарался оправдать коллегу и наговорил г-же Сюлли множество почтительных комплиментов. «Дальнейшее мне не известно, — добавлял он. — Знаю только, что она пригласила меня ещё раз, а потом вновь прибегла к услугам доктора Борде».

Г-н де Ла Реньер собирался жениться на мадемуазель де Жарент, юной и прелестной. Однажды вернувшись от неё и предвкушая близкое своё блаженство, он спросил г-на де Мальзерба, с которым состоял в свойстве:

— Как вы считаете, будет моё счастье полным?

— Это зависит от обстоятельств.

— Вот как! От каких же именно?

— От того, кто станет первым любовником вашей жены.

Г-жа Бозе предавалась любовным утехам с некиим учителем немецкого языка. Так их и застал г-н Бозе, вернувшись из Академии. «Я же вам говорил, что мне надобно уходить», — попробовал вывернуться из неловкого положения немец. «Что мне надобно уйти», — поправил г-н Бозе, даже в эту минуту оставаясь блюстителем чистоты языка.

Когда виконт де Ноайль бросил юную г-жу М*, та, пребывая в отчаяньи, твердила: «У меня, вероятно, будет ещё много любовников, но никого я не полюблю так, как любила виконта де Ноайля».

Однажды, когда у г-жи де Эпарбе было любовное свидание с Людовиком ХV, король сказал ей:

— Ты жила со всеми моими подданными.

— Ах, государь!..

— Ты спала с герцогом Шуазелем.

— Но он так влиятелен!

— С маршалом Ришелье!

— Но он так остроумен.

— С Монвилем.

— У него такие красивые ноги!

— Хорошо! Ну а герцог де Омон? У него-то ведь нет ни одного из этих достоинств.

— Ах, государь, но он так предан вашему величеству!

Узнав, что некая особа лёгкого поведения вышла замуж за человека, слывшего до тех пор вполне добропорядочным, г-жа де Л* заметила: «Даже будучи потаскушкой, я всё равно осталась бы честной женщиной: мне и в голову бы не пришло взять в любовники того, кто способен на мне жениться».

Гостя у г-жи дю Шатле, Вольтер разговорился в её будуаре с аббатом Миньо, тогда ещё совсем ребёнком. Он посадил мальчика к себе на колени и принялся его поучать: «Друг мой, успеха в жизни добивается лишь тот, кого поддерживают женщины. Значит, их нужно изучать. Запомните же, что они все — лгуньи и шлюхи». — «Как все? Что вы мелете, сударь?», — вспыхнула г-жа дю Шатле. «Сударыня, — возразил Вольтер, — детей грешно обманывать!».

Я советовал г-ну де Л* вступить в брак: партия казалась мне удачной. «Зачем мне жениться? — удивился де Л*. — Если я обзаведусь женой, то только в исключительном случае избегну рогов, тогда как оставшись холост, уж наверняка не сделаюсь рогоносцем».

Г-жа де К* сказала г-ну Б*: «Я люблю вас за…». — «Ах, сударыня, — пылко прервал он её. — Если вы знаете за что, я пропал!».

«Даже в юности, — говаривал мне М*, — мне нравилось увлекать женщин, а не соблазнять их и уж подавно не развращать».

Однажды мой сосед по столу, указав на женщину, что сидела напротив него, спросил меня, не жена ли она человеку, сидящему рядом с ней. Я же, заметив, что последний за всё время не перемолвился с нею ни единым словом, ответил: «Одно из двух, сударь: либо они незнакомы, либо она его жена».

М* говорил мне, что в общении с женщинами ему неизменно помогали такие правила: «Всегда хорошо отзывайся о женщинах вообще, хвали тех, кто тебе нравится, а об остальных не говори вовсе; водись с ними поменьше, остерегайся им доверять и не допускай, чтобы твоё счастье зависело от одной из них, пусть даже самой лучшей».

«Допускаю, что умный человек может сомневаться в верности любовницы, — смеясь говорил г-н Д*. — Но сомневаться в неверности жены может только дурак».

Одному холостяку посоветовали жениться. Он отшутился, но так остроумно, что ему сказали: «Жене такого человека, как вы, скучать не придётся». — «Если она будет хорошенькой, конечно, нет — она станет развлекаться тем же, чем и все остальные», — подхватил он.

Г-н де Ф*, зная, что у его жены есть любовники, тем не менее вспоминал порой о своих супружеских обязанностях и правах. Однажды вечером он решил ими воспользоваться, но жена ответила ему отказом.

— Разве вам не известно о моей связи с М*? — возмутилась она.

— Велика важность! — возразил де Ф*. — Вы же были в связи с Л*, С*, Б*, Т*?

— Это совсем другое дело. Я не любила их, а лишь уступала своей прихоти. А вот к М* у меня подлинное чувство.

— Простите, не знал…

Больше они к этой теме не возвращались.

Когда эту историю рассказали г-ну де Р*, он воскликнул: «Возблагодарим Господа за то, что он сподобил людей довести брак до такой утончённости».

После возвращения Карла II Милтону предложили вновь занять его былую и весьма доходную должность. Жена уговаривала его согласиться, но он ответил: «Ты женщина и мечтаешь ездить в карете, а мне хочется остаться честным человеком».

Знаменитый Бен Джонсон говаривал, что каждый, кто берёт музу в жёны, умирает с голоду, тогда как тот, кто делает её своей любовницей, живёт припеваючи. Эти слова напоминают замечание Дидро — я сам слышал от него эту фразу — о том, что литератор, если он человек разумный, может сойтись с женщиной, способной состряпать книгу, но жениться должен лишь на женщине, которая умеет состряпать обед. Но есть ещё одна более приятная возможность: не брать в любовницы женщину, пишущую книги, а в жёны — вообще никакую.

Когда М* упрекнули в холодности к женщинам, он ответил: «Я мысленно нарисовал себе образ женщины, каких мало, и он ограждает меня от женщин, каких много. Поверьте, я весьма признателен этой придуманной мною даме».

Некая девица покаялась на исповеди: «Святой отец, я очень уважала одного молодого человека». — «Уважала? Сколько раз?» — спросил исповедник.

Когда г-н де Ришелье на светском приёме стал увиваться за г-жой де Брион, дамой очень красивой, но, по общему признанию, глуповатой, не обращая внимания на г-жу де Тальмон, последняя сказала ему: «Сударь, зрение у вас безусловно отличное, но вот на ухо вы, кажется, немного туговаты».

М* говорил о принцессе де*: «Она из того сорта женщин, которых нельзя бросить. Значит, остаётся одно: изменять ей».

«Женщины так обесславили себя, что мужчинам уже неловко хвалиться успехом у них», — любил говорить Дюбюк.

Когда г-жа Крамер, проведя несколько лет в Женеве, вернулась в Париж, её спросили: «Что поделывает г-жа Троншен?» (Эта особа отличалась редкостным безобразием.) — «То же, что и раньше: нагоняет на всех страх», — ответила г-жа Крамер.

Однажды один священник похвастался принцу Конде, что сумеет без подготовки сказать проповедь на любую тему. Назавтра принц прислал ему эту «тему» — то было изображение фаллоса. Проповедник получил сей возвышенный предмет в ту минуту, когда уже выходил из ризницы; тем не менее он не растерялся, взошёл на кафедру и начал: «Лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну огненную».

Увидев, как герцогиня де Олон строит глазки собственному мужу, её любовник воскликнул: «Вот ведь шлюха! Только мужа мне ещё не хватало!» — и тут же ушёл.

М*, старый холостяк, любил повторять в шутку, что брак — слишком совершенное состояние для несовершенного человека.

У г-на д'Омона где-то в провинции скончалась жена. Не прошло и трёх дней после её смерти, а он уже сидел в чьей-то гостиной за картами.

— Д'Омон, — говорят ему, — это неприлично. Нельзя же играть в карты через день после смерти жены!

— Ба! — отмахивается он. — Я ещё не получил извещения о её смерти.

— Всё равно это нехорошо.

— Полноте! Я же играю по маленькой.

А.С. Пушкин вспоминает и откровенничает.

Старый генерал Щ. представлялся однажды Екатерине II. «Я до сих пор не знала вас», — сказала императрица. «Да и я, матушка государыня, не знал вас до сих пор», — отвечал он простодушно. «Верю, — возразила она с улыбкой. — Где и знать меня, бедную вдову».

Одна дама сказывала мне, что если мужчина начинает с нею говорить о предметах ничтожных, как бы приноравливаясь к слабости женского понятия, то в её глазах он тотчас обличает своё незнание женщин. В самом деле: не смешно ли почитать женщин, которые так часто поражают нас быстротою понятия и тонкостью чувства и разума, существами низшими в сравнении с нами? Это особенно странно в России, где царствовала Екатерина II и где женщины вообще более просвещёны, более читают, более следуют за европейским ходом вещей, нежели мы, гордые Бог ведает почему.

Князь Потёмкин во время очаковского похода влюблён был в графиню ***. Добившись свидания и находясь с нею наедине в своей ставке, он вдруг дёрнул за звонок, и пушки кругом всего лагеря загремели. Муж графини ***, человек острый и безнравственный, узнав о причине пальбы, сказал пожимая плечами: «Экое кири куку!».

Дельвиг звал однажды Рылеева к девкам. «Я женат», — отвечал Рылеев. «Так что же, — сказал Дельвиг, — разве ты не можешь отобедать в ресторации, потому только, что у тебя дома есть кухня?».

Дуров — брат той Дуровой, которая в 1807 году вошла в военную службу, заслужила Георгиевский крест и теперь издаёт свои записки. Брат в своём роде не уступает в странности сестре…

Страсть его к женщинам была также очень замечательна. Бывши городничим в Елабуге, влюбился он в одну рыжую бабу, осуждённую к кнуту, в ту самую минуту, как она была уже привязана к столбу, а он по должности своей присутствовал при её казни. Он шепнул палачу, чтоб он её поберёг и не трогал её прелестей, белых и жирных, что и было исполнено; после чего Дуров жил несколько дней с прекрасной каторжницей.

А.С. Пушкин спросил казака, возвращающегося с долгой службы, что он сделает, если узнает об измене жены. «Коли на зиму сена припасла, так и прощу, коли нет, так побью».

…То, что я могу сказать тебе о женщинах, было бы совершенно бесполезно. Замечу только, что чем меньше любим мы женщину, тем вернее можем овладеть ею. Однако забава эта достойна старой обезьяны ХVIII столетия. Что касается той женщины, которую ты полюбишь, от всего сердца желаю тебе обладать ею.

(Из письма к брату).

Боже мой, сударыня, бросая слова на ветер, я был далёк от мысли вкладывать в них какие-нибудь неподобающие намёки. Но все вы таковы, и вот почему я больше всего на свете боюсь порядочных женщин и возвышенных чувств. Да здравствуют гризетки! С ними гораздо проще и удобнее…

Хотите, я буду совершенно откровенен? Может быть, я изящен и благовоспитан в моих писаниях, но сердце моё совершенно вульгарно, и наклонности у меня вполне мещанские. Я по горло сыт интригами, чувствами, перепиской и т.д. и т.д.

(Из письма Е.М. Хитрово).

Вы способны привести меня в отчаяние… Скажите, однако, что он сделал вам, этот бедный муж? Уж не ревнует ли он часом? Что ж, клянусь вам, он не был бы не прав; вы не умеете или (что ещё хуже) не хотите щадить людей. Хорошенькая женщина, конечно, вольна… быть вольной. Боже мой, я не собираюсь читать вам нравоучения, но всё же следует уважать мужа, — иначе никто не захочет состоять в мужьях. Не принижайте слишком это ремесло, оно необходимо на свете. Право, я говорю с вами совершенно чистосердечно. За 400 вёрст вы ухитрились возбудить во мне ревность; что же должно быть в 4 шагах?

…Простите, божественная, что я откровенно высказываю вам то, что думаю; это — доказательство истинного моего к вам участия; я люблю вас гораздо больше, чем вам кажется. Постарайтесь хоть сколько-нибудь наладить отношения с этим проклятым г-ном Керном. Я отлично понимаю, что он не какой-нибудь гений, но в конце концов он и не совсем дурак. Побольше мягкости, кокетства (и главное, Бога ради, отказов, отказов и отказов) — и он будет у ваших ног, — место, которому я от всей души завидую, но что поделаешь?

(Из письма А.П. Керн).

…Вы уверяете, что я не знаю вашего характера. А какое мне до него дело? очень он мне нужен — разве у хорошеньких женщин должен быть характер? главное — это глаза, зубы, ручки и ножки — (я прибавил бы ещё — сердце, но ваша кузина очень уж затаскала это слово).

(Из письма А.П. Керн).

…У женщин нет характера, у них бывают страсти в молодости; вот почему так легко изображать их.

(Из письма Н.Н. Раевскому-сыну).

Правда ли, что Баратынский женится? боюсь за его ум. Законная … — род тёплой шапки с ушами. Голова вся в неё уходит. Ты, может быть, исключение. Но и тут я уверен, что ты гораздо был бы умнее, если лет ещё 10 был холостой. Брак холостит душу.

(Из письма П.А. Вяземскому).

Рассуждает и шутит Георг Кристоф Лихтенберг.

У женщины местоположение чувства чести совпадает с центром тяжести её тела, у мужчин оно находится несколько выше, в груди, около диафрагмы. Поэтому мужчины надувают грудь при свершении «великих» дел и чувствуют себя вялыми и опустошёнными при выполнении «малых» дел.

Крестьянские девушки ходят босиком, а благородные нагишом.

Если бы мы воспитывали матерей, т.е. детей в материнском чреве.

То, что они называют сердцем, находится значительно ниже четвёртой пуговицы жилета.

Некоторые люди обладают способностью казаться глупыми, прежде чем они обнаружат ум. У девушек этот дар встречается особенно часто.

Даже самые нежные, скромные и хорошие девушки всегда нежней, скромней и лучше, когда они взглянув в зеркало, нашли, что похорошели.

По законам природы у беззубых зверей есть рога. Что же удивительного, если подобное случается с пожилыми мужчинами и женщинами?

Одно из главных преимуществ брака состоит в том, что неприятных гостей можно направить к своей жене.

Её физические прелести вступили как раз в тот странный период развития, когда их притягательная сила начинает сменяться отталкивающей.

В Англии одного человека обвинили в двоежёнстве, и он был спасён своим адвокатом, который доказал, что его клиент имел трёх жён.

В присоединённых странах французы обещали любовь к братьям; в конечном счёте они ограничились лишь любовью к сёстрам.

Среди животных ближе всего к обезьяне человек.

Стремление человеческого рода к воссозданию себя способствовало созданию ещё всякой всячины.

Жан де Лабрюйер о мужчинах и женщинах.

Человек свободный, холостой и к тому же не глупый может занять более высокое положение, чем ему было предназначено по праву рождения, войти в светское общество и стать на равную ногу с самыми именитыми людьми. Куда труднее сделать это женатому: брак словно вводит всех людей в назначенные им рамки.

Мнение мужчин о достоинствах какой-нибудь женщины редко совпадает с мнением женщин: их интересы слишком различны. Те милые повадки, те бесчисленные ужимки, которые так нравятся мужчинам и зажигают в них страсть, отталкивают женщин, рождая в них неприязнь и отвращение.

Молодые женщины не всегда понимают, как чарует приятная внешность, дарованная судьбой, и как полезно было бы им не разрушать этого очарования. Они портят столь редкостный и хрупкий дар природы жеманством и подражанием дурным образцам. У них всё заёмное — даже голос, даже походка. Они усваивают то, что им не свойственно, проверяя в зеркале, насколько они не похожи на самих себя, и затрачивают немало труда, чтобы казаться менее привлекательными.

…Подобно тому как рыбу надо мерить, не принимая в расчёт головы и хвоста, так и женщин надо разглядывать, не обращая внимания на их причёску и башмаки.

Если женщины хотят нравиться лишь самим себе и быть очаровательными в собственных глазах, они, несомненно, должны прихорашиваться, наряжаться и выбирать украшения, следуя собственному вкусу и прихотям. Но если они желают нравиться мужчинам, если красятся и белятся ради них, то да будет им известно, что, по мнению всех или, по крайней мере, многих мужчин, с которыми я разговаривал, белила и румяна портят и уродуют женщин; что одни только румяна уже старят их и делают неузнаваемыми; что нам неприятно видеть их накрашенные лица, их вставные зубы и челюсти; что мы решительно осуждаем их старание обезобразить себя и что, наконец, Бог не только не покарает нас за нашу суровость, но напротив, благословит, ибо это единственное верное средство излечить женщин…

Если женщина ждёт возлюбленного, она наряжается к его приходу, но если он нагрянет внезапно, она забывает о своей внешности и не думает о том, как она выглядит. Другое дело, когда к ней приходят люди, ей безразличные: тут она помнит о малейшей небрежности в своём уборе, сразу же начинает прихорашиваться или исчезает на минутку, чтобы вскоре появиться в полном блеске.

На свете нет зрелища прекраснее, чем прекрасное лицо, и нет музыки слаще, чем звук любимого голоса.

Ничто не доставляет такого наслаждения, как общество прекрасной женщины, наделённой свойствами благородного мужчины, ибо она соединяет в себе достоинства обоих полов.

Чем больше милостей женщина дарит мужчине, тем сильнее она его любит и тем меньше любит её он.

Если женщина перестаёт любить мужчину, она забывает всё — даже милости, которыми его одаривала.

Женщина у которой один любовник, считает себя порядочной; женщина, у которой несколько любовников, — что она всего лишь кокетка.

Кокетство в женщине отчасти оправдывается, если она сладострастна. Напротив, мужчина который любит кокетничать, хуже чем просто распутник. Мужчина-кокетка и женщина-сладострастница вполне стоят друг друга.

Сладострастная женщина хочет, чтобы её любили; кокетке достаточно нравиться и слыть красивой. Одна стремится вступить в связь с мужчиной, другая — казаться ему привлекательной. Первая переходит от одной связи к другой, вторая заводит несколько интрижек сразу. Одной владеет страсть и жажда наслаждений, другой — тщеславие и легкомыслие. Сладострастие — это изъян сердца или, быть может, натуры; кокетство — порок души. Сладострастница внушает страх, кокетка — ненависть. Если оба эти свойства объединяются в одной женщине, получается характер, наигнуснейший из возможных.

Вероломство — это ложь, в которой принимает участие, так сказать, всё существо женщины; это умение ввести в обман поступком или словом, а подчас — обещаниями и клятвами, которые так же легко дать, как и нарушить.

Если женщина неверна и это известно тому, кому она изменяет, она неверна — и только; но если он ничего не знает — она вероломна.

Женское вероломство полезно уже тем, что помогает мужчине избавиться от ревности.

Иные женщины поддерживают изо дня в день две любовные связи, которые столь же трудно сохранить, как и порвать: одной из этих связей недостаёт брачного свидетельства, другой — любви.

Судя по красоте этой женщины, её молодости, гордости и разборчивости, она может отдать сердце только герою; но выбор её уже сделан: она любит презренного негодяя, который к тому же ещё и глуп.

Некоторые женщины более чем зрелых лет то ли по неодолимой потребности, то ли по дурной наклонности легко становятся добычей молодых людей, находящихся в стеснённых обстоятельствах. Не знаю, кто больше достоин жалости и презрения — немолодые женщины, которые нуждаются в юнцах, или юнцы, которые нуждаются в старухах.

Столичный житель для провинциалки — то же, что для столичной жительницы — мужчина из высоких сфер.

Если мужчина тщеславен и нескромен, любит краснобайство и плоские шутки, всегда доволен собой и презирает окружающих, назойлив, чванлив, развращён душой, лишён порядочности, чести и здравого смысла и если вдобавок он красив собой и хорошо сложён, — считайте, что он обладает всеми качествами, способными вскружить головы очень многим женщинам.

Я знавал женщин, которые старались скрыть своё легкомысленное поведение под личиной скромности. Этим постоянным и слишком явным для всех притворством они добились только того, что о них стали говорить: «С виду они благонравны, а в сущности — шлюхи».

Чопорная женщина думает о своих словах и осанке, благонравная — о своём поведении. Та повинуется голосу предрассудков и причуд, эта — голосу разума и сердца; одна всегда строга и непреклонна, другая ведёт себя так, как того требуют обстоятельства; первая под напускной безупречностью таит множество пороков, вторая так проста и естественна, что богатство её души открыто каждому. Чопорность стесняет ум и не только не скрывает возраста и изъянов внешности, но подчас наводит на мысль о них; напротив того, благонравие искупает телесные недостатки, очищает ум, делает молодость ещё прелестней, а красоту — ещё соблазнительней.

…На учёную женщину мы смотрим, как на драгоценную шпагу: она тщательно отделана, искусно отполирована, покрыта тонкой гравировкой. Это стенное украшение показывают знатокам, но его не берут с собой ни на войну, ни на охоту, ибо оно так же не годится в дело, как манежная лошадь, даже отлично выезженная.

Я знаю женщин, которые друзьям предпочитают деньги, а деньгам — любовников.

Как ни странно, на свете существуют женщины, которых любовь к мужчинам волнует меньше, чем другие страсти, — я имею в виду честолюбие и страсть к карточной игре. Мужчины сразу становятся целомудренными в присутствии таких женщин, ибо женского в них только одежда.

Женщины склонны к крайностям: они или намного хуже, или намного лучше мужчин.

У большинства женщин нет принципов: они повинуются голосу сердца, и поведение их во всём зависит от мужчин, которых они любят.

Женщины умеют любить сильнее, нежели большинство мужчин, но мужчины более способны к истинной дружбе.

Женщины не любят друг друга, и причина этой нелюбви — мужчина.

Передразнивать порою опасно. Она сама уже почти старуха, но тщится показать, как смешна некая молодая женщина, и сама при этом становится такой безобразной, что наводит страх. Она отвратительна со своими гримасами и кривлянием, и, чтобы смягчить впечатление от её уродства, так и хочется взглянуть на ту, над которой она потешается.

Мужчина соблюдает чужую тайну вернее, чем свою собственную, а женщина лучше хранит свою, нежели чужую.

Как бы сильно ни любила молодая женщина, она начинает любить ещё сильнее, когда к её чувству примешивается своекорыстие и честолюбие.

Сколько на свете девушек, которым их незаурядная красота не дала ничего, кроме надежды на незаурядное богатство.

Красивые девушки, которые дурно обращались со своими поклонниками, не остаются безнаказанными: обычно им мстят уродливые, или старые, или недостойные мужья.

Женщина признаёт достоинства и привлекательность лишь за тем мужчиной, который производит на неё впечатление; она почти всегда отрицает за ним и то, и другое, если он ей не нравится.

Если мужчину мучит вопрос, не изменился ли он, не начал ли стареть, ему следует заглянуть в глаза молодой женщине и обратить внимание на то, как она с ним разговаривает: он сразу поймёт то, что так боится узнать. Суровый урок!

Когда женщина не спускает глаз с мужчины или, наоборот, всё время отводит их от него, почему-то все сразу понимают, что это значит.

Женщины с лёгкостью лгут, говоря о своих чувствах, а мужчины с ещё большей лёгкостью говорят правду.

Нередки случаи, когда женщина изо всех сил скрывает страсть к мужчине, в то время как он так же прилежно может разыгрывать любовь, которой вовсе не чувствует.

Подчас мужчина старается зажечь страсть в женщине, совершенно ему безразличной. Спрашивается, не проще ли обратить внимание на ту, которая его любит, чем тратить время на ту, которая к нему равнодушна.

Мужчине легко обмануть женщину притворными клятвами, если только он не таит в душе истинной любви к другой.

Если женщина ленива, её могут исцелить от этого порока тщеславие и любовь.

Когда деятельная женщина становится ленивой, это признак того, что она полюбила.

Мужчина громко негодует на женщину, которая его разлюбила, — и быстро утешается; женщина не столь бурно выражает свои чувства, когда её покидают, но долго остаётся безутешной.

Я не понимаю, как это муж, дающий волю дурному расположению духа и дурным склонностям, муж, который не только не скрывает своих недостатков, но даже хвалится ими, который скуп, неопрятен, резок, неучтив, холоден и угрюм, — как это он надеется защитить сердце своей молодой жены от натиска ловкого поклонника, который щедр, хорошо одет, снисходителен, заботлив, настойчив и осыпает её лестью и подарками.

Я знаю женщину, которая до такой степени пренебрегает своим мужем и умалчивает о его существовании, что в обществе о нём даже не поминают. Жив он? Умер? Никто не имеет об этом никакого понятия. В своей семье он являет собой образец робкой, безропотной, рабской покорности…

Как мало на свете таких безупречных женщин, которые хотя бы раз на дню не давали своим мужьям повода пожалеть о том, что они женаты, и позавидовать холостякам.

Неужели нельзя изобрести средство, которое бы заставило женщин любить своих мужей.

Женщина, которую все считают холодной, просто ещё не встретила человека, который пробудил бы в ней любовь.

Франсуа де Ларошфуко утверждает, что…

Страсть часто превращает умного человека в глупца, но не менее часто наделяет дураков умом.

Изящество для тела — это то же, что здравый смысл для ума.

Трудно дать определение любви; о ней можно лишь сказать, что для души — это жажда властвовать, для ума — внутреннее сродство, а для тела — скрытое и утончённое желание обладать, после многих околичностей, тем, что любишь.

Чиста и свободна от влияния других страстей только та любовь, которая таится в глубине нашего сердца и неведома нам самим.

Никакое притворство не поможет долго скрывать любовь, когда она есть, или изображать — когда её нет.

Нет таких людей, которые, перестав любить, не начали бы стыдиться прошедшей любви.

Если судить о любви по обычным её проявлениям, она больше похожа на вражду, чем на дружбу.

На свете немало таких женщин, у которых в жизни не было ни одной любовной связи, но очень мало таких, у которых была только одна.

Любовь — одна, но подделок под неё — тысячи.

Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто её видел.

Чем сильнее мы любим женщину, тем больше склонны её ненавидеть.

Бывают удачные браки, но не бывает браков упоительных.

Лёгкое поведение — это наименьший недостаток женщин, известных своим лёгким поведением.

Иные люди только потому и влюбляются, что они наслышаны о любви.

Постоянство в любви бывает двух родов: мы постоянны или потому, что всё время находим в любимом человеке новые качества, достойные любви, или же потому, что считаем постоянство долгом чести.

Постоянство не заслуживает ни похвал, ни порицаний, ибо в нём проявляется устойчивость вкусов и чувств, не зависящая от нашей воли.

Строгость нрава у женщин — это белила и румяна, которыми они оттеняют свою красоту.

Целомудрие женщин — это большей частью просто забота о добром имени и покое.

Кокетство — это основа характера всех женщин, только не все пускают его в ход, ибо у некоторых оно сдерживается боязнью или рассудком.

Счастье любви заключается в том, чтобы любить; люди счастливее когда сами испытывают страсть, чем когда её внушают.

Ни в одной страсти себялюбие не царит так безраздельно, как в любви; люди всегда готовы принести в жертву покой любимого существа, лишь бы сохранить свой собственный.

Очарование новизны в любви подобно цветению фруктовых деревьев: оно быстро тускнеет и больше никогда не возвращается.

Разлука ослабляет лёгкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому как ветер гасит свечу, но раздувает пожар.

Нередко женщины, нисколько не любя, всё же воображают, будто они любят: увлечение интригой, естественное желание быть любимой, подъём душевных сил, вызванный приключением, и боязнь обидеть отказом — всё это приводит их к мысли, что они влюблены, хотя в действительности всего лишь кокетничают.

Мы не можем вторично полюбить тех, кого однажды действительно разлюбили.

Мы всегда любим тех, кто восхищается нами, но не всегда любим тех, кем восхищаемся мы.

Трудно любить тех, кого мы совсем не уважаем, но ещё труднее любить тех, кого уважаем больше, чем самих себя.

Любовники только потому никогда не скучают друг с другом, что они всё время говорят о себе.

В ревности больше себялюбия, чем любви.

Пока люди любят, они прощают.

Женщины не сознают всей беспредельности своего кокетства.

Непреклонная строгость поведения противна женской натуре.

Женщине легче преодолеть свою страсть, нежели своё кокетство.

Бывает такая любовь, которая в высшем своём проявлении не оставляет места для ревности.

Ум у большинства женщин служит не столько для укрепления их благоразумия, сколько для оправдания их безрассудств.

Не может быть порядка в уме и сердце женщины, если её темперамент с ними не в ладу.

Величайшее чудо любви в том, что она излечивает от кокетства.

Человек истинно достойный может быть влюблён как безумец, но не как глупец.

Неверность должна была бы убивать любовь, и не следовало бы ревновать тогда, когда к этому есть основания: ревности достоин лишь тот, кто старается её не вызывать.

Ревность всегда рождается вместе с любовью, но не всегда вместе с нею умирает.

Когда женщина оплакивает своего возлюбленного, это чаще всего говорит не о том, что она его любила, а о том, что она хочет казаться достойной любви.

Всем достаточно известно, что не подобает человеку говорить о своей жене, но недостаточно известно, что ещё меньше ему подобает говорить о себе.

На свете мало порядочных женщин, которым не опостылела бы их добродетель.

Почти все порядочные женщины — это нетронутые сокровища, которые потому и в неприкосновенности, что их никто не ищет.

Усилия, которые мы прилагаем, чтобы не влюбиться, порою причиняют нам больше мучений, чем жестокость тех, в кого мы уже влюбились.

Тот, кого разлюбили, обычно сам виноват, что вовремя этого не заметил.

Весьма заблуждается тот, кто думает, будто он любит свою любовницу только за её любовь к нему.

Одинаково трудно угодить и тому, кто любит очень сильно, и тому, кто уже совсем не любит.

Порою легче стерпеть обман того, кого любишь, чем услышать от него всю правду.

Женщина долго хранит верность первому своему любовнику… если только она не берёт второго.

В волокитстве есть всё, что угодно, кроме любви.

Кокетки притворяются, будто ревнуют своих любовников, желая скрыть, что они просто завидуют другим женщинам.

В особенно смешное положение ставят себя те старые женщины, которые помнят, что когда-то были привлекательны, но забыли, что давно уже утратили былое очарование.

Тот, кто излечивается от любви первым, — всегда излечивается полнее.

Молодым женщинам, не желающим прослыть кокетками, и пожилым мужчинам, не желающим казаться смешными, следует говорить о любви так, словно они к ней непричастны.

Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь.

Влюблённая женщина скорее простит большую нескромность, нежели маленькую неверность.

Женщины в большинстве своём оттого так безразличны к дружбе, что она им кажется пресной в сравнении с любовью.

В дружбе, как и в любви, чаще доставляет счастье то, чего мы не знаем, нежели то, что нам известно.

Стыд и ревность потому причиняют нам такие муки, что бессильно помочь даже тщеславие.

Существуют разные лекарства от любви, но нет ни одного надёжного.

Все бурные страсти не к лицу женщинам, но менее других им не к лицу любовь.

Когда женщина влюбляется впервые, она любит своего любовника; в дальнейшем она любит уже только любовь.

Как ни редко встречается настоящая любовь, настоящая дружба встречается ещё реже.

Мало на свете женщин, достоинства которых пережили бы их красоту.

Пока угасающая страсть всё ещё волнует наше сердце, оно более склонно к новой любви, чем впоследствии, когда наступает полное исцеление.

Те, кому довелось пережить большие страсти, потом всю жизнь и радуются своему исцелению, и горюют о нём.

Люди часто изменяют любви ради честолюбия, но потом уже никогда не изменяют честолюбию ради любви.

Быть молодой, но некрасивой так же неутешительно для женщины, как быть красивой, но не молодой.

Молва припоминает женщине её первого любовника обычно лишь после того, как она завела себе второго.

Есть люди, столь поглощённые собой, что, влюбившись, они ухитряются больше думать о собственной любви, чем о предмете своей страсти.

Как ни приятна любовь, всё же её внешние проявления доставляют нам больше радости, чем она сама.

Исцеляет от ревности только полная уверенность в том, чего мы больше всего боялись, потому что вместе с нею приходит конец или нашей любви, или жизни; что и говорить, лекарство жестокое, но менее жестокое, чем недоверие и подозрение.

Любовники начинают видеть недостатки своих любовниц, лишь когда их увлечению приходит конец.

Благоразумие и любовь не созданы друг для друга: по мере того как растёт любовь, уменьшается благоразумие.

Ревнивая жена порою даже приятна мужу: он хотя бы всё время слышит разговоры о предмете своей любви.

Какой жалости достойна женщина, истинно любящая и притом добродетельная.

Порядочная женщина — это скрытое от всех сокровище; найдя его, человек разумный не станет им хвалиться.

Кто очень сильно любит, тот долго не замечает, что он-то уже не любим.

Как естественна и вместе с тем как обманчива вера человека в то, что он любим.

Старость — вот преисподняя для женщин.

Не в нашей воле полюбить или разлюбить, поэтому ни любовник не вправе жаловаться на ветренность своей любовницы, ни она на его непостоянство.

Перестав любить, мы радуемся, когда нам изменяют, тем самым освобождая нас от необходимости хранить верность.

О всех наших добродетелях можно сказать то же, что некий итальянский поэт сказал о порядочных женщинах: чаще всего они просто умеют прикидываться порядочными.

Легче полюбить, когда никого не любишь, чем разлюбить, уже полюбив.

Большинство женщин сдаётся не потому, что сильна их страсть, а потому, что велика их слабость. Вот почему обычно имеют такой успех предприимчивые мужчины, хотя они отнюдь не самые привлекательные.

Нет вернее средства разжечь в другом страсть, чем самому хранить холод.

Любовь правильнее всего сравнить с горячкой: тяжесть и длительность и той, и другой нимало не зависят от нашей воли.

Мы всегда побаиваемся показаться на глаза тому, кого любим, после того как нам случилось приволокнуться на стороне.

Из дневника Джорджа Гордона Байрона.

Страсть проснулась во мне очень рано — так рано, что немногие поверят мне, если я назову тогдашний свой возраст и тогдашние ощущения. В этом, быть может, кроется одна из причин моей ранней меланхолии — я и жить начал чересчур рано.

Страсть моя имела обычные следствия: я не мог спать, не мог есть, не находил покоя и, хотя знал, что она разделяет моё чувство, терзался мыслью о том, как долго надо ждать следующей встречи — а расставались мы обычно часов на двенадцать. Я был тогда глупцом — а, впрочем, не поумнел и теперь.

Человек рождается с плотскими страстями, но и с врождённой, хотя и тайной любовью к Добру, коренящейся в его Духовном начале. Но да поможет Бог всем нам! Сейчас человек — сборище атомов, среди которых царит полный разброд.

Странная вещь — размножение живых существ! Любая капелька семени, излившаяся в лоно шлюхи или в оргазме эротического сновидения, могла бы (почём знать) породить Цезаря или Бонапарта: ведь об их отцах кажется неизвестно ничего примечательного.

Разное, но не менее интересное.

Брак отличается той особенностью, что с ним прекращается поклонение идолу. Когда мужчина ближе присмотрится к своей богине, она снова становится простой женщиной.

(Д. Адиссон).

Буйной любви надо страшиться так же, как ненависти. Когда любовь прочна, она всегда ясна и спокойна.

(Г. Торо).

В глубине холодного смеха могут отыскаться горячие искры вечной могучей любви.

(Н.В. Гоголь).

Влеченье — род недуга.

(А.С. Грибоедов).

В любви, как во всём, опыт — врач, являющийся после болезни.

(Н. Ланкло).

В любви теряют рассудок, в браке же замечают эту потерю.

(М. Сафир).

В одном часе любви — целая жизнь.

(О. Бальзак).

В присутствии предмета любви немеют самые смелые уста, и остаётся невысказанным именно то, что так хотелось бы сказать.

(М. Сервантес).

Все влюблённые клянутся исполнить больше, чем могут, и не исполняют даже возможного.

(В. Шекспир).

В сердечных связях, равно как и во временах года, первые холода бывают самыми ощутимыми.

(П. Буаст).

Гораздо легче стать отцом, чем остаться им.

(В.О. Ключевский).

Горячая кровь родит пылкие помыслы, пылкие помыслы родят пылкие дела, а пылкие дела — любовь.

(В. Шекспир).

Да, да ведь ревности припадки.

Болезнь так точно, как чума,

Как чёрный сплин, как лихорадка,

Как повреждение ума.

(А.С. Пушкин).

Если сколько голов — столько умов, то сколько сердец — столько родов любви.

(Л.Н. Толстой).

Истинная любовь не может говорить, потому что истинное чувство выражается скорее делом, чем словами.

(В. Шекспир).

Каждая слеза, которую проливает в современных обществах любящая женщина, есть тяжёлое обвинение против мужчины.

(Д.И. Писарев).

Как иногда люди женятся и выходят замуж? Хорошие наблюдатели утверждают, что едва ли в чём-нибудь другом человеческое легкомыслие чаще проглядывает в такой ужасающей мере, как в устройстве супружеских союзов. Говорят, что самые умные люди покупают себе сапоги с гораздо большим вниманием, чем выбирают подругу жизни.

(Н.С. Лесков).

Когда яркое пламя любви перестаёт пылать, веселее горит огонёк привязанности; его-то легко поддерживать изо дня в день и даже усиливать по мере того, как приближается холодная смерть.

(Дж. К. Джером).

Кому попался хороший зять, тот приобрёл сына, а кому дурной — тот потерял и дочь.

(Демокрит).

Любить — это значит смотреть не друг на друга, а смотреть вместе в одном направлении.

(А. Сент-Экзюпери).

Любовь, желающая быть только духовной, становится тенью, если же она лишена духовного начала, то она пошлость.

(Г. Сенкевич).

Любовь придаёт благородство даже и тем, которым природа отказала в нём.

(В. Шекспир).

Любовь смотрит не глазами, а сердцем; поэтому слепым и изображают крылатого Купидона.

(В. Шекспир).

Мужчина, который умно говорит о любви, не очень любит.

(Ж. Санд).

Нельзя любить ни того, кого боишься, ни того, кто тебя боится.

(Цицерон).

Никакая ярость не может сравниться с любовью, перешедшей в ненависть.

(В. Конгрив).

Ничто не усиливает любви так, как неодолимые препятствия.

(Лопе де Вега).

Раны от любви, если не всегда убивают, то никогда не заживают.

(Д. Байрон).

Ревность — порок ограниченного ума, доверие — добродетель человека развитого.

(И. Бентам).

Сердце имеет доводы, которых не знает разум.

(Б. Паскаль).

Страсти придают ума самым глупым людям и делают глупыми самых умных.

(Сенека).

Супружеская любовь размножает человеческий род, дружеская любовь совершенствует его.

(Ф. Бэкон).

Сын имеет, конечно, право выбирать себе жену, но ведь и отец, оставляющий всё своё счастье в достойном потомстве, вправе участвовать хоть советом в таком деле.

(В. Шекспир).

Тот человек, кого ты любишь во мне, конечно лучше меня: я не такой. Но ты люби, и я постараюсь быть лучше себя.

(М.М. Пришвин).

У влюблённых обыкновенно часы бегут вперёд.

(В. Шекспир).

Хороша любовь искомая; ещё лучше — рождающаяся без исканий.

(В. Шекспир).

Чем сильнее у человека характер, тем менее склонен он к непостоянству в любви.

(Стендаль).

Берегите слёзы ваших детей, дабы они могли проливать их на вашей могиле.

(Пифагор).

Действовать в минуту страсти — значит пускаться в море во время бури.

(А. Бошан).

Женщина была бы в отчаянии, если бы природа создала её такою, какою делает её мода.

(П. Буаст).

Женщины умеют придавать своим словам особую значительность, они вкладывают в них какой-то невыразимый трепет, который расширяет их смысл и сообщает им глубину.

(О. Бальзак).

Идеальная красота, самая восхитительная наружность ничего не стоят, если ими никто не восхищается.

(О. Бальзак).

Лаской почти всегда добьёшься больше, чем грубой силой.

(Эзоп).

Многие женщины являются на спектакли только для того, чтобы самим обратиться в зрелище.

(Овидий).

Половиной своей красоты женщины обязаны портнихам.

(Лопе де Бега).

Причудливые наряды обезобразят и красоту.

(П. Буаст).

Родители любят своих детей тревожной и снисходительной любовью, которая портит их. Есть другая любовь, внимательная и спокойная, которая делает их честными. И такова настоящая любовь отца.

(Д. Дидро).

Сплетня служит утешением для женщин, которых более не любят и за которыми более не ухаживают.

(Г. Мопассан).

Умная женщина непременно должна почувствовать глубокое отвращение к тому мужчине, который в разговорах с нею никогда не может или не хочет забыть её пол, то есть всегда говорит с нею как с женщиной и никогда не говорит с нею, как умный человек с умным человеком.

(Д.И. Писарев).

Честь девушки — всё её богатство, оно дороже всякого наследства.

(В. Шекспир).

Нет ничего печальнее жизни женщин, которые умели быть только красивыми.

(Б. Фонтенель).

Просто шутка.

Женщина в любви похожа на арфу, она передаёт лишь тому свои тайны, кто хорошо на ней играет.

(О. Бальзак).

Любовь — это соревнование между мужчиной и женщиной за то, чтобы доставить другому как можно больше счастья.

(Стендаль).

С женщиной часто происходит то же, что с Америкой: одни её открывают, а другие дают ей имя.

(М. Альмазан).

Женщина точно такая же сила природы, как ветер, молния, электричество.

(Х. Торри).

Женщины могут выиграть любой спор при помощи всего трёх аргументов: «да», потому что «да»; «нет», «потому что «нет», и «да», потому что «нет».

(И. Мануэль).

Тело — одно из названий души и вовсе не самое неприличное.

(Я. Мак-Орлан).

Брак — это нечто вроде истории колониальной страны: её завоёвывают, а потом вечно сталкиваются с борьбой за независимость.

(М. Альмазан).

Во Франции есть брак по расчёту, брак по любви и брак по кухне.

(Ж. Сезброн).

Книга что жена, её нельзя давать на подержание даже лучшему другу.

(Н.С. Лесков).

Некоторые жаждут быть расцелованными, а некоторые хотят заниматься политикой… В принципе, это одно и то же.

(Г. Баркер).

Приласкайте круг, и он сразу станет порочным.

(Э. Ионеско).

Никогда не приводите классические цитаты: это всё равно, что эксгумировать бабушку в присутствии любовницы.

(А. Фарг).

Роскошная библиотека — это гарем стариков.

(Ш. Нодье).

В любви, как на войне, только рукопашная имеет цену.

(Маршал де Монтлюк).

Есть три вида живых существ, о которых нельзя сказать с уверенностью куда они направляются: это — дипломаты, женщины и крабы.

(А. Хей).

Любовь, как и деньги, лучше всего сохраняется в семье.

(В. Годдес).

Часто мы считаем себя любовником женщины, в то время, как в действительности мы всего лишь её сообщники.

(А. Салакру).

Для художника жениться на своей модели так же опасно, как для гурмана на кулинарке: один лишается модели, другой — обеда.

(О. Уайльд).

Успешный брак — это здание, которое нужно ежедневно перестраивать.

(А. Моруа).

В одном из номеров французского журнала «Иллюстрасьон» появилось такое объявление: «Учитель музыки ищет музыкально одарённую подругу с целью возможного вступления в брак. Принимаются во внимание любительницы музыки Бетховена. Поклонниц Гуно просят не беспокоиться».

— Ты перестал меня любить, — жалуется жена. — Раньше ты целыми вечерами держал меня за руки…

— Дорогая, но после того, как мы продали пианино, в этом необходимость отпала.

Во время беседы с американской кинозвездой журналист спросил:

— Любите ли вы гениального Брамса?

— Я его любила, но напишите, что мы просто друзья.

В сцене из «Риголетто» шут в отчаянии рвёт на себе волосы, узнав о позоре своей дочери. В партере одна из дам спрашивает другую: «С чего это он впал в истерику?» «Видите, — отвечает та, — раньше это считалось большим грехом». — «Что вы говорите!».

Кант как-то резонно заметил: «Многие мужья считают, что хороший обед без музыки лучше музыки без хорошего обеда».

Ходили в старину по московским бульварам и кафе продавцы из-под полы непристойной литературы и фотографий. Для отвлечения внимания полиции в руках они носили безобидные вещи — ящичек с фокусом, проволочную головоломку, бумажные цветы и т.п.

— Первая ночь новобрачных в пикантных подробностях на парижских фотографиях. Сделайте вид что покупаете у меня цветочек. Есть сочинение Баркова «Лука Мудищев». Очень интересно и сногсшибательно. Купите, устраиваю полную распродажу и еду в Париж за новыми сюжетами.

Если покупатель решался на покупку, ему с предосторожностями передавалась коллекция непристойных карточек, а сам продавец отходил в сторону и наблюдал за его действиями. Но любителей непристойной литературы ожидало разочарование. Придя домой, любитель клубнички, заплативший за Баркова большие деньги, находил в кармане или «Сказки Андерсена» или какой-нибудь «Самоучитель бальных танцев».

О любви и сексе языком науки.

В чём повинен перед людьми половой акт — столь естественный, столь насущный и столь оправданный, — что все как один не решаются говорить о нём без краски стыда на лице и не позволяют себе затрагивать эту тему в серьёзной и благопристойной беседе?

Мы не боимся произносить: убить, ограбить, предать, — но это запретное слово застревает у нас на языке… Нельзя ли отсюда вывести, что чем меньше мы упоминаем его в наших речах, тем больше останавливаем на нём наши мысли. И очень, по-моему, хорошо, что слова наименее употребительные, реже всего встречающиеся в написанном виде и лучше всего сохраняемые нами под спудом, вместе с тем и лучше всего известны решительно всем.

(Мишель Монтень).

Если мы имеем дело с любовью, не лишённой благородства, одухотворённой взаимным пониманием и почитанием, то время действует укрепляюще на такую любовь и медовый месяц серебряной свадьбы по своему внутреннему содержанию и сопровождающему его сознанию счастья гораздо интереснее, чем первый медовый месяц вслед за действительной свадьбой.

(А. Форель).

Привычки или действия, которые не вписываются в общественную мораль, ещё не означают, что они вредны для общества или личности. В те времена, когда на онанизм смотрели как на вредную привычку, опасную для здоровья и противоречащую морали, Ж.-Ж. Руссо, один из крупнейших мыслителей Франции, писал в «Исповеди»: «Я изучал это… средство обманывать природу… иметь дело со всем прекрасным полом, творить что угодно, наслаждаться красотою, которую жаждешь, без её позволения».

Древние говорили: мужчина познал женщину… Без глубокого душевного единения половое сближение не приносит полного нравственного и физического удовлетворения. Только «познание» души друг друга доставляет влюблённым истинное счастье.

Предъявлять к мужчине требования, превышающие его половые возможности, столь же неразумно, как и мужчине обвинять женщину в том, что она обладает слабым темпераментом, а не сильным. Однако если мужчина стремится к частой половой близости, то отказывать ему в этом не следует. Все подобные желания человека имеют физиологическую основу.

Оценку сексуального благополучия или дисгармонии ставят сами супруги, и оценка эта зависит как от уровня знаний, так и от желания понять и оценить личность другого. Во время любви допустимы самые различные действия, приемлемые для мужчины и женщины, конечно, при соблюдении ими гигиенических норм. Поэтому сомнения, могущие возникнуть у супругов — правильно ли мы поступаем, не является ли то или иное проявление любви или положение тела недопустимым или аморальным, — не имеют под собой основания. Любые поступки супругов, если они доставляют наслаждение обоим, вполне допустимы и нормальны.

Если один из супругов считает, что он облагодетельствовал другого — гармонии не будет. Чаще всего так рассуждают небольшого ума женщины, считающие, что именно она должна пользоваться страстью мужчины в своих целях. Такая тактика оборачивается против самой женщины. Мужчина редко забывает то дурное, что имело место в половой любви, и уж совсем редко прощает одолжение со стороны женщины.

Любящая женщина выполнит просьбу мужчины легко и весело, идя навстречу его желаниям часто не потому, что это ей самой необходимо для возбуждения «аппетита», а из потребности доставить наслаждение любимому человеку.

Ничто так не» угнетает любовь, как скука и монотонность, бесконечное повторение того, что уже много раз происходило… Если супруги, ложась в постель, заранее до мелочей знают, что сейчас произойдёт, близость становится пресным будничным делом.

Бальзак говаривал, что женщина должна быть недоступной в свете и кокеткой в постели. Однако это большой талант, и даётся он далеко не всем, но кто им обладает, достигает семейного счастья.

Одних возбуждает стремление обладать девственницей, другие находят особую прелесть в любовной связи с развращённой женщиной, третьи — с теми, в ком странным образом сочетаются невинность и порочность и т.д. Не здесь ли кроются причины непонятных для многих интимных связей и удивительных браков, которые окружающими нередко осуждаются.

…Кто со страстью целует губы красивой девушки, тот, может быть, только с отвращением сможет воспользоваться её зубной щёткой… Не подлежит сомнению, что половые органы другого пола не могут быть предметом отвращения… Сила сексуального влечения ярко проявляется в преодолении этого отвращения.

(З. Фрейд).

Человек оценивает поступки и поведение другого в зависимости от своего опыта и знаний. То, что для одного естественно, другим может быть расценено как ненормальность, патология. Если мужчина и женщина любят друг друга, каждый из них относится благосклонно к отдельным слабостям другого. Нередки случаи, когда самые нормальные действия расцениваются как патология. В то же время немало супружеских пар, весьма изобретательных в способах и методах получения высшего блаженства. Для таких пар сексуальных проблем не существует.

Половая холодность чаще встречается у красивых женщин. Объясняется это тем, что привыкшая к вниманию, поклонению и восхищению мужчин, такая женщина от половой любви ждёт чего-то необычного, ведёт себя в интимной обстановке пассивно и в результате оказывается разочарованной.

Женщина, как правило, знает, при каких условиях она может получить наслаждение, но не раскрывается перед мужем из опасения, что он не поймёт её или сочтёт развращённой.

Обвинять мужчину в том, что он страдает половым расстройством, столь же нелепо, как и женщину в том что она холодна и нетемпераментна.

Существует биологический закон, согласно которому восстановительные процессы усиливаются только в том случае, если, отдельные системы и организм в целом доводятся до сильного утомления, вплоть до истощения. Этот закон полностью относится и к половой сфере человека. Тот, кто хочет сберечь себя, оставить на будущее половую любовь, то есть путём сдерживания своих эмоций и потребностей продлить половую силу до старости, глубоко ошибается. Организм не сберегательная книжка. Функция неработающего органа ухудшается — это тоже закон физиологии.

(Из книги Н.М. Ходакова «Молодым супругам»).

Диапазон силы полового влечения чрезвычайно велик и зависит от многих постоянных и временных факторов. Например, у мужчин даже на протяжении одних суток имеется существенное колебание уровня половых гормонов в крови. Наибольшее их количество бывает утром, после сна, а наименьшее — вечером. У женщин также отмечаются большие колебания гормонального фона, особенно в период менструального цикла. Необходимо учитывать биоритмы сексуальности, иначе временное снижение потенции можно ошибочно посчитать проявлением полового расстройства.

Уместно заметить, что возраст не является причиной непременного снижения половой потенции. Известны случаи, когда мужчины в возрасте 80 лет имели по 3–4 коитуса в неделю. Вообще, никаких абсолютных запретов в отношении половой жизни людей преклонного возраста не существует. Однако при этом не следует забывать, что восстановительные процессы в зрелом возрасте протекают значительно медленнее, чем в молодом. Именно поэтому в тех случаях, когда при наличии мощных побудительных мотивов мужчина временно демонстрирует способности, не свойственные его возрасту, вслед за этим наступает период резкого снижения возможностей и требуется время, чтобы вернуться к обычному уровню.

Известно, что формы удовлетворения полового желания весьма разнообразны. Здесь нет никаких объективных границ и рамок. Степень свободы в сексуальных отношениях мужчины и женщины определяется глубиной их взаимного чувства и желанием каждого доставить радость другому. В этой связи представляется неправомерным рассматривать как отклонение от нормы соприкосновение губ (языка) с половыми органами партнёра. Потребность в таком контакте (со стороны женщины) более свойственна мужчинам, особенно при длительных половых связях с одной партнёршей… Это тем более вредно, с учётом того, что для мужчин с ослабленным либидо подобная форма контакта — сильнейшее возбуждающее средство. К тому же не стоит игнорировать чрезвычайно благотворного влияния мужской спермы на организм женщины, принятой ею посредством фелляции. Так или иначе, мы стоим на позиции, трактующей моральную чистоту женщины как скромность на людях и абсолютную раскованность в постели.

Огромную роль в успехе интимной близости играет соблюдение принципов гигиены и эстетики сексуальной жизни. Нечистоплотность мужчины способна вызвать у его партнёрши половую холодность или даже физическое отвращение к нему. Соответственно у мужчины, имеющего дело с нечистоплотной женщиной, может развиться относительная импотенция, то есть отсутствие эрекции при попытках близости с ней, тогда как с другими женщинами эрекция сохраняется.

Мужчинам особенно строго следует следить за чистотой полового члена, обязательно обмывать его перед каждым коитусом. А при наличии крайней плоти (тем более в жарком климате) необходимо соблюдать гигиену ежедневно. Ещё большее значение имеет гигиена для женщины.

Известно, что возбуждение у женщин нарастает гораздо медленнее, чем у мужчин. Их сексуальная реакция лишь в редких случаях бывает мгновенной. С учётом этого и должна строиться тактика мужского поведения.

Существует огромное множество комбинаций и вариантов половых сношений. С физиологической точки зрения разные позы характерны различным «включением» тех или иных эрогенных зон. С точки зрения психологии разные позы определяют активную роль одного из партнёров и обогащают половое сношение в эстетическом плане.

Следует иметь в виду, что даже самая удобная или самая замысловатая поза сама по себе не является гарантией успеха.

Следует твёрдо усвоить, что лучшим является то положение, которое в данных конкретных условиях обеспечивает наибольшее удовлетворение обоим партнёрам. Когда же будет найден оптимальный вариант и установится определённый стереотип, дальнейшие эксперименты нецелесообразны и могут даже отрицательно сказываться на способности женщины к оргазму.

В отличие от мужского пикообразного оргазма женский оргазм протекает, как правило, волнообразно, насчитывая от 5 до 12 приливов оргастических ощущений, причём с каждой волной наслаждение возрастает. В исключительных случаях наблюдается затяжной волнообразный оргазм, длящийся до 4 часов.

Некоторым женщинам свойственно переживать во время интимной близости предшествующие ей подробности. Поэтому мужчинам следует быть особенно чуткими в преддверии полового сношения. Даже одна обидная фраза, всплывшая в сознании женщины во время коитуса, способна помешать её полному удовлетворению.

К аноргазмии может привести практика прерывания полового акта с целью предохранения от зачатия, а также страх женщины перед самой беременностью. В обоих случаях рекомендуется применение противозачаточных средств.

Необходимо подчеркнуть, что успешное преодоление аноргазмии во многом зависит от настойчивости самой женщины.

Чрезвычайно важно, чтобы первые половые контакты девушка имела с человеком, которого любит. Ведь именно с них начинается сексуальное становление женщины — формируется её отношение к сексу, происходит осознание себя как объекта мужского либидо и, что самое главное, зарождается её собственное стремление к интимной близости. И в этом сложнейшем процессе роль духовного влечения (неизбежного, когда партнёром выступает любимый человек) трудно переоценить. В противном случае первые сношения могут негативно сказаться на её дальнейшем половом развитии и, прежде всего, на способности испытывать оргазм. В этой связи уместно вспомнить «Кама Сутру» — уникальную в мировой истории энциклопедию любви. В «Кама Сутре» древние индийцы рекомендовали новобрачным воздерживаться от любовных сношений в первые две недели, в течение которых мужчина умелыми действиями завоёвывает доверие своей жены и подготавливает её к интимной близости.

Известно, что в отличие от мужчин, которых возбуждает зрелище обнажённого женского тела, женщинам вид половых органов мужчины может быть не только безразличным, но даже и неприятным. Это особенно свойственно девушкам, в связи с чем первые половые сношения с ними лучше всего проводить в темноте.

У многих мужчин половая слабость — временное состояние организма, зависящая от причин достаточно легко устранимых. В основе половой слабости лежат, как правило, психические факторы. К примеру, если мужчина на протяжении длительного периода перегружен решением сложных жизненных проблем, то ни о какой нормальной для него эрекции не может быть и речи, пока не будет восстановлен обычный ритм жизни.

Одна из причин, вызывающих у мужчин снижение потенции, состоит в концентрации внимания лишь на самом половом акте без учёта конкретных условий и сильных психических ассоциаций. Но ещё больший вред наносит мужчине фиксация его внимания на функционировании своих половых органов.

Необходимо знать, что органы чувств человека редко реагируют на лиц, которые не входят в диапазон его избирательности. Эта тенденция особенно свойственна зрелым мужчинам, а также молодым юношам со слабой половой конституцией.

Установлено, что систематическое предупреждение беременности путём прерванного полового акта очень часто приводит к снижению мужской потенции.

Мужчина, живущий половой жизнью с достаточной интенсивностью и размеренным ритмом, сохраняет половую активность в пожилом и даже в старческом возрасте.

Большую опасность таит в себе никотин. Согласно проведённым исследованиям злоупотребление курением (более 20 сигарет в день) у 11% мужчин приводит к функциональным половым расстройствам. В то же время при отказе от курения потенция в большинстве случаев восстанавливается.

В силу того, что в начальный период потребления алкоголя наблюдается повышение либидо и увеличивается продолжительность коитуса, создаётся обманчивое впечатление о его положительном влиянии на мужскую потенцию. Однако все эти признаки кратковременные и в дальнейшем они неизбежно сменяются снижением либидо, ослаблением эрекции, а затем и серьёзными сексуальными расстройствами. У некоторых мужчин даже одна выпитая рюмка может стать причиной частичного или полного отсутствия эрекции. Те же исключительно редкие случаи, когда мужчина, несмотря на систематическое и большое потребление алкоголя, сохраняет высокую половую активность, ни в коей мере не опровергают сказанного, а лишь свидетельствуют об изначально мощной половой конституции данного индивида.

Ничто так не угнетает половое влечение, как бесконечное повторение одних и тех же приёмов и подробностей сопутствующих близости. Суть даже не в позах, которые можно всячески разнообразить. Неправомерна сама трактовка техники интимной близости исключительно как разнообразия «механизма» полового сношения. Лишь при наличии мощной эротической надстройки, заключающейся, прежде всего, в искусном создании определённой обстановки, предшествующей близости, простое совокупление превращается в акт величайшего духовного и физического наслаждения. Глубина эротической надстройки в огромной степени зависит от уровня вашего интеллекта и воображения. Универсальных рекомендаций тут быть не может.

Как излишне резкие, так и робкие, неуверенные действия мужчины могут охладить женщину и воспрепятствовать дальнейшему сближению. При этом на всех стадиях интимной близости недопустимы какая-либо суетливость или бурно выраженное стремление мужчины быстрее овладеть женщиной. Не дикая страсть, а неторопливая настойчивость и уверенность в себе наилучшим образом располагают женщину к близости.

Общеизвестно, что половые отношения с женщиной вопреки её желанию — явление аморальное. Однако довольно часто встречаются ситуации, когда женщина, желая интимной близости, в силу кокетства или каких-либо других причин, демонстрирует неприступность. В этом случае мужчине следует проявить большую решительность, тем паче, что зачастую именно этого и ждёт от него женщина. Речь идёт лишь о таком подчинении, которое желаемо женщиной и потому не подлежит, на наш взгляд, моральной оценке, как и всё то, что доставляет наслаждение обоим партнёрам. К тому же давно замечено, что определённая категория женщин способна испытывать оргазм лишь в режиме физического или интеллектуального прессинга со стороны партнёра.

Следует знать, что у каждой женщины своё представление о норме, определяющее уровень её сексуальной раскованности. Помочь женщине преодолеть этот барьер — основная задача её партнёра. Этим он не только сильнее привлечёт к себе женщину, но и придаст её оргазму более яркий и острый характер. Тем более, что большинство женщин стремятся перейти за черту дозволенного, однако предпочитают это сделать не сами.

Даже у одного и того же мужчины амплитуда сексуальных возможностей весьма значительна. Это связано с влиянием целого множества постоянных и временных факторов. Один из возможных способов усиления потенции мужчины — завышенная оценка женщиной его действительной силы.

В интересах женщины сразу же помочь мужчине в выборе наилучшей для неё модели интимной близости, определяемой ритуалом, стилем, позами и прочими её составляющими.

В силу того, что мужчину очень сильно стимулирует желание женщины, последней не стоит скрывать от него своего возбуждения. Это особенно важно, когда её партнёром выступает мужчина с недостаточно сильным либидо.

Довольно частая ошибка определённой категории женщин — выяснение в постели своих отношений с мужчиной (речь идёт о постоянных партнёрах), чего категорически делать не следует.

При любом, даже самом неудачном исходе интимной близости недопустимо упрекать партнёра за недоставленное удовольствие.

Также недопустимо как мужчинам, так и женщинам рассказывать друг другу о своих прежних сексуальных связях. Разумеется, речь здесь идёт о «счастливых воспоминаниях». В то же время неудачный опыт сексуальных контактов, поведанный партнёру, не вызывает у него особой ревности. К примеру, признания женщины в том, что все её прошлые половые контакты не завершались у неё наступлением оргазма, не только не снижает, но, наоборот, поднимает уверенность мужчины в себе, что всегда способствует усилению его потенции.

У народов Востока ещё с глубокой древности мужчине предписывалось незыблемое правило, согласно которому он имел право думать о собственном половом удовлетворении лишь после того, как его женщина уже испытала оргазм или одновременно с ней.

(Из книги А. Нежданова «Популярная сексология»).

ЛЮБОВЬ НЕБЕСНАЯ.

Душа и тело.

О любом деле можно сказать, что оно само по себе не бывает ни прекрасным, ни безобразным. Например, всё что мы делаем сейчас, пьём ли, поём ли или беседуем, прекрасно не само по себе, а смотря по тому, как это делается, как происходит: если дело делается прекрасно и правильно, оно становится прекрасным, а если неправильно, то, наоборот, безобразным. То же самое и с любовью: не всякий Эрот прекрасен и достоин похвал, а лишь тот, который побуждает прекрасно любить.

Так вот, Эрот Афродиты пошлой поистине пошл и способен на что угодно, это как раз та любовь, которой любят люди заурядные. А такие люди любят, во-первых, женщин не меньше, чем юношей; во-вторых, они любят своих любимых больше ради их тела, чем ради души, и, наконец, любят они тех, кто поглупее, заботясь только об удовлетворении своей похоти и не задумываясь прекрасно ли это. Вот почему они и способны на что угодно — на хорошее и на дурное в одинаковой степени.

…Если поклонника, как бы рабски ни служил он по своей воле предмету любви, никто не упрекнёт в угодничестве, то и другой стороне остаётся одна непозорная разновидность добровольного рабства, а именно рабство во имя совершенствования…

Таков Эрот богини небесной: небесный и сам, он очень ценен и для государства, и для отдельного человека, поскольку требует от любящего и от любимой великой заботы о нравственном совершенстве.

…Все люди беременны как телесно, так и духовно, и, когда они достигают известного возраста, природа наша требует разрешенья от бремени. Разрешиться же она может только в прекрасном, но не в безобразном. Соитие мужчины и женщины есть такое разрешенье. А это дело божественное, ибо зачатие и рождение суть проявления бессмертного начала в существе смертном.

Любовь… исходит скорее от дружбы, чем от чувственного влечения. Но если больше всего от дружбы, то дружба и есть цель любви. Следовательно, чувственное влечение или вообще не есть цель, или оно есть ради дружбы.

Мужу и жене дружба, по-видимому, дана от природы, ибо от природы человек склонен образовывать, скорее, пары, а не государства — настолько же, насколько семья первичнее и необходимее государства…

(Аристотель).

Стыдно смотреть на тех, кто ликует, дорвавшись до Венериных утех, мерзко — на тех, кто ещё только рвётся к ним воспалённым желанием. Такой порыв обычно называется «любовью» (и я, право же, не могу подобрать ему другого имени), — и в нём видна такая слабость духа, которую и сравнить не с чем.

(Цицерон).

…Мы не должны допускать, чтобы над нами взяла верх страсть бурная и необузданная, сама себя ставящая ни во что и отдающаяся во власть другому. Взглянут на нас благосклонно — мы пуще распаляемся от доброты; отвернутся — нас раззадоривает надменность. Вредна и лёгкая любовь, и трудная: лёгкостью она берёт нас в плен, с трудностями заставляет бороться. Так что лучше нам остаться в покое, зная нашу слабость. Нестойкую душу нельзя вверять ни вину, ни красоте, ни лести, ни другим соблазнительным приманкам.

(Сенека).

Апостол Павел.

Из Первого послания к Коринфянам.

Глава 7.

1. А о чём вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины.

2. Но, в избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа.

3. Муж оказывай жене должное благорасположение: подобно и жена мужу.

4. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена.

5. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим.

6. Впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление.

7. Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет своё дарование от Бога, один так, другой иначе…

27. Соединён ли ты с женою? не ищи развода. Остался ли без жены? не ищи жены.

28. Впрочем, если и женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит. Но таковые будут иметь скорби по плоти; а мне вас жаль…

32. А я хочу, чтобы вы были без забот. Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу;

33. А женатый заботится о мирском, как угодить жене. Есть разность между замужнею и девицею;

34. Незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом; а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу.

Глава 13.

1. Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий.

2. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.

3. И если я раздам всё имение моё и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.

4.. Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,

5. не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,

6. не радуется неправде, а сорадуется истине,

7. всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит.

8. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится…

9. Ибо мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем;

10. когда же настанет совершённое, тогда то, что отчасти, прекратится…

13. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

Из Послания к Ефесянам.

25. Мужья, любите своих жён, как и Христос возлюбил Церковь и предал себя за неё,

26. чтобы освятить её, очистив банею водною посредством слова…

28. Так должны мужья любить своих жён, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя.

29. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет её, как и Господь Церковь,

30. потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его.

31. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть.

32. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви.

33. Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа.

И пусть не считает себя непродажной та женщина, которая охотней выходит замуж за богатого, чем за бедного, и прельщается больше имуществом своего мужа, чем им самим. Несомненно, что женщина, вступившая в брак из-за подобного прельщения, заслуживает платы, но — не любви. Конечно, такая женщина ищет богатства, а не мужа и, при возможности, захочет продаться тому, кто ещё богаче.

(Пьер Абеляр).

И в «Экклезиасте»: «Обозрел я миры духом моим, и нашёл я, что женщина горше смерти, ибо она сама сеть охотничья, сердце её — невод, а руки её — оковы».

Уже первая женщина тотчас же лишила своего мужа рая, и будучи создана Господом в помощь мужу, обратилась в величайшую погибель для него. Сильнейшего перед Господом из назареев, рождение коего было возвещено ангелом, одолела одна лишь Далила, которая предала его врагам и, ослепив его, довела до такого отчаяния, что он погиб под развалинами вместе с врагами. Мудрейшего из всех людей, Соломона, женщина; с которой он вступил в связь, до того сбила с толку и довела до безумия, что он, избранный Богом для построения храма (тогда как отцу его, праведному Давиду, в этом было отказано), впал в идолопоклонство и пребывал в нём до конца своей жизни, навсегда оставив поклонение Богу, которое он сам же на словах и в писаниях проповедывал и которому учил. Праведнейший Иов выдержал последнюю и самую тяжёлую борьбу со своей женой, которая побуждала его проклясть Бога. Коварнейший искуситель прекрасно знал по многократному опыту, что мужья легче всего находят гибель именно из-за своих жён.

(Пьер Абеляр).

Марсилио Фичина. Из «Комментария на «Пир» Платона».

…Порыв любящего не утоляется ни видом, ни прикосновением к телу. Ибо он желает не то или иное тело, но поклоняется, желает и испытывает трепет от сияния божественного величия, сверкающего в телах. Поэтому любящие не знают, чего желают или ждут, ибо не знают самого Бога, чей сокровенный вкус придаёт его делам некое наисладчайшее благоволение. Каковое благовоние повседневно нас возбуждает.

У Платона Павсаний утверждает, что Эрот является спутником Венеры. И полагает, что по необходимости существует столько же Эротов, сколько Венер. Он говорит о двух Венерах, которых соответственно сопровождают два Эрота. Одну Венеру он считает небесной, другую же вульгарной. Эта небесная Венера порождена небом без матери. Вульгарная же происходит от Юпитера и Дионы.

Платон называет любовь горькой вещью (в итал. тексте — сладостным горьким плодом). И справедливо, потому что всякий, кто любит, умирает. Орфей называет её сладостно-горькой, так как любовь есть добровольная смерть. Поскольку она есть смерть, она горька, но, так как смерть эта добровольна, — сладостна. Умирает же всякий, кто любит, ибо его сознание, забыв о себе самом, всегда обращается к любовнику.

Что, однако же, ищут они, когда взаимно любят друг друга? Они ищут красоту. Ибо любовь есть желание наслаждаться красотой. Красота же есть некое сияние, влекущее человеческую душу. Красота тела ведь есть не что иное, как само сияние, проявляющееся в привлекательности красок и линий. Красота же души есть сверкание, проявляющееся в согласии учёности и нравов. Этот свет тела не воспринимает ни слух, ни обоняние, ни вкус, ни осязание, но только зрение. А коль скоро одно лишь зрение воспринимает его, то одно оно и наслаждается им. Итак, только одно зрение наслаждается телесной красотой. Но так как любовь есть не что иное, как желание наслаждаться красотой, а воспринимает её только зрение, любящий довольствуется одним созерцанием тела. Страсть же обязательно является ни частью любви, ни чувством любящего, но есть лишь вид необузданности и смятение рабской души.

Посмотри, как люди злоупотребляют словами любви и ненависти. Если безумный юноша овладевает девушкой, толпа называет это любовью, в то время как гораздо вернее сказать, что это ненависть. Истинная любовь желает в ущерб себе быть полезной другим. А он не думает ни о чём, кроме собственного удовольствия. Значит, он любит не девушку, а себя, хотя он и себя-то не любит. Потому что никто не может любить другого, если до этого он не полюбил себя — но только праведно. Никто не может никого ненавидеть, если до этого он не возненавидел себя. Однако иногда хорошо любить — значит хорошо ненавидеть, а праведно ненавидеть — значит любить. Следовательно, тот, кто ради небольшого своего удовольствия (как он считает) строит девушке козни лестью и подарками, чтобы похитить у неё лучшее из того, что она имеет: целомудрие, стыдливость, простодушие, чистую совесть, славу, — как тебе кажется, он её ненавидит или любят? Конечно, нет ненависти больше, чем эта! Когда неразумные родителя прощают детям их пороки, обычно говорят, как нежно они их любят. Напротив, как жестоко их ненавидят те, которые в угоду своим страстям пренебрегают спасением детей.

(Эразм Роттердамский).

Мишель Монтень. Из «Опытов».

Мне не ведомы браки, которые распадались бы с большей лёгкостью или были сопряжены с большими трудностями, нежели заключённые из-за увлечения красотой или по причине влюблённости. В этом деле требуются более устойчивые и прочные основания, и действовать тут нужно с неизменною осторожностью; горячность и поспешность тут ни к чему.

Удачный брак, если он вообще существует, отвергает любовь и всё ей сопутствующее; он старается возместить её дружбой. Это — не что иное, как приятное совместное проживание в течение всей жизни, полное устойчивости, доверия и бесконечного множества весьма осязательных взаимных услуг и обязанностей.

А то, что мы видим так мало удачных браков, как раз и свидетельствует о ценности и важности брака. Если вступать в него обдуманно и соответственно относиться к нему, то в нашем обществе не найдётся, пожалуй, лучшего установления. Мы не можем обойтись без него, и вместе с тем мы его принижаем. Здесь происходит то же, что наблюдается возле клеток: птицы, находящиеся на воле, отчаянно стремятся проникнуть в них; те же, которые сидят взаперти, так же отчаянно стремятся выйти наружу. Сократ на вопрос, что, по его мнению, лучше — взять ли жену или вовсе не брать её, — ответил следующим образом: «Что бы ты ни избрал, всё равно придётся раскаиваться». Это сговор, к которому точка в точку подходит известное изречение: Человек человеку или бог или волк. Для прочного брака необходимо сочетание многих качеств. В наши дни он приносит больше отрады людям простым и обыкновенным, которых меньше, чем нас, волнуют удовольствия, любопытство и праздность. Вольнолюбивые души, вроде моей, ненавидящие всякого рода путы и обязательства, мало пригодны для жизни в браке…

Руководствуйся я своей волей, я бы отказался жениться даже на самой мудрости, если б она меня пожелала. Но мы можем сколько угодно твердить своё, а обычай и общепринятые житейские правила тащат нас за собой.

И сколь бы развращённым меня ни считали, я в действительности соблюдал законы супружества много строже, чем обещал или надеялся в своё время. Поздно брыкаться, раз дал стреножить себя. Свою свободу следует ревниво оберегать, но, связав себя обязательствами, нужно подчиняться законам долга, общим для всех, или во всяком случае прилагать усилия к тому. Кто заключает подобную сделку с тем, чтобы привнести в неё ненависть и презрение, тот поступает несправедливо и недостойно.

Если не всегда выполняешь свой долг, то нужно по крайней мере всегда помнить о нём и стремиться блюсти его. Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

Женщины нисколько не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, — ведь эти правила сочинили мужчины, и притом без всякого участия женщин. Вот почему у них с нами естественны и неминуемы раздоры и распри, и даже самое совершенное согласие между ними и нами — в сущности говоря, чисто внешнее, тогда как внутри всё бурлит и клокочет.

* * *

Супружеская любовь создаёт человеческий род, дружеская любовь совершенствует его, а распутная любовь его развращает и унижает.

(Фрэнсис Бэкон).

…Божественная любовь, или радость, которую испытывает человек от чувства счастья и высшего совершенства Бога, до такой степени необходима для нашего истинно высшего блага, что сама по себе является этим высшим благом. А значит, и все прочие любовные чувства, и все прочие наслаждения подчинены любви к Богу и не могут иначе дать прочного наслаждения, т.е. такого, которое необходимо для содействия высшему благу, каковое, в свою очередь, является не чем иным, как долговременной радостью.

(Лейбниц).

Все народы единодушно относятся с презрением к распущенности женщин, потому что всем им внятен голос природы. Она установила нападение, она же установила и защиту и, внушив обеим сторонам желание, дала одной стороне дерзость, а другой — стыд. Она дала людям много времени для забот о самосохранении и лишь короткие моменты для воспроизведения своего рода.

Поэтому неправильно мнение, будто невоздержанность порождается законами природы, напротив, она является их нарушением; скромность и самообладание — вот что предписывается этими законами.

(Монтескьё).

Любовь — это дар небес, который требует, чтобы его лелеяли самые совершенные души и самое прекрасное воображение. Пылкие наслаждения усыпляются браком, дар небес утрачивается под влиянием грубого и безвкусного разврата, а выгода превращает его в товар.

(Гельвеций).

Добродетель женщины есть прекрасная добродетель. Добродетель мужского пола есть добродетель благородная. Женщины избегают дурного не потому, что оно несправедливо, а потому, что оно безобразно, и добродетельными будут для них поступки нравственно прекрасные.

(Кант).

Всякая сильная привязанность в лучших личностях ведёт к самоотвержению. Если человек не доходит до полного заклания собственного достоинства в честь чужого, то всё-таки удовольствие, достоинство любимого существа делается для него столь дорогим, что он находит наслаждение в принесении ему в жертву более или менее значительной части своих эгоистических удовольствий, следовательно, подчиняет частью своё Я другому, внешнему Я, в котором живёт помощью идеализации.

(П.Л. Лавров).

Смысл и достоинство любви как чувства состоит в том, что она заставляет нас действительно всем нашим существом признать за другим то безусловное центральное значение, которое, в силу эгоизма, мы ощущаем только в самих себе. Любовь важна не как одно из наших чувств, а как перенесение всего нашего жизненного интереса из себя в другое, как перестановка самого, центра нашей личной жизни. Это свойственно всякой любви… только эта любовь может вести к действительному и неразрывному соединению двух жизней в одну, только про неё и в слове Божьем сказано: будут два в плоть едину, т.е. станут одним реальным существом.

(В.С. Соловьёв).

В. Розанов. Из книги «Опавшие листья».

Любовь есть боль. Кто не болеет (о другом), тот и не любит (другого).

Отстаивай любовь свою ногтями, отстаивай любовь свою зубами. Отстаивай её против ума, отстаивай её против власти.

Будь крепок любви — и Бог тебя благословит.

Ибо любовь — корень жизни. А Бог есть жизнь.

Любовь подобна жажде. Она есть жаждание души тела (т.е. души, коей проявлением служит тело). Любовь всегда к тому, чего «особенно недостаёт мне», жаждущему.

Мы рождаемся для любви.

И насколько мы не исполнили любви, мы томимся на свете.

И насколько мы не исполнили любви, мы будем наказаны на том свете.

Любовь к другому человеку выступает как первейшая острейшая потребность человека.

(Н. Бердяев).

Блез Паскаль. Мысли.

Время потому исцеляет скорби и обиды, что человек меняется: он уже не тот, кем был. И обидчик и обиженный стали другими людьми…

Он уже не любит эту женщину, любимую десять лет назад. Ещё бы! И она не та, что прежде, и он не тот. Он был молод, она тоже; теперь она совсем другая. Ту, прежнюю, он, быть может, всё ещё любил бы.

Человек тоскует, если ему приходится бросать то, к чему он пристрастился. Некто вполне доволен своим домашним очагом; но вот он встретил женщину и увлёкся ею или несколько дней с удовольствием играл в карты. Заставьте его вернуться к прежнему кругу занятий, и он почувствует себя несчастным. История из самых обыденных.

Чтобы до конца осознать всю суетность человека, надо уяснить себе причины и следствия любви. Причина её — «неведомо что» (Корнель), а следствия ужасны. И это «неведомо что», эта малость, которую и определить-то невозможно, сотрясает землю, движет монархами, армиями, всем миром.

Нос Клеопатры: будь он чуть покороче — облик земли стал бы иным.

Мы никогда не живём настоящим, все только предвкушаем будущее и торопим его, словно оно опаздывает, или призываем прошлое и стараемся его вернуть, словно оно ушло слишком рано. Мы так неразумны, что блуждаем во времени, нам не принадлежащем, пренебрегая тем единственным, которое нам дано, и так суетны, что мечтаем об исчезнувшем, забывая о единственном, которое существует. А дело в том, что настоящее всегда тягостно. Когда оно печалит нас, мы стараемся закрыть на него глаза, а когда радует — горюем, что оно ускользает. Мы тщимся продлить его с помощью будущего, пытаемся распорядиться тем, что не в нашей власти, хотя, быть может, и не дотянем до этого будущего.

Покопайтесь в своих мыслях, и вы найдёте в них только прошлое и будущее. О настоящем мы почти не думаем, а если и думаем, то в надежде, что оно подскажет, нам, как разумнее устроить будущее. Мы никогда не ограничиваем себя сегодняшним днём: настоящее и прошлое лишь средства, единственная цель — будущее. Вот и получается, что никогда не живём, а лишь предполагаем жить и, уповая на счастье, так никогда его и не обретём.

Горестность человеческой судьбы лучше всего постигли и выразили словами Соломон и Иов — счастливейший и несчастнейший из смертных. Один испытал легковесность наслаждений, другой — тяжесть несчастья.

Чтобы страсти не губили нас, будем вести себя так, словно нам отпущена неделя жизни.

Человек не ангел и не животное, и несчастье его в том, что, чем больше он стремится уподобиться ангелу, тем больше превращается в животное.

Живущий в скверне кричит, что он-то и следует законам природы, а вот живущий в чистоте их нарушает: так, плывущему на корабле кажется, будто стоящие на берегу отступают назад. И правый, и неправый отстаивают своё убеждение одинаковыми словами. Для верного суждения нужна неподвижная точка отсчёта. Стоящий в порту правильно судит о плывущих на корабле. Но где тот порт, откуда мы могли бы правильно судить о людской нравственности.

Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.

Где любовь, тут и Бог.

А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём.

Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну.

И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки её и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну.

(Матфея V, 28, 29, 30).

Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться.

Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано; ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит.

(Матфея ХIХ, 10, 11, 12).

Всякая похоть носит в себе своё наказание, и страдания, которые сопутствуют её удовлетворению, обличают её ничтожество.

(Л.Н. Толстой).

Камни.

Пришли две женщины к старцу за поучением. Одна считала себя великой грешницей. Она в молодости изменила мужу и не переставая мучилась. Другая же, прожив всю жизнь по закону, ни в каком особенном грехе не упрекала себя и была довольна собой.

Старец расспросил обеих женщин об их жизни. Одна со слезами призналась ему в своём великом грехе. Она считала свой грех столь великим, что не ожидала за него прощения; другая же сказала, что не знает за собой никаких особенных грехов. Старец сказал первой:

— Поди ты, раба Божья, за ограду и найди ты мне большой камень — такой, какой поднять можешь, и принеси… А ты, — сказал он той, которая не знала за собой больших грехов, — принеси мне тоже каменьев, сколько осилишь, только всё мелких.

Женщины пошли и исполнили приказание старца. Одна принесла большой камень, другая полный мешок мелких каменьев.

Старец осмотрел камни и сказал:

— Теперь вот что сделайте: снесите вы назад камни и положите на те самые места, где взяли, и когда положите, приходите ко мне.

И женщины пошли исполнять приказание старца. Первая легко нашла то место, с которого взяла камень, и положила его, как он был; но другая никак не могла вспомнить, с какого места брала какой камень и так, не исполнив приказания, с тем же мешком каменьев вернулась к старцу.

— Так вот, — сказал старец, — то же бывает и с грехами. Ты легко положила большой и тяжёлый камень на прежнее место, потому что помнишь, откуда взяла его.

А ты — не могла, потому что не помнила, где взяла мелкие камни.

То же и с грехами.

Ты помнила свой грех, несла за него укоры людей и своей совести, смирялась и потому освобождалась от последствий греха.

Ты же, — обратился старец к женщине, принёсшей назад мелкие камни, — греша мелкими грехами, не помнила их, не каялась в них, привыкла к жизни в грехах и, осуждая грехи других, всё глубже и глубже завязала в своих.

Все мы грешны и все погибнем, если не будем каяться.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Любовь даёт не только духовную внутреннюю радость тому, кто испытывает её, но она же и главное условие радостной мирской жизни.

Любовь — не любовь к одному исключительному лицу, а душевное состояние готовности любви ко всему есть то состояние, в котором одном мы сознаём божественное начало нашей души.

Не старайтесь привлекать к себе любовь других: любите и будете любимы.

Любить — значит жить жизнью того, кого любишь.

Любовь открывает нам благодетельную тайну: жить в согласии с самим собой и со всеми людьми.

Без любви никакое дело не приносит пользы, и всякое дело, внушённое любовью, как бы оно мало и ничтожно ни казалось, приносит изобильные плоды.

Религия есть высшая форма любви.

(Паркер).

Любовь есть лучшее проявление нашей души.

Чем больше человек проявляет любви, тем больше люди любят его. А чем больше его любят, тем ему легче любить других; оттого-то любовь бесконечна.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Кто охвачен пламенем страстных влечений, кто жаждет наслаждений, тот всё растит свои похоти и сам заковывает себя в цепи.

Кто помышляет о радостях успокоения, кто, углублённый в свои думы, счастлив тем, в чём люди не видят счастья, тот разорвёт эти цепи смерти, тот навсегда сбросит их.

(Буддийская мудрость).

Светильник тела есть око; итак если око твоё будет чисто, то и всё тело твоё будет светло; а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно.

Итак смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма?

(Луки, ХI, 34, 35).

…Женщины в особенности заставляют меня сильнее чувствовать моё одиночество.

О, горе, горе! Как я страдал от них! Они чаще мужчин вызывали во мне ложную надежду, что я не одинок.

Когда вступаешь в любовь, кажется, что расширяешься, тебя охватывает нечеловеческое блаженство. Знаешь ли отчего? Знаешь ли, откуда это ощущение огромного счастья? Единственно от того, что воображаешь себя уже не одиноким. Одиночество, отчуждение человеческого существа, по-видимому, кончилось. Какое жалкое заблуждение!

Женщина ещё сильнее нас мучится тою вечною потребностью любви, которая гложет наше одинокое сердце; эта-то женщина составляет главную ложь мечты.

Тебе знакомы сладостные часы лицом к лицу с этим существом, длинноволосым, пленительным, одни взоры которого сводят нас с ума. Безумный восторг туманит ум! Чудная иллюзия охватывает нас! Кажется, что вот-вот она и я сольёмся в одно. Но это только кажется, и после недель ожиданий, надежд и лживых радостей я ещё сильнее, чем прежде, чувствую себя одиноким.

После каждого поцелуя, после каждого объятия одиночество растёт. И как оно ужасно, как мучительно! Поэт Сюлли Прюдом говорит:

Все ласки — одни безумные порывы, Бесплодные попытки жалкой любви Достигнуть союзом тел невозможного сияния душ.

И потом прощай. Всё кончено. Мы едва узнаём ту женщину, которая на мгновенье была для нас всем и задушевную мысль которой, конечно пошлую, мы даже никогда не знали.

Даже в те минуты, когда нам кажется, что в таинственном согласии наших существ, в полном смешении желаний и всех стремлений мы проникли в самую глубь её души, — слово, одно слово, случайно сказанное ею, раскрывает наш самообман и, как молния ночью, освещает пропасть, лежащую между нами.

И всё-таки ничего нет лучше этих вечеров с любимою женщиной, — вечеров молчаливых, когда чувствуешь себя почти счастливым от одного её присутствия. Не будем требовать большего, потому что никогда два существа не сольются вместе.

(Ги де Мопассан).

Лучше, чтобы одежда была впору совести, чем чтобы она была впору только телу.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Раб своих страстей — самый низкий из рабов.

(Талмуд).

Жизнь как отдельного человека, так и всего человечества, есть неперестающая борьба плоти и духа. В борьбе этой дух всегда остаётся победителем, но победа эта никогда не окончательная, борьба эта бесконечна, она-то и составляет сущность жизни.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Рассказывают про последователей одной секты, что они в конце собрания тушат свет, чтобы предаваться разврату.

В нашем обществе для того, чтобы предаваться разврату тушат свет разума: вином, табаком, морфием.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Грех более всего ужасен, когда его совершает учёный человек. Невежественный простолюдин и развратный лучше, чем учёный и невоздержанный человек; потому что первый сбился с дороги по слепоте, а второй зрячим упал в колодец.

(Саади).

Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону, только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют ещё пустоты той новой потехи, которая их притягивает.

(Паскаль).

Пока ты не уничтожил до самого корня похотливую привязанность свою к женщине, до тех пор дух твой будет привязан к земному, как сосущий телец привязан к своей матери.

Люди, влекомые похотью, мечутся подобно зайцу, попавшему в западню; навсегда увязшие в путах жажды, они вновь подпадают страданию на долгие времена.

(Буддийская мудрость).

Любовь не есть основное начало нашей жизни. Любовь — последствие, а не причина. Причина любви — сознание в себе Божеского духовного начала. Это сознание требует любви, производит любовь.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Любить того, кто нам приятен, не значит любить Бога, не значит вообще любить. Любовь истинная достигается усилием. Вспомни о том, что тот, с кем ты общаешься, любит себя так же, как и ты себя, и ты поймёшь, как тебе надо отнестись к нему.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Самые захватывающие нас желания, это — желания похотливые, такие желания, которые никогда не удовлетворяются, и чем больше удовлетворяются, тем больше разрастаются.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Желают, волнуются, страдают из-за дурного. Хорошее совершается без волнения.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Есть люди, которые гордятся силою своих желаний, а не силою власти над желаниями.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Вспомни, как страстно желал ты в прошедшем многого, что теперь вызывает в тебе если не отвращение, то пренебрежение. То же будет и с теми желаниями, которые теперь волнуют тебя. Вспомни, как много ты потерял, стараясь удовлетворить их. То же будет и теперь. Смиряй, утишай их, это всегда самое выгоднее и всегда возможное.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Будьте совершенны, как совершён Отец ваш Небесный.

(Матфея, V, 48).

Каждый из нас, от императора до простолюдина, прежде всего должен заботиться о нравственном самосовершенствовании, так как это есть источник всеобщего блага. Ибо если начало не совершенно, то как же может быть конец совершен.

(Конфуций).

Свет разума, рождающийся от нравственного совершенства, называется естественной добродетелью. Нравственное совершенство, рождающееся от света разума, называется приобретённой святостью. Для нравственного совершенства необходим свет разума, для света разума необходимо нравственное совершенство.

(Китайская мудрость).

Совершенство — норма неба. Желать совершенного — норма человека.

(Гёте).

Любовь истинная, не на словах, а на деле — не только не может быть глупа, но только одна любовь даёт истинную проницательность и мудрость.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Человек знает, что может победить всякую страсть. Если он иногда чувствует, что страсть преодолевает его, это не показывает того, что преодоление было невозможно. Это доказывает только то, что преодоление было невозможно на этот раз. Возница не бросает вожжей от того, что не сразу остановит коней, но продолжает тянуть. И кони останавливаются. Духовные вожжи воздержания не обрываются.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Настраивать свой ум выше своих влечений — это и есть смысл воздержания. О нём один из отцов церкви говорит, что это не добродетель, а великое дело добродетели.

(Джонсон).

Всякая потребность утихает, а всякий порок увеличивается от удовлетворения.

(Амиель).

Всякий человек подобен укротителю диких зверей, а эти звери — его страсти. Вырвать их клыки и когти, зануздать их, приручить, сделать из них домашних животных, слуг, хотя бы и рычащих, но всё-таки покорных, — в этом личное воспитание.

(Амиель).

Владеть собою настолько, чтобы уважать других, как самого себя, и поступать с ними так, как мы желаем, чтобы с нами поступали, — вот что можно назвать учением о человеколюбии. Выше этого нет ничего.

(Конфуций).

Молодой человек! Отказывай себе в удовлетворении твоих желаний (в увеселениях, в роскоши и т.п.), если и не из стоического намерения совсем отказаться от удовлетворения их, то из тонкого эпикурейского желания иметь в виду всё более возрастающее наслаждение. Такая бережливость по отношению к твоему жизненному чувству сделает тебя, благодаря отсрочке наслаждения, в действительности богаче. Сознание, что наслаждение находится в твоей власти, плодотворнее и обширнее, как и всё идеальное, чем удовлетворённое посредством этого наслаждения чувство, потому что вместе с удовлетворением оно уничтожается.

(Кант).

Страсть в человеке сначала паутина, потом — толстая верёвка. Страсть вначале — как чужой, после — как гость и, наконец, как хозяин дома.

(Талмуд).

Всякая невоздержанность есть зачаток самоубийства; это невидимый поток под дом, который рано или поздно подмоет его фундамент.

(Блекки).

Истинно могуч тот, кто побеждает самого себя.

(Восточная мудрость).

Воздержание не достигается сразу. Жизнь всякого человека идёт не к усилению страстей, а к ослаблению их.

Время помогает усилиям и воздержанию.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

…В браке три четверти счастья человечества, а в остальном — едва ли четверть.

(Ф.М. Достоевский).

Давно как-то мне случилось прочесть в «Новом времени» прекрасный фельетон господина Ата о женщинах. Автор высказал в этом фельетоне замечательно умную и глубокую мысль о женщинах. «Женщины, — говорит он, — стараются нам доказать, что они могут делать всё то же, что и мы, мужчины. Я не только не спорю с этим, — говорит автор, — но готов согласиться, что женщины могут делать всё то, что делают мужчины, и даже, может быть, и лучше, но горе в том, что мужчины не могут делать ничего, близко подходящего к тому, что могут делать женщины».

Да, это несомненно так, и это касается не одного рождения, кормления и первого воспитания детей, но мужчины не могут делать того, высшего, лучшего и наиболее приближающего человека к Богу дела, — дела любви, дела полного отдания себя тому, кого любишь, которое так хорошо и естественно делали, делают и будут делать хорошие женщины. Что было бы с миром, что было бы с нами, мужчинами, если бы у женщин не было бы этого свойства и они не проявляли бы его? Без женщин — врачей, телеграфисток, адвокатов, учёных, сочинительниц мы обойдёмся, но без матерей, помощниц, подруг, утешительниц, любящих в мужчине всё то лучшее, что есть в нём, и незаметным внушением вызывающих и поддерживающих в нём всё это лучшее, — без таких женщин плохо было бы жить на свете. Не было бы Марии и Магдалины у Христа, не было бы Клары у Франциска Ассизского, не было бы на каторге жён декабристов, не было бы у духоборов их жён, которые не удерживали мужей, а поддерживали их в их мученичестве за правду, не было бы тысяч и тысяч безызвестных, самых лучших, как всё безвестное, женщин, утешительниц пьяных, слабых, развратных людей, тех, для которых нужнее, чем кому-нибудь, утешения любви. В этой любви, обращена ли она к Кукину, или к Христу, главная, великая, ничем не заменимая сила женщины.

(Л.Н. Толстой).

Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить.

(Матфея, Х, 28).

Любить — значит желать другому того, что считаешь за благо, и желать при том не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо.

(Аристотель).

Ты можешь пренебречь своею обязанностью перед супругом или супругой, можешь избавиться от той печали, которую дают тебе эти обязанности, можешь уйти. Но что же ты найдёшь?

Ту же печаль, но без сознания исполненной обязанности.

(Д. Эллиот).

Брак, как условие, есть обязательство двух людей разных полов иметь детей только друг от друга. Нарушение этого условия есть обман, измена и преступление.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Великое дело то, когда две души чувствуют, что они соединены навеки с тем, чтобы поддерживать друг друга во всяком труде, во всяком горе, помогать друг другу во всяком страдании и быть соединёнными друг с другом в те молчаливые, невыразимые минуты последнего прощания.

(Д. Эллиот).

Какого великого блага могут достигнуть два любящие супруга, если они поставят своей целью совершенствование и будут помогать в этом друг другу: напоминанием, советом, примером.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?

Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший в начале мужчину и женщину, сотворил их? (Быт. 1, 27).

И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью (Быт. 2, 24).

Так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал того человек да не разлучает (Матфея, ХIХ, 3, 4, 5, 6).

Всякий разводящийся с женою своею и женящийся на другой прелюбодействует, и всякий женящийся на разведённой с мужем, прелюбодействует (Луки, ХVI, 18).

То, что муж и жена становятся одной плотью, не есть предписание, но подтверждение того состояния, в которое вступают муж и жена, живущие нравственной жизнью.

(Л.Н. Толстой «Круг чтения»).

Когда вы видите мудреца, подумайте о себе: имеете ли вы те же добродетели, как и он. Когда вы видите развратника, подумайте о себе: не имеете ли вы тех же пороков.

(Китайская мудрость).

…Быть блудником есть физическое состояние, подобное состоянию морфиниста, пьяницы, курильщика. Как морфинист, пьяница, курильщик уже не нормальный человек, так и человек, познавший нескольких женщин для своего удовольствия, уже не нормальный, а испорченный навсегда человек — блудник.

(Л.Н. Толстой).

Удивительное дело, какая полная бывает иллюзия того, что красота есть добро. Красивая женщина говорит глупости, ты слушаешь и не видишь глупости, а видишь умное. Она говорит, делает гадости, и ты видишь что-то милое. Когда же она не говорит ни глупостей, ни гадостей, а красива, то сейчас уверяешься, что она чудо как умна и нравственна.

(Л.Н. Толстой).

Теперь уже уверяют, что уважают женщину. Одни уступают ей место, поднимают ей платки; другие признают её права на занимание всех должностей, на участие в правлении и т.д. Это всё делают, а взгляд на неё всё тот же. Она орудие наслаждения. Тело её есть средство наслаждения. И она знает это. Всё равно как рабство. Рабство ведь есть не что иное, как пользование одних подневольным трудом многих. И потому, чтобы рабства не было, надо, чтобы люди не желали пользоваться подневольным трудом других, считали бы это грехом или стыдом. А между тем возьмут отменят внешнюю форму рабства, устроят так, что нельзя больше совершать купчих на рабов, и воображают и себя уверяют, что рабства уже нет, и не видят и не хотят видеть того, что рабство продолжает быть, потому что люди точно так же любят и считают хорошим и справедливым пользоваться трудами других. А как скоро они считают это хорошим, то всегда найдутся люди, которые сильнее или хитрее других и сумеют это сделать. То же и с эмансипацией женщины. Рабство женщины ведь только в том, что люди желают и считают очень хорошим пользоваться ею как орудием наслаждения. Ну, и вот освобождают женщину, дают ей всякие права, равные мужчине, но продолжают смотреть на неё как на орудие наслаждения, так воспитывают её и в детстве и общественным мнением. И вот она всё такая же приниженная, развращённая раба, и мужчина всё такой же развращённый рабовладелец.

(Л.Н. Толстой).

Вступление в брак… своим вытекающим из него последствием — рождением детей — определяет для вступивших в брак новую, более ограниченную форму служения Богу и людям. До брака человек непосредственно в самых разнообразных формах мог служить Богу и людям; вступление же в брак ограничивает его область деятельности и требует от него возвращения и воспитания происходящего от брака потомства, будущих служителей Богу и людям.

Что делать мужчине и женщине, живущим в браке и исполняющим то ограниченное служение Богу и людям, через возращение и воспитание детей, которое вытекает из их положения?

Всё то же: стремиться вместе к освобождению от соблазна, очищению себя и прекращению греха, заменой отношений, препятствующих и общему и частному служению Богу и людям, заменой плотской любви чистыми отношениями сестры и брата.

И потому неправда то, что мы не можем руководиться идеалом Христа, потому что он так высок, совершенен и недостижим. Мы не можем руководствоваться им только потому, что мы сами себе лжём и обманываем себя.

(Л.Н. Толстой).

МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА В НАРОДНОЙ МУДРОСТИ.

Русские пословицы и поговорки.

У бабы волос долог, да ум короток.

Баба с печи летит, семьдесят семь дум передумает.

Бабьи умы разоряют домы.

Пусти бабу в рай, а она и корову за собой ведёт.

Где чёрт не сладит, туда бабу пошлёт.

Лукавой бабы и в ступе не утолчешь.

Приехала баба из города, привезла вестей три короба.

Не петь курице петухом, не быть бабе мужиком.

Баба плачет — свой нрав тешит.

Мужик без бабы пуще малых деток сирота.

Бабу бей, что молотом, сделаешь золотом.

Мужик того не вынесет мешком, что баба растрясёт рукавом.

Бей жену без детей, а детей без людей.

Волнует Петра баба, как могилу гроб.

Не дай Бог хорошей жены, хорошую жену часто в пир зовут.

Глупая баба и песту молится.

Где любовь, тут и бог. Бог — любовь.

Милее всего, кто любит кого.

Нет ценности супротив любви.

Ум истинною просветляется, сердце любовью согревается.

Совет да любовь, на этом свет стоит.

Где любовь, там и совет.

Где совестно, там и любовно.

Где совет (союз, любовь), там и свет.

Равные обычаи — крепкая любовь.

Одна думка, одно и сердце.

Для милого не жаль потерять и многого.

Ради милого и себя не жаль. За милого и на себя поступлюсь.

Для милого дружка и серёжку из ушка.

В милом нет постылого, а в постылом нет милого.

Миленек — и не умыт беленек.

Любовь слепа. Любовь ни зги не видит.

Влюбился, как сажа в рожу влепился.

Влюбился, как мышь в короб ввалился.

Любовь не пожар, а загорится — не потушишь.

Придёт пора на пору, станешь девке ступать на ногу.

Суженый, что бешеный. Суженый, ряженый — привороженый.

Любовь начинается с глаз. Глазами влюбляются.

Сердце сердцу весть подаёт. Сердце сердце чует.

С милым годок покажется за часок.

Любовь — кольцо, а у кольца нет конца.

Без солнышка нельзя пробыть, без милого нельзя прожить.

Не пил бы, не ел, всё б на милую глядел.

Без тебя, мой друг, постеля холодна, одеялочко заиндевело.

Мило не мыло, а беленькое личико.

Белила не сделают мила. Подо нрав не подбелишься.

Мила не бела, да я и сам не красен.

Мил да люб, так и будет друг.

Любит (люби), как душу, а трясёт (тряси), как грушу.

Где любовь, там и напасть. Полюбив, нагорюешься.

У меня горе, у любви вдвое. Полюбить, что за перевозом сидеть.

Нельзя не любить, да нельзя и не тужить.

Не спится, не лежится, всё про милого грустится.

Девка парня извела, под свой норов подвела.

Милый не злодей, а иссушил до костей.

Оттого терплю, что больше всех люблю.

Тошно тому, кто постыл кому, а тошнее тому, кто мил кому.

Любила, а ничем не подарила.

Злого любить — себя губить. В любви добра не живёт.

Не мил и свет, когда милого нет.

Без тебя опустел белый свет. Без тебя пуст высок терем.

Много хороших, да милого (милой) нет.

Миловались долго, да расстались скоро.

Одно сердце страдает, другое не знает.

Кабы люди не сманили, и теперь бы любила.

Когда стала любовь сознавать, тогда стал и милый отставать.

Несолоно хлебать, что немилого целовать.

Женатого целовать не сладко.

Вслед за милым не нагоняешься.

Насильно мил не будешь.

Коли не мил телом, не приробишься делом.

Бояться себя заставишь, а любить не принудишь.

Крестом любви не свяжешь.

Всяк страх изгоняет любовь.

Поп руки свяжет и голову свяжет, а сердца не свяжет.

Его милее нет, когда он уйдёт.

Спереди любил бы, а сзади убил бы.

Моё сердце в тебе, а твоё в камени.

Милый ударит — тела прибавит. Милый побьёт, только потешит.

Жена, ты любить не люби, а поглядывай.

Вместе скучно, а розно тошно. Розно тошно, а вместе тесно.

Горе с тобою, беда без тебя.

Любить не люблю, а отвязаться (отказаться, отстать) не могу.

Здравствуй, милая, хорошая моя, чернобровая, похожа на меня. Сера утица — охота моя, красна девица — зазнобушка моя.

Кому на ком жениться, тот в того и родится.

Тошно тому, кто любит кого; а тошнее того, кто не видит его.

Тошно тому, кто любит кого; а тошнее того, кто не любит никого.

Любить тяжело; не любить тяжелее того.

Любить — чужое горе носить; не любить — своё сокрушить.

Хоть топиться, а с милым сходиться.

К милому другу круг (крюк) не околица.

К милому и семь вёрст не околица.

От того терплю, кого больше люблю.

Милого побои недолго болят.

Милого побои не на кости.

Не мил и вольный свет, когда милого друга нет.

Был милый, стал постылый.

Приглядится милый — тошней постылого.

Скрасит девку венец да молодец.

Девичье нет — не отказ. Девичье нет дороже естя.

Гонит девка молодца, а сама прочь нейдёт.

Девушка, что тень: ты за нею, она от тебя; ты от неё, она за тобой.

Девичий стыд до порога: переступила, так и забыла.

Жених на двор, и пяльцы на стол.

Девушки хороши, красные, пригожи, да отколь же злые жёны берутся?

Хорошая невеста — худая жена. Девка не жена: порода не одна.

Женихи ваши-то и родились да лих все киселём передавились.

Чего девушка не знает, то её и красит.

У парня догадка, у девки смысл.

Миловаться, так и целоваться. Целовать в уста нет поста.

Чёрный глаз, поцелую хоть раз; тебя, свет мой не убудет, а мне радости прибудет!

После покрова не будет такова (будет бабой).

Парню другое дело. На парне всё та же шапка.

Муж пьяница, да жена красавица — всё хорошо.

Была под венцом — и дело с концом.

Коза во дворе, так козёл через тын глядит.

Пей вино да не брагу; люби девку, а не бабу.

Ты, голубка, не сдавайся, правым крылышком отбивайся.

У наших казаков (молодцов) обычай таков: поцеловал куму, да и губы в суму.

Она бает: приди, бает; он бает: мать узнает; она бает: давно знает.

Бабьему хвосту нет посту.

Знают бабу и не для пирогов.

На молодой жениться — с холостыми не водиться.

Чужого мужа полюбить — себя погубить.

Девка не курица, парень не кочет; не жениться им, где кто захочет.

Разлучит нас заступ да лопата.

Молодой дружок, что вешний ледок.

Любви, огня да кашля от людей не спрячешь (не утаишь).

Полюби-ко нас в черне, а в красне и всяк полюбит.

Не по хорошу мил, а по милу хорош.

Приглянулся чёрт ягодкой. Любовь зла, полюбит и козла.

Как увидал, так голова вкруг пошла.

Как увидал, так сам не свой стал.

Не наестся куском, не нажиться (не натешиться) с дружком.

Люблю, как клопа в углу: где увижу, тут и задавлю.

Не люблю я тебя, что ненастье. Не глядел бы, что на сыча.

Ты мне вар у сердца. Ты у меня вот где (на загривке).

Противна: как нищему гривна.

Кто кого любит, тот того и бьёт. Кого люблю, того и бью.

Собака умней бабы: на хозяина не лает.

Мужик тянет в одну сторону, баба в другую.

Курице не быть петухом, а бабе мужиком.

Борода кажет мужа, а жену — нужа.

От нашего ребра нам не ждать добра.

Адам заключи древом, а Ева выстонала чревом.

Мужик да собака всегда на дворе, а баба да кошка завсегда в избе.

И то бывает, что кошка собаку съедает.

Жена виновата, искони бе. Бабий быт — за всё бит.

Та не коза (не овца), что за (коя с) волком пошла.

Пьян не свой — сам себе чуж. Баба пьяна — вся чужа.

Живёт на Дону, оставя дома жену.

Иван в дуду играет, а Марья с голоду умирает.

Баба да бес — один у них вес.

Лучше раз в году родить, чем день-деньской бороду брить.

В чём деду стыд, в том бабе смех.

Женских прихотей не перечтёшь.

Одному с женою радость, другому горе.

Одному с женою горе, другому вдвое.

Жена не сапог (не лапоть), с ноги не скинешь.

Хорошая (пригожая) жена — лишняя сухота.

Жена красавица — безочному (слепому) радость.

Глупому мужу красная жена дороже красного яйца.

Чужая жена — лебёдушка, а своя — полынь горькая.

На чужих жён не заглядывайся, а за своею пригляди.

Чужемужнину жену любить, с нею и плакаться.

За ревнивым мужем быть — не в корысти свою молодость износить.

Вольно дурить, чужих жён любить.

Любит жена и старого мужа, коли не ревнив.

Стар муж, так удушлив; молод, так не сдружлив.

По старом муже молода жена не тужит.

На костях мясо слаще, а под старость жена милее.

Муж стар, а жена молода — дожидайся детей; муж молод, а жена стара — дожидайся плетей.

Молодица у старика — ни девка, ни баба, ни вдова.

От бела света отстану, а старого любить не стану.

Нужа, нужа! нет её хуже, а лучше худого мужа.

Как худая трава, только ноги оплела.

Жена мелет, а муж спит. Жена прядёт, а муж пляшет.

Не та счастливая, что у отца (счастлива), а что у мужа.

С ним горе, а без него вдвое. Хоть лыком сшит, да муж.

Худ мой Устим, да лучше с ним.

Муженёк хоть всего с кулачок, да за мужниной головой не сижу сиротой.

За мужа завалюсь, всем насмеюсь, никого не боюсь.

За мужнину жену есть кому вступиться.

У милостивого мужа всегда жена досужа.

У умного мужа и глупая жена досужа.

У умного мужа жена выхолена, у глупого по будням затаскана.

Побереги, бог, мужа вдоль и поперёк, а я без него ни за порог.

Родители берегут дочь до венца, а муж жену до конца.

У плохого мужа жена всегда дура.

Не хвали жену телом, а хвали делом!

Всякому мужу своя жена милее. Своя жена — своя и краса.

Птица крыльями сильна, жена мужем красна.

Жена при муже хороша. Без мужа не жена.

Жена честнее — мужу милее. Подчас и жена мужа красит.

Без жены, как без шапки.

Без мужа, что без головы; без жены, что без ума.

Без мужа голова не покрыта; без жены дом не крыт.

Муж любит жену богатую, а тёщу тороватую.

Женино добро колом в глотке стоит.

Пропади то серебро, когда жить не хорошо (приданое, либо мужнино богатство).

За плохим жить, только век должить (волочить).

У мужа полтина, и у жены половина.

На что корова, была бы жена здорова.

Красна пава пером, а жена нравом.

Доброю женою и муж честен.

К мужу пришла, так своё нашла.

Бил жену денёчек, сам плакал годочек.

У мужа (перед мужем) жена всегда виновата.

Муж комельком (т.е. палкой), жена язычком.

Муж клином, баба блином, а доймёт.

Не всяку правду жене сказывай!

Не всяку правду муж жене сказывает, а и сказывает, так обманывает.

Честный муж одну только жену обманывает.

Не сказывает муж жене, сколько у него денег в сундуке, да сама знает.

Жена мужа не бьёт, а под свой нрав ведёт.

У плохой бабы муж на печи лежит, а хорошая сгонит.

Чёрт на дьяволе женился.

Иван, корова издохла! — И сам издохнешь. — Иван, жена.

Умерла! — Одной сатаной меньше!

Три друга: отец, да мать, да верная жена.

От плохой жены состареешься, от хорошей помолодеешь.

С доброй женой горе — полгоря, а радость вдвойне.

Подумаю с подушкой, а после спрошусь с женушкой.

Не надобен и клад, коли у мужа с женой лад.

Живут рука в руку, душа в душу.

Муж молоти пшеницу, а жена пеки паленицы (т.е. хлеб).

Жена пряди рубашки, а муж тяни гуж.

Не суди мужа с женой! Жену с мужем бог разбирает.

Муж с женой бранится, да под одну шубу ложится.

Плачь, молода жена, да про своё горе никому не сказывай.

Муж да жена — одна душа. Муж да жена — одна сатана.

Жена да муж — змея да уж.

Промеж мужа и жены нитки не продёрнешь.

Где муж, там и жена.

Жена от мужа на пядень, а муж от жены на сажень.

Муж с женой, что мука с водой (сболтать сболтаешь, а разболтать не разболтаешь).

Жить вместе и умереть вместе.

Муж в бане, а жена в амбаре — уговориться не могут.

Пусть бы побился, да и утопился, а то бить бьёт, а топиться нейдёт.

Чёрт с тобой, не живи со мной; пойдём в баню да разведёмся.

Муж жене отец, жена мужу венец.

Жена мужу пластырь, муж жене пастырь.

Муж — голова, жена — душа.

Жена мужа почитай, как крест на главе; муж жену береги, как трубу на бане!

Худо мужу тому, у которого жена большая в дому.

Жена не мать, не бить ей стать.

Давно то было баяно, что жена не барыня.

Жена без грозы — хуже козы.

Жене спускать — добра не видать.

Не верь ветру в поле (в море), а жене в воле (в доме).

Воля и добрую жену портит.

Не петь куре петухом, не владеть бабе мужиком.

Любить жену — держать грозу.

Обошёл муженёк жёнушку дубинным корешком.

Шубу бей — теплее, жену бей — милее.

Жена с сердцем, муж с перцем — натирай ей нос!

Кто вина не пьёт, пьян не живёт; кто жены не бьёт — мил не живёт.

Не муж в мужьях, кем жена владеет; не работа в работах под жёнками воз возити.

В стары годы бывало — мужья жён бивали, а ныне живёт, что жена мужа бьёт.

У неё муж по ниточке ходит.

Муж у неё колпак. Баба — ай-ай, а муж — малахай.

Жена верховодит, так муж по соседям бродит.

Утро вечера мудренее, жена мужа удалее.

Исподний жёрнов перемалывает верхний.

Жена льстит — лихо мыслит (лихое норовит).

Не всякую жена мужу правду сказывает.

И дура-жена мужу правды не скажет.

Муж того не знает, что жена гуляет.

Жена, а жена, любишь ли меня? — А? — Аль не любишь? — Да. — Что — да? — Ничего.

Чужой муж бы и мил, да не жить мне с ним; а свой постыл — волочиться с ним.

Чего жена не любит, того мужу век не едать.

Все мужья добры, покупали жёнам бобры, а мой муж неуклюж: невидаль, корову купил.

Продай, муж, лошадь за корову, купи жене обнову! (Присказка: а зимой муж запряг жену в сани, да и заставил дрова возить).

Муж пашет (плачет), а жена пляшет (скачет).

Жена поёт, а муж волком воет.

Муж — как бы хлеба нажить, а жена как бы мужа избыть.

Муж в двери ногою, а жена в окно и с головою.

Муж в дверь, а жена в Тверь. Муж в бедах, жена в гостях.

Муж по дрова, а жена со двора.

Жена взбесилась и мужа не спросилась.

Как бы жить-пожить, мужа сжить: кожу с него снять да под себя подостлать.

Три жены имел, а ото всех беды терпел.

Мой (мужнин) верх, а её (жены) макушка.

Лучше жить со змеёю, чем со злою женою.

Лучше камень долбить, нежели злую жену учить.

Силён хмель, сильнее хмеля сон, сильнее сна злая жена (и спать не даёт).

Что гусь без воды, то мужик без жены.

Видал ли ты беду? Терял ли ты жену?

Дважды жена мила бывает: как в избу введут, да как вон понесут.

Первая жена от бога, вторая от человека, третья от чёрта.

В девках приторно, замужем натужно, а во вдовьей череде, что по горло в воде.

Не опасайся вдову за себя взять: будешь спокойнее спать.

Два мужа наружу, да один в сундуке.

Человек по сердцу — половина венца.

Жених да невеста парочка, что твой баран да ярочка.

Яблочко на яблоньке — то ты у меня; перстень на руке — то я у тебя.

Не кормил, не поил, а целует.

Лучше жениться, чем волочиться.

Жена моя полсела для меня.

Кто хочет жениться, тому и ночь не спится.

Иссушила молодца чужая девичья краса.

Бери, чтоб не каяться, жить в любви да не маяться.

Жениться — не лапоть надеть.

Вечное дело (женитьба) не часовое.

Женился скоро, да на долгое горе.

Не молодца любят, денежку.

У невесты женихов сто один, а достанется один.

Сватался, сватался, да и спрятался.

Не всякий женится, кто присватался.

Всякая невеста для своего жениха родится.

Не глядит на то, сам каков, а глядит на то, она какова.

Лучше на убогой жениться, чем с богатой браниться.

Женился богатый на сонливой: оба счастливы.

Старого мужа соломкой прикрою, молодого сама отогрею.

Идучи на войну, молись; идучи в море, молись вдвое; хочешь.

Жениться, молись втрое.

(В.И. Даль «Пословицы русского народа»).

Где любовь да совет, там и горя нет.

С любовью везде простор, со злом везде теснота.

Где нет любви, там нет и веселья.

Любви нужна воля, а уму — простор.

Где любовь нелицемерна, тут надежда верная.

Где любовь — там угожденье, где страх — там принужденье.

Любовь проходит и приходит вновь.

Лучше не иметь сердца, чем в нём не иметь любви.

Деньги — дело нажитое, о них нечего тужить, а любовь — дело другое: ею нужно дорожить.

Любовь твою забыть, так голосом завыть.

Где любовь да согласие — там и двор красен.

Одна только любовь способна излечить от любви.

Любовь не картошка — не выкинешь в окошко.

Для любви нет различия.

Любовь не считает годов.

Очи в очи глядят, без слов говорят.

Без любви, как без солнышка, нельзя прожить.

Любовь правдой крепка.

Любовь годы побеждает.

Любовь и попа плясать научит.

Если любила, так женись, а не любишь — отвяжись.

Кто глянется, к тому и сердце тянется.

Верная любовь ни в огне не горит, ни в воде не тонет.

Посердишься — перестанешь, а любить начнёшь — и конца не найдёшь.

С любовью не шутят.

Страсть коротка: вспыхнет да погаснет, а любовь всю жизнь греет.

Хоть и ряба, а люба.

Откуда остуда, оттуда и нелюбовь.

Деньги — прах, одежда — тоже, а любовь всего дороже.

Назло любящим нет события.

Любовь — что огонь: без пищи гаснет.

Ходи лесом — не хрястай, люби девушку — не хвастай.

Старая любовь помнится.

В любви женщинам известно всё, чего они не учили.

Любовь делает умных безумными, кротких — буйными, а неукротимых — мирными.

Покоряй сердце любовью, а не страхом.

Милые бранятся — только тешатся.

К милому Серёженьке сами бегут ноженьки.

Куда б ни идти, только с милым по пути.

Милые взоры, да пустые разговоры.

Не ищи в муже красоты, а ищи доброты.

За мостом, под мостом трава зеленеет, за хорошим мужем жена молодеет.

Милый дружок — на месяц, а муж — на всю жизнь.

Муж с женой, как рыба с водой: есть что — вместе, чего нет — пополам.

Невесел в доме и праздник, коли муж жену дразнит.

В понедельник любит, а во вторник губит.

Финтит, вертит, не туда глядит.

Кто приласкает, туда и наклонится.

Женитьба есть, а разженитьбы нет.

Развестись — расплестись.

Умные сходятся, а дураки разводятся.

Первая забота — как бы жениться; другая забота — как бы развестись.

Счастливые часов не наблюдают, а несчастные их закладывают.

Счастья на деньги не купишь.

Легче счастье найти, чем удержать его.

За счастьем человек бежит, а оно у его ног лежит.

Прежде счастье на одночасье, а теперь на век.

Нового счастья ищи, а старого не теряй.

Холостому помогай, а женатому жена поможет.

Холостому везде плохо, а женатому только дома.

Холостой — простой, женатый — богатый, а вдовец — зяблец.

(«Русские народные пословицы и поговорки».

Составил А.М. Жигулёв).

Крылатые слова (По толкованию С. Максимова).

Название кривды народ объясняет тем, что неправда на земле пошла от первой женщины Евы, которую Бог создал из кривого ребра. Правда осталась у Бога, а кривда на земле. Она светом началась — светом и кончится. Оттого и выучились люди жить так хитро и ловко, что «где в волчьей нагольной, а где и в лисьей под плисом».

По народным законам, издревле установленным и нигде не напечатанным, но тем не менее общим и однообразным для всей России, в применении их к женщине, между прочим, заповедано «бабьему добру от бабы не отходить». Жена — хозяйка своего добра: всё, что принесено ею в мужнин дом, принадлежит ей одной, будет ли то кладка (деньги от жениха в виде платы за невесту), или сундук (то есть приданое в смысле даров от родителей носильным платьем, бельём и нарядами) и т.д. По смерти мужа, если она останется бездетной вдовой, всё это она уносит с собой. Вдовою при детях, в значении хозяйки, она останется лишь до совершенных лет ребят, иначе пользуется только какой-нибудь частью имущества (чаще половиною). Во всяком случае «мать при сыне — не наследница», точно так же, как «сын наследует отцу, но отец не наследует сыну». Мать хотя и великий человек (в мучениях родит, грудью кормит), но отец стоит выше матери: он родит, дети его кровь, он властитель и хозяин, как Бог надо всем светом. На этом основании женщина и в семейном быту и в юридических правах весьма ограничена, сильно обездолена и всегда обижена, особенно при имущественных разделах. Немудрено, но очень долго, приводить все многочисленные доказательства тому, что «женский быт — всегда он бит» или «бей шубу — теплее, бей жену — милее» и т.п.

«У нас не в Польше, муж жены больше». Говорит это забаловавшийся, увлечённый своим мужниным правом, как бык рогатый, задуривший мужик жене, когда видит, что последняя старается забрать в свои руки значение и власть в семье. «Не в Польше жена — не больше меня!» — толкуют иные по-другому. В самом же деле говорится это без справок, а с ветру, с чужого (солдатского) голоса. Известно, например, что в Подляхии муж с женой обращается так же деспотически и грубо, как и в наших местах. Он так же готов бить жену за всякие пустяки, а безропотное терпение польской крестьянки выражается и в народных песнях, где жена называет мужа своего «паном». И польская замужняя женщина, как великорусская (по песням же) «вековечная слуга», оправдывает мужнину тяжёлую руку тем, что побои его свидетельствуют о силе мужчины и его достоинстве. Если казнит, то, стало быть, может и миловать. Он может всегда защитить жену от посторонних обид. Физическая слабость женщины вызвала потребность в защите со стороны сильного. И этот принцип сохраняется у всех западных славян до черногорцев включительно, особенно же у сербов. Там славянская женщина не протестует против семейного ига даже пороком и преступлением, но в великорусской семье подобное явление представляется уже довольно ясным. У нас имеется на этот случай и объяснительное выражение и крылатое слово «срывать сердце», одинаково относящееся к тому и другому лицу, составляющему крестьянскую семью. При этом неизменна и древняя поговорка про жён: «День ворчит, ночь верещит, плюнь да сделай».

Вдова — мирской человек. Пословица, выражающая почёт и уважение вдовам, а вовсе не упрёк или осуждение за подозрительное житьё и недобрые деяния. На мирских сходах… женщина не являлась, так как не имела права голоса, пока оставалась в девицах или пока находилась за мужем, за его спиною и под его охраной. Когда же она теряла мужа, то уже не возвращалась в отцовскую семью, а становилась сама себе госпожой и в доме хозяйкой…

Точно так же неверно толкуют пословицу: «На вдовий двор хоть щепку брось», — не клевету, брань или недоброе слово, а добрую помощь, хотя бы растопками в печь…

Говорят: «Овдовеет — поумнеет», то есть более молчаливая, владеющая при муже ограниченными правами, которые расширяются с его смертию, получает возможность предъявить во всю силу весь запас знаний, приобретённых опытом прежней жизни, и усилить проявление их на независимом просторе, при самостоятельном и ответственном образе действий и т.д. По пословице прямого смысла: «У вдовы обычай не девичий».

От мужика всегда пахнет ветром, а от бабы дымом.

Пьяная баба себе не принадлежит.

Пословицы и поговорки народов мира.

Гнев влюблённых — возобновление любви.

Аmаntium irае аmоris intеgrаtiо еst.

Пусть юность поёт о любви.

Аmоrеm (Vеnеrеs) саnаt асtаs рrimа.

Целомудрена та, которой никто не пожелал.

Саstа еst, quаm nеmо rоgаvit.

Всё побеждает любовь — покоримся и мы любви.

Оmniа vinсit аmоr, еt nоs сеdаmus аmоri.

Мужчина с женщиной наедине не подумают читать «Отче наш».

Sоlus сum sоlа nоn соgitаbuntur оrаrе «Раtеr nоstеr».

(«Крылатые латинские изречения».

И.О. Овруцкий).

Английская:

Если человек не влюбляется до сорока лет, то лучше ему не влюбляться и после.

* * *

Индонезийская:

Любовь человека к человеку это обильный и прозрачный родник, воды которого очищают всё, к чему они прикасаются.

* * *

Французские:

Без женщины люди были бы дурно воспитанными щенками.

Влюблённый человек подобен воробью, попавшему в клей; чем больше старается он освободиться, тем сильнее вязнет.

* * *

Еврейские:

Не та красива, что красавица,

А та, что любящему нравится.

Хоть и не хороша молодка —

Годится для потаскуна.

Какая-никакая водка.

Равно для пьяницы годна.

Когда жена с меламедом повздорит.

Его ученикам беда и горе.

Взял в жёны маму папа мой,

Он мог ли ошибиться?

А мне на женщине чужой.

Приходится жениться.

И женщины, что неумны,

Двумя владеют языками:

Язык невесты и жены.

Не сходны при общеньи с нами.

Из всех замужних и женатых.

Свою беду поймут скорей.

Мужья, чьи жёны глуповаты,

И жёны дураков-мужей.

Что мужем все восхищены —

Не радость для его жены.

Иных из нас господь карает.

Тягчайшею из бед:

От жён любимых забирает.

На склоне наших лет.

Когда б не сотворил красавиц Бог,

И дьявол искусить бы нас не смог.

(«Песни былого».

Переводы И. Гребнева).

* * *

Первое — жена и дети, второе — расходы, последнее — возлюбленная.

Взял жену — умрёшь раньше времени.

Женщина, отвергающая мужчин, выйдет замуж за черепаху.

Как ни важна женщина, быть ей чьей-либо женой.

Любовь заставляет мужчин есть грошовые лепёшки.

Женитьба — это положение в обществе.

(«Пословицы и поговорки сьерра-леонских креолов».

Сост. и перев. М.В. Дьячков).

* * *

Женщина достаётся тому, кто её хвалит.

И с женщинами плохо, и без женщин плохо.

Муж с женой и не воюют, и не мирятся.

Брак хорош по взаимному согласию.

С какой женщиной ни познакомишься, каждой чего-нибудь недостаёт.

Между мужем и женой не пройдёшь.

Тому, кто падок до женщин, не говорят: «Правь людьми».

(«Сомалийские пословицы и поговорки».

Сост. и перев. Г.Л. Капчица).

* * *

Абхазские:

Легче остановить дождь, чем девушку, собирающуюся замуж.

Красивая женщина сама себя стережёт, а некрасивую должен стеречь муж.

Если не укажешь жене на её недостатки, она найдёт их в тебе.

На жену и оружие не полагайся.

* * *

Адыгейские:

Второй муж, что намётка (т.е. счастье с ним не прочно).

Жену, с которой не можешь развестись, не порочь.

Коню и жене не доверяйся.

На мать смотри, на дочери женись.

* * *

Азербайджанские:

Ссора между мужем и женой словно весенний дождь.

У сварливой жены муж быстрее состарится.

Незамужняя женщина — что кобылица без узды.

* * *

Амхарские:

Ревность и несговорчивость разрывают супружеские узы.

Дело, задуманное женщиной, осуществляется мужчиной.

Вместо того, чтобы говорить «он любит меня», скажи лучше «я люблю его».

Тот не влюблён, кто ест с аппетитом.

* * *

Арабские:

Забрали у немой мужа, заговорила.

Ум женщины — в её красоте, красота мужчины — в его уме.

Любовь женщина скрывает сорок лет, ненависть и отвращение не скрывает.

Три вещи вызывают любовь: вера, скромность и щедрость.

Глаза любви слепы.

Гнев влюблённых подобен весеннему дождю.

Зеркало любви слепо.

Любовь — подруга слепоты.

Получить удар от любимого всё равно, что съесть изюминку.

Только первая любовь — настоящая.

У любви нет советчиков.

Женитьба — это радость на месяц и печаль на всю жизнь.

* * *

Армянские:

Вместо того, чтобы бить жену, сними папаху, побей её и снова надень.

Вторая жена — заплата.

Жену отдам, а мула — нет.

Кто на отцовские деньги женился, тот не знает цену жене.

Пока я научилась голову платком повязывать — муж от меня ушёл.

С хорошей женой не надо ходить на свадьбу: у самого каждый день — веселье; с плохой женой и на панихиду не ходи: у самого дома что ни день — панихида.

Хозяин жены — муж, хозяин мужа — долг.

Чистоплотную женщину узнают по мужу.

Чужая жена красивее.

От дурной женщины даже черти бегут.

Кто рано в путь пустился и кто рано женился — не пожалеет.

Кольцо должно быть по пальцу, а милый по душе.

Сперва нужно глазу понравиться, потом — сердцу.

Сначала умри, потом я тебя полюблю.

Беря в жёны дочь, смотри на мать.

Дом без жены, что водяная мельница без воды.

Дочь богатого взять в жёны трудно, зато содержать легко.

Желанная сердцу всегда красива.

Жена — душа мужа.

Лучше жениться без любви, чем по церковным обрядам.

Любовь — неугасимый огонь.

Мила та, кого сердце полюбило.

Муж — наружняя стена дома, жена — внутренняя.

Хорошей жене нет цены.

Тебя люблю, но себя больше тебя люблю.

* * *

Ассирийские:

Муж и жена — из одной глины.

Любовь одна, а обитает в двух сердцах.

Любящее сердце на красоту не смотрит.

* * *

Башкирские:

Дитя унимай смолоду, жену — с первого раза.

Мужа потерять — что жизни лишиться.

Взрослая девушка жениха не боится.

В одном сердце две любви не уместишь.

Лицо, которое ты открыл насильно не будет сиять радостью.

* * *

Бенгальские:

Жену, скот и рис держи при себе.

Со смертью мужа преданной жене смерть.

Сила женщины в слезах.

Сердцем друг к другу рвутся, пока вместе остаются.

* * *

Вьетнамские:

Девушка без мужа — что лодка без руля, парень без жены — что конь без узды.

Девушка ищет умного мужа, а юноша — красивую жену.

Жена и муж — словно палочки для еды: всегда парой.

Сам неуч, а жену хочет взять умную.

При большой любви — много страданий.

Любовь приносит красоту, злоба — безобразие.

Любовь нелегко вернуть.

Когда сильно любят, то сильно и бранятся.

Когда любят друг друга, то и девять считают за десять.

Даже уродливый как чёрт может волочиться за девушками.

Когда любят — то превозносят до небес, когда ненавидят — то стараются придавить к земле.

Стоит женщине принарядиться, как девушка теряет жениха.

Цветы для того, чтобы их рвать, девушки для того, чтобы с ними шутить.

Богатство мужа — труд жены.

В медной кастрюле легко варить, некрасивым мужем легко командовать.

Дружные супруги могут выкачать всю воду из Тихого океана.

Если муж сердится, жене следует поменьше говорить.

Коль муж умён, то и жена послушна.

Лучше умереть молодой, чем быть второй женой.

Работаешь — приноравливайся к хозяину, спишь — приноравливайся к мужу.

С умной женой муж богатеет.

Только офицер знает своих солдат, только муж знает свою жену.

* * *

Грузинские:

Жена, вино и конь многим жизни стоят.

Любящие супруги и на топорище выспятся.

Муж из похода возвратился — жена ему о походе рассказывает.

Птичка крыльями гордится, женщина — мужем.

У счастливца жена помирает, у несчастливца бык подыхает.

На женщину и собака не лает.

Пастух красавицы — её совесть.

Любовь стыда не знает.

Выбираешь жену — верь больше своим ушам, чем глазам.

Льстивый человек и долгая любовь — несовместимы.

* * *

Казахские:

Жена не бывает довольна мужем, а муж не бывает доволен скотом.

Если жена глупа, то плеть должна быть толстой.

* * *

Каракалпакские:

Не ласкайся к тому, кто не любит, — потеряешь достоинство: твою голову, стоящую тысячу монет, он оценит в один грош.

Красива не красавица, красива любимая.

У кого есть девушка, тот терпит её кокетство.

Лучше ходить холостым, чем на сварливой жениться.

Разборчивому жениху достаётся плешивая невеста.

* * *

Киргизские:

Выбирай жену не по красоте, а по уму.

Если женятся двое хороших — будет счастье, если женятся хороший и дурной — будет правильно, если женятся двое дурных — будет каждый день война.

Если муж не любит жену, что пользы от румян и белил?

Если муж хорош — и некрасивая станет красавицей.

Не хвали коня, не проездив на нём месяц, не хвали жену, не прожив с нею года.

Хорошая жена — половина счастья.

Легкомысленная женщина убеждает слезами.

Не надейся на зверя, скачущего в горах; не доверяй своей тайны неразумной женщине.

Пусть пещера, да свой дом; пусть медведь, да свой муж.

Чем дрожать от страха в объятиях хана, лучше быть весёлой в объятиях раба.

* * *

Китайские:

Мужской монастырь напротив женского монастыря — даже если ничего и не происходит, всё-таки что-то есть.

Учёный муж действует только ради друга, женщина наряжается ради того, кто ей нравится.

Братья — как руки и ноги, а жена — как одежда.

Молодые супруги — друзья в старости, день не видятся, спрашивают три раза.

Муж и жена птицы из одного леса, придёт время — разлетятся в разные стороны.

Рысак часто везёт на себе дурака, мудрая женщина часто живёт с глупым мужчиной.

Супруги ругаются и спорят, а соседи посмеиваются.

Хороший мужчина не бьёт жену, хороший пёс не лает на кур.

Основа государства — семья, основа семьи — человек.

* * *

Корейские:

Всё собирается от мужа уйти — уж троих родила и всё уходит.

Дети милее свои, а жёны — чужие.

Жена мирится с мужем, который её бьёт, и ненавидит свекровь, которая его останавливает.

Мужнюю жену и тигр не укусит.

Супругам ссориться — всё равно, что ножом воду резать.

Глубину воды познаешь, а душу женщины нет.

У любвеобильной женщины в каждом посёлке по девять свёкров.

Если нравится жена соседа, это не повод тебе не жениться.

* * *

Курдские:

Беда тому мужу, чья жена в дверь смотрит.

Для влюблённого место паломничества — сердце любимой.

Когда любовь и страсть становятся друзьями, то они приносят в жертву и сердце и душу.

Коли есть молодость, весна, сад и возлюбленная — чего ещё желать.

Кто слишком часто посещает возлюбленную, видит кислую мину.

Лучшее лекарство, приносящее здоровье и исцеление, — добрая весть о верности любимой.

Любовь — пламя, уговоры — ветер.

Между любящими нет преград.

Мила та, кого сердце полюбило.

Нет розы без шипов и любви без соперников.

Обычное занятие влюблённых — молчание.

Пока не пожертвуешь душой, не обретёшь любимую.

Ты меня невзлюбил одним глазом, а я тебя — обоими.

Уважай жену, но узды из рук не выпускай.

Чем дальше друг от друга, тем милее и дороже.

* * *

Лезгинские:

Красива та, кого любишь.

Любимому всё прощается.

Женщину украшает нежность.

Жена захочет — из осла мужчину сделает.

Муж в семье — подмастерье, а жена — мастер.

* * *

Монгольские:

Где любовь, там и забота.

Любовь внутри, а её огорчения снаружи.

Сухое дерево легко ломать, с притворной любовью легко расставаться.

Плохо уложенная ноша — мученье для верблюда, большая любовь — мука для сердца.

Быстрая река до моря не доходит, быстро поженившись до конца жизни вместе не доживают.

* * *

Персидские:

Взять наглую жену легко, да ужиться с ней трудно.

Властолюбивая жена — муж своего мужа.

Не будь женой осла, а если уж стала — неси ослиный груз.

Нет жены — нет печали.

Я вышла замуж, чтобы брови красить, а не заплаты ставить.

* * *

Татарские:

Одинокая женщина — бескрылая птица.

Любовь в старости страшна.

Любовь красоты не требует.

Любовь молодого разобьёт клеть, любовь старика сломает булат.

Люди любят, когда родич богат, муж любит, когда жена здорова.

Красавиц много, но любимая — одна.

Красивой кажется не красавица, красивой кажется любимая.

От больного места не отнимешь руку, от любимого человека не отведёшь глаз.

* * *

Турецкие:

Не выбирай жену глазами холостяка.

Боль заставляет плакать, любовь — говорить.

Влюблённого спросили: «Почему ты плачешь?» — «Чтобы не смеяться».

Для влюблённого Багдад недалеко.

Не бывает трубы без дыма, не бывает мужа без драки.

* * *

Узбекские:

Между мужем и женой встанет только глупец.

Ссора между мужем и женой кончается быстрее, чем кисейный платок на солнце высыхает.

Дальше от глаз — ближе к сердцу.

* * *

Чеченские:

Конь нравится свой, а жена — чужая.

Обращайся с мужем нежно, но тайком саван готовь.

С женой советуйся, но делай наоборот.

Смерть жены — смена постели.

Коли клонит ко сну, подушки не выбираешь; коли полюбишь — красоту не выбираешь.

* * *

Японские:

Во всём квартале только муж не знает.

Жена да кастрюля чем старее, тем лучше.

Супруги — как близнецы.

Зеркало и добродетель одинаково необходимы женщине.

Любая женщина кажется красивой в темноте, издалека и под бумажным зонтиком.

Любовь — за гранью рассудка.

Любовь и корысть — два пути (к женитьбе).

Любовь молчаливого светлячка жарче любви трескучей цикады.

Любовь не знает преград между высшим и низшим.

Мужчина отдаст жизнь за того, кто его понимает; женщина наряжается для того, кто её любит.

Не открывай сердца женщине, даже если она родила тебе семерых детей.

Сердце женщины — что погода весной.

У мужчины голова, у женщины сердце.

Сказать «ненавижу» — значит сказать «люблю».

Слишком сильная любовь порождает ненависть, сильнейшую во сто крат.

Стал мил тогда, когда уже не стало.

Горелый пень легко загорается (т.е. старая любовь легко вспыхивает вновь).

Кончаются деньги — кончается и любовь.

Потребность в пище сильнее любви.

Ревность — душа любви.

Сидеть в раю на одном цветке лотоса (т.е. быть вместе до конца).

Ссора супругов и западный ветер затихают с наступлением ночи.

(Сборник пословиц и поговорок народов Востока).

СЕКС В КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ.

Апулей. Метаморфозы.

…Будь что будет, попытаю счастья с Фотидой!

Так рассуждая, достиг я дверей Милона, голосуя, как говорится, за своё предложение. Но не нахожу дома ни Милона, ни его жены, только дорогую мою Фотиду. Она готовила хозяевам колбасу, набивая её мелко накрошенной начинкой, и мясо небольшими кусочками…

Даже издали носом слышу я вкуснейший запах этого кушанья. Сама она, опрятно одетая в полотняную тунику, высоко под самые груди ярким красным поясом опоясанная, цветущими ручками размешивала стряпню в горшке, круговое движение это частыми вздрагиваниями сопровождая; всем членам передавалось плавное движение, едва заметно бёдра трепетали, гибкая спина слегка сотрясалась и волновалась прелестно. Поражённый этим зрелищем, я остолбенел и стою, удивляясь; восстали и члены мои, пребывавшие прежде в покое. Наконец, обращаюсь к ней:

— Как прекрасно: как мило, моя Фотида, трясёшь ты этой кастрюлькой и ягодицами! Какой медвяный соус готовишь! Счастлив и трижды блажен, кому ты позволишь хоть пальцем к нему прикоснуться!

Тогда девушка, столь же развязная, сколь прекрасная:

— Уходи, — отвечает, — уходи, бедняжка, подальше от моего огня! Ведь если малейшая искра моя тебя зажжёт, сгоришь дотла. Тогда кроме меня никто твоего огня не угасит, я ведь не только кастрюли, но и ложе сладко трясти умею!

Сказав это, она на меня посмотрела и рассмеялась. Но я не раньше ушёл, чем осмотрев её всю. Впрочем, что говорить об остальном, когда всё время меня интересовало только одно — лицо и волосы: на них смотрел я сначала во все глаза при людях, ими наслаждался потом у себя в комнате. Причина такого моего предпочтения ясна и понятна, ведь эта видная часть тела всегда открыта и первая предстаёт нашим взорам, и чем для остального тела служат расцвеченные весёлым узором одежды, тем для лица полосы — природным его украшением. Наконец, многие женщины, чтобы доказать прелесть своего сложения, всю одежду сбрасывают или платье приподнимают, являя нагую красоту, предпочитая розовый цвет кожи золотому блеску одежды. Но если бы (ужасное предположение, да сохранят нас боги от малейшего намёка на его осуществление), если бы у самых прекраснейших женщин снять с головы волосы и лицо лишить природной прелести, то пусть будет с неба сошедшая, морем рождённая, волнами воспитанная, пусть, говорю, будет самой Венерой, хором граций сопровождаемой, толпой купидонов сопутствуемой, поясом своим опоясанной, киннамоном благоухающей, бальзам источающей, — если плешива будет, даже Вулкану своему понравиться не сможет…

На Фотиде моей не замысловатый узор, а естественный беспорядок волос придавал прелесть, так как пышные локоны её, слегка распущенные и свисающие с затылка, рассыпались вдоль шеи и, чуть-чуть завиваясь, лежали на кайме туники; на концах они были собраны, а на макушке стянуты узлом.

Дальше не смог я выдержать такой муки жгучего вожделения и, приникнув к ней в том месте, откуда волосы у неё зачёсаны на самую макушку, сладчайший поцелуй запечатлел. Тут она, отстранившись немного, обернулась ко мне и, искоса взглянув на меня лукавым взором, говорит:

— Эй ты, школьник! за кисло-сладкую закуску хватаешься. Смотри, как бы, объевшись мёдом, надолго желчной горечи не нажить!

— Что за беда, — говорю, — моя радость, когда я до того дошёл, что за один твой живительный поцелуйчик готов изжариться, растянувшись на этом огне! — и с этими словами, ещё крепче её обняв, принялся целовать.

И вот она уже соревнуется со мною в страсти и равную степень любви по-братски разделяет, вот уже, судя по благовонному дыханию полуоткрытого рта, по ответным ударам сладостного языка, упоённая вожделением, готова уже уступить ему.

— Погибаю, — воскликнул я, — и погиб уже совершенно, если ты не сжалишься надо мной.

На это она, опять меня поцеловав, говорит:

— Успокойся. Меня сделало твоею взаимное желание и утехи наши откладываются ненадолго. Чуть стемнеет, я приду к тебе в спальню. Теперь уходи и соберись с силами, ведь я всю ночь напролёт буду с тобой бороться крепко и от души…

Не успел я лечь, как вот и Фотида моя, отведя уже хозяйку на покой, весело приближается, неся в подоле ворох роз и розовых гирлянд. Крепко расцеловав меня, опутав веночками и осыпав цветами, она схватила чашу и, подлив туда тёплой воды, протянула мне, чтобы я пил, но раньше, чем я осушил её всю, нежно взяла обратно и, понемногу потягивая губками, не сводя с меня глаз, маленькими глоточками сладостно докончила. За первым бокалом последовал другой и третий, и часто чаша переходила у нас из рук в руки; тут я, вином разгорячённый, и не только душой, но и телом, к сладострастию готовым, чувствуя беспокойство, весь во власти необузданного и уже мучительного желания, наконец приоткрыл свою одежду и, показывая своей Фотиде, с каким нетерпением жажду я любви, говорю:

— Сжалься, скорей приди мне на помощь! Ведь ты видишь, что пылко готовый к близкой уже войне, которую ты объявила мне без законного предупреждения, едва получил я удар стрелы в самую грудь от жестокого Купидона, как тоже сильно натянул свой лук, и теперь страшно боюсь, как бы от чрезмерного напряжения не лопнула тетива. Но если ты хочешь совсем угодить мне — распусти косы и подари мне свои желанные объятия под покровом струящихся волною волос.

Без промедления, быстро убрав посуду, сняв с себя все одежды, распустив волосы, преобразилась она прекрасно для радостного наслаждения, наподобие Венеры, входящей в волны морские, и, к гладенько выбритому женскому месту приложив розовую ручку, скорее для того, чтобы искусно оттенить его, чем для того, чтобы прикрыть стыдливо:

— На бой, — говорит, — на сильный бой! Я ведь тебе не уступлю и спины не покажу. Если ты — муж, с фронта атакуй и нападай с жаром и, нанося удары, готов будь к смерти. Сегодняшняя битва ведётся без пощады!

В таких и похожих на эту схватках провели мы ночь до рассвета, время от времени чашами прогоняя утомление, возбуждая вожделение и снова предаваясь сладострастью. По примеру этой ночи прибавили мы к ней других, подобных, не малое количество.

А.С. Пушкин. Нет, я не дорожу…

…Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем, Восторгом чувствённым, безумством, исступленьем, Стенаньем, криками вакханки молодой, Когда, виясь в моих объятиях змией, Порывом пылких ласк и язвою лобзаний Она торопит миг последних содроганий! О, как милее ты, смиренница моя! О, как мучительно тобою счастлив я, Когда, склоняяся на долгие моленья, Ты предаёшься мне, нежна без упоенья, Стыдливо-холодна, восторгу моему Едва ответствуешь, не внемлешь ничему И оживляешься потом всё боле, боле — И делишь, наконец, мой пламень поневоле!

И.А. Бунин. Визитные карточки.

Было начало осени, бежал по опустевшей Волге пароход «Гончаров». Завернули ранние холода, туго и быстро дул навстречу, по серым разливам её азиатского простора, с её восточных, уже порыжевших берегов, студёный ветер, трепавший флаг на корме, шляпы, картузы и одежды ходивших по палубе, морщивший им лица, бивший в рукава и полы. И бесцельно и скучно провожала пароход единственная чайка — то летела, выпукло кренясь на острых крыльях, за самой кормой, то косо смывалась вдаль, в сторону, точно не зная, что с собой делать в этой пустыне великой реки и осеннего серого неба.

И пароход был почти пуст, — только артель мужиков на нижней палубе, а по верхней ходили взад и вперёд, встречаясь и расходясь, всего трое: те два из второго класса, что оба плыли куда-то в одно и то же место и были неразлучны, гуляли всегда вместе, всё о чём-то деловито говоря, и были похожи друг на друга незаметностью, и пассажир первого класса, человек лет тридцати, недавно прославившийся писатель, заметный своей не то печальной, не то сердитой серьёзностью и отчасти наружностью: он был высок, крепок, — даже слегка гнулся, как некоторые сильные люди, — хорошо одет и в своём роде красив: брюнет того русско-восточного типа, что встречается в Москве среди её старинного торгового люда; он и вышел из этого люда, хотя ничего общего с ним уже не имел.

Он одиноко ходил твёрдой поступью, в дорогой и прочной обуви, в чёрном шевиотовом пальто и клетчатой английской каскетке, шагал взад и вперёд, то навстречу ветру, то под ветер, дыша этим сильным воздухом осени и Волги. Он доходил до кормы, стоял на ней, глядя на расстилавшуюся и бегущую серой зыбью сзади парохода реку, и опять, резко повернувшись, шёл к носу, на ветер, нагибая голову в надувшейся каскетке и слушая мерный стук колёсных плиц, с которых стеклянным холстом катилась шумящая вода. Наконец он вдруг приостановился и хмуро улыбнулся: показалась поднимавшаяся из пролёта лестницы, с нижней палубы, из третьего класса, чёрная дешёвенькая шляпка и под ней испитое, милое лицо той, с которой он случайно познакомился вчера вечером. Он пошёл к ней навстречу широкими шагами. Вся поднявшись на палубу, неловко пошла и она на него и тоже с улыбкой, подгоняемая ветром, вся косясь от ветра, придерживая худой рукой шляпку, в лёгком пальтишке, под которым видны были тонкие ноги.

— Как изволили почивать? — громко и мужественно сказал он на ходу.

— Отлично! — ответила она неумеренно весело. — Я всегда сплю, как сурок…

Он задержал её руку в своей большой руке и посмотрел ей в глаза.

Она с радостным усилием встретила его взгляд.

— Что ж вы так заспались, ангел мой, — сказал он фамильярно. — Добрые люди уже завтракают.

— Всё мечтала! — ответила она бойко, совсем несоответственно своему виду.

— О чём же это?

— Мало ли о чём!

— Ой, смотрите! «Так тонут маленькие дети, купаясь летнею порой, чеченец ходит за рекой».

— Вот чеченца-то я и жду! — ответила она с той же весёлой бойкостью.

— Пойдём лучше водку пить и уху есть, — сказал он, думая: ей и завтракать-то, верно, не на что.

Она кокетливо затопала ногами:

— Да, да, водки, водки! Чёртов холод!

И они скорым шагом пошли в столовую первого класса, она впереди, он за нею, уже с некоторой жадностью осматривая её.

Он вспоминал о ней ночью. Вчера, случайно заговорив с ней и познакомившись у борта парохода, подходившего в сумерки к какому-то чёрному высокому берегу, под которым уже рассыпаны были огни, он потом посидел с ней на палубе, на длинной лавке, идущей вдоль кают первого класса, под их окнами с белыми сквозными ставнями, но посидел мало и ночью жалел об этом. К удивлению своему, он ночью понял, что уже хотел её. Почему? По привычке дорожного влечения к случайным и неизвестным спутницам? Теперь, сидя с ней в столовой, чокаясь рюмками под холодную зернистую икру с горячим калачом, он уже знал, почему так влечёт его она, и нетерпеливо ждал доведения дела до конца. Оттого, что всё это — и водка и её развязность — было в удивительном противоречии с ней, он внутренне волновался всё больше.

— Ну-с, ещё по единой, и шабаш! — говорит он.

— И правда шабаш, — отвечает она в тон ему. — А замечательная водка!

Конечно, она тронула его тем, что так растерялась вчера, когда он назвал ей своё имя, поражена была неожиданным знакомством с известным писателем, — чувствовать и видеть эту растерянность было, как всегда, приятно, это всегда располагает к женщине, если она не совсем дурна и глупа, сразу создаёт некоторую интимность между тобой и ею, даёт смелость в обращении с нею и уже как бы некоторое право на неё. Но не одно это возбуждало его: он, видимо, поразил её и как мужчина, а она его тронула именно всей своей бедностью и простосердечностью. Он уже усвоил себе бесцеремонность с поклонницами, лёгкий и скорый переход от первых минут знакомства с ними к вольности обращения, якобы артистического, и эту наигранную простоту расспросов: кто вы такая? откуда? замужняя или нет? Так расспрашивал он и вчера — глядел в сумрак вечера на разноцветные огни на бакенах, длинно отражавшиеся в темнеющей воде вокруг парохода, на красно горевший костёр на плотах, чувствовал запах дымка оттуда, думая: «Это надо запомнить — в этом дымке тотчас чудится запах ухи», — и расспрашивал:

— Можно узнать, как зовут?

Она быстро назвала своё имя-отчество.

— Возвращаетесь откуда-нибудь домой?

— Была в Свияжске у сестры, у неё внезапно умер муж, и она, понимаете, осталась в ужасном положении…

Она сперва так смущалась, что всё смотрела куда-то вдаль. Потом стала отвечать смелее.

— А вы тоже замужем?

Она начала странно усмехаться:

— Замужем. И, увы, уже не первый год…

— Почему увы?

— Выскочила по глупости чересчур рано. Не успеешь оглянуться, как жизнь пройдёт!

— Ну, до этого ещё далеко.

— Увы, недалеко! А ещё ничего, ничего не испытала в жизни!

— Ещё не поздно испытать.

И тут она вдруг с усмешкой тряхнула головой:

— И испытаю!

— А кто ваш муж? Чиновник?

Она махнула ручкой:

— Ах, очень хороший и добрый, но, к сожалению, совсем не интересный человек… Секретарь нашей земской уездной управы…

«Какая милая и несчастная!» — подумал он и вынул портсигар:

— Хотите папиросу?

— Очень!

И она неумело, но отважно закурила, быстро, по-женски затягиваясь. И в нём ещё раз дрогнула жалость к ней, к её развязности, а вместе с жалостью — нежность и сладострастное желание воспользоваться её наивностью и запоздалой неопытностью, которая, он уже чувствовал, непременно соединится с крайней смелостью. Теперь, сидя в столовой, он с нетерпением смотрел на её худые руки, на увядшее и оттого ещё более трогательное личико, на обильные, кое-как убранные тёмные волосы, которыми она всё встряхивала, сняв чёрную шляпку и скинув с плеч, с бумазейного платья, серое пальтишко. Его умиляла и возбуждала та откровенность, с которой она говорила с ним вчера о своей семейной жизни, о своём немолодом возрасте, и то, что она вдруг так расхрабрилась теперь, делает и говорит как раз то, что так удивительно не идёт к ней. Она слегка раскраснелась от водки, даже бледные губы её порозовели, глаза налились сонно-насмешливым блеском.

— Знаете, — сказала она вдруг, — вот мы говорили о мечтах: знаете, о чём я больше всего мечтала гимназисткой? Заказать себе визитные карточки! Мы совсем обеднели тогда, продали остатки имения и переехали в город, и мне совершенно некому было давать их, а как я мечтала! Ужасно глупо…

Он сжал зубы и крепко взял её ручку, под тонкой кожей которой чувствовались все косточки, но она, совсем не поняв его, сама, как опытная обольстительница, поднесла её к его губам и томно посмотрела на него.

— Пойдём ко мне…

— Пойдём… Здесь, правда, что-то душно, накурено!

И, встряхнув волосами, взяла шляпку.

Он в коридоре обнял её. Она гордо, с негой посмотрела на него через плечо. Он с ненавистью страсти и любви чуть не укусил её в щёку. Она, через плечо, вакхически подставила ему губы.

В полусвете каюты с опущенной на окне сквозной решёткой она тотчас же, спеша угодить ему и до конца дерзко использовать всё то неожиданное счастье, которое вдруг выпало на её долю с этим красивым, сильным и известным человеком, расстегнула и стоптала с себя упавшее на пол платье, осталась, стройная, как мальчик, в лёгонькой сорочке, с голыми плечами и руками и в белых панталончиках, и его мучительно пронзила невинность всего этого.

— Всё снять? — шёпотом спросила она, совсем, как девочка.

— Всё, всё, — сказал он, мрачнея всё более.

Она покорно и быстро переступила из всего сброшенного на пол белья, осталась вся голая, серо-сиреневая, с той особенностью женского тела, когда оно нервно зябнет, становится туго и прохладно, покрываясь гусиной кожей, в одних дешёвых чёрных туфельках, и победоносно-пьяно взглянула на него, берясь за волосы и вынимая из них шпильки. Он, холодея, следил за ней. Телом она оказалась лучше, моложе, чем можно было думать. Худые ключицы и рёбра выделялись в соответствии с худым лицом и тонкими голенями. Но бёдра были даже крупны. Живот с маленьким глубоким пупком был впалый, выпуклый треугольник тёмных красивых волос под ним соответствовал обилию тёмных волос на голове. Она вынула шпильки, волосы густо упали на её худую спину в выступающих позвонках. Она наклонилась, чтобы поднять спадающие чулки, — маленькие груди с озябшими, сморщившимися коричневыми сосками повисли тощими грушками, прелестными в своей бедности. И он заставил её испытать то крайнее бесстыдство, которое так не к лицу было ей и потому так возбуждало его жалостью, нежностью, страстью… Между планок оконной решётки, косо торчавших вверх, ничего не могло быть видно, но она с восторженным ужасом косилась на них, слышала беспечный говор и шаги проходящих по палубе под самым окном, и это ещё страшнее увеличивало восторг её развратности. О, как близко говорят и идут — и никому и в голову не приходит, что делается на шаг от них, в этой белой каюте.

Потом он её, как мёртвую, положил на койку. Сжав зубы, она лежала с закрытыми глазами и уже со скорбным успокоением на побледневшем и совсем молодом лице.

Перед вечером, когда пароход причалил там, где ей нужно было сходить, она стояла возле него тихая, с опущенными ресницами. Он поцеловал её холодную ручку с той любовью, что остаётся где-то в сердце на всю жизнь, и она, не оглядываясь, побежала вниз по сходням в грубую толпу на пристани.

Э. Хемингуэй. Запах примятого вереска…

Они шли по заросшему вереском горному лугу, и Роберт Джордан чувствовал, как вереск цепляется за его ноги, чувствовал тяжесть револьвера, оттянувшего ему пояс, и тепло солнечных лучей на лице, и холодок, пробегающий по спине от ветра со снежных вершин, и руку девушки в своей руке, крепкую и сильную, с тонкими пальцами, которые он захватил своими. Оттого, что её ладонь лежала на его ладони, что их пальцы были сплетены, что её запястье прижималось к его запястью, от этой близости её ладони, и пальцев, и запястья шло в его руку что-то свежее, как первый порыв ветра, который рябит гладь застывшего в штиле моря, что-то лёгкое, как прикосновение пёрышка к губам, как листочек, в тихую погоду падающий на землю; такое лёгкое, что достаточно было бы прикосновения пальцев, чтобы его почувствовать, но тесное пожатие руки настолько усиливало, настолько углубляло это «что-то», делало его таким острым, таким мучительным, таким сильным, что оно словно током пронизывало его и отдавалось во всём теле щемящей тоской желания. Солнце отсвечивало на её волосах цвета спелой пшеницы, на золотисто-смуглом нежном лице, на изгибе шеи, и он запрокинул ей голову, притянул к себе и поцеловал. Она задрожала от его поцелуя, и он крепко прижал к себе всё её тело и почувствовал её маленькие груди, почувствовал их сквозь ткань двух рубашек, и он поднял руку, и расстегнул пуговицы на её рубашке, и нагнулся, и поцеловал её, а она стояла дрожа, откинув голову назад. Потом её подбородок коснулся его головы, и тотчас же он почувствовал, что она обхватила его голову и прижала к себе. Он выпрямился и обнял её обеими руками так крепко, что она отделилась от земли, и, чувствуя, как она дрожит, он поцеловал её шею и потом опустил её на землю и сказал:

— Мария, о моя Мария.

Потом он сказал:

— Куда нам пойти?

Она ничего не ответила, только её пальцы скользнули ему за ворот, и он почувствовал, как она расстёгивает пуговицы его рубашки, и она сказала:

— Ты тоже. Я тебя тоже хочу поцеловать.

— Не надо, зайчонок.

— Нет, надо. Что ты, то и я.

— Нет, так не бывает.

— Ну и пусть. И пусть. Пусть.

Потом был запах примятого вереска, и колкие изломы стеблей у неё под головой, и яркие солнечные блики на её сомкнутых веках, и казалось, он на всю жизнь запомнит изгиб её шеи, когда она лежала, запрокинув голову в вереск, и её чуть-чуть шевелившиеся губы, и дрожание ресниц на веках, плотно сомкнутых, чтобы не видеть солнца и ничего не видеть, и мир для неё тогда был красный, оранжевый, золотисто-жёлтый от солнца, проникавшего сквозь сомкнутые веки, и такого же цвета было всё — полнота, обладание, радость, — всё такого же цвета, всё в такой же яркой слепоте. А для него был путь во мраке, который вёл никуда, и только никуда, и опять никуда, и ещё, и ещё, и снова никуда, локти вдавлены в землю, и опять никуда, и беспредельно, безвыходно, вечно никуда, и уже больше нет сил, и снова никуда, и нестерпимо, и ещё, и ещё, и ещё, и снова никуда, и вдруг в неожиданном, в жгучем, в последнем весь мрак разлетелся и время застыло, и только они двое существовали в неподвижном остановившемся времени, и земля под ними качнулась и поплыла.

Потом он лежал на боку, зарыв голову в вереск, пронизанный солнцем, вдыхая его запах и запах корней и земли, и жёсткие стебли царапали ему плечи и бока, а девушка лежала напротив него, и её глаза всё ещё были закрыты, а потом она их открыла и улыбнулась ему, и он сказал очень устало и хоть и ласково, но откуда-то издалека:

— Ау, зайчонок.

А она засмеялась и сказала совсем не издалека:

— Ау, мой инглеш.

— Я не инглеш, — сказал он лениво.

— Нет, ты инглеш, — сказала она. — Ты мой инглеш. — И она потянулась и взяла его за оба уха и поцеловала в лоб. — Вот, — сказала она. — Ну как? Научилась я целовать?

Оглавление.

Афоризмы. Любовь земная и любовь небесная. Выбранные мысли, афоризмы, исторические анекдоты, пословицы и поговорки. ЛЮБОВЬ ЗЕМНАЯ. Диоген Лаэртский: голоса древности. Рассказывает и шутит Себастьен-Рок-Никола Шамфор. А.С. Пушкин вспоминает и откровенничает. Рассуждает и шутит Георг Кристоф Лихтенберг. Жан де Лабрюйер о мужчинах и женщинах. Франсуа де Ларошфуко утверждает, что… Из дневника Джорджа Гордона Байрона. Разное, но не менее интересное. Просто шутка. О любви и сексе языком науки. ЛЮБОВЬ НЕБЕСНАЯ. Душа и тело. Апостол Павел. Из Первого послания к Коринфянам. Глава 7. Глава 13. Из Послания к Ефесянам. Марсилио Фичина. Из «Комментария на «Пир» Платона». Мишель Монтень. Из «Опытов». 22. В. Розанов. Из книги «Опавшие листья». Блез Паскаль. Мысли. Где любовь, тут и Бог. Камни. МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА В НАРОДНОЙ МУДРОСТИ. Русские пословицы и поговорки. Крылатые слова (По толкованию С. Максимова). Пословицы и поговорки народов мира. 31. 32. 33. 34. 35. 36. 37. 38. 39. 40. 41. 42. 43. 44. 45. 46. 47. 48. 49. 50. 51. 52. 53. 54. 55. 56. 57. 58. 59. 60. СЕКС В КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ. Апулей. Метаморфозы. А.С. Пушкин. Нет, я не дорожу… И.А. Бунин. Визитные карточки. Э. Хемингуэй. Запах примятого вереска…